Свидание с миллионером
1 глава
Никогда бы не подумала, что буду ходить на свидания из тиндера. Но все вокруг так делают, и невольно начинаешь думать, а почему бы и нет…
И вот передо мной за столиком кофейни сидит парень. Приехал на старенькой БМВ. Вроде даже симпатичный, но на нем такие нелепые джинсы и страшный вязаный свитер, что разглядывать его вполне интересные черты лица не возникает ни малейшего желания.
Я заранее настраиваюсь на зря потраченный вечер, смотрю на часы, прикидывая, сколько нужно высидеть времени, чтобы уход в закат не выглядел слишком невежливым.
Но парень заводит разговор и приятно меня удивляет. Он оказывается очень эрудирован во многих областях. Рассказывает мне про оружие, про особенности робототехники, про что‑то ещё, чем я сама никогда в жизни не стала бы интересоваться. Но слушать его так увлекательно, что я буквально забываю про время.
– Ну а что ты думаешь о феминизме? – задаю дежурный вопрос. Это как универсальная проверка на интеллект и человеческие качества в одном флаконе.
Чего мне только не отвечали на этот вопрос. Самое распространенное: «О, я надеюсь, ты не из этих, что не бреют ноги и хотят таскать тяжести наравне с мужиками?». Нет, я не из этих. И не совсем понимаю, как такую масштабную вещь можно сводить к бритью ног?
Но, к счастью, мой сегодняшний собеседник меня приятно удивляет.
– Вполне закономерное явление в развивающемся обществе, – небрежно пожимает он плечами.
Я удовлетворенно киваю. Приятно вести диалог с думающим человеком. Однако выяснять подробности его мнения на этот счет не пытаюсь. Потому что все равно не планирую с ним вторую встречу. Каким бы интересным собеседником он ни был.
Не то что бы я такая звезда, что встречаюсь только со стильно одетыми красавчиками на дорогих машинах, но его свитер просто ужасен. Я постоянно ловлю себя на том, что оглядываюсь, осматривая просторный зал кофейни на предмет знакомых. Если кто‑то увидит меня в подобной компании, мне будет неловко. Даже такой пофигистке, как я, убить в себе дурацкую зависимость от чужого мнения не так уж легко.
Наше свидание подходит к концу, парень отвозит меня домой и, пока мы сидим в его машине у подъезда, а я уже собираюсь произнести дежурное «Спасибо за вечер, спишемся как‑нибудь», вдруг наклоняется и целует меня в губы, в засос. Причём целует так, что все тело пробирает до мурашек.
Он определённо умеет и знает что делает.
Я даже начинаю думать, что не так уж и плох его свитер – настолько мне нравится. А мысли о том, чтобы оттолкнуть и залепить пощечину – даже просто не посещают голову! Определенно, так нагло и дерзко меня ещё никто ни разу в жизни не целовал.
Его баллы взлетают к небесам, когда он отстраняется и смотрит на меня, слегка сузив глаза.
Опьянение поцелуем медленно сходит на нет, и я почти уверена, что сейчас парень быстро все испортит, сказав какую‑нибудь пошлость или предложив поехать к нему. Но он молчит. Словно ждёт от меня, что я скажу.
И мне ничего не остаётся. Я медленно облизываю губы и негромко произношу:
– Неожиданно…
Он откидывает голову и мягко смеётся. У него нереально притягательный смех.
– Да, интересный ответ. Встретимся ещё раз?
Ещё минуту назад я была уверена в обратном, но сейчас мои губы растягиваются в кокетливой улыбке, и я совершенно искренне произношу:
– Ну давай встретимся.
* * *
Не успеваю я переступить порог квартиры, где имеет честь проживать моя безумная семья, как из кармана доносится треньканье телефона. Достаю гаджет и бросаю беглый взгляд на экран – пришло сообщение.
«Кстати, ты очень красивая»
Мои губы сами собой расползаются в довольной улыбке. Несколько секунд гипнотизирую эти строчки и раздумываю над ответом. Что ему написать – «ты тоже был бы очень даже неплох, если бы переоделся»? Усмехаюсь себе под нос и в конце концов убираю телефон обратно в карман, так ничего и не ответив своему сегодняшнему кавалеру.
– Ляля, это ты?
В прихожую выходит отчим в своих любимых растянутых трениках. Салютую ему рукой и невольно начинаю думать о том, что свитер эрудированного парня из тиндера был не так уж и плох. По крайней мере в сравнении с этими трениками – уж точно.
– Привет, Петь. Мама дома?
– Нет, они с Маришкой к Долгих поехали, там день рождения у их мелкой.
Я делаю глубокий вдох полной грудью и чувствую, как напряжение, всегда сопровождающее меня, пока я нахожусь в одном помещении вместе со своей строгой родительницей, стремительно тает в воздухе.
– А тебя с собой что не взяли?
– Да что мне там делать. Ужинать будешь?
– Не откажусь.
Мы с отчимом перемещаемся на кухню.
– Что‑то ты рано. Как прошло свидание? – будничным тоном интересуется он, пока я мою руки и ставлю на плиту кастрюлю с супом разогреваться.
– Ой да какое свидание, я тебя умоляю, – отмахиваюсь я. – Так, встреча.
– Ну и как встреча? – не отстает он.
Вспоминаю крышесносный поцелуй в машине у подъезда и невольно улыбаюсь.
– Знаешь, лучше, чем я ожидала.
– И что за парень? Сколько лет, как зовут, почему не в армии? – строго интересуется отчим, а я начинаю тихонько смеяться.
– Понятия не имею!
Брови Петра удивленно взмывают вверх.
– Это как?
– Ну вот так. Мы на другие темы с ним общались.
– Погоди, но имя‑то его ты знаешь?
– Нет, – смеюсь я. – В анкете он был записан как Дастин Хоффман, но сомневаюсь, что это его настоящее имя. А во время нашей встречи я не спросила, мы так увлечённо болтали. Он кстати тоже не знает, как меня по‑настоящему зовут.
– О времена, о нравы, – вздыхает отчим, картинно воздевая кисти к небесам. – Ну а если серьёзно, Ляль, не страшно тебе вот так встречаться с непонятными личностями из интернета? Мало ли, вдруг псих какой‑нибудь попадётся или извращенец?
– Ну должна же я как‑то выйти замуж, – резонно замечаю я. – Где мне ещё знакомиться с парнями, не на улице же к ним приставать.
На плите закипает суп, я разливаю его по тарелкам, усаживаюсь за стол, и мы с отчимом начинаем активно работать ложками.
– Тебе двадцать всего, не рановато о замужестве думать? – с набитым ртом интересуется он.
– Ну это как посмотреть. Мама вот считает, что я уже слишком засиделась в девках.
– Нашла кого слушать.
– Но я правда уже очень хочу серьезных отношений, Петь. Хочу за ручку по вечерам гулять, в кино целоваться на заднем ряду, цветы на восьмое марта получать. Разве это плохо?
– Не плохо, конечно. Но все равно мне кажется, в этом твоём тиндере вряд ли обитают нормальные парни. Ты и сама говорила, что пока ни одного достойного не попалось.
– Ну сегодняшний ничего, – усмехаюсь я.
Достаю из кармана телефон, снимаю блокировку экрана, кладу перед собой на стол и снова разглядываю его сообщение «Кстати, ты очень красивая».
Черт, так приятно. Мне часто делают комплименты, и даже более изысканные, чем этот, но далеко не каждый находит такой отклик в моей душе. Наверное, все дело в поцелуе.
Может, в следующий раз этот Дастин Хоффман соизволит одеться приличнее?
Отправляю в рот очередную ложку супа, закусываю кусочком белого хлеба и, тщательно пережёвывая, указательным пальцем тыкаю в клавиатуру на экране:
«Ты тоже весьма неплох»
Ответ приходит через минуту:
«Приятно, что ты заценила, Белоснежка»
Мои губы снова непроизвольно ползут в разные стороны в безумной улыбке.
«Почему Белоснежка?» – печатаю я новое сообщение.
«Потому что я не знаю твоего настоящего имени. Ну и потому что мой поцелуй разбудил тебя», – отвечает он, добавив в конце подмигивающий смайлик.
Теперь я не только улыбаюсь, словно безумная, но и чувствую, как щеки заливает предательский румянец.
«Давай встретимся завтра?» – приходит следом еще одно сообщение от моего кавалера.
«Завтра я на работе до вечера»
«Отлично, тогда я заеду за тобой после работы»
«Чем займёмся?»
«А чем бы ты хотела заняться?»
«Хм, даже не знаю. Погода такая классная, может, погуляем в парке?»
«Окей»
«Тогда до завтра»
«До завтра, Белоснежка»
– А я смотрю, сегодняшний кандидат и правда ничего, – возвращает меня в реальность насмешливый голос отчима.
– А? – отрываюсь от телефона и перевожу на него слегка растерянный взгляд.
– Ну ты же с ним сейчас переписываешься? Улыбаешься так, будто у тебя лицевой нерв защемило.
– Ой, отстань, – отмахиваюсь я.
Вот завтра встречусь с ним ещё раз, и станет понятно, ничего этот мастер поцелуев или нет. Надеюсь, у него в арсенале все же имеется приличная одежда. И завтра он соизволит надеть её.
– Ты лучше скажи мне, не передумал насчёт своей вахты? – мастерски перевожу я тему.
От этого вопроса отчим сразу делается хмурым. Впрочем, мое настроение тоже начинает стремиться вниз.
– Нет, – скупо отвечает он.
– И что, реально уедешь на полгода?
– Ну а что делать, Ляль? Здесь мне такую работу никогда в жизни не найти. А твоя мама и так уже плешь проела – денег нет, денег нет…
– Ну зарабатываем же. Не голодаем, – возражаю я.
– Маришке на следующий год в школу. Ты хоть знаешь, какие это траты? Или ты, может, хочешь свой универ бросить и проспонсировать младшую сестру?
– Ой, Петя, при желании можно было бы все решить, – с обидой говорю я. – Так и скажи, что просто хочешь сбежать от нас.
– Да что бы ты понимала, сопля зеленая. Все у тебя так просто, – недовольно бурчит отчим.
– Ладно, ладно, молчу, – обиженно отзываюсь я. – Езжай, конечно, если так тебе хочется. Я буду скучать… по твоим растянутым треникам.
– Ляля, – смотрит на меня с осуждением. – У каждого настоящего мужчины должны быть растянутые треники для ношения дома. Они защищают нашу мужскую силу.
– Если мой муж будет носить такие, я его убью! – смеюсь я.
– Будет, будет. Думаешь, тебе попадётся кто‑то особенный? Принц на белом коне?
– Может, не принц, конечно, но разумеется, он будет особенным.
– Ну помечтай, помечтай, пока есть такая возможность, – усмехается Петр и выходит из‑за стола. – Вроде дылда такая выросла, а сама все еще ребенок ребенком.
* * *
Мой новый знакомый из тиндера звонит мне на следующий день ближе к концу рабочего дня и просит сообщить ему место моей трудовой деятельности. Недолго думая, печатаю ему адрес. Офис компании, в которой я имею честь трудиться, выглядит просто шикарно, стесняться мне нечего. Но когда вечером в шесть я покидаю здание вместе с дружной оравой своих коллег, очень сильно жалею о таком опрометчивом поступке.
В центре офисной парковки красуется «БМВ» все заляпанное грязью, будто не так давно эту машину вытащили из болота. А рядом стоит и смотрит на меня с занимательной улыбочкой мой вчерашний кавалер.
Одет он… ещё хуже, чем на свидании. В каких‑то уродских штанах и в ещё более ужасном, чем вчера, свитере.
– Господи, это ещё что за чудо‑юдо рыбий хвост? – хихикает, прикрыв рот ладошкой, моя коллега и по совместительству подружка Ирка.
Я едва не покрываюсь пятнами от стыда. Чем я вообще думала, когда разрешила этому… «чуду‑юду» заехать за собой на работу?!
– Это мой дальний родственник из деревни, – сконфуженно вру я. – Я обещала ему после работы показать город.
– Ааа, сори! – хохочет Ирка без тени сожаления в голосе. – Ну удачи тебе тогда.
Все, завтра весь офис будет говорить обо мне.
– Ладно, пока короче, – бормочу себе под нос, отделяясь от коллег, и подхожу к своему «чуду‑юду».
– Привет, – широко улыбаясь, здоровается он, будто приезжать в таком виде на свидание к девушке для него обычное дело.
– Симпатичный свитерок, – скептически хмыкаю я.
А потом опускаю взгляд вниз и прихожу в тихий ужас.
– Боже, что у тебя с ботинками?!
– Да я только с охоты вернулся, – с невинным видом поясняет мой кавалер.
С какой ещё охоты? Кто вообще ходит на охоту в современном мире? Я думала, это делают только старые деды. Неужели ему не жалко бедных зверюшек?
– А заехать домой, принять душ, переодеться, перед тем как идти гулять с девушкой, не судьба?! – интересуюсь я, тщетно пытаясь скрыть степень своего разочарования.
– Да я не хотел терять время, – невинно пожимает плечами он.
Я краснею от негодования, представляя, как мы будем гулять по парку с этим «чудом‑юдом» и встречать моих знакомых.
– Ты издеваешься надо мной?
– Нет, – ещё шире улыбается он, но у меня складывается устойчивое впечатление, что реально издевается.
– Стесняешься гулять с таким неопрятным мальчиком? Слишком важно, что подумают люди? Можем поехать ко мне, я переоденусь, и потом гулять, – снисходительно предлагает он.
– А ты недалеко живешь?
– Да нет, тут рядом.
– Что ж делать, поехали, – вздыхаю я.
Сажусь в машину, в любезно распахнутую «чудом‑юдом» для меня дверь, и буквально спинным мозгом чувствую на себе насмешливые взгляды коллег. В окно стараюсь не смотреть.
К счастью, мой кавалер не растягивает момент моего позора, быстро занимает водительское место и дает по газам.
Едем мы и правда недолго. Вскоре машина сбавляет скорость у одной из элитных высоток прямо за зданием моего офиса, и на удивление, охранный пункт без вопросов пропускает на территорию комок грязи, в котором с трудом угадывается «БМВ».
Мой новый знакомый паркуется возле подъезда и предлагает мне вместе с ним подняться наверх.
– Спасибо, но я лучше тебя здесь, в машине, подожду.
– А что так? Боишься меня? – насмешливо интересуется он. – Не бойся, я белый и пушистый. Идём, с мамой познакомлю. Она обещала сегодня пирожков мне напечь.
– Твоя мама дома? – удивленно спрашиваю я. Не знаю почему, совершенно не ожидала такого развития событий.
– Да, и младшая сестра тоже, – утвердительно кивает это недоразумение. – Думаю, вы подружитесь. Ну правда, идем. Что ты будешь одна в машине сидеть?
– Ну хорошо… – неуверенно соглашаюсь я.
«Чудо‑юдо» вновь решает козырнуть джентльменскими замашками. Обходит машину, открывает с моей стороны дверь, подает руку.
Я вкладываю свою ладонь в его и осторожно принюхиваюсь. Как это ни удивительно, но несмотря на жуткий внешний вид, пахнет мой кавалер вполне себе прилично. Каким‑то незнакомым мужским парфюмом, но очень приятным и будто бы дорогим.
Мы поднимаемся в просторном лифте на семнадцатый этаж, и тут меня поджидает очередной сюрприз. Квартира, в которую мне предлагают войти первой, выглядит просто роскошно. Да что там, я таких еще не видела! Огромные комнаты, высокие потолки, мебель, как с картинки модного журнала о дизайне интерьеров.
Мой знакомый с порога стягивает через голову этот свой ужасный свитер, обнажая просто нереально классный накачанный торс, одновременно сбрасывает грязные ботинки. Оборачивается и, к моему стыду, конечно, сразу замечает, как я давлюсь слюной, рассматривая его фигуру.
– Ты раздевайся. Проходи, – предлагает он вкрадчивым тоном, от которого мне становится не по себе.
– А… где твоя мама? – подрагивающим от нарастающего волнения голосом интересуюсь я. – Сестра? Пирожки?
– А их нет. Я тебя обманул. Нельзя быть такой доверчивой, Белоснежка.
2 глава
Я пытаюсь растянуть губы в подобии улыбки, но лицо стало каким‑то непослушным, и складывается такое ощущение, что моя улыбка со стороны выглядит больше как не очень удачная гримаса.
Почему‑то сразу вспоминаются слова отчима про всяких психов и извращенцев из интернета. К тому же, этого Дастина Хоффмана нормальным парнем язык не поворачивается назвать. Странный – и это мягко сказано.
– Эм… Я тогда, пожалуй, пойду… – неуверенно произношу, отступая назад. – Я ведь только ради пирожков, собственно, и зашла…
Разворачиваюсь и хватаюсь за дверную ручку, чтобы как можно скорее исправить свою глупую ошибку.
Вздрагиваю, когда сзади меня на дверь, которую я едва успеваю приоткрыть, опускается ладонь (надо сказать, очень красивая мужская ладонь: большая, загорелая, с выпуклыми венами), и с грохотом захлопывает обратно.
Словно в замедленной съемке я вижу, как эта же ладонь тянется к ключу, проворачивает его в замке и вытаскивает из скважины. Совершенно не успеваю среагировать. Зато сердце начинает стучать в груди, как бешеное.
Оборачиваюсь и растерянно хлопаю глазами, наблюдая, как этот наглец с легкой ухмылочкой на губах прячет ключи в карман своих бесформенных брюк.
– Ч..то ты делаешь? – заикаясь, уточняю у него.
– Запираю дверь, чтобы ты не сбежала.
– Но ты не можешь удерживать меня здесь силой!
– Почему? – с невинным видом интересуется он.
– Потому что… это нарушает… мои права… – медленно, с паузами произношу я, слишком поздно осознавая, как нелепо это звучит.
– Вообще‑то могу, – самоуверенно заявляет он, хлопнув себя по тому самому карману брюк, куда только что спрятал ключи. – Да не бойся ты так, не обижу я тебя. Только в душ схожу. Кстати… Не хочешь со мной? – предлагает и смотрит на меня так, что пересыхает во рту.
Приходится сглотнуть, чтобы заново запустить процесс выработки слюны.
– Нет, спасибо, – сконфуженно произношу я, стараясь не смотреть на его обнаженный торс.
– Ну как знаешь. Если вдруг передумаешь, дверь в ванную будет открыта, – весело подмигивает он мне.
После чего проходит в ванную комнату и действительно не утруждает себя закрытием за собой двери. Спустя еще минуту оттуда начинает доноситься шум воды.
А я так и стою у порога, потерянная. Сжимаю холодными пальцами свою сумочку и несмело озираюсь по сторонам. Понятия не имею, как мне себя вести в такой ситуации и что делать.
Мой новый знакомый явно не из тех, кто принимает водные процедуры по‑спартански. Потому что проходит минута, две, пять, а он все еще плещется себе в душе, и похоже, что даже не думает закругляться.
В конце концов мне надоедает стоять на месте. Я аккуратно стаскиваю со ступней ботильоны, помогая себе пальцами ног, и несмело ступаю по прихожей в направлении большой арки в стене, которая ведет, судя по всему, в гостиную. В сторону ванной намеренно даже не смотрю. Мало ли. Вдруг там прозрачная душевая, или этот сумасшедший не потрудился задернуть шторку на ванной.
Оказавшись в большой комнате, часть которой я уже успела рассмотреть сквозь арку, пока скучала у порога, первым делом подхожу к окну. За ним обнаруживаю просторную лоджию с открытыми окнами. Но о побеге через окно, конечно, не может быть и речи. Семнадцатый этаж. Мне даже вниз посмотреть страшно.
Отворачиваюсь от окна и принимаюсь снова рассматривать квартиру. И чудится мне в ней какая‑то неправильность. Что‑то не так. Но что именно, я понимаю не сразу. Лишь спустя еще несколько мгновений начинаю соображать – слишком как‑то чисто все. Стерильно. Красивая мебель, белоснежное ковровое покрытие. Какая‑то очень стильная композиция из картин с абстракцией на стене. Но нет никаких вещей. Ни одного грязного носка, валяющегося на полу. Особенно если учесть, какой в этой квартире живет неряха. Ни фотографий в рамочках на полках, ни торчащей из розетки зарядки от телефона, ни даже стакана с недопитым чаем на подоконнике – ничего! Такое ощущение, что я попала в отель.
Подхожу к изящному навесному комоду, над которым к стене прикручен огромный плоский телевизор, кладу на него свою сумочку и, воровато оглянувшись по сторонам, приоткрываю дверцу шкафчика. Моя догадка оказывается верна – там пусто. Абсолютно девственно чисто. И мне мерещится даже, что оттуда немного пахнет свежим деревом и клеем. Будто мебель совсем новая, и ею еще практически не пользовались.
Немного осмелев, я начинаю заглядывать во все шкафы, которые попадают мне под руку, и убеждаюсь окончательно – в этой квартире явно никто не живет. Либо мой друг из тиндера взял ее в аренду на неопределенный срок. Либо только‑только переехал сюда и еще не успел перевезти вещи – что кажется мне ну очень маловероятным, ведь люди, занятые переездом, вряд ли первым делом бросаются заводить новые знакомства в интернете. И поэтому мне становится вдвойне не по себе.
Зачем он снял эту квартиру и обманом заманил меня сюда?
Решаю отправиться на кухню и, может, вооружиться там каким‑нибудь кухонным ножом или чем‑то другим, подходящим для самозащиты. На всякий случай. Мало ли что на уме у этого странного человека.
Но в тот самый миг, когда я покидаю комнату и вновь оказываюсь в прихожей, шум воды в ванной стихает, заставляя меня неподвижной статуей застыть на месте.
Поскольку дверь в ванную по‑прежнему открыта, я не смею сделать и шага. Путь свободен лишь в сторону входной двери и гостиной, где я уже была. А вот чтобы попасть в другие комнаты, нужно пройти мимо ванной. Это кажется мне слишком рискованным, поскольку я могу увидеть то, что видеть не хотелось бы.
Не то чтобы я такая скромница, просто… Вдруг он и правда псих какой‑нибудь? Еще не хватало спровоцировать его на какие‑нибудь отвратительные действия.
Поэтому я так и продолжаю стоять, как идиотка, не смея двинуться с места. До тех пор, пока объект моих мучений не появляется из ванны сам.
Как я и боялась – одежды на нем больше нет. То есть почти. Белоснежное полотенце вокруг своих узких бедер он все‑таки обернул. И на том спасибо.
Я стыдливо опускаю глаза, а этот наглец, не проронив ни слова, проходит мимо меня и скрывается из вида за углом. Словно терпеливо ожидающие девицы, запертые против своей воли у него дома, пока он выполняет гигиенические процедуры, это для него – в порядке вещей.
За ним я, конечно же, не иду, но тут меня посещает гениальная мысль! Поскольку мой странный знакомый покинул ванную в одном полотенце, значит, его бесформенные штаны вместе с ключами от квартиры остались в ванной комнате!
Не теряя зря времени, я врываюсь в ванную. В лицо тут же ударяет пар и приятный запах мужского геля для душа. Штаны бесформенной массой валяются прямо на полу возле душевой кабины, облегчая мне задачу. Я присаживаюсь возле них на корточки и начинаю торопливо обследовать карманы.
– Бог в помощь, – внезапно раздается сзади.
От испуга я ойкаю, подпрыгиваю на месте, одновременно оборачиваюсь и, к своему стыду, неуклюже сажусь на попу.
Этот негодяй откровенно надо мной смеется.
– Не это ищешь? – невинно интересуется он, поднимая в воздух и потрясая передо мной знакомым ключом от квартиры. И добавляет снисходительно: – Я готов, можем ехать.
От досады я на секунду прикрываю глаза и стараюсь восстановить утерянное равновесие. Лицо горит так, что, наверное, я сейчас внешне больше напоминаю синьора Помидор, чем симпатичную девушку.
– Отлично, – произношу как можно более сдержанно, с достоинством поднимаясь на ноги с пола.
Поднимаю взгляд на наглеца из тиндера и понимаю, что он снова нарядился во вчерашние джинсы и свитер. Но уже даже не расстраиваюсь. Не выкинь он этот номер с мамой, сестрой и пирожками, а потом еще и ключами, я бы наверняка закатила глаза от досады. Но теперь меня уже мало волнует его внешний вид. И этот, ужасный, в одежде, и тот, роскошный, в полотенце вокруг бедер, к слову, тоже.
Все, о чем я сейчас мечтаю – поскорее покинуть пределы этой квартиры. Оказаться в безопасности и отправиться домой. А также завязать к чертям с тиндером. Весь этот экстрим с виртуальными знакомствами, кажется, не моё.
Мой новый знакомый отходит в сторону, выпуская меня из ванной, и терпеливо ждет, пока я натяну обратно свои узенькие ботильоны. Когда мне это наконец удается, он подходит к порогу и отпирает замок. Распахивает передо мной дверь и вновь отходит в сторону, давая мне возможность покинуть квартиру первой. Джентльмен.
На душе как‑то сразу становится спокойнее. Я уверенно шагаю через порог и иду в сторону лифтов. Тыкаю в кнопку вызова и слышу, как сзади захлопывается дверь. Вскоре Дастин Хоффман меня догоняет и встает рядом.
Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что уже совсем не чувствую себя рядом с этим неординарным парнем в опасности. Несмотря на все его возмутительные выходки, кажется, он и правда не собирался делать мне ничего плохого. По крайней мере, интуиция моя молчит, внутри теперь полный штиль.
Но вот здравый смысл подсказывает, что интуиция – вещь неточная, и не стоит на неё полагаться. Кто знает, что у парня на уме? Может он буйно‑помешанный в период обострения. Сейчас ведь как раз осень. Сегодня он меня в квартире против воли запер из‑за своей прихоти, а завтра в какой‑нибудь подвал заманит и расчленит. Брр. От таких мыслей делается дурно.
Нет. Мне однозначно не стоит продолжать это знакомство.
Спускаемся на лифте в тишине, без конца переглядываясь. Он так смотрит на меня, что я начинаю смущаться. И злюсь на себя за это. Решила ведь прекратить общение, к чему эти неуместные эмоции? Ну правда, мне ведь уже не пятнадцать лет, чтобы краснеть, когда на меня парень смотрит.
К тому же этот его некрасивый свитер с джинсами… Ну фу. Где он только их откопал? В шкафу у своего дедушки?
Странный, странный, странный тип.
А квартира эта? Он ведь явно не из тех, кто может себе такую позволить. Даже на сутки взять её в аренду наверняка очень накладно.
Может, он работает в какой‑нибудь конторе по аренде элитной недвижимости? И решил воспользоваться служебным положением, чтобы пыль в глаза мне пустить? И спектакль весь этот затеял ради этого. Черт, а ведь и правда похоже на то. По крайней мере, других объяснений его поведению я не нахожу.
И все же это очень странный способ произвести впечатление на девушку. Лучше бы нормально оделся и отвел меня в парк погулять. Там сейчас так красиво, золотая осень. Я была бы счастлива.
А он вместо этого взял и все так безнадежно испортил. Рано я сделала выводы о его интеллекте, выходит. Наверное, правду говорят, что красивая внешность и ум несовместимы. Но мне хочется верить, что сама я – редкое исключение из этих правил. И пусть это нескромно, ха‑ха.
Мы покидаем подъезд и подходим к комку грязи, носящему гордое название «БМВ». Мой странный знакомый вновь галантно распахивает передо мной дверь, и я наконец решаюсь.
– Ой, – округляю глаза, стараясь правдоподобно изобразить растерянный вид. – Совсем забыла, я же маме сегодня обещала помочь! Мне срочно нужно домой. Извини, кажется, у нас не получится погулять.
– Хм, а чем именно помочь? – тут же озадаченно сводит брови парень. – Может, поможем ей вместе?
– Боюсь, встречаться с ней – не самая лучшая идея, – совершенно искренне смеюсь я.
– Почему?
– Ну… Потому что она у меня очень строгая. А мы с тобой едва знакомы. Нет, давай лучше как‑нибудь в другой раз.
– Что ж, как скажешь, – вежливо улыбается он, взглядом предлагая мне сесть в машину. – Тогда отвезу тебя домой.
Я неуверенно смотрю на раскрытую для меня дверь, невольно ожидая подвоха. Вдруг он снова сейчас хитрит и повезет меня совсем не домой?
– Слушай, мне неудобно тебя напрягать. Ты лучше занимайся своими делами. А я сама доберусь, я все равно это каждый день делаю после работы.
– Да брось, мне совсем не сложно. К тому же я все равно планировал провести этот вечер с тобой.
Я смотрю на него с идиотской улыбкой на губах и не представляю, что на это можно возразить.
В конце концов, с неохотой сажусь в машину. Ругая себя на чем свет стоит.
Есть один очень жуткий эпизод в фильме «Девушка с татуировкой дракона», похожий на мою текущую ситуацию. Там маньяк заманивал своих жертв, просто приглашая их зайти к себе в гости. И жертвы его всегда чувствовали подвох, но все равно шли, потому что им было неудобно отказать человеку, проявившему гостеприимство.
Так вот сейчас я чувствую себя примерно так же. Выходит, и для меня быть вежливой превыше инстинкта самосохранения? И ведь не могу себя заставить встать и уйти, пока еще не поздно. Неудобно мне! Сижу и смиренно жду, пока мой странный знакомый обходит машину, занимает водительское сидение, заводит двигатель и трогается с места.
Утешаю себя тем, что этот парень совсем не похож на маньяка. Даже несмотря на свою странную одежду. Да и что он может сделать мне в машине среди бела дня на глазах у кучи прохожих? Хотел бы, сделал еще в квартире.
Он ведет машину и молчит. Думает о чем‑то своем. Я чувствую неловкость из‑за этой тишины, но завести разговор не стремлюсь. Все равно мы больше не увидимся, так к чему впустую сотрясать воздух?
Главное, он точно едет в сторону моего района – за окнами автомобиля мелькают знакомые очертания улиц, и это все больше успокаивает меня.
Когда машина тормозит у моего дома, я уже совсем спокойна.
– Спасибо большое, что подвез! – с вежливой улыбкой благодарю его. – Созвонимся, – зачем‑то добавляю, хотя планирую первым делом бросить его номер в черный список.
Он глушит двигатель, поворачивается ко мне и безапелляционным тоном заявляет:
– Я тебя провожу.
– Да зачем, не надо… – пытаюсь возразить, но он уже выходит из машины.
Предсказуемо открывает мне дверь, подает руку. Блин, хоть бы не привыкнуть.
Подходим вместе к моему подъезду, поднимаемся на крыльцо. Я поворачиваюсь к спутнику, чтобы наконец попрощаться, но он смотрит мне за спину, не обращая на меня никакого внимания. Очевидно, разглядывает живописно расписанную дверь моего подъезда и не менее интересные стены вокруг нее. На них разнообразные неприличные слова, снабженные схематичными рисунками для наглядности. А в центре всего этого безобразия красуется надпись «Ляля дура», начертанная с помощью складного ножа соседским мальчиком еще лет сто назад.
До сих пор покрываюсь пятнами от стыда и злости, когда на нее смотрю. Дверь уже неоднократно красили после акта вандализма, но буквы так глубоко прорезаны в дереве, что краска их не берет. И кажется, эта надпись останется здесь навеки.
– Миленько у вас тут, – выносит вердикт мой новый знакомый.
– Ага, сплошная милота, – кривлюсь я.
– Ну давай, открывай дверь, – предлагает он. – На каком этаже ты живешь?
Я невольно усмехаюсь.
– Может, тебе ещё ключи дать? От квартиры, где деньги лежат?
Теперь усмехается он.
А потом вдруг так же неожиданно, как в день нашего знакомства, делает шаг на меня, впечатывая спиной в подъездную дверь, и целует в губы.
Я не успеваю воспротивиться или даже подумать об этом. Меня сносит этим поцелуем, как цунами. Ноги подгибаются, все тело охватывает огнём, сердце стучит как бешеное.
Его рука на моей шее, другая на талии. Он держит меня так уверенно и властно, вторгается в мой рот так жадно и бескомпромиссно, будто имеет на это полное право.
И черт, мне безумно нравится это!
Почему раньше никто из парней даже близко так меня не целовал?
Так страстно, волнующе, так круто, что в голове нет ни одной мысли! Я уже забыла, что минуту назад мечтала избавиться от него.
– Давай, открывай подъезд, – нетерпеливо требует парень, на секунду оторвавшись от моих губ.
И я послушно делаю так, как он говорит. Вытягиваю ключи из кармана пальто, прикладываю магнитный ключ к датчику. И меня тут же затаскивают в поддавшуюся дверь.
Мы оказываемся в темном тамбуре подъезда, вдали от посторонних глаз. Этот сумасшедший зажимает меня в углу, лапает и продолжает жарко целовать. А мне только этого и надо.
Я вспоминаю, как видела его сегодня в одном полотенце на бёдрах, нащупываю твёрдые мышцы груди и пресса сквозь вязаную ткань ненавистного свитера. Который сейчас уже не кажется таким ненавистным.
Эти крышесносные поцелуи расплавили мне мозг.
Я могла бы сейчас позволить ему намного больше поцелуев. Если бы он только захотел. О чем потом, конечно, горько пожалела бы. Если бы кто‑то из соседей, например, увидел, чем Ляля из тринадцатой квартиры занимается в подъезде, мне бы навесили ярлык на всю оставшуюся жизнь. Я уже не говорю, какими словами назвала бы меня тогда мама…
Но, к счастью, из нас двоих у моего знакомого из тиндера хватает совести остановиться.
Он с неохотой отрывается от моих губ, но продолжает удерживать меня в тесных объятиях. Тяжело дышит. В полумраке подъезда я вижу на его губах довольную улыбку. Ласково заправляет прядь волос мне за ухо и вкрадчиво спрашивает:
– Как тебя зовут?
– Ляля, – тихо отвечаю я, расплываясь в ответной улыбке, и тоже тяжело дышу.
– Серьёзно?
– Да.
– Это сокращение от какого‑то имени или…
– Нет, это не сокращение, это полное имя. Меня так зовут.
Эйфория постепенно отступает, и я морально готовлю себя к предсказуемым насмешкам. Почему‑то мое имя у большинства парней при знакомстве вызывает странные ассоциации, и меня это невыразимо бесит. Но имя своё я все равно очень люблю.
Однако мой новый знакомый приятно меня удивляет.
– Блин, обалденно, – с восторгом заявляет он. – Тебе очень подходит.
Я мгновенно забываю обо всех переживаниях и снова невольно расплываюсь в улыбке. Чувствуя, как распухли губы от поцелуев.
– А тебя как зовут?
– Даниил.
– У тебя тоже обалденное имя. И тоже тебе подходит.
Он улыбается шире, а я зачем‑то уточняю:
– Это не ответная любезность, я искренне говорю…
– Я знаю. Увидимся завтра?
– Давай.
– Ты работаешь?
– Нет, у меня выходные.
– Проведёшь со мной выходные?
Кажется, этот поцелуй ударил мне в голову покрепче лошадиной дозы алкоголя. Потому что я, довольная, как слон, не задумываясь отвечаю:
– Проведу!
– Тогда завтра я заеду за тобой в одиннадцать. Будь готова, – сообщает Даниил, целует меня на этот раз в щеку и уходит.
А я так и остаюсь стоять в углу темного тамбура. И еще долго не могу двинуться с места, пытаясь понять – что это сейчас вообще было?
* * *
Открываю дверь, захожу в прихожую и первым делом, как обычно, прислушиваюсь. Из глубины квартиры не доносится ни звука, и никто не выходит меня встречать. Похоже, мне повезло – дома никого нет. И я могу какое‑то время побыть одна, в блаженной тишине. Что сейчас для меня, надо сказать, очень кстати!
Ноги до сих пор подгибаются после того, что произошло в подъезде. А с распухших губ не сходит дурацкая улыбка.
Господи, хорошо‑то как!
Разуваюсь, подхожу к настенному зеркалу, разглядываю свои ошалевшие глаза, улыбаюсь своему отражению, как сумасшедшая.
Даниил…
Это же надо быть таким! Неоднозначным. Непредсказуемым. Но классным!
Кажется, я влюбилась.
Прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам, мысленно приказываю себе остыть. Успокоиться. И включить наконец голову.
Нельзя так плыть, Ляля. Ой, нельзя. Ты же его совсем не знаешь!
Еще и согласилась провести с ним выходные. Даже не спросив, чем мы будем заниматься. И теперь, когда эмоции потихоньку начинают сходить на нет, мне становится слегка не по себе.
Интересно, на что я подписалась? Вполне возможно, что наши с Даниилом представления о романтичных выходных совпадают примерно так же, как вкусы в одежде.
Может, я поторопилась? Может, стоило хотя бы обсудить все для начала?
Ой, да ладно! Что я, в самом деле, так разволновалась? В конце концов, ведь можно в переписке наверстать упущенное и выяснить его намерения.
Начинаю шарить по карманам пальто в поисках своего телефона. Выкладываю на полочку перед зеркалом ключи от дома, какие‑то карточки, старые чеки, перчатки. И очень быстро понимаю, что телефона там нет. Проверяю карманы своих джинсов, но в них и вовсе пусто.
И тут меня словно молнией пронзает понимание – я ведь сегодня перед выходом из офиса сунула телефон в сумку. А сумку благополучно оставила в квартире, куда меня привозил Даниил!
Вот блин!
От волнения закусываю губу. Я не могу потерять свой телефон. Он слишком мне дорог. В прямом смысле этого слова!
Совсем недавно я приобрела флагман от известного бренда. Так давно мечтала о нем, так долго копила, да еще и часть суммы пришлось оформить в кредит! Я не переживу, если с моим телефоном что‑то случится.
И что теперь делать? Пароль от чертового тиндера я не помню. Телефон Даниила тем более. И социальных сетей у меня его нет, чтобы хоть как‑то связаться и попросить вернуть мою вещь. Остается только надеяться на его порядочность. Что он обнаружит мою сумку в той квартире и привезет её мне. Завтра в одиннадцать, как мы и договаривались.
Только вот я, наверное, с ума сойду, пока дождусь!
А что если это и правда не его квартира? И он туда больше сегодня не поедет? И завтра не поедет? Что же я тогда буду делать? В этом телефоне вся моя жизнь! И все жизненно необходимые контакты, и банковские карты, и документы по работе, и курсовые на будущую сессию…
Хоть бери и езжай в ту квартиру прямо сейчас! Только вот меня, скорее всего, даже на территорию дома не пустят, там же охранный пункт. Да и не запомнила я номер той злосчастной квартиры…
Ох, Даниил, мы с тобой чуть больше суток знакомы, а ты уже потратил столько моих нервных клеток!
Пожалуйста, окажись порядочным молодым человеком! Приезжай завтра в одиннадцать, как и обещал, и привези мою сумку с драгоценным телефоном! Умоляю!
Примерно с такими мыслями я провожу остаток вечера и частично ночи, пока мне наконец не удается заснуть.
Утром же я подскакиваю ни свет ни заря и начинаю безотлагательно собираться на свидание, пока мои еще спят.
Принимаю душ, обматываюсь полотенцем и возвращаюсь в комнату. Вываливаю весь свой небогатый гардероб из шкафа на кровать.
Чувствую, как внутри нарастает мандраж, который теперь уже никак не связан с переживаниями о телефоне. Да что там, на какое‑то время я вообще забываю о своем ненаглядном гаджете, разволновавшись по поводу своего внешнего вида!
Давно уже со мной такого не бывало. Обычно я всегда уверена в себе.
Вещей у меня не слишком много. Потому что не люблю я некачественные вещи. А качественные позволить себе на свою зарплату не всегда могу. Приходится, как и на телефон, копить и тщательно обдумывать каждую покупку. Но в этом есть и свои плюсы. Зато все мои вещи – самая настоящая ювелирная коллекция. Они сочетаются друг с другом в абсолютно любых вариациях. И пусть их немного, зато комплектов можно создать огромное множество! Никогда у меня с этим не было проблем.
Но сейчас я стою и озадаченно смотрю на свой гардероб, не представляя, что выбрать на свидание с Даниилом. Можно было бы списать это на незнание места, куда мы отправимся, и чем там будем заниматься… Но нет. Я просто так сильно хочу понравиться ему. Смешно, учитывая, что сам он насчет своей одежды вообще не парится. Однако меня это не останавливает.
Пока я ломаю голову, прикидывая свои вещи попеременно друг к другу, до слуха все чаще начинают доноситься признаки жизни из соседней комнаты. Это значит, что моя любимая семья проснулась, и скоро моему спокойствию придет конец.
Так и происходит. Уже через минуту в мою спальню врывается младшая сестра, требуя срочно сделать ей завтрак и включить мультики. А следом заходит и мама. Судя по недовольному выражению лица – без настроения. С Петей, что ли, опять поругались?
Мама опирается плечом на дверной косяк, сложив руки на груди, и сканирующим взглядом осматривает кучу одежды на моей кровати.
– И куда это ты намылилась с утра пораньше в выходной день?
– И тебе доброе утро, мам! – весело отзываюсь я, растягивая губы в улыбку. – Меня парень один на свидание пригласил. Сегодня в одиннадцать.
Она скептически выгибает бровь, будто сам факт такого события маловероятен. Что меня задевает, конечно, но вида я не подаю.
– Я сейчас на рынок хочу сходить, а потом в парикмахерскую заскочу, голову обновить. Посиди с Маринушкой, – кивает мама на сестру, которая уже атаковала мой ноутбук и пытается сама включить себе мультики.
Я непроизвольно напрягаюсь.
– Мам. У меня свидание. Я не могу.
– Подождет твоё свидание, пока я не вернусь.
– Я не могу перенести встречу, у меня телефон на работе остался, – вру я.
– Меня это не волнует, – безапелляционно отрубает мама. – Я сказала, посидишь с ребёнком, пока я не вернусь.
– Ну мама! – всплескиваю я руками. – Пусть вон Петя посидит! Он все равно дома!
– Ты прекрасно знаешь, что ребёнка надо покормить, позаниматься с ней по логопедической тетради… – терпеливо возражает она.
– Так пусть он покормит и позанимается с твоим ребенком! Не переломится же! В конце концов, он ее отец!
Глаза моей родительницы опасно сужаются, ноздри начинают раздуваться, и я понимаю, что перегнула палку. Но уже поздно.
– Ты как со мной разговариваешь, шавка мелкая? – злобно выпаливает она. – И так живёшь тут на всём готовом, раз в год попросить тебя ни о чем нельзя!
– В смысле – раз в год?! – возмущенно выпучиваю я глаза. – Да я постоянно сижу с Маринкой, когда ты просишь!
– Дома срач, когда ты убиралась последний раз? – тут же нападает с другого фронта мама.
– На прошлый выходных! Я тоже вообще‑то работаю всю неделю! – привычно защищаюсь я.
Но она, как всегда, даже не слушает. Продолжает обвинять, распаляясь все больше.
– А сколько раз я тебя просила коммуналку оплатить, ты хоть раз оплатила? Работает она! Уже двадцать лет девке! Висишь на моей шее, сил никаких нет! И даже с ребёнком посидеть не можешь, свинья неблагодарная!
У меня на глаза наворачиваются слезы. В груди начинает печь так, что не вздохнуть.
– Мама, ты ведь прекрасно знаешь, что у меня небольшая зарплата, и я сама плачу за свой университет, в отличие от многих моих одногруппников! И одежду себе сама покупаю! И вообще денег у тебя ни на что давно уже не беру!
– Так вот пока ты живёшь в моем доме и ешь мою еду, ты будешь делать так, как я говорю! Раздевайся давай, никуда ты не пойдешь! И иди занимайся ребёнком!
– Мама, я сказала, что я сейчас ухожу, и я уйду! – встаю я в позу.
Она еще сильнее сужает глаза. Смотрит на меня с таким презрением, что становится не по себе. И цедит сквозь зубы:
– Тогда выметайся отсюда к чертям собачьим!
Я хватаю с кровати первые попавшиеся брюки и водолазку, быстро одеваюсь и выбегаю в подъезд. Руки дрожат. Слезы застилают глаза.
3 глава
По утрам на улице сейчас уже довольно прохладно, и я плотнее кутаюсь в пальто, чувствуя, как ветер пробирает до костей. Иду в соседний двор и прячусь в закрытой беседке подальше от посторонних глаз. С самого детства не могу реветь на людях. Никто не должен видеть моих слез. Никто.
Держусь из последних сил, не обращая внимания на жгучую боль в груди. И лишь когда деревянные стенки беседки надежно укрывают меня от всего мира, даю волю слезам.
Реву долго, получая от этого мазохистское удовольствие. Стараясь при этом не рефлексировать. Все эти вопросы без ответов уже оскомину набили. За что она так со мной? Почему мать меня совсем не любит, ведь я тоже ее ребёнок? Я ведь не виновата в том, что мой отец оказался козлом и причинил ей слишком много страданий. И в том, что я похожа на него и внешне, и по характеру. За что она меня так ненавидит?
Нет, конечно, мама не всегда ведёт себя подобным образом. Иногда она бывает доброй, милой и ласковой. В основном, пока я делаю все, что она говорит. Пока не перечу, предугадываю ее желания и стараюсь угодить – у нас все хорошо. Она даже иногда обнимает меня и говорит, что любит. В такие моменты я ей все прощаю. Все обиды забываю. И тоже всем сердцем ее люблю. Но стоит мне перестать быть удобной… Начинается ад.
Я уже и со счета сбилась, сколько раз меня выгоняли из дому. Но каждый раз больно так, будто это случилось впервые.
Когда слезы наконец высыхают, меня начинает колотить от холода. Ветра в беседке нет, но и солнышко не пробивается сквозь деревянную крышу, а на улице по ощущениям градусов десять, не больше. И пальцы ног в ботильонах начинают коченеть.
Поскорее бы уже одиннадцать. Надеюсь, Даниил не кинет меня.
К счастью, после душа я сразу надела наручные часы вместе с сережками и хотя бы ориентируюсь во времени.
Когда стрелки показывают без четверти одиннадцать, заставляю себя отлепить пятую точку от лавочки беседки, к которой она уже практически примерзла, и с неохотой плетусь к своему подъезду.
Вот будет весело, если он не приедет – крутится в голове.
Но к чести Даниила, его «БМВ» уже на месте. Выходит, даже раньше примчал. Обожаю пунктуальных людей. И даже машину помыл, умница какой, теперь она хотя бы не напоминает жертву взрыва грязевых ванн.
Я подхожу к автомобилю. Не дожидаясь приглашения, дергаю дверную ручку на себя и занимаю пассажирское сидение рядом с водителем.
– Привет, Ляля, – одаривает он меня своей обворожительной улыбкой.
Я млею. То ли от неё, то ли от блаженного тепла в салоне, что мгновенно окутывает меня с ног до головы.
– Привет, Даниил, – мурлычу в ответ, разглядывая его из‑под приопущенных ресниц.
На нем снова те бесформенные штаны и такая же куртка из грубой брезентовой ткани. Из‑под которой выглядывает уже знакомый мне свитер. Но сейчас меня это почему‑то уже не беспокоит, как раньше. Ну нравится ему так ходить – ради бога. Какая мне разница? Разве что не очень хочется, чтобы нас вместе увидел кто‑нибудь из моих знакомых… Но в конце концов, даже если такое и произойдет, не так уж и страшно. Я всегда могу наврать, что это мой родственник из деревни, как вчера Ирке. Кому какое дело?
Даниил поворачивается, берет что‑то с заднего сидения и протягивает мне.
– Кажется, ты вчера кое‑что забыла.
Когда я признаю в его руках свою сумочку, сердце заходится в радостной чечетке.
– Ох, спасибо тебе большое! Я, если честно, извелась вся вчера, когда поняла, что сумку у тебя посеяла. И даже позвонить не могла – телефон тоже остался в ней.
– Я так и понял. Он трезвонил вчера весь вечер.
– Надо было отключить звук.
– Я подумал, что не очень красиво будет лазить в твоей сумке. И не стал ее открывать.
– Эм… Понятно.
Смотрю на своего нового знакомого с изумлением. Он сейчас серьезно?
Даниил улыбается и, больше не произнося ни слова, трогается с места.
Я торопливо расстегиваю замок на сумке, нахожу в ней свой драгоценный телефон и, разочарованно вздыхая, бросаю его обратно. Ну конечно – он разрядился. И теперь черт знает где искать зарядку.
– У тебя случайно нет зарядки на айфон? – без особой надежды спрашиваю я.
– С собой нет, к сожалению, – подтверждает мою догадку Даниил, продолжая целеустремленно куда‑то вести свою машину.
Смотрю на его руки, крепко сжимающие руль. Смуглые. Красивые. С выпуклыми венами. Совершенно не вписывающиеся в стиль его одежды. Разглядываю длинные пальцы с аккуратно остриженными ногтями без намека на какие‑либо заусенцы или грязь. Обожаю красивые ухоженные мужские руки. И кто придумал, что только женщины должны следить за собой?
Усилием воли заставляю себя оторвать взгляд от приятного зрелища и мысленно даю себе оплеуху. У тебя так‑то проблемы, Ляля, ты не забыла?
Мне срочно нужна зарядка. Вот только засада – даже наличных нет, чтобы заехать в магазин и купить её. А пластиковые карты я давно с собой не ношу. Все в злосчастном телефоне. И что теперь делать? Не просить же взаймы у Даниила?
– А… куда мы едем? – осторожно интересуюсь.
– Это сюрприз, – с загадочным видом заявляет он.
– Хм, знаешь, я не очень люблю сюрпризы. Может, все‑таки расскажешь?
– Не‑а.
– Даниил, мне так будет спокойнее. Лучше заранее обсудить место. Мало ли, может, я одета не так.
Он скашивает на меня взгляд и оценивающе скользит по фигуре.
– Да, одета ты так себе, – заключает в итоге со скепсисом.
У меня чуть глаза не выкатываются из орбит. Это я‑то одета так себе?! На себя посмотрел бы для начала!
– А что не так с моей одеждой? – интересуюсь сдержанно.
– Не по случаю, – отвечает он.
– Так а что за случай? Ты же не предупредил!
– Не переживай. – Даниил снова поворачивает ко мне голову и одаривает ободряющей улыбкой. – Что‑нибудь решим.
– Быстро говори, куда мы едем, – строго требую я.
– Сюрприз, – упрямо повторяет он, отворачиваясь обратно к лобовому стеклу.
– Или ты мне сейчас скажешь, или останавливай машину, я выйду.
Даниил усмехается, не отрывая взгляда от дороги, и в итоге сдается:
– Ну ладно. Только пообещай – без истерик.
– Ты меня уже пугаешь, – настороженно отзываюсь я. – Почему я должна истерить?
– И не забудь, что обещала провести со мной выходные, – с нажимом напоминает он, игнорируя мой вопрос.
– Да говори ты уже! – возмущенно требую я.
– Я решил взять тебя с собой на охоту.
Мои глаза уже второй раз за это утро вылезают из орбит.
– Чего?!
– Ты не представляешь, как красиво сейчас в лесу. Тебе понравится, вот увидишь.
– С ума сошел? Нет, не поеду я с тобой ни на какую охоту!
– Ты обещала.
– Так я же не знала куда!
– Свои обещания нужно выполнять.
Я замолкаю на минуту, чтобы осмыслить происходящее. В какой еще лес он собрался меня везти? На какую охоту? Мы едва знакомы. Еще вчера я опасалась, что он самый настоящий псих. Да и сейчас полностью эту вероятность не исключаю.
– Даниил, я не поеду с тобой ни на какую охоту.
– Ты ведь обещала?
– Я не знала, на что подписываюсь.
И вообще не в адеквате была после того, как ты меня поцеловал.
– Ну и что, – лениво отзывается он.
– Как что?! – выпаливаю я нервно, теряя терпение. – Ты разве не понял? Я не собираюсь никуда с тобой ехать! Останови сейчас же машину, я выйду!
На удивление он слушается. Принимает вправо и тормозит у обочины. Однако оказывается, что я сама совсем не ожидала такого поворота событий.
Поворачиваю голову и растерянно смотрю на него.
– Иди, – предлагает он, указывая взглядом в сторону тротуара.
Мне становится так неприятно.
С одной стороны, чего я еще ожидала, требуя остановить машину и выпустить меня? А с другой… Мог бы и альтернативу какую‑нибудь предложить поездке в лес. Если бы я действительно была ему интересна. А если не интересна, тогда зачем вообще целоваться лез и на свидание звал?
И куда мне теперь идти? Ни копейки наличных в кармане, севший телефон. Даже на автобус мелочи нет. Мы уже прилично отъехали от моего дома… Ой, да какой автобус, мне ведь домой возвращаться нельзя!
Из‑за этих мыслей я какое‑то время медлю, чувствуя, как меня охватывает безысходность. Но в конце концов все же выхожу из машины.
Кутаюсь в пальто и шагаю по тротуару прочь от машины Даниила, горделиво задрав подбородок вверх. Дохожу до первой попавшейся скамейки и без сил опускаюсь на нее.
Обидно так, что слов нет.
А ведь он мне понравился. Очень понравился. Классный такой. Даже несмотря на свои ужасные шмотки.
Разглядываю асфальт и размышляю на тему «почему мне так не везет?».
Но не проходит и пары минут, как обзор мне загораживают мужские ноги. В знакомых до боли бесформенных брюках неопределенного цвета.
Я поднимаю голову и вновь вижу перед собой Даниила. Стоит, смотрит на меня своими внимательными глазами.
Сначала я испытываю мимолетный восторг от того, что он отправился вслед за мной. Но уже в следующую секунду злорадно усмехаюсь.
Вот как, значит. Неужели, выгоняя меня из машины, он на самом деле надеялся, что я включу задний ход? Что ж, дорогой, не на ту нарвался.
– Что тебе еще нужно? Мы, кажется, все выяснили? – с надменным видом интересуюсь я.
– Ты сумку свою забыла. Опять, – невозмутимо отвечает Даниил.
И протягивает мне мою сумку, а я заливаюсь краской от стыда.
Как я могла снова её забыть?! Он наверняка теперь подумал, что я оставила её специально. Хотя на самом деле это далеко не так. Просто, кажется, рядом с этим парнем мои мозги отключаются напрочь.
– Извини, – бурчу поникшим голосом, забирая у него сумку, и опускаю взгляд.
Даниил присаживается рядом со мной на скамейку.
– Слушай, – устало произносит он каким‑то новым, необычным для него тоном, – я просто хочу свалить из города. Не могу здесь находиться. Достало все. И один долго не могу. Нужна приятная компания. Я не псих и не маньяк, если ты так подумала. Я нормальный. И насиловать тебя не собираюсь, у меня нет дефицита в сексе, поверь. Ты мне просто понравилась, и я хотел провести с тобой эти выходные. Вот и все.
Я поворачиваю голову и пристально смотрю Даниилу в глаза. Мне отчаянно хочется верить, что все эти слова – правда. Более того, мне отчаянно хочется составить компанию своему новому знакомому в этом его лесу. Чтобы меня ещё хоть один раз так крышесносно поцеловали.
Интуиция подсказывает, что если сейчас откажу – то мы больше, скорее всего, не увидимся. Не знаю, откуда взялось это чувство, но оно такое явственное, что я уже начинаю скучать по этому парню.
– Поклянись, что не обидишь меня, – требую тихо, впиваясь в него взглядом.
Он усмехается.
– Клянусь.
Я тяжело вздыхаю.
– Не верю, что говорю это… но хорошо. Поехали на твою охоту.
Даниил растягивает губы в довольной улыбке. Берет меня за руку, переплетает наши пальцы, крепко сжимая мою ладонь.
– Тогда идем?
– Идем, – отвечаю я.
В конце концов, что я теряю? Даже если он окажется психом и закопает меня в том лесочке. Вряд ли кто‑то станет по мне скучать. Мама только вздохнёт с облегчением. Петру на меня всегда было плевать. А Маришка так вообще счастлива будет, что наконец заполучит мою комнату и ноутбук. Балбесина мелкая.
От этих мыслей к горлу подступает предательский ком. Никому я не нужна.
– Ты в порядке? – интересуется Даниил. – Если не хочешь, не нужно никуда со мной ехать. Давай отвезу тебя домой?
От этих его слов почему‑то сразу становится спокойнее. Только домой не хочется от слова «совсем».
– Нет, все в порядке, – улыбаюсь я, незаметно смахивая слезинку со щеки. – Поехали на твою охоту. Когда мне ещё выпадет шанс узнать, что это вообще такое?
– Ну хорошо, – вкрадчиво отвечает он.
* * *
Когда мы садимся в машину, мой желудок, очевидно, обрадовавшись бесценному теплу салона, выдает громкий, не самый приличный звук. Который отлично слышен даже сквозь мое пальто и играющее в салоне радио.
Я безотчетно прикрываю живот руками и заливаюсь краской от стыда.
– Ты голодная? – тут же интересуется Даниил.
– Забыла позавтракать.
– Давай тогда сначала заскочим куда‑нибудь поесть. Ехать далеко.
– Давай. Только у меня нет денег, – зачем‑то уточняю я.
Даниил усмехается.
– Я настолько жалко выгляжу?
Поворачиваю голову и с непониманием смотрю на него. А когда до меня наконец доходит, сразу начинает разбирать смех. Выходит, Даниил все‑таки сознает, что его внешний вид оставляет желать лучшего.
– Ну на олигарха ты не похож, – отвечаю со смешком.
– А на кого похож? – с любопытством спрашивает он.
– На Николая Дроздова, – давлюсь я смехом.
– На кого? – непонимающе прищуривает глаза Даниил.
– Забей, – отмахиваюсь я, кое‑как справившись с приступом веселья. – На самом деле я просто на всякий случай предупредила. Без задней мысли.
С минуту Даниил смотрит на меня так, будто мы поменялись местами, и теперь уже он сомневается в моем психическом здоровье. Потом достает свой телефон из кармана и начинает что‑то в нем сосредоточенно изучать.
Я не могу сдержаться, чтобы не подглядеть. Наклоняюсь через консоль, заглядываю в экран его гаджета и снова начинаю давиться смехом – Даниил гуглит, кто такой Николай Дроздов!
Бегло изучив фотографии в выдаче поисковика, он поворачивает ко мне голову и смотрит, мягко говоря, озадаченно.
– Ну спасибо.
– Не обижайся! – примирительно тяну я, продолжая забавляться. – Просто ты одеваешься так специфично. Ну, как старенький дедушка.
Даниил склоняет голову вбок и снисходительно мне улыбается.
– Тем не менее, тебя это не оттолкнуло.
– Знаешь, тебе просто повезло, что я в большей степени сапиосексуал, – весело отвечаю я. – Ты покорил меня своей эрудицией.
– Да ладно? – с сомнением усмехается он. – Мы же оба знаем, что это не так.
– А как же тогда?
– Тебя покорила моя напористость. Девушки это любят. Все без исключения.
Надо признаться, услышать такое неприятно. Значит, мастер поцелуев в курсе, как влияет на противоположный пол, и намеренно использует этот свой скилл. А я, выходит, всего лишь подопытный кролик?
– Хочешь сказать, я такая же, как все? – возмущенно вскидываю брови, не в силах скрыть обиженный тон.
– Все мы такие же, как все, – по‑филосовски замечает он. – И в то же время все разные. Уникальные. Попробуй найди замену человеку, которого не стало. Никогда не найдешь.
– Как глубокомысленно, – недовольно хмыкаю я. – Ну хорошо. Допустим, ты прав. Напористый мужчина – это очень круто. Но при условии, что он тебе симпатичен. А самым первым, что меня зацепило в тебе, была твоя эрудиция.
– А как же мое мужественное лицо и проницательные карие глаза? – с невинным видом интересуется Даниил.
Я едва сдерживаю себя, чтобы снова не рассмеяться. Но губы все же расползаются в стороны в широченной улыбке.
– Да за твоим винтажным свитером я это все не сразу разглядела!
Даниил тоже начинает улыбаться, изучая мое лицо каким‑то новым загадочным взглядом.
– Вообще я не всегда так одеваюсь, – после небольшой паузы заявляет он.
– Правда?
– Правда, – произносит мягко и вдруг подается всем корпусом ко мне.
Наклоняется все ближе и ближе к моему лицу. Берет двумя пальцами за подбородок. Смотрит пристально в глаза, заставляя дыхание сбиться. А потом целует в губы.
Но не так, как вчера или позавчера. Совершенно по‑иному.
Медленно. Чувственно. Осторожно. Словно пробуя их на вкус.
По всему моему телу рассыпаются горячие мурашки. В животе щекочет. Сердце начинает громыхать в груди так, что кружится голова.
* * *
Когда Даниил отрывается от моих губ, я все еще витаю в облаках. А он смотрит мне в глаза так проникновенно, что захватывает дух.
Я улыбаюсь смущенно. Медленно выдыхаю. И отворачиваюсь первой.
Не вижу его лица, но уверена, что он тоже улыбается, когда заводит машину и трогается с места.
– Не знаешь какое‑нибудь хорошее место здесь поблизости, где можно перекусить? – интересуется Даниил, съезжая с обочины дороги.
– Да, есть тут одно недалеко. На следующем перекрестке сверни направо.
Безумно хочется сейчас уюта. И я решаю показать Даниилу свой любимый бар. Он самый уютный на свете. Для меня. Потому что там я чувствую себя как дома.
И цены по сравнению с другими заведениями там смехотворные. Что, несомненно, плюс.
Показываю дорогу, мой друг из тиндера послушно сворачивает там, где я говорю, и вскоре мы въезжаем в до боли знакомый мне неприметный закоулок.
– «Берлога», – читает Даниил потускневшую от времени вывеску. Поворачивает голову ко мне и удивленно спрашивает: – Здесь?
– Ага, – довольно киваю я.
– Хм, интересный выбор, – озадаченно произносит он.
– Ты не смотри, что тут все так невзрачно. Зато готовят очень вкусно. И недорого, – улыбаюсь ему я.
Он усмехается.
– Ляля, я в состоянии оплатить счет и в бол�