Плохая компания

Пролог

В пятничный вечер на станции технического обслуживания Иваныча было пусто. Только Санек, молодой автослесарь, которого Иваныч откопал примерно год назад, занимался ремонтом старенькой аудюхи, лёжа на деревянной каталке прямо под кузовом автомобиля. Парень этот был хоть и зеленый, но толковый – все схватывал на лету, и уже мог самостоятельно справиться практически с любой поломкой.

– Санек, давай закругляйся, уже поздно, – с отеческой заботой обратился к нему Иваныч. – Завтра закончишь.

– Да я уже почти все, Сергей Иванович, – отозвался парень, выглянув из‑под машины.

Иванычу пацан этот нравился и полностью устраивал в плане работы. Крепкий не по годам, руки откуда надо растут, к тому же, соображалка работает неплохо. Из всех шалопаев, что к нему нанимались, этот единственный, который не бухает, и никогда не подводил. А еще честный, ни копейки лишней себе не возьмет. Такого не страшно и за старшего оставить, и Иваныч всерьез подумывал над этим. Старый он уже стал, тяжело каждый день с утра до вечера на станции торчать. А паренек толковый, к тому же с характером – мужики его уважают, и даже кто постарше не вякают особо, если замечание какое им сделает.

Только вот проблема одна, в университет собрался он поступать. А там, если поступит, так максимум полдня работать сможет, а может, и того меньше. Иванычу не нравилась эта его затея. И чего только забыла вся нынешняя молодежь в университетах этих? Все непременно юристами хотят быть или экономистами на крайний случай. А рабочие профессии что же, уже не в чести? Да и столько этих юристов‑экономистов развелось, что попробуй еще работу найди! Тут без связей не обойтись. А что далеко ходить – у него вон сварщик трудится с высшим образованием. Да и сам он тоже… Чтобы на работу хорошую устроиться, одного диплома мало, тут и связи нужны, и удача немалая. Знает Иваныч, сам проходил ведь.

Жалко парня такого терять. Ну, отучится он, ну, помыкается, поищет работу, да и вернется обратно, на станцию к нему проситься. Сколько времени зря потеряет. А еще и денег! Сколько у него работает, все копит же на учебу эту, поди уж прилично скопил. Лучше бы на жилье откладывал, а то ютится в комнатенке малехонькой общажной вместе с матерью… Да ну его, Сашку этого. Разве ж молодёжи чего докажешь? Не слушает старика. Но это ладно, это надо каждому пройти, шишек своих набить.

Размышления Иваныча прервала наглая трель телефонного звонка, и старик недовольно поморщился. Обычно никто по хорошему делу этому парню не звонит. Только дружки его лоботрясы – то денег занять, то куда на гулянку сблатовать. Не нравились Иванычу Санины друзья, никто из них не нравился.

Парень выкатился из‑под машины, вытер перепачканные мазутом руки об тряпку, и поднёс к уху свой мобильник.

– Здорово, бро!.. Да, ещё на работе… Да, уже закончил… Ну и отлично, скоро буду!

Разговор вышел недолгим, Санек спрятал телефон обратно в карман, и отправился в сторону раздевалки, на ходу расстёгивая лямки рабочего комбинезона.

Иваныч пошёл к нему навстречу и строго взглянул в глаза поверх очков:

– Куда там опять тебя твои друзья‑шалопаи тянут? – поинтересовался нарочито строго.

Вроде и права не имеет так говорить с ним, не отец ведь, а по‑другому не может. Переживает за него, будто и правда родной. Привязался он к этому мальчишке.

– Да ничего такого, просто дома у одного парня собираемся, Сергей Иваныч, – дружелюбно ответил парень. Хотя мог ведь и послать старика куда подальше с такими вопросами. Но не посылал, и Иваныч это очень ценил. – Я с ауди закончил, только завтра с утра еще разок проверю, если вы не против.

– Не против, – недовольно пробурчал Иваныч, еле сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. – Смотри там аккуратнее. Не нравится мне эта твоя гоп‑компания.

– Сергей Иваныч, да нормальные они пацаны, – улыбнулся Санек. – Мы же с детства все дружим, выросли вместе. Как братья почти.

– Смотри, как бы эти братья тебя с толку не сбили, – сердито покачал головой Иваныч. – А то знаю я таких.

Санек спорить не стал, лишь ещё раз по‑доброму улыбнулся старику и поспешил переодеваться.

– Эх, молодёжь… – тяжело вздохнул Иваныч, провожая его взглядом.

Своих детей у него никогда не было, вот и прикипел он душой к этому парнишке. Сердце за него болит, в особенности из‑за своры этих так называемых друзей. Иваныч знал, как оно бывает, сам же все это проходил когда‑то. Нет, у парня, конечно, есть своя голова на плечах, но, как говорится, с кем поведёшься… Иваныч снова тяжело вздохнул и только рукой махнул. Как бы он ни опекал его, что бы ни говорил, все равно парень будет поступать по‑своему, как посчитает нужным. Такое уж оно, это молодое поколение.

Внезапно старик почувствовал резкий укол в области сердца, и в груди все тут же сковало жуткой болью, так, что ни пошевелиться, ни вздохнуть.

– Ох, да что же это… – заохал он, и, схватившись за левое подреберье, кое‑как потихоньку уселся в кресло, делая осторожные неглубокие вздохи.

Через несколько минут боль отступила, оставив после себя неприятное чувство тревоги. В последнее время сердце Иваныча стало пошаливать все чаще. После каждого приступа он давал себе зарок завтра же пойти к врачу, но, как правило, никогда его не выполнял. Обычно всегда находились какие‑то дела, по мнению Иваныча, намного более важные, и он вновь и вновь откладывал визит в больницу на неопределённый срок.

1

– Саня, здорово, братан! Сколько лет, сколько зим! – дверь открыл Гарыныч, точнее Никита Гарынов, человек, которого Карим меньше всего ожидал увидеть на хате у Мажора.

Но ещё более странным было приветствие Гарыныча, такое дружелюбие со стороны этого заносчивого ублюдка по отношению к своей персоне он видел впервые.

– Здорово, – настороженно произнес парень, и пожал протянутую ему руку.

Гарынов был на несколько лет старше Карима и его друзей. Они все выросли в одном районе, и ещё несколько лет назад этот гад вместе с другими старшими знатно пресовали всю их компанию. Все давно усвоили правило – на глаза Гарынычу лучше не попадаться, иначе рискуешь отгрести на ровном месте. И теперь встретить его здесь, такого улыбчивого и дружелюбного, было как минимум странным.

На шум в прихожую выбежал Мажор – Игорь Власов, собственно, хозяин квартиры. Точнее сын хозяев квартиры, которые в очередной раз уехали на дачу с ночевой. Карим вопросительно глянул на друга, незаметным кивком головы указав на его странного гостя, а Игорь в ответ только неловко улыбнулся и пожал плечами, чем вызвал у парня ещё больше смятения.

– Да ты проходи, не стесняйся, – дружески похлопал его по плечу Гарыныч, словно это он был хозяином квартиры, а совсем не Мажор.

Карим скинул обувь, не сводя глаз с подозрительно подобревшего ублюдка, и прошел в зал, на ходу пожав руку Игорю.

Здесь уже вовсю развлекался народ. На столе стояла початая бутылка водки и несколько фарфоровых тарелок с готовой закуской из супермаркета. Вся остальная посуда, включая стаканы, была одноразовой. Одним словом – Мажор, что с него взять. Игорю проще потратить родительские деньги на пластик, чем потом мыть за всеми посуду. Он собственно и прозвище своё получил отчасти благодаря этому. Но в первую очередь, конечно, из‑за того, что они с родителями переехали жить в центр. Случилось это, ещё когда они учились в шестом классе, но Власов наотрез отказался переходить в другую школу из‑за своих друзей. Этот поступок, безусловно, заслуживал уважения, но погоняло Мажор с тех пор все же прилипло намертво.

Вокруг стола вальяжно расположилась вся их дружная гоп‑компания – Ефим, Сыч, Дюша, Малой, Марго со своей подружкой Кариной. Заметив последнюю, Карим непроизвольно нахмурился. Как‑то на одной из посиделок его угораздило трахнуть её по‑пьяни, и теперь девушка таскалась за ним по пятам, и сильно раздражала своей навязчивостью.

– Ну что, товарищи алкоголики? – задорно произнёс Гарыныч, ввалившийся в комнату вслед за Каримом. – Налейте‑ка штрафную опоздавшему, что ли. Да и всем вообще наливайте.

Саша по очереди пожал руки всем своим друзьям, кивнул Марго, проигнорировал радостную улыбку Карины. Мажор подсуетился, разливая белую горючую жидкость по пластиковым стаканчикам, один из которых протянул Кариму. Все выпили, закусили, и Гарыныч вновь заговорил, на этот раз, обращаясь к девчонкам.

– А ну, красавицы, сходите‑ка на кухню, покурите, нам с мужиками дела обсудить надо.

Карим мысленно выругался. Как он и предполагал, этот ублюдок приперся сюда не просто так. И сердце подсказывало, что ничего хорошего он им сейчас не скажет. Девчонки недовольно поджали губки, но ослушаться приказа не посмели. И когда дверь в комнату за ними закрылась, Гарыныч окинул хитрым взглядом всех присутствующих и вкрадчивым голосом начал свою речь.

– Ну что, мужики, радуйтесь, закончилась ваша нищебродская жизнь! – торжественно произнёс он. – Есть работа для вас. С очень крутым доходом.

– Что за работа? – деловито поинтересовался Сыч, Серега Сычев, активно пережёвывая что‑то из закуски.

Гарыныч подмигнул ему и достал из нагрудного кармана рубашки маленький прозрачный пакетик, в котором лежала одна единственная белая таблетка, с виду почти ничем не отличающаяся от обычного аспирина, разве что размерами немного меньше.

– Что это за хрень? – нахмурился Карим. Он уже знал ответ, но хотел чтобы Гарынов лично подтвердил его догадки.

– Это… – перевел на него взгляд Гарынов, и продолжил проникновенным голосом. – Маленькая таблеточка удовольствия! От неё приход, как от хорошего косяка, только стоит дешевле и курить не надо.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, все пацаны молчали, переваривая услышанное. Карим не выдержал первым.

– Ты что предлагаешь нам дурь толкать? – сузив глаза, поинтересовался он. – Не по адресу предложение.

– Я предлагаю реальные бабки! – парировал Гарынов, нисколько не растерявшись от агрессивной реакции Саши. – Работа не пыльная. Придется, конечно, побегать. Но зато какие перспективы открываются, а? Всем же, наверное, хочется тачку купить себе? Хату? В рестиках красиво отдыхать? Телок нормальных пялить? Где вы еще на все это заработаете? Или собрались всю жизнь, как обсосы, на районе тереться, да у Игорька, пока предков его нет, зависать?

Договорив, Гарыныч довольный собой оглядел присутствующих с плотоядной улыбкой, а пацаны так же молча переваривали услышанное. И их молчание напрягало Карима. Он не понимал, почему его друзья сразу не обозначают свою позицию, ведь с такими людьми, как Гарынов, нельзя проявлять слабость. Иначе сожрет и не подавится.

– Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? – со злостью поинтересовался он. – Знаешь, какой срок дают за наркоту?

Улыбка тут же сползла с лица Гарынова, и он перевел порядком потяжелевший взгляд на Сашу.

– Риск минимален, – сухо заявил он. – Зато перспективы и деньги очень хорошие. Ну вы че, пацаны? Реально до пенсии собираетесь зеркала с тачек снимать?!

Карим вопросительно взглянул на Ефима, Стёпу Ефимова, своего лучшего друга, и тот виновато отвел глаза. Выходит, они до сих пор этим занимаются. С досады Саша слишком сильно сжал в кулаке пластиковый стаканчик, и остатки горючей жидкости выплеснулись наружу.

После того, как в прошлом году ребята окончили школу, учиться дальше пошел только Игорь, да и то, лишь благодаря своим предкам, которые дали взятку директору местной шараги. Все же остальные пытались искать работу, но рынок труда, как оказалось, не ждал их с распростертыми объятиями. Взрослая жизнь требовала финансовых вливаний, родители карманных денег и раньше не давали, а теперь и вовсе начали бухтеть про «зря мы тебя кормим» и «когда ты уже пользу начнёшь приносить, дубина», вот Сыч с Ефимом и нашли способ слезть с маминой шеи, и приносить «пользу». Чисто случайно Сыч познакомился с чуваком, который скупал зеркала на лексусы, да прочую подобную канитель, и, недолго думая, пацаны организовали ночную вылазку по дворовым парковкам. Мажор зачем‑то тоже упал к ним на хвост, то ли с жиру бесился, то ли острых ощущений ему захотелось.

Один только Карим не подписался под эту телегу, задался целью найти нормальную работу, и спустя месяц ему повезло. Устроившись на станцию к Иванычу, он договорился и пытался подтянуть за собой своих пацанов, вот только они уже узнали, что такое лёгкие деньги, и работать целый месяц, чтобы получить ту же сумму, которую могли выручить за ночь, им теперь не хотелось. Однако рано или поздно приходится отвечать за свои поступки, и друзей Карима поймали менты. Их не посадили только благодаря отцу Мажора, которому пришлось выложить не хилую сумму, чтобы отмазать своё ненаглядное чадо, а заодно и его друзей. С тех пор Карим был уверен, что они завязали, к тому же среди пацанов периодически велись разговоры о поисках работы, и это окончательно его успокоило. Но, как выяснилось, зря.

– А большие деньги – это конкретно сколько? – не скрывая своей заинтересованности, спросил Сыч, чем окончательно добил Карима. Его чудом из‑за зеркал не посадили, а он наркотой интересуются. Красавец, че.

– Поверь мне, достаточно для безбедной жизни, – ответил Гарыныч с самодовольной рожей. – Так что скажете, товарищи алкоголики? Готовы поработать, нет?

– Нет, – ответил за всех Карим, опасаясь, что кто‑нибудь из пацанов додумается ляпнуть другое.

– Да вы не торопитесь, – Гарыныч метнул на него злобный взгляд, после чего отвернулся и обратился напрямую к Ефиму. – Подумайте хорошенько денёк другой. А я загляну к вам потом ещё побазарить.

Ефим кивнул, на том и порешили. Девчонки вернулись с кухни, и пьянка потекла в привычном русле.

Карим хотел поговорить со Стёпой наедине, но Марго его опередила – утащила в спальню родителей Игоря, и там они заперлись изнутри. Решив дождаться его, чтобы все же перетереть о предложении Гарынова с глазу на глаз, Саша вышел на балкон подышать теплым весенним воздухом.

Он на самом деле переживал за этих балбесов, как бы они не додумались подписаться на эту херню. Да еще и с подачи Гарынова. Это не тот человек, которому можно было хоть немного доверять, если вообще можно кому‑то доверять в подобных делах. Жажда лёгких денег реально отключает людям мозги, но ничем хорошим закончиться подобное не может по определению. Рано или поздно менты их снова повяжут, и батя Игоря больше уже не поможет. Наркотики – это не ворованные зеркала.

– Я не помешаю? – мягкий девичий голос прервал размышления Карима.

Он обернулся и увидел Карину. Навязчивую, прилипчивую Карину. И недовольно поморщился – о её существовании он уже успел позабыть.

– Помешаешь, – грубо ответил ей, вновь отворачиваясь к окну.

Но она же с первого раза не поняла. Подошла сзади и обняла его за плечи.

– Ну ты чего такой бука? – протянула приторным голоском, заставляя парня испытать новый приступ раздражения. – Я соскучилась…

Её острый влажный язычок скользнул по его шее снизу вверх, ожидаемо заставляя организм среагировать, но представив на секунду, что будет, если он сейчас снова трахнет её, Карим развернулся, схватил девушку за локоть и слегка оттолкнул от себя.

– Я не в настроении, – мрачно произнес он, поймав её немного испуганный взгляд. – Уйди, хочу один побыть.

Но, видимо, таких надо посылать грубее. Карина расплылась в улыбке, и снова подошла к нему, игриво положив обе руки на ремень.

– Давай, я подниму тебе настроение, – предложила томным голосом, доводя парня буквально до бешенства.

– Слушай, если так хочется отсосать кому‑то, иди, отсоси Сычу, – с пренебрежением предложил он. – Он будет счастлив, я тебе отвечаю.

И до Карины, наконец, дошло.

– Придурок! – со злостью прошипела она, и быстрым шагом покинула балкон, хлопнув дверью.

Угрызений совести за то, что обидел влюбленную в него девушку, Карим не испытывал. Будет ей уроком. Может, хоть немного мозги включать начнет, хотя бы иногда.

Однако когда он вернулся в квартиру, понял, что с мозгами у Карины, похоже, совсем беда. Она уже сидела на коленях у Гарыныча и задорно смеялась его пошлым шуткам, периодически метая в Сашу злые взгляды. Дура, ему же все равно на это плевать.

Вечер набирал обороты, вся компания уже порядком поднабралась, а Ефим с Марго так и не выходили из родительской спальни. Решив, что разговор с другом можно отложить и на завтра, Карим стал собираться домой. За окном начинало смеркаться, завтра ему рано вставать на работу, да и мама дома одна, а надолго оставлять её без присмотра опасно.

– Ладно, пацаны, я пойду, – попрощался он с друзьями.

Неожиданно Гарынов ссадил Карину с колен и напросился к нему в компанию.

– Мне тоже пора, – заявил он. – Давай вместе пойдём, все веселее.

Карим напрягся, идея идти с Гарынычем ему вообще не улыбалась, но не пошлешь же его без веской причины.

– Ну пошли, – качнул головой в сторону двери он.

2

Как и предполагал Карим, как только они с Гарыновым вышли на улицу и не спеша направились в сторону их района, этот гад сразу начал обрабатывать парня с целью переубедить и склонить на свою сторону.

– Ну вот сколько ты зарабатываешь на своей станции? – пытал он его, подкуривая на ходу сигарету.

– Да какая разница, – Саша поморщился от порции дыма, выпущенной ему в профиль. – Главное, что я зарабатываю честно.

– Да кому нужна твоя честность? – с презрением сплюнул в сторону Гарынов. – Так и сдохнешь в нищите в своей вонючей общаге, если будешь жить честно.

– Посмотрим, – сквозь зубы процедил Карим, глядя прямо перед собой. Этот разговор бесил его все больше.

– Ну примерно хоть какую сумму ты там поднимаешь? Или так мало, что стремно вслух сказать? – продолжал наседать Гарынов.

– Не стремно. Мне хватает.

– Ага, вижу я, как тебе хватает. Не создаешь ты впечатление пацана при бабках. Не надоело еще на своих двоих двигаться? Со мной за один месяц ты заработаешь больше, чем за год, ковыряясь в своих тачках. Только представь, ты легко сможешь позволить себе свою машину, и даже свою квартиру. Со временем, конечно, но это хоть какие‑то перспективы.

Гарынов говорил убедительно, и Карим непроизвольно стал проникаться его сладкими речами. Перспектива купить тачку и даже квартиру была действительно очень заманчивой, но какой ценой? Ставить на кон свою жизнь и свободу ради легких бабок глупо и безответственно. Но напрягало парня не только это.

– Слушай, Никит, ну че ты пристал? Сказал же, не интересно мне, и пацаны мои на эту тему тоже не подпишутся. Ты зря теряешь время, серьезно.

– Так и скажи, что зассал, – хохотнул Гарыныч, выпуская очередную струйку дыма в сторону Саши. – Но на самом деле ссать тут нечего, Сань. То, что мы продаём, это и не наркота вообще. Это совершенно новые колёса, о которых ещё никто ничего не знает, и в список запрещённых препаратов они не внесены. Если кого и заметут, то ничего предъявить все равно не смогут.

– Ну да, конечно, – скептически усмехнулся парень. – Прям песня‑сказка.

– Да я тебе отвечаю! Ты просто не понимаешь, как тебе фортануло. И друзьям твоим, мать их. Бабки, Саня, живые бабки! Глянь сюда, – Гарынов достал из кармана джинсов толстую стопку сложенных вдвое купюр и потряс ими перед носом у Карима. – Это моя прибыль за вчерашний день. Причем я вообще особо не напрягался. Да я тебе сейчас покажу, погоди…

Гарыныч остановился, огляделся по сторонам, что‑то или кого‑то высматривая. Через пару секунд приметил парнишку, на вид около пятнадцати лет, который сидел на корточках возле входа в продуктовый магазин и копался в своём телефоне.

– Вот, смотри, наш клиент, – подмигнул он Саше и двинулся к этому пацану.

– Бля, Никитос, че ты мутишь? – Карим в очередной раз пожалел, что сразу от него не отделался. – Я короче домой пошёл.

– Да не ссы ты, – снисходительно хмыкнул Гарынов, слегка толкнув его кулаком плечо. – Просто посмотри, как я работаю.

В его руке снова появился уже знакомый маленький прозрачный пакетик с белой таблеткой внутри, и, зажав его между средним и указательным пальцами, Гарынов указал ими на пацана, что приметил ранее.

– Видишь того щегла? Наш клиент, я их по глазам вычисляю. Первая таблетка – бесплатно, а дальше он сам за тобой будет бегать, как собачонка.

– Ты еще и щеглов на эту гадость подсаживаешь? Давай без меня, я пошёл.

Карим предпринял ещё одну попытку ретироваться, но Гарынов вдруг схватил его за плечо.

– Сука и откуда ты такой правильный взялся? – оскалил зубы он в подобии улыбки, слегка прищурив глаза. – Не хочешь толкать дурь щеглам, толкай взрослым, никто тебя в свободе выбора клиентов ограничивать не станет. Идем, покажу, как это работает. Просто посмотри.

И не дожидаясь Сашиного ответа, быстро зашагал в сторону мирно втыкающего в телефон паренька. Карим тихо выругался, и за каким‑то хером все же пошел за ним. Позже ему придется сильно пожалеть об этом необдуманном поступке.

Когда они приблизились к парню на расстояние вытянутой руки, тот лениво поднял свои глаза, даже не удосужившись встать. Но Гарыныча это ничуть не смутило, он сам присел на корты напротив пацана и тихо поинтересовался:

– Слыш, пацан, колеса интересуют?

Тот глядя исподлобья отрицательно покачал головой, не проронив при этом ни звука. Карим мысленно позлорадствовал, надеясь, что щегол пошлёт Никиту куда подальше. Но Гарыныч будто не замечал открытой враждебности парнишки. С противной улыбкой на губах он протянул ему таблетку и подмигнул.

– Охрененная вещь! Попробуй, не пожалеешь. Кайфанешь по полной. – вещал он, рекламируя свою продукцию.

– У меня нет денег, – пробурчал пацан, бросив опасливый взгляд куда‑то в сторону, и легонько оттолкнул от себя руку Гарынова.

– Да ты что, пацан, это рекламный образец, – никак не хотел угомониться тот. – Совершенно бесплатно.

– Не надо, уберите, – строго попросил парень, глядя куда‑то в сторону.

Карим внутренне ликовал. Наблюдать за таким обломом Гарыныча, это просто подарок судьбы.

– Да ты хоть знаешь, от чего отказываешься? – поразился начинающий наркоторговец. – Бери, попробуй хотя бы, бесплатно же!

Пацан поднялся на ноги, снова бросив короткий взгляд в сторону, и открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но не успел. Из‑за спины парней послышался громкий мужской бас, принадлежащий, судя по всему, отцу этого парня.

– Э, шпана, вы что там моему сыну втюхиваете?! Совсем охренели?!

Карим резко обернулся, и увидел, как к ним быстрыми шагами приближается взрослый здоровый мужик, и на его лице застыла ярость от увиденного. Парень моментально среагировал, отскочив назад. В следующую секунду мужик схватил Гарыныча за шиворот и отшвырнул от пацана сразу на несколько метров. Падая, Никита выронил из рук пакетик с таблеткой, а мужик не растерялся и тут же его подобрал.

– Это что?! – заорал он, потрясая пакетиком перед носом горе‑наркоторговца, – Это наркотики?! Что молчишь, скотина?! Отвечай, что это?!

Отец этого пацана был достаточно грозного вида и крупного телосложения, Гарынов моментально утратил весь свой героизм, сжавшись в комок и пряча глаза. Не дождавшись ответа, мужик со всей силы ударил его по лицу кулаком, да так, что Карим услышал противный хруст сломанного носа. Он уже не злорадствовал, теперь ему стало реально стремно за дальнейшую судьбу Гарыныча. Хоть Никита и был той еще скотиной, и заслужил сполна как следует получить по морде, но все же они выросли в одном дворе, и в каком‑то смысле были друг другу не чужими. Позволить этому мужику забить его на своих глазах Карим бы не смог.

– Слышь мужик, остынь! – подал голос он, схватив с дороги так удачно валявшуюся рядом увесистую палку. – Мы сейчас тихо уйдём, а ты возьмёшь своего сыночка и уведёшь домой, по пути объяснив, что нельзя разговаривать с незнакомцами.

Мужчина оставил Гарыныча в покое, и медленно развернулся к Кариму, буквально уничтожая взглядом.

– Да вы что, шпана, совсем охренели? – зловеще произнёс он, приближаясь к новому объекту своей ярости.

Карим не стал дожидаться нападения, он уже видел, на что способен этот мужик. Сделав короткий взмах палкой, отвлекая внимание противника, он ударил ногой точно между ног, заставляя мужика согнуться пополам. Этому запрещённому приему он научился ещё в детстве, когда приходилось отбиваться от неравных по силам противников, особенно если неудачно забредёшь вечером не в свой район.

– Папа! – бросился к отцу на помощь парнишка.

А Карим молниеносно подлетел к Гарынычу, схватив того за ворот рубашки, и потянул за собой.

– Быстро! Быстро! Уходим!

Мужик орал матом и сыпал угрозами им в спины до тех пор, пока парни не скрылись у него из вида.

Они бежали практически до самого своего района, ни разу не останавливаясь, чтобы перевести дух. И как только из‑за деревьев показались знакомые убитые временем постройки, они позволили себе замедлиться и рухнуть на ближайшую скамейку, задыхаясь от долгого бега. Когда дыхание было более или менее восстановлено, Гарыныч с серьёзным видом посмотрел Кариму в глаза и сказал:

– Братан, спасибо, от души! – протянул и пожал ему руку. – Честно, от тебя помощи не ожидал.

Карим в свою очередь впился внимательным взглядом в лицо своего собеседника.

– Оставь в покое меня и моих парней, – безапелляционным тоном потребовал он.

– Ты же понимаешь, что это была форс‑мажорная ситуация? – возмутился в ответ Никита, – Обычно все протекает гладко!

– Бля, Гарыныч, не беси меня! – Карим раздраженно передернул плечами. – Вот пробил бы тебе сегодня башку этот мужик, и кому нужны были бы потом твои бабки? Если тебе легкие бабки дороже жизни, ну и хрен с тобой, Но пацанов моих не трогай, понял?

– А ты не слишком разбазарился, а, Карим? – скривив лицо, враждебно посмотрел на него Гарынов. – У твоих пацанов свои головы на плечах, и ты за них не решай!

Он с презрением сплюнул, а затем поднялся с места, и не спеша пошёл в сторону своего дома, даже не попрощавшись.

Карим тихо выругался и уже пожалел, что не оставил Гарыныча на расправу тому мужику. Может, он и не убил бы его, а сдал ментам, и тогда на одну головную боль Карима бы стало меньше.

3

Добравшись домой, Саша чувствовал себя разбитым и выжатым, как лимон. Устало открыл дверь их с матерью комнаты, одной из многих, заполняющих длинный мрачный коридор старого общежития, прошел внутрь. Изначально комната была довольно просторной, но после рождения Саши его мама приняла решение как‑то отделить кухонную зону от спальни, чтобы шум не мешал малышу спать. После разделения обе комнатушки получились довольно тесными, и единственное место, где Карим чувствовал себя привольно, была длинная и просторная лоджия. Готовясь к появлению сына, мама позаботилась и о том, чтобы застеклить ее. Благодаря этому, в тёплое время года лоджия превращалась в ещё одну полноценную комнату, куда Карим перебирался на все лето, превратив её в свою отдельную спальню. Он выносил туда один из диванов, которые загромождали собой все свободное пространство внутри помещения, и, если не было дождя, почти всегда спал с распахнутыми настежь створками рамы.

За окнами ветвилась густая растительность, скрывая импровизированную спальню Карима от посторонних глаз, и даря ему ещё больше свежего воздуха. Каждый вечер, возвращаясь домой с работы, он мечтал лишь об одном – лечь поудобнее на свой мягкий диван, включить какой‑нибудь интересный фильм на стареньком ноутбуке, и на время оторваться от реальности. И в этот раз он мечтал о том же, но обстоятельства не позволили насладиться спокойным вечером.

Едва Карим переступил порог, ему в нос ударил резкий характерный запах алкоголя и сигарет, и парень сразу понял – мать опять сорвалась. Пройдя в комнату и увидев на полу пустые бутылки, следы от грязной обуви и не застеленный, со смятыми комьями белья на поверхности, диван, он лишь убедился в своих выводах. Матери в комнате не было, Карим заглянул в ванную, хоть и ванной эту отгороженную от кухни комнатёнку метр на метр назвать было можно лишь с натяжкой. В ней помещались лишь унитаз и небольшая раковина, установленные впритык друг к другу.

Мама спала сидя на полу, положив голову на ободок унитаза. Её волосы спутались, кое‑где в них застряли частицы рвотной массы, которая оставила свой след так же и на лице женщины.

Карим попытался разбудить мать, но безуспешно. В ответ на все его попытки, она лишь бессвязно мычала, даже не размыкая век. Обхватив одной рукой её под грудь, парень поднял женщину с пола, и, включив тёплую воду, аккуратно смыл остатки рвоты с её лица и волос. Затем взял её на руки и отнёс в комнату, уложив на диван, предварительно скинув ногой на пол грязное белье. Достал одеяло из массивного советского шкафа, стоящего у противоположной стены, накрыл им маму, и принялся за уборку.

Мать сидела на стакане, сколько он себя помнил. Иногда периоды между запоями сокращались, иногда растягивались, но результат всегда оставался один и тот же – рано или поздно она срывалась, и тогда последствия могли быть самыми разными, доходящими иногда до госпитализации. Парень воспринимал это всё как данность. Он не чувствовал ни обиды на мать, ни злости, лишь досаду, от того, что это произошло именно сейчас, ни раньше и не позже. Когда он был помладше, в их доме часто ошивались местные алкаши, её собутыльники, но как только Карим подрос и немного возмужал, то очень быстро всех отвадил. Однако его мать могла пить и в полном одиночестве, ей, по большому счету, было все равно.

В какой‑то момент в их жизни появилась Ника – соседка и мамина школьная подруга, которая переехала жить в их общагу, когда Саше было около пятнадцати лет. Её появление благотворно сказалось на маминых запоях, она стала пить гораздо реже, и когда это происходило, Ника прибегала к парню на помощь, останавливая свою подругу и не давая ей напиться в рога. Она много рассказывала Кариму об их детстве. И, слушая её рассказы, парню даже не верилось, что когда‑то его мать была нормальным не пьющим человеком, и даже счастливой женщиной. Впервые она начала выпивать после того, как её родители погибли в автокатастрофе. Ей было тогда около двадцати пяти лет, а Сашке всего лишь два годика. Возможно, пьянство не стало бы такой проблемой, если бы не ещё один удар – через год после аварии, их бросил его отец. Подробностей об отце Ника не рассказывала, да Кариму и не хотелось их знать. Единственное, что он испытывал к своему второму родителю – это ненависть и острое нежелание когда‑нибудь в жизни повстречать его, ведь тогда мужику точно несдобровать.

Маму же Карим нисколько не осуждал, скорее наоборот, жалел, и старался, как мог, облегчить её жизнь. Сам поддерживал дома порядок, сам готовил и ходил за продуктами. После появления Ники ему стало ещё проще, она старалась помогать, чем могла. Часто готовила им еду и занималась стиркой, что больше всего не любил делать Карим. Его мать от этой заботы немного ожила, но, все‑таки до конца так и не сумела справиться со своим горем, забываясь лишь на время, и заливая доброй порцией алкоголя очередной приступ хандры. По этой же причине она не задерживалась ни на одной работе. Когда‑то давно она работала продавцом, но кто будет держать человека, который подводит, пропадает на несколько дней и потом появляется с перегаром? Дошло до того, что уже никто не хотел брать ее на работу. Город маленький, слухи расползаются быстро, и дурная слава о пристрастии матери Карима разлетелась в два счета. Выручила Ника. Пристроила её уборщицей в маленькую компанию своего любовника. И тот, испытывая слабость к своей пассии, а может, опасаясь, что та разоблачит их роман перед его женой, закрывал глаза на периодические запои уборщицы.

Прибравшись на скорую руку, Саша прошёл на свою лоджию, и выглянул в окно, вдохнув полной грудью свежий вечерний воздух. На душе было хреново, и дико хотелось поговорить с кем‑то, но не со своими пацанами, а с кем‑то другим, и желательно женского пола. Почему‑то ему вспомнилась на все готовая Карина, и парня кольнуло лёгкое сожаление от того, что он не воспользовался прилипалой. У него давно никого не было, а женской ласки хотелось. Карина могла помочь усмирить на время инстинкты, но почему‑то он дофига придирчивый в плане телок. Эта черта дико бесила парня в самом себе, ему хотелось быть проще, как тот же Сыч, которому насрать, где и кого драть, но Карим так не мог. Если девушка не вставляет, после секса с ней он чувствовал себя паршиво, и ничего не мог с этим поделать.

Отогнав неприятные мысли, парень вновь подумал о Нике. Благодаря помощи и поддержке, которую эта женщина оказывала их семье, они очень сблизились в свое время. Это произошло как‑то очень естественно и будто само собой. Ника была красивой женщиной, и роскошно выглядела для своих лет. И однажды Карим отчётливо понял, что его к ней влечёт. Находиться с ней наедине стало невыносимо мучительно, он не мог прогнать навязчивые мысли о возможной близости, и, в один из вечеров, когда у матери произошёл очередной срыв. Вдвоём уложив её пьяную спать, и переместившись на кухню, они, как обычно, остались одни. Ника привычными движениями начала убирать со стола и рассказывать Саше одну из своих историй. Парень наблюдал за ней помутившимся от навязчивого желания взглядом, и, в какой‑то момент не совладав с собой, подошёл сзади, обнял за талию и поцеловал в шею, оставив влажный след на её коже. Ника вздрогнула и развернулась к нему, глядя расширенными от удивления глазами. Карим был уверен, что сейчас последует её гнев, возможно, даже пощечина, но он ошибся. Женщина не разозлилась, не стала его ругать, и даже не пыталась уйти, лишь продолжала смотреть на него, хлопая своими большими голубыми глазами. В эту секунду у него в голове пронеслись все сексуальные фантазии с её участием, и он вдруг впервые допустил мысль о том, что это не так уж и невозможно. Вслед за мыслью последовало действие, он подхватил её и усадил на стол, сметая с него рукой чашки и тарелки, до последнего не веря в то, что не встречает с её стороны никакого сопротивления.

Ника стала его первой женщиной, и с этого дня их отношения кардинально изменились. Они оба понимали, что совершают нечто очень плохое, но ничего не могли поделать со своим желанием. Неизвестно, к чему бы привела эта связь, если бы однажды их не застукала мать Карима. Она кричала, как сумасшедшая, проклиная свою подругу, выгнала её из дома, долго била Сашу полотенцем, расплакалась, и, в итоге, конечно, опять напилась. С тех пор Ника стала заходить к ним крайне редко, стараясь поймать момент, когда матери Карима не было дома. И как ни старался парень убедить свою мать понять и простить, она ничего не желала слушать.

Он и сам понимал, что связь с женщиной, которая почти в два раза старше него, ни к чему хорошему не приведёт. Однако ему было жаль Нику, и жаль их дружбу с матерью, ведь это из‑за него они перестали общаться.

Карим вздохнул, прогоняя тягостные воспоминания. Уходящий день был тяжёлым, и завтрашний предстоял не легче. Парень сбросил с себя одежду и завалился на мягкий, самый уютный в мире диван, прикрыл глаза. К черту все проблемы, вопросы. Обо всем этом он подумает завтра. А сегодня для него ни осталось ничего важнее сна.

4

По субботам Карим работал на станции только полдня, и сегодня это было как нельзя кстати. Вчерашние школьники, они с друзьями не могли оставить такой день, как двадцать пятое мая, без внимания. Последний звонок в их компании приравнивался к самому настоящему празднику, не менее масштабному, чем новый год, или девятое мая. К тому же, окончив школу, они получили большие привилегии. Теперь можно было пить пиво в центральном парке, разглядывая девчонок в советских парадных формах, не опасаясь гнева их горячо любимого участкового инспектора по делам несовершеннолетних.

На открытой сцене в парке шёл концерт. Три девушки в невозможно коротких юбках пели «Школьную пору», изящно двигая бёдрами в такт музыке. Вокруг стояли скамейки, но народ в основном смотрел выступление стоя, постоянно перемещаясь с места на место, кто‑то уходил, кто‑то, наоборот, приходил. Каримовская компания расположилась на одной из скамеек под старым дубом, едва покрывшимся молодой листвой. Саша залпом выпил своё пиво и под предлогом сходить ещё за бутылочкой, утащил за собой Ефима, вроде как за компанию. На самом деле ему не терпелось вправить другу мозги, и взять с него обещание ни на каких условиях не связываться с Гарыновым.

Они дошли до магазина, взяли ещё несколько бутылок себе и пацанам, и на обратном пути Карим остановил друга, немного не доходя до площадки со сценой, предложив ему присесть на одну из скамеек, что стояли вокруг небольшой заасфальтированной арены. Парни присели, открыли по бутылке и сделали по большому глотку, наблюдая за молодым пацаном на скейте, что катался по арене, оттачивая своё мастерство. Он то и дело пытался подпрыгивать, тормозить, резко менять направление на ходу, но получалось у него не очень – парень все время падал, не в силах удержать равновесие.

Саша усилием воли заставил себя оторвать от него взгляд и посмотрел на друга.

– Ефимыч, ты же понимаешь, что наркота это последнее дело? – аккуратно закинул он удочку, сделав еще один небольшой глоток из своей бутылки.

– Сань, если ты собрался опять лечить меня, то завязывай, – нахмурив брови, ответил тот, – Ты мне не мамочка и не папочка, так что давай выключай свой режим опеки.

– Я друг твой, – с досадой парировал парень. – И если тебя посадят…

– Бля, Карим, ну не каркай, пожалуйста! – разозлился Стёпа.

Парни замолчали, продолжая несколько минут пить пиво в полной тишине. Саша наблюдал за горе‑скейтером, а внимание Стёпы привлекла компания выпускниц в нарядных школьных формах, пересекающих арену.

– Не, ты чё, реально собрался дурь толкать? Не западло, а? Ефим? – не выдержав паузы, повернулся к другу Саша.

– Не знаю, – вздохнул тот, не отрывая взгляда от девушек. – Просто деньги нужны мне, и срочно…

Саша тоже бросил на них небрежный взгляд и на секунду потерял нить разговора. Девушек было трое. Все высокие, стройные, как на подбор красивые, радующие глаз. Но одна из них, та, что была справа, особенно выделялась своей внешностью. Она была такой нежной, изящной, нереальной, словно принцесса из сказки. Роскошные светлые волосы, завитые в мягкие локоны, большие выразительные глаза, пухлые губы, тонкая талия, и длинные, невыносимо соблазнительные ноги. Карим скользнул по ним взглядом снизу вверх, и, дойдя до края плиссированной юбки, почувствовал лёгкий укол разочарования, испытав болезненное желание заглянуть под неё. В этот самый момент боковым зрением он уловил движение – горе‑скейтбордист совершил неловкий манёвр и теперь летел головой вперёд прямо на компанию девчонок. Карим бросился вперёд, чтобы предотвратить столкновение, но не успел. Скейтбордист налетел прямо на его принцессу, сбив её с ног, и сам растянулся рядом. Саша тут же подскочил к девушке и помог ей подняться.

– Ты в порядке? – спросил он, жадно разглядывая ее красивое лицо.

– Да, – девушка, похоже, смутилась и опустила глаза, а на её щеках появился очаровательный румянец.

Каким‑то странным образом её смущение вызвало незнакомое волнующее чувство в груди, Саше до невозможности захотелось прикоснуться к ней, провести рукой по щеке, ощутить контакт с её гладкой светлой кожей. На секунду ему показалось, будто между ними возникло какое‑то собственное невидимое поле, отделившее их от остального мира. Но не успел он об этом подумать, как скейтбордист‑неудачник все испортил, бесцеремонно разрушив всё очарование момента. Со стоном он поднялся с асфальта и тут же заскулил, извиняясь.

– Извини, пожалуйста, я не хотел… Тебе больно?

Карим с неохотой перевел на него взгляд.

– Исчезни, недоразумение, – процедил он, и парнишка тут же подобрал свою доску, чтобы в следующую секунду испариться.

– Спасибо, – скромно улыбнулась ему девушка, возвращаясь к своим подругам. Те в свою очередь тоже подарили парню по улыбке и увели его принцессу, взяв её под руки.

Саша растерянно смотрел им вслед, борясь с желанием догнать, и спросить хотя бы номер телефона красавицы. Но в данный момент у него были дела поважнее.

– Что, девчонка понравилась? – сзади подошёл Ефим и хлопнул друга по плечу.

– Да, она огонь, – отстраненно отозвался Саша, глядя ей вслед.

– А че не познакомился?

– Не знаю. Не до нее сейчас, – Карим повернулся к другу и посмотрел ему в глаза. – Так что там за проблема у тебя с деньгами?

– Да не важно, забей… – поморщился друг, отхлебнув еще из своей бутылки.

– Я могу помочь?

– Да нет, Сань. Не парься, правда. Я сам решу.

– Ну, как знаешь, – сухо ответил парень.

5

Прошла неделя. На станции был нереальный наплыв клиентов, и Карим вкалывал с утра до вечера ежедневно. К концу смены сил не оставалось вообще ни на что, даже с пацанами перестал видеться. Все, о чем мечтал, это добраться до своего дивана, закрыть глаза и уснуть. Но перед сном в памяти неизбежно всплывал нежный образ светловолосой принцессы, которую он встретил в парке. И у которой по собственной глупости не додумался взять номер телефона. Саша вновь и вновь мысленно рисовал очертания её изящной фигурки, смакуя детали, и думал о том, как было бы круто, если бы она вдруг взяла и оказалась сейчас здесь, у него под боком. Безумно хотелось её потрогать, погладить, забраться под юбку, и досада от того, что он не знает о ней ровном счётом ничего, с каждым днем становилась все больше. Оставалось только тешить себя мыслью, что он ещё встретит её где‑нибудь, ведь они живут в небольшом городе, где если не все друг друга знают, то знают через кого‑то. Так и получилось. И произошло это даже гораздо раньше, чем он предполагал.

В пятницу поздно вечером, когда Саша уже почти спал, ему позвонила Марго и взволнованным голосом попросила приехать. На вопросы зачем и что случилось, внятно ответить девушка не смогла, только мямлила что‑то невразумительное в трубку, а потом связь внезапно оборвалась. Парень попробовал перезвонить, но выяснилось, что у него очень не вовремя закончился баланс на телефоне. Пришлось ждать, пока девушка его друга перезвонит сама, но время шло, а телефон все молчал.

Саша нервничал – Марго была девчонкой серьёзной, и просто так разводить панику точно не стала бы. Пришлось вставать, одеваться и дуть на улицу. Время было позднее, уже стемнело, и парень решил поймать тачку, логично рассудив, что раз девушка не назвала ему адрес, значит, она имела в виду их привычное местоположение. А этим местоположением была хата мажора – как только потеплело, его родители практически поселились на даче, и пацаны все время зависали там. Однако предположение Карима оказалось ошибочным. Он долго звонил и стучал в дверь, но ему так никто и не открыл.

Пришлось искать поблизости платежный терминал, чтобы пополнить баланс мобильника, и выяснить, наконец, куда все подевались, и куда он должен приехать. Но, как назло, ни одного терминала в округе не нашлось, и Карим прошел пешком почти квартал, прежде чем поиски увенчались успехом. Он терпеливо набил свой номер на сенсорном мониторе, и засунул деньги в купюроприемник, машина напряжённо загудела, пережёвывая полученную банкноту и… потухла. Это стало последней каплей. Карим просто взбесился, и несколько раз со всей дури пнул несчастный аппарат ногой, а потом еще и долбанул ладонью по темному экрану.

– Ну давай! – процедил он, продолжая долбить по нему со всех сторон. – Оживай, сука! – но упрямая машина никак не реагировала на его действия. – Да что за день сегодня такой…

Боковым зрением он уловил движения справа от себя. От арки, расположенной в стоящем поблизости доме, отделилась одинокая девичья фигура и медленно двинулась в его сторону. Карим еще несколько раз пнул терминал, и пошел к ней на встречу, чтобы попросить сделать один звонок, девушка вдруг резко остановилась и замерла на месте. В темноте ярким пятном выделялись её белокурые локоны, светлая маечка, джинсы, и просто ослепительно белые кроссовки. Фигурка что надо, красивая… Сделав еще несколько шагов в её сторону, Карим с приятным удивлением узнал в ней ту самую принцессу из парка, о которой думал и мечтал вот уже целую неделю. В этот самый момент девушка вдруг резко повернулась и бросилась бежать в обратную сторону.

– Эй, куда?! Стой!

Карим инстинктивно рванул за ней, боясь, что снова её упустит. Против него у девчонки не было ни единого шанса, хоть она и бежала довольно быстро, но, едва они оказались под аркой, парень нагнал её.

– Да подожди ты! – схватил её за предплечье, рывком развернув к себе.

Вышло немного грубо, и он хотел извиниться, но не успел – она рывком выхватила свою руку, и снова попыталась сбежать, и Кариму снова пришлось применить силу, чтобы задержать её.

– Нет! Пожалуйста! – её крик эхом разнесся под сводами арки. – Помогите!

– Тише, тише, ты чего? – Саша зажал ей рот ладонью, и прижал спиной к кирпичной стене, чтобы заглянуть в огромные красивые глаза. – Не надо кричать, ладно? Я ничего тебе не сделаю.

Девушка несколько секунд испуганно хлопала глазами, после чего настороженно кивнула, и Карим тут же убрал руку с её рта.

– Пожалуйста, не трогайте меня, – испуганно зашептала она. – У меня есть деньги, телефон, я все отдам…

Карим усмехнулся, осознав насколько напугал бедную девчонку.

– Расслабься, красивая, сказал же – не трону. Я просто познакомиться хотел.

Она судорожно сглотнула, продолжая растерянно хлопать ресницами, а Саша мысленно выругался на себя. Идиот. Познакомиться он хотел. Она, бедная, уже решила, что ее сейчас грабить будут, или насиловать.

От последнего он, кстати, не отказался бы. Принцесса выглядела потрясающе. Смотрела на него такими нереальными, совершенно перепуганными глазами, её грудь вздымалась от учащённого после бега дыхания, пухлые розовые губы слегка приоткрылись, делая судорожные вздохи. Карим буквально завис, разглядывая её. Ему дико нравилось, что они были совершенно одни под этой аркой, и вокруг ни души. А девушка стояла так близко, что он чувствовал тонкий сладкий аромат, исходящий от ее кожи. Она буквально гипнотизировала его своей красотой. Карим постарался отвлечься, и скользнул взглядом вниз, угодив тем самым в новую ловушку. Довольно глубокий вырез её топа соблазнительно оголял верхнюю часть ее пышной груди, к которой до невозможности захотелось прикоснуться. И джинсы все сильнее стали доставлять дискомфорт в области паха. А девушку, кажется, слегка потряхивало под его взглядом.

– Ты не помнишь меня? – не вовремя охрипшим голосом поинтересовался он. – Мы виделись в парке неделю назад. Когда пацан на скейте тебя сшиб.

В её взгляде промелькнуло удивление, и следом с губ сорвался тихий вздох.

– Да, помню… – растерянно произнесла принцесса, и после вдруг подарила ему совершенно очаровательную робкую улыбку. – Не узнала сразу…

Карим просто не смог не улыбнуться ей в ответ, от ее перемены он и сам будто вздохнул с облегчением.

– Как тебя зовут? – поинтересовался, тронув пальцем завитый кончик локона, спадающего с плеча ей на грудь.

Девушка слегка вздрогнула от его прикосновения, и он тут же убрал руку, снова мысленно ругая себя за наглость. Принцессу не хотелось спугнуть.

– Настя, – ответила она, и Саша заметил, что её руки все еще дрожат.

– Настя… – медленно повторил он её имя, пробуя его на вкус. Ему понравилось. Такое мягкое, сладкое. Оно подходило ей.

– А тебя как зовут? – спросила девушка с налетом отчаяния в голосе, словно ей стоило больших трудов набраться для этого смелости.

– Саша.

– Очень приятно, Саша, – произнесла она своим нежным голоском, и подарила Кариму ещё одну свою небесную улыбку. Ну, чистый ангел.

На секунду он представил, что на его месте мог оказаться кто‑то другой, и так же зажать этого ангела под этой темной аркой. В такое время здесь вообще до утра может никто не пройти, и эта мысль заставила парня разозлиться на девушку.

– Ты почему так поздно гуляешь одна, Настя? – хмуро поинтересовался он. – Знаешь, сколько по улицам бродит отморозков?

– Я не гуляю, я домой иду, – смутилась она. – Сестра попросила с племянником посидеть, их с мужем на свадьбу пригласили. И они только недавно вернулись…

– Что же ее муж тебя не проводил?

– Он предлагал, но я отказалась, – Настя виновато опустила взгляд.

– Почему?

– Мне не хотелось… доставлять неудобства, – пожала плечами девушка. – К тому же, здесь недалеко.

Карим молча охреневал от такой скромности, но не решился воспитывать её прямо сейчас. Он займется этим позже. А сейчас не помешало бы немного сгладить впечатление от такого экстремального знакомства.

– Тогда я тебя провожу, – безапелляционно заявил он и протянул ей руку, предлагая вложить в неё свою ладонь.

Настя помедлила, но потом все же взяла его за руку, отчаянно смущаясь. И его едва опавший стояк мгновенно оживился от одного невинного прикосновения к нежной, маленькой, все еще подрагивающей ладошке этого ангела.

6

Рука об руку они вышли из‑под арки и не спеша направились в сторону дома девушки. Проходя мимо сожравшего деньги Карима терминала, парень с трудом подавил желание ещё разок хорошенько пнуть его ногой. Если бы не его прекрасная спутница, он точно сделал бы это.

– Зачем ты пинал автомат? – спросила Настя, проследив за его взглядом.

Карим рассеянно посмотрел на неё, поймав себя на легком стыде от своего поступка. Должно быть, со стороны это было то ещё зрелище.

– Мне надо было срочно позвонить, а эта тупая машина отключилась с моими деньгами внутри, – коротко объяснил он.

– Понятно, – кивнула девушка. – А я подумала, что ты хулиган какой‑то. Или псих.

– Нет, я нормальный, – улыбнулся ей парень, возвращаясь мыслями к звонку Марго.

– Ты можешь позвонить с моего телефона, если тебе нужно, – предложила девушка, протягивая ему тонкий изящный гаджет известного бренда.

– Спасибо, – парень осторожно взял трубку из тонких пальчиков, после чего быстро по памяти набрал номер Ефима.

Но вместо него на звонок ответила Марго.

– Это Саша, – произнёс он, когда услышал в трубке её голос.

– Саша! Ты приедешь или нет?! Я не могу до тебя дозвониться, что у тебя с телефоном?! – взволнованно затараторила девушка.

– Баланс на нуле. Ты лучше скажи, где все? У Мажора никого. И куда я должен приехать?

– Да откуда же мне знать, где все! – в голосе Марго звучала откровенная паника. – Приехать ко мне домой, конечно! Родители скоро приедут! Я не знаю, что мне делать!

– Тихо, Марго, – грубо прервал ее Карим. – Ты можешь спокойно объяснить, что случилось?

– Да, – девушка сбавила тон, и в трубке послышался тихий всхлип. – Стёпа пришёл ко мне около часа назад. Весь в крови. Его похоже избили. Он потерял сознание ненадолго, я откачивала его нашатырём. Теперь лежит, плохо ему. Я хотела скорую вызвать, но он не разрешает! И в больницу ехать не хочет! Я не знаю, что мне делать, Саш, вдруг он умрет! – на последней фразе голос девушки сорвался на рыдания.

– Успокойся, все с ним будет в порядке, – твёрдым голосом произнёс Карим, хотя в груди все словно стянуло узлом от тревоги. – Я сейчас приеду.

– Давай быстрее, – попросила Марго.

Карим отключился и вернул Насте её телефон.

– Что‑то случилось? – участливо поинтересовалась она.

– Да. Мне ехать надо, – Саша взял девушку за руку, оглядываясь по сторонам, – Где ты живешь?

– Да вот, через двор, – указала рукой девушка на один из домов. – Не переживай, я дойду сама!

– Нет, – Карим быстрым шагом направился в указанном направлении, крепко держа её за руку и увлекая за собой.

Настя едва поспевала за ним, быстро переступая ногами. Проводив девушку до самого подъезда, Саша ненадолго задержал взгляд на её красивом лице, после чего не без труда заставил себя выпустить из руки её хрупкую ладонь.

– Пока, Настя, – произнес он негромко, подавляя желание притянуть её к себе и попробовать на вкус эти пухлые губки. Но, кажется, на сегодня ей и без того хватило впечатлений, да и некогда ему сейчас. – Еще увидимся.

– Пока, Саша, – девушка скромно улыбнулась ему, снова очаровывая своим смущением. – Спасибо, что проводил.

Спустя полчаса Карим уже был дома у Марго. Взволнованная девушка проводила его в комнату, где на старом потрепанном диване лежал Степа, весь в синяках и кровоподтеках.

– Ты как, бро? – обеспокоенно спросил он друга, присев перед ним на корты.

– Да нормально, – вымучил тот слабую улыбку. – Жить буду.

– Кто? – хмуро спросил Карим.

Степа перевел болезненный взгляд на Марго.

– Малыш, ты можешь оставить нас ненадолго? – слабым голосом попросил он.

– У тебя что, от меня есть секреты? – с обидой проговорила девушка, не торопясь покидать комнату.

– Марго, выйди, пожалуйста! – с нажимом повторил Карим просьбу друга, бросив на нее раздраженный взгляд.

Она, кажется, обиделась, но спорить больше не стала, развернулась, и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Саша присел на краешек дивана рядом с другом.

– Кто это сделал? – снова спросил он.

– Помнишь Шумилова? – ответил Степа, устраиваясь поудобнее, и морщась при этом от боли. – Ну этого, который шмар себе у нас на районе вербовал?

– Шума? – глаза Карима округлились от удивления. Конечно, он его помнил, и это был один из самых опасных ублюдков, которых ему доводилось встречать в своей жизни. Но какое отношение он имеет к его Ефиму?! – Помню, конечно. Но какого?!

– Короче я ему денег должен, – обреченно выдохнул друг и отвел глаза.

Брови Карима полезли на лоб, в голове просто не укладывалась эта информация.

– Но как?! Твою мать, Ефим, как тебя угораздило?!

– У меня не было выбора, мне нужно было бабло, – отрешенно отозвался Степа, снова морщась от боли. – Много и срочно. На тот момент больше негде было его взять.

– Но я не понимаю, зачем, откуда? Почему ты мне ничего не сказал?! – Карим был просто шокирован услышанным, и никак не мог поверить в происходящее.

– А зачем, Саш? – исподлобья посмотрел на него друг. – Ты бы все равно мне ничем не помог, так зачем бы я втягивал тебя в это?

– Я бы, может, придумал что‑то.

– Не придумал бы, – мрачно отозвался Ефим. – Просто поверь мне на слово – не придумал бы.

– Ты можешь хотя бы объяснить, нафига тебе нужны были деньги?

– Могу, – ответил друг. – Но тебе это вряд ли понравится.

– Говори, – потребовал Саша.

– Мы когда ещё в школе учились, я начал таскать у мамки деньги из кассы, – начал рассказывать Степа, избегая смотреть другу в глаза. – Она никогда их тщательно не пересчитывала, просто сдавала в конце смены хозяйке под роспись и все. Я сначала понемногу брал, боялся что заметит… Но она не замечала. Никогда не замечала. И, дебил, в конец обнаглел. То на пиво, то на сигареты, то Маргошу в кафеху сводить, то ещё куда. Короче сумма накопилась приличная. А потом бухгалтера подбивали бабки и насчитали на мамке недостачу. Она не понимала, откуда, ведь к кассе никто из чужих доступа не имел, – Ефим тяжело вздохнул и с досадой поморщился. – Короче, если бы я не нашёл бабки, ее бы как минимум уволили, а как максимум посадили.

Карим в тихом шоке слушал друга, и едва сдерживался, чтобы не ебнуть ему по башке за такую тупость. Но больше всего бесило, что Ефим до сих пор скрывал это все это него.

– Почему ты мне раньше не сказал? – со злостью сглотнув подступивший к горлу ком, спросил он.

– Я никому не говорил, Сань, ну стремно было. Да и зачем? Что ты мог сделать?

– Помог бы найти деньги, – пожал плечом Карим.

– Да где?! Это было год назад, ты тогда ещё даже не работал. Откуда бы ты взял деньги? У кого‑нибудь другого Шумилова? Я не хотел тебя в это впутывать.

Саша не знал, что на это ответить. Действительно, год назад он сам был гол как сокол, без малейшей надежды на хотя бы самый скудный заработок.

– И сколько ты должен? – спросил он, надеясь услышать не слишком большую цифру.

Но его ожидания не оправдались, Степан назвал сумму, почти в два раза превышающую ту, что ему удалось скопить за год работы на станции.

– Блядь, Ефим, как?! Как ты столько вытащил из кассы у мамы?! – вытаращил глаза на него Карим, в голове не укладывалось, как вообще можно было потратить такие деньги на пиво и сигареты.

– Не столько, конечно… Примерно раз в пять меньше. Но за год набежали проценты, типа, – Степа снова сморщился, то ли от боли, то ли от осознания всей степени дерьмовости положения, в которое он попал.

– А как вообще ты собирался эти деньги ему возвращать?

Ефим снова отвел глаза.

– Поначалу думал, заработаю как‑нибудь. Потом тема с зеркалами появилась, я вообще нормально тогда поднял. Хотел вернуть долг, но Шум пропал куда‑то, и вообще не появлялся. Я обрадовался даже, подумал, что он забыл или сдох где‑нибудь.

– Ты как ребёнок, честное слово! – с досадой покачал головой Карим. – Такие, как Шум ничего никому не забывают. Сколько он дал тебе времени, чтобы вернуть долг?

– Две недели.

Карим замолчал, прикидывая, где за две недели можно срубить столько бабла.

– Теперь ты понимаешь, что тема Гарыныча – это мой единственный шанс? – глухо произнес Ефим, глядя другу в глаза. – Конечно, за оставшиеся две недели я столько денег не подниму, но если даже я верну ему какую‑то часть, думаю, Шум согласится дать еще небольшую отсрочку. Пусть с дополнительными процентами…

– Ты так всю жизнь будешь на него пахать, – обрубил его Карим.

Степа грустно усмехнулся.

– По крайней мере, у меня будет эта жизнь.

– Погоди, не гони коней, – в голове у Карима уже созрел план действий, пусть и сомнительный, но все же это было лучше, чем толкать наркоту. – Часть денег у меня есть, а вторую часть мы найдём. Я поговорю с Иванычем, может он одолжит мне в счёт будущих зарплат. Выкрутимся как‑нибудь без дури, бро.

– Да брось, Карим, – скептически усмехнулся Степа. – Ты хоть представляешь, сколько тебе нужно будет вкалывать потом за эти бабки? Да и Иваныч, он, конечно, хорошо к тебе относится, но такую сумму вряд ли одолжит. Он же не псих. Да и вообще, ты в этом году поступать собирался вроде? И что тебе теперь из‑за моей тупости все �