Тайновидец. Том 5: Старшая ветвь
Глава 1
Маленький буксир, похожий на чёрную галошу, неторопливо шлёпал гребным винтом по воде. Мы с Игорем Владимировичем стояли на носу, глядя на приближающийся остров. Остров назывался Мощный. Он вытянулся в западной части Финского залива. Серые гранитные скалы, покрытые щетиной ельника, тянулись вдоль линии горизонта. На этом острове располагалась корабельная верфь рода Воронцовых.
– Почему здесь? – спросил я Игоря Владимировича.
– Потому что мне не нужны лишние глаза и уши, – ответил дед, улыбнувшись. – Чем меньше людей будет знать о том, что мы готовим экспедицию к Месту Силы, тем лучше.
Буксир изменил курс и двинулся вдоль берега. Теперь невысокие волны шлёпали в правый борт. Мы обогнули песчаную отмель, которая выдавалась далеко в море. Перед нами открылась бухта. На её берегу виднелись длинные приземистые ангары и бетонная стенка причала.
– Вот она, верфь, – гордо сказал Игорь Владимирович. – Как тебе, Саша?
– Красота, – улыбнулся я.
Сегодня корабелы должны были спустить на воду первый корабль экспедиции.
Боком, словно краб, буксир осторожно подошёл к причалу. На борту висели большие кожаные мешки, набитые песком. Эти мешки, называемые кранцами, нужны были, чтобы не повредить корабль о причал. Матросы перекинули на берег широкие дощатые сходни. На причале нас уже дожидался невысокий, кряжистый старичок с хитрым взглядом смышленых глаз.
– Здравствуй, Ильич! – крикнул дед, легко сбегая по сходням.
– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился старик.
– Знакомься, Саша, – сказал мне дед. – Это Тимофей Ильич, наш главный мастер. От него зависит, состоится экспедиция или нет.
– Состоится, ваше сиятельство, – уверенно кивнул Ильич.
– Как идут работы? – спросил его Игорь Владимирович.
– Всё хорошо, – ответил Ильич, но после короткой паузы добавил: – Но есть одна загвоздка, ваше сиятельство. Вчера привезли партию леса, а она оказалась негодной.
– Что такое? – нахмурился дед.
– Извольте сами посмотреть, – сказал Ильич. – Я вам покажу.
Он подвёл нас к большому штабелю бревен, которые лежали тут же под навесом.
– Я специально в сарай убирать не стал, – пояснил мастер. – Знал, что вы сегодня приедете. Хотел, чтобы вы лично взглянули.
Я с любопытством смотрел на ровные бревна, а вот Игорь Владимирович недовольно нахмурился.
– Так это же не корабельный лес! – озабоченно произнес он. – Обыкновенная сосна. Вот и трещины на стволах, и смола выступает. Это свежие деревья.
– Я вам об этом и говорю, – кивнул Ильич. – Вместо корабельного леса привезли обыкновенный, строительный.
– Видно, перепутали, – пробормотал дед. – Старый князь Сосновский неделю назад скончался, а наследник, похоже, ещё не разобрался в делах. Ничего, я с ним поговорю, и мы всё уладим. А этот лес сегодня же отправляй обратно. Нам такого добра не нужно.
– Отправлю, ваше сиятельство, – согласился Ильич.
– Коля Сосновский? – удивился я. – Он же вместе со мной учился в Императорском магическом лицее.
– Так и есть, – кивнул дед. – Теперь он станет главой рода Сосновских.
– А мы у них покупаем корабельный лес? – спросил я.
– Так больше не у кого, – объяснил дед. – Только Сосновские умеют выращивать лес нужного качества. Они этим уже лет пятьсот занимаются. На торговле корабельным лесом и разбогатели. Конкурентов у них нет. Имперское Адмиралтейство тысячи стволов закупает, а за остальным – купцы в очередь стоят.
– А чем корабельный лес отличается от обычного? – полюбопытствовал я.
– Магией, Саша, – улыбнулся дед. – Магией.
– Интересуетесь, ваше сиятельство? – приветливо спросил Ильич, обращаясь ко мне.
– Конечно! – ответил я. – Кстати, меня зовут Александр Васильевич.
– Идёмте, Александр Васильевич, я вам всё покажу.
– Ты нам корабль покажи, Ильич, – поторопил его дед.
– Извольте, Игорь Владимирович, – отозвался мастер.
Я впервые в жизни оказался на корабельной верфи и теперь с любопытством вертел головой, разглядывая всё вокруг. Старый мастер привёл нас в длинный, невысокий ангар, который дальним концом уходил в море. Внутри ангара, во всю его длину, была выкопана глубокая прямоугольная яма.
– Это сухой док, – объяснил Ильич.
Стены ямы были укреплены бетоном. От моря её отделяли массивные металлические ворота, за которыми плескалась вода. Капли воды просачивались между створками и падали на бетон, образуя мокрое пятно и стекая в узкий сливной канал.
Я смотрел во все глаза. Передо мной, на мощных подпорках, которые назывались стапелями, стоял изящный корпус деревянного корабля. Вытянутый, с узким носом и стремительными обводами, корабль с первого взгляда впечатлял. Сверху донизу он был обшит толстыми листами блестящей меди. На рыжем металле виднелись тонкие нити магических печатей. Эти листы для медной обшивки кораблей изготавливали в мастерской артефактора Гораздова.
Передо мной стояла лишь заготовка корабля, но она уже поражала своей красотой.
– Красавец, правда? – восхищенно сказал мне Игорь Владимирович.
– Да, – согласился я.
Поверх корпуса была настелена временная палуба из плохо прилегающих друг к другу досок. Ни мачт, ни корабельных настроек ещё не было и в помине. Сквозь щели между досками я различил увесистые чугунные чушки, уложенные в трюме корабля. Они напоминали огромные угловатые валуны.
– Это балласт, – объяснил мне Ильич. – Чтобы корабль не опрокинулся. Извольте видеть, корпус готов. Сегодня спустим на воду, а там пойдет работа.
– И всё-таки, почему корабельный лес? – спросил я. – Почему нельзя построить корабль из стали? Почему мачты с парусами, а не двигатель?
Ильич хитро усмехнулся.
– Идемте, покажу, – сказал он, подводя меня к узкой лестнице.
Мы спустились на дно сухого дока. Теперь корпус корабля возвышался над нами. Он казался огромным, хотя на самом деле был не очень большим.
– Послушайте, – сказал мне мастер и постучал костяшкой пальца по дереву.
Дерево ответило долгим певучим звуком.
– Это корабельная сосна, – объяснил Ильич. – Никакой другой материал с ней не сравнится. Дерево сухое, гибкое, прочное, а ещё оно живое. Корабль, построенный из такого дерева, оберегает сама магия.
Старый мастер ласково коснулся рукой корабельной обшивки.
– Это дерево дружит с водой, – объяснил он. – Оно не намокает и не гниёт. Этому кораблю не страшны штормы. Он сам обойдет мели и подводные камни, даже если зазевается рулевой. Ветер для этого корабля всегда попутный. Это надежнее, чем любой двигатель. Англичане как-то попробовали построить океанский железный корабль с двигателем, – добавил он. – Магии туда накрутили столько, что голова кругом.
– И что из этого вышло? – с интересом спросил я.
– Ничего хорошего, – ответил Ильич. – Попал их чудо-корабль в шторм, и выбросило его на скалы. Вот и вся история. А парусники непогоду даже не заметили.
– Но и стоит такой кораблик, как хорошее поместье, – добавил Игорь Владимирович. – Но ничего. Для наших целей это именно то, что нужно. Если достигнем Места Силы, то любые затраты окупятся.
Ильич повернулся к Игорю Владимировичу.
– Что же, ваше сиятельство, придумали имя для кораблика? У меня и игристое припасено.
Я поднял голову и увидел, что на краю дока собрались рабочие. Они тоже ждали момента, когда корабль будет спущен на воду. Игорь Владимирович взял бутылку игристого, размахнулся и сильным ударом разбил её о стапель корабля. Осколки разлетелись в стороны, вино, шипя, брызнуло на медную обшивку.
– Даю тебе имя “Ворон”, – торжественно сказал Игорь Владимирович.
Сверху послышались радостные крики.
– А теперь прошу на борт, – пригласил Ильич. – Будем спускать “Ворона” на воду.
По крутой лесенке мы вскарабкались обратно на стенку сухого дока, а потом по узкой доске перешли на палубу “Ворона”. Доска скрипела и опасно прогибалась под ногами, но никто из нас не обратил на это внимания.
– Все инструменты снизу забрали? – строго спросил Ильич рабочих. – Смотрите у меня, потом сами за ними нырять будете.
Дождавшись утвердительного ответа, мастер взмахнул рукой. На краю сухого дока появился маг воды. Он плавно повёл руками в воздухе. Из узких отверстий на дне дока хлынула морская вода. Она пенилась и крутилась водоворотами, тащила с собой щепки и строительный мусор. Я заметил в волнах чью-то забытую рукавицу. Сухой док постепенно заполнялся водой. Корпус “Ворона” вздрогнул и покачнулся. И вот вода подхватила его огромной ладонью и подняла со стапелей. "Ворон" слегка покачнулся вправо, потом влево и, наконец, замер на поверхности воды.
– Осадка ровная, – удовлетворенно кивнул мастер. – Крена нет.
Теперь мы стояли выше уровня сухого дока, а рабочие, задирая головы, смотрели на нас снизу.
– Открывайте ворота! – громко сказал Ильич.
Преодолевая сопротивление воды, медленно-медленно разошлись огромные стальные створки. В полумрак ангара проник яркий солнечный свет. Я увидел серую морскую даль и кусочек песчаной косы справа. Буксир, на котором мы прибыли на остров, осторожно подошел кормой к сухому доку. Матросы завели на нос “Ворона” толстые канаты. Буксир, смешно пыхтя от натуги, повёл будущий корабль на простор бухты.
– Есть начало, – довольно улыбаясь, сказал Ильич Игорю Владимировичу. – Дайте ещё две-три недели. Поставим мачты, сделаем каюты. Тогда уж снова приезжайте принимать готовую работу.
– Непременно приеду, – радостно кивнул дед.
Он щурился от солнца, глядя на море. Я улыбнулся, почувствовав его восторг, отчаянную мальчишескую радость. Дед был счастлив от того, что затевает новое рискованное предприятие.
– По обычаю спуск на воду полагается отметить, – хитро щурясь, сказал Ильич. – Всех рабочих угостить. Мы уже и столы на берегу накрыли. Уха готова, наваристая, с дымком, из местной рыбы. И мясо жарится. Ну а выпивка, как заведено, с заказчика.
– За заказчиком дело не станет, – рассмеялся дед. – Загляните в трюм буксира. Там выпивки достаточно.
– Разгружайте буксир, – радостно махнул Ильич рабочим.
– А где имение Сосновского? – спросил я Игоря Владимировича.
– Там, – махнул он рукой в сторону солнца. – Весь южный берег залива ему отдан. Тысячи гектаров соснового леса. Стволы звенят от ветра. Бывал я у старого графа в гостях. Красота.
***
Капитан буксира высадил нас на одном из причалов столичной гавани. Ярко светило солнце, а в воздухе с пронзительными криками кружили огромные белые чайки. Мелкая волна тихо плескалась о камни, поросшие скользкими, зелеными водорослями.
– Хотите, я по старой дружбе поговорю с Колей Сосновским насчёт поставок леса? – предложил я Игорю Владимировичу, когда мы с ним шли к своим мобилям. – Мне будет приятно снова увидеться с ним.
– Это было бы замечательно, Саша, – улыбнулся Игорь Владимирович. – Я не очень хочу впутывать тебя в торговые дела. У тебя отлично получается разбираться с магическими тайнами. Но именно сейчас твоя помощь будет очень кстати.
– Конечно, я помогу, – улыбнулся я. – Считайте это моей благодарностью за чудесную поездку.
– Поездка и вправду вышла изумительная, – согласился Игорь Владимирович. – Знаешь, Саша, иногда мне хочется самому отправиться в эту экспедицию. Пробиться сквозь льды, добраться до Места Силы, первому высадиться на берег острова.
– Так отправляйтесь, – улыбнулся я. – В чём же дело?
– А может, и отправлюсь, – решительно кивнул дед. – Там посмотрим. А тебя оставлю присматривать за делами. Будешь знать, как подшучивать над родным дедом.
– Тогда вам лучше не возвращаться, – рассмеялся я. – К вашему возвращению в делах будет полный кавардак.
– На это я и надеюсь, – по-доброму усмехнулся Игорь Владимирович. Он сел в свой серый мобиль с серебряной фигуркой ворона на капоте, махнул мне на прощание рукой и уехал.
Я еще постоял на причале, дыша солёным морским воздухом, а потом тоже отправился домой.
***
Вернувшись, я поставил мобиль в гараж. Запер ворота, толкнул калитку и направился к дому. Но тут моё внимание привлекли весёлые голоса, доносившиеся из беседки.
Неужели Игнат принимает гостей в моё отсутствие, удивился я. Или мои друзья приехали, но не застали меня дома?
Я прошёл мимо крыльца, свернул за угол и заглянул в беседку. Там сидели Игнат, садовник Люцерн в своей неизменной широкополой шляпе и незнакомый мне светловолосый молодой человек. Он был одет в рабочий костюм, на рукавах которого я заметил присохшие комочки земли. Все трое дружно хлебали наваристые щи из глиняных тарелок и весело разговаривали.
– Добрый день, господа! – приветствовал я их. – Приятного аппетита.
– Здравствуйте, Александр Васильевич! – кивнул садовник Люцерн.
Игнат торопливо вскочил.
– Здравствуйте, ваше сиятельство!
Молодой человек, увидев меня, отложил в сторону ложку и поднялся из-за стола.
– Пётр Брусницын, – представился он, протягивая мне руку. – Я служу лесничим в имении графов Сосновских. Приехал в гости к господину Люцерну, привёз ему саженцы.
– Я решил посадить у себя на поляне корабельные сосны, – улыбаясь, объяснил садовник Люцерн. – Я слышал, что во время южного ветра они очень красиво звенят. Захотелось, чтобы эта музыка звучала у меня на Потаенной поляне.
– Отличная идея, – кивнул я. – И очень неожиданное совпадение. Я только сегодня узнал о магических свойствах корабельного леса. И на тебе – такая своевременная встреча.
Я повернулся к Брусницыну.
– Это ведь вы выращиваете корабельный лес?
– Я, – с улыбкой признался он. – Всю жизнь этим занимаюсь.
– Игнат, ты хорошо сделал, что пригласил такого редкого гостя к нам передохнуть, – сказал я.
– А мы не с пустыми руками, – улыбнулся садовник Люцерн. – У нас осталось несколько лишних саженцев, и я подумал, что они будут отлично смотреться у вас в саду. Вы не возражаете, Александр Васильевич?
– Когда это я возражал против хорошего дела? – удивился я. – Саженцы корабельной сосны в моём саду? Замечательно. Вы мне их покажете?
– Идемте, – кивнул Брусницын.
Мы вместе отправились в дальний угол сада за астрономической обсерваторией.
– Вот, смотрите, – показал мне Брусницын. – Это и есть корабельная сосна.
Я присмотрелся и увидел среди высокой травы несколько маленьких сосновых саженцев. Из-за длинных иголок – густо-зеленых, с сизым налетом – они казались пушистыми.
– Совсем невысокие, – удивился я.
– Зато крепкие, – возразил Брусницын. – Не переживайте, они отлично здесь приживутся. Корабельная сосна – очень живучее дерево.
– Сколько лет она растёт до того, как ее срубят? – спросил я.
– Корабельные сосны растут не меньше шестидесяти лет, – серьёзно объяснил Брусницын. – Только их никогда не рубят.
– А как же тогда из них делают брёвна? – удивился я.
– Мы ждём, когда дерево отживет свой срок и засохнет, – сказал Брусницын. – Только тогда мы делаем из него корабельный лес. Иначе нельзя, ведь корабельная сосна – это живая магия. А с магией надо обращаться бережно.
Он говорил совершенно серьезно, без всякого намека на шутку.
– Деревья, которые мы посадили сегодня, станут взрослыми, когда у вас уже появятся внуки.
– У вас очень говорящая фамилия, – улыбнулся я. – Брусницын. Настоящая, лесная.
– Да, – подтвердил Пётр. – Я и родился в августе, как раз, когда в лесу поспевает брусника.
Он взглянул на солнце и озабоченно нахмурился.
– Вечереет. Мне пора. Хочу до темноты успеть добраться домой. Завтра с утра снова на службу – охранять лес. Рад был познакомиться, ваше сиятельство. Спасибо вам за гостеприимство и за щи.
– А вам спасибо за магические деревья, – кивнул я. – Хотел бы я побывать у вас в лесу. Побродить среди деревьев, увидеть, как растут корабельные сосны.
– Так в чём же дело? – серьёзно взглянул на меня Брусницын. – Приезжайте в любое время. Можете остановиться у меня, я буду очень рад. У меня отдельный дом в лесу, там вас никто не побеспокоит. Есть свободная комната. Покажу вам свой лес. Уверяю вас, эта прогулка вам понравится.
– Может быть, и приеду, – кивнул я. – Кто знает, как сложится жизнь. Спасибо вам за приглашение.
Пётр Брусницын попрощался с нами, вышел через заднюю калитку и быстрым шагом направился вдоль реки к смотровой площадке. Он шёл легко и свободно – видно было, что привык много ходить пешком. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели ему вслед.
– Интересный человек, – сказал я, глядя в спину Брусницыну. – Такого редко встретишь в столице. Какой-то он простой и бесхитростный, не слишком похож на наших горожан.
Я посмотрел на садовника Люцерна.
– И что же? Он сумел пройти на вашу Потаенную поляну?
– Конечно, – спокойно кивнул Люцерн. – С его магическим даром это не трудно.
– Он маг Природы? – уточнил я.
– Можно сказать и так, – согласился Люцерн. – Все, кто живут на природе, отчасти являются природными магами.
– Хороший человек, – убежденно сказал Игнат. – Подсказал мне, как слизней из клубники вывести. И щи ему понравились.
– Прасковья Ивановна будет рада, – усмехнулся я. – Это ведь она готовила щи?
– Она, – признался Игнат. – А вы как съездили, ваше сиятельство? Хороший кораблик получился?
– Отличный. Не корабль, а загляденье. Видел бы ты, как он качался на волнах. Игорь Владимирович даже захотел отправиться на нем в плавание.
– Ведь вы же сегодня не обедали, – вдруг спохватился Игнат. – Ваше сиятельство, там ещё щи остались. Я скажу Прасковье Ивановне, она мигом разогреет. Хотите?
– Хочу, – рассмеялся я. – И сметану не забудь.
Глава 2
Утром следующего дня я пил кофе у себя на кухне, глядя на солнце, которое неторопливо карабкалось вверх из-за верхушек высоких лип.
– Хороший денек сегодня будет, ваше сиятельство, – сказал Игнат.
Он гремел посудой, собираясь готовить завтрак.
– Хороший, – согласился я.
– Чем займетесь? – как бы невзначай спросил слуга. – Снова на весь день уедете?
– Пожалуй, – задумчиво ответил я. – Надо бы повидаться с Колей Сосновским. Помнишь его? Мы с ним учились вместе.
– Конечно, помню, – ответил Игнат. – Добрый парнишка был, старательный. Магия природы у него хорошо получалась.
– И неудивительно, – согласился я. – Он ведь из рода Сосновских, а они владеют природной магией.
– Вы только на голодный желудок не уезжайте, – озабоченно сказал Игнат. – Подождите, я завтрак мигом приготовлю.
– Что у тебя в планах? – я улыбкой спросил я.
– Яишенку поджарю с салом. Отличное сало вчера у мясника достал, плотное, с мясными прожилками. Поджарить его, да яйцами залить, да зеленым лучком посыпать – объедение.
– Звучит аппетитно, рассмеялся я. – Что ж, готовь поскорее свою яичницу.
– Вы только Прасковье Ивановне не говорите, что я вас яичницей кормил, – попросил Игнат. – Она уж и так меня ругает, что я графу простую еду подаю.
Прасковья Ивановна официально поступила ко мне на службу кухаркой. Она приходила каждый день перед обедом. Иногда оставалась ночевать, но насовсем в особняк не переезжала. Кому-то нужно было присматривать за жильцами, которым она сдавала комнаты в своей квартире.
– Не скажу, – улыбнулся я. – Ты сам только не проболтайся.
И тут из парка послышался звук подъезжающего мобиля. Судя по всему, мобиль остановился возле моей калитки.
– Кого там еще принесло с утра пораньше? – обеспокоенно промотал Игнат. – Позавтракать не дадут. Я выйду, ваше сиятельство, скажу им, что вы еще не принимаете, пусть позже приезжают.
Но тут магический дар коротко ударил меня в ребра. Таким образом он давал понять, что происходит что-то интересное.
– Подожди, Игнат, – сказал я. – Сам посмотрю.
Я вышел на балкон. Возле ворот и в самом деле стоял потрепанный мобиль городского извозчика. Сам извозчик в этот момент как раз открыл дверцу, помогая своему пассажиру выйти.
Это же Коля Сосновский, удивился я, узнав гостя. Легок на помине.
Выглядел Сосновский неважно. Он был в измятом вечернем костюме и неуверенно озирался по сторонам, словно никак не мог понять, куда попал. Когда извозчик уехал, Сосновский подошел к калитке и осторожно дотронулся до бронзового колокольчика. Колокольчик коротко звякнул.
– Встретить его? – спросил Игнат.
– Не надо, – остановил я слугу. – Пожалуй, я сам встречу.
Я сбежал по лестнице, мельком взглянул на себя в старое зеркало в ореховой раме, висевшее в прихожей, и пригладил волосы. Затем вышел на крыльцо и подошел к калитке.
– Здравствуй, Коля! – приветливо кивнул я. – Не ожидал, что ты приедешь, но я рад тебя видеть.
Я открыл калитку, чтобы впустить Сосновского.
– Мне сообщили, что твой отец недавно скончался. Прими мои соболезнования.
– Спасибо, Саша, – неуверенно кивнул Сосновский.
Входить он не спешил. Так и топтался возле калитки.
– Ты живешь здесь? – к моему удивлению спросил он, как будто не знал, к кому приехал.
Но я не подал виду, что удивился. Решил, что молодой граф Сосновский еще не пришел в себя после похорон отца.
– Здесь, – кивнул я. – Проходи.
– Саша, мы не виделись с самого выпуска, – сказал Сосновский. – Но я не знаю, к кому еще обратиться. Мне нужна твоя помощь.
Его глаза были красными, как будто он не спал всю ночь. Это же предположение подтверждал и измятый костюм.
– Входи, – улыбнулся я, – пойдем ко мне в кабинет, там все обсудим.
Я провел Сосновского в кабинет и предложил присесть.
– Благодарю, – рассеянно кивнул он, тяжело опускаясь в кресло.
Я сел за свой письменный стол и посмотрел на него.
– Слушаю тебя, Коля.
– Саша, со мной случилась ужасная история, – начал он.
Голос его хрипел от волнения. Сосновский закашлялся.
– Хочешь воды? – предложил я.
– Да, – кивнул он, не переставая кашлять.
Графин на столе оказался пуст, поэтому я послал зов Игнату. Через минуту слуга появился в дверях со стаканом в руках.
– Прошу, ваше сиятельство, – сказал он Сосновскому.
Сосновский сделал несколько глотков воды и благодарно кивнул, возвращая стакан.
– Игнат, наполни, пожалуйста, графин водой, – вежливо напомнил я.
Когда Игнат вышел, я снова обратился к Сосновскому:
– Расскажи, что произошло.
– Но ты сможешь мне помочь? – с непонятной настойчивостью спросил он.
– Это зависит от того, что ты мне расскажешь, – улыбнулся я. – Но в любом случае я тебя внимательно выслушаю.
– Хорошо, – кивнул Сосновский.
Его худые пальцы нервно стиснули подлокотники кресла.
– Мой отец умер неделю назад, – начал он. – Ты не представляешь себе, Саша, что мне пришлось пережить за эту неделю. Похороны, общение с родственниками. А ведь у нас большое дело. Нельзя было прекращать отгрузку леса. Управляющие постоянно дергали меня вопросами.
– Понимаю, – кивнул я.
– Вчера должно было состояться оглашение завещания моего отца, – продолжил Николай.
– Должно было? – нахмурился я.
– Оглашение состоялось, – поправился Сосновский.
– Что-то пошло не так?
– Да. Я приехал к нашему адвокату Юрию Андреевичу Стригалову в его кабинет в юстиц-коллегии на Городовом острове. Меня удивило, что вместе с нами в кабинете был какой-то незнакомый человек. Купчина с бородой, уверенный и громкоголосый.
На мой взгляд, Николай Сосновский рассказывал не слишком существенные подробности, но я не стал его перебивать.
– Юрий Андреевич достал из сейфа завещание и прочитал его, – медленно сказал Николай и в отчаянии посмотрел на меня. – Саша, мой отец лишил меня наследства.
– Полностью? – не поверил я. – За что? В чем ты провинился?
Николай Сосновский покачал головой.
– Нет, не полностью. Отец оставил мне дом в столице, титул и весь наличный капитал… Но загородное имение и Сосновский лес – все ушло в чужие руки!
Он в отчаянии посмотрел на меня.
– Саша, что это значит? Я ничего не понимаю. Я всю ночь бродил по городу и думал, но так и не смог ничего понять.
– Кому твой отец отписал загородное имение и корабельный лес? – спросил я.
– Этому самому купцу, – ответил Сосновский.
– Как его фамилия? – уточнил я, подвигая к себе лист бумаги.
– Порфирьев, – ответил Николай. – Он откуда-то из Вологды. Кажется, торгует рыбой и солью.
– Ты раньше знал его?
– Нет, я никогда его не видел.
– Понятно.
Я сделал карандашом пометку на бумаге.
– Но не это самое страшное, Саша, – настойчиво сказал Николай. – Имение, лес – это все не важно.
Он посмотрел на меня.
– После смерти отца ко мне должен был перейти наш родовой магический дар. Ты слышал о нем?
– Краем уха, – кивнул я. – Ну так что же?
– Дара нет. Наш родовой дар достался кому-то другому… я не знаю, кому.
Николай запустил руку за ворот измятой рубашки и вытащил золотой медальон на тонкой цепочке. Со злостью рванул его, и цепочка лопнула. Сосновский швырнул медальон на пол.
– Что это? – спросил я.
Он не ответил. Тогда я встал и сам поднял вещицу.
Это было деревце в палец величиной, выполненное из золота. Сосна, насколько я мог судить.
– Это ваш родовой амулет? – спросил я.
Николай Сосновский молча кивнул и закрыл лицо руками.
– Возьми его, – сказал я, протягивая ему амулет. – Он тебе еще пригодится.
Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Ситуация была не просто необычная. Она не укладывалась в голове.
Вернувшись за стол, я задумчиво постучал карандашом по столешнице. Николай Сосновский никак на это не отреагировал. Так и сидел, опустив голову и закрыв ладонями лицо.
– Что ты думаешь об этом? – беззвучно послал я зов дому.
Дом ответил коротким сигналом. Он недоумевал вместе со мной.
– Да, я тоже ничего не понимаю, – согласился я. – Ладно, разберемся.
Осторожно постучав в дверь, вошел Игнат с полным графином воды.
– Игнат, накрой, пожалуйста, завтрак на двоих, – попросил я его. – Мы с Николаем Дмитриевичем будем завтракать вместе.
– Сделаю, ваше сиятельство, – понятливо кивнул Игнат.
– Коля, я приглашаю тебя остаться к завтраку, – сказал я Сосновскому. – Тебе нужно поесть. Судя по всему, с тобой произошла темная история. В ней много непонятного. Поэтому за едой ты расскажешь мне все подробно.
Николай Сосновский с надеждой посмотрел на меня.
– У меня есть деньги, Саша, – сказал он. – Я могу заплатить. Я заплачу, сколько скажешь. Только помоги. Ты же Тайновидец. Ты должен разобраться в том, что случилось.
– О деньгах мы поговорим позже, – кивнул я. – Сначала тебе нужно поесть. Идем.
Игнат накрыл завтрак на кухне. Я взглядом показал ему, что он может идти, и чуть ли не силой усадил Сосновского за стол.
– Сделаем так, – сказал я, – ты будешь есть, а я буду задавать тебе вопросы. Постарайся отвечать честно.
– Хорошо, – послушно кивнул Николай.
– Расскажи мне, в каких отношениях ты был со своим отцом? Между вами были какие-то ссоры, разногласия?
– Ничего такого не было, – покачал головой Николай. – У нас были прекрасные отношения, правда, Саша. Я с самого детства помогал отцу в делах. Учился у него, как выращивать лес, как заключать договора. Отец был мной доволен, он сам много раз об этом говорил.
– Хорошо, – кивнул я, – постарайся успокоиться. От чего умер твой отец?
– Он заразился болотной лихорадкой, – сказал Николай Сосновский. – Это обнаружилось слишком поздно. Он чувствовал себя не очень хорошо, но не хотел обращаться к целителям. А потом целители уже ничего не могли сделать. Он болел две недели, и с каждым днем ему становилось все хуже и хуже, пока, наконец…
Николай Сосновский замолчал, механически тыкая вилкой в тарелку.
– А во время болезни твоего отца не происходило чего-нибудь подозрительного? – спросил я. – Может быть, в вашем доме появились какие-то люди? Может быть, ты видел вокруг дома незнакомцев? Или еще что-нибудь. Постарайся вспомнить все. Любую мелочь.
Николай Сосновский беспомощно наморщил лоб.
– Нет, ничего такого не было, – сказал он. – К нам никто не приезжал. Мы с отцом живем вдвоем в загородном поместье, не считая слуг и работников.
– Может быть, с кем-то из них были ссоры?
– Нет. Все слуги работают у нас очень давно. Новых людей отец в последнее время не нанимал. Все было как обычно, пока он не заболел.
Николай Сосновский опустил вилку и посмотрел на меня.
– Было, Саша, – неожиданно сказал он. – Несколько раз отец звал меня к себе в комнату под разными пустяковыми предлогами. Мне показалось, что он хотел мне что-то сказать, хотел в чем-то признаться. Но он так ничего и не сказал. Теперь я догадываюсь. Наверное, он хотел поговорить со мной о завещании.
– Может быть, – согласился я.
– Но почему он этого не сделал? – срывающимся голосом спросил Сосновский. – Почему он молчал до самого конца? Почему он меня обманул?
– Постарайся успокоиться, Коля, – повторил я. – Мы все выясним.
– Да, – кивнул Николай. – Саша, можно мне еще воды?
– Конечно.
Я наполнил стакан водой и подал ему.
– Я бы сварил тебе кофе, но после нашего разговора тебе нужно будет поспать. А сейчас расскажи мне о церемонии оглашения завещания. Постарайся ничего не упустить.
– Хорошо, – кивнул Николай. – Оглашение завещания было назначено вчера, на девять часов вечера, в кабинете Юрия Андреевича Стригалова. Я приехал вовремя. И очень удивился, увидев там этого Порфирьева. Я думал, что мы с Юрием Андреевичем будем вдвоем, ведь других наследников у моего отца не было.
– Ты спросил Порфирьева, зачем он приехал?
– Нет, – покачал головой Коля. – Все случилось очень быстро, я просто не успел. Николай Андреевич достал из сейфа конверт с завещанием и показал нам печать.
– Печать была не тронута? – уточнил я.
– Нет, – ответил Сосновский. – Николай Андреевич сломал печать при нас. Достал из конверта завещание и прочитал его вслух. Об условиях завещания ты уже знаешь.
– Кто составлял это завещание? – спросил я. – Твой отец сам его написал?
– Нет, – покачал головой Николай. – Завещание составлял Юрий Андреевич. Но внизу стоит подпись отца. Я в этом уверен, я ее видел.
– Ты потребовал у Юрия Андреевича объяснений? – спросил я.
– Конечно. Я был возмущен. Но Юрий Андреевич сказал, что выполнял волю моего отца. Отец просил ничего не говорить мне до его смерти, и Юрий Андреевич просто выполнил его распоряжение.
– В завещании были хоть какие-то объяснения? – спросил я, – почему твой отец лишил тебя наследства?
– Нет, – ответил Сосновский, – никаких объяснений не было.
– Коля, расскажи мне подробнее про этого адвоката Стригалова, – попросил я.
– Я не знаю, что тебе рассказать, Саша, – пожал плечами Сосновский. – Его зовут Юрий Андреевич Стригалов. Он советник юстиции и давний друг моего отца.
– Юрий Андреевич участвовал в ваших торговых делах, связанных с корабельным лесом? – спросил я.
– Насколько я знаю, нет, – ответил Сосновский. – Он занимался личными делами отца.
– Хорошо, – кивнул я. – Когда ты был вчера в его кабинете, тебе не показалось, что Стригалов и Порфирьев хорошо знакомы друг с другом?
– Нет, – ответил Сосновский. – Поэтому я и удивился, когда увидел Порфирьева. Юрий Андреевич вел себя с ним, как с малознакомым человеком.
– Это очень подозрительно, – заметил я.
– А ведь ты прав, Саша, – медленно сказал Сосновский. – Что, если всю эту историю с завещанием подстроил Юрий Андреевич? Ведь у него и возможности были, но я не могу поверить, чтобы он пошел на это.
– У нас нет необходимости во что-то верить, – улыбнулся я. – Можно пойти и поговорить с Юрием Андреевичем.
– Так и надо сделать, – решительно кивнул Николай. – Я сейчас же пойду и заставлю его все мне рассказать.
Он бросил вилку и поднялся из-за стола.
– Сядь, пожалуйста, – спокойно попросил я.
Сосновский остался стоять, глядя на меня.
– Коля, сядь и выслушай меня, – повторил я.
Он медленно опустился на стул.
– Ты обратился ко мне за помощью, – сказал я. – И я тебе помогу. Но действовать буду сам. И очень прошу тебя не вмешиваться, чтобы не испортить все дело. Ты меня понимаешь?
Глядя на него, я ждал ответа.
– Понимаю, – кивнул Сосновский.
– Вот и хорошо, – мягко сказал я.
Солнце наконец-то выкарабкалось из-за старых лип и бросило на пол кухни яркую полосу теплого света.
– Ешь, – напомнил я Сосновскому и тоже придвинул к себе тарелку. – Ты попал в очень загадочную историю, и мой магический дар говорит мне, что в ней далеко не все гладко. Я возьмусь за твое дело, Коля.
– Спасибо, Саша, – горячо поблагодарил Сосновский. – Я заплачу любые деньги, только бы понять, что произошло. Почему мой отец лишил меня наследства? Кому перешел наш родовой дар? Я очень хочу это знать.
– Денег я с тебя не возьму, – улыбнулся я. – Предлагаю другой вариант. Ты знаешь, что роду Воронцовых сейчас требуется много корабельного леса?
– Да, я видел это в документах, – кивнул Сосновский.
– Вчера я вместе с Юрием Владимировичем был на верфи. Мастер жаловался, что новая партия леса оказалась низкого качества. Вместо корабельного леса привезли обычную сосну.
– Этого не может быть, – ошарашенно сказал Сосновский. – Отец всегда внимательно следит.
Он замолчал и сгорбился.
– Да, отца ведь больше нет. Наверное, управляющий что-то напутал. Я постараюсь разобраться, Саша, хотя теперь у меня нет никаких прав.
– Не нужно ни с чем разбираться, – улыбнулся я. – Давай договоримся так: если мне удастся помочь тебе восстановить право на наследство, ты проследишь, чтобы на наши верфи шел самый лучший лес.
– Конечно, – с облегчением кивнул Сосновский. – Об этом ты мог бы и не говорить. Я все сделаю.
– Вот и замечательно, – улыбнулся я. – На этом и порешим.
– Я ведь и не рассчитывал, что мне кто-то поможет, – неожиданно сказал Сосновский. – Бродил по городу в полной растерянности и совсем случайно вспомнил про тебя. Мы не виделись с самого выпуска, но я вспомнил, что ты получил путь Тайновидца.
– Хорошая память всегда помогает, – улыбнулся я.
– Что мне теперь делать, Саша? – спросил Николай.
– Во-первых, тебе нужно хорошенько выспаться, – сказал я. – Отправляйся домой и отдохни. Если хочешь, можешь несколько дней пожить у меня. Так мне даже будет спокойнее.
– Спасибо, но я лучше поеду домой, – отказался Сосновский.
– Смотри сам, – улыбнулся я. – Но самое главное, не пытайся сам ничего выяснить. Предоставь заниматься твоим делом мне. Я буду держать тебя в курсе. Если мне понадобится твоя помощь, я тебе об этом сообщу. Мы договорились?
– Да, – кивнул Сосновский. – Саша, не думай, что я какой-то нервный подросток. Все это потрясло меня, но я смогу вести себя благоразумно.
– Это самое лучшее, что ты можешь сделать, – улыбнулся я. – Доедай, а я пока вызову тебе извозчика.
Николай жадно принялся за остывшую яичницу. Он был голоден, и не мудрено. Как я понял, Сосновский ничего не ел со вчерашнего вечера.
– Еще одно, – вспомнил я. – Ты знаешь Петра Брусницына? Он служит у вас лесничим.
– Да, я знаю его, – кивнул Николай. – Правда, мы не очень близко знакомы. Общались от случая к случаю и только по делу. Но он кажется мне хорошим парнем.
– Давно он у вас служит? – уточнил я.
– Сколько я себя помню, – кивнул Николай.
Когда Сосновский уехал, я сварил себе кофе. С чашкой в руках спустился в кабинет, откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и глубоко задумался. Пока я видел только два наиболее очевидных варианта. Во-первых, завещание могло оказаться фальшивкой. В это трудно было поверить, ведь подлинность бумаги очень легко установить. Но я не мог сбрасывать со счетов такую возможность. Если завещание поддельное, адвокат Стригалов наверняка к этому причастен. Второй вариант: отец Николая Сосновского затеял какую-то грандиозную махинацию, и лишение сына наследства было только ее частью. Об этом адвокат тоже мог знать больше, чем он рассказал Николаю. В общем, с какой стороны ни посмотри, адвокат Стригалов оказывался ключевой фигурой. Значит, с него и нужно было начинать.
Глава 3
Дело было очень интересное. К тому же, оно напрямую касалось нашего рода. Поэтому первое, что я сделал – послал зов Игорю Владимировичу.
– Прошу прощения, что беспокою вас так рано, ваше сиятельство, – вежливо сказал я.
– Ты смеешься, Саша, – возмутился Игорь Владимирович. – Я давно уже на ногах, и занимаюсь делами.
– Но свободная минутка у вас найдется? – уточнил я. – Разговор очень важный.
– Конечно, – насторожился Игорь Владимирович. – Что случилось?
– Полчаса назад ко мне домой приехал Николай Сосновский. Мы с вами вчера говорили о нем, помните?
– Конечно. Наследник старого графа Сосновского. Ты сказал ему, что на верфь привезли некачественный лес?
– О поставках корабельного леса вам придется разговаривать не с ним, – сообщил я. – Старый граф лишил Николая наследства. Теперь Сосновский лес принадлежит некоему купцу Порфирьеву. Завещание огласили вчера вечером. А сегодня Николай пришел ко мне. Он растерян, и ничего не понимает.
– Вот это новость, – протянул Игорь Владимирович. – А в чем причина? Почему старый граф Сосновский так поступил?
– Николай ничего не знает. Даже представить себе не может, что произошло. Говорит, между ним и отцом все было хорошо.
– Чужая душа – потемки, – хмыкнул Игорь Владимирович. – Как, ты говоришь, фамилия нового владельца леса?
– Купец Порфирьев. Он откуда-то из Вологды. Кажется, торгует рыбой. Вы не знакомы с ним по торговым делам?
– Даже не слышал его фамилию, – сразу же ответил Игорь Владимирович.
Я не усомнился в его ответе. У деда была прекрасная память, он наизусть помнил всех, с кем вел дела.
– А юриста Стригалова вы знаете? – спросил я. – Советник юстиции Юрий Андреевич Стригалов.
– Знаю, – немедленно ответил Игорь Владимирович. – Это юрист Сосновских. Граф Граф Сергей Петрович часто пользовался его услугами. Но наше соглашение о поставках леса оформлял не он.
– Зато Стригалов составлял завещание графа Сосновского, – сказал я.
– Нужно с ним поговорить, – сразу же загорелся дед.
– Игорь Владимирович, – осторожно сказал я. – Очень прошу вас предоставить это дело мне. В нем есть одна странность.
– Только одна? – усмехнулся Игорь Владимирович.
– Эта странность имеет отношение к магии, – сказал я. – Помните, вы мне рассказывали вчера о родовом даре Сосновских? Насколько я понимаю, действие родовой магии завязано на родственной крови. Не важно, что граф Сосновский написал в завещании. Он мог передать свое имущество кому угодно. Но родовой дар должен был перейти к его сыну. Вот только Николай Сосновский уверяет, что он не получил родовой магический дар. Это-то и странно. Непонятно, перешел ли дар к кому-то другому или просто пропал.
– Вряд ли родовой дар Сосновских мог перейти к этому купцу Порфирьеву, – задумчиво сказал Игорь Владимирович. – Хотя… Надо узнать, не родственник ли он Сосновским. Похоже, Саша, это дело именно по твоей части. Магическая загадка. А что ты посоветуешь делать мне?
Дед нисколько не шутил. В делах, которые касались магии, он всегда прислушивался к моим советам.
– Я думаю, что вам нужно несколько дней подождать, – сказал я. – Пока на верфи есть запасы корабельного леса, работы не остановятся. А через несколько дней все станет понятно.
– Хорошо, – помолчав, ответил Игорь Владимирович.
– Но мне нужна ваша помощь, – напомнил я. – Вы можете уговорить юриста Стригалова, чтобы он встретился со мной? Желательно, сегодня.
– Попробую, – ответил дед. – Подожди несколько минут.
В возможностях Игоря Владимировича я не сомневался. Когда патриарх рода Воронцовых просит о встрече, мало у кого хватит духу прямо ему отказать.
В ожидании ответа Игоря Владимировича, я не спеша допил остывший кофе.
Через несколько минут в сознании зазвучал голос деда:
– Саша, господин Стригалов согласен встретиться с тобой сегодня в два часа дня. Его контора находится в Петербургской юстиц-коллегии. Ты знаешь, где это?
– Конечно, – ответил я. – Спасибо, Игорь Владимирович.
Для встречи с господином Стригаловым я надел белую рубашку и светло-серый летний костюм. Взглянул на себя в зеркало и остался доволен своим внешним видом. Из глубины мутного от времени стекла на меня смотрел уверенный молодой человек с внимательным, чуть насмешливым взглядом.
Я показал себе язык.
– Вам бы чуточку солидности, господин Тайновидец. Хотя… И так отлично.
Я по опыту знал, что новое расследование может завести меня куда угодно. Поэтому я благоразумно не стал выгонять из гаража мобиль, а отправился на стрелку Городового острова на извозчике.
Вежливый служащий юстиц-коллегии проводил меня к кабинету Стригалова. Он постучал в роскошную дубовую дверь, к которой была прикручена бронзовая табличка, и сообщил:
– Граф Воронцов к господину Стригалову!
А затем пропустил меня в приемную.
– Господин Стригалов вас ждет, – улыбнулась секретарша, открывая дверь кабинета.
Юрий Андреевич Стригалов сидел за широким письменным столом и сосредоточенно читал какой-то юридический документ. Когда я вошел, он поднялся, вышел из-за стола и с приветливой улыбкой протянул мне руку.
– Добрый день, Александр Васильевич, – сказал он. – Очень рад, что вы заглянули.
Стригалову было под пятьдесят, но держался он уверенно. Седые кудри были уложены в небрежную прическу, а взгляд адвоката был очень внимательным.
– Добрый день! – поздоровался я.
– Прошу вас! – сказал Стригалов, указывая на низкое кресло, которое стояло у стены.
Сам он опустился точно в такое же кресло.
– Чай? Кофе? – вежливо предложил юрист. – У меня замечательный китайский чай. Рекомендую попробовать.
– Давайте, – согласился я, решив внести в свою жизнь некоторое разнообразие.
Стригалов на секунду прикрыл глаза, посылая зов секретарше. Потом снова доброжелательно посмотрел на меня.
– Так чем я могу вам служить?
Доброжелательность Стригалова нисколько не обманула меня. Я прекрасно чувствовал тщательно скрываемое легкое пренебрежение. Для него я был всего лишь молодым внуком влиятельного графа Воронцова. Стригалов принял меня исключительно из вежливости, чтобы не обижать отказом Игоря Владимировича. И тем не менее, я был настроен получить от него необходимые сведения.
– Да, вы можете мне помочь, Юрий Андреевич, – с улыбкой кивнул я. – Меня интересует история, связанная с завещанием графа Сосновского.
– А почему она вас интересует? – вежливо спросил Стригалов.
– Николай Сосновский обратился ко мне и просил провести расследование. Ему показалось странным, что отец внезапно лишил его наследства без каких-либо объяснений.
– Понимаю, – с улыбкой кивнул Стригалов. – Молодому человеку кажется, что в отношении него допущена несправедливость. Что ж, он имеет право так думать. Но чем я могу вам помочь? Завещание подписано покойным графом, составлено мною точно с его слов. Надеюсь, вы не сомневаетесь в подлинности документа?
– А для этого есть основания? – спросил я.
– Никаких, – покачал головой Стригалов. – При составлении завещания присутствовали два свидетеля, слуги его сиятельства – графа Сосновского. Конверт запечатан личной печатью графа. Все это очень легко проверить.
– Я и не думал сомневаться в вашей честности, – сказал я. – Но согласитесь, история необычная. Влиятельный граф неожиданно оставляет ценное имущество совершенно постороннему человеку. И это происходит с вашего ведома. Юрий Андреевич, я прошу вас откровенно рассказать мне, почему граф Сосновский принял такое решение.
– К сожалению, я не могу удовлетворить ваше любопытство, Александр Васильевич, – улыбнулся Стригалов. – Вам знакомо понятие адвокатской тайны?
– Знакомо, – спокойно ответил я.
– В таком случае вы должны меня понять. Я не вправе выдавать тайны, которые доверили мне свои клиенты.
– Напоминаю вам, что история в высшей степени необычная, – сказал я. – Кроме того, я чувствую в ней какую-то магическую загадку. Вы ведь знаете, какой у меня дар?
Стригалов молча кивнул. В его глазах появилось напряженное внимание.
– Николай Сосновский очень просил меня разобраться в этом деле, – продолжил я. – Теперь представьте себе, что в ситуации с завещанием всплывет что-то незаконное. Как в таком случае будете выглядеть вы?
Я внимательно поглядел на Стригалова.
– Вы знаете, что я могу чувствовать ваши эмоции? – спросил я. – И сейчас я чувствую, что вы в затруднении. Вы явно многого не знаете об этом деле, а значит, не можете понять, во что именно вы ввязались. Я же непременно в этом разберусь.
Вместо ответа Стригалов поднялся и, заложив руки за спину, прошел к окну. Возле окна он остановился и стал смотреть на набережную Невы.
– Я слышал о ваших способностях, – негромко сказал он. – Но, признаться, знаю о них только из вечерних газет. Насколько они преувеличивают?
– Я не читаю вечерние газеты, – улыбнулся я. – Но могу вас заверить, что в тайнах разбираюсь очень неплохо. Если вы сомневаетесь в моих способностях, я советую вам обратиться к Никите Михайловичу Зотову, начальнику имперской тайной службы. Мы с ним очень хорошо знакомы. Он подтвердит вам, что я способен разобраться с этим делом.
Стригалов повернулся ко мне и недоуменно нахмурился.
– А при чем здесь тайная служба? – спросил он.
– Подумайте сами, – предложил я. – Корабельный лес – это дело государственной важности. И вдруг, совершенно неожиданно, он уходит в случайные руки. Я уверен, что тайная служба заинтересуется этим делом. Ваша репутация и ваша карьера будут зависеть от того, поможете вы расследованию или попытаетесь ему помешать.
– Не думаю, что это дело заслуживает внимания Тайной службы, – помолчав, сказал Стригалов.
– Вполне возможно, – вежливо согласился я, – мне было бы проще в это поверить, если бы вы рассказали мне все обстоятельства дела.
– Я вас недооценил, Александр Васильевич, – поморщился юрист. – Кажется, вы загнали меня в угол.
– Это значит, что вы согласны поговорить со мной откровенно? – вместо ответа уточнил я.
– Мне нужны гарантии, – сказал Стригалов.
– Я могу гарантировать вам, что постараюсь сохранить вашу репутацию, при условии, что вы не замешаны ни в чем противозаконном, – сказал я, – а также при условии вашего полного сотрудничества. Если понадобится привлечь к расследованию тайную службу, я непременно это сделаю. Но у вас есть шанс, что ваше имя не пострадает. Итак, что вы решили?
Стригалов хотел ответить, но в этот момент вошла секретарша. Ослепив нас улыбкой, она поставила на стол поднос с чашками.
– Благодарю вас, – вежливо кивнул Стригалов. – Вы можете идти.
Когда секретарша удалилась, он посмотрел на меня и сказал:
– Хорошо, Александр Васильевич, я расскажу вам все, что знаю.
– И ответите на мои вопросы, – добавил я.
– Если смогу, – кивнул Стригалов.
– Скажите, Юрий Андреевич, когда граф Сосновский составил завещание?
– За несколько дней до своей болезни, – ответил юрист. – Он вызвал меня к себе. Я потом много думал об этом. Мне показалось, что граф что-то предчувствует. В своем кабинете Дмитрий Валентинович продиктовал мне текст завещания.
– И вы не были удивлены? – спросил я.
Стригалов криво усмехнулся:
– Удивлен? Я был поражен, изумлен. Это куда более точное выражение.
– Вы спросили графа, почему он принял такое странное решение?
– Конечно! Спросил, и не раз.
– И что же вам ответил Сосновский?
– Ничего. Граф сказал, что вправе полностью распоряжаться своим имуществом. Это его решение, и обсуждению оно не подлежит. После этого мне оставалось только составить документ и дать его графу на подпись. Граф подписал завещание, сам убрал его в конверт, сам запечатал личной печатью и передал конверт мне. Кроме того, он взял с меня обещание, что я никому не скажу ничего о завещании до момента его смерти.
– Даже Николаю Сосновскому? – уточнил я.
– Особенно ему, – кивнул Стригалов.
Все это время я внимательно следил за эмоциями Стригалова. Он не обманывал меня напрямую. Возможно, о чем-то умалчивал. Но у юристов есть такая привычка.
– А откуда взялся купец Порфирьев? – спросил я. – Вы с ним знакомы?
– Порфирьева нашел сам граф Сосновский, – быстро ответил Стригалов. – Я увидел его только на оглашении завещания.
– Вы меня обманываете, Юрий Андреевич, – с улыбкой заметил я. – Помните? Я чувствую ваши эмоции.
– Так это правда? – прищурился Стригалов. – Вы чувствуете, когда вас обманывают?
– Да, – кивнул я. – Расскажите мне правду, иначе наш договор потеряет силу.
– Прошу меня извинить, Александр Васильевич, – поморщился Стригалов. – Я должен был проверить.
– Понимаю, – кивнул я. – Так что же с Порфирьевым?
– Порфирьева и в самом деле нашел граф Сосновский. Не спрашивайте меня, где они познакомились, я этого не знаю. Но за неделю до того, как составить завещание, Дмитрий Валентинович обратился ко мне и просил засвидетельствовать договор между ним и купцом Порфирьевым. В этом договоре граф Сосновский обещал упомянуть купца Порфирьева в своем завещании, если купец заплатит определенную сумму денег.
– Вот оно что, – понял я. – И какова же была сумма?
– Пятьдесят тысяч золотых червонцев.
– Немало! – изумленно воскликнул я. – И что же, купец Порфирьев уплатил эти деньги?
– Этого я не знаю, – покачал головой Стригалов. – Я только составил договор. Граф Сосновский и Порфирьев его подписали.
– Граф выполнил свои условия в завещании, – задумчиво сказал я. – Значит, и Порфирьев должен был выполнить свое. Он заплатил графу Сосновскому деньги. Интересно, где они сейчас?
– Этого я не знаю, – повторил Стригалов. – Я видел Порфирьева только два раза. В кабинете графа и вчера. В этом кабинете.
Я чувствовал, что Стригалов не врет.
– Что ж, благодарю вас за откровенность, – сказал я. – Мне еще потребуется ваша помощь. Я прошу вас послать зов купцу Порфирьеву и договориться о том, чтобы он встретился со мной.
– Но Порфирьев не мой клиент, – возразил Стригалов. – Я не могу требовать, чтобы он говорил с вами.
– Вам и не нужно требовать, – улыбнулся я. – Просто пошлите ему зов и предложите встречу.
– Хорошо, – сдался юрист.
Он прикрыл глаза. Я терпеливо ждал, небольшими глотками пробуя чай. Напиток и вправду был изумительный, с легким травяным привкусом и достаточно крепкий. В него даже не требовалось добавлять сахар.
Юрист Стригалов открыл глаза и посмотрел на меня.
– Простите, Александр Васильевич, – сказал он. – Но господин Порфирьев не желает с вами разговаривать. И встречаться он тоже не хочет. Господин Порфирьев заявил, что соглашение с графом Сосновским – это его личное дело. И вмешательство посторонних ему не требуется. Я ничего не могу сделать.
Стригалов развел руками.
– Благодарю вас за то, что попытались, – улыбнулся я. – Возможно, мне понадобится еще встретиться с вами. В таком случае я пришлю вам зов. У вас и в самом деле изумительный чай.
Поставив чашку на стол, я поднялся и пошел к выходу из кабинета.
– Вы обещали сохранить тайну, – напомнил мне Стригалов.
– Разумеется, – кивнул я, – при условии, что вы и дальше будете со мной откровенны.
***
Секретарша Стригалова проводила меня ослепительной улыбкой, и я ответил ей полной взаимностью. Спустился по лестнице, вышел из здания юстиц-коллегии на набережную Невы, облокотился на гранитный парапет и стал думать, что делать дальше.
Случайно взглянув на окна второго этажа, я увидел в окне фигуру Стригалова. Юрист с озабоченным видом смотрел на меня.
Немного поразмыслив, я послал зов Никите Михайловичу Зотову.
– Добрый день, Никита Михайлович.
– Добрый день, господин Тайновидец, – сухо ответил Зотов. – Чем порадуете?
– Вы слышали о завещании графа Сосновского? – без предисловий спросил я.
– Нет, – удивился Зотов. – А с ним что-то не так?
– Как вам сказать? Граф Сосновский довольно-таки неожиданно лишил своего сына наследства и завещал загородное имение и корабельный лес совершенно постороннему человеку. Вам это не кажется подозрительным?
– А кому именно он завещал корабельный лес? – уточнил Зотов.
– Некоему купцу Порфирьеву. Кстати, купец уплатил за это графу очень большую сумму.
– Интересно, – задумчиво протянул Зотов.
– Еще как, – подхватил я. – История очень любопытная.
– А почему вы этим заинтересовались?
– Ко мне обратился Николай Сосновский, сын графа. Это его лишили наследства, и он с этим не согласен.
– Могу его понять, – согласился Зотов. – А чего вы хотите от меня?
– Я поговорил с юристом, который составлял завещание. Юрист не знает, почему граф принял такое странное решение. Я предлагаю вызвать призрак умершего графа и спросить его об этом.
– А какие у меня для этого основания, Александр Васильевич? – к моему удивлению спросил Зотов. – Граф поступил довольно неожиданно, не спорю. Но это не преступление. В полицию с жалобой никто не обращался. В Тайную службу тоже. Вы предлагаете мне заняться некромантией исключительно по вашей прихоти?
– Молодой Сосновский обратился ко мне, – напомнил я.
– Это ваше с ним частное дело, – холодно ответил Зотов. – Тайная служба существует не для того, чтобы помогать вам в ваших расследованиях.
В его голосе звучала обида. Кажется, Никита Михайлович до сих пор не простил мне того, что я в одиночку уничтожил свиток с ритуалом Чистого Листа.
– Но вы согласны, что история с завещанием выглядит нелепо? – спросил я.
– Согласен, – подтвердил Зотов. – Но пока интересы Империи не затронуты напрямую. Я буду следить за этим делом. А вы постарайтесь собрать побольше доказательств, прежде чем обращаться ко мне с просьбой о содействии. У вас прекрасно получается работать самостоятельно, Александр Васильевич.
– Все еще не можете забыть историю со свитком? – напрямик спросил я.
Никита Михайлович промолчал.
– Вы же понимаете, что его нужно было уничтожить?
– Да, я понимаю, – ответил Зотов. – Но вы могли бы посоветоваться со мной. Всего хорошего, господин Тайновидец.
– Что ж, благодарю за разговор, Никита Михайлович, – усмехнулся я.
Снова взглянув на окна юстиц-коллегии, я увидел, что фигура Стригалова исчезла.
Глава 4
Честно говоря, я очень рассердился на Зотова. На мой взгляд, он совершенно напрасно мешал личные обиды с делами.
С досадой ударив ладонью по шершавому гранитному парапету, я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Мысли в голове мельтешили, словно перепуганные рыбы. Я никак не мог привести их в порядок.
С морского залива дул сильный ветер. Он небрежно трепал углы цветного шатра над летним кафе, которое расположилось на набережной неподалеку от меня. Я посмотрел в сторону залива и увидел, что над портовыми кранами угрожающе клубятся низкие синие тучи. Кажется, собиралась гроза.
Почему бы не перекусить, подумал я. Моей голове требовался хороший отдых, а ничто так не отвлекает от неприятных мыслей, как вкусная еда.
Вдохновленный этой идеей, я направился в кафе и без труда отыскал свободный столик поближе к воде. Рядом мгновенно материализовался официант.
– Что желаете, Ваша милость? – вежливо спросил он.
– А что у вас есть? – поинтересовался я.
Официант окинул меня быстрым, но внимательным взглядом.
– Могу порекомендовать крем-суп из белых грибов и лисичек, – сказал он. – Также нашему повару великолепно удается стейк.
– Отлично, – кивнул я. – Несите.
– Могу я предложить вам вино? – спросил официант. – Красное сухое из Тосканы отлично подойдет к мясу.
Итальянское вино в летнем кафе?
Впрочем, в столице Империи случаются и не такие чудеса.
– Пожалуй, – согласился я. – Тогда уж, принесите и сыр.
Официант кивнул и удалился в сторону кухни, а я отвернулся к реке и стал смотреть на медленно текущую воду. Это зрелище всегда отлично успокаивало меня. Мысли снова полезли в голову, но я решительно прогнал их. Всему свое время.
Не прошло и четверти часа, как мне принесли заказ. Я попробовал грибной суп и восхищенно хмыкнул. Суп оказался густым, очень нежным. От него шел яркий грибной запах.
Покончив с супом, я принялся за стейк. Мясо отлично прожарилось, к тому же повар не поленился положить на стейк кусочек сливочного масла. Масло растаяло и впиталось в мясные волокна, делая стейк мягким. Терпкое красное вино отлично дополнило вкус мяса, а твердый сыр довершил изумительное пиршество.
Пообедав, я пришел в отличное настроение, а заодно понял, что слишком мало знаю о родовой магии. Но это было легко исправить. Достаточно отправиться в Незримую библиотеку и прочитать несколько подходящих книг.
Приняв это очевидное решение, я снова подозвал официанта.
– Вам понравился обед? – осведомился он.
– Обед был выше всяких похвал, – улыбнулся я. – Передайте мою благодарность повару.
С этими словами я выложил на столик несколько серебряных монет.
– Благодарю вас, – расцвел в улыбке официант.
– А что у вас с десертами? – поинтересовался я.
– Есть замечательные пирожные из слоеного теста, – поведал мне официант. – Очень легкие и хрустящие. Вам одно или два?
– Несите коробку, – решил я.
– И кофе? – уточнил официант.
– Нет, кофе я буду пить в другом мире.
Официант вежливо удивился, но спорить не стал. Снова удалился на кухню и через мгновение вернулся, неся в руках большую картонную коробку, перевязанную лентой.
А я в это время заметил, что на дверь туалета упал солнечный зайчик в виде раскрытой книги. Это было очевидное приглашение, и оно совершенно исправило мое настроение.
– Благодарю вас, – с улыбкой кивнул я официанту.
Затем взял коробку и направился к туалету.
– Вы можете оставить пирожные здесь, – деликатно напомнил официант. – С ними ничего не случится.
– И все-таки я возьму их с собой, – ответил я. – Мало ли что.
Войдя в кабинку, я плотно закрыл за собой дверь, подождал несколько секунд, снова толкнул легкую створку и оказался в Незримой библиотеке.
– Салют, Библиус, – сказал я, закрывая за собой дверь. – Ты здесь?
В последнее время этот вопрос перестал звучать, как остроумная шутка. Теперь Библиус очень часто отлучался из Незримой библиотеки. Но сегодня он был на месте.
– Салют, Александр! – торжественно ответил Библиус.
Он стоял возле письменного стола, над которым медленно вращался золотой глобус. Через плечо древнего римлянина была переброшена роскошная пурпурная тога, а из-под нее торчали носки модных сапог, сшитых из крокодиловой кожи.
– Где ты достал такую практичную обувь? – изумился я.
– Сапоги сшил Акатош, – объяснил Библиус. – Я рассказал ему, что такое обувь, и ему очень понравилось. А крокодила я добыл своими руками.
– Ты теперь еще и охотник? – рассмеялся я.
– Что значит теперь? – нахмурился Библиус. – К твоему сведению, римские легионеры всегда добывали себе пропитание охотой. На одних ячменных лепешках много не навоюешь, даже если запивать их вином.
Словно в подтверждение его слов, из глубины библиотеки донесся рев какого-то дикого животного.
– Кто это там у тебя? – удивился я.
– Идем, покажу, – кивнул Библиус.
Величественно развернувшись, он направился по широкому коридору между стеллажами вглубь Незримой библиотеки – туда, где находился круглый зал.
Я поспешил следом за хранителем библиотеки. При этом я был настолько заинтригован, что даже не обратил внимания на мозаичные картины, хотя обычно рассматривал их очень внимательно.
В круглом зале привычно журчал фонтан. Струя кристально чистой воды падала в неглубокую чашу, а кроваво-красная струя вина просто таяла в воздухе. Цвела в своем портале туманная роза. Возле фонтана стояла садовая скамейка, которую я как-то случайно прихватил с собой, когда в очередной раз посещал библиотеку. Библиус оставил скамейку себе, а я возместил ее стоимость городским властям.
Но кроме привычных предметов появилось в круглом зале и кое-что необычное. А именно – дверь.
Она стояла посреди зала сама по себе, без всякой стены. Дверь была открыта настежь, а за ней я увидел жаркую африканскую саванну, заросшую грубой травой, выгоревшей на жарком солнце. Вдалеке текла река. Судя по всему, этот мутный поток служил водопоем для всех окрестных животных, которые в огромном количестве собрались на его берегах.
Стада антилоп поднимали в воздухе клубы пыли. От топота буйволов дрожала земля. Они превратили берега реки в месиво жидкой грязи, в котором с удовольствием нежились носороги.
Бегемоты, шумно фыркая, плескались в воде. Крокодилы прикидывались плавучими бревнами – из воды торчали только их широкие ноздри и желтые глаза.
Сухой ветер влетел в дверной проем и принес с собой непередаваемую смесь запахов пыли, сухой травы, речной свежести и навоза. Вдалеке громко зарычал лев. Антилопы сразу же сорвались с места и исчезли.
– Я вижу, тебе все больше нравится путешествовать, Библиус, – рассмеялся я.
– Да, – согласился хранитель библиотеки. – Это очень увлекательно. Но знаешь, чаще я просто открываю дверь и любуюсь другими мирами, не выходя из библиотеки. Мне по душе комфорт.
Библиус плотно прикрыл дверь, чтобы рев и топот животных не мешали нам разговаривать.
– Я правильно понимаю, что ты пришел не просто так? – поинтересовался он.
– Совершенно верно, – признался я. – Мне снова нужно кое-что узнать. Сегодня утром со мной приключилась любопытная история. И теперь меня очень интересует родовая магия.
Я рассказал Библиусу, что случилось с Николаем Сосновским.
– Мне кажется, что завещание как-то связано с их родовым даром, – объяснил я. – Но я очень смутно представляю себе, что это за дар. У тебя есть книги по родовой магии?
– Конечно, – усмехнулся Библиус.
Он небрежно повел рукой.
Рядом с нами появился знакомый невысокий столик на причудливо изогнутых ножках. Еще одно движение, и на столик, словно птицы, слетелись несколько книг.
– В этих книгах ты найдешь все, что тебя интересует, – сказал Библиус.
– Спасибо, – улыбнулся я.
– А что у тебя в коробке? – поинтересовался хранитель библиотеки.
– Пирожные, конечно. Что же еще?
– В таком случае я сварю кофе, – решил Библиус.
Щелкнув пальцами, он воплотил жаровню, и над ней сразу же вспыхнуло яркое пламя. Пламя чуть слышно гудело. Библиус умело зазвенел серебряными джезвами.
А я пододвинул к себе столик и открыл первую книгу.
Допивая вторую чашку кофе, я очень многое узнал о родовой магии.
Родовая магия пережила свой расцвет в глубокой древности. Люди в те времена жили небольшими племенами, прятались в густых лесах или ютились по берегам лесных рек. В основном они жили охотой и рыбной ловлей, поэтому их выживание целиком и полностью зависело от природы. Неудивительно, что магический дар природы был среди них самым распространенным.
Появлению родовой магии способствовало еще одно обстоятельство: очень тесные родовые связи внутри племени. Древние люди не ощущали себя отдельными личностями. Они воспринимали свое племя как одно живое существо. Поэтому и магический дар у них часто был один на всех. Просто разные члены племени несли в себе разные грани этого дара. Почти всегда родовая магия была связана с природой или погодой. Древние племена умели управлять животными, могли вызвать дождь или приманить рыбу в свои примитивные сети. Когда люди стали делать металлические орудия труда, у некоторых племен появился дар земли, связанный с рудным делом. Такие маги могли отыскивать залежи полезных руд.
– Вот оно как, – удивился я, отрываясь от книги. – Выходит, родовая магия самая древняя?
– Разумеется, – подтвердил Библиус, поставив передо мной очередную чашку с кофе. – А чему ты удивляешься? Даже твой магический дар наверняка имеет свои корни в истории твоего рода. Магические способности твоих предков наверняка связаны с твоим даром. Просто тебе досталась очень редкая, удивительная грань.
Хранитель библиотеки задумчиво посмотрел на меня.
– Недаром твой дед видит в тебе своего наследника.
– А ты откуда это знаешь? – изумился я.
– А разве это секрет? – усмехнулся Библиус.
Я пожал плечами.
– Не секрет, конечно. Но сейчас мне хотелось бы узнать больше �