Они: Боль и Страх

Начало август 2024 – окончание июль 2025

                                    Глава 1.

Лиса

Прозвенел будильник, мне не хотелось вставать, но солнце так упрямо било в мое лицо, что я поняла, что пора. Открыв глаза, я осмотрела свою небольшую комнату: на стуле, который стоял у окна, лежали мои грязные штаны и толстовка, так же аккуратно, что бы ничего не запачкать, стояли мои кроссовки. Да уж, вчера, когда ночью я залезала через окно ,что бы не разбудить бабушку и сестер, после очередных ночных вылазок, они казались мне куда более чистыми чем сегодня при ярком свете утреннего солнышка.

На столе была разброшены цветные маркеры и карандаши, а так же листы с набросками. Я всегда мечтала рисовать и рисовала сколько помню себя, все началось с цветочков и деревьев, а к 10 годам я с удовольствием рисовала красивые здания и портреты моих родителей. Они всегда поддерживали меня в моих начинаниях, покупали красивые холсты, бумагу, разные краски и карандаши.       Когда они пропали, я рисовала их портреты и расклеивала по всему городу, в надежде, что кто -то обязательно видел их и отзовется, но этого не произошло.

Я хотела уметь профессионально рисовать, собиралась поступать, но к сожалению, в связи с жизненными событиями, не удалось осуществиться.

В нежных объятиях весны, когда зелень распускается под ласковыми лучами солнца и я закончила последний школьный день, я осознала истинное призвание своей жизни. Образование, пусть и важное, уступило место глубокому пониманию – нужде быть рядом с бабушкой. Эта мудрая женщина, королева цветов и волшебница природы, никогда не просила меня о помощи. Но, как ни странно, стоило мне увидеть ее старую цветочную лавку, как сердце наполнилось теплом.

Ее руки, как филигранные художники, творили магию: каждый ранункулюс, нежно обнимающий эвкалипт, становился частью удивительного букета. Эвкалиптовая свежесть и утонченная красота ранункулюсов создавали гармонию, которую восхищенные взгляды прохожих уносили с собой и даже те, кто не планировал покупать цветы, иногда захаживал к нам, видя в окнах красивые композиции. Их так и манили интересные сочетания и они не замечали как шагают домой с букетом или понравившейся веткой. А девочки, Светла и Мира, мои сестренки близняшки с улыбками, словно маленькие феи, выбирали простые, но такие искренние ромашки, чтобы запечатлеть мгновения радости.

Каждое утро я с трепетом заходила в бабушкины оранжереи, где даже зимой, когда улицы были покрыты пуховым одеялом снега, жизнь кипела. Тепло и аромат цветов ласкали меня. Бабушка с легкостью и утонченной грацией ухаживала за растениями, и я поражалась, как они, опьянев от ее любви, никогда не знали, что значит умирать.

Работа в цветах стала частью моей души, светом, освещающим каждый день. Мы вместе с бабушкой постигали азы флористики, и я впитывала ее безграничное мастерство, но так мастерски как у неё никогда не получалось. В нашем небольшом домике на первом этаже располагалась лавка, а за ней скрывалась теплая оранжерея, где наш светлый коридор приводил к чудесам.

Каждый гость мог не только выбрать цветы, но и составить уникальный букет, погрузившись в атмосферу романтики. На плетеном столике всегда оставались места для желающих разделить с бабушкой ее бесценный опыт, слушая захватывающие истории о цветах, которые она щедро делила, но никогда не упоминала о себе. Даже нам с сестрами, бабушка ничего не рассказывала о себе.

Так каждый день я вновь и вновь открывала для себя магию цветов, осознавая, что эта связь, эта удивительная работа – не просто призвание, а настоящее предназначение. Как будто сама жизнь подсказывала мне, что в каждом лепестке спрятаны мечты, а в каждом букете – вечная любовь бабушки, которая дарит свет и радость всем, кто соприкасается с ее искусством.

Каждый день, проведенный с бабушкой, словно погружение в волшебный мир, наполненный ароматами цветов и ласковым шепотом природы. Она – наша солнечная звезда, всегда яркая и лучезарная, словно весенний цветок, который распускается самым первым. С ее улыбкой даже серые будни становятся разноцветными.

Ее карие глаза, как уютные загадочные озера, способны выражать целую палитру эмоций. Когда бабушка сжимала губы, а глаза темнели, в них появлялись глубокие тени недовольства. Этот взгляд, как грозовая туча перед бурей, я запомнила навсегда. В тот миг я без слов поняла, что он не требует объяснений. Это было как какое-то таинственное заклинание, которое однажды меня настигло, и потом я с легкостью обучила этому искусству чтения и своих сестер.

После такого взгляда, желание делать что-то не так словно улетучивалось, и мы мгновенно превращались в хозяйственных фей. Боясь оставить у бабушки в сердце следы огорчения, мы упархивали на кухню, как птички, готовя ей ароматный чай. Укрыв ее в плетенном кресле мягким пледом, мы просили рассказать снова и снова те сказочные истории о волшебных цветах, которые она выращивала и лелеяла. И, как только ее лицо снова озарялось улыбкой, все наши промахи забывались под светом ее любви.

На первом этаже нашей цветочной обители, кроме уютной комнаты для посетителей, пряталась кухня, где мы снова и снова устраивали кулинарные эксперименты, и три спальни, полные воспоминаний и теплых моментов. Я жила отдельно на верхнем этаже, среди покоя и тишины, хотя на этом этаже оставались и другие спальные уголки, словно заброшенные места, оставшиеся в ожидании новой жизни. Скорее всего там располагалась комната папы и мамы, но мы не спрашивали и никогда не заходили туда. Иногда, когда бабушка думала, что все спят, она очень тихо, словно кошка поднималась на второй этаж и открывала скрипучую дверь. Я подглядывала за ней в шёлку своей двери, как она растворялась в темноте комнаты и плотно прикрывала за собой дверь. Отчаянные звуки тихого и горестного плача доносились до меня и моё сердце сжималось. Мы скучали по родителям и бабушка тосковала по своей дочери. Под утра она выходила из комнаты и даже намека на её глубокую печаль, мы никогда не видели на её лице.

В каждом мгновении с бабушкой, в каждом взгляде и каждом улыбке я чувствовала, что она – не просто человек, а настоящее волшебное существо, дарующее нам вдохновение и любовь к жизни, как цветы, росшие под ее заботливым взором. А ее примеры того, как можно изменять мир вокруг себя, наполняют мою юную душу, как весенние дожди поливают землю, пробуждая ее к новому расцвету.

Вспоминания окутали меня когда вдруг резонирующий шум с первого этажа разорвал тишину раннего утра. Поначалу он был почти неуловим – но потом снова послышался легки стук и я почувствовала, как внутри меня разливается волнующее беспокойство. Я откинула одеяло, которое казалось слишком теплым для этого таинственного часа, и направилась к маленькому балкону, чтобы ухватить хрупкую красоту рассвета.

Свет солнца, пробиваясь сквозь облака, тонкой нитью кутал мир в нежные оттенки персикового и розового, а река, словно живой акварельный холст, блестела искрами. Я казалось, могла бы прыгнуть с балкона и за пару секунд преодолеть расстояние до реки ощутить прохладу. Но в этом великолепном моменте мои мысли вдруг прервалось, когда взгляд мой упал вниз – прямо на улицу.

Там, среди утреннего тумана, стоял человек. Его глаза, как два глубоких озера, отражали утренний свет, и в них читалось нечто странное и загадочное. Сердце у меня застыло, словно время замерло в ожидании. Я не могла поверить своим глазам. В такое раннее утро, когда мир только начинает пробуждаться, моя душа не могла представить, что кто-то вообще решится предстать перед домом. Это было нечто большее, чем просто удивление – это было тревожное чувство, полное ожидания и странного волнения.

Пока я пыталась разобраться в своих чувствах, в необъяснимом страхе и притяжении, он продолжал смотреть на меня. В глазах этого незнакомца проскальзывали тени замешательства и интереса.

Смятение заполнило меня, и я поняла, что это утро получит другое значение. Странный незнакомец в тумане будто принадлежал не этому времени.

–Прошу прощения, что столь рано вас потревожил, но мне срочно нужно сделать заказ.– Сказал он приятным мягким голосом. Одет он был просто джинсы и футболка, черные длинные волосы были аккуратно уложены назад. А глаза с отблеском крепко заваренного чая погружали меня в какую – то опьяняющую тишину

–Мне потребуется пару минут, что бы к Вам спуститься, прощу вас подождать.– Отозвалась я и после его кивка, забегаю обратно в комнату, натягиваю чистые шорты и майку и спускаюсь. На первом этаже тишина, все еще спят.-Проходите- говорю я , открывая дверь.– Прощу прощения, что так долго.

–Ничего, я думал, что вы еще спите в 6 утра, но все же решил рискнуть.-Он виновато улыбается и что -то такое манящее в его взгляде и улыбки я улавливаю, но быстро перестаю об этом думать.

–Проходите за мной, – произнесла я, и к моей спине, тихо подступили мурашки. Они скользнули по коже, как легкие порывы ветра, вызывая невыносимое хождение по всему телу, от которого разом стало холодно и жарко одновременно. Легкий мандраж, такой тревожный, сплетался с каким – то странным чувством, заставляя мою голову кружиться, как листву во время внезапного осеннего ветра.

Словно сквозь завесу тумана, я пыталась уловить смысл происходящего, но внезапная волна паники захлестнула меня, и воздух стал тяжелее. Кажется, в груди вдруг не осталось места для кислорода. Я пыталась вдохнуть, но лишь все глубже погружалась в тьму. Безмолвное пространство вокруг меня гудело, как старый, испорченный механизм, и внезапно я уже сползала по стене, как мокрый лист, срывающийся с дерева.

В этот момент чьи-то руки подхватили мою голову и нежно проводили меня до безпамятсва. Я не знала, сколько времени провела в этом беспредельном забвении, словно сквозь тонкий лед, но пробужденные тихие звуки и лёгкий свет вывели меня из объятий тьмы.

Когда же мои глаза наконец открылись, вокруг меня была тишина. Я оказалась на уютном плетеном диванчике, где под головой была заботливо уложена мягкая подушка. Теплый, обнимающий плед укутывал меня. Светло-золотистые лучи солнца танцевали сквозь листья, и мир наполнялся тихим очарованием, смягчая неровный ритм моего сердцебиения.

–Как вы себя чувствуете?-Слышу я голос совсем рядом, но мои глаза не могут сфокусироваться из -за яркого солнца, от этого я начинаю щуриться.

–Все в порядке.– сфокусироваться не получается и я сдаюсь.

–У вас так часто бывает?– Спрашивает меня он, очень спокойным и заботливым тоном.

–Первый раз.-Честно отвечаю я. Я сама еще не понимаю, почему так произошло, хотя есть догадки, что спать 2-3 часа это не очень хорошо, но другого времени, что бы делать то что хочется совсем не остается. И будто бы прочитав мои мысли, он говорит

–Возможно вам нужно больше спать. – Сказал он и положил свою руку на мою. От неожиданности, я вздрагиваю, и чувствую как теплые иголочки от его прикосновения идут по всему телу и мне становится намного лучше.

–Доброе утро.– в дверях появилась бабушка и обеспокоенно смотрела на меня и на нашего клиента.

–Доброе утро.– Говорит молодой человек.– Я бы хотел сделать заказ, прошу прощения, что так рано вас побеспокоил. Меня зовут Дэракар.-Бабушка игнорирует его приветствие и смотрит на меня. Ее взгляд становится «тем самым» и я не понимаю почему она злится. Может быть, она слышала как я вернулась поздно ночью.

–Василиса-Произносит бабушка- Что с тобой?-Я не знала как правильно описать то, что со мной произошло, начать ли говорить о своих ощущениях или же не стоит этого делать при нашем клиенты. Но не успеваю я опомнится, как за меня начинает говорить Дэракар.

–Она потеряла сознание, я отнес ее на воздух и хотел найти кого -нибудь еще в доме, но – он немного замешкался перед тем как назвать мое имя-но.. Василиса уже пришла в себя.

–Можно просто Лиса-Добавляю я. Выражение лица бабушки не меняется, она продолжает злиться.

–Василиса, тебе уже лучше, могла бы ты сделать для нас чай.– Я послушно киваю и медленно встаю. Мой взгляд все так же прикован к лицу бабушке.

Что же ее так сильно рассердило?

Зайдя на кухню, я погрузилась в уютную атмосферу.. На полке, словно хранители семейных традиций, стояли деревянные баночки, каждая из которых хранила в себе непередаваемый запах. Я бережно выбираю несколько, а затем, словно алхимик, открываю банки с драгоценными зелеными листьями: мята, чабрец и ромашка. Эти травы, собранные бабушкой с любовью, хранят в себе ароматные воспоминания, которые уносят меня в мир спокойствия и уюта.

Сложив в чайничек свою душевную смесь, я добавляю щедрую ложку мёда, его золотистые капли искрятся на свету, обещая сладость и тепло. Я заливаю эту волшебную смесь кипятком, и как только чайник наполняется, в воздухе начинает кружиться божественный аромат – он растягивается длинным шлейфом и заполняет с собой каждый сантиметр пространства.

На поднос, я ставлю две изысканные пиалы и печенье, хранящее тепло бабушкиной заботы. Я не могу удержаться и, взяв одно печенье в руки, чувствую, как оно еще слегка теплое – немой свидетель ночного труда бабушки. Мои мысли останавливаются, и я понимаю, что она точно слышала, когда я вернулась, с привычным шорохом залезая на балкон.

Страх не завладевает мной, ведь я знаю, что бабушка не станет меня отчитывать. Мне уже 25, и она это понимает. Однако, в сердце мгновенно зреет нежное желание: не хочу, чтобы она волновалась за меня, не хочу, чтобы её светлая душа грустила. Я медленно, наслаждаюсь съедаю печенье и со всем этой палитрой ароматов и мыслей несу поднос во внутренний дворик.

Бабушка и наш гость сидели за столом, был открыт бабушкин рабочий блокнот лавандового цвета и она что -то записывала. «То самое » выражение ее лица исчезло и казалось, что его и вообще не было. А наш заказчик показывал на кусты цветов и хвалил какие они пушистые и красивые. Бабушка лишь мило улыбалась и кивала изредка произнося благодарю, что -то старательное записывала. Конечно же это был заказ и я не сколько в этом не сомневалась, но мне показалось очень странным такое резкое изменение градуса общения моей бабушки с этим человеком.

–Куда нужно будет оформить доставку?-Спрашивает бабушка

–Доставка не нужна, я сам заберу цветы.-Мягким и приятным голосом отвечает Дэракар. Он был красив, но не производил впечатление высокомерного человека. Не стрелял глазами, не пытался вести себя вызывающе, глупо не улыбался, не делал излишних комплиментов. Он пришел за цветами, очень вежливо сделал, видимо, очень большой заказ и так же спокойно уйдет.

–Чай и печенье.-Говорю я, ставя поднос аккуратно на стол, что бы не помешать бабушке записать все что нужно -Надеюсь, вы любите травяной чай.– С улыбкой произношу я и поднимаю глаза на нашего гостя.

Его глубокие карие глаза, подобные бездонным озерам, пленили меня. Каждое мгновение, когда я смотрела на него, мир вокруг бледнел и терял свои краски, уступая место яркой симфонии эмоций. Внутри меня вспыхивала неистовая жара, словно печь разгорелась до предела, выпуская волнение, которое обжигало мою душу. Но вот вдруг налетевшая из неоткуда волна охладила меня ледяным штормом – меня охватывало чувство легкого дрожания, словно я погрузилась в холодный водопад, и его каскадная вода срывалась с высоты, пронизывая до самых костей.

Я не могла отвести взгляда; его глаза, как невидимые магниты, притягивали, унося куда – то. В этот момент мир вокруг меня расплывался, и перед взором возникали причудливые изображения: затейливые узоры лепнины, изящно склонившиеся под весом армий виноградных лоз. Я словно гуляла по роскошным залам древнего дворца, где каждый элемент – от массивных резных лестниц до мерцающих светильников – дышал историей, раскрывшей свои тайны только для меня. Образы переплетались, затягивая меня в паутину загадок, и я ощущала, как эта парадоксальная игра чувств превращает меня в пленницу собственных эмоций. Это было непередаваемое, смутное волнение – я была здесь и в то же время где-то там, на грани реальности и воображения, потрясенная, как никогда прежде.

-Василиса..-Мягко говорит Дэракар и я снова оказываюсь в саду, все странные ощущения прошли.

–Лиса-Произношу я с улыбкой.– Прошу прощения, я не выспалась.– На лице бабушки снова возникает «то самое» выражение и быстро пропадает, но я успеваю его уловить. А это значит, что она все знает.

Я наливаю чай и быстро ухожу к себе в комнату и ложусь на кровать. Моё тело приятно покалывает изнутри, присутствует небольшой мандраж в теле. Перед сменой мне необходимо еще немного поспать или я усну прям за барной стойкой, готовя коктейли для клиентов. Работа в цветочной лавки приносила деньги, но я решила, что должна помогать ещё и устроилась в бар. Мне там нравится, общение с людьми, какие – то знакомства, музыка придавало мне ярких эмоций.

      Девочки еще спят, на часах почти семь утра, на работу в городской паб сегодня мне в ночную смену, а это означает, что я всячески буду помогать бабушки и отвлекать её от разговора, где же я была ночью.

Я слышу, как на первом этаже бабушка прощается с нашим клиентом и дверь тихо закрывается. Не знаю, что на меня нашло, но я спрыгиваю с кровати и вылетаю на балкон, моё сердце быстро прыгает у меня в груди.

Да, что же это такое?

Дэракар вышел и на секунду остановился, потом положил руки в карманы джинс и пошел к каменному мосту с права от нашего дома, через реку Боолак. Со второго этажа я прекрасно вижу его и на мосту тоже. Фонтаны которые совсем не давно установили в реке, били так сильно, что при определенном направление ветра, легкие брызги долетали прям до моего балкона. Я вцепилась в каменные перила и нагнулась что бы как можно дольше наблюдать за ним. Как будто бы почувствовав мой взгляд, наш клиент остановился на середине полукруглого моста и повернувшись наткнулся прям на мой взгялд. Я замерла и неожиданно мне стало так стыдно за свое утреннее поведение, за то, что я и сейчас так нагло на него пялюсь.

Он поднял руку и слегка помахал мне, я отпрянула назад и тоже вскинула руку, после чего он ушел. А я так и осталась на балконе прижавшись к двери и слушала удары своего сердца. Мне кажется, я замерла как статуя и не моргая смотрела куда -то в даль, но сзади меня послышался кашель и я резко обернулась.

В двери стояла бабушка, с тем же подносом, который я подготовила для них. В ее глазах бегали какие-то странные искорки, в первые за всю свою сознательную жизнь, я не понимала ее настроения , не понимала о чем она думает. Я открыла дверь на балкон и она медленно вышла, мы сели на две маленькие деревянные табуретки и перехватив у бабушки поднос, я поставила его на маленький круглый плетенный столик, который был не больше табуретки.

–Я долила горячей воды-Разорвала бабушку неловкую тишину, возникшую между нами.

–Спасибо – Сказала я.

–Ты сможешь помочь мне сегодня? У нас очень большой заказ.– Бабушка налила себе и мне чай, я взяла кружку.

–Да, мне сегодня в ночную смену.-Я пыталась вести себя непринужденно, так как будто бы это самое обычное утро.

–Будем собирать белые розы.-Бабушка отпила чай и смотрела куда-то вдаль, оно вроде бы была спокойна. Я наконец-то расслабилась и эти странные ощущения окончательно ушли, мне даже стало будто бы легче дышать. Больше никто из нас не произнес ни слова. Допив чай, бабушка резко встала, взяла поднос и только выйдя из моей комнаты остановилась и с лукавой улыбкой повернулась ко мне, сказала- Мне кажется тебе нужно поспать, а то две бессонные ночи трудно пережить и в следующий раз заходи через дверь.– Улыбка все так же озаряла ее лицо, она не злилась и не была расстроена.

–Я тебя поняла.– Тоже широко улыбнувшись ответила я.

Глава 2

Лиса

– Светла, Мира, – тихо произнесла я, словно старалась не нарушить волшебство этого момента, когда я ступила на порог комнаты, где мир существовал в своем изначальном, невидимом виде. В этом пространстве царила безмятежность, словно время остановилось, а все тревоги остались за дверью. Тут, в свете яркого солнца, две девочки, неразлучные близнецы, сладко спали, словно две звезды, привязанные невидимой нитью к небесам.

Их связь была удивительна – она не просто объединяла их судьбы, но и давала возможность чувствовать друг друга на уровне, о котором большинство людей даже не догадывалось. Будто они были частью одной души, разделённой на две половины. Я порой удивлялась, как одна могла близко ощутить физическую боль другой, как будто все радости и горести их жизни переплетались в один прочный узел.

Светла, с волосами цвета свежевыпавшего снега, казалась олицетворением зимнего утра – нежной и невесомой, она излучала свет и тепло, её небесные глаза смотрели на этот мир с крайней нежностью. В то время как Мира, с её локонами, тёмными, как воронье крыло, приносила с собой таинственность ночи, а темные глаза всегда светились огоньком озорства. Если бы они надели парики одинакового цвета, их невозможно было бы различить – они были как две половинки одного целого, образующие волшебный дуэт.

Девочки мирно спали, повернувшись лицом друг к другу, и в этой тихой конфигурации отражалась их вечная связь. Их лица были спокойны, словно они перешли в мир грёз, где шепотом расцветают цветы снов и летят навстречу новым приключениям, оставаясь при этом неразлучными. В этой комнате, наполненной легким дыханием ночи, хранилось их маленькое небесное царство, где ни один громкий звук не мог нарушить гармонии, сотканной из детской нежности.

– Девочки, уже двенадцать часов дня! Пора вставать! У бабушки огромный заказ, и нам нужно ей помочь, – произнесла я, и звук этих слов разбудил тишину утреннего покоя.

Как по волшебству, две пары глаз одновременно распахнулись, и в них вспыхнули огоньки любопытства. Словно слаженный дуэт, они сели на кровати, смехом и нежностью заполнив атмосферу.

Светла и Мира, две непохожие друг на друга звезды, отражали в себе всю прелесть контраста. Светлы, с белоснежными волосами, завитками, мило сплетенными, словно облачка на ясном небе, падали до лопаток. Если бы их распрямить, они бы стали куда длиннее, словно невидимые нити, соединяющие её с небесами. В то же время Мира, с роскошными каштановыми локонами, ниспадающими до пояса, казалась королевой грации. Даже ранним утром её волосы располагались в идеальном порядке, как будто она вышла из салона красоты, готовая захватить мир.

Несмотря на внешнюю красоту, они не были ангелами. У каждой из них был свой, неповторимый характер, словно две планеты, вращающиеся в разных орбитах. Светла, с её любовью к порядку, не выносила шумов и хаоса – в её пространстве всё должно быть на своих местах, иначе мир уже казался ей перевернутым с ног на голову. На каждый день у неё составлялся список дел с чёткой маркировкой времени – до секунд! Она верила, что лишь выполняя график можно достичь гармонии.

Мира же наоборот: в её комнате царил художественный хаос, и она всегда опаздывала. Спешка и беспорядок её не тревожили; скорее, они наполняли её жизнь яркими огнями. Но эта несостыковка лишь добавляла шарма их отношениям – Светла порой вздыхала, смирившись с опозданиями, а Мира, с улыбкой, время от времени пыталась привести сестру к более легкому подходу.

Вместе они представляли собой удивительное сочетание: как инь и янь, упрямые, но гармонично дополняющие друг друга. В самых простых моментax, мальчишеских ссорах или вечерах, проведенных за смехом, они проявляли силу своего единства. Они оставались опорой друг для друга: Светла терпела беспорядок, а Мира, в ответ, старалась немного сбалансировать свою необузданную натуру.

–Заказ?-Мягко спросила Светла

–Заказ!-Воскликнула Мира

Они словно вихрь радости, грациозно спрыгнули с кровати и, одетые в пижамы, босыми ногами рванули в оранжерею, где жизнь напоминала настоящую сказку. Чистый воздух наполнился сладкими ароматами цветения, словно сама природа приглашала их в свой волшебный мир.

Бабушка, как искусный художник, аккуратно срезала раункулюс нежного персикового цвета, и я вдруг осознала: эти цветы – не простые создания! Я впервые с любопытством и без спешки оглядела пространство: это была настоящая симфония цветов!

О, какие же они были чудесные! Недалеко от него, как ювелирные драгоценности, ярко сверкали пионы кораллового цвета, их шёлковые лепестки мерцали в солнечных лучах, а рядом каллы, словно хрупкие принцессы, грациозно украшали наш маленький фонтанчик.

Оглядываясь по сторонам, я заметила Ирисы, их изящные изгибы рисовали завораживающие линии, а гортензии, яркие, как дыхание лета, создавали невероятные контрастные акценты. Гиацинты, пестря своими многоцветными головками, разгоняли любые серые мысли. Розы, в самых разнообразных натуральных оттенках, будто стояли на страже этого цветочного царства, а подсолнухи, с их широкой улыбкой, придавали всему этому волшебству солнечный свет.

Каждый сантиметр оранжереи был наполнен буйством красок: фиолетовый, желтый, синий – это были настоящие краски радуги, где даже названия цветов, как волшебные заклинания, ускользали от моего понимания. Сколько бы я их ни учила, они оставались живыми тайнами, которые я все еще не могла разгадать.

–Бабушка-Закричали девочки и обняли ее.

–Доброе утро, котятки мои-Она поцеловала каждую в лоб.– Ну что? Будете помогать бабушке?– Она уже знала ответ, знала, что они с удовольствием помогут, но очень ей хотелось увидеть их восторженные личики, они как и она очень любили цветы. Девочки заверешали и закивали.-Мира собери пожалуйста белые розы, Светла достань 10 больших корзин и подготовь их, не забудь про оазис.

Девочки засуетились, я , облокотившись на дверной косяк, наблюдала за этим творческим хаусом. С моего лица не сходила улыбка, было так хорошо и по- домашнему тепло, когда я смотрела на своих сестер и самую лучшую бабушку. Как сложилась бы наша жизнь, если бы не пропали родители? В каком доме мы бы жили?

Училась ли я сейчас бы?

Какими бы выросли девочки, любили бы они цветы?

Я была в их возрасте , когда родители ушли и не вернулись, мне было пятнадца, но даже будучи не маленькой девочкой , приятные и живые воспоминания о родителях с каждым годом все сильнее стираются из памяти. Я плохо помню их лица, плохо помню их голоса, если бы не фотографии в фотоальбоме, которые бабушка старательно хранила и доставала, только когда никто не видит, что бы вспомнить свою дочь и нашего отца, я бы забыла их.

–Лиса!-Закричала Мира-помогай, я одна не справлюсь.

–Иду!-Оттолкнувшись от дверного косяка, я пошла помогать собирать аж 10 больших корзин. Интересно куда столько цветов понадобилось Дэракару. Может быть хочет сделать своей девушке предложение от которого она не сможет отказаться, при виде таких корзин с цветами. От этих мыслей, что – то сжалось внутри меня, странное чувство.

–Всем привет.– Услышала я голос позади себя, это был Нэйтон. В черных джинсах и черной рубашке, он выглядел замечательно. Волосы цвета ржи, закрученные в мелкие кудряшки, были распущены и доходили до плеч, очки аккуратно украшали его лицо. Он подошел ко мне и обнял меня, я уткнулась в его плечо и ощутила такой знакомый запах его тела. Внутри стало так тепло от его присутствия. Я подняла голову и он аккуратно поцеловал меня в нос, заставив меня рассмеяться от такого жеста.

–Нэйти!-Закричали девочки и синхронно запрыгнули на него. Нэйтон занимался регби и играл в местной команде с подросткового возраста, я люблю ходить на его игры, но все еще не до конца поняла на сколько нужно быть отбитым, что бы мечтать выходить на поле каждый раз в ожидании нового удара. Но все же я всегда его поддерживала, ездила с ним в травмпункт, ухаживала когда он сломал ногу, когда зашивали бровь и многое другое. Я всегда была рядом, мы даже родились с разницей в несколько дней, Мои родители и родители Нэйтона дружили со школы, но они тоже пропали так же внезапно как и мои папа и мама, с разницей в несколько месяцев, тогда пропало много человек. Велись поисковые работы, но никаких зацепок не было, они просто ушли и вскоре поисковые работы закончились не принеся никаких результатов.

Нэйтона воспитывал дедушка, который не так давно умер. Моя бабушка заменила нам маму, она учила нас готовить, ухаживала за ним когда он болел, варила бульон для него и дедушки, да и не только бульон, мы часто завтракали , обедали и ужинали вместе, а его дедушка заменил нам папу, он учил нас завязывать туристические узлы, чинить машину, водил нас в лес с палаткой и многое другое.

Как -то будучи очень самостоятельными семнадцатилетними подростками, мы украли его машину и катались на ней всю ночь, когда вернулись, нас уже ждали. Тогда нас закрыли по домам и не разрешали видеться целую неделю, но Нэйтона это не останвило и на вторую ночь, он пробрался ко мне в комнату через балкон. Это были лучшие 6 дней в нашей жизни, нам приходилось вести себя очень тихо, что бы бабушка не решила к нам зайти, мы тихонечко смотрели фильмы на ноутбуке, слушали музыку и засыпали в одной кровати.

В последний день нашего наказания, Нэйтон был очень нервным и я не понимала, что с ним происходит, после долгих допросов он сдался и очень неожиданно для меня прижал свои губы к моим. Я испугалась и оттолкнула его, хотя внутри меня что -то в тот момент перевернулась, я будто бы всегда этого ждала, но сама не знала этого. Между нами возникла неловкая пауза, мое сердце колотилось так, что я думала, что оно может разбудить бабушку. Он тоже испугался и нервно вышел на балкон, когда я поняла, что он хочет уйти, я добралась до него в считанные секунды, развернула к себе, посмотрела в его глаза и уже сама накрыла его губы своими. Это был наш первый во всех смыслах поцелуй, он был неумелый, но лучший, потому что мы оба этого хотели и оба не знали этого. Не знаю сколько часов мы провели на балконе целуясь, неловко мы до касались друг до друга, но не хотели переходить к чему-то большему, хотя внутри нас все пылало. Он целовал мои губы, лицо , медленно спускался к шеи и я чувствовала как внизу живота разливается что – то неловко теплое.

Тогда я поняла, что безумно хочу его здесь и сейчас, он будто бы прочитал мои мысли, отстранился от меня, в его глазах прыгали огоньки желания. Теперь в его глазах , я выглядела не как подруга, а как девушка в которую он влюблен. Он поднял меня на руки и занес обратно в комнату. Усадив на кровать, он стянул с себя футболку, моё лицо залилось краской. Нэйтон сел передо мной на колени и стал целовать мои руки, я чувствовала как все внутри меня трепещет, моя грудь набухла и желала, что бы Нэйт к ней прикоснулся, но он медлил, с моих губ срывались тихие стоны, которые я старалась скрыть, а он продолжал осыпать меня поцелуями.

Его руки забрались под мою тоненькую майку и он посмотрел на меня, его лицо было залито смущением, он медленно провел пальцами по моему животу, по моему телу пронеслась волна мурашек, я хотела , что бы он не останавливался, несколько сантиметров его отделяло от моей груди, которая уже изнемогала от желания, что бы к ней прикоснулись, я закрыла глаза в ожидании, но тепло его рук неожиданно прекратилось. Я открыла глаза и вопросительно посмотрела на него. Он стоял передо мной полуобнаженный, накаченный, но я не поняла почему он не продолжает ласкать меня.

Нэйт протянул мне руку и я послушно встала. Очень медленно он стянул с меня майку и я осталась в лифчике, я смотрела на него, все моё смущение куда – то делось и мне так хотелось, что бы он снова касался меня. Я обняла его за шею и крепко прижалась к нему, неожиданно я почувствовала, что -то твердое и поняла, что он тоже возбужден. Его руки обняли мою талию, наши губы слились в более уверенном поцелуе. Я даже не заметила когда он расстегнул мой бюстгалтер и медленно снял его. Мы упали на кровать, он опирался одной рукой на подушку у моей головы, а вторая рука лежала на моём бедре, но мне хотелось совсем другого. Он не отрываясь смотрел на меня, не хотел сделать что – то не так.

–Нэйт, я хочу тебя- Выпалила я как можно тише. Мои слова стали для него катализатором, он нежно улыбнулся и лишь одними губами произнес: «А я тебя» и накрыл мою грудь своим поцелуями, я застонала чуть громче чем нужно, но Нэйт накрыл мои губы рукой. Спустя несколько минут мы были полностью обнажены. Нэйтон был между моими ногами и я поняла, что сейчас случится наш первый раз, так неожиданно, но так страстно. Я почувствовала толчок и легкую боль и он вошел в меня, параллельно накрыв мои губы поцелуем, что бы заглушить мой стон. Он очень медленно и аккуратно двигался, что бы не сделать мне больно, но я была так расслаблена, что эти мгновения казались для меня сказочными. Я чувствовала его внутри себя, чувствовала его тепло и его сбивчивое дыхание надо мной. Он целовал мои губы и мою грудь, периодически прикрывал мои губы своей рукой. Это, наверное, был лучший первый раз,о котором можно было мечтать.

Уже позже Нэйтон признался, что понял, что влюбился в меня в первую ночь, когда остался ночевать в моей комнате, хотя я думаю, что это у нас произошло намного раньше. С того момента мы всегда были рядом и в сложные и в радостные моменты нашей жизни. Его любили мои сестры, он возился с ними с самого их рождения, они считали его своим старшим братом. Несмотря на все потери, в нашей жизни, мы чувствовали себя одной семьей, пусть нас не связывала одна кровь, но мы все были родными друг другу.

Нэйт закружил девочек и поставил обратно на землю.

–Нэйти- Так ласково называли его близняшки- У нас огромный заказ, десять корзин цветов, представляешь!– Завопила Светла.

–И теперь мы будем целый день собирать цветы!-Добавила Мира.

–Десять корзин? Вот это да! – Засмеялся своим бархатным смехом Нэйтон.

–Нэйтон, добрый день- Сказала бабушка-Обед на кухне, перекусите с Василисой и присоединяйтесь к нам, нам не помещают лишние руки.

–Хорошо, бабушка Лидия -Сказал он и взял меня за руку.

–И прошу в следующий раз доставлять мою внучку домой через дверь и не так поздно, что бы она успела высыпаться, а не падать без сознания в руки клиентов.– Добавила Ба, чуть тише, что бы девочки, которые продолжили свои дела с цветами, не услышали.

–Без сознания?-Уточнил он. Бабушка кивнула и вернулась к своим делам. – Лиса, ты ничего не хочешь мне сказать? – Он взял мое лицо и повернул к себе, в его глазах читалось волнение.

–Нэйт, я не знаю как это произошло, я встретила клиента и свалилась в обморок, сама не понимая, что произошло, мне резко стало жарко, потом холодно, а потом я уже лежала на улице.

–Может быть ты не пойдешь сегодня на работу, вместо этого выспешься?– Он нежно гладил меня по щеке.

–Я не могу, на сегодня больше никто не может взять смену в баре. Сейчас со мной уже все хорошо.– Улыбаюсь я, хотя сама растеряна- Пойдем обедать.– Я тяну его за собой на кухню желая уйти от этого разговора. Нэйтон понимает это и сам переводит тему, но теперь он будет следить за мной еще сильнее чем раньше.

–У меня сегодня тренировка в шесть, после я забегу к тебе на безалкогольный мохито. – Он взял печенье со стола и с удовольствием съел его. – Давай постараемся ночами спать, а не бродить по городу в поисках новой интересной заброшки, мы можем передвинуть это занятие на дневное время. – Я засыпала мяту в чайник и от такого предложения мои руки дрогнули и я выронила банку и все содержимое разлеталось по полу, ошарашено я смотрела на Нэйта, не время своим глазам.

–Мы всегда так делали, почему ты хочешь сейчас изменить нашу традицию?-Восклицаю я.

–Потому что ты потеряла сознание сегодня утром, значит твоему организму нужно восстановление.– Пожав плечами сказал он.

–Нет, понимаешь , там было что – то другое … я не знаю как объяснить… – Я замешкалась, ведь то что я почувствовало было действительно крайне странно, это не было похоже на усталость или болезнь или еще что -то. Нэйт взял веник и стал подметать мяту, а я так и осталась в своей голове, не понимая как описать то, что произошло со мной утром.

–Лиса, пожалуйста, ты вернешься после смены, я приду к тебе и мы с тобой вместе поспим, если этого больше не повториться, мы продолжим наше небольшое увлечение. – Я села на стул, сложила руки на груди и надула губы. Нэйтон убрал всю мяту, сам запарил нам чай и разлил по кружкам. – Не злись.– Добавил он мягко и чмокнул меня в щеку.

– Да я не злюсь!– Крайне раздосадовано сказала я и сама засмеялась и Нэйт засмеялся. Мне нужно прекратить злиться, Нэйтон просто переживает за меня, ничего не стоит один день спокойно поспать без приключений на своё мягкое место.

Следующие два часа мы провели в оранжерее, Нэйт, Светла и Мира собирали цветы, а мы с бабушкой собирали их в красивые композиции. Я смотрела на своих сестер, на Нэйта и на бабушку ,понимала, что ради них я сделаю все – то угодно. Работа двигалась быстро, я периодически поглядывала на часы , что бы не опоздать на работу к четырем часам, а еще нужно принять душ , успеть собраться.

Глава 3.

Дэракар

Я шел вдоль реки, наслаждаясь легкими порывами ветра и брызгами от фонтана которые приятно холодили мою кожу. Заказ я выполнил и мое сердце сжалось от воспоминаний о Василисе, она так яро напомнила мне одного человека. Рыжие длинные волосы, веснушки, зеленые глаза с прыгающими огоньками озорства. Василиса была копией , только кожа ее была не такая бледная, а волосы были похоже на языки огня, которые хаотично завивались и прыгали в разные стороны. Моя Цисилия была другой, бледная кожа, практически прозрачная, напоминающая мне мрамор и длинные прямые белые как снег волосы, ни у одной девушки в человеческом мире, я не видел ничего подобного.

Моя Циса была как статуя , грациозна и красива, нежна и робка… по крайней мере, я помню ее такой. Моя память старается забыть всю жестокость, которую проделали с нами. Аккуратно эти воспоминания скрываются в уголках памяти, но только Ее я старательно по крупицам пытаюсь сохранить детально. Прошли столетия, а моя кожа помнит ее прикосновения, мои губы, помнят ее поцелуи, я помню ее голос и мне ее не хватает. Василиса так похожа на нее, хотя является ее противоположностью, но когда я увидел ее глаза, мне показалось, что я снова вижу перед собой девушку , которую так давно потерял. Когда она потеряла сознание и я аккуратно взял ее на руки, ее кожа была бледна и холодна и я будто бы снова держал на руках тело Цисы, воспоминания захлестнули меня, я аккуратно уложил ее на плетеный диванчик на заднем дворе и сел рядом. Моя рука не произвольно потянулась к ее лицу, еле касаясь ее , я провел пальцами и застыл на мгновение. Внутри меня что – то разгорелось, возникло непреодолимое желание ее поцеловать, мое тело желало это сделать, я наклонился ближе к ней, но во время остановил себя.

После Цисы я никого не подпускал близко к себе, никто не ложился в мою кровать. Столько девушек я встречал на своем пути, они были прекрасны, красивы, но ни к одно из них у меня не возникало желания, я запретил себе полюбить кого – то еще. Я еще раз провел рукой по ее волосам и встал отойдя подальше, что бы не соблазнять себя мыслями и желаниями, которые неожиданно возникли в моей голове. К моему облегчению , она быстро пришла в себя и с приходом ее бабушки, я вновь сосредоточился на выполнении заказа. Лидия, бабушка Василисы, была сдержана и холодна, она сухо принимала заказ, периодически косилась на меня и в ее взгляде читалось недоверие и раздражение, возможно я заслужил такого взгляда, но сейчас мне нужно было сделать заказ именно здесь, умение не ослушиваться приказов, быстро привили мне и оставили напоминания в виде множества шрамов.

От воспоминаний, мои кулаки сжались и легкие искорки стали от них отлетать, не прошло и нескольких секунд, как тонкие браслеты на моих руках впились в мою кожу и отдали легкий заряд электричества, который пронзил все мое тело, напоминания мне, что даже волю своим эмоциям я не имею права дать. Хоть мое тело и привыкло к боли, но я так сильно сосредоточился на своих мыслях, что не ожидал ничего подобного. Мои колени подогнулись и я удержал свое тело от стыдного падения по середине тротуара, мои руки нащупали перила моста и я схватился за них.

Закрыв глаза, я стал глубоко дышать, восстанавливая свое сердцебиение , запирая на засовы все не нужные мне воспоминания и эмоции. На моем лбу возникла испарина, я открыл глаза легкие брызги от фонтана охладили мое лицо. Сердце успокоилась, воспоминания снова были заперты, я мог продолжать свое жалкое существование.

Пробираясь еще двести метров по извивающейся тропе, я сделал поворот налево и углубился в лабиринт уютных домиков, каждый из которых будто дышал историей. Когда я вышел на главную улицу, мир вокруг меня моментально изменился – на мгновение я остался неподвижен, завороженный жизнью, раздающейся со всех сторон.

Улица жила, как пульсирующее сердце. Здесь исторические здания, обремененные временем, невидимо шептали о произошедших трагедиях, когда страшные катастрофы оставили свои следы в камне и земле. Но теперь, в этой яркой картине, они выступали в качестве тайных свидетелей, охраняющих свои секреты и пряча их под покровом ярких вывесок кафе, изысканных ресторанов и шумных развлекательных площадок.

Толпы людей, погруженные в свои миры, беззаботно прогуливались, смеясь и обсуждая насущные вопросы, совершенно не догадываясь о том, что под их ногами скрываются призраки прошлого. Каждый шаг по этой улице – это будто танец на грани времени, где каждая улыбка и каждый звук умеют освещать мрак давних историй. Здесь, среди архитектурной старины, словно навсегда осталось эхо неведомой опасности, дремлющей в тени повседневности, обнимая всколыхнувшуюся жизнь нежным, но тревожным напоминанием.

Я снова придался воспоминаниям и браслеты на моих руках стали нагреваться, предупреждая меня о последствиях.

Что это сегодня со мной?

Таким эмоциональным я не был уже много десятилетий. Откинув мысли и потерев руки, где от нагревания уже начали появляться волдыри, от этой картины я лишь улыбнулся. Что бы немного отвлечься, я надел наушники и включил музыку, современная музыка для меня все еще была не понятно, поэтому я включил классическую и не заметил как ноги сами принесли меня к нужному месту.

Здание, которое являет собой истинное произведение архитектурного искусства, с гордостью несет на своем фасаде надпись «Пассаж», словно невидимая рука художника тщательно вывадила каждую букву. Оно манило прохожих своим элегантным светло-бежевым цветом, нежно сливающимся с окружающими постройками, но вход в это великолепие был запечатан на неопределенный срок, ведь внутри него кипели работы по реконструкции, затянувшиеся уже на многие десятилетия, и не предвещали скорого завершения.

Главный вход в здание поражал своими размерами – величественный и высокопарный, он простирается до уровня второго этажа, словно открывая портал в иной мир. Портик, венчающий вход, украшают прекрасные кариатиды, недвижимые хранительницы этого великолепия, которые будто следят за судьбой каждого проходящего мимо. Множество закрытых и заколоченных дверей, оформленных с удивительной тщательностью, создавали иллюзию, что здание по-прежнему заполнено жизнью, как будто его внутренности хранят в себе множество незавершенных историй.

Пройдя мимо уютного кафе, запах свежесваренного кофе из которого смешивался с теплым воздухом, я решил свернуть направо и начал спускаться с горки, направляясь к парку с озером, отражающим яркое солнце. И как только я покинул это пространство, иллюзия великолепного триумфа архитектуры вновь появилась в моем восприятии. На первом взгляде здание казалось скромным трехэтажным, но, сойдя с уклона и свернув обратно, было видно как его пятый этаж легко пронзают небеса. Эта игра оптики никого не смущала, жители давно привыкли к таким визуальным метаморфозам и оправдывали их фразами о том, что именно так и задумывалось изначально – такой проект, такая концепция. Однако, в тишине, порой можно услышать, как здание шепчет в ответ свои старинные тайны, хранящиеся за его закрытыми дверями.

Дойдя до величественного забора, который возвышался вдоль края здания, я остановился и осторожно огляделся вокруг. Людей здесь было предостаточно, но они, поглощенные своими заботами и мыслями, словно закованные в кокон повседневной суеты, даже не заметили, как я скользнул в тень этого забытого места. Положив руку на холодную железную дверь, я сосредоточился. Вдруг из нее вырвался столб искр, освещая мою ладонь мягким, мерцающим светом. Ожидание было недолгим: замок с тихим шорохом сдался под нажимом, и, быстро приоткрыв дверь, я юркнул внутрь.

Сразу же меня окутала прохлада, будто здание нежно приветствовало меня, укрывая от зноя, царящего снаружи. Под ногами ощущалась скользкая грязь. Темнота царила вокруг, и если бы не мое острое зрение, мне непременно потребовался бы фонарик, чтобы пробраться сквозь мрак. Высокие арки, устремленные ввысь, словно величественные хранители прошлого, возвышались надо мной, напоминая о былом великолепии этого здания, затерянного в безмолвии современности. Красный кирпич, мужественно удерживающий на себе массивное тело из блоков, хранил в себе следы недавнего обрушения – следы, которые были с любовью восстанавливаемы, но, увы, лишь с внешней стороны.

Архитектурные линии, когда-то изящно гармонировавшие с небом, теперь были высмеяны безликими современными строениями из серого бетона, которые насмехались над старыми идеалами. Эти новые конструкции грубо обрамляли заброшенное здание, создавая преграды для любопытных зевак и искателей приключений. Дети, полные юношеского задора, стремились попасть внутрь, забывая о рисках, которые могли ждать за каждым углом: они лазили через железные заборы, перебирались через бетонные блоки и отпиливали решетки, собираясь здесь компаниями. В этих мрачных местах, на стыке старины и современности, на грани воспоминаний и забвения, шептала история, полная магии, и недоступная для тех, кто вечно спешит.

Мы внимательно следили за ними, словно невидимые тени, проникающие в самые потаенные уголки их мира. Каждый наш шаг был мгновенным и неуловимым, поскольку мы знали, откуда они появляются и куда уходят – мы были молчаливыми спутниками, не трогающими их, но бережно хранящими свои секреты. Эти обитатели поверхностного мира никогда не приближались к нашим тайнам, ибо в них не было искры авантюризма, той живительной силы, что толкает на открытия. Их притягивала лишь простота жизни: рисовать на стенах или восхищаться архитектурой магазинов, сверкающих под лучами солнца, и изящными статуями русалок, которые таинственно украшали потолок.

Но настоящая игра начиналась позже, когда мрачные загадки наших укрытий становились непреодолимой шифровкой для них. Никто так и не мог догадаться, кто же вечно закрывает все входы, созданные с ювелирной точностью. Мы всегда оставались незаметными, прячась в тьме и ускользая в недоступные комнаты, где время замирало. Лишь некоторые, обладая острым чувством, могли уловить легкий дуновение ветра на своей коже в тот момент, когда мы проходили слишком близко, или услышать тихие шорохи наших шагов, когда мы вступали в свою таинственную игру с ними. Некоторые из них начинали чувствовать наше присутствие и, на миг останавливаясь, видели лишь тени, промелькнувшие в полутьме, и вдруг, как по команде, к ним приходила неугасимая жажда – погнаться за тем, что ускользает.

Но даже подойдя вплотную, на расстояние вытянутой руки, они не могли разглядеть нас, словно мы были лишь тревожными видениями. Мы слышали, как их сердца колотились в груди, подталкивая кровь ускоренными ритмами, боясь того, что никогда не сможет быть поймано. Мурашки проходили по коже, как легкий мороз прикосновения, и когда мы нежно касались их, они испытывали щемящее чувство страха и удивления, не в силах объяснить это друг другу.

Нас было много и в случае реальной угрозы нашему секрету мы могли бы расправиться с любым, кто осмелился приблизиться, всего за пару мгновений. В каждом окне на каждом этаже таились невидимые глаза, зорко следящие за происходящим, оберегая то, что должно оставаться в тайне. Мы играли с их мыслями, терзали эмоции и стравливали страх, ведь именно в этом проявлялась наша суть – в темных глубинах, где живут наши секреты, мы всегда оставались как бы на шаг впереди, всегда готовы впитать в себя их страхи.

Достигнув светлого участка, я поднял взгляд сквозь жесткую решетку, которая служила полом первого этажа. Внимание мое притянула тишина, царившая там, и, осознав, что мне необходимо продолжить свой путь, я шагнул в одну из комнат подземного этажа. С каждым шагом, поднимаясь по узкой лестнице, у меня возникло чувство, как будто я восходил из мрака в новый, яркий мир. И вот, я оказался в самом сердце пассажа, где светло -голубые стены переливались утренним светом, а колонны, словно древние стражи, охраняли это место, окруженное статуями, которые встречали меня одобрительным холодом. В воздухе витал легкий запах старости, каждый уголок напоминал о том, что здесь когда-то царила жизнь и тепло, но теперь все замерло в ожидании новой жизни, которая, увы, не суждено было здесь появиться.

Подойдя к черной будке, на которой красовался знак электричества, я на мгновение замер, словно почувствовав, что что-то важное заставляло меня медлить. Затем, собравшись с духом, я осторожно вошёл внутрь и плавно закрыл за собой дверь, издав тот тихий шелковистый звук, который указывал на то, что за пределами этой будки осталась вся суета и шум. Легкое движение пальцами, и в помещении появился свет – не яркий, но достаточно, чтобы разглядеть всё вокруг. Внутри будка напоминала лифт, застывший в ожидании, но без привычных кнопок. Я воспользовался остатками моей силы – их было немного, но хватило, чтобы привести в движение механизм, и медленно, с лёгким треском, стал опускаться вниз.

Спустившись на минус второй этаж, я ощутил странное сочетание тревоги и облегчения, когда увидел, что эти уровни, скрытые от глаз обывателей, были удивительно комфортабельными и вдали от ощущения заброшенности, которое царило выше. Их стены были обиты мягкими материалами, а свет источал атмосферу, словно это место когда-то знало уют и тепло. Надев маску безразличия, я шагнул вперед, прислушиваясь к звукам, которые казались странными и непривычными. Я знал, что меня ожидает нечто неожиданное, неведомое, но при этом манящее, и в этот момент я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

–Дэракар, почему так долго? – Пронесся холодным голос женщины, в черном платье, ее губы, накрашенные красной помадой, изогнулись в неприятной двуличной улыбки. Это была мадам Александрова.

–Прошу прощения, я выполнил приказ.-Сухо сказал я , стараясь не отображать на своём лице неприязнь к ней. Она медленно подошла ко мне, все та же улыбка играла на ее лице, она подняла руку и провела по моему лицу пальцем с длинным острым ногтем, на секунду остановившись у моей шеи. Я сдержал позыв своего тела отстраниться и продолжал неподвижно стоять.

–Это был не приказ, а просьба-Отвратительно слащаво сказала она и убрала руку, придвинулась ко мне ближе и встав на полу пальцы приблизилась к моему уху и прошептала.– Ну же, милый , лицо по проще, а то я случайно подумаю, что ты не способен больше выполнять просьбы и придется простимулировать тебя, чуть более довольна разговаривать со мной, например нейтрализуем кого – нибудь из твоих , например Рибекку. С моих губ сорвался тихий рык, я напряг кулаки и все моё тело начало трясти от ярости, я очень быстро за это поплатился, не успев даже осознать свои эмоции, меня пронзил сильный удар электричества. Не позволив себе закричать, я упал перед ней на пол и сжался от боли. Мое тело все еще пронзали вспышки тока, намного слабее , чем в первые секунду. Если бы я был человек то умер бы на месте. Она поставил свою ногу мне на плечо, ее тонкая шпилька больна впилась в мою кожу, и с силой толкнула меня.

–Дэракар, Дэракар, за столько лет, ты все еще не понял, от твоей могущественной силы ничего не осталось, не строй из себя бога, твои крылышки обрезаны, а сила под контролем, довольствуйся теми искрами было могущества, которые у тебя остались и не нарывайся. Пусть и Цилисии у тебя больше нет, но твоя семья все еще здесь , подумай хотя бы о них.– мадам Александрова переступила через меня и походкой от бедра ушла прочь.

Я лежал на холодной, влажной земле, содрогаясь всем телом от острого холода, что проникал в самую душу. От меня клубился легкий дым, словно указывая на то, что душа моя не устала, а лишь искала выход из этого мрачного состояния. Мои руки, несомненно, стали кровавым месивом, будто сами по себе обескровленные, однако эти физические страдания в итоге казались мизерными по сравнению с глубокой болью, что терзала мою душу. Чувство, будто я – лишь чья-то собачка, лишенная свободы и достоинства, убивало меня больше, чем все раны, которые оскверняли мое тело.

От когда-то могущественной расы Сефиритов остались лишь бледные тени, запертые в оковах электрического тока. Теперь, лишенные прав и свободы, мы стали лишь рабами, нужными лишь как жалкая прислуга для тех, кто когда-то смотрел на нас с почтением и восхищением. Эти мрачные мысли, словно темные облака, не покидали меня, отравляя каждый вдох и заставляя сердце биться в неистовом ритме. Я чувствовал, как ярость снова начинает закипать внутри, как буря, накатывающая на берег, но боролся с ней из последних сил. Я старался остудить этот внутренний огонь, вновь и вновь вытеснять его из своего существа, в надежде на мир, который я когда-то знал и который теперь казался недостижимым.

–Дэр …– Услышал я знакомый тихий голос, это была моя сестра Рибекка, некогда прекрасная девушка, превратилась в тень самой себя. Длинные волосы были сбриты, тело ее истощало, они выглядела как скелет , красивые голубые глаза, сильно впали и не излучали больше того яркого неземного света. Ей сильно досталось тогда, она долго провела внутри себя не приходя в сознание, мне казалось, что я ее потерял, но ее разум, понемногу исцелялся, но оставил огромные раны, там внутри нее. Кожа была бледна и холодна. Она села рядом со мной и погладила по шеке. – Дэр… вставай… Дэр…– Только и произнесла она и из глаза полились слезы. Плакала она беззвучно, что бы никто даже не смог услышать ее.

–Все в порядке- Сдавленно произнес я и превозмогая боль сел и постарался выдавить улыбку.

Рибекка, словно затерянное в мире теней существо, практически не разговаривала, не выдавала длинных предложений, которые могли бы вырваться из ее уст, как струйки света из трещин в облаках. Лишь изредка, в редкие моменты, нарушая свое молчаливое уединение, она радовала нас парой-тройкой слов, искренних, но хрупких, как стекло, отражающее свет. Чаще же погружалась в молчание, смотрела куда-то вглубь себя, в бездну потухшего потустороннего взгляда, будто искала утешение в том, что осталось от ее пережитых страданий.

Я часто приходил к ней и пытался наладить разговор, делясь своими тревогами и волнениями – бесконечными и порой незначительными. В такие мгновения ее присутствие казалось мне настоящим подарком, даже если оно было пропитано холодом отстраненности. Рибекка не отвечала, и я старался ее развеселить, извлекал из памяти шутки и забавные истории, смеясь и улыбаясь для нас обоих, даже когда подобие улыбки на ее лице появлялось лишь на мгновение.

Годы спустя, после невыносимых пыток, моя дорогая сестра так и не смогла вернуться к жизни, оставаясь затворницей собственных воспоминаний. Но я лелеял в себе надежду, что однажды она снова будет радостно смеяться, щебетать обо всем на свете, словно птица, вновь обретенная свобода. И, может быть, это безжизненное выражение, безмолвный след от страха и мук, навсегда сотрется с ее лица. Но пока я оставался довольным тем, что она может передвигаться, и иногда, с некой утонченной растерянностью, произносит мое имя, будто это волшебное заклинание, пробуждающее в ней хоть маленькую частичку жизни.

–Бекка, не переживай. – Я мягко взял ее за подбородок и поднял ее лицо, что бы она не продолжала смотреть на мои раненные руки. Её глаза не мигали , она смотрела куда -то в глубь моих глаз. Мы встали и я медленно сделал шаг, который отозвался в моем теле дикой волной боли. Сестра этого не заметила, она уже ушла далеко вперед раскачиваясь из стороны в сторону и что -то мычала себе под нос.

Второй подземный этаж, этот мрачный уголок, служил нашим приютом, нашей последней крепостью, укрытием от бесчисленных кошмаров, что наводили на нас ужас. Первым подземным этажом владело тайное общество, не знавшее пощады, осуществлявшее над нами свои притворные игры, как жестокие дети с марионетками. Теперь мы стали их верными собачками, на которых повесили ярлыки безжалостных рабов, обязанных выполнять каждый их приказ, даже если это означало предать сами себя.

Я мог почувствовать себя свободным лишь тогда, когда находился подальше от этого зловещего подземелья, если моя душа могла хоть на мгновение оторваться от этого беспросветного мрака, где воздух пропитан сыростью и холодом. Мечтая о близости воды, о нежном ласковом ветре, что будет обдувать мою изможденную кожу, я ступил в свою крохотную комнатку. Это было жалкое подобие убежища, где помещался лишь тонкий матрас, обитый пылью, который лежал на холодном земле, маленькая подушка с одеялом, изношенные и потертые временем.

В углу стоял скромный столик, на котором тускло пылали остатки некогда восковой свечи, а рядом расположился шкаф, сдерживавший в себе мой скудный гардероб, как печальное напоминание давно минувших времен. Не имея сил даже снять с себя грязную одежду, я рухнул на матрас лицом вниз и, издавая всхлипывающий стон, погрузился в пучину своей бездны. Все мое тело протестовало, с каждой клеточкой ощущалось невыносимое напряжение, жизнь неумолимо возвращалась ко мне, и озноб пробегал по мне, как незваный гость.

Закутавшись в одеяло, я попытался спрятаться от натиска действительности, закрыв голову от мира и начав погружаться в глубины своего сознания. Мой разум напоминал длинный коридор, простирающийся в бесконечность – коридор, вдоль которого располагались множество коричневых деревянных дверей, каждая из которых хранил в себе свои собственные тайны. Пройдя немного вперед, я остановился перед одной из них и, не раздумывая, распахнул её. Но это было ошибочное решение. Перед моими глазами вновь вспыхнули те ужасные воспоминания о мучениях, о том, как я, прикованный к стене огненными наручниками, �