Семь стен
Семь стен
Философская сказка-роман (12+)
Сейчас мы отправимся в сказку, путь нам в неё давно проложен. Мы пройдём сквозь времена, никогда и никем не прожитые из ныне или когда-либо живущих, напрямик, через миры, в самые что ни на есть параллельные пространства. И будут они меняться, взрослеть и жить новой, интересной и наполненной жизнью вместе с главными героями.
И многое в этой истории может показаться непонятным: это загадки, разгадав которые, мы также, как и герои этой сказки, сможем изменить свою жизнь.
Глава 1
Чужестранка
Эта история случилась давным-давно, задолго до наших дней, и след её уж так давно простыл, что мало кто и помнит истоки тех событий, что развивались словно сами по себе, независимо от остального мира. Всё было утеряно в веках, и их истинная суть и глубина были доступны лишь немногим избранным, благодаря которым весь мир и узнал о невероятных, порой необъяснимых приключениях наших героев.
Итак, в одном, казалось бы, самом обычном Королевстве, в сердце принадлежащих ему земель, стоял огромный дворец, окружённый такой высокой и неприступной каменной стеной, что была она выше даже самых высоких деревьев в той местности.
Вокруг того дворца располагались небольшие аккуратные деревеньки; дружно жили в них люди добрые, трудолюбивые, мастеровые, и всё они друг про друга знали.
В одной такой ничем не примечательной тихой деревне жила со своим сыном не совсем обычная женщина.
Никто из местных не знал их имена и откуда они родом, но все давно к этому привыкли и не удивлялись, будто бы так и должно быть.
Женщина та слыла известной в округе целительницей, и её красивый, звучный, мелодичный, почти девичий смех исцелял, наполняя всех радостью. Она была настолько добра к людям, что при встрече с ней улыбка поселялась на лице каждого и не покидала целый день; а уж если какая серьёзная хворь вдруг на кого нападала, то мчались к целительнице со всех ног.
Этой женщине достаточно было всего лишь мимоходом взглянуть на человека, чтобы понять, чем тот болен, или, возможно, захворает в скором времени.
От лёгкого тёплого касания её рук вмиг таяли, как и не бывало, все обиды, страхи и подозрения, и словно по волшебству, исцелялись все – и взрослые и дети – от самых разных недугов.
Но зачастую лечение происходило иначе: пациента неожиданно охватывал громкий и безудержный смех, а потом долго ещё ходил он по деревне и хохотал беспрерывно, не в силах остановиться.
И тогда жители деревни понимали, что их целительница только что излечила особо гневливого, обидчивого, или просто злого человека: растворялись в нём, как и не бывало, все его тяжёлые думы; а если кто и пытался вернуться к старому, так сразу же вновь заливался смехом.
А злиться и смеяться одновременно не получалось никогда и ни у кого.
Загадочная целительница для каждого находила главные важные слова – те, что нужны были человеку в данный момент, и сразу, словно по волшебству, находилось у того решение давно тяготившей его проблемы, да и события вдруг начинали складываться уже совсем по-другому, всё налаживалось само собой.
Добрая молва о ней шла далеко за пределами деревни.
Только одного человека не могла эта женщина исцелить – своего любимого сына. Он был абсолютно слеп.
Время от времени соседи замечали еле заметную тень лёгкой грусти, набегавшую на её лицо, когда сидя на крыльце дома и тесно прижавшись к сыну, она в задумчивости гладила его по голове и всё время будто прислушивалась, словно пытаясь уловить какой-то звук.
В эти моменты светлая улыбка целительницы вдруг куда-то исчезала: казалось, она пытается что-то вспомнить.
Люди чувствовали, что не нужно лезть к ней с лишними расспросами – они уважали её тайну.
Так уж повелось, что местные звали целительницу просто «мать слепого мальчика», или «женщина из дома на окраине», а иногда и вовсе «чужестранка».
И вот однажды случилась в той деревне таинственная история: куда-то исчезла эта чудесная женщина, как растворилась.
Она пропала неожиданно, оставив своего слепого сына совсем одного.
Глава 2
Сын чужестранки
Как часто бывает не только в сказках, но и в жизни, сын той самой необычной женщины обладал редкой способностью – он мог слышать и понимать суть всех вещей.
Мальчик знал о своей слепоте, но попросту её не ощущал и к своим двенадцати годам мало чем отличался от сверстников: был весёлым, активным, подвижным, играл с друзьями, лазил по деревьям, строил шалаши из веток в лесу.
Однажды он отговорил мальчишек строить дом на приглянувшемся им дереве. Лишь коснувшись ствола и прошептав тому что-то, мальчик вдруг произнёс: «Ребята, оно вам не подойдёт! Нужно выбрать другое!».
Затем он потрогал соседние деревья и, указав на старый крепкий дуб, авторитетно заявил: «Вот это годится!». Мальчишки послушались его совета, выстроили на дубе надёжный дом для своих игр, а то, первое дерево, вскоре упало после грозы, обнажив своё напрочь прогнившее, трухлявое нутро.
С тех самых пор ребята зауважали своего слепого друга, и стал он для всех своим.
Складывалось ощущение, что мальчик всё видит, только каким-то внутренним зрением: стоило ему ощупать предмет и мысленно задать вопрос, как он тут же подробно описывал все тонкости формы и внутреннюю его суть.
Мальчишки часто подсмеивались над другом, когда тот вдруг начинал здороваться с птицами, лесным зверьём и деревьями или вести неспешные беседы с огромным придорожным камнем, болтать с травинками, шутить с ручейком.
Тогда мальчик уверенно и совершенно невозмутимо объяснял, что всё в природе имеет своё имя и умеет разговаривать, и потому легко находил он воду под землёй и с точностью мог указать место, где следует рыть колодец.
А ещё он разыскивал потерянные вещи. Взрослые им восхищались! И конечно же обращались за помощью.
Часто, убегая с друзьями в лес, он легко, играючи, мог привести всех на никем не обнаруженную ранее грибную поляну, найти заросли кустарников со сладкой дикой малиной, дерево с самыми крупными орехами, места с ценным трюфелем. Мальчишки набирали целые корзины грибов и ягод, объедались сами, приносили домой, что-то сушили на зиму, а излишки продавали на рынке.
Их слепой друг мог остановить лесной пожар, договорившись с огнём; мог вызвать дождь, и поэтому его любимый лесок и деревня никогда не подвергались нападению смертоносной стихии.
А если у соседей в доме ломалась какая-то вещь, то сразу звали мальчика, и он точно указывал, что именно нужно сделать, чтобы починить её. Ему достаточно было мысленно задать вопрос предмету, как он тут же получал ответ о месте поломки.
– Я точно знаю, что и где у любой вещи болит! – настаивал парень.
Он буквально горел сильным желанием вникнуть во всё неизвестное, познать, изучить.
Среди сверстников слепой мальчик сильно выделялся каким-то непривычным для тех мест свободомыслием, бесстрашием, граничащим порой с дерзостью. Несмотря на то, что рос он без отца, мать на него не то чтобы руки ни разу не подняла – даже подзатыльником не одарила. А вот деревенским мальчишкам часто перепадало от отцов розгами за непослушание.
Сын «чужестранки» настолько обожал свою мать, что выполнял любую её просьбу сразу же, беспрекословно, поэтому не было между ними никогда распрей и ссор. Но по имени мать его не назвала ни разу, всегда только «сынок, сыночек». Деревенские со временем привыкли, и это не казалось им уже чем-то странным.
Слепой мальчик был знаком со всеми близлежащими лесами и рощицами, тропинками, реками и ручейками, и те всегда, будто добрые друзья, помогали ему найти обратную дорогу домой, когда он забредал слишком далеко.
Только в одном месте никогда не бывал он – в королевском дворце; ходили слухи, мол, странные дела там творятся! Да только мальчика эти сплетни особо не интересовали ровно до тех пор, пока однажды друзья не заговорили о том, как было бы здорово залезть в королевский сад.
Как-то на рынке, в обмен на корзину сладкой дикой земляники, толстый мальчишка, сын садовника, разболтал им «самый главный секретный секрет»:
– Только поклянитесь, что никому не расскажете! – быстрым шёпотом предупредил он друзей, жадно закидывая в рот сочные ягоды, – слыхал я, как батя, выпив молодого вина, рассказывал матери, что в королевском саду растут громаднющие деревья, и на них круглый год висят такие вкусные и сочные плоды, что раз попробуешь, а потом ни за что не забудешь!
А какие там цветы невиданной красоты! А ещё там гуляют по дорожкам диковинные, говорящие человеческим языком птицы, а в пруду плавают поющие разноцветные рыбки, исполняющие принцессе серенады.
«Как интересно было бы подружиться и поболтать с обитателями этого сада и послушать их истории!» – подумал мальчик. Он никогда не слышал про говорящих человеческим языком птиц и поющих рыб, поэтому на следующий же день решительно отправился к королевскому дворцу. Однако, не дойдя до главных ворот совсем немного, он вдруг ощутил смутное беспокойство.
Мальчик остановился и прислушался к себе, но ничего не почувствовав, двинулся дальше, что-то беспечно насвистывая. И чем ближе подходил он к дворцу, тем сильнее в голове раздавался громкий, напевный зов, заглушая все остальные звуки.
Он точно знал, что никогда ранее, никто и ничто: ни человек, ни какое-либо живое существо, ни тем более вещь, не имели такого голоса. Это было нечто совершенно новое, манящее, властно зовущее к себе, заглушающее все остальные звуки в голове и в тоже время такое знакомое.
Сопротивляться не было сил: ноги сами несли его во дворец, незнакомый голос подчинял себе его волю. И вот тут мальчик испугался. Он резко остановился, развернулся и побежал в обратную сторону. И чем дальше он удалялся от дворца, тем слабее становился этот новый звук, теперь более походящий на шёпот, будто говорили одновременно все голоса мира.
С того самого дня мальчик потерял покой – этот загадочный голос мерещился ему повсюду, куда бы он ни направлялся. Его перестали интересовать игры с мальчишками, теперь ему было скучно слушать, о чём разговаривают между собой лесные звери, что за новую песню сочинил ручеёк, на что жалуется сегодня ворчливый камень.
Он перестал ходить в свой любимый лес и часами сидел дома, в глубокой задумчивости уставившись в окно.
Как-то утром, только солнце поднялось над деревней, но ещё не успело прогреть землю, и прохлада не сменилась жарой, друзья всё-таки уговорили друга пойти с ними в лес за малиной, и только войдя туда, мальчик с удивлением понял, что лес молчит: никто из обитателей лесных с ним не поздоровался, как обычно, а когда он обратился по привычке сначала к белке, а затем к сове, то ответа не последовало.
Это было так неожиданно, что он даже остановился.
Лес был угрюм и неприветлив, высокие дубы и сосны шелестели верхушками, но не пытались заговорить с мальчиком.
– Ну его, этот занудный лес, этих бестолковых зверей и птиц! Талдычат одно и то же каждый день, никакого от них толку, что здесь делать-то! А вот за стенами дворца меня явно ждёт что-то новое, очень интересное и нужное мне.
Всё сложилось удачно – мальчишки нашли лазейку в каменной кладке стены хорошо охраняемого королевского сада, красота которого поразила деревенских ребят. Они просто-напросто остолбенели от увиденного: ничего более прекрасного мальчишки не встречали в своей жизни. В саду росли самые редкие и экзотические сорта деревьев, привезённые королём из путешествий по дальним странам.
Ребята увидели необычные растения, приносящие круглый год вкусные сладкие плоды, сорвать и попробовать которые они так и не решились: боязно, всё-таки королевский дворец. Яркие цветы, не присущие этому краю, названия которых вряд ли знали даже самые ближайшие соседи короля, бросались в глаза и поражали своим разнообразием. Запахи растений пьянили: было ощущение, что они попали в другой мир.
Откуда детям было знать, что король открывал ворота своего дивного сада только лишь самым ближайшим высокопоставленным друзьям.
Мальчишки робко сделали несколько шагов и чуть не припустили обратно, услыхав из густых кустов:
– Кошки! Кошки! Вижу берег! – это был хриплый низкий мужской голос.
Лязгнул затвор ружья.
– Благодарствую! По какому праву! И где же кружка?! – второй голос был явно помоложе.
Окрик сопровождался звуком взведённого курка, чем ещё сильнее напугал ребят. Они замерли, готовые в ту же секунду рвануть в сторону ограды сада, но из кустов так никто и не появился.
Через мгновение ветки деревьев наверху зашевелились и вновь послышалось:
– А вот и ваш компот! Тысяча гвоздей! – голос раздался совсем близко, будто бы целый отряд охраны короля спрятался, рассевшись по веткам деревьев, ожидая приказа, и готовый вот-вот спрыгнуть вниз и схватить нарушителей.
И, конечно же, напуганные парни вмиг развернулись, готовые умчаться и пытаясь утянуть за рукав своего слепого друга. Только вот тот не сдвинулся с места; так и остался стоять, изучая звуки сада.
– Клювом в компас, чьи тут перья?
– Поднимем, братцы! Чтоб тебе невкусно было!
Диалог королевской охраны подозрительно походил на перебранку двух старинных врагов. Мальчик услышал взмах крыльев, а затем быстрое цоканье когтистых лапок по дорожке сада.
«Судя по их странным фразам, это, наверное, и есть те самые диковинные птицы, о которых болтал сын садовника!», – подумал он, и оказался прав.
Всё выглядело так, будто эти двое старых морячков-попугаев, привезённых с разных пиратских кораблей, поругивались друг с другом, перебрасываясь колкими шуточками. Вот только оба совсем не понимали смысла произносимых слов, да и давно позабыли половину, но старались изо всех сил:
– А ну! Морскую свинку тебе под кильку!
– Веник мачты, ветер дует!
– И не брамсель, нате вам! Какой кальмар-р-р! Кар-р-р-ету, мне, кар-р-р-ету!
Накал словесной баталии постепенно сходил на нет.
Голоса птиц постепенно стихали, издалека еле слышно доносилось: «опоздавший» … «парус» … «протёкший» … «таракан» … «на приз». Похоже, птицы настолько были заняты собой, что полностью потеряли интерес к нежданному гостю и улетели ругаться прочь.
Мальчик хотел, было, последовать за своими друзьями и удрать из королевского сада, он даже направился в их сторону, но вдруг вновь ощутил сильнейшее желание идти вперёд; его снова будто кто-то звал…
Прислушиваясь, не раздадутся ли шаги настоящей охраны, он шёл на призывный звук громкого неразборчивого шёпота, звучащего в голове. Этот звук словно играл с ним: порой он становился едва слышимым шёпотом, а иногда превращался в грохочущую лавину сотен голосов, сливающуюся в единый оглушительный рёв. Но вот сквозь этот хаос пробились чётко различимые слова: «Спроси меня! И я открою тебе все имена!».
Мальчик конечно же не подозревал, что в этот миг сама Книга говорила на весь мир! Он вдруг осознал, что слыша этот голос, перестаёт слышать все остальные.
Первый раз в жизни мальчик шёл, не обращаясь за помощью ни к людям, ни к животным, ни к природе. И совершенно новое осознание пришло к нему: «Я же слеп! Сейчас кто-то ведёт меня к себе, но сам-то я ничего не вижу!».
Так, никем не замеченный, подчиняясь этой новой силе, он тайком проник во дворец.
Ему повезло – именно в этот день король отпустил всех слуг, оставив только пару человек охраны.
Мальчик приблизился к высоким дверям королевских покоев и, аккуратно нащупав ручку, немного, на самую щёлочку, приоткрыл дверь.
Пахло воском от горящих свечей.
Зов усилился, и множественные голоса, будто пчёлы, ещё громче зашумели в голове. Сквозь гул он услышал шелест перелистываемых страниц и бормотание:
Отныне и навсегда!
Заклятием станут слова!
И ведаю Я имена.
Пусть имя ей будет одно —
Невидимым станет оно.
Кто взглядом коснётся неё,
Тот видит пусть только одно:
Прекрасней всех будет она,
Не ведая правды сама.
Вуаль идеала возьму
И жизнь я из тьмы заберу.
А недуг тот в землю уйдёт,
Кто зряч, что увидит, поймёт.
И будет считаться она
Прекраснее всех на Земле,
Пусть тайна вуали лежит,
Не тронута жизнью во мне!
Отныне не знает она,
Какая ей жизнь суждена!
На этих словах король, а это был именно он, задул свечи и четко произнёс: «Заклинанием запечатана, а суть в нём навечно спрятана. Кто взглянул – глаз замутился, а кто узнал – разум притупился!».
– Ну вот, теперь все по-прежнему будут твёрдо уверены в том, что никакого изъяна у моей дочери не существует! – и, довольный собой, засмеялся.
«Бедный-бедный, богатый король! – на сей раз голос зазвучал настолько отчётливо, что мальчик вздрогнул, – он думает, что читает всю Книгу!
Он считает себя Хранителем и великим магом-волшебником! А правда в том, что он обычный лжец и вор! Поэтому он и не знает, что читает раз за разом всего лишь одну, самую первую мою страницу!
Он смог скрыть от всех то, что ранит и вызывает в нём смущение – болезнь его дочери, принцессы Латании. Ему удалось исказить истину; теперь никто на белом свете не видит её изъяна, даже она сама остаётся в неведении.
Но вся беда в том, что я не в руках Хранителя, и потому мир не слышит меня, мир не слышит своего имени. И вещи, не зная своих имён, забывают свою суть!».
«А что нужно сделать, чтобы прочесть тебя и узнать имена всех вещей?» – мысленно поинтересовался мальчик и вдруг понял, что разговаривает с Книгой.
«О, то есть великая тайна! И она откроется только Хранителю! Сейчас, когда я в чужих руках, срабатывает защита – мои страницы не открываются, они перепутаны, и я для всех закрыта!
Но процесс путаницы зашёл настолько далеко, что уже и все строки на моих страницах перепутались, а в строках все слова не на своих местах. И стоит только и буквам в словах перемешаться, как уже совсем ничего нельзя будет изменить, и этот мир погибнет!».
«И кто же твой Хранитель? Кому ты откроешься?», – взволнованно спросил мальчик.
«Я откроюсь только тому…», – тут голос внезапно оборвался, и мальчик услышал, как король, захлопнув Книгу, поднимается с кресла.
Парень понял, что ему нужно срочно ретироваться – встречаться нос к носу с хозяином дворца он не хотел, и, не разбирая дороги, помчался прочь.
Тем временем король вышел из своих покоев и направился в огромную библиотеку, где поставил Книгу на полку, и в тот же момент она стала абсолютно неотличима от других книг.
Весело насвистывая, монарх отправился по каким-то своим важным королевским делам.
Коридор опустел, и никто не увидел, как спустя пару минут в библиотеку юркнул карлик, придворный шут его величества.
– Ну где же ты?! Вот же, только что я своими собственными глазами видел в окно, как король поставил тебя вот сюда, на эту самую полку!
Карлик перебрал все книги одну за другой, и даже соседние полки пересмотрел, но, не найдя нужной, опечаленный, покинул комнату.
– Столько лет пытаюсь её найти, никак не получается; она играет со мной в прятки! Все уже устали ждать! Ну ничего, придёт время – ты будешь моей! – и шут растворился в коридорах королевского дворца.
Тем временем, никем не замеченный, мальчик бежал по аллее сада, как вдруг он внезапно споткнулся об ограждение цветочной клумбы, и упал… прямо на розы, сильно расцарапав шипами лицо и руки.
– Дурацкая клумба! Глупые, бессмысленные розы! Да как вы могли напасть и исцарапать меня! – раздосадованно закричал он и принялся со злостью топтать сломанные стебли. – Нужно срочно убираться подобру-поздорову из этого сада, прямо сейчас, немедленно, пока меня не заметила королевская охрана!
Но сделав всего пару шагов, он услышал совсем рядом нежный девичий голос:
– Эй, слуга, ты что, не видишь, куда идёшь?! Да как ты посмел растоптать мои прекрасные розы! Как можно быть таким неуклюжим? – мальчик сразу же понял, что обращаются именно к нему.
– Простите меня, милая девушка, я немного заблудился, был весьма неловок и, кажется, помял цветы на клумбе, – как можно вежливее мямлил он, пятясь назад. – Вы, наверное, служанка нашего короля, или, возможно, самой принцессы? Будьте так любезны, подскажите, где выход из этого чудесного сада? – от волнения мальчик совсем растерялся.
Он потирал ушибленное колено, неловко пытаясь прикрыть разорванную штанину.
– Я?!!! Служанка?!!! – милый голосок вмиг утерял свой нежный девичий тембр и приобрёл неприятные, визгливые нотки. – Да как ты посмел назвать меня, её высочество принцессу Латанию, королевскую дочь, какой-то там служанкой! Ты что, совсем ослеп! Не видишь, кто перед тобой?
Девочка с силой сжала в руках веер.
– Да я сейчас пожалуюсь отцу, и он вышвырнет тебя из дворца! Такому жалкому грязному оборванцу не место среди моих слуг! Да что я вижу! Ты шатаешься и еле держишься на ногах, с тобой явно что-то не так! Никто не смеет появляться передо мной, принцессой Латанией, в таком виде! Ты оскорбляешь мой августейший взгляд!
– Простите меня, Ваше Высочество! – заикаясь от страха, промолвил мальчик, сделав ещё несколько шагов назад, – я…я…никогда …никогда больше не посмею нарушить ваш покой! Я вовсе не ваш слуга, живу в соседней деревне…мы с друзьями залезли в сад из любопытства…нас привлекал аромат ваших великолепных роз каждый раз, как мы проходили мимо.
Вы верно заметили, я и вправду слеп от рождения, поэтому мои движения кажутся вам такими странными. Мне искренне жаль, что я был так неловок и повредил ваши цветы. Впредь никогда больше не потревожу вас!
Извиняясь и часто кланяясь перед принцессой, он суетливо пятился назад, пытаясь за деревьями скрыться от этого злого голоса и убраться побыстрее из сада. И как назло, он вновь споткнулся и упал прямиком в королевский пруд, окатив девочку водой.
От неожиданности, захлебнувшись, он пошёл ко дну, но, начав быстро молотить руками, вынырнул, и что есть силы закричал: «Помогите! Спасите! Прошу вас, принцесса, подайте же мне руку! Я не умею плавать! Я тону!».
Так и не дождавшись помощи, мальчик кое-как добрался до берега этого небольшого и неглубокого прудика, и вышел на сушу.
Ярость клокотала в нём, он уже и позабыл, что сам, без приглашения, залез в королевский сад, словно воришка.
И конечно же он не мог увидеть, что от его падения, вместе с фонтаном брызг из пруда вылетели маленькие золотые рыбки – особая любовь и гордость принцессы; их разбросало вокруг, и поначалу они беспомощно и неистово били плавниками и хвостами о землю, беззвучно разевая рты, а затем разом затихли.
От увиденного девочка замерла, буквально оцепенела, она не могла отвести взгляд от происходящего, до неё постепенно доходило, что рыбки больше не живые.
Как ни ограждал король свою дочь от всего неприятного и страшного, кое-что она всё же почерпнула из прочитанных книг. Но никогда ранее в своей жизни девочка не сталкивалась со смертью так близко – по наказу короля вокруг принцессы всегда проистекала лёгкая и беспечная жизнь.
И конечно же мальчик не мог знать, что своим появлением он не просто испортил настроение принцессы, он буквально перевернул её представление о мире.
В этот день она, как обычно, восседала на бархатных подушках в летней беседке в окружении благоухающих цветов, любуясь своим чудесным прудиком, в котором в любое время года цвели кувшинки и плавали маленькие разноцветные рыбки; принцесса радовалась летнему дню, напевала и что-то сосредоточенно писала в своём девичьем дневнике, по привычке изредка покусывая кончик золотого карандаша.
Король устроил этот райский уголок для дочери, чтобы та не скучала в одиночестве. Рыбки были привезены им в огромном аквариуме из далёкого неведомого Китая, преодолев тысячи миль по суше, морям и океанам…
А тут произошло немыслимое: грязный оборванец ворвался в её мир, растоптал и уничтожил то, что ей было дорого! И теперь он кричал и просил вытащить его из её же собственного пруда! Да как он посмел!
Принцесса грозно сдвинула брови, сжала кулачки и приготовилась дать отпор наглому мальчишке.
Девочке конечно же очень хотелось прийти на помощь рыбкам, но она ни разу в своей жизни не сделала ни одного даже самого маленького шажка – «не царское это дело», как любил повторять её отец-король. Эту присказку ему привёз гость из далёкой северной страны.
А мальчик, так же, как и все в Королевстве, включая и саму принцессу и даже придворного лекаря, не знал главную тайну королевской дочери: с самого младенчества она не могла не то чтобы ходить, она даже ступить по земле не могла своими ножками, потому что это причиняло ей невыносимую боль.
Девочка болела загадочной и неизлечимой болезнью, которая в народе звалась «земля не носит», и её ножки не были предназначены для того, чтобы ходить ими по земле.
Из-за этого самого изъяна слуги сызмальства носили принцессу на руках, ей оказывалось много внимания, и как результат, она выросла капризной неженкой. Ей прощались и излишняя вспыльчивость, и высокомерие, а король-отец, наоборот, пытаясь во всём угодить дочери, окружал её только самыми дорогими и изысканными вещами.
Чуть что не так, не по её воле и хотению, как в тот же миг на весь дворец раздавался крик принцессы: она звала отца, требуя разобраться с нерадивым слугой или служанкой и того тотчас без разбора выдворяли со службы.
В услужении у капризной принцессы были только самые здоровые, молодые и красивые слуги.
Ей не был знаком тленный мир, она никогда не видела и ничего не знала о человеческих страданиях, а когда, время от времени, окружавшие её подданные куда-то пропадали, девочку это вовсе не удивляло, потому как интересна ей была только она сама. Листья в саду были всегда свежи и зелены, плоды на деревьях яркие и сочные, розы цвели и благоухали круглый год, сад был всегда наполнен голосами редких заморских птиц.
Её Высочество, принцесса Латания, и не догадывалась, что по ночам целый штат садовников заменял подгнившие фрукты и цветы на свежие, подкрашивал травку, развешивал зелёные листья на деревьях, унося опавшие за стены дворца.
Вся жизнь принцессы состояла из лжи. С помощью заклинания король скрывал от всего мира всё неприглядное, всё то, что ему не нравилось в этой жизни и то, что могло бы огорчить капризную дочь.
Вся эта неправда, словно пелена, окутала его дворец.
Никто не видел изъяна в его дочери, не замечал её болезни; для всех она всегда оставалась прекрасна и идеальна так же, как и всё, что её окружало.
И только в своих снах принцесса была совсем другой: лёгкой, озорной, весело бегающей по лесу с другими девочками. Она мечтала танцевать. Всё же, где-то в глубине души Латания чувствовала ненатуральность того, что её окружало; время от времени, во всём этом ей чудился какой-то подвох, недосказанность, и это приносило девочке особую грусть, разочарование и вызывало раздражение.
Поэтому, то что произошло в тот самый злополучный день, вызвало в ней сильнейшую бурю негодования и зародило в душе страх: никто ранее не смел так варварски врываться в её сад и в её жизнь!
Даже сам отец-король спрашивал дозволения у дочери прежде, чем посетить её покои!
Не обращая внимания на слова мальчика о том, что он слеп, принцесса на повышенных тонах принялась отчитывать его, и очень быстро от нравоучений перешла к оскорблениям: обида и злость на юного нахала за нанесённые им разрушения вырвалась наружу:
– Ты! Пугало, осёл, невиданный урод! Да как тебя только такого земля носит! Как ты посмел пробраться в мой сад, испортить клумбу с розами, погубить моих любимых рыбок? – кричала Латания, не помня себя от ярости. – Да подобных тебе больше нет во всём мире, тобой, поди, родители пугают детей перед сном! Ходишь по Земле, не видишь ничего, от тебя нет никакой пользы, ты всё портишь, и место тебе в выгребной яме, а не в нашем прекрасном мире!
Принцесса на секунду остановила свою тираду, переводя дыхание, нервно обмахнулась веером и продолжила:
– Представляю, кто твои родители, – продолжала ядовито выкрикивать девочка, – наверное, папаша – пьянчужка из соседнего села, а мать побирается по помойкам!
Она ругалась и в сердцах ломала свой любимый веер – подарок его Величества.
Если бы кто-то из хорошо знавших принцессу увидел сейчас её злое раскрасневшееся лицо, не поверил бы, что это Латания.
Эти страшные ругательства, подобно маленьким острым камешкам, вылетая из её рта, метко попадали в самое сердце мальчика.
«Откуда же мне известны все эти ужасные ругательства? Что со мной происходит? Отчего мне так хочется разорвать этого убогого слепого беднягу?», – пронеслось в голове принцессы.
Удивительно, но никогда ранее Латания не произносила таких слов; да никто и не вызывал в ней такого сильного раздражения. Что-то случилось в этот день с принцессой, и она вмиг перестала быть милой и доброй девочкой.
Но и наш парень, такой обычно тихий и спокойный, даже порой кроткий и излишне застенчивый, не остался в долгу.
Он, кто искренне считал, что на свете не существует ни одного предмета, суть которого он не слышит и не знает, был сильно удивлён, когда не смог узнать тайну Книги: она сначала поманила его, оглушила, а затем замолчала!
И сейчас он не слышал ни Книгу, ни голосов окружавших его предметов и поэтому был напуган и растерян. Мальчику казалось, что его обманули, лишив самого важного его качества. И тогда, невиданное ранее самолюбие взыграло в нём!
Он стоял посреди великолепного сада мокрый, грязный, с исцарапанным лицом, в изодранной одежде и пытался понять, кого ему винить в произошедшем: то ли волшебную Книгу, то ли короля, что захлопнул её в самый неподходящий момент, то ли кричащую сейчас на него заносчивую принцессу, и поэтому он не нашёл ничего лучше, чем съязвить ей в ответ:
– О, что же я слышу! Та самая прекрасная принцесса Латания, идеал и совершенство, пример для всех принцесс в мире, оказывается, умеет ругаться не хуже деревенского конюха! И то, вы наверняка могли бы вогнать в краску даже его!
Где же ваши манеры и совершенный голосок, где же ваше благородство?
Сидите тут, словно статуя, умничаете, а сами даже не сдвинулись с места, чтобы помочь несчастному утопающему и подать ему руку!
Я едва не утонул у вас на глазах, а вы даже не пошевелились! Вы переживали только за ваших драгоценных рыбок!
Все вам прислуживают, считают идеалом, преклоняются, а на самом-то деле вы злая! А ещё вы – самая обычная и всё, что окружает вас, всё – неправда!
Вы живёте и не ведаете, что это ваш отец заклинаниями нагнал морок на весь дворец, он всех обвёл вокруг пальца, убедив, что всё вокруг него идеально и совершенно. А на самом деле у вас кругом ложь и обман!
Это не я слепой, это вы все тут слепые! – слова сами собой вылетали из уст мальчика, казалось, помимо его воли.
И он припустил прочь из сада.
Латания первый раз в жизни слышала подобные речи в свой адрес: нелепый, грязный деревенский мальчишка не просто уничтожил розы и погубил рыбок, он словно испачкал своими грязными ботинками весь её прекрасный мир.
Первым желанием принцессы было дотянуться до мерзавца и влепить оплеуху, а затем ещё и расцарапать его наглое лицо своими острыми ноготками, и девочка даже привстала и попыталась самостоятельно сделать пару шагов, но у неё ничего не вышло.
В растерянности она смотрела на свои ноги:
– Ну же! Я вам приказываю! Почему вы меня не слушаетесь? Все в этом мире обязаны исполнять мои приказы!
Но ноги, увы, не двигались, слуг поблизости не было, никто не прибежал и не взял на руки.
В этот момент ей так захотелось убежать из сада, закрыться в своей комнате и разрыдаться там, никого не стесняясь…
Все эти ощущения бурлили в Латании и, не владея собой, она всё громче и громче сыпала проклятиями и даже кинула остатки кружевного веера вслед нарушителю спокойствия, пока на крики разгневанной принцессы не сбежалась охрана.
Мальчика догнали, грубо схватили и, больно поколотив дубинками, вышвырнули за ворота. Он упал в придорожную пыль, сильно ударив плечо: колени и ладони саднили, мокрая одежда была порвана и испачкана.
Со стоном поднявшись, мальчик отряхнулся как мог и поплёлся домой, потрясённый произошедшим.
Он ощущал чувство стыда и злился на этот несправедливый мир, который допустил его рождение в таком безобразном виде. Внутри него росли и поднимались неизвестные новые чувства, причиняя почти физическую боль – ничего подобного мальчик не испытывал ранее: это была и страшная обида от унижения, и разочарование, и жалость к себе.
То, что он услышал из уст принцессы, эти до слёз обидные обвинения и оскорбления, непривычно звучали в голове, а фраза про отца прицепилась, словно колючий репей, и он попытался вспомнить, слышал ли когда-нибудь хоть что-то про своего родителя: кем тот был, куда делся.
Разговор с волшебной Книгой не забылся, но мальчик больше не слышал её зов.
– А всё это ты, Книга заумная, всё-то ты знаешь про всех, всё умеешь, только вот имя своего Хранителя вдруг позабыла и служишь ты только королю и его королевству, – досадливо выкрикивал мальчик в пустоту, – всё с тебя и началось!
***
А в этот момент высоко-высоко на небесах Боги с большим интересом наблюдали за происходящим:
– Смотрите! Книга узнала его!
– Да! Она всегда узнаёт тех, с кем соприкасалась!
– Книга буквально заворожила мальчика! А он заворожил Книгу.
– То, что произошло с ним во дворце, ослепило и одновременно оглушило его…
– Но ослеплённый этой встречей, он постепенно забывает суть вещей, которую знал раньше!
– А ведь мальчик всё знал и без помощи волшебной Книги, но он польстился на её зов, влез в чужой сад, и в результате отрёкся от своих способностей.
– Он ещё не знает, что эта судьбоносная встреча была для него несвоевременной! Он нарушил правила! И Книга проучила его!
***
За один короткий вечер мальчик сильно изменился. Он плёлся по дороге, ломая ветки деревьев и зло пиная придорожные камни. Вернее, ему так казалось, а на самом деле мальчик попросту спотыкался о них.
И вся природа вокруг будто бы замерла, перестала быть живой, теперь в ней словно не было души, она молчала…
Ему казалось, что в этом мире существует только он один: обиженный…растерянный…Он окончательно утратил свои способности, и зло вошло в него, овладело им, заняло пустое место внутри…
Стемнело… мальчик продрог и его начало колотить, то ли от холода, то ли от переполнявших чувств; он прибавил шагу и вскоре вошёл в ворота своей деревни.
Удивительно, но сейчас он почувствовал, как все предметы, такие знакомые ему с детства, вдруг изменились, и всё, что окружало его, показалось мальчику враждебным, острым, колючим, желающим напасть, ударить и обидеть!
– Предатели! Вы все предатели! – привычно дотрагивался он по очереди то к безмолвному колодцу, то к лопате, оставленной кем-то из односельчан, а затем и к телеге, и даже к лавочке, стоящей у его дома.
Все эти самые обычные и повседневные предметы, казалось, сейчас, безмолвно смотрели на него, и в их молчании ему чудилась жалость, смешанная с презрением и даже ехидство.
Мальчика душили слёзы, тело ныло от ран, полученных от шипов роз и ударов дубинок.
Войдя в дом, и со всей силы хлопнув дверью, да так, что стёкла затряслись в окнах, он сел за стол и закрыл лицо руками.
В тот вечер мать, сидя у окна, вглядывалась в видневшуюся сквозь открытые ворота извилистую дорогу, пытаясь ещё издалека узреть знакомый силуэт, такой родной и любимый.
– Как странно, обычно их домой с улицы не загонишь, – она наблюдала, как друзья сына ещё засветло влетели в ворота и поспешно, даже немного суетливо, скрылись за дверьми своих домов.
Деревню накрыли сумерки, дорогу стало не видать, луна ещё не осветила её, и женщина сильно удивилась, когда пропустила приближение сына, хотя обычно чувствовала его на большом расстоянии.
От громкого стука входной двери мать вздрогнула; она не узнала сына ни по походке, ни даже по знакомым звукам шагов.
Но своим чутким материнским сердцем, она всё же уловила, что с ним случилось что-то очень нехорошее.
Разорванная одежда, ссадины и царапины на лице нисколько не смутили женщину: бывало, сын прибегал после прогулок по лесу и в более плачевном виде. Однажды, он решил набрать мёда и залез в улей на дереве, а потом быстро убегал, спотыкаясь о пни и коряги, спасаясь от преследования рассерженных диких пчёл.
Но никогда ещё она не видела у него такого выражения лица: злость и обида сильно изменили его черты, она не узнавала своего сына, будто бы он решил разыграть её и нацепил чужую маску.
«Вот так выглядит человек, потерявший свое лицо…», – неожиданно отстранённо подумала женщина и принялась выспрашивать сына, что с ним случилось, отчего он плачет.
И в ответ услышала до боли знакомый голос, звучащий глухо, без каких-либо эмоций, холодный и спокойный:
– Мама, признайся, зачем ты мне всё это время лгала? Ты с детства уверяла меня, что я такой же, как все! А на самом-то деле, я – никчёмный урод, инвалид. Я ненавижу своего отца, кем бы он ни был, я ненавижу самого себя и ещё я больше никогда не хочу тебя видеть, – На последнем слове он сделал небольшую паузу, тихонько и иронично хихикнув.
– Похоже, и вправду, теперь моё место в выгребной яме! – эта ядовитая фраза особенно ранила мальчика, – ты не смогла родить меня здоровым, но почему ты не можешь вылечить меня? Ты исцелила стольких людей от самых сложных и страшных болезней, а как же я? Может, ты опасаешься, что я прозрею и покину тебя? Ты боишься одиночества? Тогда ты плохая мать!
Обвинения, одно страшнее другого, сыпались, всё сильнее искажая его лицо, пока оно не застыло, не выражая ни единой эмоции.
В следующий миг мальчик вскочил и, стряхнув посуду со стола, опрокинул лавку и выбежал из избы. Он был невероятно рассержен и абсолютно уверен в своей правоте; ему казалось всё настолько ясным и очевидным, что он даже не счёл нужным выслушать оправдания матери.
Ночь мальчик провёл на сеновале, где знакомо пахло скошенным сеном и ещё целым букетом разнотравья.
– Что со мной произошло? Кто виноват? В деревне меня уважали за мой дар, теперь я -никто, я ничего не могу и не чувствую ровным счётом ничего!
Он горько плакал, первый раз в жизни, и только на рассвете крепко заснул.
На следующее утро, зайдя в дом, мальчик, как ни в чём ни бывало, окликнул мать – ответом ему была тишина. Он позвал её ещё и ещё раз, пока вдруг не вспомнил, что произошло вчера.
Прошло несколько дней. Мальчик жил надеждой, что мать скоро вернётся и всё будет в их жизни, как прежде.
Соседи первое время не волновались: «мало ли какие дела могут быть у целительницы за стенами деревни, может в гости к кому поехала или на дальнюю ярмарку», но все точно знали, что женщина никогда не оставит своего сына одного.
Так прошла неделя, а «чужестранка» всё не возвращалась…
– Куда твоя мать могла уйти? – обратился местный старейшина Прохоп к мальчику.
– Н-не-е-е знаю…, – заикаясь ответил парень, было заметно, что он сильно напуган и растерян.
– Что у тебя с лицом-то? Отчего оно такое бледное, как окаменевшее? Поссорились что-ль?
– Д-д-д-а-а-а, – прошептал мальчик.
– Мать твоя – женщина серьёзная, не могла она вот так просто уйти и бросить тебя! Вот как порешим, малец, – продолжил Прохоп, – мы отправим гонцов на её поиски в соседние деревни и города, вдруг ей пришлось выхаживать какого больного, а весточку нам передать она не смогла.
Он призадумался, кашлянул и почесал затылок.
– Только странно мне всё это: ни разу за двенадцать лет не покидала она свой дом дольше, чем на день. Могла бы гонца прислать или голубиной почтой воспользоваться, – ворчал старейшина, – не в каменном веке, чай, живём, почта вон как работает: голуби наши – самые быстрые и хорошо обученные!
На том и порешили.
Отправились на поиски чужестранки четверо молодых парней. И поскакали они на все четыре стороны, заезжая в каждое селение и спрашивая, не встречал ли кто «красивую женщину с такой улыбкой, что светит ярче солнца, с такими руками, что согреют даже в самый лютый холод, а каждое её слово, что мёд, самое что ни на есть лечебное».
Но ни в одном селении никто не видал такой женщины, а «если бы и повстречал, так вовек не забыл бы диво такое», – слышали они в ответ.
Далеко забрались гонцы: аж до самых гиблых болотистых мест с одной стороны, до басурманских государств с другой, до самого синего моря с третьей, и до начала «той самой длинной путь-дороги» с четвёртой стороны. Никто из жителей тех мест не видел чужестранки.
А ехать дальше по «той самой путь-дороге» не было дано указания от старейшины.
Прохоп, отправляя своих людей на поиски, дал им наставление: «Если наша целительница ушла по ней, это означает, что она сама приняла такое решение, и мы не имеем права противиться её воле, иначе это будет уже преследованием! Таков наш закон!»
И вернулись грустные парни домой ни с чем.
Мальчик с самого первого дня просил взять его с собой на поиски матери: уж что-что, а разыскивать пропавшее он умел лучше всех – тем и славился до сих пор на всю округу.
Но всякий раз случалось странное: стоило только ему сесть на лошадь или на выезжающую из ворот телегу, как загадочным образом они останавливались и не трогались с места.
А когда мальчик отправлялся сам пешком, то шли ноги его только вдоль забора, по кругу. Так он и ходил вокруг деревни и возвращался обратно домой ни с чем.
Он и своих друзей просил помочь найти пропавшую мать: ребята оббегали все окрестные леса и поля, но и там её не оказалось.
Раз за разом слепой мальчик настойчиво делал попытки уйти из деревни, испробовал все возможные варианты, но в итоге ничего у него так и не вышло. Его путь заканчивался там же, где и начинался: у ворот родной деревни.
И с той самой ночи он сильно изменился, стал другим – повзрослел. Детский смех, шалости, игры с друзьями ушли из его жизни, а выражение красивого лица так и осталось надменной маской.
Как он не пытался улыбнуться, ничего не получалось.
***
Так прошло два года. Мальчик вырос и превратился в красивого и ладного юношу. Жизнь в деревне текла своим чередом, исчезновение его матери жителями стало забываться.
Чтобы прокормиться, он подрабатывал плетением корзин из ивовой лозы и вёл жизнь обычного деревенского парня. Тоска по матери по-прежнему мучила его и днём, и ночью: часто ему чудился её голос, её смех, а иногда даже родной с детства запах.
И именно тогда и появилась эта странная, не подвластная ему особенность: лишь стоило ему коснуться любой смеющейся женщины, даже всего лишь на миг, как та словно прилипала к нему и теперь ходила за юношей везде по пятам, будто приклеенная, держась на небольшом расстоянии: куда он – туда и она.
Такова была сила его намерения – найти мать, сила его любви. Как заслышит он где женский смех, так со всех ног и мчится, не разбирая дороги, в надежде, что это его мать вернулась; дотрагиваясь до смеющейся девушки или женщины, он сам того не осознавая, становился объектом притяжения. Когда это случилось с юношей впервые, разнимать их прибежали почти все жители деревни. Они тянули бедолаг за руки в разные стороны, обливали водой, затем маслом; приходили бабки-знахарки из окрестных селений, поили травками заговорёнными, нашёптывая что-то и, обходя пару по кругу, даже плевали и выли, издавая какие-то жуткие звуки; обкуривали дымом, но всё без толку.
Никто ничего не мог с этим поделать, да и сам юноша был в ужасе от происходящего: снова и снова очередная несчастная зачарованная женщина ходила за ним по пятам, будто привязанная, повсюду, не оставляя ни на минуту, позабыв свой дом и потеряв волю.
Это продолжалось до тех пор, пока юноша не дотрагивался до следующей смеющейся женщины. Тогда предыдущая отставала от него и потом даже вспомнить не могла, что с ней происходило.
Странное явление повторялось раз за разом, стоило только парню услышать женский смех. Ему и самому всё это не нравилось: он и гнал женщин от себя, и ругал, и убегал прочь – всё бесполезно. Мужики пробовали уводить своих жён и дочерей домой силком, но не получалось!
И вскоре все женщины его деревни перестали громко разговаривать на улице, даже дома они теперь говорили шёпотом; постепенно исчез заливистый женский смех, затихли песни и хороводы.
Поначалу происходящее сильно пугало всех, затем поведение слепого юноши начало раздражать жителей деревни: их жёны, дочери и сёстры повсюду следовали за этим мальчишкой, «словно коровы на привязи».
Уже и друзья его сторонились: они попросту стеснялись юношу.
Со временем деревенские жители вроде даже и привыкли к происходящему, как к чему-то обыденному, но постепенно деревня стала скучнеть, затухать, родители старались выдавать дочерей замуж подальше от родного дома. Поползли нехорошие слухи. Торговцы отчего-то обходили деревню стороной, и из зажиточной, весёлой, шумной, она превратилось в бедную и вымирающую.
Всё, что происходило с юношей, выглядело странным, колдовским, вызывающим оторопь, «кому и рассказать-то стыдно». Жители деревни поначалу жалели слепого сироту, они же его с младенчества знали, и считали, что «парень-то совсем головой повредился от горя после исчезновения любимой матери».
Но случилось так, что слухи всё же разлетелись по округе, обрастая всё новыми жуткими подробностями. На центральном рынке прошла молва о страшном чудовище, колдовством уводящим женщин из семей в своё логово. И последствия этой сплетни конечно же не заставили себя ждать.
Однажды вечером в деревню, где проживал слепой юноша, пришли разъярённые мужики с вилами и осиновыми кольями с требованием выдать им вампира-вурдалака, насылающего на весь их домашний скот болезни, ворующего девушек по округе, пьющего их молодую кровь.
Несколько особо злобных мужиков держали в руках горящие факелы и грозились спалить всю деревню дотла.
Кое-как отбились жители от непрошенных гостей, пройдясь с ними по всем своим избам, чтобы те убедились, что не прячут они никакого чудовища, дома только женатые мужики с жёнами и детьми, да старики.
Так соседи и ушли ни с чем, пригрозив напоследок, что будут захаживать и пристально следить за всеми жителями деревни:
– И отныне, Прохоп, – на прощанье громко прокричал здоровый мужик, возглавлявший ходоков, обращаясь к старейшине, но так, чтобы было слышно в каждом доме, – всякая торговля между нашими деревнями отменяется! Нехорошее вы покрываете, как есть говорю! Люди-то просто так языками болтать не будут!
Тем же вечером Прохоп собрал совет деревни: нужно было как-то решать вопрос, потому что запрет на торговлю означал, что к зиме людям просто нечего будет есть. В те времена весь урожай отвозили на ярмарку, продавали там или меняли на что-то жизненно необходимое. Просовещавшись до утра, они порешили, что-мальчишка-то совсем болен, и это становится опасно для жизни их деревни и надо что-то делать, иначе добром никак не кончится.
Согласно их решению, мрачный плотник, виновато опустив глаза, заколотил окна и двери дома, где жил слепой, чтобы тот сам не смог выйти наружу, а еду и воду ему передавали через крохотное окошко, словно узнику в тюрьме:
«К собаке они и то лучше относятся!», – с обидой думал юноша.
И понял он тогда, каково это, быть ложно обвинённым; снова и снова вспоминал, как сильно обидел мать, а теперь же он испытал это и на своей шкуре.
Преданные друзья у парня всё-таки остались, хотя им самим было неловко и обидно за то, что происходило с их матерями и сёстрами, и это уже совсем не походило на игру. Однако, ребята ценили дружбу и сговорились освободить друга. Выждали они, когда взрослые уйдут на работы в поля и улицы опустеют, и оторвали несколько досок от окон дома, где томился в заточении юноша.
Друзья, помня, что их товарищ не сможет уйти дальше ворот, отнесли его в лес на своих спинах. Удивительно, но всё удалось, и, довольные собой, они вернулись в деревню. Вот только куда дальше направиться их незрячему другу, никто не подумал.
Оставшись в одиночестве, юноша в растерянности присел на траву и поднял голову, подставляя лицо тёплым лучам солнца:
– Вот так и умру от голода и жажды, сидя здесь!
Как вдруг он услышал совсем неподалёку тихий женский плач. Сердце забилось в груди, юноша поднялся, побрёл между деревьев на голос и вскоре вышел к ручью.
Он не мог видеть, что там сидит девушка, опустив в кристально чистую прохладную воду свои истёртые в кровь ноги.
Юноша тихо подошёл, присел рядом и, легонько коснувшись плеча незнакомки, спросил: «Что случилось, почему вы плачете?».
Не успела девушка ответить, как неведомая сила будто магнитом мгновенно притянула их друг к другу, тела их соприкоснулись и слились своими боками, словно кто-то пришил обоих невидимыми нитями. Девушка в ужасе заверещала, пытаясь вскочить на ноги и убежать, но сделать это было совершенно невозможно.
***
Следует отметить, что принцесса Латания, а это была именно она, оказалась в то время у ручья неспроста.
После той памятной встречи с противным мальчишкой, его обидные слова прочно засели у неё в голове. Никто ранее не подвергал сомнению совершенство принцессы и не высказывал мысли о том, что она должна сама, без помощи слуг, ходить своими ногами.
– Ибо так устроен этот мир! Навеки вечные! Никто из смертных не смеет подвергать эти устои сомнениям! – с детства внушал ей отец.
Но подозрение о том, что мир устроен по-другому и всё в нём не так, как её уверяли с младенчества, росло в Латании день ото дня.
Ссора с мальчишкой словно сорвала пелену с её глаз.
Всё вокруг вроде бы было прежним: и яркие наряды, и дорогие украшения, и сад, полный цветов, и служанки, готовые исполнить любой каприз, но появилось отчаянное желание, которое прежде никогда не посещало её: передвигаться самой. И Латания тайком попыталась сделать первые в своей жизни самостоятельные шаги.
Встав с кровати и опустив ноги на персидский шёлковый ковёр, она тотчас упала, ноги её подкосились, и закричав от дикой боли, она потеряла сознание. Очнувшись, принцесса почувствовала невыносимое жжение в ногах, и опустив взгляд вниз, обнаружила, что ступни её истёрты до крови.
Латания теперь ясно осознала, что ноги ей не подчиняются, и это её просто ошеломило!
– Как такое может быть? Отец уверял, что всё в этом мире подчиняется мне! Стоит только захотеть! Любой каприз! И так было всегда! А оказалось, даже собственные ноги не хотят слушаться меня! Только вот отец ни за что не позовёт ни одного лекаря во дворец, – размышляла девушка, – он не позволит никому узнать, что с его дочерью что-то не так, что-принцесса-то не идеальна! Ну а раз так, я сама найду лекаря, и он излечит меня! И я смогу ходить, бегать, танцевать! – твёрдо объявила вслух Латания. –Но где искать врачей она не знала. Король строго-настрого запретил ей покидать дворец, и никто из слуг ни за что бы не решился ослушаться королевского указа и вынести её наружу. Принцесса жила в настолько безукоризненно чистом мире, что даже малюсенького пятнышка на своём платье никогда не видела.
Все, кто переступал порог дворца, попадали под королевские чары и видели только красоту и совершенство принцессы – колдовство ограждало её от всего безобразного, некрасивого, уродливого.
– Ничего-ничего, я всё смогу! Я придумаю план! Помнится, я слышала, как служанки слишком громко судачили о том, что какая-то знахарка из соседней деревни лечит все болезни на свете! Мне необходимо попасть к ней! – решила девушка.
Теперь жизнь принцессы резко изменилась: она внимательно наблюдала за тем, что её окружало, прислушивалась к разговорам слуг. Девушке вдруг стало очень интересно читать книги, особенно приключенческие, и она просила отца приносить их ей побольше.
В своей комнате, пока никто не видел, она втайне вставала на ноги и ежедневно делала всего несколько малюсеньких шажочков, не больше. Тело плохо слушалось, но она упорно, изо дня в день, продолжала свои попытки самостоятельного передвижения.
Два года пролетели незаметно.
За это время девушка научилась, преодолевая боль, делать несколько шагов, на это у неё уходило гораздо меньше времени, чем раньше, но после этих усилий ноги её все равно начинали кровоточить.
– Как ты уже догадалась, Пери, покинуть дворец сама, на своих ногах я не смогу, – Латания разговаривала со своей любимой собачонкой, зная, что та уж точно ничего не разболтает отцу, – поэтому, решено! Я совершу побег! Я нашла в книжках несколько способов, как можно сбежать из дворца! Вот послушай: «Если принца, который спасёт и выкрадет вас из дворца нет в наличии, то можно переплыть ров, связать простыни и спуститься по стене вниз, а ещё катапультироваться и перелететь через стену на ядре, или же сделать подкоп, а можно устроить пожар и выбежать вместе со всеми или переодеться в служанку и просто выйти за ворота».
– Да, это конечно же отличные варианты, но все они мне не подходят. А вот выехать на телеге садовника, прикрывшись ветками деревьев – вполне осуществимо! На том и порешим, дорогая моя Пери! – собачка звонко тявкнула ей в ответ, явно соглашаясь с хозяйкой.
Девушка как-то подслушала разговор садовника со слугами и прознала, что он раз в неделю проезжает мимо деревни, где живёт та самая целительница.
***
В тот день стояла солнечная, безветренная погода. Весна отступила и пришли ясные и тёплые деньки. Король с друзьями уехал на охоту, и принцесса осталась в саду одна. С трудом преодолев небольшое расстояние, она забралась в телегу садовника и зарылась в куче скошенной травы и веток, которые тот намеревался вывезти из дворца.
Латания очень гордилась собой: она решилась на отчаянный шаг и самостоятельно отправилась в первое в своей жизни путешествие.
Как назло, садовник, не доехав до деревни совсем немного, свернул с просёлочной дороги на обочину и там, никуда не торопясь, кряхтя, слез с телеги и уселся на пенёк. Порывшись в своём мешке, он достал припасённую бутылочку вина, кусок сыра с хлебом и приступил к трапезе.
– Сейчас вздремну совсем немного, – сладко зевнув, пробормотал он после нехитрой трапезы, – затем очищу телегу от веток и мусора и налегке поеду обратно.
Он прилёг на зелёную травку у ручья и уснул, громко похрапывая.
Лёжа под колючими ветками деревьев и кучей пожухлой травы, принцесса смекнула, что пора ей вылезать из телеги.
Она опустилась на землю, прихватив с собой рабочую одежду и сапоги садовника, но сделав всего пару неловких шагов в сторону, упала, вскрикнув от боли. На её счастье, садовник крепко спал, а рядом рос огромный дуб, за которым девушка спряталась, а затем и быстренько переоделась.
Дождавшись, когда садовник проснулся и уехал, Латания поднялась и за несколько маленьких шажков, отдающих острой болью, оказалась у лесного ручейка. Она с облегчением скинула с усталых ног грубые сапоги и принялась омывать саднящие ступни в прохладной воде.
Принцесса оказалась совсем недалеко от нужной ей деревни, но не знала, как ей быть дальше. У неё не было точного плана, она считала, что главное, это покинуть дворец, а там как-то всё само бы собой и решилось.
– Увидев меня в грубых сапогах и дешёвой рабочей одежде садовника, знахарка ни за что не распознает, кто перед ней, и я легко притворюсь бедной девушкой из соседнего села, – размышляла Латания, готовя побег.
Только сейчас, сидя на берегу ручья, она осознала, что сильная боль в ногах не даст ей добраться до цели, и от безысходности девушка заплакала.
Она так погрузилась в своё горе, что сквозь шум журчащего ручья не расслышала шагов приближающегося юноши. Тот, обратившись к ней с вопросом, присел рядом и легонько дотронулся до плеча.
Латания вздрогнула, и только лишь повернула голову, чтобы ответить незнакомцу, как доселе неведомая сила, словно магнит, стремительно притянула девушку и юношу друг к другу, буквально склеив их тела.
Оба вскрикнули, почувствовав, будто кто-то сильно ударил каждого из них в бок.
И тут Латания с ужасом увидела, что левая сторона её тела срослась с правой стороной юноши, от бедра до талии. Она, было, дёрнулась в сторону от парня, но что-то крепко удерживало их вместе.
– Эй, а ну-ка отойди от меня! Отлепись! – завизжала девушка. Она отталкивала от себя незнакомца, но это ей не удавалось, да ещё и причиняло боль.
– Именем королевской дочери! Приказываю вам отойти! Немедленно отцепись от меня, деревенщина! – гневно закричала девушка. – Никто не имеет права даже подходить близко к моему высочеству! Я – дочь короля! Я – принцесса!
Пытаясь избавиться от чужого человека, она ожесточенно лупила его по голове, дёргала за волосы, царапалась, но всё без толку.
Девушка на секунду замолчала, чтобы перевести дух, и тут внимательно взглянув на юношу, узнала его!
– Ах! Так это ты! Тот самый жуткий урод, что помял в моём саду мои прекрасные розы и сгубил любимых золотых рыбок! Да как ты посмел! Ты преследуешь меня! А теперь ты ещё и похитил королевскую дочь! Я сейчас позову охрану! Охрана! Охрана! Сюда! Спасите меня!
Но на её крики о помощи первый раз в жизни никто не прибежал. Принцесса опешила – наглый парень так и продолжал молча сидеть, тесно прижавшись к её боку.
В этот момент и юноша пребывал в полной растерянности; его лицо по-прежнему было бесстрастно, но внутри он испытывал настоящую панику:
«Я снова притянул к себе девушку! – завопил он мысленно. – И она прилипла! Да только на этот раз, это не простая девушка из моей деревни, а самая что ни на есть настоящая принцесса! Откуда она только здесь взялась? Вон как верещит, охрану зовёт! Так! Где-то это я уже слышал! – догадался он. – Этот противный голосок трудно забыть!».
Парень не