Верность

Серия «Золотая коллекция Рейнбоу Рауэлл»

Rainbow Rowell

ATTACHMENTS

Дизайн обложки –Анастасии Чаругиной

Copyright © 2025 by Rainbow Rowell

© К. Попова, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 18.08.1999, 9:06

Тема: Ну и где ты?

Ты что, умрешь, если появишься здесь до полудня? Моя жизнь катится под откос, а ты… насколько я тебя знаю, ты только что проснулась. Вероятно, ешь овсянку и смотришь «Шоу Салли Джесси Рафаэль»[1]. Когда придешь, сразу же напиши мне.

Даже не вздумай читать комиксы.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошо, готова сначала выслушать тебя, а потом взяться за комиксы, но давай быстрее. Мы с Дереком постоянно спорим о том, где конкретно в Канаде происходит действие «К лучшему или к худшему»[2], возможно, сегодня я докажу, что права.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, я беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Что? Почему ты считаешь, что беременна?

<<Дженнифер – Бет>> В прошлую субботу я выпила три коктейля.

<<Бет – Дженнифер>> Вероятно, нам стоит поговорить о пестиках и тычинках. Потому что все происходит немного по-другому.

<<Дженнифер – Бет>> Всякий раз, когда я слишком много пью, мне начинает казаться, будто я забеременела. Думаю, причина в том, что я редко употребляю алкоголь, а значит, в тот единственный раз, когда решу расслабиться, забеременею. Три часа беспечности, и теперь мне предстоит провести остаток жизни в борьбе с фетальным алкогольным синдромом плода[3].

<<Бет – Дженнифер>> Не думаю, что он называется именно так.

<<Дженнифер – Бет>> Ребенку достанутся маленькие, широко посаженные глаза, а все в супермаркете будут смотреть на меня и шептать: «Посмотрите на эту ужасную пьяницу. Она не смогла прожить без “Зимы”[4] жалкие девять месяцев. Какая трагедия».

<<Бет – Дженнифер>> Ты пьешь «Зиму»?

<<Дженнифер – Бет>> Да, отлично освежает.

<<Бет – Дженнифер>> Ты не беременна.

<<Дженнифер – Бет>> Нет, беременна.

Обычно за два дня до месячных у меня на лице появляются воспаления, а еще тянет низ живота. Но моя кожа чиста, как попка младенца. А вместо спазмов и боли я чувствую нечто необычное в области матки. Словно чье-то присутствие.

<<Бет – Дженнифер>> Предлагаю позвонить в медцентр и сказать, что ты ощущаешь что-то в области матки.

<<Дженнифер – Бет>> Учти, я не впервые боюсь беременности. Признаю, мысли об этом практически являются частью моего предменструального синдрома, но говорю тебе, сейчас совсем другое дело. Я чувствую себя иначе. Как будто тело говорит: «Началось».

А еще не могу перестать волноваться о том, что будет дальше. Сначала тошнота. Затем я потолстею. А после умру от аневризмы в родильной палате.

<<Бет – Дженнифер>> ИЛИ… а потом ты рожаешь прекрасное дитя. (Видишь, как ты обманом заставила меня подыграть тебе с этой выдумкой по поводу беременности?)

<<Дженнифер – Бет>> ИЛИ… а потом я рожаю прекрасного ребенка, которого буду крайне редко видеть. Почти все время он находится в детском саду, где за ним приглядывает рабыня с мизерной зарплатой, которую он считает матерью. Вечером, после того как ребенок засыпает, мы с Митчем стараемся ужинать вместе, но оба очень устаем.

Я начинаю дремать в тот момент, когда он рассказывает мне, как прошел день, но Митч чувствует облегчение: ведь ему все равно не до разговоров. В полной тишине он ест бургер «Неряшливый Джо»[5] и думает о новой стройной учительнице старших классов, которая преподает социологию. Она носит черные туфли-лодочки, колготки телесного цвета и юбки из вискозы, скользящие по бедрам всякий раз, когда она садится.

<<Бет – Дженнифер>> Что думает Митч? (О новых ощущениях в твоей матке. Не о новой учительнице социологии.)

<<Дженнифер – Бет>> Считает, что я должна сделать тест на беременность.

<<Бет – Дженнифер>> Хороший парень. Возможно, такому разумному парню, как Митч, было бы лучше с этой учительницей социологии. (Она бы никогда не приготовила на ужин «Неряшливый Джо».) Но думаю, он застрял с тобой, особенно теперь, когда на подходе особенный ребенок.

Глава 2

– Линкольн, ты ужасно выглядишь.

– Спасибо, мам. – Приходилось верить ей на слово. Сегодня он не смотрелся в зеркало, как и вчера. Линкольн потер глаза и провел пальцами по волосам, пытаясь пригладить их… или, может, просто привести в порядок. Возможно, ему стоило расчесаться вчера ночью, когда он вышел из душа.

– Серьезно, взгляни на себя. И посмотри на часы. Уже полдень. Ты только что проснулся?

– Мам, моя смена заканчивается в час ночи.

Мать нахмурилась и вручила ему ложку, как будто сейчас для Линкольна не было ничего важнее.

– Держи, – сказала она, – помешай бобы. – Затем включила миксер и продолжила, перекрикивая шум: – Я все еще не понимаю, чем ты там занимаешься! И разве это нельзя делать при дневном свете? Нет, милый, неправильно, ты поглаживаешь их. Надо перемешивать по-настоящему.

Линкольн принялся за дело еще усерднее. На кухне пахло ветчиной, луком и еще чем-то сладким. Из-за этого аромата у него заурчало в животе.

– Я же тебе говорил, – громче ответил Линкольн, стараясь, чтобы мама услышала его, – кто-то должен присутствовать в офисе! На случай, если возникнут проблемы с компьютером, и… я не знаю…

– Чего ты не знаешь? – Мама выключила миксер и посмотрела на сына.

– Ну… они считают, если я буду работать по ночам, то не смогу сблизиться с кем-то.

– Что?

– Если бы я познакомился с кем-то поближе, – сказал он, – я мог бы…

– Говори и мешай.

– Если бы я узнал кого-то получше, – проговорил Линкольн, продолжая орудовать ложкой, – не смог бы оставаться беспристрастным и следить за соблюдением правил.

– Мне очень не нравится, что ты читаешь чужие письма. Особенно ночью, в пустом здании. Никто не должен заниматься подобным. – Мама окунула палец в густую жидкость и облизала, а потом протянула миску Линкольну. – Вот, попробуй… Что это за мир, если в нем есть такая профессия?

Линкольн провел пальцем по краю емкости и поднес его к губам. Глазурь.

– Чувствуешь вкус кленового сиропа?

Линкольн кивнул.

– На самом деле здание не пустое, – ответил он. – В редакции работают люди.

– Ты разговаривал с ними?

– Нет. Но я читал их электронные письма.

– Так быть не должно. Как люди могут самовыражаться в подобном месте? Понимая, что кто-то следит за их мыслями.

– Я не слежу за их мыслями, а просматриваю компьютеры, которые принадлежат компании. И все в курсе происходящего… – Бесполезно пытаться объяснить это маме. Она даже никогда не видела электронное письмо.

– Дай мне ложку, – вздохнула она, – ты испортишь всю партию.

Линкольн подчинился и сел за кухонный стол, поближе к тарелке с дымящимся кукурузным хлебом.

– Однажды у нас был почтальон, – начала мама, – помнишь? Который читал наши открытки? И всегда комментировал. «Вижу, твой друг хорошо проводит время в Южной Каролине». Или: «А вот я никогда не бывал у горы Рашмор»[6]. Должно быть, все почтальоны читают открытки. Да и другие работники почты. У них низкооплачиваемая работа. Но этот почти гордился тем, что делал… практически злорадствовал. Думаю, он сказал соседям, что я подписалась на «Мисс»[7].

– В моем случае дело обстоит иначе, – возразил Линкольн, снова потирая глаза. – Я читаю лишь для того, чтобы понять, не нарушают ли сотрудники правила. Я не рыскаю в их дневниках: ничего похожего.

Но мама не слушала.

– Ты же давно не ел? Кажешься голодным. Если хочешь знать правду, ты выглядишь уставшим… вон, милый, подай мне тарелку.

Линкольн встал и протянул ей тарелку, но мать схватила его за запястье.

– Линкольн… что у тебя с руками?

– А что такое?

– Посмотри на пальцы, они серые.

– Это чернила.

– Что?

– Чернила.

Когда во время учебы в старших классах Линкольн работал в «Макдоналдсе», там всюду было растительное масло. Приходя вечером домой, он чувствовал себя так, будто искупался в нем. Масло попадало на кожу, волосы, а на следующий день испарялось вместе с потом, пропитывая школьную одежду.

В «Курьере» вместо масла были чернила. Несмотря на уборку, все поверхности покрывала серая пленка. Включая текстурированные стены и акустические панели на потолке, которые тоже окрасились в этот цвет.

Суть в том, что ночные редакторы работали с газетами, вышедшими сразу из-под пресса. Сотрудники оставляли отпечатки пальцев на клавиатурах, столах и напоминали Линкольну кротов. Серьезные люди в очках с толстыми стеклами и серой кожей. «Наверное, все дело в освещении», – думал он. Может, он и не узнал бы их при свете дня. Когда мир наполняют другие краски.

Естественно, и они бы его не признали. Большую часть рабочего времени Линкольн проводил в ИТ-отделе внизу, где примерно пять лет назад располагалась фотолаборатория с двумя дюжинами флуоресцентных ламп.

Постоянное пребывание среди горящих ламп и серверов обеспечивало непрекращающуюся головную боль.

Линкольну нравилось, когда его вызывали в редакцию, чтобы перезагрузить компьютер или разобраться с принтером. Отдел новостей располагался в просторном, открытом помещении с длинной стеной, состоящей сплошь из окон. Здесь всегда кто-то находился. Работающие вечерами редакторы, как и он, задерживались допоздна. Они обычно сидели в одном конце комнаты, прямо под телевизорами, выстроенными в ряд. Две женщины всегда держались вместе, недалеко от принтера, обе молодые и привлекательные.

(«Да, – решил Линкольн, – можно одновременно и быть хорошенькой, и походить на крота».) Ему стало интересно, когда же ходят на свидания те, кто работает по ночам? Вероятно, днем?

Глава 3

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 20.08.1999, 10:38

Тема: Мне неприятно спрашивать, но…

Мы перестали притворяться, что ты беременна?

<<Дженнифер – Бет>> Не раньше, чем через сорок недель. Возможно, уже тридцать восемь…

<<Бет – Дженнифер>> Значит, мы не можем обсуждать что-то другое?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, мы должны разговаривать о других вещах. Я стараюсь не зацикливаться.

<<Бет – Дженнифер>> Отличный план.

Хорошо. Итак, прошлой ночью мне позвонила младшая сестра. Она выходит замуж.

<<Дженнифер – Бет>> И что, ее муж не возражает?

<<Бет – Дженнифер>> Моя другая младшая сестра. Кайли. Ты познакомилась с ее парнем… женихом, Брайаном, в доме моих родителей на День поминовения[8]. Помнишь? Мы смеялись над его татуировкой литературного братства «Сигма Чи» на лодыжке…

<<Дженнифер – Бет>> Точно, Брайан. Я помню. Он нам нравится, верно?

<<Бет – Дженнифер>> Очень. Он великолепен. Я бы не отказалась, если бы моя будущая дочь встретила такого парня на вечеринке, где «Маргариту»[9] смешивают прямо у людей во рту.

<<Дженнифер – Бет>> Это шутка про фетальный алкогольный синдром плода?

В том, что свадьба состоится, виноваты твои родители. Они назвали твою сестру Кайли. Она с самого рождения была обречена выйти замуж за дерзкого симпатичного будущего врача.

<<Бет – Дженнифер>> Будущего юриста. Но Кайли думает, что в конечном итоге он возглавит компанию отца, которая занимается поставками сантехники.

<<Дженнифер – Бет>> Могло быть и хуже.

<<Бет – Дженнифер>> Вряд ли могло быть лучше.

<<Дженнифер – Бет>> Ох. Мне жаль. Я только сейчас поняла, что это плохая новость. Что сказал Крис?

<<Бет – Дженнифер>> Что и всегда. Мол, Брайан – всего лишь марионетка. А Кайли слишком часто слушает Дэйва Мэтьюса[10]. Кроме того, он заявил: «Сегодня вечером у меня репетиция, поэтому не жди, эй, дай мне, пожалуйста, альбом тех ребят “Зиг Загз”[11], ты участвуешь в свадебной церемонии? Круто, по крайней мере, я увижу тебя в одном из платьев, как у Скарлетт О’Хара. Иди-ка сюда, сексуальная подружка невесты. Ты послушала пленку, которую я оставил тебе? Дэнни говорит, я заглушаю его бас-гитару, но, господи, я ведь делаю ему одолжение».

А потом он сделал мне предложение. В вымышленном мире.

В реальном мире Крис никогда не сделает предложение. И я не могу решить, то ли считать его придурком, то ли идиотка здесь я, раз так сильно этого хочу. И я не могу обсудить с ним тему брака, потому что он скажет, что планирует жениться. В скором времени. Когда встанет на ноги, а группа станет популярной. И он не желает быть для меня обузой, не хочет, чтобы я его содержала…

Прошу, не напоминай, что я уже содержу его, потому что это лишь отчасти правда.

<<Дженнифер – Бет>> Отчасти? Ты платишь его долю аренды.

<<Бет – Дженнифер>> Да, я плачу за квартиру. Даже если бы я жила одна, мне в любом случае пришлось бы оплачивать аренду… А еще счета за газ, кабельное и все остальное. Если бы он съехал, я бы не сэкономила ни цента.

Кроме того, я не против оплачивать большинство счетов сейчас и не буду возражать продолжать после того, как мы поженимся.

(Папа всегда оплачивал мамины счета, и никто не называет ее тунеядкой.)

Проблема не в том, кто оплачивает счета, а в том, что пора бы вести себя как взрослый. В мире Криса для парня вполне приемлемо жить с девушкой, пока он работает над музыкальными демо. Но не слишком круто гнаться за мечтой играть на гитаре, пока твоя жена вкалывает на настоящей работе.

Если у тебя есть жена, значит, ты взрослый. Но Крис не хочет им быть.

А может, как раз я не хочу, чтобы он повзрослел.

<<Дженнифер – Бет>> И в какой роли ты его видишь?

<<Бет – Дженнифер>> Большую часть времени? Думаю, мне нужен длинноволосый музыкант. Парень, который привык будить меня в два часа ночи, чтобы прочитать стихотворение, которое только что написал у меня на животе. Я хочу мальчика со сверкающими глазами.

<<Дженнифер – Бет>> Если бы Крис нашел настоящую работу, вряд ли смог бы писать стихотворения на твоем животе в два часа ночи.

<<Бет – Дженнифер>> Точно.

<<Дженнифер – Бет>> И ты считаешь, что все в порядке?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Я буду примерять очередное платье подружки невесты. Без бретелей, Кайли уже выбрала. И еще буду долго хандрить. Но думаю, мне грех жаловаться, верно? Я хочу Криса.

А он хочет подождать. И даже в этом случае он все еще нужен мне. Поэтому я не стану ныть.

<<Дженнифер – Бет>> Конечно, ты можешь поныть. Куда без этого. Но есть и хорошая новость: ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Ты тоже. Сделай тест.

Глава 4

Просто для протокола – его собственного, который он вел мысленно, – Линкольн никогда бы не стремился получить эту должность, если бы в объявлении было написано: «Требуется человек, который согласен читать чужие электронные письма. Вечерняя смена».

В объявлении «Курьера» говорилось: «Вакансия сотрудника службы интернет-безопасности на полный рабочий день. Зарплата от сорока тысяч. Медицинская страховка со стоматологией».

Сотрудник службы интернет-безопасности. Линкольн представлял, как он настраивает брандмауэры, тем самым защищая газету от опасных хакеров, а не рассылает уведомление каждый раз, когда кто-то из бухгалтерии отправляет непристойную шутку коллеге за перегородкой.

Вероятно, «Курьер» был последней газетой в Америке, предоставившей своим журналистам доступ в интернет только сейчас. По крайней мере, так считал Грег – босс Линкольна и Глава ИТ-отдела.

Грег до сих пор вспоминал, как репортеры пользовались электрическими пишущими машинками.

– Я не забыл те времена, – говаривал он, – ведь они были не слишком давно, в девяносто втором. Мы перешли на компьютеры, потому что больше не смогли заказывать ленту, серьезно.

Грег сказал, что вся эта история случилась вопреки воле руководства. По мнению издателя, предоставив сотрудникам доступ в сеть, людей могли буквально поставить перед выбором: трудиться им или же предпочесть работе просмотр порно.

Но отсутствие в офисе интернета стало попросту нелепым.

Когда в прошлом году газета запустила веб-сайт, репортеры не смогли прочитать свои истории в сети. Вдобавок все хотели отправлять в редакцию письма по электронной почте, даже третьеклассники и ветераны Второй мировой войны.

К тому моменту, когда Линкольн начал работать в «Курьере», эксперимент с интернетом длился уже третий месяц. Теперь для каждого служащего настроили внутреннюю электронную почту. Ключевые работники и почти все сотрудники отдела новостей имели доступ к интернету.

По мнению Грега, все шло довольно хорошо.

Но высшее руководство считало, что творился полный хаос.

Многие занимались шоппингом и сплетничали, регистрировались на онлайн-форумах и присоединялись к виртуальным футбольным лигам. Кто-то играл в азартные игры. Были и еще кое-какие «неприличные» занятия.

– Но дела обстоят неплохо, – возражал Грег. – Таким образом мы сможем избавиться от чокнутых.

По мнению начальства Грега, хуже всего в доступе к интернету являлось то, что теперь невозможно было понять, кто в офисе усердно работал, а кто проходил онлайн-тест «Какая я собака?»

И как следствие… Линкольн.

В свой самый первый вечер на работе Линкольн помог Грегу загрузить в сеть новую программу под названием «ВебШарк»[12]: она должна была отслеживать действия сотрудников в интернете и в корпоративной сети.

Каждое электронное письмо и посещенный сайт. Каждое слово.

И Линкольн должен был проверять «ВебШарк».

Какой-то человек с особо непристойными мыслями (возможно, Грег) установил фильтры для почты.

Существовал целый список красных флажков: непристойные слова, оскорбления на расовой почве, имена руководителей, такие слова, как «секретно» и «тайна».

Именно последнее слово, «тайна», в течение первого часа работы «ВебШарк» вывело из строя сеть, пометив и сохранив все входящие и исходящие письма отдела рекламы.

Программа отмечала большие вложения, подозрительно длинные тексты, слишком частые письма… Ежедневно на защищенный почтовый ящик отправлялись сотни потенциально запрещенных электронных посланий, а в обязанности Линкольна входило отслеживание каждого из них.

А значит, и чтение, чем он и занимался. Но ему эта работа не нравилась.

Линкольн не мог признаться матери, но такое занятие казалось неправильным, он как будто подслушивал. А он был не из тех людей, которым нравится подобное… Его девушка, Сэм, то есть его бывшая, всегда заглядывала в аптечки других людей.

– Средство от кашля, – сообщала она в машине по дороге домой. – И простые пластыри. А еще что-то похожее на чеснокодавилку.

Линкольну не нравилось даже пользоваться чужими ванными комнатами.

Существовала целая сложная процедура, которую он должен был соблюдать, если поймает кого-то на нарушении установленных в редакции газеты правил. Но в основном нарушения предполагали лишь письменное предупреждение, и многие провинившиеся получали обычное стандартное сообщение.

Однако первая серия предупреждений помогла настолько хорошо, что Линкольну едва ли удавалось найти, чем заняться. Программа «ВебШарк» по-прежнему продолжала помечать письма, примерно по несколько десятков в день, но почти каждый раз тревога оказывалась ложной. Похоже, это не особо заботило Грега.

– Не волнуйся, – заявил он Линкольну в первый день, когда «ВебШарк» не выявила ни одного настоящего нарушителя. – Тебя не уволят. Людям наверху нравится то, что ты делаешь.

– Я ничего не делаю, – ответил Линкольн.

– Конечно, делаешь. Ты тот парень, который читает чужую электронную почту. Они боятся тебя.

– Кто боится? Кто эти «они»?

– Все. Ты что, шутишь, все здесь только и болтают о тебе.

– Они боятся не меня, а того, что их поймают.

– Что их поймаешь ты. Одного лишь знания, что ты по ночам копаешься в папках «Отправленные», достаточно, чтобы заставить работников исполнять правила.

– Но я не копаюсь в почте сотрудников.

– А мог бы, – заметил Грег.

– Мог бы?

Грег вернулся к своему прежнему занятию, подозрительно похожему на взлом ноутбука.

– Послушай, Линкольн, я уже говорил тебе. Кто-то все равно должен присутствовать в офисе ночью. Ответить на звонок и сказать: «Техподдержка». Я в курсе, что ты сидишь без дела и у тебя мало работы. Мне без разницы. Разгадывай кроссворды. Выучи какой-нибудь язык. У нас была девушка, которая вязала крючком…

Линкольн не вязал крючком, но он читал. Он приносил комиксы, журналы и книги. А иногда, если было не поздно и он чувствовал себя одиноким, звонил сестре.

Но в основном просто лазил по сети.

Глава 5

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 25.08.1999, 10:33

Тема: Просто тест. На случай реальной чрезвычайной ситуации…

Они пришли. Возвращайся к своим привычным делам.

<<Бет – Дженнифер>> Они?

<<Дженнифер – Бет>> Ну, в общем… подтверждение того, что ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Подтверждение? Ты имеешь в виду месячные? В твоем календаре красные дни? Сейчас… как раз то самое время? Почему ты говоришь так, словно снимаешься в рекламе женских прокладок?

<<Дженнифер – Бет>> Я пытаюсь проявлять осторожность. Не хочу, чтобы сработал один из тревожных сигналов, и какой-нибудь цепной пес компании пришел в бешенство лишь из-за того, что я написала электронное письмо на эту тему.

<<Бет – Дженнифер>> Даже представить не могу, чтобы какое-либо из слов-индикаторов опасности имело отношение к менструации.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, тебя ничего не беспокоит?

<<Бет – Дженнифер>> Твои месячные?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, я насчет письма, которое мы получили. Где нас предупреждали не писать электронные письма на личные темы. В нем еще говорилось, что нас могут уволить за нецелевое использование компьютеров.

<<Бет – Дженнифер>> Дергаюсь ли я из-за того, что плохие парни из «Трона» читают нашу электронную почту? Э-э-э… нет. Проверка безопасности и прочая ерунда направлены не на таких, как мы. Они пытаются поймать извращенцев. Любителей смотреть порно онлайн, игроков в блэкджек, корпоративных шпионов…

<<Дженнифер – Бет>> Наверняка такие слова в списке опасных. Извращенцы. Порно. Шпионы. Держу пари, само слово «индикатор опасности» тоже.

<<Бет – Дженнифер>> Мне плевать, что они читают нашу почту. Давай, «Трон»! Попробуй. Попытайся отнять у меня свободу самовыражения. Я журналист. Борец за свободу слова. Я руководствуюсь Первой поправкой[13]. И устроилась на эту работу не ради низкой зарплаты и плохой медицинской страховки. Я здесь ради правды, радости и открытия закрытых дверей!

<<Дженнифер – Бет>> Борец за свободу слова, понимаю. За что борешься? За право дать «Билли Мэдисону»[14] пять звезд?

<<Бет – Дженнифер>> Эй, я не всегда была капризным кинокритиком. Не забывай, что я два года освещала жизнь в Норт-Хейвенбруке. Два года на передовой. Я залила чернилами целый пригород и надрала Бобу Вудворду задницу.

К тому же если бы могла, я бы поставила «Билли Мэдисону» шесть звезд. Ты знаешь, как я отношусь к Адаму Сэндлеру – и что я даю бонусные звезды за песни «Стикс»[15]. (Две звезды, если это «Отступник»[16].)

<<Дженнифер – Бет>> Ладно. Сдаюсь. Будь про́клята политика компании в отношении интернета. Прошлой ночью у меня начались месячные.

<<Бет – Дженнифер>> Произнеси это громко, с гордостью. Мои поздравления.

<<Дженнифер – Бет>> Но вот в чем дело…

<<Бет – Дженнифер>> В чем?

<<Дженнифер – Бет>> Когда они начались, я не почувствовала привычного облегчения и тоски по «Зиме».

В смысле я ощутила облегчение – ведь, не считая употребления алкогольных коктейлей, не думаю, что за последние шесть месяцев ела что-то с фолиевой кислотой, возможно, я даже предпочитаю продукты, которые высасывают кислоту из организма, так что я определенно выдохнула с облегчением – но с не восторгом.

Я спустилась к Митчу, чтобы сообщить ему новость. Он работал над диаграммами – как правило, в таких случаях я не прерываю его, но у меня была весомая причина.

«Просто чтобы ты знал, – начала я, – у меня месячные».

Он отложил карандаш и выдал:

«Оу».

(Просто «Оу».)

Когда я поинтересовалась, почему он так отреагировал, Митч ответил, что думал: возможно, на этот раз я действительно забеременела… что было бы здорово.

«Ты же понимаешь, я хочу детей», – добавил он.

«Верно, – ответила я. – Когда-нибудь».

«Когда-нибудь в ближайшее время», – продолжил он. «Со временем, в один прекрасный день. Когда мы будем готовы».

Митч вернулся к своим графикам. Он не злился, не сходил с ума. Но казался грустным, что гораздо, гораздо хуже.

Поэтому я переспросила:

«Когда мы будем готовы, точно?»

И он ответил…

«Я готов хоть сейчас, Дженни, как и был готов в прошлом году, но, похоже, что ты, возможно, никогда не будешь готова. Ты даже не хочешь готовиться. Ведешь себя так, будто беременность – болезнь, которую можно подхватить в общественных туалетах».

<<Бет – Дженнифер>> А что ответила ты?

<<Дженнифер – Бет>> А что я могла сказать? Я-то не готова. И не исключено, вводила его в заблуждение каждый раз, когда использовала выражения «когда-нибудь» и «в конце концов». Не вижу себя в роли матери…

Но я также не представляла, что могу выйти замуж, пока не встретила Митча.

Я всегда думала, что меня увлечет идея завести ребенка, я заражусь желанием от Митча и однажды утром проснусь с мыслью: «В таком чудесном мире можно родить ребенка».

Что, если этого никогда не случится?

Вдруг он решит прекратить ждать и найдет совершенно нормальную женщину, которая – вдобавок к тому, что от природы худая и никогда не прибегала к рецептурным антидепрессантам – захочет как можно скорее забеременеть от него?

<<Бет – Дженнифер>> Как Барби с постоянной овуляцией.

<<Дженнифер – Бет>> Да.

<<Бет – Дженнифер>> Как вымышленная новая учительница социологии.

<<Дженнифер – Бет>> Да!

<<Бет – Дженнифер>> Такого не будет.

<<Дженнифер – Бет>> Почему?

<<Бет – Дженнифер>> По той же причине, по которой Митч летом пытается выращивать гигантские тыквы – хотя ваш двор слишком мал, кишит жуками и там недостаточно солнца. Митч не ищет легких путей. Он намерен потрудиться, чтобы получить то, о чем действительно мечтает.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, он дурак. Причем дурак, чьи семена никому не нужны.

<<Бет – Дженнифер>> Дело в другом. Суть в том, что он дурак, который не откажется от тебя.

<<Дженнифер – Бет>> Не уверена, что ты права, но вроде бы теперь мне лучше. Стало быть, хорошая работа.

<<Бет – Дженнифер>> Всегда пожалуйста.

(Ты знаешь, что я имею в виду: в любое время после 10:30 или около того, да?)

<<Дженнифер – Бет>> Ага.

Глава 6

Согласно списку сотрудников компании, Дженнифер Скрибнер-Снайдер была выпускающим редактором.

А вот Бет Фримонт Линкольн знал. Во всяком случае, знал о ней. Он читал ее рецензии фильмов.

Бет была забавной, и обычно Линкольн с ней соглашался. Из-за нее он ходил смотреть «Темный город», «Не будите спящую собаку» и «Бэйба»[17].

К тому времени, когда Линкольн сообразил, что не отправил предупреждение Бет Фримонт и Дженнифер Скрибнер-Снайдер – после бог знает скольких нарушений, трех… полдюжины? – он не мог вспомнить, почему так поступил. Может, как раз потому, что он не всегда понимал, какое правило нарушают девушки. Наверное, причина в том, что они казались совершенно безобидными. И милыми.

И он не мог послать им предупреждение, не сегодня. Не сейчас, когда они на самом деле переживали, что им могут прислать письмо. Странно, правда? Знать, что кто-то прочитал сообщения, в которых вы обсуждали, читает ли кто-то личную электронную переписку. Тут и страдающий паранойей человек мог бы задуматься, а вдруг все остальное, о чем он беспокоился, тоже правда?

И тогда он бы предположил: «А что, если они хотят поймать меня?»

Линкольн не хотел быть плохим парнем из «Трона».

И еще… Кроме того, ему вроде как нравились Бет и Дженнифер, насколько он мог судить по содержанию их писем, вернее, только части посланий.

Он еще раз перечитал сообщения. Слово «задница» совершенно точно было в списке запрещенных. Как и «блэкджек». И «порно». Линкольн не был уверен насчет «извращенцев» или «менструации».

Поэтому уничтожил файлы и отправился домой.

* * *

– Не надо собирать мне обед, – сказал Линкольн матери, даже несмотря на то, что ему нравилось, когда она готовила для него. Вернувшись домой, он практически отказался от фастфуда.

На кухне всегда была еда: что-то пеклось, жарилось, тушилось или остывало на тарелке. Мама вечно пихала ему контейнеры, когда он уходил на работу.

– Я не занимаюсь твоим обедом, – заметила она. – Я собираю тебе ужин.

– Но ты не обязана, – возразил Линкольн. Он ничего не имел против того, чтобы жить с матерью, но ведь даже в этом случае важно соблюдать границы. И позволять ей всякий раз готовить – для него это уж слишком.

Мама начала планировать свои дни так, чтобы иметь возможность покормить Линкольна.

– Верно, я не обязана, – подтвердила она, протягивая сыну пакет с продуктами: внутри звякнула тяжелая стеклянная форма для выпечки.

– Что ты приготовила? – спросил Линкольн.

В воздухе витал запах корицы.

– Курицу тандури[18]. Наверное. В смысле у меня нет тандури или тандыра, одной из тех печей, и у меня не оказалось достаточного количества йогурта – как думаешь, они используют йогурт? Я взяла сметану. И паприку. Возможно, получился куриный паприкаш… Я понимаю, что не обязана готовить тебе ужин, но мне хочется. Я чувствую себя лучше, когда ты ешь – когда ты ешь настоящую еду, а не то, что продают в упаковке. Я очень беспокоюсь. Ты не спишь и никогда не бываешь на солнце…

– Я сплю, мам.

– Днем. А люди должны просыпаться с солнцем, вбирать витамин Д и отдыхать ночью, в темноте. Когда ты был ребенком, я даже не разрешала тебе спать с ночником, помнишь? Свет мешает выработке мелатонина.

– Хорошо, – ответил Линкольн. Он не мог припомнить, когда выигрывал в споре с мамой.

– Линкольн, что еще за «хорошо»?

– Это значит «ладно», типа, я тебя слышу.

– Ах вот как. Тогда не говори ерунду. Возьми курицу, Линкольн. И съешь ее.

– Так и сделаю. – Линкольн прижал пакет к груди и улыбнулся. Он пытался выглядеть как человек, о котором не стоит беспокоиться. – Конечно, мам, – добавил он. – Спасибо.

* * *

Когда Линкольн вошел в ИТ-отдел, Грег уже ждал его. Из-за серверов в помещении всегда было на несколько градусов холоднее, что создавало освежающую прохладу. Хотя воздух все равно ощущался липким.

– Привет, республиканец, – сказал Грег, – я тут поразмыслил над тем, что ты недавно говорил, мол, у тебя мало работы, и кое-что придумал.

– Отлично, – искренне обрадовался Линкольн.

– Ты можешь начать архивировать и сжимать все файлы пользователей за последние шесть месяцев, – предложил Грег, явно считая идею вдохновляющей.

А вот Линкольн считал иначе.

– Зачем мне заниматься файлами? – спросил он. – Пустая трата времени.

– По-моему, ты искал какое-нибудь занятие.

– Ну, я… Вообще-то я ничего не искал. Мне просто казалось неправильным получать деньги ни за что.

– А теперь дело обстоит иначе, – настаивал Грег. – Я разыскал для тебя занятие.

– Да, но архивация и сжатие файлов… на это могут уйти годы. И задача не такая уж необходимая.

Грег надел ветровку и собрал стопку папок. Он уходил пораньше, чтобы отвести ребенка к ортодонту.

– А тебе трудно угодить, да, Линкольн? Вот почему у тебя нет женщины.

«Откуда он знает, что у меня нет подружки?» – недоумевал Линкольн.

Остаток ночи он архивировал и сжимал файлы назло Грегу. (Хотя босс даже не заметил бы, что работа сделана, не говоря уже о том, что здесь явно замешана злость.)

Линкольн сидел за компьютером и думал об увольнении. Если бы в ИТ-отделе был кто-нибудь, кто принял бы его заявление, он мог бы уйти прямо сейчас.

Было почти десять, когда он вспомнил о курице тандури, которую приготовила мать.

Крышка контейнера, лежавшего под столом Линкольна, случайно открылась, и на ковре красовалась лужица ярко-оранжевого соуса. Если бы Кристи, девушка, которая трудилась в ИТ-отделе на месте Линкольна днем, увидела такое, она бы жутко разозлилась.

Кристи оставила Линкольну записку с просьбой прекратить есть на рабочем месте. Девушка утверждала, что вся клавиатура покрыта крошками.

Линкольн отнес курицу в комнату отдыха на втором этаже. Почти никто не пользовался помещением по ночам – редакторы ели за своими столами, – но тут все равно было оживленнее, чем в пустом ИТ-отделе.

Линкольну нравились торговые автоматы, и иногда время его перерыва совпадало с перерывом уборщиков. Но не сегодня. Комната пустовала.

В кои-то веки Линкольн обрадовался одиночеству. Он взял пластиковую вилку и, присев за столик в углу, начал есть курицу, даже не потрудившись ее разогреть.

Затем в комнату вошли два человека, мужчина и женщина. Они о чем-то спорили, но вполне мирно.

– Отдай должное нашим читателям, – сказала женщина, размахивая перед мужчиной свернутым спортивным разворотом и прислоняясь к кофемашине.

– Не могу, – ответил он, – я встречал слишком многих из них. – Мужчина был одет в поношенную белую рубашку и широкий коричневый галстук. Он выглядел так, словно не переодевался и как следует не высыпался со времен президента Картера.

Женщина казалась гораздо моложе. У нее были выразительные глаза, широкие плечи и ниспадавшие до середины спины волосы. На нее было приятно смотреть.

Да и все они выглядели замечательно. Линкольн не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел женщине в глаза.

Женщине, которая не была его матерью. Или сестрой Ив.

Ведь тогда отсутствует риск случайного визуального контакта. Линкольн ненавидел это чувство – в банке, в лифте, – когда случайно смотришь кому-то в глаза, и она чувствует себя обязанной показать тебе, что твое внимание ей неинтересно. Иногда они так и делали, демонстративно отводили взгляд еще до того, как он осознавал, что уставился на них.

Однажды, случайно столкнувшись взглядом с женщиной поверх бензоколонки, Линкольн извинился. А она притворилась, что не слышит, и сделала вид, будто его там нет.

– Если не найдешь девушку, – как обычно, продолжала угрожать Ив, – я начну знакомить тебя с милыми лютеранскими девчонками. Закоренелыми лютеранками. Прямо из официальной религиозной организации – из Миссурийского синода.

– Ты не станешь, – ответил Линкольн. – Если кто-нибудь из твоих церковных друзей познакомится с мамой, твоей репутации конец. Никто не захочет сидеть рядом с тобой на занятиях для взрослых по изучению Библии.

Тем временем женщина в комнате отдыха засмеялась и покачала головой.

– Ты просто упрямишься, – проговорила она, настолько поглощенная дискуссией, что наблюдение за ней казалось безопасным занятием. На ней были выцветшие джинсы и зеленый пиджак, который задрался, когда она наклонилась за кофе.

Линкольн отвел взгляд.

«Линкольн, с тобой все в порядке, – заверяла его сестра. – Ты ходил на свидания. У тебя была девушка. В тебе нет ничего такого, что изначально мешает встречаться с кем-то».

«Задумывалось как воодушевляющая речь? А я слышу лишь одно: что-то мешает встречаться с кем-то».

Линкольн ходил на свидания. Встречался с девушкой. Он видел женскую спину.

На концертах, футбольных матчах и вечеринках он стоял, положив руку на поясницу девушки, а именно Сэм, и скользил пальцами под ее свитером.

Линкольн чувствовал, что ему позволена такая интимность, когда прикасался к ней вот так, пока никто не обращал внимания.

Линкольн не избегал свиданий. Он ходил на одно три года назад. Сестре друга нужна была пара для свадьбы. Весь вечер она протанцевала с приятелем жениха, который оказался ее троюродным братом, в то время как Линкольн съел ровно тринадцать мятных конфет с крем-сыром.

Но он точно не боялся снова завязывать отношения, просто не мог вообразить подобную ситуацию. Он даже видел себя в будущем: вот, спустя год, находится где-то, в каком-то уютном месте, и его рука лежит на пояснице девушки.

Но знакомиться, сделать нечто, чтобы понравиться спутнице… для такого он не годился.

«Я не верю в эту чушь, – сердилась Ив. – Ты общался с Сэм. Заставил ее влюбиться в тебя».

Фактически дело обстояло иначе. Он даже не заметил Сэм, пока та не начала тыкать Линкольна в плечо на уроке географии в десятом классе.

– У тебя очень красивая осанка, – заметила она. – Ты в курсе, что у тебя есть родинка на затылке? Я часто смотрю на твой затылок, – продолжала Сэм. – Вероятно, если бы ты попал в аварию, я бы смогла опознать тело. Если бы твоя шея не пострадала.

Услышав это, Линкольн покраснел.

На следующий день Сэм заявила, что от него пахнет персиками. Она была громкой. И забавной.

Хотя не столько забавной, сколько громкой.

И с легкостью могла посмотреть в глаза – прямо у всех на виду – и сказать:

– Нет, правда, Линкольн, ты пахнешь персиками. – А потом рассмеяться.

Он снова покраснел, а она любила смущать Линкольна и наслаждалась тем, что у нее получалось.

Когда Сэм пригласила его на бал выпускников, Линкольн подумал, что это шутка, ведь девушка будет весь вечер дразнить его перед своими друзьями. Но все равно согласился.

А она повела себя иначе.

Когда они оставались наедине, Сэм действовала вообще по-другому. Тише – ну, немного тише, – и он мог рассказывать ей все что угодно. Даже что-то важное. Ей нравилось говорить на разные темы. Она была искренней и энергичной.

Линкольн не делал ничего, чтобы Сэм влюбилась в него. Она все сделала сама.

И он любил ее в ответ.

Когда Линкольн взглянул в сторону кофемашины, мужчина в мятой рубашке и женщина с веснушками уже исчезли.

Глава 7

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 30.08.1999, 11:04

Тема: Кто вообще способен хорошо выглядеть в платье без бретелек?

И речь не о стандартном платье без бретелек. О платье-футляре без бретелек. Как такое вообще возможно?

<<Дженнифер – Бет>> Мм… Джоан Коллинз. Линда Картер. Шанайя Твейн…[19]

<<Бет – Дженнифер>>

1. Ты что, смотришь только кабельное? Или хоть иногда включаешь какое-нибудь игровое шоу вроде «Проще простого»?

2. Окажись эти милые дамы рядом с подружками моей сестры, их можно было бы принять за хиппи.

Девчонкам по двадцать, а их бедра явно кричат о преимуществе юности.

Типа: «Может, я и не извергаю съеденное на ужин в братстве, зато соседка по комнате вызывает у себя тошноту, а я люблю одалживать у нее джинсы».

Пожалуй, я бы смогла надеть платье-футляр без бретелек… например, однажды в восемьдесят девятом, но тот день был давным-давно.

<<Дженнифер – Бет>> Десять лет назад.

<<Бет – Дженнифер>> Спасибо за помощь. О, и я рассказывала, что они, вероятно, выберут особую тему для свадьбы? Жених Кайли хочет что-то связанное с новым тысячелетием.

<<Дженнифер – Бет>> И что это значит?

<<Бет – Дженнифер>> Если бы я знала… Было бы хорошо надеть серебристый комбинезон.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, сестра разрешит тебе накинуть палантин, свитер или что-нибудь в этом роде, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошая идея. Может, я сумею уговорить Гвен надеть что-то подобное, тогда буду не одна такая.

<<Дженнифер – Бет>> Твоя другая сестра? Гвен? Она не крошечная студентка, так что ты будешь не единственной подружкой невесты реального размера.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, ты права. Точно. Не понимаю, почему я расстраиваюсь. Просто платье, просто свадьба. Я действительно рада за Кайли. Как и за тебя, и за любую женщину, которая счастлива в браке.

За исключением того, что не рада за себя. Я вроде как хочу, чтобы вы все исчезли. Когда Кайли продемонстрировала мне кольцо – платина, почти полтора карата, – мне очень захотелось сказать о нем что-нибудь гадкое.

Кому в принципе нужно такое большое кольцо? Я тебя спрашиваю. Именно из-за таких драгоценностей наши бабушки считали Элизабет Тейлор развратницей.

А потом я и впрямь сказала кое-что гнусное, довольно много плохих слов.

Мы были в свадебном магазине на нашей первой примерке (да, уже), и я заявила, что серовато-зеленый похож на цвет грязной воды в аквариуме. А от синтетического крепа как будто разит потом еще до того, как его надеваешь.

И когда Кайли сообщила нам о свадебной песне, конечно, они ее выбрали, и, естественно, захотели именно «Как прекрасен мир» Луи Армстронга[20], – я объявила, это все равно что купить рамку для фотографий и никогда не заменить прилагающийся к ней изображение модели на личное фото.

<<Дженнифер – Бет>> Ой. Ты по-прежнему участвуешь в церемонии?

<<Бет – Дженнифер>> И все еще подружка невесты.

Никто не слушал мои придирки. Кайли примеряла вуали, а остальные девчонки были слишком заняты подсчетом ребер друг друга, чтобы даже смотреть на меня.

Выходя из того свадебного салона, я чувствовала себя ничтожеством. Мне стала стыдно за ту сцену. И я злилась, что никто ничего не заметил. Мне даже хотелось поджечь что-нибудь, просто чтобы привлечь к себе внимание. И внезапно идея показалась очень заманчивой…

Поджечь. Что-то из синтетического крепа.

Я не могла спалить платье Кайли – пока нет, еще недель десять, а то и двенадцать оно будет недоступно, – но у меня целый шкаф, полный ненужных тряпок. Наряды для выпускного. Платья подружек невесты. Я уже готовилась сгрести их в охапку и выбросить в мусорный контейнер возле дома. А потом поджечь с помощью сигареты, будто я крутая девчонка из «Смертельного влечения»…[21]

Но я не смогла. Ведь я совсем не такая. Не героиня Вайноны Райдер ни в одном из фильмов с ее участием. Например, Джо из «Маленьких женщин»[22] никогда бы не стала раскладывать платья на кровати и примерять одно за другим…

Включая и то с открытыми плечами, которое я надевала на свадьбу брата двенадцать лет назад. Бирюзовое (в восемьдесят седьмом это был серовато-зеленый) с пышными рукавами и персиковыми розочками на талии. Естественно, оно оказалось чересчур узким, и, конечно, оно не застегивалось – потому что мне не шестнадцать.

Вот тогда-то меня и осенило, да, мне уже не шестнадцать.

И я говорю об этом не как о чем-то само собой разумеющемся, а как в песне «Джек и Диана»[23]. Типа: О да, жизнь продолжается даже после того, как ты перестал получать от нее удовольствие.

А я не тот человек, который сумел бы застегнуть молнию на старом бирюзовом платье. Тот человек думал, что надеть уродливый наряд в самый счастливый день чужой жизни – только начало: очередь, в которой нужно постоять, чтобы получить свой счастливый день.

Но нет никакой очереди. Есть только сцена в зале ожидания из «Битлджуса»[24]. (Еще один фильм, где я не Вайнона).

Когда Крис вернулся домой, мои вещи были разбросаны по всей гостевой спальне. Я попыталась придумать нормальную причину, почему надела пыльное платье подружки невесты и расплакалась. Но от Криса несло сигаретами, и он сразу решил принять душ, поэтому мне не пришлось ничего объяснять – что было еще более печально, ведь на самом деле я хотела, чтобы меня пожалели.

<<Дженнифер – Бет>> Я жалею тебя.

<<Бет – Дженнифер>> Правда?

<<Дженнифер – Бет>> Честное слово. Я думаю, ты жалкая. В хорошем смысле. Мне почти неловко читать твои письма, когда ты в таком состоянии.

<<Бет – Дженнифер>> Ты точно знаешь, как утешить. В следующий раз скажешь, что когда-нибудь из меня получится прекрасная невеста…

<<Дженнифер – Бет>> Обязательно. Непременно. Конечно, так и будет. И к тому времени, как Крис решится задать вопрос, уверена, будет модно жениться в серебристых комбинезонах.

Глава 8

– Не все ли равно, что они платят тебе просто за просиживание часов в офисе? – спросила у Линкольна сестра.

Он позвонил Ив, потому что ему было скучно. Линкольн уже прочитал все, что было в папке «ВебШарк». А кое-что даже дважды…

Снова Бет и Дженнифер. Он не отправил им предупреждение. Опять. Ему начинало казаться, что он знает их, как будто девушки из «Курьера» – его друзья-коллеги. Странная ситуация. Еще одна причина бросить работу.

– А мне все равно, – заверил он Ив.

– Думаю, ты лукавишь. Ты позвонил мне, чтобы пожаловаться.

– Я не жалуюсь, – выпалил Линкольн.

– Предполагалось, что это простая работа. Ты говорил, что хочешь должность, на которой не придется много думать, и тогда ты сможешь направить все силы на поиск решения, чем заниматься дальше.

– Правда.

– Тогда какое тебе дело, если они платят за безделье? По-моему, просто идеально. Используй время, чтобы прочитать «Какого цвета Ваш парашют?»[25]. Начни работать над пятилетним планом. – Сестра повысила голос, перекрикивая какой-то шум.

– Ты пылесосишь?

– Я уничтожаю пыль, – сказала она.

– Перестань, звучит слишком вычурно.

– Я и есть вычурная.

– Все равно звучит слишком пафосно, – заспорил Линкольн. – Я забыл, о чем говорил.

– Ты ныл, что тебе платят за ничегонеделание. – Ив выключила пылесос.

– Получать зарплату за безделье это как видеть постоянное напоминание о том, что я сижу сложа руки, – признался Линкольн. – И такое времяпрепровождение отнимает больше энергии, чем ты думаешь. Я постоянно чувствую себя уставшим.

– Как ты вообще можешь такое ощущать? Каждый раз, когда я звоню, ты спишь.

– Ив, я нахожусь в офисе до часу ночи.

– Но к полудню ты уже должен проснуться.

– Когда прихожу домой в половине второго, я еще бодр. Поэтому пару часов вожусь с компьютером, засыпаю примерно в четыре, а встаю в час или чуть позже. А потом следующие три размышляю о том, что у меня мало времени до того, как надо снова собираться на работу. Я смотрю повторы «Квантового скачка»[26] и еще немного ковыряюсь с техникой. Затем отправляюсь в «Курьер». А потом все заново. Повтор.

– Линкольн, как ужасно. Чудовищно. Ты должен уволиться.

– Я должен уволиться… – повторил он за Ив. – Но если останусь, то смогу съехать от мамы.

– Когда?

– Как только захочу. Мне хорошо платят.

– Тогда не увольняйся, – решительно заявила Ив. – Съезжай от мамы. Найди новую работу. И напиши заявление.

Он знал, что сестра так и скажет. Она считала, все проблемы Линкольна исчезнут, если он переедет из дома матери. «У тебя никогда не будет собственной жизни, пока ты живешь там», – говорила брату Ив всякий раз, когда ей выпадала подобная возможность.

Она бы посоветовала Линкольну сохранить работу и на мясокомбинате, если бы это означало, что он получит собственную квартиру.

Но Линкольн не был уверен, что вообще хочет что-то менять. Ему нравился родной дом, где все казалось привычным. Линкольн занимал верхний этаж, у него даже имелась собственная ванная. И обычно он не возражал против компании мамы. Но ему хотелось, чтобы иногда она давала ему немного больше пространства.

Свободного пространства.

– Разве тебе не противно говорить людям, что ты до сих пор живешь с матерью? – не унималась Ив.

– Кто спрашивает меня, где я живу?

– Новые люди.

– Я ни с кем особо не знакомлюсь.

– Конечно, ты и не познакомишься, если продолжишь жить дома с мамой.

– А кого я встречу, когда съеду в отдельное жилье? Думаешь, я стану болтаться у бассейна? Завязывать разговор в тренажерном зале?

– Возможно, – ответила сестра. – Почему бы и нет? Ты умеешь плавать.

– Мне не по душе многоквартирные дома. Не нравятся ковры, маленькие бетонные балкончики и шкафы.

– Что не так со шкафами?

– Они сделаны из оргалита и пахнут мышами.

– Отвратительно, Линкольн, в каких квартирах ты в принципе бывал?

– У меня есть друзья, которые там живут.

– Видимо, те квартиры достаточно мерзкие.

– Берлоги одиноких парней. Ты не представляешь, какие они.

Ив съехала, когда ей исполнилось девятнадцать. Сестра вышла замуж за Джейка, парня, с которым познакомилась в местном колледже. Он был на десять лет старше и служил в военно-воздушных силах. Джейк купил дом в стиле ранчо в пригороде, а Ив покрасила каждую комнату в разные оттенки кремового.

В детстве, по выходным, Линкольн часто ночевал у сестры. Ему было одиннадцать, Ив отвела ему отдельную комнату.

– Тебе здесь всегда рады, – говорила она. – В любой момент. Живи столько, сколько захочешь. Это и твой дом, Линкольн.

Линкольну нравилось оставаться у Ив и Джейка, но у него никогда не возникало чувства, будто ему нужно бежать туда сломя голову.

И почему ему надо сбежать от матери, как это сделала Ив? Он не понимал, почему между близкими столько злобы, и не узнавал маму такой, какой она представала в историях, которые рассказывала Ив.

– У мамы никогда не было кальяна, – перечил он Ив.

– Да-да, был. Сделан из бутылки газировки «Доктор Пеппер», и она держала его на кофейном столике.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь. Мама никогда бы не стала пить «Доктор Пеппер».

* * *

Когда на следующий день Линкольн пришел на работу, Грег спорил с кем-то по телефону. Босс нанял стороннего консультанта, чтобы он занялся проблемой перекодировки дат, и теперь тот говорил, что не сможет посетить «Курьер» до начала февраля. Грег назвал парня мошенником и одноглазым цыганом, а затем повесил трубку.

– Я могу помочь с перекодировкой дат, – предложил Линкольн. – Раньше я немного программировал.

– Да, – закивал Грег, – ты, я… парочка учеников восьмого класса из специализированной школы… Я уверен, все будет хорошо. – Он выключил компьютер, выдернув шнур питания из розетки, и Линкольн вздрогнул. – Несмотря на всю злость, я бессилен и мечусь как крыса в клетке, – пожаловался Грег, взяв бумаги и куртку. – Увидимся завтра, республиканец.

Хм. Программирование. Исправление ошибок. Не самые любимые занятия Линкольна, но лучше, чем архивация файлов. По крайней мере, существовала проблема, требующая решения. И на это уйдет несколько месяцев, возможно, даже меньше.

Он проверил папку «ВебШарк». Всего два красных флажка, а значит, Линкольна ждало меньше пяти минут нормальной работы, после чего он должен как-то продержаться до конца смены. Он уже решил отложить свои прямые обязанности на более позднее время.

На сегодняшний вечер у него имелись другие задачи.

Ну… они включали в себя составление генерального плана. В тот день он встал рано, в полдень, и отправился в библиотеку, чтобы посмотреть книгу о парашютах, о которой упоминала Ив. Сейчас она лежала в рюкзаке вместе с распечаткой свежих объявлений о работе, желтым маркером, блокнотом десятилетней давности, журналом «Энтертейнмент уикли» и сэндвичем с индейкой: от него исходил такой вкусный запах, что Линкольну было трудно думать о чем-то ином.