Анагога

Эпизод первый

"И вышвырнул Господь Бог человека из Эдемского сада, чтобы он возделывал землю, из которой он был взят". (Бытие 3:23)

Низкая луна тяжелым грузом нависала над безмолвным парком. Тусклый свет фонарей слабо освещал тропинки, отбрасывая длинные тени, которые казались живыми – как призраки прошлого. Бывший майор юстиции Вершинин сидел на старой изломанной скамейке, пальцами впиваясь в холодный металл.

Его лицо не было вырезано из камня, но появившиеся после трагедии глубокие морщины, будто показывали множество пережитых трудностей. К сорока двум годам у него за плечами были годы напряженной службы в самых разных делах, преимущественно особо сложного характера.

Его глаза – холодные и проницательные, словно два острых клинка, способные раньше разглядеть даже самую тонкую ниточку лжи или слабое место в любой истории, которая была ловко имитирована преступником. Сейчас же взгляд был пустым, словно он смотрел сквозь ночь, сквозь все, что осталось после того дня, разделившего жизнь на до и после. В ушах все еще звучали крики и грохот металла, вопли отчаяния и боли, которые не утихали даже спустя долгие месяцы. Его сердце было разбито на множество осколков, и каждый из них напоминал о семье, которую он потерял в тот страшный день.

Вдруг на небольшом дисплее кнопочного телефона высветилось имя помощника генерал-майора Свиридова. Звонок в одиннадцать часов вечера был крайне неожиданным и странным, но внутренняя пустота не давала волю эмоциям. Резкий и назойливый звук телефона в этой тишине был словно очередной удар по нервам. Он нехотя медленно нажал кнопку на телефоне для того, чтобы принять вызов.

– Слушаю, – произнес он спокойно и без эмоций.

Он прекрасно знал, кто именно звонит и по чьему приказу. В его сердце уже зрело странное предчувствие, что столь поздний звонок не может быть просто так.

– Алло. Антон Сергеевич, вы в городе? – голос за линией прозвучал тихо, почти шепотом, словно человек хотел сохранить какую-то тайну. В его голосе слышалась уважение к собеседнику.

– Что тебе нужно? – Вершинин ответил резко, но без какого-либо недовольства.

– Генерал-майор Свиридов просит о срочной встрече. Я не могу рассказать ничего больше по телефону, но это крайне важно, – вместе с тем, голос собеседника заставлял понять Вершинина, что дело действительно серьезное и требует немедленного реагирования.

Вершинин вздохнул глубоко, осознавая, что это не просто формальность или обычное поручение. Планов на сегодняшний день не было, как и на прошлые несколько месяцев. Может бывшему следователю по особым делам надо бы уже начинать выходить из забвения, заканчивать прозябать в депрессии и переставать скорбеть.

– Время уже совсем позднее. Это срочное дело никак не терпит до завтра? – он старался говорить спокойно, скрывая внутреннюю борьбу с самим собой.

Вершинин не мог сразу же справиться со своим упрямством после стольких месяцев пустоты, да и, по его мнению, какой сейчас мог быть толк от него.

– Товарищ майор… – собеседник хотел было продолжить разговор, но был прерван.

– Я уже не он, блядь, – сразу же перебил Вершинин. Его голос стал немного тверже и раздражительнее.

– Если ты не знал, то меня выгнали со службы именно тогда, когда я хотел полностью в нее погрузиться и спастись от личных проблем. А теперь вам нужна помощь?

– Мне бы очень хотелось донести до вас, что ситуация очень серьезная. Возможно, только вы сможете помочь, – продолжал собеседник с меньшей уверенностью, но с большим порывом в голосе. Прошу вас понять всю важность этого звонка.

Внутри Вершинина зашевелилось что-то. Он почувствовал в этих словах что-то большее, чем просто просьба о встрече. От того, как он поступит сейчас, зависеть может многое, и хотя внутри бушевали сомнения и вопросы без ответа, он решил держать себя в руках.

– Что от меня требуется? Просто поговорить со Свиридовым? – сказал он наконец, немного остудив пыл.

На другом конце линии наступила пауза – короткая, но наполненная смыслом. И только после этого раздался ответ:

– Свиридов вам все расскажет… Главное сейчас – ваша помощь.

Эти слова прозвучали как приговор или как напоминание о долге, а может и все вместе – трудно было определить точно. В его глазах мелькнула тень решимости вперемешку с отчаянием, словно он сам не мог понять, что именно чувствует в этот момент. Вокруг была буря – смесь сомнений, усталости и неясного предчувствия. Он не мог дать себе точного ответа, но одно было ясно – ночь только начиналась.

Вершинин сел чуть поудобнее, опустил голову и закрыл глаза. Он пытался найти в себе еще пару капель силы среди этой бездны одиночества и неопределенности. Внутренний голос шептал ему: «Пора…». Но сердце сжималось от тяжести ответственности, которая могла вновь появиться.

«Встреча ни к чему не обяжет…», – проговаривал Вершинин про себя.

– Хорошо, на разговор я согласен, – произнес он почти шепотом, словно боясь разбудить что-то злое внутри себя.

– Сейчас вышлем машину для вас. Где вас забрать? – голос за линией изменился, став более живым после положительного ответа.

Он немного подумал, затем ответил спокойно:

– Буду ждать у центрального входа в парк Останкино.

Когда он произнес эти слова, внутри почувствовал, как будто начал сдаваться – не физически, а внутренне.

– Ожидайте, скоро за вами приедут, – услышал Вершинин в ответ, и звонок резко оборвался.

– Спасибо, – произнес он уже в адрес коротких гудков, доносящихся из динамика телефона.

Вершинин медленно поднялся с места и направился к назначенному месту встречи. Ночь давно уже окутала город мраком и тишиной, но внутри у него кипели мысли и чувства. Он был один на один со своей будущей судьбой, готовый встретить все возможные испытания или потерять себя. Он продолжал размышлять о том, нужно ли ему все это сейчас.

Вскоре на улицу выехал черный седан от Ауди – строгий, без лишних украшений и ярких опознавательных знаков, с затемненными стеклами, готовый скрыть ее пассажира от всего окружающего мира. Водитель вышел из автомобиля, внимательно осмотрелся и убедился, что перед ним именно тот человек, ради которого он сюда приехал. Жестом он пригласил Вершинина сесть внутрь.

Машина быстро тронулась с места, и было ясно, что водителю поручили торопиться. Он превышал разрешенную скорость, мчась по ночной Москве, словно гонясь за временем.

Вершинин сидел на заднем сиденье неподвижно, словно растворившись в мягкой тишине салона. Внутри царила уютная тишина и лишь тихий гул двигателя создавал фоновый шум. Его мысли вяло витали в воздухе: «Что именно нужно от него?».

Он понимал точно, что это не обычная формальность, а разговор со старым другом, человеком, которому он доверял. Сейчас такой встречи не могло бы быть без причины.

Машина двигалась по знакомым улицам города – по тем самым улицам, которые он знал очень хорошо. В голове пытались закрутиться воспоминания о прошлой работе, о людях, которых он уже успел заподозрить или отпустить. Каждая мысль – как тень прошлого, которая то исчезает в темноте ночи, то вновь появляется на горизонте его сознания.

Через некоторое время машина остановилась у старого непримечательного здания. Это было здание управления министерства, но официально сильно им старались не светить. Чаще всего его использовали для важных встреч и различных временных подразделений.

Вершинин вышел на улицу, ощущая тот же прохладный ветерок, что пробегал по лицу, и тяжелое предчувствие, словно предвкушение грядущих проблем. Он поднялся по лестнице на крыльцо медленными и уверенными шагами. Зайдя внутрь здания, он ощутил тягучую тишину коридора – лишь вдалеке слышались голоса, создавая атмосферу некой секретности. Охранники сразу вышли из первого же кабинета и направились к нему навстречу. Двое человек в военной форме с суровым выражением лиц уже стояли перед Вершининым, ожидая каких-либо действий.

– Где я могу найти генерал-майора Свиридова? – сдержанно спросил он у них, не показывая ни эмоций, ни спешки.

Один из охранников шмыгнул носом и протянул руку, чтобы поздороваться.

– Майор Вершинин… – голос охранника был ровным, чуть настороженным, но было понятно, что он узнал Вершинина.

– Майор… вы издеваетесь что ли все, – закатив глаза произнес Вершинин.

– Генерал-майор вас ждет, – сказал охранник, повернувшись в сторону длинного коридора.

Другой охранник все продолжал проверять список на листе бумаге в руках, словно пытаясь найти нужное имя среди множества других, не обращая внимания на уже идентифицированную личность ночного гостя.

Внутри Вершинина мелькнула мысль: «Странный он…».

В то же время Вершинин поймал еле уловимую улыбку коллеги несмышленого охранника. Он будто прочитал его мысли.

Охранник вспомнил, что проволочек не должно было быть и резко указал рукой в сторону коридора, добавив:

– На этом этаже кабинет нужный, он будет последним справа.

Вершинин сделал шаг вперед в нужную сторону, чувствуя на себе взгляды охранников, чьей задачей теперь будет ожидание следующего посетителя.

Дойдя до двери кабинета, в котором должен был находиться генерал-майор Свиридов, Вершинин постучал. Внутри царила гнетущая тишина, словно сама стена слушала его. Он сделал глубокий вдох и без промедления вошел внутрь, не дожидаясь ответа. Помещение было просторным, но при слабом белом свете казалось холодным и безжизненным. Высокий потолок, темные тени на стенах, а за большим классическим столом сидел человек в возрасте с хмурым выражением лица и проницательными глазами, словно он мог видеть сквозь все маски. Он поднял взгляд и молча пригласил Вершинина присесть дружеским жестом руки.

– Здравствуйте, Олег Константинович, – произнес Вершинин тихо, немного взбодрившись от нахлынувших воспоминаний, пускай и не все были положительными.

Он внимательно смотрел на Свиридова, словно пытаясь прочитать его мысли.

– Долго же мы не виделись, – еле заметно дернулась мышца скулы на лице Свиридова.

– Благодаря Головину, благодаря ему… Эта мразь меня выперла. Знаете, я сейчас тут только из-за того, что вы всегда были честны и я всегда ценил наши отношения. Но все же. К чему такая спешная встреча? Спецов не хватает что ли в органах? – добавил он с холодной усмешкой.

– Успокойся, пожалуйста. Я все сейчас расскажу, – произнес генерал-майор.

– Мне искренне жаль, что судьба сыграла с тобой злую шутку и с тобой такое случилось. Что случилось с Викой и Алишкой, в этом нет твоей вины, это все несчастный случай, – добавил сразу же он.

Вершинин почувствовал в голосе собеседника ледяную нотку, будто за словами скрывалась какая-то скрытая боль. Он сразу же решил перейти к сути встречи, стараясь сдерживать внутренние нахлынувшие воспоминания.

– Вы же хотели встретиться не ради того, чтобы узнать, как у меня дела, не так ли?

Генерал-майор чуть усмехнулся.

– Хотелось бы другого повода. Но что есть – то есть, – произнес он, пожав плечами, словно принял неизбежное как единственный выход. Свиридов не знал, как донести до него, что он ему крайне сильно сейчас нужен.

После короткой паузы Свиридов глубоко вздохнул, а лицо исказили тяжесть его положения и ответственности, навалившихся на его плечи от стоявших вокруг него людей с вершины власти. Давление времени неумолимо сжимало все вокруг.

– У меня больше не осталось идей, что можно сделать в моей ситуации, – произнес он тихо, почти шепотом. – Можно сказать, что я в безвыходном положении, – он потянулся за стаканом с водой, сделав еще одну паузу, чтобы собраться с мыслями.

– Будь прокляты эти еретики, – добавил он с ядом в голосе.

– Знаешь, сколько сейчас серийных убийц по всей стране? – отпив пару глотков, он почти судорожно поставил стакан на стол.

– Думаю, что их намного больше, чем надо. Мне надо было перед встречей статистику раскрываемости изучить? – спросил Вершинин.

– Нет, конечно. Я это к чему. Точное количество никому не известно, – продолжил он, – далеко не все убийства связывают, а эта проблема влияет на дела, которые не были раскрыты. В итоге многие убийства остаются безнаказанными, скрытые за завесой молчания и безразличия.

– Мы собрались здесь, чтобы подискутировать на тему преступности? – взгляд Вершинина был холоден и устремлен в сторону.

– Что же, может, перейдем к сути? – произнес он, пытаясь сохранять на лице маску равнодушия и гася любые импульсы, способные склонить к возвращению. Внутри уже разгорался маленький огонек – предчувствие грядущих неприятностей или наоборот?

Генерал-майор сидел неподвижно, он внимательно смотрел на Вершинина:

– Хочешь все прямо сейчас? Отлично. Мне нужна твоя помощь. Ты должен возглавить небольшую группу и расследование, – в его голосе слышалось небольшое облегчение и безусловное доверие.

– Напомню, что меня выгнали со службы без весомых причин. А теперь про меня вспомнили и что? – Вершинин вздохнул и произнес это, чуть приподняв брови.

– К Головину ты не попадешь, ты будешь только под моим руководством, а я тебя в обиду больше не дам.

– Это так мило, конечно, блядь, что сейчас расплачусь. Вы серьезно хотите вернуть меня? Думаете от меня сейчас будет прок? – эмоционально отреагировал Вершинин, – хреновый вы переговорщик, а может уже я стал тем, кто утонул в безразличии?

– Помню тот день, когда впервые тебя встретил. Молодого, но очень смышленого и уже опытного офицера, которому я смог доверить важное дело. Как ты с уверенностью и полный решимости взял его. Я уже тогда был уверен, что ты не подведешь. На протяжении нескольких дней ты работал без сна, нашел скрытые от всех улики, анализируя каждую несущественную по мнению многих мелочь. Мое доверие в итоге было полностью оправданным. До сих пор я храню в памяти тот момент – как ты взял на себя ответственность и доказал свою преданность делу. Сейчас мне нужно от тебя то же, если кто и справится, то этим человеком будешь ты. Уже четверо убитых, но… – он вдруг оборвал свою речь, словно боялся спугнуть, но в то же время интригуя.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом движений за стенами. Генерал-майор встал из-за стола и прошелся по комнате медленным шагом, нервно постукивая пальцами по поверхности длинного стола.

– Это «но» что значит? Мы в какую-то игру с угадыванием слов начали играть? – Вершинин пытался продолжить повествование генерал-майора.

Молчание затянулось на долгие секунды. За окнами заскрипели ветви деревьев под порывами ветра; за стенами слышались отдаленные звуки города – единичные звуки проезжающих мимо машин и редкие крики ночных гуляк, которые обустроились где-то во дворе соседнего дома.

В этот момент казалось, что даже тени на стенах оживают и шепчут что-то непонятное.

– За последние пять лет в Екатеринбурге произошло три убийства. Все жертвы – женщины, убитые жестоко и с ритуальным подтекстом, ну или по крайней мере это одна из версий.

– Четвертое убийство произошло вчера в Челябинске, почерк несомненно тот же, – продолжал Свиридов.

– Допустим, вы хотите сказать, что за эти годы не получилось его поймать и убийца переместился в другой город, где по новой принялся за дело? Настолько все плохо? – отмашисто произнес Вершинин.

– Полагаю, да. Страшнее всего – интервал, он критически уменьшился, между последними двумя убийствами всего лишь месяц прошел. Не хотелось бы верить в то, что наш убийца вошел во вкус и начал разгоняться, – с волнением произнес Свиридов.

– Наработок по делу много? Как вы связали вообще их? – задал вполне логичный вопрос Вершинин.

– Все эти убийства не связаны между собой по месту преступления и выбору жертв, кроме того, что все они женщины. Нет какого-то явного мотива, что сильнее всего озадачивает.

– А что именно связывает их? – Вершинин посмотрел прямо в глаза Свиридова.

– На каждой жертве вырезан крест, – выдавил из себя он.

– Ну пиздец, что сказать. Думаете, что он хочет привлечь к себе внимание или послать кому-то сообщение? – вопросительно посмотрел Вершинин.

– Я не знаю. У нас нет ничего почти. К следующему убийству он гораздо ближе, чем мы к нему. Вот что я могу тебе сказать, Антон, – сказал Свиридов окончательно поникнув.

– Значит, ваше руководство хочет его остановить до того, как он убьет еще кого-то или уйдет в тень навсегда? – со смешком произнес Вершинин.

– Все усложняет еще давление на нас со стороны шведского посольства. Последняя жертва является гражданкой Швеции, – дополнил Свиридов.

– Да уж… Весело у вас.

– Им всем кажется все легким, но рассуждать на эту тему бессмысленно. Могу сказать, что мы просто должны сделать необходимое – остановить смерти. Твоей задачей будет взять полностью под контроль это дело. Время играет против нас, нам надо выйти на его след как можно скорее, – произнес Свиридов с мимолетной ноткой воспрянувшего вдохновения.

Вершинин почувствовал тяжесть ответственности, но также и решимость, которой ему так давно не хватало.

– А как же…

– Мы тебя с сегодняшнего дня полностью по службе восстанавливаем. У тебя будет полная свобода действий, но сам понимаешь – только в рамках закона. Полное содействие всех структур и все сопутствующие привилегии. Отчитываться будешь только передо мной.

– Вы уверены, что я смогу помочь в нынешнем состоянии?

– Ты сможешь решить любую проблему. Возвращайся в строй и приходи в себя. Начни новую главу жизни, – пытался вдохновить его Свиридов.

– Будь что будет. Хорошо, – внезапно ответил Вершинин, еще до конца не осознавая о своем решении.

Генерал-майор кивнул, его лицо оставалось неподвижным, и указал пальцем на тумбу рядом со столом. На ней лежало около десятка папок среднего размера – аккуратно сложенных, с ярлыками на обложках.

– Это материалы по трем делам. А четвертое будет тебя ждать в Челябинске.

Вершинин усмехнулся скептически, его взгляд скользнул по папкам:

– Не густо, – произнес он с легкой иронией.

Генерал-майор не обратил внимания на сарказм. Он медленно подошел к тумбе, его ладонь легла на одну из папок.

– И сейчас очень важное еще тебе должен сказать. Это дело будет громким, уж поверь мне. Со СМИ тебе придется сразу уладить все вопросы, скрывать уже ничего нет смысла, поэтому остается играть только на опережение. Не буду рассказывать, сам понимаешь.

– Вас понял, – вливался в расследование Вершинин.

– Его обязательно надо поймать, он должен предстать перед судом, – с серьезным видом произнес генерал-майор.

– Показательная порка? Или сценка, чтобы показать эффективность работы следственного комитета? А ничего у нас не меняется, – почти издевательски произнес Вершинин.

– Думаешь мне все это по душе? – риторически произнес Свиридов.

– Вы же понимаете какие будут инкриминироваться статьи? – продолжал Вершинин.

– Да.

– В рамках этих статей у него будет возможность просить суд присяжных. К чему этот цирк на всю страну? – это казалось Вершинину весьма странным.

– Антон, хватит! Не нам это решать, наше дело поймать его. Ничего не будет, кроме пожизненного или психиатрической лечебницы до конца его жизни, – сказал Свиридов твердо.

– Значит обязательно поймать живым? – сказал Вершинин, но с ухмылкой.

– Перестань, это уже приказ. Тебе в помощь даю двух сотрудников. Они очень дисциплинированы и показывали себя хорошо в работе. Надеюсь, что они смогут тебе помочь, – тихо и опять спокойно произнес генерал-майор.

В комнате повисла небольшая пауза.

– Вас понял, – повторил Вершинин.

– Лейтенант Бородина как раз сейчас направляется к нам и должна быть с минуты на минуту, а лейтенант Резнов уже в Челябинске. Он начал заниматься бумажной волокитой и постарается облегчить тебе расследование, начиная с ранних этапов, – добавил Свиридов.

Вершинин взглянул на него с легким недоумением, но промолчал. Внутри у него закипали мысли: «Нужны ли ему помощники? Смогут ли они чем-то помочь?».

Раздался размеренный и четкий стук в дверь.

– О, вот же совпадение, как раз вовремя, – сказал Свиридов, немного рассмеявшись.

Генерал-майор поднял брови, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло легкое недоумение.

– Действительно, – согласился Вершинин, без особого интереса глядя на дверь.

– Проходи, – прикрикнул генерал-майор.

Дверь открылась, и в кабинет тихо вошла девушка. Она шагала уверенно, с деловой осанкой и внимательным взглядом. На ней был строгий костюм, аккуратно зачесанные светлые волосы, гладко уложенные, без лишних украшений. Ее манера была очень интересной, будто своим видом говорила о профессионализме, в то же время ее образ будто бы казался наигранным.

– Здравствуйте, товарищ генерал-майор, товарищ майор, – спокойно произнесла она, коротко поздоровавшись и подошла к столу.

Вершинин внимательно посмотрел на нее, оценивая.

– Позволь представить, – сказал генерал-майор.

– Лейтенант Алина Витальевна Бородина. Теперь она входит в твою группу.

Вершинин чуть приподнял брови, его лицо оставалось нейтральным, но внутри он почувствовал легкое удивление.

– Вы удивительно вовремя, – обратился Вершинин к лейтенанту.

– А вы – товарищ генерал-майор, значит, были уверены, что я соглашусь еще до нашей встречи? – произнес он.

Генерал-майор чуть улыбнулся уголком рта и ничего не ответил.

– Прошу прощения. Я ждала за дверью весь разговор, – ответила лейтенант Бородина.

Вершинин наблюдал за ней уже с большим интересом, он понимал– перед ним новый человек с довольно интересным характером и ясной целью. И ему предстояло понять, сможет ли она стать частью команды в это непростое время.

– Уже сегодня утром вы оба отправитесь в Челябинск. Местные уже уведомлены, и они будут во всем помогать, – заявил Свиридов, его голос в ее присутствии стал привычно строгим.

– Если больше нет вопросов, то проводи майора Вершинина в кабинет, который будет закреплен за вашей группой. Там он сможет ознакомиться с делами с твоей помощью. Думаю, что перед поездкой необходимо все тщательно просмотреть. Не так ли? – продолжил Свиридов, внимательно посмотрев на Вершинина.

Тот ответил коротко и уверенно:

– Да, не будем тогда терять время. Я буду на связи, Олег Константинович, —ответил Вершинин коротко и уверенно.

– Дерзайте, – сказал вдохновленно генерал-майор.

Вершинин кивнул, взял папки с делами и вышел с лейтенантом из кабинета. Коридор вел в отдельный кабинет. Шагая, он заметил по пути, как стены казались чуть более тусклыми в этом узком проходе, а тени от ламп создавали мрачное окружение.

Внутри кабинета царила знакомая ему атмосфера – рабочее место, шкафы с папками, аккуратно расставленные по полкам. Хотя тут было чуть меньше пространства, чем он привык. Запах старых бумаг и тонкий аромат типографской краски напоминали о прошедших днях – о тех временах, когда работа в кабинете имела свой особый ритм и его привычный уклад не был сломлен в один день.

– Если вам не сложно, то положите папки с делами здесь, – сказала лейтенант Бородина, указав на один из столов.

– Хорошо.

– Этот стол вам подойдет? – спросила сразу же она.

Вершинин пожал плечами и ответил без раздумий:

– Мне без разницы.

Лейтенант Бородина чуть приподняла брови и уточнила:

– Просто один из других столов я уже обустроила под себя и не хотелось бы сейчас тратить время на переезд.

Взглянув на нее спокойно, его лицо оставалось нейтральным, но внутри он почувствовал легкое раздражение – все эти мелочи отвлекали от главного.

Он вздохнул и кивнул:

– Хватит. Мне не принципиально. Тем более завтра мы уедем на неопределенный срок.

Вершинин подошел к столу, разложил папки и начал разбирать документы. В этом помещении он чувствовал себя как дома – привычная обстановка помогала сосредоточиться.

– Здесь вся информация, которая у нас есть на данный момент. Вам нужно ознакомиться и определить дальнейшие шаги расследования, – сказала лейтенант Бородина, сразу перейдя к делу.

Он внимательно посмотрел на нее, призадумался, не зная, что сразу ей ответить.

– Я уже все материалы прочла несколько раз, поэтому могу помочь, если потребуется.

– Хм, дальнейшие шаги – не забегай далеко пока. Мне нужно время для ознакомления, – ответил он спокойно.

– Не уходи пока никуда, – попросил он ее.

– Я и не собиралась.

Она кивнула и чуть ближе пододвинула папку с делом по первому убийству. Взгляд Вершинина стал серьезнее, он аккуратно открыл папку и начал просматривать фотографии. Каждая из них – мрачное напоминание о случившемся.

Он внимательно изучал каждую фотографию, всматриваясь в детали и запоминая мелочи. Лишь шуршание фотобумаги и тихие комментарии Вершинина вслух нарушали тишину. Он погружался в материал полностью: его методы могли показаться кому-то странными или даже жесткими, но для него было важно понять каждую мелочь, каждую деталь.

Лейтенант молча наблюдала за ним. Она полностью понимала важность методичного знакомства с делами. В этом процессе не должно было быть места спешности или эмоциям – только холодный расчет и внимательность.

Время шло незаметно, а Вершинин продолжал погружаться в расследование, словно растворяясь в деталях, чтобы попытаться найти ту самую ниточку, которая приведет его к разгадке.

Эпизод второй

Дело Яковлевой. (Февраль 2008 года, Екатеринбург)

Оперативная группа прибыла на место преступления ровно в 11:05 – через четыре часа после того, как на диспетчерский пульт поступил звонок. В заявке было указано лишь то, что соседи вызвали милицию и обнаружили тело с признаками насильственной смерти.

Вершинин представлял себе сцену: тихий район, где нечасто происходят подобные происшествия, и люди, живущие размеренной жизнью. Его мысли мелькали между деталями.

«Не торопились ребята на вызов, будто район не самый спокойный и бытовухи хватает», – подумал он про оперативников, продолжив опять просматривать фотографии.

Он разглядывал внимательно фотографию за фотографией. Все было оформлено аккуратно. Снимки давали ему визуальное представление того, что произошло – кровавое пятно на полу, разбросанные предметы, следы борьбы.

«Хоть материалы дела были оформлены более-менее нормальным образом, это уже плюс. Стандартное описание и фотографии дают общую картину. Можно понять основные моменты без лишних вопросов», – нехотя отметил про себя Вершинин.

В центре внимания было окровавленное тело, лежавшее на полу в коридоре недалеко от входа в квартиру. Яковлева Елена Федоровна, 1978 года рождения, молодая и привлекательная девушка с длинными темными волосами, растрепанными и запутанными после нападения. Ссадины на лице и руках давали явно понять, что она пыталась сражаться и делала это до последней секунды своей жизни, но этого оказалось мало. Выражение страха и боли были в широко раскрытых глазах, а застывший взгляд с немым ужасом точно смог пощекотать нервы всей оперативной группе и приехавшей за ними бригаде медиков.

Все тело было покрыто кровью: многочисленные раны на груди, шее и руках могли свидетельствовать о многом, не всегда это было показателем жестокости. Следы борьбы были заметны и по разбросанным предметам вокруг – разбитому зеркалу и разбросанным вещам, которые должны были стоять на нескольких аккуратных полочках в коридоре. Но самое поразительное, что неоднократно отметили в материалах – небольшой вырезанный ножом на верхней части живота крест.

– Это то, что сразу же дало возможность связать это убийство с последующими? – произнес Вершинин, нахмурившись.

Он продолжил, указывая на символ:

– Этот символ был аккуратно вырезан после смерти, без кровотечения и на небольшую глубину.

– Все говорило о том, что убийство было спланировано заранее и не было спонтанным. Несмотря на признаки самозащиты, которые явно не входили в первоначальный план, – ответила Бородина.

«Какое же значение имел этот символ для убийцы? Религиозного фанатизма и сект замешанных в этом еще не хватало», – задумался он, словно вслух задавая себе вопрос.

На месте преступления криминалисты провели все необходимые работы: тщательно осмотрели каждую мелочь, зафиксировали множество следов крови и собрали все найденные отпечатки пальцев. Даже был сделан рисунок подошвы и примерный вариант обуви предполагаемого убийцы, так как следы обуви со схожей подошвой не были обнаружены в квартире жертвы. Однако, к сожалению, по результатам всех экспертиз ситуация оставалась скудной.

– Смерть наступила в результате сильной потери крови. Сразу скажу, что следов изнасилования на теле не имеется, ровно, как и на всех последующих. Правда есть небольшое совпадение. Почти у всех жертв был половой акт незадолго до смерти, но без каких-либо явных следов насилия, – отметила Бородина.

– По отпечаткам тоже ничего нет? – спросил Вершинин.

– Не было обнаружено отпечатков, принадлежащих не жертве, а вся кровь в коридоре также принадлежала только жертве.

– Под ногтями жертвы тоже ничего найдено не было, – добавила лейтенант, опередив Вершинина.

– Жертва находилась дома одна? – продолжал вслух размышлять он.

– Все верно. Мужа дома не было, он находился в командировке в Москве, алиби было подтверждено. Это все указано чуть дальше в деле, – отчиталась Бородина.

– Да я вижу, – несдержанно бросил Вершинин.

– Погоди. А с кем тогда был половой акт?

Бородина пожала плечами и перелистнула пару страниц в папке с делом.

– Оружием убийства был нож, имеющий лезвие с зазубринами, расположенными вдоль одной стороны. Была даже изначально версия, что убийца охотник, но как-то не срослось.

– Почему?

– Без понятия, видимо только из-за специфики ножа и следов обуви, которые напоминают чем-то берцы, – пожала плечами лейтенант.

– Время убийства предположительно – поздний вечер. Я не вижу листов с опросом соседей, которые вызвали милицию. Погоди, кто там был следователем? – спросил Вершинин, наклонившись чуть вперед и внимательно разглядывая документы на столе.

Бородина быстро взглянула на папки и протоколы, словно вытаскивая эту информацию из памяти, затем ответила:

– Следователем был лейтенант Смирнов. Его подключили к делу через несколько дней после убийства. Не сразу стало понятно, что ситуация требует более тщательного расследования и по горячему следу выйти на убийцу не получится.

– Хорошо. Опрос вызывавших милицию где найти?

– Его нет, потому что…

– Дело начинается с бардака, – резким недовольным тоном кинул Вершинин, нехотя перебив ее.

– Кто именно вызвал милицию? – продолжил он.

– Товарищ майор, с лестничной клетки никого из соседей дома не было на тот момент. Опросили только соседей с других этажей, но никто из них не вызывал милицию. Милиция была вызвана с телефона из квартиры жертвы, это удалось установить позже.

– Заебись, то есть, у вас убийца еще и пытается издеваться?

– Товарищ майор, я сама только недавно это дело увидела, – нехотя пыталась оправдаться Бородина.

Он медленно поднял глаза и посмотрел на Бородину:

– И что же возможный убийца говорил по телефону? Были ли какие-то странности или необычные слова? Мне вообще интересно чем занимались следаки все эти пять лет, – выплескивал эмоции Вершинин.

– По словам дежурного, звонок поступил от мужчины средних лет. Он говорил тихо, нервно. Голос был немного дрожащим, как будто человек находился в состоянии стресса или паники. Дежурный не придал этому большого значения, учитывая обстоятельства. В основном человек говорил о том, что в квартире находилось тело и очень нервничал, но ничего конкретного. После короткого разговора он повесил трубку.

Вершинин вздохнул и погрузился в размышления в очередной раз, все явно указывало на то, что жертва не случайна. Убийца подготовился, скорее всего имея информацию, что жертва будет вечером одна. Совпало так, что и соседей не было дома. Не может же быть такого совпадения.

– На двери были следы взлома?

– Нет, дверь открыла жертва сама. Получается, что жертва была знакома с убийцей? Или же она впустила незнакомого человека поздним вечером просто так? – призадумавшись произнесла Бородина.

Вершинин медленно поднялся со стула и прошелся по комнате: на побеленном потолке красовались два небольших желтоватых пятна, а стены были неравномерно покрыты серой краской с небольшими трещинами. Все это будто отражало его нынешнее внутреннее состояние.

Он остановился у окна и безмолвно стоял, пытаясь откуда-то изнутри достать ключик от шкатулки с подсказкой, но пока все было тщетно.

– А откуда уверенность, что Яковлева была первой жертвой? – спросил Вершинин, внимательно посмотрев на Бородину, словно он уже предполагал ответ, но хотел услышать его из первых уст.

Бородина немного помедлила, словно взвешивая слова, и ответила с некоторой неуверенностью:

– Точно сказать сложно. Больше никакие убийства тогда не связывали с этим в одну серию.

Вершинин кивнул, задумчиво поглаживая подбородок. Он понимал: в таких делах это может иметь огромное значение.

– Надо держать в голове, что эта жертва могла быть знакома с убийцей. Предположительно первое убийство и будет точкой отсчета до момента находки чего-то более стоящего.

– Могу ли я честно сказать свое мнение? – вдруг спросила она, чуть смущенно опустив глаза. А в ее голосе прозвучала нотка сомнения.

– Мнение касательно чего? – Вершинин слегка подняв брови.

Бородина вздохнула и продолжила:

– Непосредственно о расследовании этих дел.

– Ты уже готова сделать какой-то важный вывод? – Вершинин продолжал смотреть на нее с удивлением.

Бородина вздохнула и продолжила:

– Я еще не разговаривала лично со следователями по этим делам, но наслышана о том, чем они занимались. Видела их заметки и протоколы по каждому из них.

Он внимательно слушал, не перебивая. У него возникало ощущение, что она пытается донести что-то интересное.

– Продолжай, – попросил он мягко.

Она немного помедлила и сказала:

– Они проводили огромное количество ненужных следственных действий по каждому убийству. Много времени тратили на бесполезные проверки и опросы. А связать все эти убийства в серию смогли только после третьего убийства, когда уже все стало совсем ясно.

– Что есть – то есть. Эти долбоебы годами намеренно закрывали глаза и бездействовали по каждому из этих дел. Я уже не уверен, что убийств было всего четыре, особенно после убийства в другом городе.

Бородина чуть покачала головой и сказала:

– Я не знаю всех подробностей, и не хочу наговорить лишнего, но мне кажется, что дело в отсутствии опыта или профессиональной хватки у тех следователей. Они явно не сразу поняли всю картину или не знали, как правильно связать эти убийства.

– Я сейчас про это и говорил, без явных улик они перестали делом заниматься. Мозгов не хватило немного подумать и не приметить столь важную деталь, например, как вырезанный крест. Это уже совсем странно.

Внутри Вершинина закипали мысли: все складывалось так, будто кто-то мог целенаправленно мешать ходу расследования.

– Слушай, лейтенант. Давай на будущее договоримся с тобой, что ты все будешь говорить, как есть, без формальностей и стеснения. Мне самому не по душе расследование, которое надо было завершить уйму лет назад. Вместо этого, мы должны все собирать заново по крупинкам, когда свидетели вспомнить смогут намного меньше, а часть улик и вовсе найти не получится. Все мои приказы и поручения будешь выполнять беспрекословно.

– Я вас поняла, Антон Сергеевич.

– Вот и чудненько. Мы с тобой тогда поладим, – сказал Вершинин.

– Как тебя вообще занесло к Свиридову?

– Это долгая история. Если вкратце, то после одного инцидента он сам меня к себе забрал. Сначала я была в его канцелярии, а потом по его приказу начала заниматься проверкой дел, в которых он усматривал должностные преступления.