Ступени без лестницы

© Александр Арген, 2025

ISBN 978-5-0067-6805-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КАК СТАТЬ ФРАНЦУЖЕНКОЙ

Судя по времени, солнцу уже давно было пора встать, но из-за пелены утреннего тумана, осевшего крупными каплями росы на траву и листья деревьев рассвет запаздывал. Тишину пустых улиц коттеджного посёлка оживляли лишь птичьи трели, птицам туман был нипочём, они руководствовались собственным расписанием.

Послышались голоса, отворилась входная дверь одного из коттеджей, и на крыльцо вышли трое. Впереди шёл мужчина в домашнем халате, он катил за собой небольшой чемодан на колёсиках; за ним следовали две женщины – одна в лёгком летнем плаще и туфлях на высоком каблуке, другая в спортивном костюме и домашних тапочках. Легко было догадаться, что семейная пара в домашней одежде провожала гостью.

– Наташа, ну что ты так спешишь? – женщина в спортивном костюме по всей видимости продолжала начатый в доме разговор. —До твоего рейса ещё несколько часов, вполне могли посидеть, выпить кофе…

– Нет-нет, Ира, – решительно махнула рукой та, которую назвали Наташей, – я не могу, у меня перед поездкой всегда нервы не на месте! Лучше посижу в аэропорту лишний час!

– Может быть, мне всё же поехать с тобой, помочь? – предложил мужчина. Эта, казалось бы, невинная реплика вызвала острую негативную реакцию женщины в спортивном костюме. Она бросила в сторону мужа обжигающий взгляд, который он, в силу обычной мужской толстокожести, даже не заметил.

Однако Наташа уловила эмоцию подруги и среагировала моментально:

– Спасибо, Володя, не нужно!

Затем добавила:

– Только давайте сразу договоримся, когда приедет такси – никаких объятий и тем более поцелуев на прощание! Я вчера выпила лишнего и теперь отчётливо чувствую, что источаю такое, э-э-э, специфическое амбре. И мне будет крайне неловко думать, что вы тоже его почувствовали.

– Да-да-да! Ты права. Обойдёмся без прощальных объятий, – энергично поддержала её Ирина, – я тоже ощущаю во рту этот неприятный запах.

– Слушайте, а может, у кого-то есть жевательная резинка? – обратилась к семейной паре гостья.

– У таксиста наверняка найдётся, они всегда возят с собой, именно на такой случай, – успокоил её Владимир.

Подъехало такси, водитель загрузил чемодан пассажирки в багажник, Наташа села в салон и, прежде чем закрыть за собой дверь машины, послала воздушный поцелуй провожавшей её паре.

– Ребята, вы лучшие! Спасибо вам за всё!

– Счастливого полёта, позвони, когда пройдёшь контроль в аэропорту! И если будешь у нас в городе, заезжай, мы тебе всегда рады! Да, и не забудь позвонить по тому телефону, что я тебе дала! – ответила Ирина.

Машина отъехала, парочка повернулась и вошла в дом.

Мужчина первым делом включил кофемашину, а женщина застыла у окна, пристально вглядываясь, будто впервые увидела пейзаж за стеклом.

– Что за телефон ты упомянула? – спросил Владимир, подойдя к ней и протягивая чашку с горячим кофе.

– Телефон Миши, она хочет переехать в Севастополь.

– Думаешь, он поможет?

– Думаю поможет, если ты с ним поговоришь.

Ирина оторвала взгляд от окна, прошла к обеденному столу и села за него опустив голову и обхватив кофейную чашку обеими руками.

– Что за тяжёлые думы нас одолели? – в голосе мужчины звучали насмешливые нотки. – Похмелье мучает? У меня кстати, тоже башка трещит, нужно проглотить таблетку аспирина. Он наверху, в аптечке?

– Да, в аптечке. – ответила женщина и добавила, – А думаю, я, Володя, вот о чём: во сколько мне обойдётся адвокат по разводам?

Серьёзный тон Ирины разительно отличался от легкомысленной интонации мужа. Прозвучавшая фраза застала Владимира врасплох, он застыл посреди кухни с дымящейся чашкой кофе в руках.

– Это что ещё за дурацкие шутки?

– Это не шутка, я действительно со вчерашнего вечера думаю о разводе.

*****

(за пятнадцать часов до этого)

Две женщины одинакового роста, похожие внешне, в практически одинаковых летних плащах поднимались по лестнице на открытую террасу ресторана, в руках они держали большие фужеры с коктейлями.

На террасе приморского ресторан было пусто, вечернее солнце, похожее на большой оранжевый апельсин уже висело над горизонтом, окрашивая мягким светом деревянные скамейки и кадки с пальмами. Женщины сели на скамейку и продолжили начатый ранее разговор:

– Ира, я вот сейчас оглядываюсь на прожитую жизнь и не могу понять, как вышло, что мы были такими хорошими подругами в школе, а после выпускного вечера расстались, будто и не знались никогда? И, если бы не сегодняшняя случайная встреча, мы так и остались бы друг для дружки воспоминаниями, старыми фотографиями в школьных альбомах?

– Наташа, я тоже не понимаю. Действительно, странно что так вышло, но я тут ни при чём. Вспомни, ты же первая уехала поступать и потерялась. А у меня свои проблемы возникли, я отучилась, вышла замуж, родила дочку, короче, на мою голову свалилась вся эта жизненная круговерть. Кстати, почему ты ни разу не приезжала раньше на встречу выпускников?

– Далеко живу, Ира, да и времени вечно не хватает, тоже дела замучили.

– Так ты надолго к нам? – спросила Ирина.

– Завтра утром улетаю.

– А живёшь у сестры?

– Ну да.

– Жаль, что мы не связались заранее, пожила бы у меня. У нас двухэтажный коттедж, на Нахаловке, в берёзовой роще. Утром окно откроешь, а там такой птичий хор, душа радуется.

– О! Да вы тут хорошо устроились! – полушутя-полусерьёзно отреагировала Наташа.

– Ой, я тебе скажу, сперва хорошего было мало. Мы этот коттедж десять лет достраивали, даже в долги влезли. И тут муж удачно литературную премию получил, вот мы и отыгрались за всё. Долги отдали, стройку закончили, в Геленджик на месяц съездили.

Женщины допили коктейли и поставили пустые бокалы на столик.

– Смотрю на тебя и не могу поверить, что уже двадцать пять лет прошло! Кажется, будто мы и не расставались, – обратилась к подруге Ирина. – Ну, давай, рассказывай, как ты живёшь? Я же о тебе совсем ничего не знаю.

– Ой, я лучше потом. Сначала ты расскажи о себе.

– Да что тут рассказывать, жизнь пролетела как один день, в заботах! Вроде вчера ещё были девчонками, мечтали о счастье, писали стишки в дневниках…

– Ну, ты же вышла замуж, родила дочь, это уже немало! Как зовут дочь, кстати?

– Анна. Она уже взрослая, замужем за хорошим парнем. Даниил программист, неплохо зарабатывает, любит её. Думают вскоре перебраться в Москву.

– Рада за них. А сама ты за кого вышла? Кто твой муж? Как твоя фамилия теперь? Я его знаю?

– За Володю Сергеева. Вряд ли ты его знаешь, он в местной газете журналистом работал, стишки пописывал. Вот этими стишками он меня и очаровал. Сейчас он уже Владимир Николаевич, известный писатель, у него несколько книг вышло.

– Вы так и живёте вместе, со свадьбы? – в вопросе Наташи прозвучал живой интерес.

– Да, конечно, – несколько удивлённо ответила Ирина, – так и живём, разбегаться не собираемся. Я работаю в школьной библиотеке, он пишет свои книжки. Ладно, хватит обо мне, давай уже про тебя. Где ты живёшь?

– В Краснореченске, это такой маленький городок на Южном Урале.

– Ты замужем?

– Была, – коротко ответила Наташа.

– Развелись? – участливо спросила собеседница.

– Он погиб!

– Ох, какая беда! – ахнула Ирина. – Бедная ты, Наташка! Давно?

– Шесть лет назад. Да нет тут никакой беды! – с раздражением бросила Наташа. – Получил, что заслужил!

– Ты что? Разве можно так говорить о покойном? Кто он был? Кем работал?

– В полиции, до майора дослужился.

Наташа неожиданно расплакалась, уткнувшись лицом в плечо подруги.

– Изменял он мне, Ира! Даже самую последнюю ночь в своей жизни провёл с чужой девкой.

– Ну что ты, Наташенька, – бормотала Ирина в смятении, поглаживая её волосы, – давай, расскажи, выплесни горе.

– Да, понимаешь, банальная, по сути, история, таких тысячи, но мне же от этого не легче! Дурочкой была, любила его, пылинки сдувала, во всём шла ему навстречу! А он так меня унизил! Не понимаю, что этим мужикам ещё надо?

Наташа подняла лицо к закатному солнцу, будто ожидая от него ответа.

– Подожди, – остановила собеседницу Ирина, – я сбегаю вниз, в ресторан, принесу нам ещё выпить. Такие истории нужно алкоголем разбавлять.

– Хорошо, – согласилась Наташа.

Ирина вернулась быстро, с коктейлями в руках, села и подбодрила подругу:

– Ну, давай, рассказывай дальше.

– В общем, первые годы мы с Андреем жили бедно, как и все наши знакомые. Мыкались по съёмным квартирам, с трудом сводили концы с концами, но зато любили друг друга и все беды преодолевали вместе. Потом он получил звание, нам дали хорошую квартиру, дочь выросла, и как-то незаметно начались проблемы. Начал мой муженёк по субботам уезжать, мол, на рыбалку с друзьями. Возвращался обычно в воскресенье вечером, часто с запахом спиртного. Я же его не раз предупреждала: «Андрей, это плохо кончится» – но разве мои слова для него что-то значили? Только отшучивался, «меня никто не остановит, я майор полиции». Ну и дошутился, не вписался в поворот однажды, машина слетела с дороги, перевернулась. Тут-то всё и вышло наружу! Ни на какую рыбалку он не ездил, а ездил в охотничий домик, потрахаться с девкой! И я, дура, ничего не подозревала, до последнего момента, до той самой минуты как мне позвонили – «приезжайте на опознание тела». Вот там и увидела её впервые. Андрей на месте погиб, его из кабины выбросило, он не пристёгнут был, а она отделалась лёгкими ушибами. Девчонка, вертихвостка, студентка из Москвы, к родителям приехала на лето.

Наташа сделала большой глоток из бокала, запивая эмоции, затем продолжила:

– Знаешь, я первое время в шоке была, ненавидела её! За то, что она жива осталась, а потом опомнилась – ей-то, за что погибать?! Это же его вина во всём!

– Погоди, – перебила её Ирина, – откуда ты можешь знать, может, он её просто подвозил?

Наташа достала платок, высморкалась и сказала спокойным, даже несколько насмешливым тоном:

– Ага, подвозил! Мне потом рассказали добрые люди, оказывается весь город знал про них, одна я, слепая, ничего не видела! Первые месяцы после этой аварии не могла спокойно по улице пройти, всё казалось, прохожие мне в спину пальцами показывают: «вот идёт та дура, у которой муж с малолеткой трахался!» Господи, ей же лет меньше, чем нашей дочке, а он, чёртов кобель…

Наташа снова расплакалась.

– Прости меня, Ира! Не могу успокоиться. Мне же все эти шесть лет некому было даже пожаловаться, душу излить. Мама умерла, подруг близких нет. Пошла бы к дочери, так они с мужем ещё до этого позора уехали в Израиль. Сижу в пустой квартире одна, с ума потихоньку схожу!

– Расскажи о дочери, – попыталась отвлечь подругу от мрачных мыслей Ирина.

– Да там особо нечего рассказывать, у неё, слава-богу, всё хорошо. Кстати, дочь зовут Ириной, в честь тебя назвала. Ей двадцать четыре года, закончила институт по специальности переводчик. С мужем живут душа в душу, меня к себе зовут, хотят, чтобы я переехала к ним, в Хайфу. Но я не могу, очень плохо жару переношу. Хотя, если они вздумают бэби сделать, придётся ехать, бабушкой работать.

Произнеся последнюю фразу, Наташа усмехнулась горькой усмешкой.

– Ты можешь себе представить, Ира, я буду бабушкой! Давно ли мы сами в куклы играли?

– Ой, Наташа, и не говори! Я тоже ещё не могу эту мысль переварить. Мои пока что не собираются, карьеру делают, но это же дело такое, сегодня ты ещё об этом не думаешь, а завтра – уже пелёнки по всей кухне развешаны! Ну ладно, вернёмся к тебе. Вот ты говоришь – «сижу одна в пустой комнате» – а что, в личной жизни совсем всё плохо? Ты же красивая умная молодая женщина, неужели нет рядом мужчины, который бы оценил эти качества?

– Вот именно за это я и убила бы своего муженька ещё раз, если бы он, упаси-боже, воскрес!

Наташа произнесла эту фразу с такой ненавистью, что Ирина вздрогнула и попыталась упокоить подругу.

– Ну что ты такое говоришь? Зачем ты так?

– Ира, тебе не понять! У тебя есть муж, семья, нормальная жизнь. А я, получается, практически не жила! Все пятнадцать лет нашей семейной жизни он своей позорной смертью перечеркнул напрочь! И вот сижу я, молодая, умная и красивая, как ты говоришь, в полном расцвете сил – и нет у меня ни прошлого, ни будущего! Хочется простых человеческих отношений, да где же их взять! Чтобы утром кто-то говорил «доброе утро, любимая», чтобы вечером вместе хорошее кино смотреть, чтоб праздники вместе отмечать! Одиночество, долбаное одиночество!

Она снова зарыдала, уткнувшись в плечо Ирины.

– Ну-ну, – погладила та её по щеке, – выше нос, девочка! Мы ещё не настолько с тобой старые, чтобы так себя хоронить!

Наташа прижалась к плечу Ирины.

– Вот чего мне в жизни не хватало, Ира, так это встретить тебя снова и выплакаться всласть! Говорят же, лучших друзей и подруг мы заводим лишь в детстве, потом – это просто знакомства.

– Наташа, прости, я снова об этом, но всё же не пойму, в вашем городе что, ни одного даже завалящего мужичка нет? Ты же королева, красавица и умница, высшее образование, не какая-нибудь девчушка-глупышка! Так ведь даже и глупые себе кого-то находят.

– Ира, – Наташа снова заговорила спокойным голосом, резко контрастировавшим с её недавними рыданиями, – спустись вниз, в ресторан и посмотри, кто пришёл на нашу встречу выпускников. Посчитай, сколько там мужчин. А я тебе сразу скажу, не глядя, их там вдвое меньше женщин. Хотя мальчишек в нашем классе всегда было больше, чем девчонок! Ну и где они? Кто-то погиб в автоаварии, кто-то стал инвалидом в результате несчастного случая, кто-то заболел онкологией и доживает последние дни, кто-то спился, кого-то не пустила жена. Вот точно такая же картина и за стенами этого ресторана. К пятидесяти годам демография меняется, мужчин становится намного меньше женщин. Вот я живу в небольшом уральском городке, и там те мужчины, которые ещё живы – либо под каблуком у жены сидят, либо тихо спиваются.

Наташа замолчала и стало слышно, как с первого этажа доносятся крики и смех веселящихся женщин.

– Стыдно признаться, но до смерти хочется простого человеческого секса, – продолжила она.

– Знаешь, сколько раз у меня был секс за те шесть лет, что прошли с гибели Андрея? Два раза, да и то, случайно! Я уже забывать стала, как голый мужик выглядит! По ночам бывает, проснусь и вою потихоньку в подушку от жалости к себе! Мне сорок четыре года, и я прекрасно понимаю, что моя жизнь уже кончена! Утекла, как песок между пальцами. Вот родит мне дочь внука или внучку, и всё, можно потихоньку готовиться ползти на кладбище! Это не жизнь была, это обман, какой-то!

– Ну, уж насчёт секса, это ты преувеличиваешь, – не поверила Ирина, – такая красавица, и чтобы не нашла себе мужчину, хотя бы на одну ночь?

– В том-то и дело, что нет! Не могу! То есть, смогла, однажды, но это случилось далеко от моего дома. Ты пойми, маленький городок, слухи разносятся моментально. Здесь репутация важнее секса, я же известная личность, врач в горбольнице, у меня знакомых полгорода! Уже наутро люди со мной здороваться перестанут! Вот почему я иногда мечтаю уехать туда, где меня никто не знает и где много свободных мужчин, в какой-нибудь большой портовый город, к морю. Наверное, однажды, я так и сделаю, но пока что не могу решиться, дальше мечтаний дело не идёт. Трусиха я!

– Но ты вроде сказала, что за эти шесть лет у тебя всё же был секс, и даже дважды? Подожди, не отвечай, я сбегаю возьму ещё выпивку.

Ирина взяла пустые фужеры и пошла к лестнице. Пока её не было Наташа встала, подошла к ограждению террасы и стояла там, вглядываясь в багровеющее закатное небо.

– Ну? Так что там был за случай? – раздался голос за её спиной, это вернулась Ирина с коктейлями.

– Ох, чувствую, зря проболталась, – Наташины щёки порозовели от смущения, – я ещё никому про это не рассказывала.

– Мне ты можешь рассказать! – заверила её Ирина. – Мы же лучшие подруги, пусть и не встречались двадцать пять лет. И ты же меня знаешь, я никому не проболтаюсь. Тем более, после того, что ты уже рассказала. Имей в виду, я тебя понимаю и не осуждаю, но ведь любопытно же.

– Ладно, уговорила. В общем, ты наверняка в курсе, зачем одинокие женщины летают в Турцию?

– Ну, доходили до меня такие слухи, но я как-то не задумывалась над этим вопросом. И что, это правда? Действительно наши женщины летают туда за «этим»?

Наташа усмехнулась.

– Не все, конечно, но многие летают, и не только наши. Немки, англичанки, шведки – многие женщины, когда на горизонте замаячит старость, ищут возможность хотя бы раз в жизни переспать с мускулистым молодым южанином, чтобы было что вспомнить. И не только в Турцию, летают на острова в Карибском море, некоторые даже постоянных любовников себе там заводят.

– И ты?

– Ну да, и я, – вздохнула Наташа виновато. – Три года назад проснулась – как сейчас помню, было утро понедельника – чувствую, всё, не хочу жить! Совсем! Не хочу вставать с постели, ехать на работу. Ничего не хочу, пусть только дадут мне умереть спокойно. И дело даже не в сексе, как таковом, просто его долгое отсутствие убивает уважение к себе. Живёшь и даже не осознаёшь, жив ты или уже умер, будто на автомате всё делаешь. Короче, поняла я, что без положительных эмоций могу совсем захиреть. Для себя придумала объяснение, мол, нужно отдохнуть по-человечески, в тёплом море поплескаться. Купила путёвку, взяла отпуск на десять дней, за свой счёт и полетела в Турцию.

– Ну, и? – в вопросе Ирины звучало живое, чуть ли не детское любопытство.

– Ой, вот только не жди от меня всяких подробностей, – отмахнулась Наташа, – мне и так нелегко это рассказывать.

Она отпила половину фужера, поставила его на столик и продолжила.

– На нашем курорте все женщины млели от местного массажиста. И правда, чистый Аполлон: смуглый, мускулы рельефные, взгляд с поволокой. В общем, чего скрывать, я от его имиджа тоже сразу сомлела. У меня путёвка была на десять дней, так я пять дней ходила мимо его кабинета, всё не могла решиться. В конце концов набралась смелости, записалась на сеанс массажа. Свободные часы в этот день были лишь после обеда, это важная деталь. Прихожу я после обеда, а он на меня даже не глянул толком, повернулся спиной, что-то пишет в книге посещений и говорит: «раздевайтесь, ложитесь». Оказалось, он по-русски говорит, правда не очень хорошо, но общаться можно. Они, там, в курортных районах все говорят на разных языках. Я стала блузку с себя снимать и не могу никак пуговицы расстегнуть, руки дрожат, в глазах темнеет от волнения. Он повернулся, посмотрел на мои судороги и заявляет вдруг: «Женщина, одевайтесь, я сегодня не смогу вас принять, приходите завтра с утра». У меня от этих слов всё внутри оборвалось. Говорю ему, мол, как же так, я же записана? А сама еле сдерживаюсь, готова уже разрыдаться у него на плече, ведь мне столько усилий стоило преодолеть страх, прийти к нему. А он, больше ни слова не говоря, взял меня за руку и чуть ли не в спину вытолкал из кабинета. Я от него выбежала, иду к своему бунгало, от обиды слезы по щекам льются, а в голове одна мысль бьётся: «Что со мной не так? Чёрт с ним, с сексом, но почему он не захотел сделать мне хотя бы обычный массаж? Может, меня кто-то проклял?»

Наташа замолчала на минуту и продолжила.

– Мне повезло, я там подружилась с одной хорошей женщиной из Карелии, Леной зовут. Ей уже под шестьдесят, она в этот отель каждый год ездит и знает все местные порядки. Я её, само собой, не посвящала в свои планы, но она и так всё понимала, без слов. Вот сижу я на террасе, слёзы вытираю, а она пришла, села рядом и говорит, будто ни к кому не обращаясь, но, ясное дело, для меня: «К массажисту нужно с утра ходить, а ближе к обеду у него уже сил нет на эти игры». Глянула на меня, встала и ушла. А меня будто током ударило! Дура я, дура! Парень сразу же догадался, по моему виду, зачем я пришла, да только у него после обеда уже сил не было. До меня он уже двоих, а то и троих «обслужил», в этом плане. И тут меня опять накрыли моральные терзания. Идти завтра или не идти? Становиться в эту колонну из неудовлетворённых домохозяек, пусть даже я буду первой в очереди? А с другой стороны, сама себя убеждаю, мол, на что ты надеялась, Наташа, что встретишь невинного юношу, со взором горящим? Короче, весь вечер провела в раздумьях, так ничего и не надумав, отложила решение на завтра. А наутро, само-собой, лишь только солнышко встало, рванула к дверям массажного кабинета. Как представила, что меня, с моими высокими моральными принципами, опередит какая-нибудь столичная потаскушка – так ноги сами понесли!

Наташа снова взята паузу в своём рассказе. Солнце уже висело низко, почти касаясь своим багровым краем горизонтом, снизу из города потянуло тёплым воздухом от нагретого за день асфальта. По лестнице поднялся один из официантов, подошёл к женщинам и поинтересовался:

– Может быть, вам что-то принести?

– Да, принесите нам сырную нарезку, пожалуйста, хочется закусить, – ответила Наташа, Молодой человек направился к лестнице, а Ирина нетерпеливо обратилась к подруге:

– Ну, давай, продолжай!

– Подробностей, как я и говорила – не будет. Скажу лишь, всё прошло на высшем уровне! Началось с массажа, потом, как бы ненароком перешло в более серьёзные вещи. Парень вёл себя безупречно, руку мне поцеловал, когда я уходила. В итоге, возвращаясь от него я чувствовала себя практически принцессой. Восстановила самооценку, чего уж там.

– Ты ещё к нему ходила? – Ирина, похоже, была полностью захвачена рассказом Наташи.

– Нет, это был один-единственный раз.

– Но почему? Почему ты не пошла ещё хотя бы раз? Ты так стесняешься этого? Тысячи женщин, сама же говоришь, в наши дни путешествуют по свету именно для этого, чтобы снова ощутить себя притягательной для мужчин, вернуть самооценку.

Поднявшийся по лестнице официант принёс большую тарелку с сыром. Ирина спросила:

– Как там наши девочки, ещё танцуют?

Официант широко улыбнулся:

– Ещё как! Они, похоже, не скоро выдохнутся!

Снизу, как бы в подтверждение его слов, донеслись уханье басов из колонок и женские крики.

– Мы ещё немного здесь посидим, может быть попозже закажем что-то.

– Нет проблем, – ответил молодой человек. Наташа подождала пока он удалился и вернулась к своему рассказу.

– Спрашиваешь, почему я не пошла к нему ещё раз? У меня же принципы, чёрт бы их побрал! Не успела я вернуться в номер, как тут же возникло ощущение, будто занималась сексом с мальчиком по вызову. И как выяснилось, это ужасно дискомфортно, с точки зрения психики. Когда в душе нет никаких чувств, когда человека совсем-совсем не знаешь, это смахивает на секс с вибратором. Нет, это конечно же лучше, чем секс с вибратором – уж я-то знаю – но всё равно, остаётся какое-то неприятное чувство, какое-то эмоциональное послевкусие. Говоря коротко, удовольствие быстро забывается, а стыд остаётся! Ведь по большому счёту, секс – это только половина отношений. А вторая половина состоит из человеческого общения: по утрам друг дружке кофе варить, ссориться-мириться, планы на жизнь обсуждать.

Наташа замолчала, взяла ломтик сыра и принялась его меланхолично жевать, глядя прямо перед собой.

– Да-а, – протянула Ирина, – попала ты в ловушку.

– И не говори! Вот потому я себя и жалею! Потому что знаю, этот секс, что случился четыре года назад в задрипанном турецком отеле, был не просто отличным, он был последним в моей жизни! Не с моими комплексами искать с кем бы быстренько переспать.

– Ой, лукавишь, Наташа! Последний раз? Ты же сама пять минут назад сказала, что было два случая!

– Правда, что ли? – с фальшивым удивлением спросила Наташа.

– Правда-правда! – ехидно подтвердила Ирина. – Ну-ка, колись, когда и с кем был второй раз?

– Ирка! Ты, в натуре, хуже гестапо! Может, я не хочу рассказывать про этот случай? Может, мне стыдно?

– Что? – с восторгом вскрикнула Ирина. – Тебе стыдно? Значит, про турецкого массажиста было не стыдно, а тут… Да-а, Натаха, умеешь ты заинтриговать! Ну, всё! Теперь я от тебя не отстану, и даже не думай увильнуть!

Наташа одним большим глотком допила свой бокал и махнула рукой:

– Чёрт с тобой, слушай! В прошлом январе, сразу после Нового года ездила я в Москву, на конференцию врачей. Эти придурки из министерства не нашли лучшего времени, для конференции! Отсидела я своё, на этих заседаниях, устала как собака, собираюсь ехать домой. Приехала на свой вокзал, подаю документы в кассу, а с ними коробку конфет, не в первый раз езжу, порядки знаю. «Девушка, – говорю, – а можно мне купе, и чтобы никого в соседях не было, ведь наверняка в это время года поезда идут полупустые». Она пощёлкала по клавишам и отвечает: «Есть, но только в СВ!». А я ей: «Так ведь в СВ очень дорого?» «Нет», говорит, «в эти дни новогодняя скидка, цена почти та же, что и в купейном. К тому же вам билет всё равно министерство оплачивает; ну, что, согласны?» Я подумала и согласилась.

Наташа остановилась, достала из сумочки телефон, проверила сообщения и положила его обратно.

– Так о чём я говорила?

– Ты про поезд начала, – подсказала Ирина.

– А, ну да, еду я, значит, в купе одна, подремала часик, а к вечеру чувствую, надо бы что-нибудь перекусить. Проводница сказала, что в поезде есть вагон-ресторан, я и пошла. Там я его и встретила.

Наташа замолчала и откинулась на спинку скамьи, подставив лицо лучам закатного солнца. Ирина, просидев в тишине несколько минут обратилась к подруге:

– Погоди, и это всё? А дальше? Как всё случилось, ты не собираешься рассказать?

– Ира, ты же пойми, мне неловко такие подробности выкладывать!

– Нет, это ты пойми! – воспротивилась Ирина. – Ты меня вынуждаешь пускать в ход моё воображение! А я такого могу себе навоображать! Здесь же множество неизвестных! Случилось это днём, или, может, ночью? Молодой или в возрасте? И как? Он к тебе пробрался под одеяло, когда ты спала, или ты сама на него набросилась, срывая одежду?

Заметив удивлённую гримасу на лице Наташи, Ирина тут же добавила:

– Шучу я, шучу, не вспыхивай! Но вы же о чём-то говорили перед тем, как броситься друг дружке в объятия? Или моя шуточная догадка справедлива, и вы сразу, без лишних слов, занялись делом? Мне совершенно не нужны интимные подробности, например, в какой позе вы это делали – но хочется представить, как вы к этому пришли.

Выслушав эмоциональную тираду подруги, Наташа улыбнулась:

– Успокойся, уже! Расскажу я тебе подробности. В общем, захожу я в вагон-ресторан, а там, представь себе, пусто, никого нет. Только в уголке сидит какой-то мальчик, в военной форме, вроде лейтенант. Ну, я села неподалёку, жду официанта и тут он встаёт и решительно подходит к моему столику. Я сразу насторожилась, думаю, парню скучно, он выпил, увидел первую попавшуюся женщину, в общем, ищет приключений. Оказалось – всё совсем наоборот: трезвый, симпатичный и очень интеллигентный. Если бы не наша разница в годах, я может сама к нему приставать осмелилась бы.

Он представился: «Денис». Я ему: «Очень приятно, Наталья Викторовна». Он говорит: «Слушайте, мы тут одни в этом ресторане, можно я к вам подсяду, поболтаем, да и официанту меньше бегать с тарелками?» И добавляет: «Нет, если вы ходите побыть в одиночестве, то я не настаиваю».

Ну и как отказать такому зайчику? Я, конечно, говорю, «садитесь!» Он сел, посидели мы так минут десять, жуём, ведём светскую беседу о погоде, и вдруг Денис говорит: «Наталья Викторовна, а давайте, я вас шампанским угощу?»

Я ему: «Да что вы, не стоит. Я и сама могу заказать».

А он: «Дело ведь не в деньгах, поймите, мужчина, который оплатил красивой женщине ужин или хотя бы бокал шампанского, на мгновение ощущает себя рыцарем. Не лишайте меня такого маленького удовольствия, мне ещё почти неделю ехать в одиночестве».

«Ух ты!» – думаю, «молодой, но смышлёный, знает как женщине комплимент сделать. Ладно, пусть юный петушок пофорсит». В принципе я и сама была не прочь шампанского выпить, но тут меня что-то остановило, моё шестое чувство подсказало мне, что не стоит этого делать. Я ведь тогда ещё ни сном ни духом, что мы в одной постели можем оказаться, но предосторожность никогда не бывает лишней. После шампанского газики бывают, конфуз может случиться, поэтому я предложила альтернативный вариант.

– Знаете, Денис, я бы лучше рюмку коньяка выпила.

Взял он графинчик коньяка, выпил первую рюмку, посидел с минутку, налил себе вторую – и тут его прорвало. Начал он мне про свою жизнь рассказывать, я, честно говоря, даже слова вставить не могла. Видимо давно это всё копилось, а поделиться не с кем было.

Рассказал, что едет в Сибирь, там в тайге его воинская часть стоит, какой-то радиоцентр. Была семья, но распалась. Знакомая история, мальчик женился на последнем курсе военного училища, повёл в ЗАГС первую же девушку, которая его приголубила. Катя, так звали жену Дениса, предполагала, что они будут жить если не в Москве, то в каком-то крупном городе, но Денис попал по распределению в дальний гарнизон, недалеко от китайской границы. Ему обещали после двух лет службы перевод в Москву, но Катя не стала ждать этого момента, после четырёх месяцев жизни в сибирской тайге она собрала чемоданы и вернулась к маме. Уже из столицы прислала документы на развод. Хорошо ещё, что ребёнка не сделали. С тех пор Денис так и живёт несколько лет один, в своём военном городке. Признался мне, что первое время очень страдал, любил он её без памяти, потом отпустило, но боль в душе осталась.

Я сижу, жалею его, только что по головке не глажу, и вдруг, в процессе его исповеди внезапно замечаю: он, когда ко мне обращается – смущается и в глаза не смотрит. Во мне, конечно, женское чувство тут же сработало: «Да ты всерьёз, что ли? Я тебе нравлюсь, мальчик? Правда? Такая старая тётка?»

Мне, естественно, приятна такая его реакция, как и любой женщине на моём месте, но вот чтобы про секс в тот момент подумать – да упаси-боже, и в голову не пришло такое. Ну какой может быть секс с юношей, когда ты почти в два раза старше и у тебя целлюлит на всю, простите, жопу? Но, как выяснилось позже, «никогда не говори никогда».

Вот так, за разговорами, по рюмочке, да по второй, мы этот графинчик прикончили. Не знаю сколько там было, полагаю, граммов триста, но в голове лёгкий приятный туман образовался. Тут я перехватываю очередной взгляд Дениса, и у меня по всему телу мелкая дрожь пробежала! Смотрит он на меня так, будто уже раздел мысленно. Но заметно, что особых надежд на продолжение не питает, общается по-прежнему скромно и вежливо. Мне бы на этом этапе нужно было остановиться, попрощаться, уйти и лечь спать, да коньяк проклятый, по жилам бежит, разогревает. Выпили мы ещё по чашечку кофе, поболтали о том о сём и пошли каждый в своё купе.

Это я так думала, что каждый в своё, но он-то думал иначе. Потому что не прошло и пяти минут как Денис начал ко мне в дверь скрестись. Не успела я открыть, как он сходу ворвался и давай мне руки целовать. От рук перешёл к шее, и всё это так бурно, в таком темпе, что я даже растерялась, давно меня не добивались с такой энергией. И ещё я поняла, что правильно сделала, отказавшись от шампанского.

У меня конечно же заранее была заготовлена классическая фраза на этот случай: «Денис, опомнитесь, я вам в матери гожусь!» А он ничего и слушать не хочет. Упал передо мной на колени, руки мои всё целует и чуть не плачет, бедняга. «Наташа», говорит, «ты самая прекрасная и обаятельная женщина, которую я встречал в жизни! Возможно, я такую не встречу больше никогда. Неужели ты не чувствуешь, что это не случайность, что судьба нам подарила маленький кусочек счастья, чтобы мы могли жить дальше, вспоминая эти минуты!».

Красиво говорил, чертёнок, в этом ему не откажешь. Ну, я сижу молча, креплюсь из последних сил, выбираю наилучший момент, чтобы сдаться. А он вдруг руку мою отпустил, встал с колен и говорит уже спокойным голосом: «Я всё понял, ты не хочешь причинить боль мужу изменой, да? Что ж, я тебя понимаю, ты чудесная женщина, прости меня за этот порыв, если сможешь».

Повернулся, смотрю, взялся за ручку двери – и тут у меня внутри аж похолодело. «И это всё? Нет, вы только гляньте, какой благородный! Ах ты ж засранец!»

Вскочила, руку его от двери отвела, а сама ему: «Что же ты так быстро сдаёшься, лейтенант? Нет у меня никакого мужа, не переживай».

Ну, дальше уже сложно рассказывать, детали пропущу, там сплошное кино для взрослых. Скажу только, когда мы с этим турком любовью занимались я же скованная была, старалась себя показать с лучшей стороны, «руссо туристо, облико морале», ну, ты понимаешь! А с Денисом будто ожила, оттаяла! Правда, он тоже распалился, дрожит весь, изголодался бедняга по женской ласке в своей тайге. Так что, ударилась мы с ним во все тяжкие, чуть ли не половину Камасутры проштудировали. Уснули далеко за полночь, а под утро, когда сон самый крепкий, слышу, Денис меня толкает в плечо, будит.

«Что случилось»? спрашиваю. А он мне: «Когда твой Краснореченск»? Я говорю: «В семь, а что»? «У нас есть сорок минут, успеем ещё разок, на прощание?»

И ко мне под одеяло, прыг! Естественно, по закону подлости в самый неподходящий момент проводница стучит в дверь: «Готовьтесь, подъезжаем к Краснореченску!». А я ответить не могу, занята. Она тогда ещё разок постучала, пришлось промычать в ответ, мол, слышу-слышу. И когда я наконец в тамбур с чемоданом выскочила, в абсолютно растрёпанном виде, а следом за мной Денис с прощальными поцелуями, она так на нас глянула, что уже за один этот взгляд я буду благодарить судьбу до конца дней своих!

– Слушай, Наташ, – Ирина в волнении даже привстала со скамейки, – но ведь это здорово! Понятно, такое случается не часто, но зато как это романтично! Дальний поезд, ночь, зимний лес за окном, хороший молодой парень! Я даже тебе завидую немного. Не пойму только, почему ты стыдилась рассказывать про этот случай?

– Так я же сама своего Андрея полчаса назад корила, мол, с малолеткой спал, а тут, та же ситуация, соблазнила мальчишку, можно сказать!

– Ой, ну как ты можешь так говорить? – возразила Ирина страстно. – Это же совсем другое! Возраст здесь не главное! Не сравнивай случайную встречу двух духовно близких людей с целенаправленной изменой!

Наташа чмокнула подругу в щёку, в знак благодарности за понимание.

– Я когда вернулась в свою квартиру, шубу сбросила, села на диван и говорю себе: «Всё, Наташка, это точно был твой последний секс. И благодари судьбу, за то, что он был такой прекрасный и ты запомнишь его на всю оставшуюся жизнь!»

Ирина снова бурно запротестовала, взмахнув в возмущении руками:

– Ну что ты? Какая ещё оставшаяся жизнь? Ты чего? Так, нельзя! Соберись, подруга! Уезжай оттуда, срочно! Куда угодно, только не обрастай мхом в этой глуши!

Женщины обнялись и посидели несколько минут молча, глядя как солнце медленно скрывается за горизонтом.

– А он у тебя телефон или адрес не просил? – спросила Ирина.

– Ну что ты, конечно, просил, – усмехнулась Наташа, – но я же не школьница, понимаю, что это всё тот же старинный ритуал: после бурной ночи джентльмен обязан спросить у дамы номер телефона. Отшутилась короче, да он и не настаивал.

Они ещё посидели, слушая доносящуюся из ресторана музыку.

Ирина вдруг встрепенулась:

– Слушай, а как ты насчёт Крыма?

– В каком смысле? – не поняла Наташа.

– У нас есть знакомый, Миша, бывший одноклассник мужа, он сейчас какой-то военный начальник в Севастополе. Мы часто с ними встречаемся, с Мишей и его женой Таней. Хорошие такие ребята, душевные.

– И что ты мне предлагаешь? Чтобы я отбила его у жены? – усмехнулась Наташа.

– Очень смешно, ага! Там бесполезно даже пытаться, Таня его мёртвой хваткой держит! Но я тебе говорю, Миша там какой-то начальник, чуть ли не генерал или адмирал, я в этих званиях не разбираюсь. Если с ним поговорить, он может помочь тебе с переездом. И даже, я думаю, похлопотать насчёт квартиры, у них там, он как-то говорил, есть резерв для своих.

– Да у меня самой квартира есть, в Краснореченске, двухкомнатная, я могу её продать. Хотя, конечно, помощь бы не помешала. Вот только зачем мне переезжать в Севастополь? – не понимала Наташа.

– Ты что, мать, с Луны упала? – поразилась её неосведомлённости Ирина. – Это же крупная военно-морская база! Каждая незамужняя женщина знает, что там полно офицеров, и, что самое важное, многие из них не женаты.

– Даже так? Ну, хорошо, можешь считать, что ты меня заинтересовала. Я готова! Тем более, что давно мечтала жить у моря. И как мы это сделаем? Вы с ним поговорите, или мне нужно будет позвонить?

– Володя ему позвонит, я его попрошу. Но так как он у меня парень забывчивый, давай, я тебе Мишин номер дам. Доставай свой телефон.

Ирина продиктовала номер, затем добавила:

– Если будешь звонить, обязательно сразу говори, что от нас, от Сергеевых. А то он вечно занят, может трубку бросить, недослушав.

– Хорошо, Ирочка, спасибо тебе! Не знаю, что из этого выйдет, но мне уже легче стало, будто сил прибавилось.

Наташа опрокинула в рот содержимое своего фужера и сообщила:

– Теперь моя очередь за добавкой идти. Сиди здесь и никуда не уходи, – она шутливо погрозила пальцем Ирине, —я сейчас вернусь.

Солнце уже окончательно закатилось, наступили сумерки, на террасе зажглись фонари. Свет фонарей не достигал дальних уголков и там, между пальмами прятались тени, придавая уютную загадочность террасе.

Вернулась Наташа, запыхавшаяся от быстрого подъёма по лестнице, плащ она застегнула на все пуговицы.

– Прохладно становится, давай, садись ближе.

Они сели, вплотную прижавшись плечами.

– Помнишь, как в восьмом классе мы пошли на экскурсию, и ты упала в реку? – спросила Наташа. – Там ещё мостик был из бревна. И мы сидели потом у костра, а я тебя обнимала, чтобы ты быстрее согрелась. Боялась, что заболеешь. А мальчишки над нами смеялись.

– Помню, конечно! Как было здорово тогда! Я сейчас даже не ощущаю, что столько времени прошло, будто мне снова четырнадцать лет.

– Ага, – подтвердила Наташа. – Ладно, подруга, давай теперь поговорим о твоих заботах, а то весь вечер мои интимные проблемы разбираем.

– Да нет у меня никаких особых забот, – запротестовала Ирина.

– Так не бывает, у всех есть какие-то заботы. Я тебе, можно сказать душу раскрыла, а ты что, стесняешься?

Ответом было молчание, прерываемое лишь стрекотанием цикад в кустах палисадника, окружавшего ресторан.

– Ну, что ты молчишь? – коснулась плеча подруги Наташа. – Вижу ведь, о чём-то задумалась. О чём?

Ирина помолчала ещё несколько секунд в раздумье и ответила:

– Даже не знаю, с чего начать. В общем, у меня тоже есть кое-какие проблемы интимного плана, просто я никогда не думала, что смогу решиться рассказать о них кому-то. Но ты меня расшевелила своим рассказом.

– Ну вот и славненько, вот и молодец! – заявила Наташа обрадованно. – Выкладывай, сейчас мы твои проблемы живо разрешим!

– Ох, Наташка, ты так быстро переходишь от депрессии к оптимизму…

Ирина взяла небольшую паузу, затем, видимо решившись, начала:

– У нас с Володей в последние месяцы обозначилось некоторое несоответствие в постельных интересах. Для ясности я начну издалека. В принципе, нашу интимную жизнь можно назвать нормальной, свой секс я получаю каждую неделю. Иногда дважды в неделю. В юности, само собой, мы занимались этим чаще, но сейчас я вполне довольна таким положением вещей. А перед тем, как перейти к главному блюду мы обычно смотрим видео. Возраст уже не подростковый, для того чтобы возбудиться, дойти, так сказать, до кондиции, требуются сторонние раздражители. Надеюсь, ты понимаешь о чём я, да?

– Ой, да все так делают, – кивнула Наташа, – во всяком случае мы с Андреем перед сексом тоже смотрели «весёлые картинки». А в чём собственно проблема?

– Хорошо, что ты понимаешь, не нужно будет вдаваться в детали, а то я стесняюсь. Само собой, у нас есть какие-то любимые сцены, любимые разновидности секса, которые мы смотрим чаще других. У моего Вовы любимая композиция – секс втроём. Это когда один мужчина и две женщины. Не скажу, что мне эти его фантазии совсем не нравятся, но, если говорить простым языком – они мне до лампочки! Хотя, я, конечно, не возражаю, когда он эти фильмы включает.

– Ой, открыла секрет! – всплеснула руками со смехом Наташа. – По-моему о таком почти каждый мужчина мечтает.

– Так я же и не против! Ему хочется – пусть смотрит. Меня они не сильно возбуждают, но я же не скажу ему, что именно, какие сцены мне хотелось бы посмотреть перед сном! Он тогда меня из дома выгонит.

Наташа расхохоталась так громко, что подобравшийся к их ногам голубь сорвался с места и хлопая крыльями рванул в темнеющее небо.

– Ну ладно, я пока ещё не вижу в чём проблема.

– Подожди, я уже дохожу до сути. В общем, стала я замечать, что Володя в последнее время всё чаще и чаще этот сюжет включает. Сперва я не обращала внимания, не хотела из-за ерунды ссориться, но он же начал намёки делать, мол – а хорошо было бы нам как-нибудь испробовать этот вариант в реальности? Я всё ещё была уверена, что он шутит, отшучивалась в ответ и на этом разговор заканчивался. Пока однажды, когда он особенно упорно стал эту тему обсасывать, я себе сказала мысленно: «Ира, а ведь парень не шутит! Этот мудак с высшим образованием, писатель-лауреат всерьёз мне намекает, что было бы неплохо привлечь в нашу постель постороннюю бабу».

Когда я это поняла, сильно тогда обиделась, наговорила ему всякого, в запале! Секса в тот раз, естественно, не было, мы потом ещё сутки не разговаривали. Он сообразил, что перегнул палку, просил прощения, сказал, что был неправ и больше не будет эту тему затрагивать. Ну, я обрадовалась, не часто бывает, чтобы мужчина признавал свою неправоту. Говорю ему, мол, успокойся, всё в порядке, мы оба погорячились. Да только зря я обрадовалась, прошло какое-то время, и, замечаю, что он по-прежнему упорно продолжает подбирать для наших вечерних сеансов фильмы с этим сюжетом. А сам время от времени на меня посматривает, проверяет мою реакцию. Не мытьём так катаньем решил взять.

Ирина одним глотком опрокинула в рот содержимое своего бокала и продолжила.

– Вот, думаю, гад какой, всё же хочет устроить бордель в нашей спальне! Но сдержалась, не стала ничего говорить, взяла паузу чтобы всё обдумать.

– Что обдумывать? – с удивлением спросила Наташа. – Каким образом выполнить его требование, что ли?

– Ну что ты, нет, конечно! – возмутилась Ирина. – Я стала обдумывать как поговорить с ним на эту тему, обсудить по-взрослому. Мы же разумные люди, в конце концов! Главное, нужно было завести этот разговор днём, когда он мыслит трезво, не отвлекаясь на голые задницы на экране. И вот однажды, за обедом, я начала давить ему на разум: мол, Володя, ты же умный человек, писатель, объясни мне, глупенькой, что ты будешь делать в постели с двумя женщинами? Это сейчас я тебе ускоренно проговариваю, а тогда пошла издалека, с невинной шутки, и так, мало-помалу подвела разговор к больной теме. Тут он опять отшутился – увидишь, мол, сама, на что я способен!

И на лице у него такое выражение появилось, при этом, будто он Наполеон постельных сражений, а я, неблагодарная, этого не ценю. Вот тут меня взорвало! Видит Бог, я не хотела, но он меня сам вынудил! Короче, не выдержала, ударила его по больному месту! «Вова, – говорю, – вспомни, когда ты последний раз дважды за ночь в атаку бросался? Ну, если не считать нашего медового месяца? Не помнишь? Так я тебе напомню, десять лет назад, после посещения пляжа нудистов, в Геленджике!»

– Вы ходили на пляж для нудистов? – изумилась Наташа.

– Ну да, он как услышал, что такое чудо есть в окрестностях, так спать не мог, всё тормошил меня – Ирочка, давай сходим! Я подумала и согласилась, почему бы и нет? Фигура у меня тогда была неплохая, мужчины на пляже так вслед смотрели, думала они мне этими взглядами дыры в купальнике прожгут.

– Фигура и сейчас у тебя отличная, не прибедняйся! – заметила подруга. – И что там, на пляже? Все голые?

– Знаешь, я, честно говоря, была разочарована. Те же толстопузые парочки, что и на обычном пляже, только без трусов. Не очень приятное зрелище, поверь мне. В хорошей форме там от силы человек десять-пятнадцать было на весь пляж. Меня больше удивило, что туда и с детьми приходят. Я бы своего ребёнка туда не повела, чтобы не пугать его таким неаппетитным зрелищем. Долго мы там не пробыли, мой писатель тут же возбудился, и мне пришлось прикрывать его полотенцем, пока он штаны натягивал, чтобы детей не пугать. Вернулись в пансионат, и вот тогда-то он и совершил свой подвиг Геракла, смог дважды подряд. Вот я ему этот эпизод и напомнила: «Володя, ты же у меня „однолюб“! Ну, хорошо, один раз ты сможешь, а дальше?»

Он насупился и отвечает мне, с какой-то даже гордостью: «Ира, это хорошо, что ты вспомнила о том эпизоде в Геленджике, он как раз и доказывает, что при наличии возбуждающих факторов я могу гораздо чаще». «Ага», думаю, «значит, родная жена тебя больше не возбуждает? Хорошо, я тебе это припомню в нужный момент». Но сама продолжаю свои попытки убедить его в невыполнимости затеи. «Объясни мне», говорю, «дорогой муж, только внятно, зачем тебе это нужно?» Так он мне целую лекцию по антропологии прочёл. Мол, мужчина генетически нуждается в сексуальном разнообразии, так сложилось исторически, постельные победы резко повышают мужское либидо, а также самооценку, и главное, креативность. А у него вот уже несколько месяцев творческий кризис, книга не движется. Вот почему ему просто необходима эмоциональная встряска. «Эмоциональная встряска» – это он так назвал секс с чужой женщиной в одной постели с женой. Одно слово – писатель! Причём с такой страстью говорит, чуть ли не со слезой в голосе!

Последние слова Ирина произнесла со злой иронией.

– О, да! Сексуально растревоженный мужчина очень убедителен, я помню Дениса, – рассмеялась Наташа.

– Вот-вот! – подтвердила Ирина. – Я хоть и была в бешенстве, но зажала свою гордость в кулаке и попробовала ещё разок охладить его пыл. «Расскажи мне, милый, кого ты представляешь третьим в нашей постели? Опиши конкретно, кто это может быть?»

Тут он задумался. Но ненадолго. Уже через минуту выдаёт мне: «Ира, но ведь ты же можешь какую-нибудь подружку пригласить!» И смотрит победно, типа, «а ты, глупенькая, и не догадывалась, что так можно!». Мне уже не терпится его крупным матом послать, но я всё ещё сдерживаюсь, продолжаю логикой долбить. «Хорошо», говорю, «давай разберём все возможные варианты». Тут он аж засветился от радости. Видимо решил, что я уже не против самой идеи, осталось только детали уточнить. «Проституток», поясняю, «отметаем сразу. Во-первых, из моральных принципов, во-вторых, мне попросту противно будет с ней в одной постели». И он кивает, важно так, согласен значит, с моими словами. «Дальше», продолжаю, «незамужних подруг у меня нет, значит нужно будет уговорить замужнюю женщину чтобы она изменила мужу ради твоих прихотей, правильно?»

Смотрю он помрачнел, до него стало доходить, что налицо явное несовпадение мечты с реальностью. А я давлю логикой: «Хорошо, допустим даже, что найду такую охочую до приключений подругу, но потом-то, что? Как жить с ней в одном городе? Ты подумал о том, что после этой ночи нам придётся встречаться, общаться, и вообще, смотреть друг дружке в глаза? Ладно, вы, мужчины, к этим вещам относитесь с пофигизмом, но лично я, например, не смогу этого делать. И в мыслях у меня будет постоянно один вопрос, а вдруг ей понравилось? Вдруг она захочет повторить, но уже в урезанном варианте, без меня? Как тогда нам быть, переезжать в другой город?»

– И что, он понял? – с живым интересом спросила Наташа.

– На этом месте он всерьёз огорчился, по его кислой физиономии стало видно, мои аргументы до него дошли. Встал, тарелку отставил и ушёл в другую комнату, переживать. А я лежу и думаю, вот же дурачок, втемяшилась ему в голову глупая идея, и никак не может от неё отказаться. И ты понимаешь, Наташ, какой парадокс: только что злилась на него, а тут вдруг мне его жалко стало! Мужику на днях пятьдесят стукнет, налицо кризис среднего возраста и прочие заморочки; опять же, книга у него застопорилась. А вся сложность ситуации в том, что люблю я его! Мне же все эти годы жить с ним было интересно и весело, где мы только не побывали, каких только глупостей не вытворяли! И он меня любит, я это знаю. При его популярности уверяю тебя, он вполне мог уговорить парочку юных поклонниц на такой эксперимент в постели. И я бы ничего не узнала, и они потом только гордились, что мэтр осчастливил их своим вниманием. Но нет, он так не хочет! Ему важно моё участие! Потому что любит, чертяка! Хотелось бы, конечно, вознаградить его за всё, но в свете того, что я сказала раньше – шансов нет!

– Я смотрю мы подбираемся к кульминации сегодняшнего вечера. Скажи, ты с самого начала меня определила на эту роль, или эта мысль тебе пришла в голову в процессе нашей беседы? – саркастическим тоном вопросила Наташа.

– Что? Ты о чём? – не поняла Ирина.

– Ой, да ладно, не нужно разыгрывать непонимание. Ты же меня имеешь в виду, в качестве кандидатки? Я права?

– Наташа, нет! Боже упаси! Как ты могла подумать! – Ирина даже вскочила со скамейки и замахала руками в протесте. – Я же просто жалуюсь тебе. Ты мне рассказала о своих проблемах, ну, и я тебе алаверды, так сказать. Перестань так думать, а то я обижусь!

Наташа посмотрела на неё внимательно и после небольшой паузы спросила:

– То есть, ты хочешь сказать, что не видишь, как подходит к этим обстоятельствам моя персона? Согласись, по твоим же описаниям, я идеально вписываюсь в качестве «третьей»!

– Слушай, может ты и подходишь, да, но клянусь, я о тебе в таком ключе не думала, и вообще…

– Ирка, не тарахти! Дай подумать! – оборвала её подруга.

Ирина послушно замолчала. Наконец Наташа решительным жестом махнула рукой, встала и произнесла торжественным тоном:

– Хорошо! Но только у меня будут свои условия!

– Подожди, так ты что, согласна, что ли? – не поверила своим ушам Ирина.

– А что мне терять, скажи? Сидеть, вечерами, гладить вибратор и вспоминать Дениса? Заодно сделаю доброе дело, помогу вам разрешить семейный кризис.

Она криво улыбнулась.

– Стой, дай переварить, – пришёл черёд Ирины притормозить беседу. – знаешь, одно дело обсуждать абстрактную ситуацию, а совсем другое, планировать её конкретное воплощение, в виде подруги детства в постели с твоим мужем.

– Слушай, Ира, не усложняй! Ты обрисовала проблему, я прикинула и поняла, что могу помочь. Ты только не подумай, будто я каждый день такими вещами занимаюсь, мне самой страшно представить, как это будет выглядеть в реальности. Главное, нас же никто не заставляет, можем в любой момент остановиться, забыть всё и расстаться подругами. Решать тебе!

Ирина посидела с минуту, обдумывая слова Наташи.

– Ладно, я сама этот разговор завела, ты права. Не знаю, что и как у нас получится, но, думаю, попытка не пытка! Главное, не струсить в решающую минуту! А про какие условия ты говорила?

– Во-первых, не знаю, что там у твоего благоверного за фантазии насчёт секса втроём, но говорю сразу: только классика! Я тебя, конечно, люблю, Ирочка, но совсем не в том смысле!

– Согласна, у меня эти дела тоже тошноту вызывают. Что ещё?

– Предупреди, пожалуйста, своего Володю: никаких посягательств на мою драгоценную задницу! Я вовсе не ханжа, но для экспериментов такого рода, сама понимаешь, нужны особые условия. Вот, пожалуй, и всё.

– Обнимемся, сестра, наши предпочтения совпадают полностью.

Подруги шутливо обнялись.

– А, ещё вот что, ты мне дала телефон этого Миши, а свой номер дать забыла.

– Ой, да будет у нас ещё время обменяться телефонами, – махнула рукой Ирина. Но Наташа твёрдо возразила ей:

– Ирочка, что-то мне подсказывает, что завтра утром мы уже можем не захотеть этого делать. Доставай свой телефон!

Ирина пожала плечами, достала телефон, продиктовала свой номер и записала номер Наташи.

– Ну что, теперь всё? Вызываем такси и поехали в гостиницу, забирать твои вещи?

Наташа встала и застёгивая плащ сказала:

– У меня есть предложение, может, по дороге купим водки или чего-то такого, покрепче? Это мы сейчас храбрые, а когда дело дойдёт до постели, боюсь, без водки всё может сорваться.

– Наташа, не переживай насчёт выпивки. В нашем домашнем баре выбор напитков уж точно не хуже, чем в этом ресторане! Меня другое волнует, как мы ему о нашей затее сообщим?

– Вот это уже ты совершенно зря беспокоишься, – усмехнулась Наташа, спускаясь по лестнице, – судя по твоему описанию, клиент уже готов. После очередного стаканчика нам нужно будет лишь аккуратно направить беседу в нужное русло, а затем какое-то время изображать удивление и возмущение.

– Только не испорти ему праздник, не вздумай заржать, в самый ответственный момент, – предупредила Ирина.

– Это будет нелегко, но ради нашей дружбы я постараюсь.

Они расплатились, вышли на улицу и стали ждать такси, которое по их просьбе вызвал бармен.

– Слушай, я ещё вот о чём подумала – а как быть, если ему понравится? Вдруг он начнёт меня упрашивать повторить этот трюк? – встревожилась Ирина. – При наличии такого прецедента я ведь не смогу больше ему отказывать? Где один раз, там и второй, это же элементарно?

Наташа задумалась на минутку и высказала предложение:

– А ты ему устрой потом грандиозный скандал! Чтобы при одном упоминании о сексе втроём у него инстинкт самосохранения срабатывал и сфинктер непроизвольно сжимался!

– А повод? – вопросительно посмотрела на подругу Ирина.

– Повод? П-ф-ф! Побудь француженкой! – бросила Наташа небрежно.

– Что значит, «побудь француженкой»?

Наташа приобняла Ирину за плечи.

– Не знаешь этой шутки? Француженка из ничего может сделать три вещи: салат, скандал и шляпку! Я в тебе уверена, ты справишься не хуже любой француженки!

*****

– Ира, пожалуйста, объяснись! – Владимир сказал эту фразу строгим официальным тоном. И тут же добавил, уже с просительной интонацией:

– Ты можешь сказать, в чём дело? В Наташе? Но ведь мы же вроде всё делали по общему согласию, разве не так?

– Ну да, действительно, пошла тебе навстречу, сама дура! – Ирина встала, сделала пару шагов и снова приникла к оконному стеклу. Владимир за её спиной картинно сложил ладони перед грудью.

– Благодарю тебя! Нет, правда, я тебе очень благодарен. Представляю, через что тебе пришлось переступить. А у меня будто гора с плеч свалилась, я чувствую такой прилив творческих сил! Но всё равно, не понимаю, что тебя так разозлило? Я плохо себя вёл? Ну, прости, если так. Хотя, по-моему, всё было вполне пристойно, насколько можно эти слова применить к данной ситуации. Конечно, я был прилично пьян и, возможно, что-то упускаю. Напомни мне, пожалуйста.

– Напомнить? – Ирина обернулась от окна и жёстким взглядом посмотрела на Владимира. – Хорошо, я тебе напомню!

Она взяла чашку и в возбуждении принялась расхаживать по комнате взад и вперёд, отхлёбывая кофе.

– Говоришь, ты был пьян? И само собой не помнишь, как всё происходило? А меня ты хоть помнишь? Нет-нет, конечно же, ты в первые минуты отдал должное законной жене, грех жаловаться!

– Это был сарказм, если ты не понял! – добавила Ирина и продолжила:

– Пара поцелуев, десятисекундное подобие кунилингуса, и всё! И всё!

Затем ты наглухо переключился на Наташку. Как там звучит эта мужская поговорка? «Жена – не стена, можно и отодвинуть»?

Мужчина улыбнулся и попытался ей что-то возразить, но она остановилась, погрозив ему пальцем.

– Не вздумай! Не зли меня ещё больше! Я заранее знаю, что ты хочешь сказать: она гостья, ты хозяин, законы гостеприимства, ля-ляля! Так вот, эти твои шуточки в данной ситуации неуместны!

Владимир умолк пристыженно.

– В отличие от тебя я была не настолько пьяна, чтобы не видеть всего этого кошмара! Ну ладно, думаю, пусть потешится, всё же я действительно его жена, потом наверстаю. И тут ты меня удивил. Два раза! Почти без перерыва! С одной стороны, это конечно хорошо, что ты у меня такой жеребчик, но с другой – я помню тот вечер в Геленджике, десятилетней давности, он у меня чётко отпечатался в памяти. Потому что после него твою страсть как отрезало! Один раз посопел мне в ухо – и на бочок. Писателю нужно отдыхать! А тут, гляжу, батюшки мои, не прошло и десяти лет как оно проснулось, это твоё либидо! Надо же, как искусно ты его прятал! Но это был ещё не финал, как выяснилось! Ты пару минут отдохнул, рюмку водки выпил и в третий раз пошёл на приступ! На этом месте у меня глаза на лоб полезли от изумления! Правда, тут у нашего секс-гиганта облом вышел, Наташка тебя лягнула так, что ты отлетел в угол кровати. И правильно сделала, между прочим, потому что ты совсем оборзел, Володя! Тебя же предупреждали, только «классика»! А ты? Начал пристраиваться к ней с «чёрного хода», под шумок?! Но тебя отказ похоже не огорчил, тут же отвалился и захрапел.

Ирина резко остановилась, поставила пустую кофейную чашку на обеденный стол и села на стоящий рядом стул.

– Весёлый вечерок получился, нечего сказать. Нам с Наташей пришлось остаток водки допить, чтобы заснуть.

– Ира, повторяю, я был пьян! – хмуро произнёс Владимир.

– Так, Владимир Николаевич, ещё раз брякнете, что вы были пьяны, и я собираю вещи и уезжаю к детям!

– Ну, прости меня, ну, пожалуйста. Я правда плохо помню, как всё было.

– О, да! Любимая мужская отговорка: я был пьян и ничего не помню!

После небольшой паузы Ирина с горечью констатировала:

– Даже не знаю, что мне теперь с тобой делать.

– Понять и простить?! – судя по тому, что Владимир использовал фразу из репертуара популярного комика, он уже убедился: в планы жены развод не входит.

– Нет уж! – с угрозой парировала она. – Я слишком зла на тебя. Осталось придумать план мести. Я ещё пока не решила, как тебя уязвить побольнее, но будь уверен, скоро найду способ.

– Ира, если ты мне изменишь… – охрипшим голосом начал муж, голос его прервался.

– Что я слышу? – в голосе Ирины звенела злая насмешка. – В нашем доме драма? Сергеев, посмотри на себя: побледнел, голос дрожит. И кто это говорит? Человек, который несколько часов назад дважды оприходовал подругу жены? У неё же на глазах? Успокойся, я не настолько дёшево себя ценю, найдём другой путь. Но не надейся, что от этого тебе будет легче!

– А может, давай, просто забудем эту ночь и будем жить дальше? – упрашивающим тоном предложил он.

– Нет, я не могу забыть! Ты меня так унизил. Я буду мстить! И, кажется, я придумала, как лучше это сделать. Мы повторим вчерашний эпизод!

– Что? – не поверил своим ушам Владимир.

– Ты не ослышался. Но только в другом составе. Ты случайно не знаешь, в нашем городе сложно найти мальчика по вызову? Да-да, я изменю тебе, Вова, прямо на твоих глазах! С мускулистым юношей! Разве такая перспектива тебя не возбуждает?

– Ты сошла с ума! Жиголо в нашей постели? Но ведь это было твоё собственное условие, никакого платного секса! – Владимир даже привстал в кресле от возмущения, но тут же застонал, обхватил голову руками и снова сел.

– Да, ты прав, не комильфо, как-то. Что же нам делать? – голос Ирины по-прежнему был пропитан сарказмом. – А, вспомнила! Ты же как говорил? Найди какую-нибудь подругу? Вот и поспрашивай друзей, никто из них не согласится переспать с женой писателя Сергеева?

– Боже! Ира! Ну что ты несёшь? Послушай себя, это же кошмар и ужас!

– Нет, Владимир Николаевич, это не ужас! Ужас был вчера!

Владимир сидел не отвечая, склонив голову над столом и обхватив её ладонями. Ирина села в кресло у окна и тоже замолчала. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как за окном в берёзовой роще кукует кукушка. Наконец Владимир встал, подошёл к креслу, в котором сидела Ирина и замер за её спиной. Он несколько раз слегка поднимал руки, затем снова их опускал, и по этому жесту было заметно, что ему отчаянно хочется обнять жену. Но Владимир так и не решился этого сделать, поэтому он положил руки на спинку кресла и произнёс сдавленным голосом:

– Ира, ну всё! Хватит, уже! Прошу тебя, давай, попробуем вместе найти выход из этой ситуации с наименьшими потерями. Я осознал всё произошедшее и прочувствовал свою вину

– Любопытно было бы узнать, что именно ты осознал и прочувствовал?

Вопрос прозвучал гораздо более мягко, чем предыдущая тирада. похоже, Ирина успокоилась.

– Теперь мне ясно, как глупо было с моей стороны пытаться осуществить свою прихоть, даже не задумываясь о том, какую травму я наношу любимому человеку. Я искренне сожалею о случившемся, оно не стоило того. И клянусь, я сейчас говорю чистую правду!

Владимир произносил фразы медленно, делая заметные паузы между словами, будто повторял присягу. После его слов наступила тишина, лишь кукушка продолжала отсчитывать годы какому-то местному долгожителю. Молчание продолжилось, похоже Ирина обдумывала слова мужа.

Тем временем новый день входил в силу, под лучами солнца туман рассеялся, в окно заглянула изумрудная зелень листьев. Ирина вздохнула, встала и не спеша направилась вглубь дома, бросив на ходу.

– Извини, я не выспалась, хочу ещё подремать.

Она дошла до лестницы, ведущей на второй этаж, повернулась, увидела стоящего с растерянным видом мужа и спросила удивлённо:

– Володя, ты чего стоишь?

– А что я должен делать? – угрюмо произнёс мужчина.

– Ты дожил до пятидесяти лет и до сих пор так и не уяснил, как лучше всего успокаивать обиженную женщину? Или после вчерашнего у тебя не осталось сил?

– Уже лечу! – совершенно иным, радостным голосом ответил Владимир, резко развернулся, запутался при этом в халате и чуть не упал. К счастью, ему удалось сохранить равновесие, и он быстрыми шагами направился к супруге. Та зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться, и стала подниматься по лестнице в спальню.

*****

ЗАВЕТНЫЕ СЛОВА

– Петя, к тебе жена с дочерью.

Заглянувший в палату Балаян выжидающе смотрел на пациента, стоящего у окна палаты. Услышав его слова, Пётр Сергеевич Комаров, солидный мужчина, директор оборонного предприятия, повёл себя будто застигнутый врасплох подросток. Он одним прыжком преодолел расстояние от окна до кровати, нырнул под одеяло и только тогда выдохнул:

– Запускай! Надеюсь, ты им сказал, что мне нельзя долго разговаривать?

– Обижаешь! Ясное дело, сказал – успокоил его Балаян, шутливо отсалютовав двумя пальцами, приложенными к виску. Уже через минуту в палату осторожно заглянула супруга Петра Сергеевича Ольга Ивановна; из-за плеча жены выглядывало встревоженное лицо их дочери, Насти. На плечах и у одной, и у другой были накинуты белые халаты, в руках дочери растопырился букет хризантем, а Ольга Ивановна тащила объёмистую хозяйственную сумку. «Продукты», определил Пётр Сергеевич, «сейчас кормить начнут, ёлки-палки!».

– Петя, как же это случилось?

Ольга Ивановна задала этот вопрос ожидаемо плаксивым тоном, сразу после того, как чмокнула мужа в щеку и уселась на стул рядом с кроватью. Настя, поставив букет в вазочку, пристроилась на постели у отца в ногах.

– Да, вот, – начал Комаров слабым голосом, по мере сил выдерживая на лице скорбное выражение, – я и сам не ожидал, что так всё получится. И покритиковали вроде самую малость, даже похвалили потом, а всё равно, разнервничался, как школьница. Ночь почти не спал, а под утро чувствую, нехорошо мне, нужно ехать в больницу. «Скорую» вызывать не стал, мой шофёр Валера меня довёз.

Последнюю фразу он добавил на тот случай если бы жена заинтересовалась деталями его госпитализации. Но Ольгу Ивановну детали не интересовали, она и в мыслях не могла предположить, что супруг вдруг станет ей лгать.

– Как анализы? Что Балаян говорит? Это пройдёт? Или нужна будет операция? А сколько это будет стоить?

«Ну вот, она сразу про деньги», с раздражением подумал Пётр Сергеевич, «нет бы, спросить – Петя, ты жить будешь?» Но тут же вспомнил, что вообще-то сердце у него в полном порядке, а жена волнуется исключительно из-за его вранья и устыдился своих мыслей.

– Не беспокойся Оленька, всё будет хорошо. Никаких операций не нужно. У меня обычное переутомление. Полежу два-три дня и снова буду на ходу.

Несколько успокоенная Ольга Ивановна принялась доставать из сумки апельсины, виноград, ветчину и сладкие сырки. Настя помогала ей, укладывая продукты в маленький холодильник, стоявший возле кровати.

– Покушаешь что-нибудь? – донеслось из глубины сумки.

– Нет, спасибо, не хочу. Может, попозже? – всё тем же тихим голосом ответил Пётр Сергеевич. Он лежал с прикрытыми глазами, не шевелясь, в надежде, что его немощный вид заставит визитёров поскорее убраться. Было невыносимо тяжело врать, строить из себя больного перед женой и дочерью, избегать встречи с ними взглядом, боясь, что они каким-то образом распознают его ложь. К счастью, минут через пять дверь отворилась и заглянувший Балаян объявил:

– Девочки, пора! Завтра можно будет посидеть с ним немного дольше, а сегодня дайте больному отдохнуть.

«Молодец Григорий!», отметил про себя Пётр Сергеевич. «Старый друг никогда не подведёт!»

Ольга Ивановна со Светочкой собрались, на прощанье чмокнули главу семейства в небритую щеку и покинули палату. Комаров облегчённо вздохнул, первая встреча с семьёй прошла благополучно, похоже, он зря паниковал.

*****

…На замену ушедшей на пенсию Софье Васильевне, отдел кадров прислал директору новую секретаршу, симпатичную стройную брюнетку лет тридцати по имени Алёна Дмитриевна.

Во время представления новой секретарши директору с ним случился странный конфуз. Конфуз был внутреннего свойства и потому остался никем не замеченным. Пётр Сергеевич Комаров, руководитель режимного предприятия, жёсткий и талантливый хозяйственник, при первом же взгляде на новую секретаршу ощутил страх.

Напугали директора собственные мысли: Алёна Дмитриевна предстала перед внутренним взором Комарова мало того, что абсолютно нагой, так ещё и в довольно фривольной позе, стоя на коленях и высоко задрав соблазнительно округлый зад.

Пётр Сергеевич не имел ни малейшего понятия, почему подсознание сыграло с ним такую неожиданную шутку. Хуже того, в течение всего рабочего дня бесстыдная картинка ещё несколько раз непрошено всплывала перед глазами Комарова. В конце концов он не выдержал, позвонил в отдел кадров и попросил: нельзя ли подобрать ему другую секретаршу, постарше? И нарвался на Наталью Викторовну, заместителя начальника отдела кадров. Та ответила директору жёстко и кратко: «мы тут стараемся, о престиже фирмы заботимся, а ты опять чем-то недоволен?». Пётр Сергеевич вздохнул и положил трубку, Наталья была его бывшей одноклассницей и правила субординации её не касались.

Как и многие рано женившиеся мужчины, Комаров относился к прекрасному полу с насторожённостью и супругу Ольгу Ивановну, с которой прожил более тридцати лет, побаивался. Секс в его жизни играл крайне незначительную роль, сведённый до редких супружеских совокуплений, исполняемых скорее по привычке, чем из желания.

Для полного понимания ситуации необходимо подчеркнуть, что поза, в которой Пётр Сергеевич представил Алёну Дмитриевну, была для него абсолютной недостижимой экзотикой. Ольга Ивановна почему-то считала эту позицию унизительной для женщины и когда при ней кто-то употреблял слово «раком», пусть даже в нейтральном, бытовом аспекте – могла обидеться не на шутку. Разумеется, в их спальне не было места такого рода глупостям. Мнение самого Петра Сергеевича по этому поводу в расчёт не принималось, да он и не настаивал.

Видение, посетившее Комарова во время встречи с новой секретаршей, принесло удивительное открытие: оказывается, где-то в подсознании он был совсем не прочь попробовать запретный плод. Усугублял ситуацию ещё и факт, что Алёна Дмитриевна, судя по всему, была ровесницей его дочери. Это стало ещё одним обстоятельством, из-за которого воспитанный в строгих традициях директор запрещал себе мыслить в столь опасном направлении.

Себя Пётр Сергеевич числил безнадёжным стариком, неспособным физически привлечь молодую женщину. Нужно отметить, что в действительности для такой низкой самооценки не существовало никаких оснований. В свои пятьдесят шесть он выглядел вполне молодцевато, а благородные седины и спортивная фигура – результат занятий горным туризмом в юности – делали его похожим на популярного киноактёра. Но ведь главное – не годы, главное, кем мы себя чувствуем.

Между тем, новая секретарша, абсолютно не подозревая о смятении, которое она внесла в душу шефа, проявила себя исключительно с хорошей стороны. На работу она не опаздывала, не болтала лишнего, вовремя и аккуратно готовила материалы для министерских совещаний, понимала директора с полуслова и умела расположить к себе разных полезных посетителей.

После нескольких месяцев совместной работы с Алёной Дмитриевной Петру Сергеевичу удалось приглушить свои внутренние страхи. Пугающая картина, в виде секретарши стоящей на коленях с задранными обнажёнными ягодицами, больше не всплывала перед его внутренним взором. Зато пришла новая беда, привыкнув понемногу к ежедневному общению с симпатичной молодой женщиной – Пётр Сергеевич Комаров неожиданно почувствовал себя мужчиной.

Каждое утро, когда Алёна Дмитриевна своей лёгкой походкой входила в кабинет с дымящейся чашечкой свежезаваренного чая, неподвластная логическому объяснению радость охватывала директорское сердце. Оно начинало биться быстрее, что влекло за собой прилив крови к некоторым важным органам. Подобное самостоятельное поведение организма настораживало и злило Петра Сергеевича. Своё беспокойство по этому поводу он пытался заглушить, общаясь с секретаршей на исключительно сухом, канцелярском диалекте русского языка.

Всё изменилось однажды, на исходе зимы. В последнюю пятницу февраля представитель президента по округу собрал на совещание городской актив и в том числе руководителей стратегически важных предприятий. Встреча происходила далеко за городом, в специально арендованном пансионате, и Пётр Сергеевич с Алёной Дмитриевной выехали на встречу с раннего утра. Ехали около часа, в пути оба просматривали взятые документы и почти не разговаривали.

Февраль в этом году выдался ветреный, снежный, машина ехала по расчищенной бульдозером дороге, а вокруг, под синим весенним небом возвышались блестящие на солнце высокие, в человеческий рост сугробы, из которых торчали верхушки голубых елей. Пансионат располагался в двухэтажном бревенчатом здании, построенном много лет назад, и выглядел весьма живописно, годы только добавили строению шарма, как время добавляет вкуса вину.

В холле в ожидании приезда высокого гостя, толпились чиновники и руководители предприятий. Они обсуждали последние сплетни и слухи. Говорили о новых налоговых ставках, о том, что считавшийся совсем недавно надёжным банк, вроде бы находится на грани банкротства, перебирали прочие производственные проблемы.

Время шло, темы для разговоров заканчивались, у многих уже ощутимо сосало под ложечкой – никто, конечно, не обедал – а высокого гостя всё не было. Собравшиеся начали переглядываться – не случилось ли чего? Наконец появился запыхавшийся чиновник. Он извинился за опоздание и поделился новостью, из-за которой задержался – у него только что родилась внучка. Затем добавил, что как раз сейчас, в помещении столовой накрываются столы и после делового разговора все присутствующие приглашаются на банкет. Желающим остаться после ужина переночевать были обещаны спальные места.

Пётр Сергеевич с секретаршей оказались в сложном положении. Отказаться от участия в банкете было невозможно, да и ехать ночью по заснеженной дороге не хотелось, но возникли проблемы с ночёвкой. По приезде их с Алёной Дмитриевной поселили в одну большую комнату, и если днём там вполне можно было работать вдвоём, то ночёвка, по понятным причинам, не представлялась возможной.

Благодаря энергии и находчивости Алёны Дмитриевны проблема была быстро улажена: свободная комната нашлась на том же этаже.

Банкет продолжался несколько часов, звучало много тостов, гости пили за здоровье дедушки и внучки, к финалу многие выходили из-за стола слегка пошатываясь. Пётр Сергеевич тоже почувствовал, что остановиться ему следовало на пару рюмок раньше. Заметив его состояние, Алёна Дмитриевна предложила прогуляться по зданию пансионата, чтобы развеяться перед сном.

По пути она рассказала ему, что до войны в этом здании была дача известного сановного художника, вот почему на стенах висело так много репродукций его картин. Увы, спокойно рассмотреть картины не представлялось возможным, повсюду бродили подвыпившие гости, их разгорячённые алкоголем голоса сливались в сплошной гул.

В поисках тишины Комаров с Алёной нашли боковую дверь, ведущую на маленькую застеклённую веранду. Там было тихо, сквозь обледеневшие по краям оконные стекла открывался удивительный вид на заснеженный лес. Увы, быстро выяснилось, что долго находиться на неотапливаемой веранде невозможно, слишком холодно. Пётр Сергеевич уже повернулся чтобы уйти, но Алёна сказала ему, почему-то шёпотом:

– Подождите, постоим ещё немного, полюбуемся закатом.

Он повиновался, слегка ошарашенный её неожиданным предложением. С его стороны потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя глянуть внимательно на то, чего люди его положения обычно не замечают – на окружающую природу. А когда ему это наконец удалось – открывшаяся красота ошеломила его.

Все дневные заботы и дела, суета и шум, всё было забыто, всё осталось там, за дверью, а здесь были лишь тишина – и закат, пора раздумий и печали. Зимний пейзаж за стёклами веранды выглядел нестерпимо грустным: небо темнело; день отступал под напором ночи; багрово-красное солнце цеплялось последними лучами за лапы огромных елей. Стены, предметы вокруг, их лица – всё было окрашено мощным розовым светом и это освещение превращало происходящее в сцену из какой-то давно забытой сказки.

«Стоим, вглядываемся в небо, будто в ожидании чуда. Господи, сколько лет назад я в последний раз так смотрел на закат?» – попытался вспомнить Пётр Сергеевич. «Десять? Двадцать? Тридцать?»

Он чувствовал, как внутри него что-то происходит, просыпаются давно забытые чувства, как сам он становится более восприимчивым и то, что ещё вчера казалось пустяковым, легкомысленным – приобретает вес и силу.

От Алёны исходил тонкий, едва уловимый, горьковатый запах духов. Пётр Сергеевич давно привык к этому запаху, но сейчас он казался особенно родным и притягательным, принадлежащим только ему и ей. Его вдруг охватило желание обнять секретаршу за плечи, прижаться к ней, зарыться лицом в её волосы. Порыв был настолько силен, что рука сама, против воли потянулась к плечу женщины. Моментально опомнившись, Пётр Сергеевич в ужасе отдёрнул руку и выпалил резко:

– Знаете, Алёна Дмитриевна, я, похоже, слишком много выпил. Что-то меня в сон потянуло. Вы полюбуйтесь ещё, если хотите, а я пойду прилягу.

И сразу же, не дожидаясь ответа, он даже не пошёл, а чуть ли не побежал к выходу. Лишь у самой двери не выдержал, замедлил шаг и оглянулся – розовый отблеск заката делал лицо Алёны и без того красивое, загадочным и прекрасным.

Ошеломлённый неожиданным пробуждением сильных эмоций, Комаров почти бегом поднялся на второй этаж. Руки его дрожали, ключ-карта никак не мог попасть в отверстие замка, а когда дверь отворилась, он, не раздеваясь, рухнул на кровать, бормоча вполголоса: «Это алкоголь, просто алкоголь, ты слишком много выпил. Перестань, не думай об этом! И вообще, посмотри на себя в зеркало, кому ты нужен, старик?!»

Но сердце продолжало колотиться, а в мозгу вновь периодически возникала всё та же непрошеная, знакомая с первых дней их знакомства фантастическая картина: обнажённые ягодицы стоящей на коленях Алёны Дмитриевны. Он ругал себя последними словами, пару раз сходил в ванную комнату умыться, но холодная вода не помогала, наваждение не проходило.

Промучившись так битый час, Пётр Сергеевич решил спуститься в буфет, располагавшийся в холле, чтобы купить минералки на ночь. Народ уже разошёлся по своим комнатам, в холле было практически пусто. Лишь в углу, за журнальным столиком, трое мужчин резались в преферанс. На столике перед ними стояла открытая бутылка коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном и несколько фужеров. Ещё одна пустая бутылка стояла под столом

Всех троих Комаров хорошо знал, он не раз встречал их в здании городской администрации. Завидев его, друзья обрадовались и предложили присоединиться к игре, им как раз не хватало четвёртого, «на прикуп». Пётр Сергеевич тоже был рад возможности отвлечься от тревожащих его мыслей, и карточная игра подходила для этого как нельзя лучше. Но отвлечься не получилось, три друга были уже изрядно навеселе, и разговор, как это нередко случается в подвыпившей мужской компании незаметно переключился на тему отношений с женщинами.

Пётр Сергеевич больше помалкивал, его познания в данной области не шли ни в какое сравнение с богатым опытом собеседников. А те – оперировали диковинными фактами, понимали друг друга с полуслова и хихикали над какими-то не очень понятными ему намёками.

«Напились», раздражённо оценил поведение коллег Пётр Сергеевич, «вот и болтают невесть что, хвастают, привирают».

– Вы не поверите, – руководитель отдела инвестиций местного аэропорта Новиков явно перебрал лишнего на банкете, это было заметно по его речи, он излишне чётко и медленно выговаривал слова, – у меня три года назад была одна подруга, ну, чистый шпагоглотатель! Весь брала, целиком! А сама такая маленькая, худенькая.

– Да, это талант, – с пьяным глубокомыслием согласился начальник регионального отделения МЧС Купцов. Он взял карты, лежащие перед ним и оценивая их продолжил:

– Лет десять назад, я с одной такой сошёлся в Анапе. Я, тогда как раз только с первой женой развёлся, ну и посматривал по сторонам. Девушка была – загляденье: фигурка спортивная, а грудь – третий размер. Сама кинокритик по профессии, из Москвы, она туда на какой-то фестиваль приехала. Ох, мне нелегко с ней пришлось, думал инфаркт хватит, к чертям собачьим! Одно хорошо, я там всего неделю жил! Секс ей был нужен каждый день, причём два раза: один раз утром, один – вечером! А ещё у неё была такая причуда, смешно вспомнить, ей-богу, любила она на публике этим заниматься! Ну, не совсем открыто, но так, чтобы люди были рядом. Идём мы с ней купаться, заходим в кабинку для переодевания, полный пляж народу, стены в кабинке до самой земли не доходят, если присмотреться, всё видно. А она становится раком и говорит…

– Я пас! – прервался он, бросив взгляд на свои карты.

«Раком». Пётр Сергеевич сглотнул комок в горле. Он вспомнил рыхлые телеса супруги, редкие безрадостные совокупления в одной и той же, из года в год, «рабоче-крестьянской» позиции.

– Мужики! – попробовал он внести трезвую струю в дискуссию. – Вот вы мне скажите, только без обид, а вам не страшно? Я имею в виду с теми, которые – и в рот, и в зад и раком и боком? Понятно если с женой, но с незнакомой посторонней женщиной?

– Вистую! – добавил он, оценив взятки.

Собеседники повели себя странно. Они как по команде положили карты и посмотрели на Петра Сергеевича так, будто впервые его видят. Молчание продолжалось секунд двадцать, пока он не прервал его сам.

– Что? Что я такого сказал? Чего вы на меня уставились?

– А разве ты, – осторожно начал заместитель мэра по капитальному строительству Мишка Ройтман, – эту свою секретаршу длинноногую не потягиваешь?

– Миша, думай, что говоришь! – привстал с диванчика от возмущения Пётр Сергеевич. – Она мне в дочери годится!

– Ты сам думай, что говоришь! – обиделся за Ройтмана Купцов. – А мы значит, что, по-твоему, исключительно старухами интересуемся?

Такая постановка вопроса не приходила в голову Петру Сергеевичу, и он не нашёлся что возразить, решив пропустить этот раунд. А Купцов продолжил разжигаемый любопытством.

– Слушай, это конечно не моё дело, но ты что, правда с ней не спишь? Ну, ты даёшь! Когда вы на веранду пошли недавно, мы уже подумали, у вас там романтическое рандеву происходит. Даже позавидовали, по-хорошему.

Купцов хихикнул, но быстро осёкся под тяжёлым взглядом Петра Сергеевича и продолжил уже серьёзно:

– С ума сойти! Такая девка аппетитная – а он, оказывается, её боится! Она, видите ли, для него слишком молода! Да у вас же самая нормальная разница в возрасте – мужчине за пятьдесят, женщине чуть больше тридцати! И потом, если секретаршу не топтать – что это вообще получается? Весь мир на этом держится, босс и секретарша всегда были одно целое!

– Иди ты! – отмахнулся от него Комаров. – Наслушался глупых анекдотов и болтаешь всякую чушь!

– Нет, Петро, он прав и сейчас я тебе объясню почему.

Это Ройтман вновь вступил в разговор. Опрокинув для прочистки горла рюмку коньяка он откинулся на диванчике, заложив ногу за ногу так, чтобы всем были видны его шикарные жёлтые португальские штиблеты. До прихода в мэрию Мишка долгое время работал по культурной линии, начинал с директора кинотеатра, потом какое-то время был заведующим отделом культуры и теперь не упускал возможности блеснуть эрудицией, по делу и без дела.

– Женщины любят, чтобы мужчина был старше, опытнее, не зря же девчонки поголовно влюбляются в учителей и преподавателей институтов. Это нормальное чувство, так заложено природой…

– Ты слышал? – прервал лекцию Ройтмана Новиков, пьяным жестом выставив вперёд указательный палец. – Может, у твоей секретарши было трудное детство, может ей всю жизнь не хватает отеческой ласки, а ты, сухарь, не хочешь помочь девочке!

– Коля! – Пётр Сергеевич посмотрел на Новикова зверем.

– Спокойно, Петя, не обращай внимания на провокации.

Ройтман налил себе ещё одну рюмку, одним глотком выпил и продолжил:

– Скажи, только честно, между нами, ты сколько раз в месяц с супругой кувыркаешься?

– Ну, – Комаров замялся, – когда один, когда два раза, а когда – и ни разу.

– Вот! – торжествующе подчеркнул Ройтман. – И ей, само собой, больше и не нужно?

– Если честно, оно и мне не очень-то нужно, – сознался Пётр Сергеевич.

– А вот это ты брось! – лицо Ройтмана посерьёзнело, в голосе зазвучал металл. – Это в юности можно было полагаться на судьбу: дала, не дала – найдём другую. А в нашем возрасте регулярная половая жизнь – жизненная необходимость. Иначе скорый простатит, импотенция, рак простаты и смерть в цветущем возрасте! Это тебе нужно?

– Ну, ты, давай, не преувеличивай, – криво усмехнулся Комаров.

– К сожалению, Петя, это чистая правда. Тебе мои слова любой врач подтвердит! Свежая красивая молодая женщина, вот что тебе нужно и тогда ты сам поймёшь, чего лишён в своём пуританстве!

Перед мысленным взором Петра Сергеевича вновь предстала так долго мучившая его греховная картинка. Пользуясь случаем, он решил рассмотреть её получше, и пришёл к выводу, что Алёна Дмитриевна вполне подпадает под определение «свежая красивая молодая женщина».