святые грешники

Глава 1:

Ава

Последний учебный день перед летними каникулами. Какое блаженство! Все ходят в свободных футболках и шортах. В кабинетах открыты нараспашку окна, из которых дует прохладный ветерок. Сложив последние вещи из своего ящика, я поворачиваюсь к своей подруге Оливии.

– Вот и закончился ещё один сумасшедший год, – улыбка сияет на её губах, и она крепко меня обнимает.

Моё тело резко замирает, а мозг начинает активно соображать, как бы побыстрее избавиться от этого объятия, словно меня не просто обнимает подруга, а душит грёбаный маньяк. И так постоянно. Я не знаю почему, но именно так это и происходит: люди пытаются ко мне прикоснуться, а я скорее оторву им руки, чем позволю это сделать. Я не говорю про Оливию, которой всё-таки позволяю это делать, чтобы она не задавала лишних вопросов.

Нацепив приветливую улыбку, я наконец отклеиваю её руки от себя.

– Я ведь просила, – цежу я сквозь зубы, стараясь сохранить лицо и не слишком её напугать.

Оливия – одна из немногих, кто после первой встречи не посчитал меня совсем ненормальной и не отказался общаться, а даже наоборот сказал, что поможет с социализацией. Тогда я криво усмехнулась и сказала, что это вряд ли получится, но она и вправду старается. Теперь я даже могу нормально общаться с окружающими, не игнорируя их и не пытаясь оторвать им головы. Или хотя бы делаю вид, что так и есть.

– Ладно, прости, я совсем забыла, – говорит она, продолжая улыбаться.

Этой девчонке кажется, что она смогла меня изменить, и я позволяю ей так думать. Пока.

– Ты можешь представить, что еще год – и мы выпутаемся отсюда? – спрашивает она, когда мы наконец направляемся к выходу.

– Могу. Причём довольно легко, – усмехаюсь я.

Мы с Оливией учимся в одной из частных школ штата последние два года. Это место, где дети богатеньких родителей должны готовиться занять их места в удобных креслах, но вместо этого лишь пытаются принизить друг друга, используя фамилии.

Я тоже не из бедной семьи, как и Оливия. Но в отличие от остальных, мы не купаемся в золоте и пытаемся сами заработать себе имя, а не только прикрываться богатым папочкой. Тем более я своего папочку не так уж хорошо знаю. После развода родителей четыре года назад мать забрала меня и переехала, стараясь уберечь меня от влияния отца и его денег. Но жизнь с ней оказалась тоже не сахаром, и через два года я просто не выдержала и с помощью связей отца поступила сюда.

По договору я должна отучиться здесь ещё год, а потом поступить в университет на бизнес и, в конце концов, достойно сменить отца, у которого, как назло, больше нет наследников, приходится возиться со строптивой девчонкой, да ещё и с садистскими наклонностями.

– Ты похожа на гиену, которая планирует плотно поужинать, – говорит Оливия, отвлекая меня от потока мыслей.

– Выглядит жутко.

– Жутко то, что я так и не смогла подойти к Дастину.

А вот и ещё одна странность. Несмотря на садистские наклонности и явные психические проблемы, меня заинтересовал один парень. И не просто заинтересовал, а конкретно засел у меня в мозгах – это было… странно. Словно кто-то влез мне в голову и повесил там табличку с именем Дастин Грей.

Золотой мальчик и младший из сыновей нефтяного магната. Милый, спокойный и абсолютно… нормальный. Если быть проще – вообще не в моём вкусе, но, несмотря на это, он всё-таки привлёк моё внимание.

Мне стало интересно, какого это – быть с “нормальными” людьми, быть самой “нормальной”. Да, моя мать постаралась навесить на меня ярлык чокнутой, да так, что я до сих пор не могу его снять и верю в это. А может, я и вправду просто была ненормальной. Не знаю.

– Ничего страшного, попытаешь счастье в следующем году, – смеётся Ливи.

В этом и была проблема с Дастином Греем: я не могла получить его просто так, как это было раньше. Вместо того, чтобы липнуть ко мне, как остальные, он просто не обращал на меня никакого внимания, а сама я к нему подойти просто не могла, потому что… не знаю. Потому что не умею? Или стесняюсь? Хотя нет, это точно нет. Стеснение – не про меня, тем более что в нём просто нет смысла.

– А если нет? Я целый год за ним наблюдала, но так и не подошла, – вздыхаю я.

– Всё, ты сможешь. А если нет – я сама тебя с ним познакомлю, – с улыбкой подбадривает меня подруга.

Дастин и Оливия учились в одном классе и неплохо общались. Именно Ливи мне его посоветовала и заставила привлечь моё внимание. Она считала, что это сделает меня более “нормальной”, а мне было просто интересно, что из этого получится.

– Ты и вправду это сделаешь? – спрашиваю я с сомнением.

– Конечно. Он действительно неплохой парень: не занят, привлекательный, добрый, умный. Чего ещё желать? – перечисляет она.

– И вправду. Почему же ты сама не будешь с ним встречаться? – хитро спрашиваю я с усмешкой.

– Во-первых, у меня есть парень. Джекс. Ты же помнишь? – отвечает девушка.

– Конечно помню. Ты мне всё уши про него прожужжала, – закатываю глаза я.

Они начали встречаться три месяца, четыре дня и около пяти часов назад. Его любимый цвет – чёрный, а сам он – долбаный абьюзер. Всё это она мне рассказывала, наверное, уже раз сто, если не больше. Кроме последнего, конечно. Этот вывод я сделала сама и уже который месяц пытаюсь донести до Ливи, но ничего не выходит. Она свято верит, что сама захотела носить более закрытую одежду, прекратить большинство встреч с другими подругами и вообще прибегать к нему по любому зову, словно собачка, в то время как он сам может сутками где-то пропадать, не отвечать на звонки и появляться на её пороге пьяным в три часа ночи, просясь на ночлег. Что ж, любовь слепа, как говорится, и этот факт доказан.

– Во-вторых: он нравится тебе, а я никогда в жизни не стану встречаться с тем, кто интересен моей подруге, – твёрдо продолжает Оливия.

– Обещаешь? – спрашиваю я, смотря прямо ей в глаза.

– Клянусь, – тут же следует её ответ, и мои губы озаряет улыбка.

– Раз так, то я всё-таки попытаю счастье, – говорю я, когда мы приближаемся ко входу в общагу.

– Попытай обязательно. Куда, кстати, ты поедешь на каникулы? – меняет вдруг тему Оливия.

– К отцу и остальным родственникам, – отвечаю ей я.

– А ты?

– Не знаю, наверное, останусь в штате с родителями.

Мы наконец приближаемся к коридорам, ведущим к нашим комнатам, пожелав друг другу хороших каникул, расходимся в разные стороны.

Дойдя до своей комнаты, я тут же достаю уже подготовленный чемодан и начинаю складывать в него остальные вещи. Для поездки мне не понадобится слишком много – ведь в доме отца и так всё есть, а тащить лишний груз я точно не собираюсь.

Как только приступаю к этому, начинает звонить телефон. Чёрт.

Встав с кровати, я быстро направляюсь к столу, где оставила злополучный телефон, и поднимаю трубку.

– Да! – рявкаю я, даже не посмотрев, кто звонит.

– Я надеюсь, что не сильно тебя отвлекла, а даже если и так – мне плевать, – произносит голос с той стороны, и мой гнев тут же сменяется на милость. Кэтрин. Моя кузина и единственная настоящая подруга, которая была со мной практически всю жизнь.

– Кэт, – произношу я уже более мягко – Я не смотрела, кто звонит.

– Тогда скажи спасибо, что это не Хантер, иначе он бы уже точно надрал тебе задницу, – отвечает она, и я так и слышу усмешку с той стороны экрана.

– Он бы ничего мне не сделал, слишком уж соскучился, – на этот раз смеюсь уже я. Мы ведь столько не виделись.

Хантер был ещё одним нашим другом и по совместительству нянькой, ведь был старше почти на четыре года и единственным парнем в нашем трио. Он был именно тем, кому приходилось постоянно вытаскивать нас из неприятностей и выгораживать перед родителями, которые ему почему-то всегда верили.

– Два года вы не виделись. Как собственно и мы с тобой, – в её голосе звучит грусть, и я тяжело вздыхаю.

– Мы это обязательно исправим. Три месяца только в нашем распоряжении, и в этот раз папа меня точно никуда не сошлёт, – успокаиваю её я.

– По-моему, он и в прошлый раз не планировал тебя так ссылать, и ты должна была вернуться в конце июня, но…

– Но моя мать всё испортила. Я помню, – продолжаю за неё и закатываю глаза.

В том году я и вправду специально договорилась, что он отправит меня на летние курсы только на три недели, и после я смогу провести лето с Хантером и Кэт, но увы – он не учёл планы моей матери, которая по истечении трёх недель забрала меня оттуда и отвезла к себе. Оспаривать она это не смогла. А если быть точнее – не захотела.

Против матери он хоть и мог пойти, но свою выгоду уже получил, а дальше – не его дело, да и на роль лучшего отца он тоже не претендовал, а единственное хорошее, что он для меня сделал, – отправил меня в школу-интернат, где я провела последние два года вдали от них обоих.

– В этот раз у неё точно ничего не выйдет. Она улетает со своим хахалем на Мальдивы на два с половиной месяца, а в последние две недели забрать меня уже и смысла не будет, – заверяю я сестру, на что получаю её расслабленный выдох, словно до этого она вообще не дышала.

После развода моя мать тут же вышла замуж за главного конкурента отца и объявила ему официальную войну. Забирать меня было не больше, чем развлечением и показателем того, что они просто могут это сделать.

И мать, и отец считали меня лишь живой игрушкой или выгодным вложением. Если мать просто повесила на меня ярлык “ненормальной” и старалась не выставлять меня на показ, то отец был намерен создать достойную замену и передать мне все дела назло матери, которую я просто терпеть не могла, и она прекрасно это понимала.

– Прекрасно. Моя мама, кстати, тоже по тебе соскучилась, – вырывает меня из очередного потока мыслей Кэт.

– Я тоже соскучилась по тёте Эльзе? – это звучит скорее как вопрос, нежели утверждение, потому что единственные люди, в чувствах которых я уверена, – это Кэтрин и Хантер. С остальными ситуация куда сложнее, и хоть тётя Эльза всегда относилась ко мне хорошо и практически меня воспитала, я не могу сказать, что люблю её.

– Думаю, что да, тем более что она уже купила продукты и готовится печь твои любимые пирожные, – абсолютно спокойно говорит мне Кэт, уже давно привыкшая к таким вопросам и сомнениям.

– Пирожные я люблю. Это правда, – говорю я с улыбкой, наконец заканчивая складывать вещи в чемодан.

Осталось только сложить ноутбук в сумку, взять зарядку – и я готова.

– Я давно не слышала от тебя новостей про Дастина, – говорит Кэт.

– Неужели ты наконец о нём забыла?

– В том-то и проблема, что нет, и я так к нему и не подошла, – отвечаю я, сделав глубокий вдох.

– Знаешь, я до сих пор в шоке, что тебя мог кто-то заинтересовать, – произносит Кэт, и я киваю головой.

– Не одна ты в шоке. Но самое главное – это не то, что он меня заинтересовал, а то…

– То, что он заставил тебя/меня смутиться, – говорим мы с Кэт в один голос и заливаемся смехом.

– Да, от этого и вправду стоит быть в шоке. Но знаешь что..? – спрашивает меня Кэт, и в её голосе звучит странно интригующе.

– Что?

– Как только ты добьёшься своего и привлечёшь его внимание, ты поймёшь, что тебе скучно и бросишь его, – констатирует она.

– Естественно, так и будет, – отмахиваюсь я, зная, что она права.

– Но вопрос не в том, что будет потом, а как добиться этого сейчас.

– Ну этого я не знаю, дорогуша, зато знаю, что сможет тебя отвлечь, – заговорчески произносит она, и я тут же переключаю внимание на эту мысль.

– И что же это?

– Не что, а кто. Клаус.

– Торжественно произносит она, на что я хмурю брови.

– Клаус?

– Верно. Никлаус Ланнистер, я рассказывала тебе про него.

– Это тот, которого к себе под крыло взял Хантер после моего отъезда?

– Да, да. Именно он. Когда ты уехала, Хантеру стало скучно, и он решил найти себе ещё одного “ненормального”, как сказала бы твоя мама.

– И что?

– Я всё ещё не понимаю, к чему клонит моя кузина. Хоть я и знаю, кто такой Никлаус, но лично я с ним не знакома и сомневаюсь, что он сможет меня заинтересовать.

– А то, что он и вправду ненормальный. А если быть точнее – социопат, и он намного хуже тебя, – отвечает мне Кэт.

– Я не социопатка, – тут же отрезаю я. Может, у меня и есть психические наклонности, но я точно не социопат.

– Ты – нет, а он – да, и я просто жду не дождусь вашей встречи, – как будто это что-то должно было объяснить, говорит Кэтрин, и я закатываю глаза.

– И что это должно значить? Ты ведь знаешь, что я не люблю сюрпризы, – вздыхаю.

– Узнаешь, дорогая, узнаешь.

– Кэтрин, – рявкаю я на кузину. Иногда её и вправду заносит, поэтому приходится действовать довольно радикально.

– Да что, Кэтрин? Разве не понятно, что в таких ситуациях вы либо поубиваете друг друга, либо до конца жизни будете вместе. Недолгой жизни, прошу заметить, – поясняет она.

Но мой мозг как всегда цепляется не за самые важные детали.

– Почему недолгой? – спрашиваю я вместо того, чтобы как-то ей возразить или сказать, что смерть тогда и будет единственным выходом.

– Потому что вы уничтожите этот мир к чертям, – спокойно произносит она и сбрасывает трубку ещё до того, как я успеваю что-либо сказать.

– Вот сучка, – произношу я в пустоту и, бросив телефон на кровать, направляюсь за ноутбуком, думая о том, кто же такой этот Никлаус Ланнистер и почему он должен заменить Дастина.

Глава 2.

Ава

Самолёт касается земли всего через полтора часа полёта, и я быстро встаю со своего места, желая поскорее выбраться отсюда. Хоть я и люблю летать на самолётах, но не в том случае, когда кто-то пытается просверлить тебя взглядом сквозь спинку сиденья, словно я какой-то экспонат в музее. От этого становится нехорошо, и я весь полёт была словно на иголках. Не знаю, чем я так приглянулась этому мужчине, но окружающая его неприятная аура подсказывала мне убраться оттуда как можно скорее. Что, собственно говоря, я и сделала.

В аэропорту меня уже ждут Кэт вместе с тётей Эльзой и моим отцом. Стоит им заметить меня, как они тут же машут руками и направляются мне навстречу.

– Привет, дорогая!

– Привет, сестрёнка!

– Приветствую тебя! – здороваются со мной все трое, но никто не подходит слишком близко. Они прекрасно знают, что я не люблю объятий, и если не могут понять это, то хотя бы принимают и уважают моё желание.

Отец протягивает мне руку, и я крепко её пожимаю, тут же отпуская.

– Рад видеть тебя, дочка, – произносит он. На губах моего отца хоть и нет улыбки, но и нет безразличия, как обычно бывает с мамой. Он действительно рад меня видеть, просто не показывает этого. Или же он просто очень хорошо притворяется.

– Я тоже рада, – стараюсь произнести я уверенно, но снова задаю вопрос вместо утверждения. Чёрт.

Отец бросает на меня непонимающий взгляд, но ситуацию быстро спасает тётя Эльза, которая тут же подходит ко мне и, хоть и не прикасается, но обнимает взглядом.

– Привет, дорогая. Как ты выросла! – произносит она, откидывая с лица тёмные пряди волос.

Хоть она и родная сестра моего отца, они абсолютно разные. Если он практически блондин, то волосы тёти скорее каштановые, нежели тёмно-русые, а черты её лица куда мягче, чем у моего отца или у меня. К счастью, моя мать была платиновой блондинкой, и мне достался натуральный светлый оттенок волос, в то время как волосы моей кузины иссиня-чёрные, как и у её отца.

– Да, мама, мы все видим, что она выросла, – быстро сжимает моё плечо Кэт, возвращая меня в реальный мир, и осторожно отходит. – И она тоже рада тебя видеть. Теперь мы можем уже ехать?

– Поедем, как только решим, куда, – отвечает ей мой отец, забирая чемодан и направляясь к выходу.

– Что значит «куда»? – спрашивает тётя Эльза вслед.

– «Куда» – это значит место, куда нам будет необходимо перевезти вещи Авы. Я ведь правильно понимаю, что у меня жить ты не горишь желанием? – спрашивает он, повернувшись ко мне.

– Не хочу, – сразу отвечаю я, даже не задумываясь. – Но теснить тётю Эльзу и Кэт я тоже не буду.

– Что значит «теснить»? Ты нам совсем не помешаешь, – начинает тётя Эльза, но отец осторожно её прерывает.

– Я предвидел такой исход событий, Эльза. Поэтому уже подготовил один из пустующих коттеджей специально для Авы.

Лицо тёти Эльзы не предвещает ничего хорошего, но в этот раз уже я беру инициативу в свои руки.

– Со мной всё будет в порядке. Честное слово. Тем более что в школе я тоже живу одна, и мне так будет привычнее, – успокаиваю я её, не собираясь упускать такую возможность.

– Ну ладно, – наконец соглашается она, и я выдыхаю. – Но я всё проверю: что это за коттедж, где он находится и в каких условиях ты будешь жить.

– Конечно, тётя Эльза, – тут же соглашаюсь я, а мой отец одобрительно кивает. Может, он и содержит всю семью и управляет всем бизнесом, но с авторитетом тёти Эльзы спорить не осмеливается даже он. Как старшая сестра, она всегда могла с лёгкостью поставить на место и его, и любого другого человека, который хоть как-то связан с семьёй Блэк.

– И вот ещё что, – говорит она, перед тем как сесть в машину; мы тут же затаиваем дыхание. – Сначала у нас семейный ужин, а только потом переезды. Я зря что ли наготовила?

Улыбка тут же появляется на лицах всех членов семьи, и, быстро устроившись в машине, мы все вместе направляемся к дому тёти Эльзы и её семьи.

Добравшись до одной из высоток, мы оставляем машину и поднимаемся в просторный пентхаус на последнем этаже.

– Мойте руки и садитесь за стол, – приказывает тётя Эльза, и мы дружно направляемся в ванную.

– Поверить не могу, что мама позволила тебе жить отдельно и даже не устроила скандал, – шепчет мне Кэтрин, склонившись над раковиной.

– Твоя мама не из тех, кто устраивает скандалы, – отвечаю ей уже громче, так как мой отец вышел из помещения и нам больше никто не мешает.

– Конечно нет, она просто запретит и всё, а спорить с ней, как ты знаешь…

– Бесполезно, – заканчиваем мы в один голос и закатываем глаза.

– Поверь мне, я тоже не могу понять, что заставило её согласиться, – отвечаю я кузине и выхожу из ванной.

– Может, она просто давно тебя не видела?

– Будь это так, она бы скорее заперла тебя здесь и не выпускала, пока не откормила бы своими пирожными, пока у тебя не будет сахарной лихорадки, – отмахивается Кэт.

– Что ж, тогда мои идеи закончились, – пожимаю я плечами.

– Какие идеи? – спрашивает тётя Эльза, расставляя тарелки на стол, когда мы входим на кухню.

– Идеи о том, почему ты так просто отпустила Аву жить одну целых три месяца, а меня не пустила даже на ночёвку к Грейс, – тут же отвечает Кэт, за что получает мой злой взгляд, от которого быстро отмахивается.

– Наверное, потому что эту Грейс зовут Райан, – отвечает тётя, и к тому же добавляет: – Я просто не вижу смысла держать Аву здесь, когда она сама этого не хочет и вполне самостоятельна, чтобы жить одна.

Её лицо озаряет мягкая улыбка – на которую я отвечаю собственной. Кэтрин с тётей Эльзой были единственными из моей семьи, кто хоть немного мог меня понять и давали нужную свободу.

– Я просто сначала хотела проверить наши чувства, прежде чем знакомить его с тобой, – даже не краснея отвечает матери Кэт.

– И как? Проверила?

– Да, чувства отказались, так себе, – Кэтрин показывает двумя пальцами небольшое расстояние, на что я заливаюсь смехом.

– Кэтрин! – Тётя Эльза явно не оценила шутку, но сильно ругаться не стала.

– Что, Кэтрин? Ты сама спросила, – пожимает плечами её дочь за столом. – Нам что, не быть?

– Конечно, быть, – отвечает тётя. – Как только ты поможешь матери накрыть на стол, а ты, – указывает она на меня, – поможешь тёте.

Мы с Кэтрин одновременно закатываем глаза и направляемся за тарелками, пока не получили нагоняй от тёти.

– Давай, побыстрее заканчивай и проси ключи, – наклонившись ко мне, говорит Кэт, когда мы заканчиваем ужинать.

– Какие ключи? – спрашиваю я.

– Как какие? От коттеджа, конечно. Поедем туда, пока мама занята, – отвечает она, и я киваю в знак согласия.

– Пап, а где ключи от коттеджа? – как можно спокойнее спрашиваю я, повернувшись к отцу.

– У меня. А зачем тебе?

– Мы с Кэтрин уже наелись и хотим поехать туда, разбирать вещи.

– И пока вы не успели возразить, я уже позвонила Хантеру, и он согласился нам помочь и за всем проследить, – быстро вникает в разговор Кэт, невинно хлопая глазами.

– Ну, раз Хантер поедет, то ладно, – тут же соглашается отец, и после одобрительного кивка тёти Эльзы отдаёт мне ключи.

– Только осторожно.

– Конечно, конечно, – начинает быстро кивать Кэт и, схватив меня за руку, тащит из-за стола.

Быстро попрощавшись со взрослыми и взяв ключи от машины с вещами, мы быстро спускаемся вниз. Там нас уже ждёт Хантер.

С тёплой улыбкой он подходит к нам и, заработав одобрительный кивок, осторожно прижимает меня к себе, изображая некое подобие объятий. Он выше меня почти на две головы, со светло-каштановыми волосами и мягкими чертами лица, выглядит почти ровесником, хоть и старше почти на три года.

– То есть ему можно тебя обнять, а мне нет!? – Кэтрин возмущённо смотрит то на меня, то на Хантера.

– Начнём с того, что ты сама не особенно любишь обниматься, – тут же аргументирую я, пожимая плечами.

– Этого ничего не значит, ты просто не проверяла, – отмахивается кузина.

– А закончим тем, что ты сейчас вполне спокойно тащила меня из квартиры как какую-то игрушку, а ты и слова не сказала, – я указываю на своё запястье. – А тут, между прочим, могут остаться синяки.

– Ну да, ну да. Прости, я забыла, насколько ты у нас ранимая, – закатывает глаза она, за что я посылаю ей взгляд.

– Так, всё, хватит. Иначе такими темпами мы не уедем отсюда, – вздыхает Хантер и указывает на машину позади. – У кого из вас ключи?

– У меня, – отвечаю я другу. – Я за рулём.

Не дожидаясь возражений, я быстро открываю машину и сажусь за водительский руль. Сзади раздаётся тяжёлый вздох Хантера, и мне кажется, я знаю, кто сегодня поедет на заднем сиденье.

Устроившись в просторной машине, я выезжаю на проезжую часть и еду по указанному отцом адресу.

Коттедж находится недалеко от дома Кэтрин, но в отличие от шумных многоэтажек, мой дом расположен на окраине небольшого коттеджного посёлка.

Припарковавшись у двухэтажного здания, мы наконец выходим из машины и осматриваем прилегающую территорию. Здесь небольшой сад с парой невысоких деревьев и кустов и крытый гараж, вероятно, только на одну машину.

Сам коттедж выполнен в минималистичном стиле. На первом этаже небольшая кухня, совмещённая с просторной гостиной, деревянная лестница, под которой располагается первый санузел, и одна комната. На втором этаже находятся три спальни и второй санузел.

Выбрав первую из спален, я прошу Хантера отнести вещи туда и оставить на полу, пока я не соберусь их распаковать.

– Не хоромы, конечно, но выглядит очень неплохо, особенно твоя спальня, – говорит Кэт, войдя в комнату. – Собственный балкон, огромная кровать и гардеробная – о чём ещё можно мечтать?

– Не знаю, может, о том, кто именно будет согревать эту кровать? – задумчиво произношу я и тут же слышу женский смех.

– Поверь, даже если Дастин не захочет занять эту роль, кто-нибудь другой обязательно согласится, – пожимает плечами Кэт.

– Не преувеличивай. Любой согласится.

– Усмехаюсь я, и мы вместе направляемся вниз.

– Твоя тётя подготовила три пакета продуктов, так что с голоду точно не пропадёшь, – говорит мне Хантер, складывая продукты в холодильник.

– Я бы и так не пропала, – отмахиваюсь от него и сажусь на диван.

– Знаешь, что я сейчас поняла? – заговорщически спрашивает меня Кэтрин.

– Ммм? – перевожу на неё взгляд.

– Это же просто шикарное место для вечеринок!

– Восклицает она, обводя взглядом помещение. – Отодвинуть диван вбок – и тут будет достаточно места для танцпола, а на кухне как раз есть барная стойка.

На моих губах расцветает улыбка, и я перевожу взгляд на Хантера.

– Хант, а что ты об этом думаешь? По-моему, идея прекрасна, – спрашиваю я друга.

– Думаю, что мне снова придётся за вами следить и вытаскивать из очередной передряги, – тяжело вздыхает он и закрывает лицо руками, словно желая просто исчезнуть отсюда.

– Ты бы лучше не за нами следил, а вернул Клауса на поводок, пока он снова с катушек не слетел, – произносит Кэт, и я перевожу на неё заинтересованный взгляд, который она снова игнорирует.

– Клаус не собака, чтобы я сажал его на поводок, – строго произносит Хантер. – Тем более с чего ты взяла, что он слетит с катушек, если ты даже с ним не знакома?

– Ты ведь сам говорил, да и все знают, что он эмоционально нестабилен. Он социопат, – пожимает плечами она.

– Это не отменяет того факта, что он тоже человек, – просто говорит Хантер.

– Я не говорила, что он не человек, нет. Просто…

– Я хочу с ним познакомиться, – вдруг произношу я, прерывая их дискуссию. Столько слухов об этом парне, но стоит ли он того? Это я и собираюсь узнать, тем более что у меня просто любовь к общению с психами.

– Что? Прости? – переспрашивает Хантер.

– Я хочу с ним познакомиться и думаю, что Кэт тоже хочет, – она согласно кивает головой, и мы переводим взгляд на друга.

– Я так понимаю, что познакомиться вы хотите прямо сейчас?

– А почему нет? Ещё не слишком поздно, а у меня как раз хорошее настроение, – просто отвечаю я, и в тот же момент начинает звонить телефон. Оливия.

– Это меня и пугает, – бормочет Хантер, когда я направляюсь наверх, чтобы ответить.

– Приветик, – на экране появляется лицо Оливии, она машет мне рукой. – Как добралась?

– Прекрасно, но мне кажется, у тебя лицо какое-то бледное.

– Мне не кажется, оно и вправду бледное, однако я хочу, чтобы она сама ответила.

– Н… нет, я просто немного устала. Тем более камера сильно искажает свет, и на деле не всё так страшно, – быстро тараторит она, на что я лишь приподнимаю бровь.

– Как поживает Джекс? – тут же спрашиваю я, зная, что это единственная причина её переживаний.

– Без понятия, – на удивление холодным тоном отвечает она. – Мы расстались.

Моё лицо озаряет улыбка, но я быстро её прячу.

– Правда? И в чём причина?

– Он мне изменил, а я взамен дала ему по яйцам.

– Вот козёл! – будь я там, он бы не отделался так просто. Но всё же – Ливи умеет постоять за себя.

– Ничего, я думаю, ты быстро найдёшь кого-нибудь, – успокаиваю я подругу, щёки которой быстро краснеют.

– Или ты уже нашла? – прищурив глаза, спрашиваю я, от чего она заливается краской ещё сильнее.

– Д… да, то есть нет. Я не знаю, – заикаясь произносит она.

– И кто же он такой?

Стоит мне задать этот вопрос, как ещё щёки, которые только что были ярко-красными, снова бледнеют и становятся практически белыми.

– Мне пора. Мама зовёт, – быстро произносит она и сбрасывает трубку, ещё до того, как я успеваю что-либо сказать. Это странно, учитывая, что я уверена – её никто не звал, и побледнела она не просто так.

– Ава! – снизу раздаётся голос Кэтрин, и, решив снова не закапываться в своих мыслях, я направляюсь туда.

– Что случилось?

Я быстро спускаюсь с лестницы, когда слышу дверной звонок.

– Клаус здесь, – произносит моя подруга, в то время как Хантер направляется открывать дверь.

– Я догадалась.

– Девушки, знакомьтесь, Никлаус, – представляет вошедшего парня нам Хантер.

– Никлаус, это Ава и Кэтрин.

Никлаус Ланнистер оказывается довольно молодым парнем, максимум на год старше меня, с тёмными вьющимися волосами, ростом под два метра, острыми чертами лица и крепким телом. Причём очень крепким – его мышцы видны даже сквозь чёрную футболку. На животе по меньшей мере должно быть шесть кубиков пресса.

Он совершенно не похож на монстра или психа, хоть и выглядит довольно устрашающе. Наоборот, создаётся впечатление, что он просто привлекательный…

Кто-то сильно щиплет меня за руку, возвращая из потока мыслей, и я резко поворачиваю голову. Это оказывается Кэтрин, которая головой указывает на вошедших, заставляя меня вернуться взглядом к ним.

На лице Никлауса сияет соблазнительная улыбка, когда он протягивает руку Кэтрин, но вместо того, чтобы просто пожал ей руку, он подносит её к губам и быстро целует.

– Кэтрин, – произносит он чарующим голосом, на который ведутся большинство девушек, в том числе и моя кузина.

– Можно просто Кэт, – тут же тает она, и я разочарованно закатываю глаза.

Или она просто пытается спровоцировать меня на эмоции, зная, что я не питаю особой любви к бабникам, коим кажется Никлаус, или у неё и вправду слишком давно не было хорошего парня, раз она тает лишь от одного прикосновения.

Ничего необычного для такого типажа парней, каким Никлаус хочет казаться, но я подмечаю одну маленькую деталь: он прикасается губами слишком быстро и тут же откидывает её руку, словно обжёгся или резко передумал.

– Ава, – он медленно подходит ко мне и явно планирует повторить тот же трюк.

Однако я реагирую быстрее и резко вырываю свою руку после осторожного рукопожатия.

Вместо того чтобы разозлиться или как-то негативно отреагировать, он просто переводит на меня ещё более заинтересованный взгляд, словно пытается проникнуть мне в голову.

Что ж, удачи ему.

– Боюсь, моё имя нельзя сократить ещё сильнее, так что придётся называть меня просто Авой, – притворно вздыхаю я. – Или мисс Блэк, если так понравится больше.

– У вас шикарное декольте, мисс Ава Блэк, – усмехается парень, указывая на довольно сильный разрез в моей майке.

– Я в курсе, мистер Никлаус Ланнистер, – отмахиваюсь я от комплимента, словно от назойливой мухи. Если он решил меня смутить, придётся постараться сильнее.

– Кстати, об этом: Никлаус – это Клаус или всё же Ник? – спрашиваю я, параллельно замечая, что Хантер и Кэт резко умолкли и даже побледнели. Так, дело становится ещё интереснее.

– А как бы тебе этого хотелось? – спрашивает он меня с таким интересом, словно от ответа будет зависеть чьё-то жизнь.

– Значит, Ник, – просто отвечаю я, пожимая плечами и бросая короткий взгляд на Хантера и Кэт, которые выглядят так, словно либо сейчас упадут в обморок, либо через пару минут им придётся выносить труп одного из нас.

Я поворачиваюсь обратно к Никлаусу, на лице которого всё ещё играет усмешка. Теперь он больше похож не на соблазнительного парня, а на голодного тигра, готовящегося напасть на жертву.

– Ник, – произносит он, словно пробует слово на вкус. – Пусть будет так.

Хантер и Кэт резко выдыхают, и я наконец полностью поворачиваюсь к ним. Если выдох Хантера был скорее похож на выдох облегчения, то Кэт выглядит весьма разочарованной.

– И это был грандиозный концерт?! – восклицает она. – Скучные вы, ребята, скучные.

Она резко отмахивается от нас и, как ни в чём не бывало, уходит на кухню, словно минуту не стояла с открытым ртом в ожидании зрелищ. Что ж, это вся Кэтрин.

– Прости, что разочаровали тебя, Кэт, – наигранно искренне произношу я, приложив руку к сердцу, и в ту же секунду заливаюсь смехом.

– Концерта, конечно, не было, но для начала тоже неплохо, – бросает Никлаус, и я резко перестаю смеяться.

– Неплохо, – повторяю я. – Очень даже неплохо

Глава 3

Никлаус

Она меня заинтересовала.

Изначально я даже не планировал сюда приезжать. Когда Хантер позвонил мне и пригласил познакомиться с кем-то, я собирался просто сбросить трубку и продолжить пялиться в одну точку на стене, пока это окончательно не выведет меня из себя. Я знал: Хантер не обидится и ничего не скажет, если я так сделаю. Мы знакомы чуть больше двух лет, и он был единственным, кто спокойно относился ко всем моим заскокам и молча вытаскивал меня из неприятностей, когда это было нужно.

Не то чтобы я был против новых знакомств – просто это было абсолютно неинтересно. Тем более, что я никогда сам ни с кем не знакомился – все сами липли ко мне, как назойливые мухи. И когда я был в хорошем настроении, я даже обращал на них внимание, в остальном – просто не было смысла.

Но прямо перед тем, как сбросить трубку, Хантер, как назло, всё же сумел привлечь моё внимание, назвав довольно интересные имена: Кэтрин и Ава Блэк. Если первую я видел лишь мельком и она не представляла для меня особого интереса, то со второй я знаком не был.

Хантер сказал, что мы с ней чем-то похожи.

– Она не социопатка, но определённые наклонности у неё есть, – так говорил мне Хантер, объясняя причины резкого интереса к моей персоне почти три года назад.

Он не горел явным желанием нас знакомить, но я видел, что ему всё же будет интересно на это посмотреть, так же как и мне – поучаствовать.

Первое, на что я обратил внимание при нашей встрече – внешность. Ава и Кэтрин Блэки были практически копиями друг друга, за исключением того, что одна была кареглазой брюнеткой, а вторая – зеленоглазой блондинкой. Обе имели острые черты лица, пухлые губы и длинные ноги.

Так как я уже несколько раз видел Кэтрин, определить, кто из них Ава, мне труда не составило.

Девушка перевела на меня взгляд и словно застыла. Было ощущение, что она сканировала меня изнутри, залезла в мою голову и пыталась найти, что из этого сможет её заинтересовать. Её глаза застыли, а сама она перестала моргать и явно выпала из реальности. Но продолжалось это недолго.

Её кузина Кэтрин, быстро заметив это, с силой ущипнула её за запястье и тут же отстранилась, продолжая приветливо мне улыбаться.

Это было не единственное, что я заметил.

Стоило мне потянуться, чтобы поцеловать её руку, как девушка резко выдернула её и отстранилась, словно кто-то её обжёг. Что ж, я тоже не любитель чужих прикосновений, но тут ситуация явно была другой.

И как я уже говорил – эта девушка привлекла моё внимание. В ней было что-то необычное, что-то неживое, ненормальное, и я намеревался это выяснить. Выяснить, даже если придётся разорвать эту девушку на кусочки, а потом собрать её снова.

Но для начала я выбрал более простой способ: выбить её из колеи, смутить или хотя бы разозлить. Но тут ей снова удалось меня удивить, если так можно выразиться. Мало того, что она не смутилась, она даже не удивилась, словно ей такие комплименты делали каждый день.

Хотя я бы этому не удивился: тело у неё и вправду было что надо – длинные ноги, стройная талия и пышная грудь.

– Никлаус – это Клаус или всё-таки Ник? – спросила она, как ни в чём не бывало.

Я перевёл взгляд на побледневших Хантера и Кэтрин. Видимо, они всё-таки забыли её предупредить. Что ж, я сам это сделаю.

– А как бы тебе этого хотелось? – спрашиваю я девушку, посмевшую задать мне этот вопрос.

– Значит, Ник, – просто отвечает она, пожимая плечами и оборачиваясь в сторону Хантера с Кэтрин.

Ник. Единственный человек, который так сокращал моё имя, – была моя мама. Она была единственной, кто называл меня “Никки” – когда звала к столу, единственной, кому я это позволял.

Но из уст этой девушки это звучало не так, как у других, когда они пытались так сократить моё имя. Это звучало… правильно.

– Ник, – повторяю я слово девушки, пытаясь понять, как оно звучит. Видимо, я готов сделать исключение.

– Пусть будет так, – ответил я к собственному удивлению и явному шоку остальных.

Что ж, я тоже в шоке.

Прослушав короткие возмущения Кэтрин, что она не увидела ожидаемого спектакля – смысл которых я понял только примерно, – я направился на просторный диван, где уже расположился Хантер со стаканом виски.

– Ничего не говори. Я пытаюсь свыкнуться с мыслью, что вас теперь трое и у меня в 30 раз больше неприятностей, – произносит он, откидываясь на подушки.

– Почему именно в 30 раз?

– Потому что каждый из вас стоит десять проблем, если не больше, – следует тяжёлый вздох Хантера.

В ту же секунду со стороны барной стойки раздаётся звон бокалов и радостный вскрик Авы.

– А вы думали, мы тут просто так собрались? – говорит Кэтрин, неся в руках две бутылки вина и ещё два шампанского. – Я как чувствовала, что спектакль закончится либо скучно, либо смертью одного из вас. Алкоголь понадобился бы в любом случае.

Она ставит все бутылки на стол, в то время как Ава раздаёт нам бокалы, а Хантер с тяжёлым вздохом произносит “началось”, закрывает лицо подушкой и начинает туда кричать.

Сестры одновременно закатывают глаза и, как ни в чём не бывало, начинают разливать алкоголь по бокалам, не забыв наполнить стакан самого Хантера практически до краёв.

– Предлагаю сначала выпить за знакомство, – начинает Кэтрин, поднимая свой бокал.

– И за анархию, – тут же подхватывает Ава, за что заработала мой вопросительный взгляд.

– Традиция, – тут же поясняет она.

– То есть вы каждый раз, когда собираетесь, пьёте за анархию? – обвожу всех взглядом и спрашиваю.

– Они пьют, – Хантер указывает на сестёр, уже наполовину осушив свой бокал. – За анархию и начало всемирного хаоса.

– Мне нравится, – усмехаюсь я. – Это куда лучше, чем пить за простое знакомство.

Девушки дружно кивают и поднимают свои бокалы.

– За анархию! – начинают они.

– И начало всемирного хаоса, – заканчиваем мы с Хантом и дружно выпиваем свои бокалы.

– А теперь играем в вопрос-ответ, – начинает с хитрой усмешкой Кэтрин.

– Ты ведь в курсе, что это не игра? – интересуется у неё Ава, наполняя свой бокал. – И если хочешь что-то узнать, то можно просто спросить, а если намерена именно поиграть, предложи хотя бы «правду или действие», чтобы не было всё настолько банально.

– Мммм… – Кэтрин делает вид, что задумалась, а потом резко мотает головой. – Нет, и твоё мнение здесь не учитывается. У нас новенький, и я хочу выяснить всё быстро, а не бегать и выполнять твои извращённые желания.

На лице Авы появляется хищная усмешка, но она не возражает.

– Я так понимаю, что суть в том, что мы просто тупо задаём друг другу вопросы и отвечаем на них, – начинаю я. – Реально скучно.

– Суть в том, что отвечать честно абсолютно на все вопросы, – жёстко отвечает Кэтрин, давая понять, что нам в любом случае придётся участвовать.

– И как же вы проверите честность ответа?

– На такие случаи, Клаус, у нас есть Ава, читающая людей, как долбаные книжки, – отвечает мне Кэтрин, указывая на свою кузину, которая в свою очередь перевернулась в кресле и теперь лежит вниз головой, закрыв глаза.

Сложно в это поверить, но я не против проверить, тем более что Кэтрин заставит играть в любом случае, а уходить прямо сейчас я не собираюсь.

– Так, начинаем с простого. Каждый назовёт своё имя, фамилию и возраст, – произносит Кэтрин, обращаясь пока ко всем.

– Я начну. Кэтрин Блэк, 17 лет.

– Хантер Морган, 20 лет.

– Никлаус Ланнистер, 21 год, – произношу я и тут же перевожу взгляд на Аву, глаза которой всё ещё закрыты, и есть ощущение, что она просто уснула.

– Ложь, – чётко произносит она, открывая глаза и быстро возвращаясь в нормальное положение. – Ты выглядишь максимум на 19, и то с натяжкой.

– Может, я просто молодо выгляжу? Ты об этом не подумала? – девушка смотрит прямо мне в глаза и уверенно качает головой.

– Тебе нет 21, – спокойно произносит она и замолкает, показывая, что больше спорить не намерена.

– Ты права, – сдаюсь я, понимая, что больше нет смысла врать. – Мне 18.

– Ава Блэк, 18 лет.

Мы снова переводим взгляды на Кэтрин.

– Ознакомительный круг закончен, теперь перейдём к нормальным вопросам.

Ава – она смотрит на кузину. – Почему тебя заинтересовал именно Дастин?

Дастин? Я без понятия, кто это, но мне всё же интересен ответ девушки. Она не похожа на тех, кого можно легко заинтересовать.

– Он нормальный, – просто отвечает она. – И мне интересно, что из этого может выйти.

Нормальный? Значит ли это, что она считает себя ненормальной? Мне всю жизнь пытались повесить ярлык психа, но я никогда не реагировал. Во-первых, мне всё равно. Во-вторых, я не вижу смысла в ярлыках.

Однако Ава, видимо, видит, раз произносит это таким тоном, словно это абсолютно обычная причина, чтобы заинтересоваться человеком.

– Тцц, – Кэтрин цокает языком, словно уже слышит этот ответ не в первый раз и жалеет, что не спросила что-то другое, но всё же ничего не говорит.

– Хантер, – Ава переводит взгляд на нашего общего друга. – Когда свадьба?

Хантер резко краснеет и, быстро осушив залпом стакан, виновато смотрит на девушку.

– Откуда ты знаешь? Мы ещё никому не говорили?

– Ты бегал за Эбби ещё со старшей школы, я была уверена, что сделаешь предложение ещё на выпускном, но почему-то этого не произошло.

– Мы не хотели спешить. Нужно было сначала поступить в университет…

– Однако ты не ответил на вопрос, – теряет терпение Ава и в упор смотрит на друга.

– Мы собираемся пожениться следующим летом, – объявляет Хант и тут же добавляет: – Только не говорите самой Эбби, что я проболтался. Она хотела сначала сообщить родителям.

На наших лицах тут же появляются улыбки, пока Кэтрин быстро наполняет бокалы.

– Я считаю, это нужно отметить, – произносит она, поднимая бокал. – Я очень за вас рада.

Мы быстро осушаем бокалы, в то время как Хантер переводит взгляд на Аву, словно ожидает её вердикта.

– Я рада, что ты счастлив, Хант. Эбби хорошая девушка? – последняя часть предложения звучит скорее как вопрос, но никто не обращает на это внимания, словно так и нужно.

– Спасибо. Я рад, что вы с ней нашли общий язык, – кивает Хантер и его плечи расслабляются, словно он снял с них тяжёлый груз.

– Клаус, – он оборачивается в мою сторону. – Почему вы переехали именно сюда?

С одной стороны, это абсолютно обычный и даже скучный вопрос, за который мы получаем возмущённое цоканье девушек, которые явно надеялись на что-то более интересное, но они и не знают сути.

Хантер задаёт мне этот вопрос почти три года, и каждый раз я отвечаю по-разному. Я не всегда вру, нет, просто не хочу говорить об этом.

– Мой отец решил перенести основную часть своего бизнеса сюда, открыв новый филиал. Но так как управление, кроме самого себя, он доверить никому не смог, мы перебрались сюда, – рассказываю я уже знакомую ему историю и бросаю взгляд на Аву, которая тут же ловит его. Она приподнимает бровь, задавая немой вопрос, на что я лишь немного качаю головой. Девушка знает, что я соврал, но сообщать об этом остальным не спешит.

Вместо этого она ещё несколько секунд изучает меня взглядом, а затем снова отворачивается.

– Идиотский вопрос, – произносит она, прикрывая глаза и откидываясь на подушки. – Можно было придумать что-нибудь поинтересней.

Через несколько вопросов и пару выпитых бокалов мне снова становится скучно, и я уже планирую уехать, когда в мою голову проникает неожиданная идея и желание её воплотить. Тут же желание становится потребностью – ярко разгораясь и требуя выполнить задуманное.

– Я хочу услышать взрыв, – произношу я, не обращаясь к кому-то конкретному.

Желание горит у меня в груди, требуя встать и начать действовать, от чего я начинаю нервно дергать ногой, стараясь сдержать демонов, рвущихся наружу.

Обычно в такие моменты меня отвлекает Хантер, заставляя передумать, или я просто отправляюсь делать задуманное, а мой отец вытаскивает меня из полицейского участка.

Но не успевает Хантер что-либо сделать, как Ава вскакивает с места с фразой:

– Мне нужны краски! – и убегает наверх.

Я заинтересованно смотрю на место, где она только что сидела, пытаясь понять, что именно произошло, но ничего не выходит, и я вскакиваю с места – планировать, что именно буду взрывать и как наконец успокоить своих монстров.

– Их теперь двое, – слышу я тихое бормотание Ханта сквозь демонический рев.

– Никлаус, – произносит он уже громче и встаёт прямо передо мной, блокируя проход. – Дыши.

Я делаю глубокий вдох, но демоны начинают сжимать меня ещё тщательней, и я снова пытаюсь сорваться с места, одновременно думая, что именно буду взрывать и как.

Хантер пытается схватить меня за пояс, но я лишь отталкиваю его руки и с силой толкаю в сторону пола.

– Нашла! – я резко оборачиваюсь в сторону лестницы, по которой бежит Ава с горящими глазами и держащая в руках коробку с красящими баллончиками. Кэтрин стоит рядом с ней и держит несколько тряпок и зажигалку.

Я тут же бросаюсь туда, чтобы отобрать желанную вещь, но вместо того, чтобы увернуться или хотя бы отступить, Ава кидает коробку прямо мне в руки и, забрав у Кэт остальное, направляется к выходу, даже не посмотрев, следует ли кто-то за ней.

– Вашу мать! – Хантер, поднявшийся с пола, снова направляется ко мне, желая забрать коробку, которую я крепко держу в руках и почему-то до сих пор не отпускаю.

– Кэтрин, ты знаешь, что делаешь?

Увернувшись от рук Ханта, я бросаю взгляд на Кэтрин, которая лишь закатывает глаза и, доставая бутылку виски из шкафа, направляется к выходу.

– А ещё я знаю, что её останавливать бесполезно, и лучше уж я помогу, чем встану у неё на пути.

– Клаус, – она указывает жестом идти за ней и выходит.

– Отвали! – оттолкнув Ханта и ещё крепче схватив коробку, я направляюсь вслед за девушками, желая всё-таки добыть нужную мне вещь.

С тяжёлым вздохом Хантер отправляется за нами, намереваясь если не остановить, то хотя бы проследить.

Выбежав на улицу, я обнаруживаю недовольную Аву и стоящую рядом с Кэтрин.

– Могла бы ещё подольше? – сморщив лицо, произносит Ава и, выхватив у меня коробку, направляется к калитке.

Я быстрыми шагами следую за ней, так и не обнаружив заветной вещи в её руках.

Когда мы выходим за территорию дома и собираемся направиться в сторону других домов, Хантер быстро нас нагоняет и, схватив Аву с Кэтрин за плечи, разворачивает в другую сторону, где находится довольно густой лес.

– Без понятия, что ты затеяла, но из отделения я вас сегодня забирать точно не буду, – жестко произносит он.

Не комментируя эту фразу, Ава просто меняет направление и быстрыми шагами направляется в глубь леса.

Пока мы идём, план начинает сам формироваться у меня в голове, когда я в очередной раз смотрю на предметы в руках девушек: бутылка с крепким алкоголем, тряпка, зажигалка и взрывоопасные баллончики с краской.

На моих губах тут же появляется усмешка, а демоны перестают напирать с такой силой, понимая, что их желание скоро будет исполнено.

Добравшись до небольшой поляны, мы останавливаемся. Поставив на землю коробку, Ава быстро кидает мне бутылку и тряпку и со взглядом “ты знаешь, что с этим делать” отворачивается.

Открыв бутылку, я быстро переливаю часть в другую и затыкаю обе тряпкой, в то время как девушки разбрызгивают часть краски в форме пугающих глаз и улыбок на деревьях, а остальные складывают в импровизированный костёр.

Также я обнаруживаю, что все баллончики оказываются с красной краской, что делает зрелище ещё более пугающим и только раззадоривает моих демонов.

Закончив своё занятие, Кэтрин направляется к хмурому Хантеру, в то время как Ава с хищной усмешкой подходит ко мне и забирает один из коктейлей Молотова.

– Ты хотел взрыв? Получай! – произносит она, и мы одновременно поджигаем бутылки и кидаем их прямо в баллончики, которые в тот же момент взрываются и волной сносят нас с ног.

Красная краска разбрызгивается на все ближайшие деревья и траву, превращая это место в настоящий ад, в то время как удовлетворённые монстры возвращаются в глубь моего сознания.

– Выглядит так, словно здесь произошло массовое убийство, – абсолютно безразличным тоном произносит Кэтрин, словно ничего необычного не произошло.

– Идеально, – поддерживает её Ава, вставая на ноги и осматривая своё творение, словно это шедевр.

В её глазах всё ещё бушует огонь и она даже не думает успокаиваться, будто это только начало.

– Ник, подсади меня, – просит девушка, схватив в руки ведро с красной краской, взявшееся не пойми откуда.

Решив с ней не спорить и ожидая, что произойдёт дальше, я беру девушку под колени, поднимаю и помогаю залезть на ближайшее дерево. Ава тут же скрывается в листве, и через несколько секунд я вижу, как она перепрыгивает на соседнее дерево.

– Нет, скажи мне, что сюда никто не идёт, – произносит Хантер, смотря на Кэтрин.

– Если поспешишь, возможно, успеешь её остановить, —, в отличие от друга, абсолютно спокойно произносит Кэтрин, пожимая плечами.

Хантер тут же направляется за Авой быстрыми шагами, чтобы её остановить, в то время как мы с Кэт идём просто посмотреть, что будет происходить дальше.

– Аааааа! – слева от нас раздаётся женский крик, и мы тут же бросаемся туда.

– С ней всё будет в порядке. Наверное, —, как ни в чём не бывало, произносит Ава, стоя возле женщины, на лице которой висит ведро, а по телу стекает красная краска.

На моих губах появляется усмешка. Если раньше я в этом сомневался, то сейчас точно уверен: Ава Блэк – реальная психопатка, и мне это очень даже нравится.

Пока она смотрит на облитую женщину, огонь в её глазах понемногу стихает, и она резко выдыхает, снова возвращаясь в нормальное состояние.

– Я вызову полицию, – произносит пострадавшая женщина, начиная снимать ведро.

В тот же момент мы начинаем быстро действовать.

Ударив по ведру рукой и схватив Аву за плечи, Кэтрин начинает её уводить, в то время как Хантер хватает меня самого и тащит в сторону дома.

Стоит нам вернуться на территорию коттеджа, как меня одолевает резкий приступ смеха.

– Эта девушка и вправду шикарна, – проносится у меня в голове, когда в тот же момент Ава сама хватается за живот и начинает безудержно хохотать.

– Спелись, мать вашу, – ворчит Хантер, направляясь внутрь дома и захлопывая за собой двери.

Глава 4.

Ава

Терпеть не могу ложь. Но при этом не имею ничего против секретов. Секреты – это не ложь, и каждый имеет право их хранить. Именно поэтому я и не стала выдавать Никлауса. По какой бы причине он сюда ни приехал – это его личное дело, и заставлять его рассказывать просто нет смысла. Тем более, что он не сделал мне ничего такого, чтобы навлечь мой гнев. Наоборот, мы, кажется, даже поладили. Правда, для этого нам пришлось провести вместе ночь, но это не суть.

В час ночи, когда все нормальные люди уже предпочитают спать, я стояла напротив небольшого бара, одетая в первые попавшиеся на глаза джинсы и обтягивающий топ, который обычно ношу только дома. И причиной всему этому – долбаная бессонница. Проворочавшись в кровати около двух часов, выпив целый чайник чая и пролежав в ванне ещё около получаса, я поняла, что сон мне сегодня точно не грозит, и направилась сюда.

Алкоголь и шумная компания – идеальный способ провести ночь, не беспокоя близких друзей, которые явно примчались бы ко мне по первому зову, прихватив с собой тётю Эльзу и жертвуя собственным сном, пытались бы как-нибудь меня развлечь. Может, я и была бы не против, но доставлять неудобства близким не хочу.

Тем более здесь не так уж плохо. Довольно просторное, но небольшое помещение, освещённое тусклым светом, с маленькой сценой возле стены, танцполом, несколькими столами и барной стойкой, за которой сидит никто иной, как Никлаус. Что ж, видимо, я не единственная, кто сегодня не может уснуть.

– Дайкири, – делаю заказ, присаживаясь на высокий стул.

– Не спится? – задаёт вопрос Никлаус, на что я лишь качаю головой.

– Мне тоже, – отвечает он.

Я наблюдаю за ним, склонив голову: тёмные волосы растрёпаны, под глазами синяки, словно он не спал несколько суток. Чёрная футболка плотно облегает его тело, а накинутая наверх косуха делает его похожим на какого-то гангстера. Косуха, чёрная, кожаная… У меня была похожая…

Кто-то довольно сильно щипает меня за запястье, вытаскивая из потока мыслей. Я в замешательстве смотрю на парня. Он что-то говорил?

– Ты снова пропала, – спокойно произносит он, всё ещё держа свою руку на моей.

На удивление, это не вызывает у меня никакого резкого отвращения, и я даже не сразу это замечаю.

– Прости, ты что-то говорил? – осторожно вынимая свою руку, спрашиваю я.

– Когда у тебя день рождения? – вместо ответа вдруг спрашивает он.

– 29 июля. А что? – с подозрением отвечаю, когда на его лице появляется лукавая усмешка.

– Я подарю тебе лифчик, – абсолютно спокойным тоном произносит он, указывая на мою футболку, под которую я, естественно, забыла надеть этот самый элемент одежды.

– Смело с твоей стороны надеяться, что я буду его носить, – с такой же усмешкой отвечаю я, и мы оба заливаемся смехом.

Как только я допиваю свой дайкири, лицо Ника резко становится серьёзным.

– Почему “нормальный”? – спрашивает он с неподдельным интересом в глазах.

Я приподнимаю брови.

– Дастин? – без понятия, почему Ник решил спросить про него именно сейчас, почему он вообще решил про него спрашивать.

Никлаус кивает, и я прикусываю губу, думая, что именно сказать, но ничего как назло не приходит в голову.

– Я не знаю, – честно признаю я. – Потому что он нормальный. Ну вот, нормальный и всё. Я не знаю, как это объяснить.

– Подожди. Я не про это спрашивал. Почему Дастин – нормальный? – пытается объяснить он, чего именно хочет.

– Потому что большинство людей нормальные, – пожимаю плечами.

– Но не ты… – Ник указывает на меня, и я наконец понимаю, к чему он всё это время клонил.

– Но не я.

– Почему?

– Разве это не логично? Ты ведь был с нами два дня назад. Видел, что произошло, а это определённо ненормально. Я причинила вред человеку, наслаждалась этим и ни капли не жалею.

– Это не значит, что нужно вешать на себя ярлык, – говорит Никлаус, и я приподнимаю брови.

– Ярлык?

– Верно. Ты вешаешь на себя ярлык ненормальной, психопатки. Словно это и вправду имеет какое-либо значение.

– А разве нет? Любой ярлык имеет смысл, – произношу я то, что мать внушала мне на протяжении всей жизни. Нику говорить о том, чьи это слова, я уж точно не собираюсь.

– Или кто-то вешает на тебя их, – произносит он, словно читая мои мысли.

– Не думаю, что это именно то, что я готова рассказать человеку, которого вижу второй раз в жизни, – всё так же спокойно произношу я.

Несколько минут мы сидим молча, когда Никлаус наконец произносит:

– Это не имеет значения. В любом случае ярлыки – идиотский способ психологов и других людей держать нас вдали от общества, внушая, что с нами что-то не так, когда на деле они просто не могут понять, как работает наш мозг, и боятся этого.

Он говорит это так, что я начинаю задумываться.

– Что ж, может, ты и прав, – наконец вздыхаю я, соглашаясь с его аргументами.

– За это и выпьем, – радостно произносит он, разливая по стаканам мартини.

– За то, что я согласилась с тобой? – с усмешкой спрашиваю я.

– Не знал, что твоя самооценка настолько занижена.

– Мы, конечно, можем за это и выпить, но тогда тебе придётся целый вечер говорить мне комплименты, чтобы хоть как-то восстановить задетое эго, – произносит он, на что я качаю головой.

– Ну нет, так нет. Значит, будем пить за отмену ярлыков.

– За отмену ярлыков, – дружно произносим мы и осушаем свои бокалы.

– Ты думаешь о том же, что и я? – спрашиваю я Ника, всё ещё держа стакан в руках.

– Возможно.

Усмехнувшись, мы одновременно поворачиваемся в сторону бармена и впечатываем ему свои стаканы в лицо, разбивая. Осколки и кровь тут же покрывают голову мужчины и руки.

Смеясь, мы хватаем недопитую улыбку и быстро выходим из бара, не желая прерывать ночь приездом нудной полиции и поездкой в участок.

Пробежав несколько кварталов, мы наконец переходим на шаг и, убедившись, что за нами никто не гонится, останавливаемся немного отдышаться.

– Наши мысли совпадают, лисичка, – подмигивает мне Ник.

– Ага, знак того, что мы оба психи.

– Мы же только пили за отмену ярлыков, что это началось? – хмурится он.

– Это было сказано в хорошем смысле, – отмахиваюсь я.

– Кстати, как ты меня назвал? Лисичка?

Никлаус кивает, и я перевожу на него взгляд.

– Почему это? Я ведь не рыжая.

– Зато хитрая и быстрая, – усмехается он. – Смотри, как быстро два квартала пробежала.

Я закатываю глаза, но ничего не отвечаю.

– Лисичка? Что ж, пусть будет так. Я сегодня в хорошем настроении.

– И где же мы будем продолжать наш вечер? – спрашивает он, накидывая свою косуху мне на плечи.

– А это ещё зачем? – я уже быстро пытаюсь её скинуть, когда он только сильнее прижимает её к моим плечам.

– Замёрзнешь, – рычит он. – Кто тебя потом лечить будет?

– Ммм, не знаю. Может быть ты, раз уж такой заботливый…

Что я несу? Последние пару стаканов были явно лишними. Но несмотря на это, я стою с бутылкой мартини в руках. Иронично, ничего не скажешь.

– Я потому и заботливый, чтобы тебя и не лечить, – забирая у меня бутылку, он снова указывает на косуху. – Застегнись.

Решив не спорить, я просовываю руки в длинные рукава и застёгиваю кожаную куртку, которая как минимум на пять размеров больше меня.

– Доволен?

– Конечно. Но ты так и не ответила на мой вопрос, – кивает он. – Куда мы идём?

– Ко мне, конечно, – пожимаю плечами, словно это очевидно. – Или у тебя есть варианты получше?

– Честно говоря, нет.

– Ну так решено. Мы идём ко мне.

– А это туда? – я указываю на правую сторону дороги, когда резко передумываю. – Нет, туда!

Я снова резко разворачиваюсь, но моя голова уже не успевает за телом, и я теряю равновесие.

– Ого, мать, тебе явно хватит, – произносит Ник, подхватывая меня прямо у земли. – Твой дом вообще в другой стороне.

Но стоит мне начать снова поворачиваться, как ноги подкосились, и я хватаюсь руками за плечи Ника, заставляя снова меня подхватить.

– Значит, веди, раз такой умный, – раздражённо произношу я, даже не предпринимая попыток разомкнуть его хватку.

– И поведу, – спокойно отвечает он.

– Вот и веди!

Без понятия, как мы добрались до дома. Не думаю, что это помнит и сам Никлаус, так как к тому моменту, как мы добрались, бутылка мартини оказалась полностью пустой, хотя я уверена, что и глотка ни разу не сделала. Наверное.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю взгляд на хмурого Хантера, стоящего над изголовьем моей кровати и, наверное, ждущего объяснений.

– Ник! – я пинаю ногой паренька, лежащего рядом со мной, заставляя проснуться. – Ник!

Как он оказался в моей кровати, я тоже не помню. Как и не помню большинство событий той ночи после двух бокалов дайкири.

– Ммм, – Никлаус мычит что-то себе под нос, и наконец, разлепив глаза, бросает на меня раздражённый взгляд.

– Ты можешь не толкаться?

– Я бы с удовольствием, но боюсь, если я не буду толкаться, то Хантер скинет тебя с кровати, – закатывая глаза, отвечаю ему и морщусь от резкой головной боли. Боже, сколько же мы вчера выпили?

– Хантер? – Ник переводит затуманенный взгляд на нашего друга и снова откидывается на подушку. – Хантер, а ты чего так рано?

– Три часа дня рано? Я не мог дозвониться до вас с самого утра, а тебя так вообще дома не было, – возмущённо произносит сам Хантер, на что Ник лишь отмахивается.

– Не ори. Мы вчера просто немного развлекались и видимо перебрали.

– Я вижу, как вы перебрали. Я ожидал обнаружить тебя где угодно, но то, что ты окажешься в постели Авы, я ожидать точно не мог.

– Господи, Хантер. Выключи мамашу и вспомни, что мы уже не дети, тем более что между нами ничего не было, – сварливо произношу я, оборачиваясь к Нику.

– Не было же?

– Без понятия. Но учитывая, что мы оба одеты…

– Мне плевать. Если захотите, все подробности можете рассказать Кэтрин, она уж точно выслушает. А теперь подъем, – рывком хватает Хантер Никлауса за ногу и стаскивает с кровати. – Ты уже как полтора часа должен быть на одной из деловых встреч твоего отца…

Никлаус издаёт какой-то нечленораздельный звук, явно показывающий, что ему плевать на встречу, но Хантер снова его прерывает:

– И прежде, чем ты скажешь, что тебе плевать, напомню, что если бы не твой отец, ты сейчас бы сидел в участке и дожидался суда. Так что будь добр, поднимай задницу, иди и сделай вид, что ты сильно раскаиваешься, чтобы никто и вправду не стал доводить до этого дело.

Через час наконец поднимаюсь я, умываюсь и спускаюсь вниз. Пара таблеток обезболивающего наконец сделали своё дело, и голова больше не болит.

Оценив обстановку и заварив кофе, обнаруживаю, что тётя Эльза явно позаботилась о том, чтобы обновить мой холодильник, пополнив его запасами еды.

Я усмехаюсь.

С тех пор, как я приехала, она была здесь всего один раз, убедившись, что я не умру от голода или не задохнусь от пыли, и уехала.

Сделав несколько сэндвичей, я направляюсь в комнату за лестницей. Это – небольшое помещение с деревянным столом возле окна, открытым стеллажом и кожаным диваном, на котором стоят несколько коробок.

Оставив кофе и еду на столе, осторожно беру в руки первую коробку и принимаюсь разбирать её.

Здесь хранятся все мои художественные принадлежности: начиная с простых карандашей и красок и заканчивая всевозможными холстами и мольбертом.

У меня перехватывает дыхание. Я так давно не брала всё это в руки: в школе попросту не было ни времени, ни уединённого места, а в доме матери я старалась их больше никогда не показывать и хранила всё в квартире моего отца.

Ему всё равно не было дела до того, что именно там лежит.

С самым настоящим трепетом я аккуратно раскладываю все вещи на стеллаж, а мольберт ставлю в угол.

Осталось самое сложное – разобраться с уже готовыми картинами.

Они аккуратно сложены в большую коробку и обмотаны тёмной тканью.

В прошлый раз, когда моя мать увидела их, меня отправили в психиатрическую клинику. Так она ещё и заплатила за отдельную палату, а точнее – одиночную камеру, куда запрещалось входить кому-либо, как и контактировать со мной в принципе.

Единственными, кого я видела, были врачи, приходившие два раза в неделю и проводившие кучу тестов.

Спустя почти месяц мой отец наконец обнаружил пропажу дочери и быстро меня оттуда вытащил, чтобы это, не дай бог, не попало в прессу.

Мне было пять.

С тех пор, если я и рисовала, то никому не показывала, а принадлежности хранила сначала у тёти Эльзы, а после – в квартире отца.

Но в этот раз всё по-другому: я могу спокойно рисовать и не бояться, что это кто-нибудь увидит.

Я живу здесь одна, а комната запирается на замок – идеально.

Заканчивая раскладывать вещи и допивая кофе, я направляюсь к выходу, когда мне внезапно приходит в голову картина. И это не просто картинка, а идеальный вариант того, что я могу перенести на холст.

Развернувшись, быстро оставляю чашку и хватаю бл�