Триединый 4: Убийца демонов

Глава 1

Я, Виктор Тенфиенн, Владыка Севера, ради мира и благоденствия своей земли стану заложником и навсегда покину Налларбор… Ха, надо было видеть лица северян в этот момент! Двое даже не смогли сдержать слез… — Я заложил руки за голову, чувствуя, как сквозь закрытые веки проникает теплый солнечный свет. — Все это было одновременно пафосно, благородно и трогательно. Пожалуй, всегда буду вспоминать этот миг с удовольствием.

— Виктор, смотри, что мы нашли! — над лугом разнесся звонкий голос Альвейд.

Открыв глаза, я приподнялся. Блондинка бежала в моем направлении с какой-то травой в руках. Фиорелла, отстав, шла позади.

— Гляди! — Альвейд ткнула мне в лицо пук зелени. — Правда, красота?!

— Ну-у, — протянул я, — будь я козой, то наверно лучше сумел бы оценить этот силос.

— Да ты внимательно посмотри! Это же ветреница!

Чуть отодвинувшись, я сфокусировал взгляд на растениях. Оказалось, что среди тонких зеленых стеблей и листьев срываются крохотные белые цветочки с острыми лепестками.

— А, — флегматично промолвил я. — Миленько.

— И это все, что ты можешь сказать?! — возмутилась северянка. — Это же первые весенние цветы!

Фиорелла, остановившаяся в нескольких шагах от нас, прислушивалась к беседе. На неподвижном лице не читалось никаких чувств.

— Ты только посмотри на него! — обратилась к ней Альвейд. — Вообще ничего не понимает!

К моему удивлению, снежная королева кивнула, соглашаясь.

— Это вы ничего не понимаете, — с деланной грустью проворчал я. — Что мне какие-то цветы, когда я оплакиваю утерянное королевство?

— Утерянное — что? — не поняла Фиорелла.

— Ой, да неважно! — ухватив за руку Мэльволию, оторопевшую от такой прыти, золотоволосая красавица потащила ее прочь. — Пойдем, сплету тебе венок.

Проводив их взглядом, я снова растянулся в траве и вернулся к своим мыслям.

Что ж, в итоге все закончилось хорошо. Конечно, Аунд с Биарнаном впали в неистовство, когда я проговорился, что сам предложил Леону Корнелию сделать меня заложником. Но немного успокоились после объяснения, что это был единственный выход, позволивший решить три проблемы разом.

Прежде всего, Альянс получил гарантию того, что Север не станет взрывать атомные бомбы. Наши враги прекрасно понимали значимость Владыки для народов Налларбора, Арна и Антерварона, и были уверены, что северяне не станут подвергать мою жизнь опасности.

Вдобавок, чтобы закрепить результат, я посулил Альянсу сладкий бонус. За каждый год, который Север проживет в мире, северяне будут вывозить из всех стран Альянса по одной спрятанной атомной бомбе. И так до тех пор, пока ни единой не останется.

В принципе, можно было пообещать снимать с боевого дежурства по пять бомб зараз — чего мелочиться с несуществующей фигней! Но я решил, что нечего их баловать. Пусть подольше думают, что, в случае чего, мы можем их прищучить.

Следующее, чего удалось добиться — ликвидировать повод, вынудивший Альянс ввязаться в войну.

По большому счету, Альянсу было нечего делить с Севером. Оставляя за скобками возможность пограбить, единственная причина, по которой аристократы из дальних стран дружно рванули в крестовый поход — это желание уничтожить угрожавшую им систему королевской власти. А нет Владыки — нет проблемы.

В каком-то смысле, здесь члены Альянса даже могли считать себя победителями. И я был готов всячески поддерживать их в этом убеждении.

Разговаривая с Биарнаном и Аундом, я благоразумно умолчал о третьем важном достижении. Уловка с заложником позволила осуществить мое давнее желание: на законных основаниях сложить тяготившие меня властные полномочия и свалить из Налларбора домой.

Последний момент я предусмотрительно оговорил с отцом Фиореллы. Это была едва ли не самая напряженная часть нашей ночной беседы. На мою удачу, в Карнадейле снежная королева дала мне пару уроков переговоров в стиле рода Мэльволия, поэтому отделаться удалось малой кровью. Несколько влиятельных аристократов обзавелись эксклюзивными условиями на торговлю с Севером, а сам Леон Корнелий — моим обещанием поделиться сведениями о Средоточии, а также полусотней револьверов с запасом патронов. Изначально отец Фиореллы хотел технологию производства оружия, прежде всего — боеприпасов, но в этом я не уступил.

Благодаря аристократам мы получили голоса в совете командиров Альянса, который в итоге постановил, что я стану кем-то вроде личного пленника главы рода Мэльволия. Ну, или он будет отвечать за мои безопасность и содержание. Короче, смысл был в том, что мы вместе возвращались в Иризию. А большего мне и не требовалось.

Позаботившись о себе, я не забыл и об интересах Севера. При содействии Леона Корнелия, провел серию тайных переговоров с представителями почти десятка стран. Мне не стоило большого труда убедить их в том, что посредничество южан — зло, а свободный доступ к товарам из Налларбора, Антерварона и Арна пойдет на пользу купцам всего континента. Как следствие, мы заключили предварительные соглашения о прямой торговле.

Единственными, кто не получил совсем никакой выгоды от завершения войны, оказались южане. Они даже потеряли: по условиям мирного договора, Север возвращал себе земли, отобранные в результате прошлого столкновения. Вдобавок южане утратили монополию, позволявшую с чудовищной выгодой спекулировать продукцией северных фабрик.

Естественно, магнатов южан это привело в исступление. Но поделать они ничего не могли. В одиночку боевые действия против Севера остатки их армии не тянули. Вдобавок командиры Альянса, заинтересованные в мире (помните про бомбы, которые мы пообещали убирать?), прозрачно намекнули южанам не рыпаться. Поэтому единственное, что им оставалось — брать пошлину с товаров, которые повезут через их страны.

Казалось бы, бедолаг можно только пожалеть. Но после того, что я видел в Кордриге и других местах, жалости к южанам как-то не испытывал. И намеревался окончательно подорвать их экономику.

По возвращении в Иризию я планировал встретиться с Ульваром Лейхандером. Готов спорить, его заинтересует мой проект строительства порта и верфи в Налларборе. С ресурсами и связями отца Селии дело пойдет бойко. И когда северяне смогут возить товары по морю, жизнь южан станет совсем печальной…

— Ты только взгляни, как чудненько! — раздался надо мной голос Альвейд. — Она же словно куколка!

— Да что ж вы меня все время дергаете, — бурча под нос, я снова сел и открыл глаза.

И заткнулся, увидев Фиореллу. Северянка была права: в венке Мэльволия выглядела волшебно. Белые, словно резные цветки ветреницы контрастировали с темными волосами девушки, придавая нежному лицу совершенно неземной вид. Встретившись со взглядом ярко-фиолетовых глаз, я без всякой задней мысли сказал:

— Ты прекрасна.

— Пра… правда? — опустив ресницы, промолвила Фиорелла.

— Эти цветы тебе невероятно идут! — снова вмешалась Альвейд. — Они такие же светлые, как твоя кожа. А на моих волосах ветреница так чудненько не выглядит. Мне больше подходят красные или синие цветы. Но для таких еще рано.

У меня было отличное настроение от мысли, насколько блестяще я разобрался с войной и сопутствующими проблемами. А лицезрение двух красивых девушек окончательно растопило мое сердце.

— Ты тоже изумительно хороша даже без всяких цветов, Аль, — благодушно заявил я.

В отличие от Фиореллы, блондинка ничуть не смутилась. Зеленые глаза озорно сверкнули, по губам скользнула обольстительная улыбка:

— В таком случае говори мне это почаще!

— Подумаю об этом, — пообещал я. — А теперь, если вы достаточно нагулялись, предлагаю продолжить путь. Тем более что Эретта уже нервничает. Я обещал ей, что до темноты будем на хуторе, но с такими темпами ночевать придется в лесу.

* * *

Когда переговоры завершились и мирный пакт был подписан, Леон Корнелий Мэльволия дал мне время закончить незавершенные дела, а сам вернулся в Хальмг.

— Я пробуду там еще не менее месяца, так что можете особо не торопиться со сборами, саэр Ардис, — сказал он перед отъездом.

И я не торопился. Вместе с Альвейд и Фиореллой, пожелавшей остаться в Налларборе, сначала поехали в столицу, а оттуда — на хутор Аунда.

— Отдохнем у нас пару дней, а после отправимся еще куда-нибудь, — заявила северянка. — Можно съездить к морю. Там, наверно, еще не весь лед растаял — увидите, как он сверкает в солнечных лучах!

— Я бы хотел взглянуть на дом в горе, — задумчиво сказал я.

— Что за дом в горе? — заинтересовалась Мэльволия.

— Аль говорила, что где-то в пещере спрятано целое здание. По ее словам, оно формой напоминает то, где мы сражались с Циастриром.

Фиолетовые глаза расширились:

— Дом в пещере? Я тоже хочу его увидеть… и еще сверкающий на солнце морской лед, — добавила девушка через мгновение.

Я улыбнулся:

— Значит, побываем и там, и там.

— Да, — радостно кивнула Фиорелла.

Ехавшая с нами Эретта не сказала ничего. Поворачивая голову, она непрерывно сканировала местность вокруг. Хотелось объяснить ей, что можно расслабиться, потому что я сразу почувствую любую засаду. Но я не стал, зная, что горничная меня все равно не послушает.

* * *

В «Горн» приехали ночью. Нас встретил яростный собачий лай, превратившийся в нетерпеливое повизгивание, когда псы узнали Альвейд.

Оказавшись внутри, Альвейд не стала поднимать женщин, помогавших по дому.

— Сама справлюсь, — заявила она. — Сначала позабочусь о еде, а после приготовлю вам комнаты.

— Эретта, помоги Альвейд, — распорядилась Фиорелла.

— Не нужно, — отмахнулась северянка. — Делов-то…

— Жду ваших распоряжений, — игнорируя возражения, горничная подошла к ней и замерла, словно солдат на плацу.

— Я же сказала: сама справлюсь, — продолжала упорствовать блондинка.

— Аль, просто смирись, — ухмыляясь, посоветовал я. — Эретта — кремень: покуда не выполнит приказ, не успокоится. Кстати, если я могу чем-то помочь — только свистни.

— Вот без твоей помощи точно обойдусь, — красавица показала мне язычок и вышла из комнаты.

Горничная, словно тень, последовала за ней.

— Похоже, вы стали очень близки с Альвейд.

Повернувшись, я наткнулся на острый взгляд Мэльволии.

— С чего ты взяла?

— Вижу, как вы разговариваете. Шутите. Смеетесь. Как она к тебе прикасается. — Лицо девушки сохраняло обычную невозмутимость, но в голосе мне послышалась печаль. — Должно быть, вы уже совсем… совсем…

— Совсем что? — уточнил я, когда Фиорелла умолкла.

— Ничего, — помотала головой снежная королева. Теперь ее голос был так же холоден, как и выражение лица. — Забудь. Это все усталость.

Я смерил ее скептическим взглядом.

— Хорошо, забуду. Но, если что — наши отношения с Альвейд ничуть не изменились с тех времен, как мы гонялись за Циастриром, не к ночи он будет помянут. Мы друзья. Не более.

— Да?! — в фиолетовых глазах засветилась надежда. Или просто так упал отблеск свечи? — Несмотря на то, что у нее такая большая…

Девушка осеклась.

— Большая — что? — осведомился я после долгой паузы.

— Ничего, — Фиорелла повернулась ко мне спиной. — Я устала. Прости.

Вздохнув, я подумал, что уже отвык от подобных заморочек в общении с девушками. С бойкой и непосредственной Альвейд все было как-то проще. Вдобавок до последнего времени мы были поглощены одной лишь войной.

М-да, — прикинул я, — это еще повезло, что здесь нет Селии. Этот огненный смерч своей ревностью спалил бы мне остатки нервной системы.

Когда Альвейд позвала нас ужинать, я расслабился, полагая, что сегодня меня уже больше ничто не потревожит. Как оказалось, рано радовался.

Поев, девушки отправились в купальню, оставив Эретту прибираться. Видя, что горничная прекрасно справляется с задачей, я ушел в свою комнату. Поставил на стол подсвечник, плюхнулся на перину и задумался о том, что будет дальше со странами Севера.

Биарнан и Аунд опасались, что при отсутствии внешнего врага союз Арна, Антерварона и Налларбора может распасться.

— Единство Севера удержала бы твоя власть, — удрученно говорил Лаклланар, накануне нашего отъезда из Траутлава. — А так, вместе с тобой мы теряем основную причину держаться вместе.

— А зачем? — спросил я. — Вы желали объединения, чтобы вернуть себе потерянные земли. Это исполнено. К тому же над Севером больше не висит необходимость подчиняться торговому диктату южан. По сути, вы добились всех своих целей. Владыка больше не нужен.

— Ты не прав, Виктор, — возразил Аунд. — К сожалению, не все это осознают, но вместе мы гораздо сильнее, чем поодиночке. И не только во время войны. Наши заводы работают эффективнее, потому что появилась возможность планировать, координировать и делить задачи. Мы стали обмениваться технологиями, и это делает производство лучше… Кроме того, вместе наши страны способны на свершения, которые не осилить в одиночку. Например, строительство кораблей. Это сложное и очень затратное предприятие…

— Соглашусь с Аундом, — теребя начавшую отрастать бородку, промолвил Биарнан. — Хотя и по другому поводу. Мне нет дела до всей этой техники. Из-за нее люди забывают обо всем, что нас окружает. О естественном великолепии Севера. Об умении жить в ладу с природой. Даже о необходимости глубокого изучения магии… Ты знаешь, Виктор, что после появления этих ваших револьверов, немало молодых магов стали больше упражняться с новым оружием, чем со своими волшебными навыками?

Я помотал головой. Конечно, видел, что вместе с простолюдинами, огнестрелом заинтересовались аристократы. Но не предполагал, что из-за этого кто-то перестанет развивать свой Дар. Хотя, если он слабый или не имеет боевого применения…

— Так вот, — слова мага вернули меня к реальности, — предвижу, что мы еще столкнемся с южанами. Сейчас они притихли, но ненадолго. В ближайшие годы вряд ли осмелятся выступить против нас открыто, но непременно сделают все, чтобы стравить между собой рода и страны. В этом им помогут семьи, что благоденствовали в пору всевластия южан и связали себя с Югом кровными узами. Они ведь тоже многого лишились. Прежде одно твое имя держало их всех в узде. Достаточно было наказать нескольких отступников, и прочие затаились. Но стоит тебе, Виктор, уехать — они вновь вылезут на свет, точно змеи из-под замшелых камней.

— Наверняка можно что-нибудь придумать, чтобы не допустить всего, что вы расписали.

— Что? — жестко спросил Аунд.

Я пожал плечами.

— Нет, Виктор, нам нужен Владыка. Нам нужен ты.

— Вы же понимаете, что теперь это невозможно? Если я не покину Север как заложник, война вспыхнет с новой силой. Сомневаюсь, что тогда хоть кто-то сможет положить этой бойне конец. Больше трюков, вроде атомных бомб, у меня нет.

— Разумеется, Виктор, мы осознаем это, — недовольно изрек маг. — Как и то, что дальнейшее сражение с Альянсом принесет нам поражение. Но мир без Владыки беспокоит меня не меньше. Если война это быстрая смерть, то безвластие — долгий распад.

— Мне кажется, вы слишком драматизируете, — попытался я развеять их тревоги. — Ведь раньше северяне как-то жили без Владыки?

— С тех пор слишком многое изменилось, — голос Аунда звучал мрачно. — И мы, и враги.

Старик кивнул, соглашаясь. А гигант с горечью добавил:

— Еще во времена Владыки Альвира Тенфиенна я увидел, насколько великим и сильным может быть Север. И теперь мне больно все это терять… во второй раз.

Доро́гой, я неоднократно вспоминал этот разговор и пытался найти способ как-то разрулить ситуацию. Но меня постоянно что-то, а точнее — кто-то отвлекал. И теперь, когда никто не потревожит, я, наконец, могу…

Дверь бесшумно отворилась. С изяществом кошки в комнату проскользнула Альвейд. Запрыгнула на кровать и уселась, подогнув под себя ноги.

После купания щеки девушки раскраснелись, волосы еще были влажными, и от них сладко пало душистым мылом и цветами.

— Виктор… — вкрадчиво заговорила красавица.

Тон сразу заставил меня почувствовать неладное. Насторожившись, я сел.

— …тебе известно, что Фиорелла постоянно носит Кьялиетенсхиммель? Не снимает, даже купаясь?

— Что носит?! — не понял я.

Альвейд прищурилась, неотрывно глядя мне в глаза:

— Небольшую подвеску в виде прозрачного темно-синего шарика на серебряной цепочке. Когда я спросила, откуда она его взяла, Фиорелла не ответила. Это ты ей подарил?

По описанию я понял, что северянка говорит о том самом украшении, которое я купил у старого ювелира в Гелдерне. Только тогда, при дневном освещении округлый камешек показался мне скорее фиолетовым, чем синим. Он напомнил цвет глаз Мэльволии — потому и привлек внимание. А еще приглянулся тем, что когда его поворачиваешь, в глубине шарика вспыхивали яркие искры, похожие на звезды.

В тот раз я спустил на эту драгоценность остаток денег. А перед отплытием на острова, отправил украшение с письмом Фиорелле. Оказывается, она до сих пор носит эту штучку… Непонятно только, чего Альвейд так возбудилась?

— Не я, — соврал я, стараясь сделать максимально честное лицо. — А почему ты спрашиваешь?

— Кьялиетенсхиммель — не простое украшение. У нас на Севере мужчина дарит его женщине в знак нерушимой любви и как символ помолвки.

Я похолодел. Поспешно спросил:

— Ты рассказывала об этом Фиорелле?!

Золотоволосая красавица торжествующе улыбнулась:

— Так, ты не знал этого, когда дарил ей! Что ж, хорошо…

С удовлетворенным видом она спрыгнула с кровати.

— Говорю же: не дарил, — кинул я ей вслед, осознавая, насколько неубедительно прозвучали слова.

Альвейд обернулась с хитрой усмешкой:

— Чтобы обмануть мастера конвира, видящего людей насквозь, ты должен стараться лучше.

— Блин! — вырвалось у меня. — Так что, ты сказала Мэльволии?

Блондинка покачала головой:

— Нет. И пожалуй, не стану. Не хочу давать ей сильную карту.

Дверь тихо закрылась за ее спиной.

Я со стоном рухнул на постель: час от часу не легче! Кто же догадывался, что прикольный фиолетовый камешек — не обычная безделушка! И что будет, если Фиорелла узнает о значении подарка?

Пораженный внезапной мыслью, я снова рывком уселся.

А если уже знает?

В дверь постучали.

— Да? — скрипуче произнес я, готовясь к новым неприятностям.

Но это была всего лишь Эретта.

— Саэр Ардисс, купальня для вас готова, — доложила она.

— Спасибо, — я сполз с кровати. — Уже иду…

Оказавшись в купальне, первым делом предусмотрительно запер дверь. Раздевшись догола, залез в громадную деревянную ванну и медленно погрузился в горячую воду. Чувствуя, как под действием тепла расслабляются мышцы, сквозь поднимавшийся пар глядел на оранжевый огонь фонаря. Это успокаивало.

— Сегодня тот еще денек, — сказал я сам себе. — Но ничего, он уже закончился. А завтра все будет хорошо. Никаких проблем, никаких нервотрепок. Только прекрасный в своей примитивности абсолютно бездумный отдых…

Стоит ли говорить, что я, как всегда, ошибся?

Глава 2

За завтраком мы обсуждали дальнейшие планы. В итоге решили, что сначала отправимся смотреть скрытый дом, а после поедем к побережью.

Когда сборы были в самом разгаре, в «Горн» примчался гонец. Прочитав привезенное им послание, я протянул бумагу Альвейд:

— Путешествие отменяется. Твой отец просит, чтобы я дождался их с Биарнаном. Утверждает, что это очень важно.

Блодника приложила палец к губам:

— А давай сделаем вид, что не получили письмо?

— Это неправильно, — вмешалась Фиорелла. — И безответственно.

— Разве ты не хочешь увидеть северные диковинки? — посмотрела на нее Альвейд.

— Хочу, — спокойно сказала Мэльволия. — Но долг важнее. Виктор — правитель целой страны. Пока он не покинул Север, у него сохраняются обязательства, обусловленные его положением.

Блондинка состроила дурашливую гримаску:

— Ты чересчур правильная. Это может тебя подвести.

— Как?

— Ну, например, когда придется выбирать между правильным и тем, что желает твое сердце.

Фиорелла ненадолго задумалась.

— Отец говорит, что желания мимолетны и подвержены влиянию эмоций. Решения следует принимать взвешенно, основываясь на фактах и учитывая долгосрочную перспективу.

— Мой папочка тоже повторяет подобное, — усмехнулась северянка. — Вот только, если дело касается людей и чувств, логика не помощник.

— Ты заблуждаешься, — качнула головой Мэльволия.

— Ой ли? — прищурилась блондинка. — Повтори свои слова, когда придется выбирать между долгом и… скажем, тем, кто тебе дорог.

Глаза Фиореллы холодно сверкнули, но девушка промолчала.

Меня немного напрягал их спор, поэтому я воспользовался паузой, чтобы отвлечь обеих.

— Так чем займемся, ожидая отца Аль? — преувеличенно бодро поинтересовался я. — Может, спустимся в пещеру троллей? Ты же вроде хотела взглянуть на них, Фиа?

Моргнув, Мэльволия кивнула. Но тут вмешалась Эретта:

— Простите, саэр Ардисс, но хозяин особо предупредил, что саэри Фиорелла Элеттра не должна подвергать жизнь опасности.

Альвейд весело фыркнула:

— Да какие там опасности! Самое страшное — встретится кучка троллей.

— Насколько мне известно, это злобные и агрессивные существа, — непреклонно промолвила горничная. — Поэтому, пользуясь правом, данным мне хозяином, я возражаю против спуска в пещеры.

— Хорошо, подземелья отпадают, — зная телохранительницу, я понимал, что спорить бессмысленно. — Какие еще есть варианты?

— Мы могли бы чинно усесться в обеденном зале и почитать вслух перечень благородных родов Налларбора, — с иронией заметила Альвейд. — Это будет безопасно и познавательно.

— Не возражаю, госпожа Лаклланар, — ответила Эретта, то ли не заметив насмешки, то ли совершенно ее игнорируя.

— Я уже изучала этот источник, — серьезно заявила Фиорелла. — В повторении нет смысла.

— Фиа, зачем? — изумился я.

— Чтобы лучше понимать ситуацию в том регионе, куда мы с отцом направлялись. — Продолжение фразы прозвучало гораздо тише: — И еще мне хотелось больше узнать о тебе.

— Обо мне? А-а, о роде Тенфиенн! Ну, как поедем в Иризию, будет о чем поговорить, — улыбнулся я. — Расскажешь, что узнала. А то о маминой семье мне самому немногое известно.

— Да, — с готовностью согласилась Мэльволия.

— Если тебе действительно интересно, Виктор, лучше спроси папочку, — сразу вмешалась Альвейд. — Он знает твой род не из книг. Да и мне немало известно. Могу заглянуть к тебе перед сном и рассказать!

Взгляды зеленых и фиолетовых глаз столкнулись, и я буквально услышал треск электрических разрядов.

— Так, — со вздохом скомандовал я, — идем гулять. Пособираете цветочки, грибочки, ягодки — что найдете. На вас это, кажется, положительно действует. Сплетете венки, смастерите поделки… Ты же не станешь возражать, Эретта?

Телохранительница молча покачала головой.

* * *

Мы не собирались сильно отдаляться от хутора, поэтому не стали брать лошадей. Альвейд сначала вела нас по дороге, затем свернула в лес. Спустя минут двадцать мы выбрались на обширную прогалину, через которую бежал ручей. По берегам росла довольно густая трава вперемежку с какими-то едва проклюнувшимися лопухами. Было тихо, спокойно и свежо. Одна беда — цветы напрочь отсутствовали.

— Как здесь миленько, правда? — Альвейд, раскинув руки, закружилась, словно дриада.

К моему удивлению, Фиорелла кивнула, соглашаясь.

— Да, неплохо, — поддержал я. — Вот только собирать вы тут можете разве что валежник. Или мох.

— Неужели обязательно что-то собирать? — поинтересовалась северянка. — Можно ведь просто любоваться всей этой красотой!

Я хотел ответить, что совместный труд сплачивает, но не стал. Вместо этого лишь пожал плечами.

Фиорелла подошла к журчавшей воде. Наклонившись, вгляделась.

— Здесь есть крошечные рыбки, — с легким удивлением сказала она.

— Это головастики, — рассмеялась Альвейд.

— Головастики?

Приблизившись к Мэльволии, блондинка принялась увлеченно рассказывать о размножении лягушек.

Видя, что девушки не пытаются покусать друг дружку, я огляделся.

Стояла безмятежная тишина, нарушаемая только голосами птиц. Но меня что-то смутно тревожило. Закрыв глаза и сосредоточившись, я прощупывал лес. И на самой границе доступного мне радиуса, ощутил чье-то присутствие.

— Пойду… мм-м… по делам, — поймав взгляд Эретты, сказал я. — По личным. Ну, ты поняла.

Развернувшись, я углубился в лес.

Вокруг темнели высокие древесные стволы, под ногами тихо шуршали бурые прошлогодние листья. Кроны над головой были практически голые, поэтому солнечный свет беспрепятственно пронизывал их, отбрасывая множество теней. Я отмечал это мимоходом, неосознанно стараясь держаться сумрачных мест, в которых был менее заметен.

Судя по тому, что подсказывал Дар, человек впереди стоял неподвижно. Я не ощущал ни доспехов, ни оружия, но все равно не расслаблялся. Как показал опыт, демоны вполне обходятся без мечей и копий.

Когда я находился метрах в десяти от цели и пытался увидеть неизвестного между деревьями, чувство постороннего присутствия пропало. Там, где только что кто-то скрывался, не было ничего.

Разделся? Но почему я это пропустил? И отчего не ощущаю лежащей на земле одежды?

Резко затормозив, я прислушался, надеясь уловить звуки шагов.

— Приятно увидеть вас вновь, Виктор Ардисс, — раздалось за спиной. — Мы рады, что вам удалось выжить на войне.

Синхронно с зазвучавшей речью мое магическое восприятие сигнализировало о внезапном появлении человека позади.

Выхватывая револьвер, я круто развернулся.

Элегантный серый жакет, обтягивающие роскошные бедра брюки того же цвета, туфли на высоком каблуке и неизменные черные очки.

— Что вы здесь делаете? — опуская пистолет, спросил я. — И как меня нашли? По запаху, что ли? Придется лучше мыться.

За неуклюжей шуткой я спрятал растерянность. Как Легиа сумела оказаться сзади меня? Она владеет телепортацией?

Идеальные губы искривила легкая улыбка. Возникло впечатление, будто эта загадочная особа чувствует мое напряжение и это ее забавляет.

— Не стоит беспокоиться. Вы весьма аппетитно пахнете, Виктор Ардис. Но выслеживать вас по аромату нет нужды, когда есть Мирдинн.

Аппетитно? Как-то не очень это прозвучало… Будто она готова меня сожрать.

— Что за Мирдинн? — поинтересовался я.

— Быть может, однажды вы познакомитесь, — по-прежнему улыбаясь, заявила Легиа. — Но сейчас мы прибыли не за этим.

— А зачем? — я все еще не мог взять под контроль дыхание, участившееся то ли от внезапного появления гостьи, то ли от ее внешности. — Цветочки пособирать?

— Нас не интересуют цветочки. Нам нужна атомная бомба.

— Чего?! — обалдел я. — Бомба?

— Да, Виктор Ардисс. Мы услышали интересные вещи о вашем оружии и желаем его получить. Немедленно.

Блинский блин, — подумал я. — Вот ведь влип!

— Видите ли, саэри Легиа, с этим могут возникнуть проблемы. Да что там могут — возникнут!

— Не играйте с нами, — сладко-тягучий голос звучал так же мягко, но я улавливал угрожающие нотки. — Не забывайте: повиновение принесет награду, сопротивление — кару.

— Мне совсем не до игр, — искренне ответил я, чувствуя, что меня разрывает между чувством опасности и вожделением. — Но при всем желании, не могу дать то, что вы просите.

— Просим? — Легиа шагнула ко мне. Это движение одновременно пугало и возбуждало. — Мы требуем.

— Хорошо, требуете, — покладисто согласился я, внезапно ощутив, что ладонь, сжимавшая рукоять револьвера, начала подрагивать от чрезмерного напряжения. — Но сути дела это не меняет. Атомной бомбы не существует.

— Говори правду! Повинуйся! — властно приказала Легиа, и ей будто вторило слабое эхо сотен голосов.

В голове зашумело.

— Так, я и говорю правду! — возмутился я, морщась от неприятного ощущения. — Даже где-то повинуюсь! Атомной бомбы действительно не существует! Я выдумал ее, чтобы заставить Альянс отступить.

Сделав еще шаг, Легия грозно нависла надо мной:

— Нам говорили о чудовищной мощи этого оружия те, кто видел его действие своими глазами.

Ее близость и необычный запах духов почти лишили меня самообладания. Тело завибрировало, готовясь драться насмерть и трахаться.

Я судорожно втянул воздух. Медленно выпустил сквозь сжатые зубы.

— Естественно, видели. Только не атомную бомбу. Мы взорвали дюжину бочек с порохом. Про порох вы же слышали?!

Мерзотное шевеление и царапанье внутри черепа стихли. Легиа отступила назад.

— Объяснитесь, Виктор Ардисс. Подробно.

— Фу-ух… Минутку, — отведя взгляд от невероятной фигуры женщины, я использовал самую простую из дыхательных техник Биарнана. Как ни странно, это помогло. Чувствуя себя спокойней и увереннее, я вновь посмотрел на агента Средоточия. — В общем, дело было так…

Стараясь не упускать деталей, я быстро рассказал, в какой ситуации оказались войска Севера и как я решил эту проблему.

— Нас впечатляет ваша изворотливость, Виктор Ардисс. Но мы разочарованы отсутствием оружия.

— Понимаю, но ничего не могу поделать, — развел я руками.

Легиа вновь уставилась на меня — мне даже показалось, что алый глаз яростно засветился сквозь очки:

— Мы проверим. И если вы солгали — ваша участь будет прискорбной.

— Безусловно. В смысле, проверяйте. Бомбы нет. И не было.

Легиа вновь улыбнулась. На этот раз ее улыбка показалась мне хищной, а не соблазнительной:

— Мы еще увидимся, Виктор Ардисс!

Развернувшись, она, покачивая бедрами, пошла прочь.

— Не торопитесь особо, — буркнул я, завороженно разглядывая совершенной формы задницу, плотно обтянутую серой тканью. Гораздо громче добавил: — Вы будете очень любезны, если никто не узнает о том, что я рассказал! Иначе война возобновится, и вы не сможете выслеживать демонов. А они тут кишат!

Остановившись, Легиа обернулась.

— Расследование завершено, — с улыбкой сообщила она. — Здесь был лишь один демон, и его послали убить вас.

— Кто послал? Зачем?

Улыбка Легиа стала совсем кровожадной:

— Тех, кто это сделал, больше нет. Что касается вашей просьбы — можете не беспокоиться. Нас не волнуют человеческие раздоры, но большие войны не в наших интересах. О вашей тайне никто не узнает.

Высокая фигура вновь начала удаляться. Я же завис, зацепившись за одно слово.

Человеческие? Она сказала это так, будто сама не человек…

После ухода Легиа на меня навалилась усталость. Не физическая — эмоциональная. С момента внезапного появления представительницы Средоточия до ее последних слов я был жутко взвинчен. И теперь возбуждение схлынуло, оставив после себя легкую опустошенность.

Привалившись к ближайшему дереву, я снова принялся делать дыхательные упражнения. За этим занятием меня застали Мэльволия, Альвейд и Эретта.

Горничная вышла ко мне первой. Она шагала легко, неслышно и выглядела смертоносно опасной. Дело было не в выражении лица или выставленном оружии. Об угрозе говорили ее поза и движения: свободные, стремительные, точные.

За телохранительницей, на некотором расстоянии друг от друга следовали девушки.

Фиорелла смотрела сосредоточенно, правая рука вытянута вперед, пальцы левой лежали на ее запястье.

На милом личике Альвейд отражалась тревога, в руке поблескивал пистолет.

Эретта, не задерживаясь, миновала меня. Оказавшись за деревьями, описала полукруг, изучая обстановку.

— Здесь никого нет, саэри, — возвращаясь, сообщила она Мэльволии.

Фиорелла опустила руку, приблизилась ко мне.

— Что случилось, Виктор? — в ровной речи холодной красавицы прорывались озабоченные нотки. — С тобой все в порядке?

— Да, просто воздухом дышу. А вы чего примчались?

— Тебя слишком долго не было, — пряча револьвер в кобуру, отозвалась северянка. — Я испугалась: вдруг медведь напал.

— Лучше бы медведь, — тихо проворчал я. Взглянул на горничную: — Эретта, я же предупредил, что отлучусь по деликатному вопросу. А вы все сюда примчались. Вдруг бы застали меня… э-э… в неловком виде.

— Лучше так, чем оставить тебя в беде, — спокойно заявила Мэльволия. — Альвейд верно заметила: ты отсутствовал чрезмерно долго.

Мне было приятно осознавать, что девушки за меня переживают. Но продолжал упорствовать:

— А вдруг у меня просто возникли проблемы с кишечником?

— И вы предположили, что вам их поможет решить оружие, саэр Ардис? — посмотрела на револьвер в моей руке телохранительница. — Определенно это новое слово в медицине.

— А я считал, что у тебя нет чувства юмора, — язвительно сказал я, кидая револьвер в кобуру.

Эту реплику Эретта пропустила мимо ушей.

— И правда, — заметила блондинка, — почему ты стоял с револьвером?

— Послышалось что-то, — небрежно бросил я.

Фиорелла испытующе посмотрела на меня.

— Думаю, нам лучше вернуться на хутор, — сказала она.

Я мог бы ответить, что уже не имеет значения, но сдержался, чтобы не выдать себя. А рассказывать о визите Легиа не хотелось.

— Возможно, ты и права, — Альвейд задумчиво оглядывала деревья.

По дороге домой я думал, что произошло бы, выстрели я ненароком в Легиа, когда та подкралась сзади.

Мы в глуши, свидетелей нет. Буквально решение всех моих проблем со Средоточием. Конечно, какой-то Мирдинн знал, что она направлялась ко мне. Но это ничего не доказывает, — с мрачным юмором размышлял я.

Но при этом в глубине души сомневался, что сумел бы нанести загадочной женщине хоть какой-то урон. Было в ней нечто, ускользавшее от моего внимания во время предыдущих встреч. И это напрягало, если не сказать хуже.

А еще меня беспокоил вопрос: зачем Средоточию атомная бомба?

* * *

Уже почти у самого «Горна» мы повстречались с волком. Здоровенный, с густой серо-коричневой шерстью, он стоял среди деревьев и глядел на нас желтоватыми глазами. Нападать вроде бы не собирался, но все могло измениться в любой момент.

При виде хищника Эретта тут же встала между ним и Фиореллой. Альвейд шагнула к ближайшему дереву. Я вынул револьвер и выстрелил в воздух.

Резко сорвавшись с места, волк исчез в лесу.

— Обычно они просто так к людям не приближаются, — прокомментировала северянка. — Похоже, этот был очень голоден. Или его логово рядом.

Я пожал плечами, настороженно всматриваясь в заросли. К сожалению, мой Дар не позволял определить, сбежал волчара насовсем или все еще крутится поблизости.

— До нас доходили слухи об этом оружии, но я прежде не видела его в действии, — промолвила Мэльволия, разглядывая пистолет в моей руке. — Очень шумное.

— Хочешь попробовать? — я протянул ей револьвер рукоятью вперед.

Фиорелла осторожно приняла его.

— Прежде всего, никогда не направляй ствол, вот эту трубку, на людей, — начал учить я. — Если, конечно, не собираешься их убить…

После короткого инструктажа по технике безопасности, предложил Мэльволии выстрелить в дерево.

Раздался громкий хлопок, пистолет подпрыгнул в руке девушки.

— Чтобы справиться с отдачей, попробуй удерживать его обеими руками, — я продемонстрировал, как это можно сделать.

Фиорелла выстрелила еще дважды. Передала пистолет мне:

— Очень непривычно. И я не могу контролировать полет снарядов.

— Пуль, — поправил я. — Револьвер стреляет пулями. Наверно потому, что они отлиты из свинца… Аль, ты сможешь сделать пули с железным сердечником?

— Ты хочешь, чтобы внутри пули был кусочек железа? — уточнила северянка. — Думаю, это нетрудно.

— Тогда на досуге займись этим, пожалуйста.

— Вы позволите мне попробовать, саэр Ардисс? — неожиданно обратилась ко мне горничная.

— Револьвер? Да, конечно, держи.

Взяв оружие, Эретта мельком оглядела его. Вытянув руку, выстрелила: сначала один раз, а после паузы, еще дважды. Похоже, она хотела еще, но в барабане кончились патроны. Безуспешно пощелкав курком, телохранительница вернула мне револьвер:

— Мне очень жаль, саэр Ардисс, но, похоже, эта вещь сломалась.

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Его просто надо зарядить. Сейчас продемонстрирую…

Внимательно проследив за моими действиями и выслушав объяснения, Эретта снова попросила пистолет. Бодро расстреляв все патроны, вернула мне, на этот раз окончательно. И поинтересовалась:

— Саэр Ардисс, я могу получить один из этих револьверов? Я готова заплатить.

Я не без удивления посмотрел на нее:

— Ты хочешь огнестрельное оружие? Почему?

— Оно показалось мне очень эффективным. Необходимо изучить его.

— Желаешь узнать, как револьвер действует?

Горничная коротко качнула головой:

— Если только это необходимо для применения. Мне нужно научиться им пользоваться.

— Эретта хорошо владеет любым оружием, — пояснила Фиорелла, видя мое недоумение. — И судя по всему, теперь намерена попрактиковаться с вашим. Ты позволишь ей?

— Если это твоя просьба — сделаю что угодно! — с улыбкой галантно поклонился я.

И тут же мысленно выругал себя, увидев, как сузились глаза Альвейд. Похоже, нужно быть осторожнее с проявлениями симпатии к одной красавице в присутствии другой. Даже если речь идет о совершенно невинных вещах.

* * *

Остаток дня прошел относительно спокойно. Альвейд сидела в мастерской, выполняя мой заказ. Эретта, выйдя за ворота, практиковалась в стрельбе. Мы с Фиореллой тихо болтали, устроившись в обеденном зале.

Сначала говорили о войне. А когда я упомянул, что волновался за родителей, снежная королева заверила, что с ними все в порядке.

— Я приезжала в Демелен, чтобы узнать что-нибудь о тебе, — сообщила она. — А позднее, когда до Иризии дошли известия о войне, мы переписывались с твоей мамой.

После этих слов у меня камень с души упал. Восторженно глядя на Мэльволию я думал, что она — просто сокровище. От радости, что с родителями ничего не случилось, мне хотелось расцеловать Фиореллу.

Момент испортило появление Аунда. Войдя, он почтительно приветствовал нас. Затем уставился на меня пылающим взглядом и громогласно объявил:

— Готовься, Виктор! Завтра рано утром мы отправляемся на великий ольдинг в священном каменном кругу равнины Тронрайд!

Глава 3

— Что, опять? — с интонациями волка из старого мультфильма спросил я. — Снова придется драться с кем-нибудь обиженным на род Тенфиеннов?

От негодования глаз Аунда вспыхнул едва ли не как у Легиа:

— Тебя извиняет лишь то, что ты не родился на этой земле, Виктор. Каменный круг — святыня Севера. Не следует шутить с ним.

— Я особо и не шутил, — с моего лица сползла усмешка. — Мне действительно непонятно, зачем являться на ольдинг, если я больше не Владыка.

— Это не та ноша, от которой можно легко отказаться, — заявил гигант. — Желаешь того или нет, твоя судьба — быть Владыкой Севера до последнего вздоха. И как повелитель, ты не вправе отказаться от поездки на великий ольдинг, ибо такова воля всех народов Севера, которой ты обязан подчиниться.

— Разве Владыка — не тот, кто приказывает?

— Это так, — согласился Лаклланар. — Но бывают случаи, вроде этого, когда Владыка должен исполнить наказ тех, кем правит.

— Хорошо, понял, — без удовольствия сказал я. — Но в следующий раз заранее вручайте Владыке сборник правил, чтобы бедолага хотя бы представлял, чего ждать и как себя вести.

* * *

По словам Аунда, до равнины Тронрайд мы должны были добраться дня за четыре.

— Путешествие не особо долгое, много вещей везти не следует, — сказал я Фиорелле с Эреттой. — Но обязательно прихватите что-нибудь теплое: по ночам здесь холодно.

— Хорошо, — послушно кивнула Мэльволия.

— Не стоит тратить время на сборы, — вмешалась Альвейд. Ее голос звучал насмешливо. — Досадненько, но саэри все равно не сможет поехать.

— Это почему? — насторожился я, чувствуя подвох.

— Каменный круг — заповедное место. Чужакам туда доступ закрыт. Лишь северяне вправе ступить на священную землю.

— В таком случае Виктор тоже не может поехать, — ледяным тоном произнесла Фиорелла. — Он родился в Иризии.

Золотоволосая богиня победно усмехнулась:

— Виктор — северянин по крови! К тому же он — Владыка!

Лицо Мэльволии по-прежнему не выражало чувств, но прозрачные фиолетовые глаза недобро засветились. Мне это не понравилось. Впрочем, как и ситуация в целом.

— Альвейд, — вмешался я, — пожалуйста, сделай одолжение, позови отца.

— Зачем? — подозрительно прищурилась северянка.

— Затем, что ты поклялась безоговорочно выполнять приказы Владыки, помнишь?

— Ладненько, — Альвейд смерила Фиореллу ехидным взглядом. — Но, к сожалению, его вмешательство ничего не изменит.

Она вышла.

Если Аль не ввела нас в заблуждение насчет круга, — прикинул я, — Аунд действительно ничем не поможет. Беда… Но так дело оставлять тоже не годится. Можно ведь сделать для Мэльволии какое-то исключение или…

— Так эта девица поклялась выполнять любые твои приказы? — отвлекла меня от раздумий Фиорелла. Ее голос звучал настолько холодно, что я услышал в нем вьюгу и треск льда. — И что же ты ей приказывал? Насколько далеко вы зашли?

Медленно выдыхая, я подумал, что был неправ в отношении Легиа. Уж лучше общаться с ней, чем с парой соперничающих девушек. Как-то проще и безопаснее, несмотря на все странности и ощущение угрозы.

— Альвейд просто принесла присягу верности, как и другие жители стран Севера, — успокаивающе объяснил я. — И к слову, в отношении нее правом повелевать я ранее не пользовался. И что ты конкретно имела в виду, интересуясь, куда мы там зашли?

— Я… — замявшись, Мэльволия смущенно отвела взгляд.

Мне хотелось посмотреть, как она выкрутится, но помешало появление Аунда.

Войдя в помещение, гигант застыл перед нами, будто ходячая гора.

— Ты звал меня?

— Да, — ответил я и вкратце ввел Лаклланара в курс дела.

— Альвейд права, — согласился великан, выслушав. — Госпожа Мэльволия не может отправиться с нами.

Зеленые глаза блондинки, вошедшей вслед за отцом, торжествующе загорелись.

— Ох, жалость! — сказала она Фиорелле с фальшивым сочувствием. — Пожалуй, тебе следовало поехать с папой в Хальмг, чтобы не скучать в одиночестве на хуторе…

— Да! — воскликнул я, собрав удивленные взгляды.

— Виктор… — неверяще вымолвила Фиорелла.

Я ободряюще улыбнулся ей, жестом призывая не вмешиваться. Напомнив о Леоне Корнелии, Альвейд подала мне прекрасную идею.

— Аунд, — начал я, — при всем уважении к законам и традициям Севера, вынужден настаивать, чтобы для Фиореллы сделали исключение.

— Это невоз… — нахмурившись начал гигант, но я не дал ему договорить.

— Не торопись с решением, пожалуйста. Ты упускаешь важный нюанс…

Лаклланар выжидающе глядел на меня.

— Какой? — за отца спросила блондинка.

— Если помните, по условиям мирного договора с Альянсом, за мной постоянно должен наблюдать Леон Корнелий… либо его люди. В настоящий момент представителем саэра Мэльволии является Фиорелла, которая буквально обязана повсюду следовать за мной.

— А если вы станете препятствовать мне в исполнении долга, я не разрешу Виктору никуда ехать, — моментально сориентировавшись, подхватила снежная королева.

— То есть, — вновь заговорил я, — либо саэри Мэльволия отправляется с нами, либо ольдинг пройдет без моего участия. Все прочие варианты будут нарушением договора и способны привести к возобновлению войны. Южане будут в восторге.

Аунд задумался.

— Пожалуй, ты прав. Это необычные обстоятельства. Под мою ответственность госпожа Мэльволия поедет с нами. Но дозволение войти в круг ей сможет дать только законоговоритель Хрофт.

— Идет, — согласился я.

— Собирай вещи, Эретта, — распорядилась Фиорелла, не глядя на Альвейд.

Впрочем, северянка умела проигрывать. Широко улыбнувшись, она послала мне воздушный поцелуй:

— Мой будущий муженек такой умный! Я буду самой счастливой женушкой на Севере!..

* * *

Равнина Тронрайд оказалась бескрайней каменистой пустошью. Плоская, почти лишенная растительности, она тянулась до самого горизонта, где синела волнистая полоса гор.

Подобные пейзажи, пусть и не настолько масштабные, я уже встречал в Налларборе. Но вот каменный круг меня удивил.

Из названия мне представлялось нечто вроде широкого кольца, выложенного из булыжников, внутри которого толпятся суровые северяне. В действительности же мы увидели огромную арену с амфитеатром. Эта постройка очень напоминала место в Иризии, где проходил Турнир Доблести. Разве что здесь трибуны были ниже, а кладка стен выглядела намного древнее.

Пространство вокруг сооружения заполняли многочисленные шатры. Сложно сказать, сколько их было. Сотни, может, тысячи. Проезжая, я отметил, что поставили их не хаотично, словно в стане диких кочевников, а ровно, как в римском военном лагере.

— Где разобьем шатер? — поинтересовался я. — Поблизости вроде все занято.

— Тебе подготовили место внутри круга, — сообщил Аунд, склонившись ко мне со своего вороного першерона. — Это большая честь. Даже Хрофт ожидает снаружи.

После этого заявления мне стало немного не по себе. Что же они такое тут готовят?

* * *

— Виктор, пора! — заглянув в мою комнатку, сказал Биарнан. Вид у старика был торжественный до невозможности. — Все ждут.

Вздохнув, я поднялся с кресла. Аунд, все это время не отходивший ни на шаг, накинул мне на плечи белоснежный плащ и подал Грозовое копье. Корона, то бишь кольцо Единства, уже покоилась на моей голове.

Пройдя по длинному сумрачному коридору, мы вышли на арену. От открывшегося вида у меня перехватило дыхание.

По всему периметру просторной круглой площадки стояли здоровенные железные корзины, в которых пылал огонь. Такое же пламенное кольцо полыхало на самом верху, по всей окружности трибун. Словно светящиеся спицы, огненные круги соединяли двойные шеренги воинов с факелами, выстроенные в проходах, деливших амфитеатр на сектора.

Хотя файршоу смотрелось весьма эффектно, поразило меня не оно. Задрав голову, я завороженно глядел в черное небо, усыпанное колючками белых звезд. Там, в холодной вышине, величественно растекались зеленые и красно-фиолетовые всполохи полярного сияния.

— Доброе знамение, — тихо проговорил Биарнан. — Давно я не видал такой гюденсильд.

— Не станем задерживаться, — поторопил нас Аунд.

Втроем мы вышли на арену. Увидев меня, люди, в невероятном количестве теснившиеся на трибунах, сначала радостно закричали, а после принялись скандировать родовое имя:

— Тен-фиенн! Тен-фиенн!

Казалось, что от этого ритмичного крика содрогаются плиты под нашими ногами. Подняв руку в приветственном жесте, я вызвал восторженный рев. От такой реакции у меня даже слегка екнуло сердце. Никогда прежде не испытывал ничего подобного. Восхищение толпы будоражило и заводило.

Впрочем, это чувство быстро ушло. А остаток захлестнувших меня эмоций я изгнал с помощью дыхательных упражнений.

Под крики тысяч зрителей мы дошли до небольшой платформы, сложенной из камней, отличавшихся от тех, что пошли на строительство амфитеатра. Мне показалось, что платформу возвели гораздо позднее арены.

— Дальше пойдешь один, — тихо сказал Аунд, останавливаясь у широких ступеней, ведущих наверх.

Платформа представляла собой вытянутый прямоугольник, длиной метров пятнадцать и шириной три. Ближе к дальнему от ступеней концу, располагался белый каменный параллелепипед — близнец того, что управлял защитным куполом на арене в Иризии. Рядом с камнем возвышался законоговоритель. Когда я поднялся на платформу, он склонился передо мной:

— Владыка.

Я приветствовал его кивком. Огляделся. Трибуны все так же неистовствовали.

— Начнем, Владыка, — речь мужчины, похожего на воинственного Деда Мороз, звучала церемонно. — Прошу, встаньте рядом со мной.

Выполняя просьбу, я прошествовал вперед. Опустив руку, законоговоритель коснулся белого камня. Я ожидал появления магического купола, но ничего такого не произошло. Зато стоило Хрофту заговорить, его голос громом разлился над ареной:

— Свободные Дети Севера! Этой ночью собрались мы в священном каменном кругу, дабы чествовать великого героя! Могучий маг, отважный воин, мудрый военачальник, он сумел одолеть сильного и коварного врага, пришедшего из дальних стран. После войны мечей и войны слов, вернул земли, захваченные подлыми южанами. Более того: Арн, Налларбор, Антерварон вновь обрели независимость и надежду на процветание! Отныне наш труд принадлежит лишь нам!

Зрители в амфитеатре взревели, но их крики растворились в раскатах голоса Хрофта, усиленного непонятным волшебством:

— Его деяния войдут в легенды, а о подвигах будут складывать песни даже через столетия. Сейчас же, под небом Севера и взглядами безмолвных духов, да обретет герой величайшую награду, которую только могут дать воины лучшему среди них! Поднимем Виктора Тенфиенна на наших боевых щитах!

К торцу платформы, обращенному к центру арены, подошли четверо крепких бойцов с круглыми щитами. Держа горизонтально, подняли над головами и сблизили так, чтобы края щитов заходили друг на друга.

Коснувшись камня, законоговоритель негромко сказал:

— Вы должны встать на щиты, Владыка. — И добавил: — Я горд, что присутствую при этом.

Подойдя к краю платформы, я ступил на щиты. Расставив для устойчивости ноги, стал в центре. Щиты дрогнули, когда воины подняли их, до конца распрямив руки.

— Славься, доблестный герой! Славься, Сын Севера! — прокатился над амфитеатром усиленный голос Хрофта.

Воины неспешно зашагали к кольцу огней. А после двинулись вдоль кромки арены, обходя ее по часовой стрелке.

Крики людей стихли. Ночное безмолвие прорезало низкое гудение рога. К нему присоединилось пение другого, третьего, четвертого… А потом люди стали отбивать ритм. Кто-то стучал о камни древком копья, кто-то топором по щиту. Некоторые лязгали кинжалом о лезвие меча. Поначалу звук был смазанным, но постепенно синхронизировался, пульсируя четкими ударами гигантского сердца. Под этот дикий и невероятно величественный аккомпанемент, воины обошли всю арену. Вернувшись к платформе, медленно опустили щиты, чтобы я мог сойти.

Рога умолкли. Люди восторженно заорали.

Честно сказать, меня переполняли эмоции. Происходящее казалось чем-то нереальным. Видя ликование северян, я впервые ощутил значимость нашей победы. Раньше для меня это было устранением препятствия, мешавшего сбежать домой. Теперь же я осознал, что изменил судьбу этой части континента. И видел, что люди благодарны мне за это.

Проглотив возникший в горле комок, я очистил сознание от беспокойства. Что ж, если я несу перемены, нужно идти до конца.

Еще в «Горне», размышляя о том, что станет со странами Севера после моего отъезда, я натолкнулся на потенциальное решение. Постепенно замысел кристаллизовался, и теперь я был готов реализовать его. Момента лучше не найти: свидетелей полно, и мои распоряжения никому не удастся скрыть или замять. А учитывая, что я собирался сделать, в других условиях такое вполне могло произойти. Сейчас же, на волне возбуждения и эйфории, люди примут даже самые нестандартные вещи.

— Вы что-нибудь скажете людям, Владыка? — видя мою задумчивость, тихо спросил Хрофт.

— О да! — я поднял голову. — Врубай громкоговоритель.

Уточнив, что я имею в виду, северянин коснулся белого параллелепипеда и отошел назад. Глубоко вдохнув, я заговорил, слыша, как мои слова разносятся над ареной:

— Дети Севера! Вы знаете, что согласно договору с Альянсом, я вынужден покинуть этот край. Но уезжая, я не оставлю вас! В мое отсутствие всеми делами будет заниматься наместник…

После этого известия зрители потрясенно притихли. Я же продолжал:

— Помогать ему в этом станет совет, сформированный во время войны. Решения, единодушно принятые членами совета и наместником всем следует исполнять как мои собственные. Это приказ Владыки Севера и тому, кто пойдет против моей воли, суждена смерть! — Обведя взглядом неразличимые на трибунах лицах, я завершил: — Участников совета вы все знаете. Это самые мудрые аристократы, представляющие Наларбор, Арн и Антерварон. Своим же наместником я назначаю Аунда Лаклланара и в знак его нового положения передаю ему кольцо Единства!..

* * *

Вспоминая эти события по дороге на хутор, я поежился. После моего эпохального указа началось светопреставление, плавное перешедшее в камерный звездец. Под последним подразумеваю бурю, разразившуюся на собрании бывшего военного совета. Это произошло сразу по окончании торжеств, в одном из помещений под амфитеатром.

Почтенные аристократы устроили эпичный шитшторм, доказывая, что я совершил немыслимое, поставив во главе простолюдина. Спокойно выслушав претензии и доводы, я неторопливо и с расстановкой объяснил свое решение.

— Я выбрал его, потому что Лаклланар умен, расчетлив и беззаветно предан Северу, — «а еще роду Тенфиенн», — добавил мысленно. — В отличие от представителей благородных семей, Аунд абсолютно нейтрален и честен по отношению ко всем. Принимая решения, он никогда не будет ставить на первое место благополучие своего рода. А еще обеспечит повиновение всех свободных северян неаристократического происхождения…

О том, что без личного присутствия Владыки в совете начнутся склоки и союз Налларбора, Антерварона и Арна, скорее всего, распадется, я умолчал. Равно как и о том, что Аунд станет противовесом, способным сохранить баланс между интересами государства, родов и моими.

О личной выгоде я решил позаботиться, подумав, что стоит оставить запасной аэродром — так, на всякий случай. Мало ли как жизнь сложится. Я по-прежнему не желал быть правителем. Но если альтернатива будет хуже — всегда можно вернуться на Север. А чтобы условия после возвращения были максимально благоприятными, стоило оставить местоблюстителя. И Аунд годился на эту должность, как никто другой.

Возможно, временами ему будет нелегко. Но, уверен, грозный великан справится с любыми проблемами — в том числе и с противодействием аристократов. Достаточно вспомнить, как он одним взглядом заткнул двоих магов, раздраженных тем, что Хрофт дал слово Альвейд на ольдинге, где меня провозгласили правителем. Если же станет совсем туго — за его спиной целая армия простолюдинов. Как-нибудь выкрутится.

— …Понимаю, что мой выбор кажется странным и даже противоречащим традициям. Но не забывайте, что наместник — не полновластный правитель, а лишь доверенное лицо, выражающее мою волю. Ополчаясь против него, вы бросаете вызов мне. Между тем южане, наши исконные враги, лишь затаились, выжидая удобного момента отомстить за свой позор. И с радостью воспримут раздор между моими советниками и наместником. Чтобы этого не произошло, вы все обязаны сплотиться. Помните: пока мы едины, мы непобедимы! — пафосно закончил я речь старой кричалкой.

Не знаю, удалось ли мне убедить совет. Но после моих слов они подуспокоились и задумались.

С Лаклланаром я провел отдельную беседу. В отличие от аристократов, он воспринял произошедшее гораздо спокойнее. Хотя и предпринял попытку отговорить меня от делегирования полномочий.

— Вы можете править самостоятельно, — уговаривал гигант. — Будем держать связь через магов с Даром полета.

— Сам знаешь: чаще всего решения необходимо принимать оперативно, — возразил я. — А чтобы они были верными, нужно в мельчайших нюансах знать обстановку на месте. Самые подробные доклады не позволят мне увидеть картину настолько же полно, как она будет доступна тебе. Это я еще не говорю о том, что все отчеты будут приходить ко мне с запозданием… Нет, Аунд, теперь тебе придется нести ответственность за благополучие Севера. Я постараюсь помочь чем смогу. Но основной груз ляжет на твои плечи. Ты утверждал, будто готов умереть за меня. Чудесно, но живой ты полезнее. Используй свои знания и опыт на благо северян. Не дай союзу развалиться. Сделай три наши страны богаче и могущественнее, как никогда прежде. Это мое желание и повеление. Ради этого я наделяю тебя властью приказывать от моего имени.

Слушая, великан пристально смотрел на меня. Когда же я закончил, опустился на колено и склонил голову:

— Клянусь, что вам не придется жалеть о своем решении, Владыка.

* * *

Возвращаясь на хутор, мы с Фиореллой и Альвейд обсуждали дальнейшие планы.

— С делами я разобрался окончательно и бесповоротно. Теперь мы свободны, словно птицы, — говорил я. — Предлагаю не засиживаться в «Горне», а сразу отправиться в путешествие!

Обе красавицы поддержали предложение: Аль — с бурным энтузиазмом, Мэльволия с тихой радостью.

— Значит, решено, — подвел итог я. — Денек отдохнем — и поедем к морю…

Но мы так никуда и не поехали. На хуторе нас дожидался посыльный от Леона Корнелия. Лишь только мы появились, он сразу передал Фиорелле письмо.

Пробежав его глазами, девушка взглянула на меня:

— Отец пишет, что в Иризии что-то произошло. Мы срочно возвращаемся домой.

Глава 4

Еще до войны пассажирские поезда отправлялись из Налларбора с интервалом в два-три дня. После завершения боевых действий, ситуация ухудшилась. И теперь нам предстояло ждать почти неделю до отправления очередного состава.

— Его нельзя пустить раньше? В порядке исключения? — поинтересовался я у начальника станции.

— Увы, нет, — было видно, что он искренне огорчен отсутствием возможности выполнить мое желание. — Поезд еще даже не прибыл.

— А как насчет персонального варианта? Хватит локомотива с единственным вагоном. Стоимость не имеет значения.

Лицо начальника станции выразило страдание:

— Простите, Владыка. Нам совершенно нечего отправить. Во время войны многие наши составы были захвачены или уничтожены. И сейчас все оставшиеся на линии. Депо совершенно пустое, если не считать двух поврежденных паровозов. Мы пытаемся их восстановить, но это займет не меньше месяца.

Поначалу у меня мелькнула мысль отправить на помощь ремонтникам Альвейд. Но подумав, что это уже перебор, и так беззастенчиво эксплуатировать способности девушки нельзя, я просто попрощался с железнодорожником.

— Нам предстоит пять дней провести в столице, — сообщил я спутницам, ожидавшим меня в здании вокзала. — Поездов в ближайшее время не предвидится.

— Тогда поедем верхом, — сказала Фиорелла. — Если отец написал «срочно», значит, дело не терпит отлагательств.

— Будь мы в маленькой Иризии, я бы согласилась. Но здесь у нас иные расстояния, — изящно потягиваясь, заявила Альвейд. — В карете или даже верхом, за пять дней ты не преодолеешь и малой части пути до Хальмга. Какой не была бы спешка, сейчас рациональнее сидеть и ждать.

Мэльволия вопросительно взглянула на меня.

— Аль права, — подтвердил я. — Даже с вынужденной задержкой, на поезде мы доберемся быстрее.

— Раз так утверждаешь ты, соглашусь, — не стала больше спорить снежная королева. — Тогда нам придется подыскать гостиницу.

— Долго искать не придется, — я улыбнулся. — В Витунгене их всего две.

— И обе нам не нужны, — заявила блондинка. — Вернемся на хутор и проведем оставшееся время в домашнем уюте. Жаль только, к побережью съездить не успеем…

Фиолетовые глаза вопросительно уставились на меня. Я пожал плечами: в принципе, Аль была права — особого смысла торчать в столице не имелось.

— Хорошо, — сказала Мэльволия. — На хуторе Эретта сможет вернуться к тренировкам, тогда как в городе это сделать невозможно.

Терминаторша в облике горничной коротко кивнула. С момента получения пистолета, она едва ли не круглосуточно практиковалась в стрельбе. Делала это часами: стоя, сидя, лежа, на бегу, в прыжке… Израсходовала несколько ящиков патронов, ушатала два револьвера. И, судя по всему, не собиралась останавливаться на достигнутом.

* * *

Перед отъездом из Витунгена мы зашли в небольшое кафе в центре города. Заказав легкий перекус, в ожидании болтали о всякой ерунде.

— Давно смотрю на твой браслет, — вдруг сказала Альвейд, глядя на руку Фиореллы. — Это ведь северная работа?

— Не знаю, — Мэльволия поправила рукав платья из плотной ткани, скрывая тускло блестевшее украшение. — Мне его дал отец… очень давно.

— Можно взглянуть?

Фиорелла заколебалась.

— Хорошо, но не здесь, — сказала она после паузы. — Когда вернемся на хутор.

— Чудненько! — захлопала в ладоши северянка. — Не терпится взглянуть поближе!..

Этот разговор возобновился, когда мы приехали в «Горн».

— Теперь я могу изучить эту штучку? — напористо поинтересовалась блондинка. На ее хорошеньком личике светилось предвкушение. — Что он делает?

— Делает? — удивился я.

— Ну конечно, — зеленые глаза сверкнули, — это ведь северная работа! Браслет не из драгоценного металла, а из обычной стали — следовательно, не просто украшение. Вдобавок Фиорелла схватилась за него, когда ты потерялся в лесу во время прогулки. Подозреваю, это оружие. Я угадала?

— Да, — спокойно признала Мэльволия. — Это так.

Она сняла браслет.

— Можно посмотрю? — я протянул руку.

— Будь осторожен, — предупредила девушка.

Украшение оказалось увесистее, чем можно было предположить при взгляде на него. Метал еще хранил тепло тела Фиореллы.

Покрутив в пальцах толстое и широкое серебристое кольцо, украшенное выступающим узором в виде цветов, я поднял глаза на Мэльволию:

— И как он действует?

— Сдвинь в сторону этот бутон… Видишь, на торце появилось отверстие?

На боковой поверхности браслета действительно возникла узкая темная щель.

— Теперь нужно повторно нажать бутон и…

Из открывшейся прорези с едва слышным щелчком вылетело что-то металлическое. Повинуясь Мэльволии, снаряд описал круг по комнате и вонзился в деревянную спинку кресла возле нас.

Выдернув с помощью Дара, я перенес в свою ладонь небольшую остро заточенную стрелку. Именно такой Фиорелла однажды разбила летевший в меня ледяной снаряд.

— Ах, как миленько! — воскликнула блондинка. — Выхватив у меня браслет и стрелку, она поспешила прочь: — Буду в мастерской! Не терпится взглянуть на его устройство!

Мэльволия с тревогой поглядела ей вслед:

— Устройство? Она хочет разобрать мой браслет?

— Насколько могу судить, да, — ответил я. — Не тревожься: Аль ничего не испортит.

В волшебных фиолетовых глазах все еще плескалось беспокойство:

— Но его мне дал отец после того, как… — она осеклась.

— После чего? — полюбопытствовал я.

— После нападения в театре, — тихо сказала красавица. — На тот случай, если подобное повторится, а при мне не окажется моего лука — его не всюду можно взять… Я не могу двигать предметы, как ты. Мне нужно, чтобы железный снаряд уже обладал необходимой скоростью. И стреляющий браслет должен дать мне шанс выжить в опасной ситуации.

— Понятно, — после такого объяснения я слегка забеспокоился. Маловероятно, что Альвейд может что-то повредить, но какая-нибудь случайность… ведь по ее собственным словам, штуковина старая. Мало ли что произойдет при разборке. — Знаешь что? Пойдем, наверно, в мастерскую, заберем браслет, раз это такая важная вещь!

Мы опоздали. Склонившись над столом, блондинка глядела сквозь закрепленное на подставке увеличительное стекло на распотрошенный браслет. В одной руке девушка держала пинцет, в другой — тонкую отвертку, из тех, что используют часовщики. Ловкими и точными движениями Альвейд стремительно демонтировала механизм.

— Вы только полюбуйтесь, какая красота! — с энтузиазмом обратилась она к нам, услышав шаги. — Механизм старенький, но в отличном состоянии! За ним хорошо ухаживали.

— Отец раз в год отдает его часовщику для чистки и смазки, — на лице Мэльволии отсутствовали эмоции, но глаза широко раскрылись при виде разобранного браслета.

— А вот толкающая пружина… — недоговорив, Альвейд взяла отвертку потолще и с усилием на что-то надавила. — Судя по состоянию, находилась под постоянной нагрузкой… Наверно, это оружие обычно взведено?

Она вопросительно взглянула на Фиореллу. Та молча кивнула.

— Пружину стоило бы заменить, — блондинка вновь переключилась на механизм. — Она, конечно, еще послужит. Но готова спорить, что сейчас стрелка летит не так быстро, как раньше.

— По словам отца, мастер говорил что-то похожее. Но он не сумел найти пружину, подходящую по размеру и качеству.

— Еще бы, — не без гордости произнесла Альвейд. — Самый лучший металл только у нас! Больше нигде на всем континенте не сумели бы сконструировать такой браслет. А если бы и нашелся мастер, то материалы были бы гораздо хуже.

— Ты сможешь это исправить? — я мотнул головой, указывая на браслет.

— Это нестандартная пружина, — отодвинув линзу на подставке, северянка едва ли не носом уткнулась в механизм. — Ее наверняка изготовили специально для этого браслета. Но я поищу что-нибудь подходящее.

— Успеешь? — уточнил я. — Нам ведь скоро уезжать.

Подняв голову, Альвейд очаровательно улыбнулась:

— Не беспокойся. Если не получится заменить, соберу с этой. Хотя есть у меня кое-какая мысль…

— Какая? — озабоченно поинтересовался я.

— Пока не могу сказать, — хитро прищурилась северянка. — А сейчас оставьте меня, пожалуйста, одну. Времени не так много, а работа сложная. Не хочу, чтобы меня что-то отвлекало.

* * *

Вскоре после заключения мира, я сообщил Келлу, что боевые действия окончены и можно возвращаться. Бывший паладин ответил через посыльного, что ему нужно кое-что доделать. После этого мы больше не общались. Признаться, я даже и не вспоминал об этом, покуда в «Горне» не появилась Аэдрата Мунсон.

— Владыка, — бросилась она ко мне, едва завидев. — Келл пропал!

В прошлые встречи девушка заметно тушевалась в моем присутствии. Сейчас же даже не думала о разнице в положении или чем-то подобном. Это лучше всего показывало, насколько она встревожена.

— Присядь, — я указал на стул. — И расскажи все по порядку…

Волнуясь и сбиваясь, Аэдрата сообщила, что Келл передал все имущество местной ячейке сопротивления, после чего приказал Аэдрате и Карни лететь домой. Сам собирался отправиться следом поездом.

— Мы отказались, сказав, что будем сопровождать его. Келл сопротивлялся, но мы настояли на своем. Вместе добрались до Хальмга. Там… — девушка подавила всхлип. — Там Келл решил задержаться, сказав, что хочет повидаться кое с кем из тех людей, работавших на нас. Он отправился на встречу и не вернулся. Мы с Карни пытались узнать что-нибудь, но…

Она помотала головой.

Через три дня безуспешных поисков северяне разделились. Карни остался в Хальмге, пытаясь хоть что-то выяснить о судьбе Келла, а Аэдрата полетела за помощью.

— Владыка, я боюсь, южане проведали о том, что мы делали и… — сорвавшись, девушка заплакала.

Не зная, как успокоить ее, я поглядел на Мэльволию. Та подошла, мягко положила руку на голову Аэдраты.

— Если он жив, мы его найдем, — слова снежной королевы звучали спокойно и уверенно.

Но когда мы остались вдвоем, прежней убежденности она уже не выказывала.

— Когда прибудем в Хальмг, отец не даст времени на розыски, — сказала Фиорелла.

— Почему ты так считаешь?

— Мы и без того задерживаемся. Дольше необходимого отец ждать не станет. Как только окажемся на месте — тут же отправимся в Иризию.

— Значит, я останусь, покуда не отыщу Келла.

— Не сможешь. Ты подписал договор, согласно которому обязан следовать за отцом. А он очень ответственно относится к договорам. Вдобавок мы будем на территории южан. Как думаешь, что они сделают, если ты нарушишь условия мирного соглашения?

— Если не узнают — ничего.

— Я бы не рассчитывала на это. Им наверняка уже известно о предстоящем отъезде Владыки. За каждым твоим действием будут следить, в надежде, что ты дашь шанс объявить договор недействительным. Не исключаю вероятности того, что они даже попробуют тебя как-то спровоцировать. Хотя, может, и остерегутся, так как рискуют вызывать негодование Альянса.

— И что же делать?

— Не знаю, — ответила Мэльволия.

— До прибытия поезда в Витунген еще четыре дня. Потом он еще дня три будет добираться до Хальмга. До этого времени твой отец нас не ждет. Значит, я должен оказаться там раньше.

— Как? — с сомнением осведомилась Фиорелла.

— Пока не уверен, но есть одна идея…

* * *

Лететь было немного страшновато. Попав на Сагинею, я перестал бояться высоты. Но сейчас чувствовал себя неуверенно. Возможно, оттого, что не мог полагаться на собственные силы, а зависел от левитаторов, которые, сменяя друг друга, несли меня в гамаке из прочной ткани. Глядя на проносящиеся внизу верхушки деревьев, явспомнил полет с Циастриром. Оптимизма это не прибавляло. И я был очень счастлив, когда в сумерках мы приземлились, чтобы поесть и немного поспать.

* * *

Подгоняемые Аэдратой летуны из ее рода доставили меня в Хальмг за три дня. К концу пути они совершенно обессилели и пластом лежали в своих номерах в гостинице. Аэдрата тоже была не в лучшем состоянии. Но вопреки моим уговорам, не стала отдыхать, а сразу повела меня на съемную квартиру, где обитал Карни.

— Удалось что-то выяснить о Келле? — спросил я левитатора после приветствий.

— Да, Владыка, — ответил Карни. — Здешние мятежники, с которыми мы работали до переезда в соседнюю страну, утверждают, что его задержали по приказу Круга — так называется здешнее собрание аристократов. Но содержат его не в городском каземате, а в частном поместье.

— Так, он жив! — обрадовался я. — Уже хорошо. В чем Келла обвиняют?

— Мы не знаем. Наши осведомители — это лакеи, горничные и прочая прислуга. Господа обычно не посвящают их в детали, поэтому наши знания всегда обрывочны.

— И что, вся прислуга в городе в курсе, что Келла арестовали?

— Разумеется, нет, Владыка. Я объяснял, откуда мы обычно получаем сведения. Конкретно в этом случае, о том, что произошло с командиром, мы узнали от двоих человек. И то не напрямую.

— Этим данным можно доверять?

Карни замялся, видя полный надежды взгляд Аэдраты.

— Гарантировать не могу. Но похоже на правду.

— Ясно, — в задумчивости я потер подбородок. — Вы узнали, где расположено поместье, в котором держат Келла?

— Да. Как раз сегодня там побывал. Это уединенное место за городом.

— Мы спасем его, Владыка? — умоляюще взглянула на меня девушка.

Я надеялся на благополучный исход, но некоторые моменты меня смущали. Поэтому заранее обещать ничего не мог.

— Как-то все странно, — сказал я. — Нет никаких обвинений и даже шума, который должен был подняться при поимке вражеского шпиона. И почему его держат не там, где обычно запирают преступников?

— Полагаете, это какая-то ловушка? — уточнил Карни.

Я пожал плечами:

— Не исключено. Быть может, создавая видимость возможности спасти Келла, южане пытаются раскрыть остальных агентов.

— Тогда мы не должны приближаться к узилищу командира. Особенно вы, Владыка.

— Мы не можем его бросить! — выкрикнула Аэдрата. — Он наш товарищ! Келл так много сделал для победы Севера, хотя даже не рожден на нашей земле! Нельзя отплатить неблагодарностью и оставить его в руках южан! Возможно, его прямо сейчас пытают!.. Владыка, прошу, спасите его!

— Разумеется, сделаю все возможное, — сказал я. — И для начала хотел бы посмотреть на это поместье. Карни, в отличие от вас, я не летаю. Сможешь раздобыть мне коня?

— Займусь немедленно, Владыка, — коротко поклонившись, левитатор вышел.

Я вновь взглянул на Аэдрату. Девушка явно переживала не только из-за того, что Келл ее боевой товарищ.

Усмехнувшись мыслям, сказал:

— Так или иначе, все будет хорошо. Мы его непременно вытащим!

* * *

Рассмотреть место содержания Келла толком не удалось. Обширное поместье окружала высокая стена, сложенная из крупных булыжников. За ней в отдалении виднелись деревья. Между их кронами я сумел рассмотреть в подзорную трубу часть черепичной крыши какого-то крупного здания.

Как назло, поблизости не было никаких возвышенностей, способных предоставить обзор получше. По этой причине я мог ориентироваться только на описания Карни.

— Внутри несколько строений, — рассказывал он. — Самое большое, фрагмент которого вы увидели — хозяйский дом. Каменный, три этажа, окна узкие, как бойницы. На фасаде, у самой крыши — небольшой балкон. Позади дома, метрах в пятидесяти, несколько построек поменьше. Полагаю, хозяйственные: конюшня, псарня и прочее.

— Псарня? — переспросил я. — Вот почему за забором постоянный лай.

— Там бегают большие псы, — подтвердил очевидное Карни. — Не меньше десятка.

— Кроме них, какая-то охрана есть?

— Когда облетал поместье, видел сторожку у ворот. Сидит там кто — не знаю. В глубине двора занимались делами слуги. Вооруженных среди них не заметил.

— Как интересно, — я уставился в землю.

Происходящее мне не очень нравилось. Удаленность от города. Отсутствие охраны на виду… Смахивает на ловушку.

— Карни, а Келл точно там? — я мотнул головой в сторону живописной стены.

— Своими глазами не видел, Владыка. Да и как, если он взаперти? Но тот, от кого мы узнали об этом месте, утверждает, что крепкого молодого мужчину со светлыми волосами, как у северянина, и шрамом на щеке держат здесь.

— Я могу с ним поговорить?

— Да, Владыка. Но это вряд ли, что даст.

— Почему?

— Он сам узнал из третьих рук от дальнего родственника, служащего здесь при кухне.

— Хорошо, мы можем встретиться с этим родственником?

— Возможно. Но, как нам удалось выяснить, здешних слуг отпускают домой только по выходным. Да и то не всех.

Хреново, — подумал я. — До выходных прибудет поезд, на котором приедет Фиорелла. После этого нам обоим сразу нужно будет предстать перед Леоном Корнелием…

— Ладно, — кинул я Карни. — Возвращаемся в город. Попробую что-нибудь придумать.

* * *

Несмотря на все усилия, ничего особо не придумывалось. Вся ситуация выглядела крайне сомнительной. У нас были непроверенные данные и поместье, выглядевшее слишком просто и мирно для тюрьмы, где содержат иностранного шпиона.

Покусывая губу, я взглянул на схему, нарисованную Карни. К сожалению, она не давала дополнительной информации.

Информация, — ухватился я за мысль. — Нам нужна информация. Но как ее получить? Потенциально у нас имелся осведомитель. Но, чтобы добраться до него, требовалось время. А его тоже практически не было. Засада!..

Встав, я прошелся по комнате, посмотрел в темнеющее окно.

Хорошо бы взглянуть на все своими глазами… Перебраться через стену я смогу, но как быть с собаками? И охраной, которая там наверняка есть?

Вернувшись к столу, я в который раз уставился на схему.

Если это ловушка, — а все свидетельствует об этом, — враг наверняка подготовился к визиту тех, кто пожелает отбить Келла. Есть ли хоть одно направление, где нас не ждут?

* * *

Прохладный ночной ветер обдувал верхнюю часть моего лица. Нижнюю прикрывал широкий черный шарф. Словно парашютист на стропах, я висел на трех веревках, удерживаемых летунами: Карни и двумя родичами Аэдраты. Сама девушка летела впереди.

Внизу мелькнул огонек: это подал сигнал еще один член семьи Мунсонов. Он показывал, что мы находимся у самой цели.

Я не заметил, как мы перелетели забор — было слишком темно. Но, благодаря нескольким светящимся окнам, увидел дом. Он стремительно приближался. Точнее, мы приближались к нему.

Тихо и осторожно, чтобы не привлечь внимания собак, летуны опустили меня на каменный балкончик. Быстро отцепив упряжь, я присел, прислушиваясь.

Похоже, проклятые животные что-то учуяли: во дворе поднялся лай. На наше счастье, поднятый ими шум, не привлек внимания. Да и сами собаки вскоре умолкли.

Встав, я осторожно выглянул вниз.

Темно, хоть глаз выколи. Что ж, мне это лишь на руку.

Повернувшись, я сделал шаг к двери. Нащупав ручку, тихонько толкнул. Дверь не шелохнулась.

Ну, наивно было ожидать, что она окажется незапертой.

Шаря ладонью по поверхности, я попытался нащупать замок. Безуспешно. Похоже, засов изнутри. Что, если попробовать сдвинуть его при помощи Дара?

Закрывая глаза, я вновь взялся за ручку. В этот миг опять залаяли псы. От неожиданности я чуть дернулся. С тихим скрипом, от которого мое сердце заколотилось быстрее, дверь приотворилась.

Да чтоб, тебя! Она, оказывается, наружу открывается!

Переведя дыхание, я заглянул в темную щель. Тишина и мрак. И в отдалении еще одна дверь, из-под которой пробивался неяркий свет.

Почувствовав чье-то приближение, я стремительно обернулся. Тут же расслабился, осознав, что сейчас по воздуху могут передвигаться только свои.

Рядом со мной приземлился человек, в очередной раз всполошив собак.

— Владыка, — послышался шепот Аэдраты. — Вы сумели открыть дверь?

Я мысленно выругался.

— Что ты тут делаешь? — прошипел я. — Сказал же: всем ждать поблизости! Подам сигнал — вытаскивайте.

— Я пойду с вами, Владыка, — настойчиво проговорила девушка. — Я должна… не могу ждать.

В течение нескольких секунд я мысленно матерился. Когда запас нецензурной брани иссяк, прошептал:

— Отправляйся к Карни и остальным. Немедленно!

— Не… — начала было Аэдрата, но резко умолкла. После едва ли не в голос воскликнула: — Я слышу Келла! Это точно он!

И рванула в комнату.

— Твою мать, — обреченно сказал я, поспешно следуя за ней.

В два шага нагнав северянку, ухватил за руку. Злобно прошипел на ухо:

— Держись позади.

Сам прокрался к двери, прислушался.

С той стороны доносились неразборчивые постукивания и позвякивания. Потом раздался звук тяжелой оплеухи, и мужской голос поинтересовался:

— Что скажешь на это?

— Скажу: катись ты… — послышалось в ответ.

Ошибки быть не могло — говорил Келл.

Его пытают! — тревожно зашептала Аэдрата.

— Похоже.

Я стремительно соображал. Ситуация была опасная, но такую возможность не следовало упускать. Другого подобного шанса не будет.

— Немедленно лети к Карни, — прошептал я девушке. — Готовьтесь вытаскивать нас. Живо!

Не дожидаясь ответа, я магией выбил дверь и ворвался в комнату:

— Всем замереть! Оружие на пол!

Глава 5

Посреди комнаты, лицом к лицу стояли двое: Келл и незнакомец примерно той же комплекции, что и разжалованный паладин. В левой руке Келл сжимал початую пивную бутылку, а правой широко замахивался, намереваясь влепить оппоненту пощечину. Тот держал руки за спиной и напряженно щурился в ожидании удара.

При моем появлении оба ошарашенно повернулись ко мне.

— Братух, это ты там под маской? — всматриваясь в полумрак, удивленно спросил блондин. — Ты как тут оказался?

— Мы тебя пришли спасать, — сказал я, отмечая, что с левой стороны физиономия Келла красная и припухшая. Мужик напротив него выглядел так же. — А что здесь происходит?

— Это я должен задать подобный вопрос! — пришел, наконец, в себя соперник здоровяка. — Кто вы такой и какого демона делаете в моем доме?!

Мимо меня протиснулась Аэдрата и метнулась к Келлу, как голодная кошка к миске с кормом:

— Ты ранен? Мы сейчас вытащим тебя отсюда, — голос девушки звучал взволнованно. Интонации вмиг сменились на угрожающие, когда Аэдрата резко повернулась к незнакомцу: — Вот только прикончим этого ублюдка…

В руке северянки сверкнул кинжал. Оторопевшего мужика спас Келл, успевший ухватить Аэдрату за предплечье.

— Погоди, Аэ, не твори дичь! — он отобрал у девушки оружие. — Дани мой приятель!

— Приятель, который схватил тебя и держит в тюрьме?! — Аэдрата прожгла вконец офигевшего мужчину ненавидящим взглядом.

— В какой тюрьме? — обалдело спросил тот, окончательно потерявшись. — Кто кого держит?

Пока они дружелюбно беседовали, я огляделся.

Комната была обставлена добротной, хотя и аляповатой мебелью. У стены, напротив двери, горел камин. Подле него располагался небольшой столик, заставленный пустыми и полными пивными бутылками. На краю примостилось овальное серебряное блюдо с тонкими пластинами вяленого мяса. По обеим сторонам стола стояли два кресла.

Все это не очень напоминало узилище.

— Келл, — окликнул я блондина, что-то тихо втолковывавшего Аэдрате, — скажи, ты сейчас в плену?

— Ну, — протянул он, опасливо косясь на девушку, — тут все сложно…

— Тогда давай упростим до «да» или «нет». Ты в плену?

— Нет, — помедлив, сказал Келл.

— Как это — нет? — Аэдрата отступила от здоровяка, пристально глядя ему в лицо.

Келл тяжело вздохнул:

— Я сейчас все объясню… Братух, мы можем поговорить с глазу на глаз?.. Аэ, мы быстро. Подожди меня…

* * *

— Какого хре… что здесь происходит? — повернулся я к здоровяку, когда мы вышли в комнату с балконом.

— Даже не знаю, с чего начать, — пробормотал Келл, глядя в сторону перекошенной двери, повисшей на одной петле.

— Попробуй начать с объяснения, почему все считают тебя томящимся в застенках южан, — стянув с лица шарф, предложил я. — Ребята землю рыли, пытаясь тебя найти. Аэдрата примчалась в Налларбор, поставила всех на уши, высвистала меня и целую банду своих родственников. А ты тут пивом прохлаждаешься.

— Так вот почему ты здесь… — Келл снова тяжело вздохнул. — Да, неудачно все сложилось.

— Аэдрата очень переживала. По-моему, она в тебя влюблена.

— В этом и дело! — негромко воскликнул блондин. — Нет, так-то Аэ хорошая. Красивая, смелая… нежная. Но…

Он развел руками.

— Не понял: у вас что — отношения не сложились?

Келл засунул руки глубоко в карманы брюк:

— Да как раз сложились… Когда постоянно вместе работаешь, все время рядом, еще и постоянная опасность… короче, как-то само все закрутилось. А потом еще известие о гибели старшего брата Аэдраты пришло… я ее утешал, и мы еще сильнее сблизились.

— В общем, служебный роман, — констатировал я. — Понятно, продолжай.

— А чего продолжать? — Келл сделал несколько шагов в сторону двери. Вгляделся. Прислушался. Вернувшись, заговорил еще тише, чем прежде: — Аэ решила, что мы поженимся… планы начала строить… Братух, — в голосе бывшего паладина прорезалось отчаяние, — ну, посмотри на меня! Какие со мной планы?! Я о подобном и не думал никогда. Ты в курсе, кем я был, чем занимался. Любое задание могло стать последним. Постоянные разъезды, секретность, притворство… Какая, к демонам, семья? Да я ни с одной женщиной дольше двух ночей не встречался!

— Тебе представилась прекрасная возможность все изменить.

— Может, ты и прав, — не уловив иронии, согласился здоровяк. — Вот только не готов я к этому. Совсем не готов.

Сложив руки на груди, он повернулся к балкону.

— Ладно, размах любовной трагедии я оценил, — сказал я, когда пауза затянулась. — Но до сих пор не вдуп… не понимаю, почему ты пропал? И отчего Карни с Аэдратой были уверены, что тебя схватил Гранд-совет или как там называется местное правительство?

— Круг, — не поворачиваясь, ответил Келл. — Здесь все решает Круг.

— Благодарю за уточнение. Но хотелось бы получить ответ на основной вопрос.

Здоровяк повернулся. Подтащил к себе почти невидимый в сумраке стул. Уселся.

— Это я… В тот момент просто не знал, что делать. Мы уже в Налларбор ехали: Аэ без остановки рассказывала, кому из родственников меня представит после знакомства с родителями, какое платье на свадьбу наденет и так далее… Все это было так быстро… слишком быстро. Мне захотелось хотя бы дух перевести. Сказал, что у меня дела здесь. Пошел шататься по городу. В баре познакомился с Дани… Отличный парень, кстати… Позвал меня на охоту в его владениях. Я согласился. А покуда гостил, подумал, что если распущу слух, будто меня схватили, Карни и Аэ, не будь дураками, поспешат убраться из Хальмга…

— Хреновый план. Странно, что ты настолько долго продержался в паладинах — при таком-то уровне подготовки операций.

— Не трави душу, братух, — отмахнулся Келл. — Я когда это придумал, не очень трезвый был… Казалось, идея рабочая.

— Как видишь, нет. Северяне — ребята не пугливые и боевого товарища в беде не бросят.

— Они молодцы, — согласился Келл. — Вот только, что мне теперь делать?

— Точно не врать, — я вдруг вспомнил свои земные отношения с Олесей. Минувшее казалось страшно далеким и словно произошедшим не со мной, но в груди все равно слабо шевельнулась горькая обида. — Попробуй объяснить все Аэдрате. После того, что между вами было, она наверняка заслуживает правды, какой бы та ни была.

— Ты наверно прав, братух, — в очередной раз вздохнул блондин. — Сразу следовало так поступить.

Поднявшись, он решительно направился к двери. Я последовал за ним.

— Аэ, — позвал Келл, — мне нужно тебе кое-что сказать…

* * *

Когда они скрылись за дверью, ведущей в комнату с балконом, я повернулся к хозяину дома. К тому моменту тот уже сидел в кресле у камина и флегматично посасывал пиво.

— Прошу прощения, саэр, — вежливо обратился я к нему. — Нас не представили друг другу должным образом. Меня зовут Виктор Ардисс, я друг Келла. Произошло досадное недоразумение. Нас с товарищами ввели в заблуждение, сказав, что Келла держат здесь против его воли. И мы решили, что ему требуется помощь.

— Дани Крайер, — при попытке поклониться, мужчину повело. Едва не вывалившись из кресла, он откинулся на спинку и отхлебнул из бутылки. — Очень благородно, саэр Ардисс. Но вы не должны были вламываться ко мне. Это, вообще-то, противозаконно.

— Безусловно, — согласился я. — Позвольте, компенсирую вам ущерб.

— Не стоит, — махнул он рукой. — Присаживайтесь. Желаете пива?

— Почему бы и нет?

Отсалютовав мне бутылкой, Крайер опустошил ее. Едва поставив, сразу ухватился за следующую.

— Ваш род не из Хальмга? — осведомился он. — Никогда не слышал имени…

Наморщив лоб, Дани, похоже, напряженно вспоминал.

— Ардисс, — выдал секунд через двадцать.

— Я из Линреса, — ответил я. — Мы с Келлом вместе путешествовали.

— А-а, — понимающе протянул хозяин, — вас наверно тоже привлекла война на Севере!

— Еще как, — я нейтрально улыбнулся.

Почти минуту мы сидели в тишине. Слышались только невнятные голоса в соседней комнате, да побулькивание пива в горле Дани.

— Саэр Крайер, — нарушил я молчание. — А чем вы с Келлом занимались, когда мы вошли?

— А-а, — оживился аристократ. — Это старинная благородная хальмгская забава! Соперники по очереди обмениваются затрещинами. Проигрывает тот, кто первым упадет или сдастся. Не желаете попробовать?

— Заманчивое предложение, но вы слишком внушительно выглядите, саэр Крайер, — заявил я. — Боюсь, я вам совсем не соперник.

— Я дам вам преимущество, — попробовал уговорить Дани. — Вы начнете первым… а я буду бить лишь левой!

— Это невероятно благородный жест, но все же вынужден отказаться, — сказал я.

Мне совершенно не улыбалось вырубать пьяного мужика в его собственном доме. Хватит того, что мы сюда ворвались. Скандалы нам не нужны.

Покосившаяся дверь качнулась, и на свет вышел Келл.

— А где Аэдрата? — поинтересовался я.

— Улетела, — здоровяк неопределенно взмахнул рукой.

— Поговорили?

— Да, — блондин взял со стола початую бутылку и в два глотка выдул содержимое.

— И как прошло? — продолжал допытываться я.

— Хорошо, — немного отрешенно ответил Келл. — На удивление хорошо.

— Точно? — с сомнением спросил я. — По твоему виду не скажешь.

— Ну да. Аэ — девушка умная и выдержанная.

— Чудесно. Я, признаться, немного за тебя переживал.

— Я тоже чуть нервничал, братух, — Келл взял новую бутылку, — но она восприняла все очень спокойно. Сказала только, что если встретит меня в Налларборе — собственноручно выпустит кишки и скормит их троллям.

— Тогда тебе не стоит ехать в Нарл… Нарбалор, дружище, — глубокомысленно проговорил Крайер. — Северяне те еще подонки. Да и война кончилась.

— Пожалуй, — задумчиво уставившись в пустоту перед собой, согласился здоровяк.

— Давай лучше продолжим наше состязание! — предложил Дани. — А то твой младший брат оробел.

— Брат? — поднял голову бывший паладин. — Какой… ах, младшенький! Да, Вик с детства немного стеснительный.

— Мужчину это не красит, — с осуждением заявил владелец дома. — Ну, так как? Продолжаем?

— Давай, — встряхнувшись, согласился Келл.

Не выпуская из рук пиво, они вернулись на середину комнаты, где стояли в момент нашего с Аэдратой появления.

Раздался звонкий звук могучей оплеухи, и Крайер на подгибающихся ногах отступил назад. Шатаясь, пытался удержаться, а затем рухнул на задницу, чудом не отбив копчик.

— Я не упал! — поспешно заявил он. — Не упал!.. Просто потерял равновесие — из-за бутылки!

— Ага, — шагнув вперед, Келл протянул ему руку.

Ухватившись, Дани поднялся:

— Теперь мой черед! — Он замахнулся, примеряясь.

Я тоже поднял ладонь — для фейспалма. Передумав, отхлебнул пива и взял кусок вяленого мяса. Оно оказалось пряным и очень вкусным. Пока жевал, в голову пришла мысль, что в отличие от взвинченной Аэдраты, Карни наверняка все еще дожидается меня в воздухе возле дома.

Проглотив кусок, я встал и направился к балкону. По пути бросил Келлу:

— Надеюсь завтра увидеть тебя в гостинице «Под лопухом».

В ответ раздался мощный шлепок.

— Был рад познакомиться, саэр Крайер, — уходя, сказал я. — Пожалуйста, не сдерживайтесь: брат не любит, когда ему поддаются. Хорошего вечера!

* * *

Келл заявился в гостиницу около полудня. Выглядел немного помято, на левой скуле зрел внушительный синяк, от пожеванной рубашки попахивало пивом. Несмотря на это, здоровяк держался бодро.

— Здорово, братух! — он огляделся. — Ты один? А где Карни… и Аэ?

— Утром улетели, — я не стал говорить, что Аэдрата полночи проплакала в своем номере, а после вышла с красными опухшими глазами. — Можешь расслабиться… Ты знаешь, что у тебя на физиономии жуткий синяк?

— Да? — Келл поднял руку к лицу. — То-то ноет.

Он прикоснулся к отекшей щеке кончиками пальцев, а потом растопырил ладонь, активируя лечение.

— Чего дальше планируешь делать? — спросил он в процессе. — Вернешься в Налларбор?

— Нет, буду дожидаться Мэльволию, — я вкратце рассказал ему об условиях мирного договора и распоряжении Леона Корнелия.

— Домой, значит, собрался… — прокомментировал блондин, развалившись на стуле.

— Вроде того, — согласился я. — А ты чем займешься?

Здоровяк недолго думал:

— С тобой поеду, если не возражаешь. Податься мне все равно некуда. Раньше намеревался на Севере немного пожить. Но теперь мне в Налларбор ходу нет, — он криво ухмыльнулся.

— Я-то не против. Не знаю только, как Леон Корнелий к этому отнесется.

— Скажем, что я твой телохранитель, — предложил Келл. — На такое ему нечего будет возразить.

— Вероятно, ты прав, — с сомнением вымолвил я. — Но… ладно, там разберемся… если не передумаешь, конечно.

— А чего передумывать? — пожал плечами здоровяк. — Других вариантов у меня нет. Разве что в Хальмге остаться. Но Иризия мне больше по душе. Там тепло и девушки симпатичнее…

* * *

Поезд из Налларбора прибыл по расписанию. Я немного удивился, когда из вагона выпорхнула Альвейд.

— Знала, что ты непременно спасешь Келла, дорогой! — игнорируя стоявшего рядом со мной здоровяка, красавица кинулась мне на шею.

— Меньшего от Виктора я и не ждала, — ровно сказала Фиорелла, вышедшая следом.

За ее спиной черной каланчой возвышалась Эретта.

Я обратил внимание, что на бедрах телохранительницы покачивались кобуры с револьверами. В сочетании с черно-белым платьем горничной выглядело это странно. Но, похоже, никого, кроме меня, не смущало.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я у Альвейд. — Я ждал только Фиореллу.

— Разве забыл, что я поклялась всюду следовать за тобой? — озорно улыбнулась северянка. — Я тоже еду с вами в Иризию!

Прежде чем я успел отреагировать на подобное заявление, к нам приблизился лакей в темном костюме.

— Госпожа Мэльволия, — почтительно произнес он, — саэр Леон Корнелий ожидает вас со спутником.

— Нужно забрать наш багаж, Клив, — промолвила снежная королева.

— Позабочусь об этом, госпожа, — поклонился слуга. — Не извольте беспокоиться.

* * *

В лучших традициях рода Мэльволия, Леон Корнелий путешествовал на персональном поезде. Он стоял на дополнительном пути, причем паровоз уже был под пара́ми.

Когда мы оказались внутри, другой слуга сразу провел нас к хозяину.

Леон Корнелий находился в роскошно отделанном кабинете и, как всегда, работал. При нашем появлении, оторвался от бумаг. Внимательно оглядел каждого. После взаимных приветствий, холодно поинтересовался:

— Кто ваши сопровождающие, саэр Ардисс?

Я на миг замялся, размышляя.

По пути Келл убеждал меня представить его в качестве телохранителя. Альвейд же хотела назваться горничной.

— У Фиореллы ведь есть Эретта. И у тебя тоже может быть служанка. К тому же, — девушка горячо зашептала мне на ухо, — как горничная я могу быть с тобой днем и ночью…

Но мне казалось неправильным вводить отца Фиа в заблуждение. Да и смысла я не видел.

— Это мои друзья, саэр Мэльволия, — ответил я. — Альвейд Лаклланар — выдающийся механик и создатель оружия. А Келл… Келл мой дальний родственник по материнской линии, обладающий Даром исцеления. Его способности не раз меня выручали.

— Тео, пусть для наших гостей подготовят места, — распорядился Леон Корнелий. Чуть задержав взгляд на северянке, вновь посмотрел на меня. — Через час буду ждать вас здесь, саэр Ардисс. Нам предстоит долгая беседа.

Вагон дрогнул, пейзаж за окном начал неторопливо смещаться.

— Понял вас, саэр Мэльволия, — спокойно ответил я, гадая, о чем он хочет поговорить.

* * *

Мы все получили по отдельному купе. Каждое было рассчитано на одного пассажира и выглядело не менее роскошно, чем вагон хозяина.

— Эти места предназначены для важных представителей аристократических родов, которых иногда приглашает в поездки отец, — сообщила Фиорелла.

— Мне нравится, — объявил Келл. — Хоть и привык обходиться меньшим. Пиво здесь есть?

— Не уверена, — озадачилась Мэльволия. — Отец не пьет спиртного. А гостям подают вино.

— Для вина, пожалуй, рановато, — с разочарованием сказал здоровяк. — Быть может, позже.

— Лучше не надо, — посоветовал я. — Понимаю: душевная рана и все такое. Но пора остановиться и перестать заливать горе. Сопьешься — даже официантом работать не сможешь: будешь суп по пути расплескивать.

— Отвали, младшенький, — Келл швырнул в меня подушку.

* * *

В назначенное время я явился к Леону Корнелию.

— Устраивайтесь удобнее, саэр Ардисс, — указал он на кресло возле своего стола.

— О чем вы желаете поговорить? — поинтересовался я.

— Вы должны поделиться информацией о Средоточии, помните?

— Да, разумеется, — я опустился на обтянутое мягкой кожей сиденье. — Прежде чем начнем, могу я спросить о другом?

— Слушаю вас, саэр Ардисс.

— После окончания переговоров вы намеревались не меньше месяца пробыть в Хальмге. Что изменилось? В чем причина спешки?

Леон Корнелий соединил подушечки пальцев рук так, что они образовали пирамиду. Посмотрел на меня с эмоциональностью манекена:

— В Иризии разгорается мятеж, саэр Ардисс. Я обязан быть там.

Глава 6

Путешествие на личном поезде отличалось не только другим уровнем комфорта, но и скоростью. Машинист гнал быстрее обычного, а останавливались мы лишь для того, чтобы пополнить запасы воды и угля. Но даже так поездка была долгой.

Чтобы я не заскучал, Леон Корнелий устроил серию допросов на тему Средоточия. Собственноручно записывая каждое слово, он изводил меня, заставляя по нескольку раз повторять уже сказанное. Цеплялся к деталям, вынуждая припоминать несущественные мелочи.

Особое внимание уделил моему возвращению из санатория, куда мы все попали после боя с сургатом. Отца Фиореллы интересовало, что я помнил о поездке, и сколько, по моему мнению, прошло с того момента, как я заснул в лечебнице и очнулся в парке Демелена. Мне показалось, что он пытается по косвенным данным определить расстояние от тайной базы Средоточия до Демелена и Гелдерна.

Через три дня регулярных продолжительных встреч, Леон Корнелий пришел к выводу, что больше из меня ничего не выжать. Он объявил, что мои обязательства исполнены. При этом мне показалось, что Мэльволия несколько разочарован.

Вежливо поклонившись, я покинул кабинет. Возвращаясь к себе, думал: интересно, зачем ему это все?

* * *

Покуда я тратил время на задушевные беседы с хозяином поезда, остальные развлекались как могли.

Эретта продолжала практиковаться в использовании огнестрельного оружия. Так как возможности стрельбы в поезде были ограничены, она училась быстро перезаряжать револьверы, доводя навыки до автоматизма. Еще подолгу тренировалась выхватывать пистолеты из кобуры: по-одному или оба сразу, стоя, сидя, лежа, падая…

Новый всплеск оружейного энтузиазма у телохранительницы вызвала демонстрация Келлом лупары.

— Такие красавицы разошлись по всему континенту, — сообщил здоровяк, любовно поглаживая короткие стволы. — До меня доходили слухи, что в некоторых местах они наделали шороху…

Эретта заинтересовалась новым для нее огнестрелом. Но выяснив, что в отличие от револьвера, лупара до перезарядки способна выстрелить лишь дважды, охладела. Келл, обиженный таким отношением к его игрушке, объяснил, что в определенных ситуациях, обрезу больше и не требуется.

— Из-за картечи, каждый выстрел лупары — как десять револьверных! — заявил блондин. — Вблизи даже целиться не нужно: так или иначе, что-то да попадет. В темноте, в узком переулке, против нескольких врагов — просто сказка!

— Это когда такое было? — сразу спросил я.

Но горничная не дала Келлу ответить. Она настойчиво потребовала объяснить: что здоровяк имеет в виду, утверждая, будто выстрел лупары равен десяти револьверным? Вскоре они уже стояли на площадке между вагонами и палили в росшие вдоль путей деревья. А еще через час Эретта отправилась к хозяину, просить, чтобы тот обеспечил ее лупарой и запасом патронов.

— Эретта меня поражает, — заметил я, обращаясь к Фиорелле. — Вроде кажется, что все ей безразлично, кроме твоей защиты. Но сейчас она буквально одержима новым оружием. Изучает, тренируется…

— Этим наши семьи похожи, — без улыбки ответила снежная королева. — Стремлением к совершенству. Думаю, это одна из причин, по которым двенадцатый патриарх согласился служить роду Мэльволия.

— Не понял. Какие семьи?

— Моя и Эретты. Ее род не относится к благородным, но у него долгая история и свои традиции.

— Что ты имеешь в виду? И что за патриарх?

Девушка, сидевшая напротив меня, чуть склонилась вперед. Бледные пальцы сами собой соединились в жесте, характерном для Леона Корнелия.

— Эретта происходит из старинной семьи профессиональных убийц. Однажды их наняли, чтобы прикончить моего прадеда, Амадиса Вилфреда Мэльволию. Из-за непредвиденной случайности покушение провалилось. Амадис Вилфред вычислил заказчика и уничтожил. Затем принялся выслеживать исполнителей. Это заняло немало времени. Пришлось потратить много золота, несколько доверенных слуг погибли… Но в конце концов Амадис Вилфред обнаружил целую деревню убийц. И предложил ее главе, — тогда это был двенадцатый патриарх, — работать на него.

— И тот согласился?

— У него не было выбора. В случае отказа прадед грозил уничтожить всех — целое поселение, — несмотря на смысл слов, голос Фиореллы по-прежнему звучал ровно и спокойно. — С тех пор члены семьи Эретты служат у нас телохранителями. У них очень строгие правила и жесткая дисциплина. Дети начинают тренироваться с раннего возраста. Я сама не видела, но отец говорил, что занятия суровые, даже жестокие. До совершеннолетия доживают не все члены рода. Но те, кому удается пройти финальные испытания, становятся лучшими из лучших среди немагов. И всю жизнь продолжают совершенствовать навыки. Поэтому, овладевая новым оружием, Эретта делает лишь то, чему ее учили с рождения.

После такого рассказа горничная предстала передо мной в новом свете. А некоторые эпизоды, вроде непринужденной ликвидации дозорных в лесу, возле места встречи бандитских боссов с Циастриром, заиграли новыми красками.

— Ничего себе, — сказал я. Подумав, спросил: — А вы используете семью Эретты только в качестве телохранителей? Или… э-э… по основной специальности тоже?

— Ты же понимаешь, что я не могу ответить на этот вопрос, — пристально посмотрела на меня Мэльволия. — Никто не должен знать даже то, что ты сейчас услышал.

— Почему же рассказала? — я ответил таким же взглядом.

Снежно-белые скулы Фиорелы слегка порозовели.

— Потому что доверяю тебе, — тихо промолвила девушка. — Как никому другому.

Я подвис, не зная, как реагировать на подобное признание. Было ясно, что такой поступок много значил для Мэльволии.

— Спасибо, — в итоге выдавил я. Чтобы уйти от неловкости, попытался сменить тему: — Вижу, Альвейд успела собрать браслет обратно?

Взгляд фиолетовых глаз упал на поблескивавший на запястье металл.

— Да, — бесстрастно произнесла красавица. — Она даже смогла сделать браслет лучше. Теперь он способен выпустить три стрелки: поочередно или одновременно.

— У Аль золотые руки! — обрадовался я.

— Не стану спорить, — согласилась Фиорелла. Ее взгляд стал прохладнее. На лице отразилась сосредоточенность, будто девушка силилась прочитать мои мысли. — Мастерство Альвейд не подлежит сомнению…

* * *

— Саэр Ардисс, прошу пройти в столовую, — с поклоном, сказал слуга.

— Ага, сейчас буду, — отозвался я.

Столовой в поезде Леона Корнелия служил целый вагон, разделенный примерно на две части. В одной находилось шикарно выглядевшее помещение для хозяев. Рядом, за стеной, располагалась кухня и место, где ели слуги.

Когда я пришел, за массивным столом, накрытым белой скатертью, уже сидела Фиорелла. Опираясь на локоть, она задумчиво глядела на стакан с водой, который медленно поворачивала в пальцах. Услышав мои шаги, девушка тут же опустила сосуд из тонкого стекла на стол и выпрямилась, как подобает знатной особе.

Усевшись напротив нее, я улыбнулся:

— Скучаешь?

— Нет, — качнула головой Мэльволия. — Просто ждала.

— Может, тебе все-таки лучше обедать вместе с отцом? — осторожно спросил я. — Так и ждать никого не придется.

Снежная королева вновь слегка качнула головой.

— Он не сердится на тебя? — поинтересовался я после паузы.

Плечи Фиореллы чуть приподнялись:

— Не знаю. Может, немного — из-за нарушения правил. Но в целом ему не до таких мелочей.

— Ну и ладно, — я не стал больше донимать девушку. В конце концов, это ее решение…

* * *

…В первый день, когда нас пригласили к обеду, мы с Альвейд и Келлом пришли в здешний вагон-ресторан. И обнаружили, что места для северянки за столом не предусматривалось.

На мой вопрос, Леон Корнелий безэмоционально заметил, что Альвейд — не аристократка, и согласно протоколу, не может находиться за одним столом с благородными.

Я кинул взгляд на Фиореллу, сидевшую справа от отца. Но девушка, опустив глаза, молчала.

Трудно сказать, было ли связано такое поведение с нежеланием перечить отцу, или же снежная королева платила блондинке за историю с поездкой на великий ольдинг. В любом случае, я понял, что с этой стороны помощи не предвидится.

— Саэр Мэльволия, — сказал я, — вне зависимости от происхождения, Альвейд Лаклланар входит в число моих близких друзей. Вдобавок она дочь второго по значимости лица на Севере. А именно наместника, правящего в мое отсутствие. Если, на ваш взгляд, этих причин недостаточно, чтобы сделать для Альвейд исключение, буду вынужден отклонить ваше приглашение отобедать и поем в своем купе.

Леон Корнелий смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. После подал знак и что-то тихо приказал нагнувшемуся слуге.

Спустя мгновение, лакеи поставили посуду и принесли приборы для еще одной персоны. От меня не укрылось, что северянку решили усадить на максимальном удалении от хозяина.

— Благодарю вас, — я поклонился Леону Корнелию, проводил Альвейд к ее месту и сел рядом.

После случившегося, обед прошел в тягостной тишине. Хотя, возможно, в доме Мэльволия всегда царит такая угнетающая атмосфера?

Так или иначе, мне не понравилось. Кроме того показалось, что Аль чувствовала себя некомфортно. Поэтому, перед ужином, я попросил слугу передать хозяину мои извинения, сообщив, что, с позволения Леона Корнелия, впредь буду трапезничать у себя.

В ответном послании отец Фиореллы заявил, что ежели таково мое желание, он не станет возражать. Также передал, что нет нужды принимать пищу в купе: можно пользоваться столовой — только в другое время.

С того дня мы с северянкой стали есть отдельно. Вскоре к нам присоединился Келл, заявивший, что ему кусок в горло не лезет из-за неодобрительного взгляда хозяина поезда, недовольного внешним видом бывшего паладина.

— Весь последний год я жил и работал среди простолюдинов и одевался так же, как они, — заявил здоровяк. — Хорошего костюма в моем багаже нет. И купить в поезде негде. А господина Мэльволию мой простецкий вид, похоже, раздражает. Потому, лучше буду с вами…

Вслед за Келлом к нашей компании присоединилась Фиорелла. На мой вопрос ответила, что ее долг, как хозяйки, не оставлять гостей в одиночестве.

Это показалось мне сомнительным аргументом, но возражать не стал. Подумал лишь, что хотел бы взглянуть на выражение лица Леона Корнелия, оставшегося в одиночестве. Хотя не удивлюсь, если ему совершенно по барабану…

* * *

После обеда девушки разошлись по своим купе. А мы с Келлом переместились в вагон, служивший Леону Корнелию чем-то вроде походной библиотеки. Там, среди шкафов с аккуратно расставленными справочниками, энциклопедиями, географическими атласами и рукописными журналами, стояла пара столов. Расположившись в удобных кожаных креслах возле одного из них, мы болтали о всякой ерунде. При этом Келл чистил лупару, прихваченную по пути из столовой.

За этим занятием нас застал Леон Корнелий.

При виде отца Фиореллы, кресло которого катил слуга, мы вежливо встали. Кивнув нам, Мэльволия повернулся к одному из шкафов. Вполголоса дал распоряжение слуге, и тот снял с самого верха несколько томов. Быстро просмотрев их, хозяин поезда оставил один. Остальные приказал вернуть на место.

Когда он собирался покинуть библиотеку, к нему внезапно обратился Келл:

— Саэр Мэльволия, позвольте задать вам вопрос.

Леон Корнелий повернулся к нам:

— Говорите.

— Слышал от Виктора, что в Иризии мятеж. Что именно там происходит?

— Почему вас это интересует? — вопросом на вопрос ответил Мэльволия.

— Мы туда едем. Хочется знать, с чем придется столкнуться. К тому же, мне нужно заботиться о безопасности Виктора. Как-никак он Владыка Севера и мой родич, пускай и дальний.

— О безопасности можете не беспокоиться, — сухо произнес Леон Корнелий. — Вы постоянно будете под надежной охраной.

— Рад слышать, — доброжелательно и с достоинством откликнулся Келл. Вел он себя вполне светски, совсем не так, как обычно. У него даже голос немного изменился. — И все же хотелось бы иметь представление о том, что нас ждет. Или это тайна?

Мэльволия изучающе оглядел здоровяка.

— Отнюдь нет, — он положил книгу на колени. — В нескольких местах произошли нападения на аристократов. Расследование показало, что все преступления планировались и осуществлялись группой, зовущей себя «волкодавами». Выяснив, что это не разрозненные инциденты, а действия тайной организации, Корпус хранителей обратился за консультацией ко мне. Благодаря информации из своих источников, я узнал, что банды, подобные «волкодавам», распространились по значительной части континента…

— Каким источникам? — встрял Келл.

Леон Корнелий проигнорировал вопрос, равно как и допущенную бывшим паладином бестактность.

— …Вплотную занявшись этим, я изучил все сообщения о преступлениях против аристократов со стороны простолюдинов. И, сопоставив места и даты, пришел к выводу, что мятежное движение распространяется по странам, исходя из одной точки, — холодные глаза уставились на меня. — С Севера или страны по соседству.

Я одеревенел, чувствуя, как сердце застучало быстрее.

— Почему вы так решили? — с удивительным спокойствием осведомился Келл. — Кроме этих дат, есть какая-то причина?

— У меня целый список фактов, подтверждающих мою гипотезу, — внимание Мэльволии сконцентрировалось на здоровяке.

— Как занятно! И каких же? — непринужденно поинтересовался блондин.

— Например, мятежники во всех странах используют оружие, появившееся на Севере. Такое, как у вас, — Леон Корнелий мельком взглянул на полуразобранную лупару, лежавшую на расстеленном платке. — Полагаю, именно оно придало им смелости выступить против аристократов.

— Ну, это неудивительно, — добродушно улыбнулся Келл. — Оружие действительно очень эффективно — даже в руках такой посредственности в воинских умениях, как я. Мне не посчастливилось получить Дар, позволяющий сражаться. Умею только исцелять, да и то средне. И когда увидел лупару в действии, саэр Мэльволия, был буквально потрясен. Пришлось расстараться, чтобы раздобыть подобную, но оно того стоило… Уверен, таких неумех, как я немало. И многие с удовольствием обзавелись подобным оружием — и не только на Севере. Война этому весьма способствовала. И если какие-то бандиты заполучили несколько лупар, стоит ли делать из этого далеко идущие выводы?

— Оружие — лишь один из фрагментов общей картины, — проговорил Леон Корнелий. — У меня множество свидетельств, подтверждающих, что я прав. Организация, подбивающая низшие слои общества на бунт, существует. И зародилась она в северной части континента.

— Не стану спорить, — покладисто вымолвил Келл. — Судя по всему, вы серьезно занимались этим вопросом. Надеюсь, уже удалось схватить кого-то из главарей?

— Пока нет. Только нескольких рядовых исполнителей, — в глазах Мэльволии промелькнуло недовольство.

— Тогда мы уже победили, — беспечно заметил блондин, широко улыбаясь. — Пленникам наверняка развязали языки и вызнали все про главарей. К нашему приезду в Иризию, мятеж уже затихнет.

— Увы, все не так легко, — по лицу Леона Корнелия скользнула тень. — Мятежники далеко не глупы. Их преступное сообщество разбито на мелкие группки по пять человек. И входящие в нее члены не знают никого за пределами пятерки… Подобную систему некогда использовали Светлые паладины Линреса, пока их влияние не окрепло и они не получили возможность действовать открыто.

— То есть, к устройству беспорядков причастен Линрес? — выпучился Келл.

— Нет, — во взгляде хозяина поезда вновь мелькнуло неодобрение. — Но кто-то воспользовался схемой, придуманной паладинами Ордена Солнца.

— Это же надо! — искренне изумился здоровяк. — А я считал, что паладины Линреса — это лишь байки, занесенные к нам, в Налларбор, торговцами.

— Нет, это не вымысел. И мы наблюдаем подтверждение этому прямо сейчас.

— Вы имеете в виду мятеж? — хрипловато из-за пересохшего от волнения горла, спросил я.

— Да, — пронизывающий взгляд Леона Корнелия уперся в меня.

— Уверен, армия Иризии быстро справится со смутьянами, — сказал Келл.

Леон Корнелий сложил пальцы пирамидкой:

— Скорее всего, так и будет. Вопрос — какой ценой. Согласно полученному мной донесению, мятежники начали нападать на родовые крепости мелких аристократических семей и даже выдвинули требования Гранд-совету. Это свидетельствует о том, что они чувствуют за собой силу.

— И чего бунтовщики хотят? — спросил я.

— Детали мне пока неизвестны. Но сам факт говорит о многом, — Мэльволия оглядел нас. — Если вопросов больше нет, я оставлю вас.

— Благодарю, что уделили нам время, саэр Мэльволия, — поднялся Келл.

Я последовал его примеру.

Леон Корнелий кивнул и приказал слуге катить кресло в кабинет.

* * *

Позднее, запершись в купе Келла, я шепотом спросил здоровяка:

— Что обо всем этом думаешь? Это твои люди устраивают беспорядки в Иризии? Леон Корнелий сможет выйти на тебя?

В отличие от меня, Келл выглядел непоколебимо спокойным.

— Ничего не знаю о тех, кто действует в Иризии. Говорил же: движение расходилось, как пожар в степи: мы подожгли сухую траву в одном месте — и пламя разбежалось повсюду. Кому-то мы помогли советом и листовками, кому-то переправили оружие. А дальше все пошло само… Беспокоиться не стоит: если не поддерживать пламя, оно погаснет… Ты главное не нервничай так, братух. Никто на нас не выйдет. Этот Мэльволия, конечно, страшно въедливый: теперь понимаю, в кого твоя ледяная куколка пошла. Но до корня даже ему не докопаться, положись на мое слово.

* * *

Я почему-то ждал, что в Иризии нас встретят пожары и выступления бунтовщиков. Но Гелдерн выглядел, как обычно: красиво, богато и пафосно. Мне представилась возможность убедиться в этом, когда мы в каретах катили с вокзала к дому семьи Мэльволия.

Миновав знакомый, застывший в геометрическом совершенстве сад, кареты остановились перед особняком. Пока двое крепких слуг спускали кресло Леона Корнелия, мы с Келлом и Альвейд ждали в стороне.

— Красивый дом, — оглядывая величественное здание, сказала северянка.

— Спасибо, — вежливо произнесла Фиорелла. Переговорив с одним из слуг, сообщила: — Сейчас вас проводят в комнаты, где вы будете жить. Навещу вас позднее.

После этих слов поспешила за отцом, уже скрывшимся за дверьми.

* * *

Разместившись, мы втроем собрались в одном из залов, напоминавшем картинную галерею.

— Здесь все такое строгое, элегантное, но при этом… — Альвейд запнулась, подбирая слова. — Какое-то безжизненное… Вроде дом, а чувствую себя, словно зимой на каменной пустоши.

— У меня сходные ощущения, — поддержал я девушку. — Представь, каково было Фиорелле расти в такой обстановке.

— Это многое объясняет, — заткнув большие пальцы за ремень, Келл стоял в центре зала, озираясь. — Если бы я здесь жил, тоже бы походил на неприступную ледышку.

— Фиа не ледышка, — оскорбился я. — Ты просто недостаточно хорошо ее знаешь.

— Может быть, — пожал плечами здоровяк. — В любом случае, предпочитаю девушек поживее.

— Таких, как Аэдрата? — уколол я.

— Не трави душу, — скривился Келл.

* * *

На следующий день я собрался навестить своего деда. Линнерард Ардисс не вызывал у меня симпатии, но был главой рода Ардисс. И мне подумалось, что пока я в столице, не помешает нанести визит вежливости.

Леон Корнелий не возражал. Только настоял, чтобы я воспользовался каретой. Еще дал двоих сопровождающих.

— Это ради вашей безопасности, саэр Ардисс, — не допускающим возражений тоном заявил Мэльволия. — А также во исполнение пункта договора, требующего, чтобы вы постоянно находились под надзором.

Телохранители или, быть может, конвоиры, почтительно приветствовали меня возле кареты. Забираясь внутрь, я подумал: не из той ли они деревни, что и Эретта?

Мягко покачиваясь на рессорах, карета подкатила к воротам. Выезжая на улицу, резко затормозила. Я хотел выглянуть в окошко, но меня остановил охранник, севший внутрь вместе со мной:

— Пожалуйста, оставайтесь на месте, саэр Ардисс. Мы сами со всем разберемся.

Пожав плечами, я прощупал пространство вокруг с помощью Дара. Магия подсказала, что путь карете преградил человек. Без оружия.

Не слушая протестующих возгласов телохранителя, я вышел.

Посреди мостовой стояла Мунира Сендэлл. Игнорируя второго охранника, настойчиво пытавшегося оттеснить ее в сторону, она глядела на карету. Увидев меня, девушка, хмурясь, воскликнула:

— Ты, наконец, собрался плыть на Рангатир?!

Глава 7

— Нет, — не собираясь вступать в очередной безумный спор с Мунирой, тем более в присутствии людей Леона Корнелия, я развернулся и шагнул назад к карете.

В тот миг, когда я взялся за ручку открытой дверцы и поставил ногу на подножку, Мунира попыталась подбежать ко мне. На старте перехваченная телохранителем, выкрикнула:

— Ты обязан вернуть порядок прежних времен!

Я повернул голову:

— Если дело в этом, можешь расслабиться. Миссия выполнена. Север свободен. Все счастливы.

— При чем здесь Север? — карий глаз сверкал между упавшими на лицо темно-каштановыми и розовыми прядями. — Ты должен плыть на Рангатир! Немедленно!

— Передай привет Зюзе, — кивнув девушке, я сел в карету и взглянул на стоявшего снаружи охранника: — Поехали.

Подковы застучали по брусчатке мостовой. В окошке мелькнула Мунира. Вид у нее был одновременно возмущенный и озадаченный. Поймав мой взгляд, девушка что-то произнесла. Звукоизоляция кареты оказалась приличной, поэтому я практически ничего не услышал. С преувеличенно приветливой улыбкой помахал рукой и откинулся на мягкую спинку.

Вот же навязчивая особа! Только зря старается. Сказал же: покуда Зюзя не объяснит, кто он и чего от меня хочет, — пальцем не шевельну. И уж точно не полезу в лапы к демонам. Хватит с меня одного Циастрира с подручными…

* * *

Если Линнерарда Ардисса удивил мой приезд, вида он не подал. Внимательно оглядев меня, нейтрально произнес:

— Ты вырос и возмужал, Виктор.

Высказывание не требовало ответа, поэтому я промолчал.

— Присаживайся, — дед указал на одно из кресел, стоявших перед его письменным столом. — И расскажи, что с тобой случилось. В школе не появлялся, дома тоже не жил.

— Откуда вы знаете? — подозрительно прищурился я.

— Ты говоришь с главой рода, — строго сказал Линнерард. — Заботиться о благополучии и безопасности членов семьи — мой долг. Поэтому мне известно, что происходит с каждым Ардиссом. В том числе я слежу за местоположением. Особенно если дело касается таких важных персон, как ты.

— Важных?

— Так где ты пропадал? — проигнорировал вопрос дед.

— На Севере.

Между седыми бровями пролегли складки:

— Там была война.

— Была, — согласился я.

— Ты участвовал в ней? — в голосе Линнерарда прорезалось неодобрение.

— Еще как.

Нахмурившись, глава рода несколько секунд изучающе глядел на меня.

— Не ожидал от тебя настолько глупого поступка. Неоправданный риск — ради чего?

Я пожал плечами:

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — резко бросил Линнерард. Он откинулся на спинку кресла. Критически оглядел меня: — И какая причина заставила тебя ввязаться в чужую войну?

— Необходимость выжить.

— Тебе просто не следовало туда ехать.

— Я уже был на Севере, когда все началось, — спокойно ответил я.

— Вот как? Что ж, это несколько меняет дело. Позволь тогда полюбопытствовать: на чьей стороне сражался? Учитывая происхождение, у тебя имелись основания выбрать любую армию.

— За северян.

— Значит, кровь матери оказалась сильнее, — после паузы промолвил дед.

Это замечание я также оставил без комментариев. Только отметил, что, судя по реакции, глава рода предпочел бы, чтобы я находился в рядах войск Альянса.

— И что же ты делал на Севере?

— Воевал, — не вдаваясь в подробности, сказал я.

— Я не это имел в виду. Зачем ты туда вообще поехал?

— Мой Дар пробудился. Мне требовался наставник.

— Дар? — в холодных глазах собеседника зажегся интерес. — Какой? Неужели нельзя было найти учителя здесь?

— Способность перемещать предметы.

В кабинете воцарилась тишина.

— Северная магия, — медленно проговорил Линнерард, переварив известие. — Тогда понятно.

Глядя куда-то в пространство поверх моей головы, он задумался. Я терпеливо ждал, отметив, что дед не выглядел расстроенным или шокированным новостью.

— И насколько силен твой Дар? — спросил он, наконец.

Ни слова не говоря, я поднял в воздух его стол — массивную конструкцию с тумбами и резными панелями, сделанную из твердого тяжелого дерева. Глядя на зависшую под потолком махину, Линнерард не смог скрыть изумления.

— Что ты еще можешь? — спросил он, когда я плавно опустил стол на место.

— Многое. Свободно передвигаться в полной темноте. Чувствовать приближающихся противников. Швырять разные вещи… или людей в доспехах.

Глава рода сдержанно улыбнулся, при этом его взгляд стал холодным и отстраненным.

— Уверен, в бою это многократно усиливает твои и без того неординарные способности… Я не ошибся: благодаря тебе наше родовое имя засияет, как никогда прежде.

— По-моему, наоборот, — возразил я. — Северян недолюбливают. А магию, подобную моей, опасаются. В таких условиях, разве не разумнее скрывать мой Дар?

— Ты прав, — согласился Линнерард. — О северном волшебстве ходят недобрые слухи. Но ты — иное дело. У глав влиятельных семей нет предрассудков. И как только они поймут, насколько ты ценен… Невероятные возможности…

Последние слова больше походили на мысли вслух.

— В чем же моя ценность? — поинтересовался я.

Дед посмотрел на меня так, словно забыл, что я нахожусь в кабинете.

— В твоей крови, которая сделает любой сильный род гораздо могущественнее.

— Не понимаю… Я, конечно, неплохой боец. Но мое присутствие не настолько увеличит ударную мощь , чтобы это стало решающим преимуществом в сражении с равным по силе и численности соперником.

— Ну же, Виктор, думай, как глава рода! Не зацикливайся на сегодняшнем дне. Ты должен видеть перспективу!

Я не догонял, куда он клонит. Перспектива? Будущее? Намекает на то, что со временем я стану сильнее?

Не дождавшись ответа, Линнерард укоризненно покачал головой.

— До твоего появления, магией, позволяющей манипулировать предметами, обладали исключительно северяне. За это им завидовали и боялись. Теперь же эту редкую силу через брак может заполучить одна из семей Иризии.

До меня начало доходить.

— Вы полагаете, моя магия передастся детям?

Дед кивнул:

— Раньше считалось, что только родившиеся на севере способны унаследовать особую силу. Теперь же нам открылось, что это не так. Твой отец — не северянин, но ты все же получил уникальный Дар. Следовательно, если женишься на иризийке, Дар может проявиться у твоих потомков. Не у сыновей или дочерей — так у внуков или даже правнуков. Время в данном случае не имеет принципиального значения…

Похоже, Линнерарда Ардисса взбудоражили открывшиеся возможности. Это отразилось не на лице, а в поведении. Дед встал и, заложив руки за спину, прошелся из стороны в сторону. Остановившись, взглянул на меня:

— Ты вернулся в школу? Или поселился в гостинице?

— Сейчас живу в особняке саэра Леона Корнелия Мэльволии.

Дед насторожился. Внешне это проявилось в более сосредоточенном взгляде и углубившихся морщинах возле глаз.

— Почему? Подобное совершенно не в духе Леона Корнелия.

— Таковы условия договора.

— Какого договора? — хотя Линнерард Ардисс по-прежнему выглядел важно и представительно, в его глазах и позе появилось что-то, наводящее на мысли об опасном хищнике, у которого попытались отобрать добычу.

— Мирного договора между Севером, Альянсом и южанами, — пояснил я.

— Какое отношение к этому имеешь ты? И Мэльволия?

— Я — самое непосредственное, потому что подписал договор от имени северян.

Дед нахмурился:

— Если ты так шутишь, Виктор…

— Причем тут шутки? — меня забавляло сердитое недоумение Линнерарда. — Я объявил Альянсу ультиматум, а после скрепил мирный пакт как Владыка Севера.

Лицо собеседника потемнело.

— Виктор, — предупреждающе произнес он, — это…

Я не дал ему договорить:

— Вы наверно не знали, уважаемый дедушка, что моя мама, из-за женитьбы на которой вы изгнали из семьи папу, на самом деле — дочь прежнего Владыки? И когда я прибыл на Север, меня как прямого наследника Альвира Тенфиенна, провозгласили новым повелителем Налларбора, Арна и Антерварона, — любуясь замешательством старого аристократа, сообщил я. — После нападения соседей, я возглавлял борьбу северян с Альянсом. Затем согласился стать кем-то вроде заложника, гарантирующего соблюдение мирного договора со стороны северян. А саэр Леон Корнелий, будучи нейтральным посредником, отвечает за мою безопасность и одновременно наблюдает за мной.

Дед умел скрывать мысли и эмоции. Но мои откровения выбили его из равновесия. Наверно, в этот день он получил передоз ошеломляющих известий.

Усевшись в кресло рядом со мной, Линнерард некоторое время молчал, собираясь с мыслями. После стал методично засыпать меня вопросами. Когда я ответил на все, он отсутствующе уставился в высокое окно. Я, сдерживая улыбку, наблюдал за ним.

Получай, старый хрен, за Росальбу и Эзерина!

Впрочем, когда дед вновь повернулся ко мне, он не выглядел обескураженным.

— Рассказанное тобой осложняет дело… но вместе с тем открывает новые возможности. Мне нужно все как следует обдумать. Ты же… — умолкнув, он вдруг краешками губ улыбнулся каким-то мыслям. — Ты же возвращайся в дом Мэльволии. И готовься: в ближайшее время мы проведем официальную церемонию, на которой я объявлю тебя моим единственным наследником и будущим главой рода Ардисс.

— Мне казалось, вы уже говорили о чем-то подобном, — попытался припомнить я.

— Тогда речь шла об ином. Твое имя внесли в родовые списки, и ты стал кандидатом в преемники, наравне со своим дядей, — пояснил Линнерард. — Теперь же окончательный выбор сделан. Отныне для семьи и для всей знати Иризии ты — единственный и безоговорочный наследник. И следующий глава рода… О дате и времени церемонии извещу позднее. Вместе с этой информацией, передам приглашения на торжества для саэра Мэльволии, а также его дочери. Теперь же можешь идти.

Он вернулся за письменный стол.

Поднявшись, я поклонился и направился к выходу из кабинета. Удовольствие от замешательства деда сменилось легкой досадой на то, что хитрый предок начал строить какие-то планы насчет меня.

Мои размышления прервал оклик Линнерарда.

— Виктор, помнишь, однажды мы говорили о твоих отношениях с дочерью Ульвара Лейхандера и наследницей Леона Корнелия Мэльволии? Прими мой настоятельный совет: забудь о рыжей красавице. Сосредоточься на той, что рядом.

В голове сразу всплыл разговор с отцом Фиореллы во время нашей первой встречи. Вспомнилось и предупреждение Эзерина по поводу Линнерарда.

— Простите, но не собираюсь впутывать Фиореллу в ваши интриги, уважаемый дедушка, — сдержанно объявил я. — И еще: не стоит меня к чему-то принуждать.

— Кто говорит об интригах? — улыбка старика выглядела искренней. — Тебе ведь нравится эта девушка? Я помню, как ты ринулся на арену, когда она оказалась в опасности.

— Там была еще и Селия, — напомнил я.

— Да. Но куда больше внимания ты уделил Фиорелле Эллетре, не так ли? И во время покушения в школе также был с ней… Поверь, Виктор, у меня и в мыслях нет намерения заставлять тебя что-то делать. Особенно когда речь касается таких деликатных предметов, как романтические отношения. Но я вижу, что у тебя есть чувства к Фиорелле Мэльволии. Не стоит их сдерживать. Вот и все, что я имел в виду.

Несколько мгновений мы пристально смотрели друг на друга: я хмуро, Линнерард со спокойной доброжелательностью. В конце концов, крутанувшись на пятках, я покинул помещение.

Настроение у меня испортилось. Размашисто шагая к карете, я думал, что, несмотря на все правила приличия и родственные связи, не стоило ехать к этому манипулятору.

* * *

По дороге в имение Леона Корнелия я распорядился остановить карету у аптеки.

Еще во время возвращения в Иризию закончилась моя микстура. Поначалу в самочувствии ничего не изменилось. Но спустя сутки ухудшился сон. Это меня встревожило. И пока вновь не полезли чужие воспоминания, я намеревался закупиться ингредиентами и приготовить новую порцию зелья.

— Прошу прощения за то, что вынужден отказать, — кланяясь, сказал аптекарь — бледный сухощавый мужчина лет пятидесяти. — К сожалению, сейчас нет ни корня ламации, ни листьев матрикарии.

— Остальное в наличии?

— Да, саэр.

— Давайте.

Выйдя на улицу с несколькими ароматными бумажными пакетиками в руке, я распорядился, чтобы меня отвезли в другую аптеку. Там история повторилась. В третьей и четвертой аптеках тоже. В пятой маленький старичок, похожий на гнома, объяснил, что растения, которых мне не хватает, привозят с островов архипелага Рейгардо.

— Сейчас всюду неспокойно, — сказал аптекарь. — Люди бунтуют и отказываются работать. Слышал, корабли в Венранде давно не разгружают. Еще рельсы, говорят, разобрали кое-где. Теперь поезда с побережья не ходят. Торговые караваны грабят. Как следствие, поставок чужеземных целебных растений в столицу не было уже две недели. И когда что-то привезут — не могу даже предположить, саэр. Боюсь, что в ближайший месяц мы ни матрикарию, ни ламацию не увидим.

Сообщение оглушило меня почище дубины. Перспектива вновь погрузиться в полубезумное состояние, вызывала легкую панику. Слова, вертевшиеся в тот момент на языке, иризийские аристократы не употребляли. По крайней мере, трезвыми и публично. Поэтому, натянуто улыбнувшись, я выдавил:

— Какая досада…

* * *

Вернувшись в особняк Мэльволии, я услышал отдаленные хлопки выстрелов. Звуки доносились откуда-то из-за дома. Обогнув здание по изогнутой широким полукругом дорожке, такой идеальной, словно ее прочертили циркулем, я увидел обширную рощу.

Углубившись в нее, я вышел на тренировочную площадку, отдаленно напоминавшую одну из школьных. Там были Фиорелла, Эретта и Келл.

Горничная и бывший паладин поочередно навскидку стреляли в человекообразные мишени, соревнуясь в скорости и точности. Судя по всему, выигрывала телохранительница.

Фиорелла сидела в стороне и наблюдала за ними. На коленях девушки лежал лук. Вид у снежной королевы был печальный.

— Только назови, кто заставил тебя грустить — и я выбью из него дух, — шутливо сказал я, приблизившись.

Мэльволия коротко взглянула на меня снизу вверх, а после вновь перевела взгляд на Келла с Эреттой.

— Мой лук проигрывает этому оружию, — негромко произнесла она. — Оно стреляет дальше, пуля летит быстрее. И попав в цель, сильнее разит…

Словно в подтверждение ее слов, очередным выстрелом горничная разнесла деревянную голову манекена.

— Почти все, чему я училась годами, оказалось пустым, — закончила девушка.

— Это не так! — возразил я, присев рядом с ней на обрезок бревна. — У лука есть свои преимущества. В отличие от пистолета, он почти бесшумен. Пули летят только по прямой, а стрелы — так, как тебе угодно. У лука нет отдачи. Наконец, когда патроны закончатся, револьвер становится бесполезным. А стрелы можно собрать и использовать повторно.

На бледно-розовых губах появилась слабая улыбка:

— Спасибо, что пытаешься утешить меня. Но все же реальность не изменить.

После встречи с дедом я чувствовал себя паршиво. Рейд по аптекам дополнительно ухудшил настроение. А тоска Фиореллы окончательно добила.

Я ощущал себя виноватым. Ведь именно благодаря мне в этом мире появилось огнестрельное оружие.

— Не хочешь еще раз попробовать со специальными патронами? — в паузе между выстрелами, спросил я, имея в виду пули с железными сердечниками.

— Они летят слишком быстро. Успеваю только отклонить в сторону. Управлять, как стрелами… — снежная королева покачала головой.

Некоторое время мы молча сидели рядом. Меня расстраивал отказ Фиореллы экспериментировать с пистолетом.

Еще в Налларборе, когда Альвейд изготовила пули с железом внутри, Мэльволия поразила меня, с первой попытки сумев изменить траектории летящих в мишень снарядов. Незначительно, но все же. У меня, лишь на то, чтобы научиться просто чувствовать пулю, ушло много времени. Она же сделала это сразу.

Вероятно, на результате сказалось использование Дара с раннего детства. А еще годы упорных тренировок, поднявших реакцию девушки на невероятный уровень. Да и общую одаренность. Одна лишь способность управлять одновременно тремя стрелами требует компьютера в голове. Или применения магии на инстинктивном уровне…

Эти соображения побудили меня вновь попробовать переубедить Фиореллу. Но она упорно стояла на своем.

— Пистолет — не мое оружие, — только и сказала Мэльволия.

— Ладно, — вымолвил я, поднимаясь, — Нет так нет. Может, после передумаешь.

Темно-фиолетовые волосы взметнулись, когда снежная королева отрицательно мотнула головой.

* * *

Направляясь к дому, я все еще искал возможность изменить решение Фиа. Но, учитывая твердость ее характера, все варианты выглядели бледно.

Тогда я решил взглянуть на проблему с другой стороны. Если Мэльволия настолько прикипела к луку, может, как-то усилить его? Вот только как? Я, конечно, видел блочные, но не представлял принцип их действия. И даже не сумел бы в общих чертах объяснить концепцию Альвейд, чтобы та довела устройство до ума…

Эти мысли не отпускали меня весь остаток дня. Уже переодеваясь к ужину, я внезапно вспомнил старый фильм.

— Вот оно! — радостно воскликнул я.

И тут же поспешил к блондинке.

Северянки в комнате не оказалось. С помощью слуг я нашел ее в саду, где она читала, устроившись на скамье под аккуратно подстриженным деревом.

— Уже смеркается, — сказал я. — Испортишь свои чудесные глаза.

Альвейд озорно усмехнулась:

— Это так миленько, что ты заботишься обо мне!

— Ну, кто, если не я, — ответив в тон, я присел рядом. — Аль, мне нужна твоя помощь.

— Хочешь, чтобы своей любовью я скрасила твои одинокие ночи?

— Почти угадала. Необходимо собрать одну штуку…

Получив техническую задачу, северянка с видом довольной кошки закрыла книгу:

— Что ж, попробую. А то я уже начала скучать без дела… Но если у меня получится — ты поведешь меня в то заведение, где мы были, когда встретили странную розоволосую девочку! Хочу еще поесть тамошнего мороженого.

Я радостно улыбнулся:

— Договорились!

Шестая интермедия

Ночную тишину потревожил дробный стук копыт. Подковы тяжело прогрохотали по выщербленной брусчатке, а после зачавкали в грязи, когда мостовая закончилась.

Всадник, гнавший коня галопом по узкой улочке, сбил возвращавшегося домой запоздалого выпивоху и, не оглядываясь, поскакал дальше.

Очутившись на дальней окраине города, он помчался напрямик по темным полям. Добравшись до заброшенной дороги, поехал по ней на восток, словно черная тень с развевающимся за плечами плащом.

Спустя четверть часа наездник замедлился и свернул на заросшую травой дорожку, извивавшуюся между двумя рядами разросшихся кустов, некогда служивших живой изгородью.

В конце сумрачной тропы всадника встретила полуобрушившаяся кирпичная арка ворот, заплетенная плющом. Проход ничего не преграждало: одна решетчатая створка была распахнута, вторая давно ржавела в зарослях неподалеку.

Последний участок пути пролегал через широкий запущенный двор. Оказавшись перед угрюмым двухэтажным домом с провалившейся в одном месте крышей, ночной путешественник остановился и спешился. Накинув повод на покосившуюся коновязь, поднялся по каменным ступеням.

Было тихо, в окнах отсутствовал даже проблеск света. Но запах дыма свидетельствовал о том, что внутри топится печь.

Накинув на голову капюшон, гость нетерпеливо застучал кулаком в дверь. Открылось зарешеченное окошко, хриплый мужской голос что-то сказал. В ответ раздалась резкая фраза. Стукнул засов, дверь распахнулась.

Грубым толчком ускорив ее движение, приехавший быстро вошел. Его порывистые жесты выдавали спешку, раздражение или злобу.

Миновав темный коридор и плохо освещенную комнату, где на столе торчал кувшин, пахнущий пивом, а в углу на неряшливом топчане кто-то храпел, гость ногой распахнул дверь в смежное помещение.

Там горело не менее дюжины свечей. Стены были задрапированы великолепными коврами, скрывавшими ветхость и неухоженность строения. Темный паркет под ногами выглядел неожиданно чистым.

Посреди комнаты стоял небольшой изящный столик, на котором поблескивали винные бутылки и пара высоких хрустальных бокалов. Кроме них, на столешнице находились ваза со свежими фруктами и опустошенная на треть коробка дорогих конфет.

Подле стола располагалась вычурная софа. Опираясь на изогнутую спинку и вальяжно раскинув руки, на ней сидел молодой мужчина с длинными черными волосами. Его свободная белоснежная рубашка была расстегнута, частично обнажив мускулистый торс. По смуглой коже медленно скользили тонкие пальцы девушки, лежавшей на спине и пристроившей голову на коленях мужчины.

При шумном появлении гостя, девушка, вскрикнув, подскочила. При этом с нее соскользнуло легкое шелковое покрывало бледно-голубого цвета.

Вошедший уставился на торчащие острые груди испуганной красотки. В свою очередь, мужчина на софе наблюдал за ним из-за полуприкрытых век. На его губах появилась усмешка.

— Прогони девку отсюда, — сердито распорядился человек в плаще. — Нам нужно поговорить.

Усмешка сидящего стала шире.

— Неужели вид красивого женского тела вас так смущает, посредник? — бархатистый голос звучал насмешливо.

— Не трать время попусту, — визитер недовольно взмахнул рукой. — Мне нужно вернуться к определенному сроку.

— Наслаждение прекрасным — единственное, что придает жизни смысл. И время, проведенное таким образом, не может считаться потерянным, — брюнет кончиками пальцев провел по спине девушки от шеи до выпуклых ягодиц. После подхватил покрывало и небрежно набросил ей на плечи: — Иди в спальню, милая. Скоро я к тебе присоединюсь.

Красавица, закутавшись в шелк, послушно встала, пересекла комнату и исчезла за дверью, прятавшейся между коврами.

— Желаете выпить, посредник? — в бокал полилось вино, в свете свечей казавшееся темно-пурпурным.

— Нет, — резко бросил человек в плаще. — И ты тоже подож…

Он умолк на полуслове, увидев предостерегающе поднятый указательный палец сидящего. Гость слишком хорошо знал, что может произойти, и не рискнул спорить с импульсивным хозяином дома.

— Это лучшее вино, которое можно купить за деньги, посредник, — изящно удерживая бокал, молодой мужчина покачивал его, заставляя напиток омывать хрустальные стенки. — Пить его торопливо, во время делового разговора — поистине безнравственно.

Стиснув челюсти, гость молча дождался, покуда собеседник опустошит бокал. Лишь когда сосуд оказался на столе, пришелец заговорил:

— Ты не ответил на послание. Люди, которых я представляю, недовольны.

Длинноволосый небрежно пожал плечами:

— Когда мне нечего ответить, я не пишу. Увы, этот заказ пока не выполнен. Я так жаждал встречи с Бэтменом, но тот пропал. Можете передать своим хозяевам, что я расстроен гораздо сильнее их всех.

— Они мне не хозяева, — огрызнулся посредник. — Впрочем, я прибылне за этим. Забудь пока о Бэтмене. У тебя новая цель.

— Вы же знаете, что я не беру заказы, покуда не разберусь с действующим, — красавчик сменил позу: теперь он полулежал, согнув одну ногу и поставив ее на край софы. Его голос зазвучал мечтательно: — Тем более сейчас, когда мои люди упорно ищут Бэтмена.

— Они делают это давно — и совершенно безуспешно.

— Тем выше шансы на успех. Вы же знаете, посредник: чем больше стараний — тем лучше результат.

— Неужели ты так хочешь померяться с ним силой? Не ожидал подобной глупости от такого циника, как ты.

— Померяться силой… — хозяин дома с печалью вздохнул. — Увы, посредник, о подобном удовольствии даже не мечтаю. Судя по тому, что мне удалось узнать, Бэтмен действительно намного способнее прочих. Но даже он мне не соперник. И наша встреча позволит выяснить не кто кого, а всего лишь — насколько долго он продержится… У меня столько надежд, но, опасаюсь, итогом станет очередное разочарование.

На столик с глухим звяканьем упал мешок с золотом.

— Бэтмена все равно нет. А за этого человека я заплачу вдвойне.

Брюнет, изящно прикрывая рот, зевнул. Лениво покосился на мешок, после — на человека в плаще.

— И кого же надо убить?

— Виктора Ардисса, — на стол рядом с деньгами упал сложенный вчетверо лист бумаги. — Здесь сведения, которые помогут найти его. В отличие от Бэтмена, это будет несложно.

— Ардисс? — красиво изогнутая бровь приподнялась. — Разве это не…

— Сделай это поскорее, — прервал его гость.

— Отправлю кого-нибудь.

— Нет, — жестко выплюнул посредник. — Я плачу за то, чтобы ты убил его лично!

Потянувшись к бутылке, длинноволосый вновь наполнил бокал.

— Потому что у вас не получилось? — Медленно втянув носом аромат вина, он взглянул на гостя. — Обычно не задаю вопросов, но вы разбередили мое любопытство. Скажите, мальчишку хотят устранить ваши хозяева? Или это личное?

— У меня нет хозяев, — сквозь зубы процедил пришелец. Глаза под низко надвинутым капюшоном зло блеснули. — И учти: провала не потерплю.

— Вы действительно надумали угрожать мне? — безмятежно улыбаясь, спросил красавец.

— Даже ты не бессмертен, — угрюмо заявил посредник. Осознав, что вступил на тонкий лед, прибавил более нейтральным тоном: — Но, разумеется, мне не хотелось бы, чтобы до такого дошло. Ты слишком полезен.

— Надо же, мои таланты признали, — рассмеялся собеседник. Он с веселым презрением взглянул на гостя: — Так и быть, приму заказ.

Посредник, развернувшись, направился к выходу.

— Некоторые утверждают, будто у меня черная душа, — полетело ему вслед. — Но если моя черна, то какова ваша?

— Делай свое дело, — не оборачиваясь, сердито бросил гость.

До самых дверей его преследовал раздражающий смех убийцы.

До боли в челюстных мышцах сжимая зубы, посредник вышел на улицу. Отвязал коня, взобрался в седло. Взглянул в сторону темного безмолвного дома.

— Настанет время, и я с тобой посчитаюсь, Изгой, — со злобой процедил всадник. — Гораздо раньше, чем ты думаешь…

Ударив жеребца шпорами, он быстро растворился в ночной темноте.

Глава 8

Дня через три Альвейд пришла ко мне в комнату. С довольной улыбкой на хорошенькой мордашке подала стрелу:

— Как тебе?

Оглядев яркое древко с таким же оперением, я вопросительно взглянул на девушку:

— Красная?

— Чтобы быстрее отличать от обычных стрел, — пояснила северянка. — К тому же это миленько.

Взяв стрелу, я осмотрел наконечник. Он был значительно крупнее обычного и имел форму вытянутого конуса.

— Тяжелая, — прокомментировал я. — Эта штуковина вообще полетит?

— Разумеется! Я же говорила: никогда не покажу тебе то, что не работает, — на красивом личике отразилось дурашливое негодование. — Летит, конечно, не так далеко, как простая. Но и я не очень умелая лучница: предпочитаю арбалеты. Уверена, у Фиореллы выйдет лучше.

— А что в плане эффективности? — я кивнул на конус наконечника.

— Хотелось бы усилить заряд, — признала блондинка. — Но тогда увеличивается вес. После серии экспериментов, пришла к выводу, что эта модель — оптимальное соотношение характеристик.

— Ну, тебе виднее: это ты у нас гениальный инженер.

— И еще — неотразимая красавица, не так ли?

— Разве кто-то спорит? — улыбнулся я. — Пойдем, покажем Фиорелле. Любопытно, что она скажет.

* * *

Сразу встретиться со снежной королевой не удалось.

— Госпожа Фиорелла Элеттра работает с господином Леоном Корнелием, — сообщил слуга. — Беспокоить их категорически запрещено.

— Ладно, подождем, — пожал плечами я, хотя мне очень хотелось увидеть в действии изделие Альвейд. — Когда саэри Мэльволия освободится, передай ей, что мы ждем на стрельбище.

* * *

Я совершенно не удивился, увидев на тренировочной площадке Эретту. Горничная фурией металась среди разнообразных препятствий, то и дело падая, кувыркаясь и вскакивая и при этом ухитряясь поражать мишени из пистолета.

При нашем появлении телохранительница молниеносно перезарядила опустевший барабан, почти автоматной очередью расстреляла все патроны, отряхнула платье и направилась к нам.

— Саэри Лаклланар, — вынув из кобуры второй револьвер, она с полупоклоном протянула его Альвейд, — Начал клинить барабан. Прошу, посмотрите, в чем дело.

Северянка взяла пистолет. Тщательного изучения не потребовалось: даже я сразу увидел следы сильного удара. Возможно, нескольких.

— Божечки, что ты с ним делала?! — ужаснулась блондинка.

— Проверила, можно ли бить им в ближнем бою, — доложила горничная. — Результат удовлетворительный.

— Пистолет не предназначен для такого, — вздохнула северянка. — Но если сильно нужно, стоило использовать рукоять.

— Мне требовалось знать, какую нагрузку способно выдержать оружие до момента отказа. Поэтому била разными частями.

— Это все-таки не дубина, — расстроенно проговорила Альвейд.

— Его можно починить? — пропустив ее слова мимо ушей, осведомилась Эретта.

— Пожалуй, — северянка вновь принялась рассматривать поврежденное оружие. — Скорее всего, потребуется замена барабана.

— Я могу на вас рассчитывать? Хозяин оплатит работу.

— Попробую. Отнеси револьвер в мою комнату.

— Да, саэри, — забрав пистолет, телохранительница поклонилась и помчалась к дому.

Я проводил ее взглядом, не первый раз отмечая, что Эретта всегда передвигается бегом, когда не сопровождает Мэльволию.

— Присядем? — предложила Альвейд, указывая на бревно, на котором несколько дней назад мы разговаривали с Фиореллой.

— Почему нет? Неизвестно, сколько ждать придется.

Когда мы устроились, блондинка, запрокинув голову, поглядела на небо.

— Почти такое же, как дома, — сказала она. — Только здесь ярче свет и бледнее цвет.

— Скучаешь по Налларбору?

— Север всегда в моем сердечке, — улыбаясь, вымолвила красавица. — Но я не скучаю, потому что ты рядом.

Прижавшись ко мне, она положила голову на мое плечо. Разумеется, именно в этот момент на стрельбище появилась Мэльволия.

Увидев нас, она остановилась, будто врезавшись в стену. Взгляд застыл, а и без того малоподвижное лицо превратилось в маску.

— Виктор, ты просил, чтобы я пришла, — голос снежной королевы звучал бесцветно.

— Мы приготовили тебе сюрприз! — жизнерадостно объявила Альвейд.

— Вижу, — едва слышно прошелестела Фиорелла.

Блин, ну что ж мне так не везет! И как теперь объяснить Мэльволии, что мы не…

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, — вскочив, сказал я, — но все совершенно не так!

— А как? — холодный взгляд фиолетовых глаз остановился на моем лице.

— Понимаешь, — начал я, — дело в том, что…

Да какого черта?! Что за детский сад? Почему я должен что-то выдумывать и оправдываться? Ведь ничего же не было! Да и обязательств у меня ни перед кем нет…

— Дело в том, — деловым тоном повторил я, — что мы с Альвейд, видя твое разочарование в луке, решили помочь, усовершенствовав оружие. Аль создала новый тип стрел, который отчасти компенсирует недостатки лука в сравнении с пистолетом. Сюда мы тебя пригласили, чтобы ты испытала боеприпас и высказала свое мнение.

Покуда я говорил, печаль в глазах Мэльволии постепенно сменялась удивлением.

— И еще хочу внести ясность, — строго добавил я. — Если бы между нами с Альвейд что-то такое происходило, я не стал бы тебя приглашать туда, где мы решили уединиться. Что до того, как это выглядело… ты знаешь Аль. Она любит пошутить и поставить всех в неловкое положение.

Фиорелла перевела задумчивый взгляд на улыбавшуюся северянку. Коротко кивнула.

— Схожу за луком, — развернувшись, она направилась в сторону дома.

— Разве можно так разговаривать с девушкой? — с шутливой укоризной спросила блондинка. — Ты будто учитель, распекающий нерадивого ученика.

— Сейчас и с тобой так же поговорю. Ты что устроила?

— А чего такого? — с хитрой улыбкой промурлыкала Альвейд.

— Знала же, что сюда придет Мэльволия.

— И что? — в прищуренных зеленых глазах бегали чертики. — Неужели я не могу выразить свою привязанность и симпатию? Тем более, будущему муженьку?

— Так, Аль, не гневи меня, — я погрозил ей пальцем. — Иначе отправлю тебя назад в Налларбор.

— Неужто? — похоже, мое предостережение совершенно не испугало северную красавицу.

— Вот увидишь, — без особой надежды повлиять на нее, подтвердил я.

Пока мы препирались, на стрельбище вновь появилась Фиорелла. Прямо поверх платья она надела кожаный нагрудник. Левое предплечье закрывала крага. В правой руке девушка держала лук.

— Что мне нужно делать? — спросила Мэльволия, оказавшись рядом со мной.

— Стрелять, — улыбнулся я, протягивая алую стрелу.

— Будь осторожна, — предупредила Альвейд. Встав с бревна, шагнула к нам. — Перед выстрелом необходимо выдернуть этот предохранитель: она указала на проволочное колечко у основания наконечника. — И когда это сделаешь — ни в коем случае не роняй стрелу!

Глаза Фиореллы удивленно расширились:

— Почему?

— Увидишь, — солнечно улыбнулась блондинка. — Ну, давай же, стреляй! Только целься куда-нибудь подальше!

Снежная королева отошла, взвесила в ладони стрелу. Ничего не сказав, вытянула предохранитель. Наложив стрелу, до предела натянула тетиву. Пару мгновений целилась и, наконец, выстрелила.

Снаряд, пролетев по пологой дуге, врезался в голову деревянного чучела. Едва различимая в солнечном свете вспышка — и по ушам ударил резкий звук взрыва. Мишень заволокло густым дымом. Когда он рассеялся, мы увидели, что манекен лишился головы и куска плеча. Оставшаяся часть была расщеплена и местами тлела.

— Ну как?! — торжествующе воскликнула Альвейд.

— Отлично, — находясь под впечатлением, ответил я. — Фиа, ты согласна?

Мэльволия кивнула, не отрывая взгляда от поврежденной мишени.

— Аль, сделай как можно больше таких стрел. А я куплю красную повязку на лоб, и Фиа будет у нас круче Рэмбо.

— Кого? — не поняла северянка. — Что касается стрел, есть затруднение. У меня не так много вещества, которое использовала при изготовлении наконечника. Придется заказать в Антервароне.

— Чтобы ускорить дело, отправь летуна… — забывшись, распорядился я. Вспомнив, что больше не Владыка Севера с целой армией подчиненных, добавил: — Спрошу у Леона Корнелия. Возможно, он поможет с посыльным. Пока же делай стрелы с тем, что есть в наличии.

— Ладненько! Сейчас и начну, — с энтузиазмом ответила северянка, срываясь с места.

— Альвейд, — негромко окликнула ее Мэльволия.

Блондинка повернулась, сияя лучезарной улыбкой:

— Да?

— Спасибо.

— Скажи Виктору — это он придумал взрывающиеся стрелы.

— Скажу. Но мне хотелось бы отблагодарить тебя за твой труд. Я могу для тебя что-то сделать?

— Ага, — не задумываясь кивнула Альвейд. — Отдай мне Кьялиетенсхиммель.

— Что? — удивилась Мэльволия.

— Синий шарик, который ты носишь на цепочке.

Ладонь снежной королевы легла на грудь — туда, где под платьем находился подаренный мной кулон.

— Нет, — твердо ответила Фиорелла. — Проси что угодно другое.

— Жа-аль, — протянула блондинка, метнув на меня острый взгляд. — Придется обзавестись таким иначе.

Я неодобрительно покачал головой. Северянка прыснула и пошла прочь.

— Рад, что тебе понравились новые стрелы, — сказал я, стремясь отвлечь Мэльволию от произошедшего. — Признаться, не был уверен, что тебе такое придется по душе.

— Мне нравится все, что ты делаешь для меня, — с неожиданной поспешностью ответила девушка. Смутившись собственного порыва, тихо прибавила: — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — с облегчением улыбнулся я. — Пойдем домой? Расскажешь, над чем работали с отцом. Если это не семейная тайна, разумеется.

— Это секретные сведения, — без улыбки произнесла Мэльволия. — Но ты все сможешь узнать, если… если когда-нибудь станешь частью нашего рода.

Опять! — подумал я. — И что, спрашивается, я должен ответить на такое?!

На ум пришел последний разговор с главой рода Ардисс. Какое счастье, что Линнерард ничего не знает о намеках Фиореллы. Расскажи я ему — старый интриган в тапки бы нассал от радости…

С другой стороны, может, он в чем-то и прав? Не в том смысле, что необходимо поскорее охмурить Мэльволию ради повышения статуса. А в плане, что нужно как-то определять свое будущее.

До сих пор меня будто что-то тащило по жизни, словно ручей — опавший лист. Родители отправили в школу, потом Легиа вынудила выслеживать демона. Необходимость завершить магическое обучение привела на Север, где мне, вопреки желанию, пришлось стать правителем. Затем обстоятельства не оставили альтернативы, кроме как воевать.

Нельзя сказать, что теперь я полностью свободен. По здешним меркам я пока не достиг совершеннолетия. Вдобавок отныне связан с Леоном Корнелием Мэльволией. Но это не помешает мне взять жизнь под контроль. Главное, определить, чего я хочу, найти свое место в этом мире…

— О чем ты задумался? — спросила Фиорелла.

Я улыбнулся:

— О будущем.

— И какое оно?

— Великолепное!

Стоит ли говорить, что я снова попал пальцем в небо?

* * *

В отличие от прошлого раза, людей в кафе оказалось много. Не настолько, чтобы для нас не нашлось места, но порядочно. В принципе, можно было предвидеть: престижный район, вечер…

Пока мы с Альвейд шли за указывавшей нам дорогу девушкой, посетители, нарушая правила приличия, глазели на северянку. Поначалу я напрягся, ожидая проблем. В конце концов, лишь недавно завершилась война Севера и Альянса, и моя спутница в глазах присутствовавших была представителем врага. Но вскоре стало понятно, что здешней публике не до политики: всех, как обычно, потрясла красота золотоволосой богини.

Нас посадили через один столик от огромного витринного окна. Изучив меню, мы заказали мороженое и ароматный чай с ягодами.

— Мм-м, вкусненько! — сказала Альвейд, попробовав десерт.

Пристально глядя мне в глаза, она медленно облизала ложечку. Какой-то мужик за соседним столом поперхнулся и, закашлявшись, едва не свалился со стула.

— Продолжишь в том же духе, кто-нибудь ненароком помрет, — вполголоса сказал я. — Или нас выгонят из заведения за нарушение общественного порядка и морали.

— Пусть не глядят, — обольстительно улыбнулась северянка. — Мне все равно никто не интересен, кроме тебя.

Прежде чем я придумал ответ, что-то произошло. Уже после, анализируя случившееся, я догадался, что, скорее всего, благодаря натренированной Биарнаном привычке контролировать окружение, ощутил летящие внутрь осколки витрины. Но в тот миг я, не рефлексируя, схватил Альвейд за платье в области плеча, и рывком стянул девушку со стула.

Мне показалось, что все вокруг как-то замедлилось. Должно быть, обострились чувства из-за внезапного стресса. Это позволило в падении подхватить Аль, чтобы смягчить удар о пол.

Когда мы грохнулись, мир снова ускорился до нормы. Раздался шум, звон разбитого стекла и посуды. Уши резанул пронзительный женский визг. К нему присоединились крики людей — напуганные и возмущенные.

— Цела? — спросил я у Альвейд, глядевшей на меня круглыми глазами.

В ожидании ответа, с помощью Дара начал прощупывал пространство вокруг.

— Локтем сильно ударилась, — подала голос северянка. — А еще ты, похоже, порвал мне платье.

— Куплю новое, — приподнявшись, я осмотрелся.

Некоторые посетители, мешая друг другу, в панике бежали к выходу. Другие жались к дальней стене или, подобно нам, прятались за столами. Семеро мужчин и две дамы стояли в боевых стойках, озираясь в поисках опасности.

Вылетев из глубины помещения, над моей головой с гудением пронесся косматый огненный шар. Метил маг в окно.

Я не чувствовал в том направлении ничего необычного, поэтому поначалу не уделил разбитой витрине внимания. Теперь же, посмотрев туда, увидел в широком проеме с клинообразными остатками стекла вечернюю улицу. И тут же переключился на столик, отделявший наше с Аль место от окна.

Еще несколько минут назад там за чаем с пирожными тихо беседовали пожилой мужчина и женщина лет тридцати. Теперь, среди моря крови, накренившись в разные стороны, сидели два изувеченных трупа. У мужчины отсутствовала вся верхняя часть, ровно срезанная от левого плеча до правой подмышки. Его спутницу непонятная сила аккуратно лишила почти всей головы, оставив лишь нижнюю челюсть.

— Да твою ж, — только и смог сказать я.

* * *

После случившегося, первыми на место преступления прибыли патрули Горгвара. Служители закона выставили посты у входа и витрины кафе, собрали сотрудников и посетителей в дальнем от окна углу. Тела накрыли белыми скатертями, которые сразу пропитались кровью.

Поначалу из заведения никого не выпускали. Но когда благородные гости начали возмущаться, командир гвардейцев разрешил покинуть место преступления дамам, которые плохо себя чувствовали.

Воспользовавшись возможностью, я отправил домой Альвейд. Поначалу блондинка упиралась, заявив, что предпочитает остаться со мной. Но я сумел ее переубедить, сказав, что нет смысла торчать здесь неизвестно сколько времени.

— К тому же у тебя платье порвано. Ты постоянно его придерживаешь, чтобы не свалилось. Неудобно ведь…

Переговорив со старшим гвардейцем, я, в сопровождении стража, вывел северянку на улицу. К нам тут же подкатила карета, в которой мы приехали сюда. После короткой беседы с телохранителями, Альвейд с одним из них укатила прочь. Другой остался охранять меня. В кафе его не пустили, поэтому человеку Мэльволии пришлось дожидаться у дверей.

* * *

— …Сколько можно?! — возмущенно воскликнул пузатый господин в темно-сером френче. — Вы же не с простолюдинами общаетесь! До утра собираетесь нас здесь держать?! Имейте в виду: я подам жалобу в Гранд-совет!

— Прошу прощения, саэр, — в который раз вежливо отвечал представитель Горгвара. — Дело чрезвычайно важное. Сюда уже направляются следователи Корпуса хранителей.

— Проклятье! — с недовольной гримасой воскликнул молодой мужчина, рядом с которым сидела такая же раздраженная девушка. — Путь лучше чем-то полезным занимаются! По всей стране бунты!

— Держите себя в руках, саэр, — неодобрительно сказал ему еще один посетитель, зрелый, усатый, с военной выправкой. — Без нужды нас не стали бы задерживать.

Молодой нервно развернулся к нему:

— Нас всех уже допросили, будто преступников. Бездельники из Корпуса определенно займутся тем же. Мы просидим здесь до завтрашнего дня!

— Кого вы, саэр, назвали бездельниками? — жестко спросил знакомый голос.

Обернувшись, я увидел Грегориса, приближавшегося к кучке свидетелей в сопровождении троих коллег.

— А по какому праву вы задаете мне вопросы? — дерзко ответил молодой аристократ.

— По праву должности, — холодно заявил друг отца. — Я Грегорис Элдрин, главный следователь особого отдела Корпуса хранителей. И как официальное лицо настоятельно рекомендую вам контролировать свои слова.

— Иначе что? — его оппонент подрастерял кураж, но продолжал пререкаться.

Грегорис смерил его тяжелым взглядом.

— Будете иметь дело с последствиями своих действий.

— Да вы представляете, с кем говорите? Я — Артуро Веньян!

Лицо Грегориса не изменилось.

— Саэр Веньян, — невозмутимо произнес он, — если скажете еще хоть слово без моего позволения, получите возможность изучить городскую тюрьму изнутри. Уверяю, она понравится вам значительно меньше, чем это кафе.

Покраснев, молодой аристократ несколько мгновений безмолвно открывал и закрывал рот. После, не скрывая бешенства, уселся. Отмахнувшись от спутницы, пытавшейся успокоить его, сжал кулаки и уставился в пол.

Этот диалог послужил уроком остальным. Возмущения и протесты стихли.

Грегорис обвел свидетелей взглядом. Задержав его на мне, едва заметно кивнул. После отошел к окну с командиром гвардейцев.

С мертвецов ненадолго сняли скатерти. Грегорис мельком взглянул на тела. Что-то сказав одному из своих спутников, вернулся к нам.

Первым на беседу он пригласил меня. Тепло приветствовав, сказал:

— Рад тебя видеть, Виктор. Не знал, что ты вернулся. Как твое обучение?

— Взаимно, дядя Грегорис, — вежливо ответил я. — Про обучение вам папа сказал?

Получив безмолвное подтверждение, без особых подробностей сообщил, что съездил не зря.

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, — выслушав, промолвил Грегорис. — Надеюсь, позже увидимся в более подходящих условиях. Теперь же мне придется задать тебе несколько вопросов…

По просьбе Грегориса, я рассказал обо всем, что происходило с момента нашего с Альвейд появления в кафе.

— Виктор, ты видел кого-то за окном? — поинтересовался собеседник, когда я закончил.

Я покачал головой:

— Нет, сидел спиной к нему, а Аль… Альвейд боком. Но в тот момент она говорила со мной и тоже ничего не заметила.

— Почему же тогда решил укрыться?

— Просто почувствовал что-то. Наверно — летящие осколки. Это особенность моего Дара.

Грегорис не стал углубляться в эту тему, лишь сделал пометку в блокноте.

— А что здесь случилось, дядя Грегорис? — воспользовавшись паузой, поинтересовался я. — Все произошло так быстро, я даже ничего не понял.

— Убийство.

— Это-то я вижу. Но не понимаю как?

На лбу Грегориса обозначились горизонтальные морщины.

— Мы уже несколько лет охотимся за очень жестоким и опасным наемником. Это аристократ, обладающий редкой способностью рассекать предметы. Настоящего имени и происхождения узнать не удалось. Среди преступников этот человек известен как Изгой. Предположительно, не иризиец… Говорю тебе об этом, чтобы ты не надумал его ловить, — добавил Грегорис. — Уже вижу, как загорелись твои глаза.

Он ошибался. Если что и появилось в моих глазах — то воспоминание о встрече в горящем лесу.

«Милейший Бэтмен, я жил мыслями о тебе!» — будто наяву услышал я.

— Не стану тебя больше задерживать, — Грегорис закрыл блокнот. — Поезжай домой.

— Спасибо, дядя Грегорис, — я встал. Помедлив, спросил: — А кого он убил?

Подозвав к себе гвардейца, Грегорис распорядился привести следующего свидетеля. После взглянул на меня:

— Согласно предварительным данным, убитый — младший брат главы рода Двеллин, встречавшийся здесь со своей любовницей.

— А этот Изгой не мог пытаться убить кого-то другого?

Грегорис слабо улыбнулся:

— Непременно поговорю с Эзерином по поводу твоего будущего. У тебя пытливый ум и способности следователя. Ты определенно должен поступить в Корпус… Или я неверно понял твой интерес, и ты опасаешься, что Изгой хотел убить тебя? В этом случае не тревожься. Вынужден признать, что наемник хорош в своем ремесле и всегда убивает того, за кого получил плату…

* * *

Слова Грегориса о том, что Изгой не знает промаха, меня не убедили. По пути в особняк Леона Корнелия я постоянно сканировал пространство вокруг коляски. И расслабился, лишь когда очутился в своей комнате.

Быстро переодевшись, пошел к Альвейд, сообщить, что тоже вернулся.

На стук девушка не открыла. Было еще не совсем поздно, поэтому я предположил, что она в библиотеке или где-то болтает с Келлом или Фиореллой. Подозвав слугу, я поинтересовался местонахождением северянки.

Первые предчувствия беды возникли, когда лакей заявил, что Альвейд не возвращалась в усадьбу.

— Зато вам передали письмо, саэр Ардисс, — сообщил слуга. — Вполне вероятно, что от саэри Лаклланар.

Я взял конверт. Простой, без гербов и знаков. На лицевой стороне одна только надпись: «Саэру Виктору Ардиссу».

Во рту резко пересохло: это не был почерк Альвейд.

Торопливо сломав зеленую печать, я вынул лист, развернул и прочитал:

«Многоуважаемый Виктор Ардисс!

К сожалению, давеча вы не пожелали смиренно расстаться с жизнью в кафе, а потому мне пришлось действовать иначе. Вынужден сообщить, что ваша очаровательная подруга сейчас у меня. Если хотите увидеть ее невредимой, в час перед рассветом приходите на пустырь, именуемый «Пастбищем», что расположен за западной окраиной города. Жду вас одного. Если возьмете с собой хоть человека — девушка погибнет. То же случится, если вы сообщите кому-то об этом письме.

С надеждой на скорую встречу,

Изгой».

Глава 9

Видимо, охватившие меня эмоции отразились на лице, потому что слуга участливо поинтересовался, не дурно ли мне. Игнорируя вопрос, я побрел прочь. В голове, вытесняя друг друга, метались тревожные мысли.

Что с Аль?! Она еще жива? Каким образом это вообще произошло, ведь она была с телохранителем? Где она? Как ее вытащить? Откуда Изгой узнал, что Бэтмен — это я? Единственный, кто мог связать личность ночного мстителя со мной — Легиа. Не приложило ли к случившемуся руку Средоточие? Но зачем это им? Знает ли