Он и Она. Мы родом из девяностых
Глава 1. Встреча
Она стояла на остановке. Ледяной ноябрьский ветер продувал насквозь. Задувал под легкую курточку, колол иголками ноги в тонких колготках. Уши казалось обледенели, и того гляди отвалятся от головы. Мама же кричала надеть шапку, но тогда причёска помнётся. Девушка поёжилась, поглубже запихивая руки в карманы и с надеждой вглядывалась в темноту. Где же автобус? Уже полчаса прошло, не меньше. А вдруг он вообще не придёт? Преподша говорила про какие-то перебои с бензином. Жаль, она не слушала, думала к ней это не имеет отношения. Взрослые вечно переживают за всякие непонятные вещи, поэтому у них такая нервная жизнь.
Может пешком пойти? На таких каблуках она доберётся к утру, все уже разойдутся. Что же так холодно? Слёзы из глаз текут, сейчас тушь поплывет. Где же этот дурацкий автобус?
Огромный чёрный джип пронёсся мимо остановки на приличной скорости. Она проводила глазами. Гранд Чероки. Крутая тачка!
Машина неожиданно резко со свистом затормозила и сдала назад, прижавшись к обочине колесом. Тонированное наглухо пассажирское стекло опустилось.
—Садись, довезу, - предложил голос из темноты салона. Самого водителя она разглядеть не могла.
-Спасибо, я автобус жду, - она старалась унять дрожь от холода и страха. Все знают, кто ездит на таких машинах. И сколько девчонок просто не вернулись из таких поездок.
-Садись, замёрзла же, - настаивал голос.
Она сделала пол шага назад, готовясь бежать, если потребуется.
-Автобуса не будет, там авария перед площадью. Так что садись! Околеешь тут, потом воспаление лёгких схватишь. Да что я уговариваю? Поедешь или нет?
Ноги в тоненьких сапожках перестукивали по обледенелому асфальту. Не набросится же он на неё прям на ходу? Она всю дорогу будет держаться за ручку двери и выпрыгнет при первой опасности.
-Спасибо! - на негнущихся ногах подошла к сверкающему хромом автомобилю. Вблизи он был ещё больше. Забралась на заднее сиденье. Там было тепло и очень уютно. Взгляд притянул крупный крест под зеркалом заднего вида. Точно бандит.
Все они верующие стали. Мама говорит "руки в крови у них, потому и ищут защиты у Бога".
Машина рванула с места, она вцепилась в дверь. Раздался негромкий щелчок..
-Что это?
-Блокировка дверей, - хмыкнул водитель, - так что отпусти ручку.
Она не поверила, подергала. Заперто! План не сработал!
-Вы маньяк? - срывающимся голосом спросила девушка.
Незнакомец захохотал. Громко. Заразительно,
-Нет! Отпусти дверь. Довезу в целости и сохранности. Кстати, куда тебе?
Она назвала адрес клуба. Он никак не отреагировал. Тишину в машине нарушало только мерное урчание мощного мотора. Она тихонько рассматривала незнакомца, насколько позволял полумрак. Коротко стриженный затылок, золотая цепь на щее толщиной в ее запястье, не меньше. Интересно, сколько такая стоит. Рука на руле огромная, со сбитыми костяшками. Такой можно убить одним ударом. По спине опять побежали мурашки.
Только бы живой добраться! Когда она научится сначала думать, потом делать? Но автобуса правда слишком долго не было...
Машина затормозила у входа.
-Спасибо! - искренне поблагодарила она. Выдохнула. И среди бандитов бывают нормальные.
-Не вопрос! Юбку натяни, слишком короткая! - ответил он и тоже открыл дверь. Они оказались напротив друг друга лицом к лицу. Невысокий, широкие плечи обтянутые черным свитером. Внимательные темные глаза, твердая линия подбородка, морщинки в уголках глаз. Мог бы быть симпатичным, если бы не сталь во взгляде. Хотя нет, все равно симпатичный.
-Заеду за тобой в двенадцать, отвезу домой, - твердо сказал он тоном, не терпящим возражений, - никуда не уходи.
Через час она поняла, что ждет встречи. Ищет его глазами в темном зале среди танцующих.
В двенадцать он так и не появился. Настроение испортилось. Она махнула подруге, что уходит. У той были дела поважнее, она танцевала с сыном хозяина клуба и отчаянно строила ему глазки.
На улице было темно, пустынно и очень холодно. Она запахнула куртку и застучала каблуками по тротуару, стараясь не думать, почему не приехал хозяин Чероки. Только бы никто не пристал по дороге!
Знакомый джип догнал уже на перекрестке. Свист тормозов и огромная машина замирает как вкопанная. Окно опускается. Кажется, он недоволен:
-Почему сделала по своему? Я же сказал, не уходить! Быстро в машину.
Привык, что его слушаются. От этого голоса почему-то бегут мурашки по спине и не хочется сопротивляться.
Передняя дверь распахивается, приглашая внутрь. Она безропотно забирается на сиденье. Он берет ее ледяные ладошки, накрывает своими, дует, чтоб скорее согреть. Наклоняется и целует. Уверенно, требовательно. Этот поцелуй не похож на все предыдущие с мальчишками из института, на их робкие попытки произвести впечатление. Она отвечает, обнимает его руками за шею. "Так нельзя, она даже не знает, как его зовут", - проносится в голове мысль. Но по другому невозможно.
Он вдруг отстраняется:
-Сколько тебе лет?
-Девятнадцать.
-Не врешь?
-Нет.
Он снова ее целует. Раздается громкая трель телефона. Ого! У него есть сотовый?
-Да? - недовольно рявкает он в большую черную трубку. Она смотрит как завороженная. Это другой мир, взрослый и опасный, но такой притягательный.
-Да, сейчас подъеду. Жди! - трубка небрежно летит на заднее сиденье. Он почти ложится к ней на колени, открывает бардачок. Даже в полумраке она понимает, ЧТО там лежит. Снова становится страшно. Во что она ввязалась?
Звук передернутого затвора. П*столет исчезает под свитером.
-Я, наверное, пойду? Тебе же ехать надо? - она тянется к ручке двери. Уходить не хочется, но так будет лучше. Такие знакомства добром не заканчиваются.
-Ты же не хочешь уходить.
-Не хочу.
-Тогда поехали. Я недолго, посидишь в машине.
Машина сворачивает в один переулок, в другой, упирается в металлические гаражи. Они прыгают по ухабам, крест раскачивается перед глазами вправо-влево.
-Поцелуй меня на удачу! - командует он. Она послушно обнимает и прижимается к требовательным губам, - заблокируй двери!
Щелчок, темнота, тишина. Она торопливо нажимает кнопку, обхватывает себя руками. Страшно до дрожи. Но она не жалеет. За такие эмоции душу можно продать. Вся прошлая жизнь кажется пресной.
Проходит пять минут, десять, пятнадцать... Что если он вообще не вернется? Она нервно оглядывается. Силуэты гаражей выступают из темноты. Яркий свет фар разрезает мрак. Она сжимается и сползает вниз по сиденью. Но вдруг появляется он, машет кому-то рукой и смеется. Все хорошо!
-Ты - умница! - он целует ее, - есть хочешь?
-Очень! - она вдруг понимает, что и правда голодна как волк. И безумно рада, что он вернулся.
-Кто ты? - спрашивает она, сидя напротив него в маленьком придорожном кафе где-то на окружной. Перед ней кружка с дымящимся кофе. Официантка недобро косится, при этом пытается всячески угодить ее спутнику, произвести впечатление. Это заметно и немного смешно. Он перестает жевать свой стейк, минуту смотрит в тарелку, потом на нее:
-Неправильный вопрос. Давай еще.
Она смеется.
-Мы еще увидимся?
Вместо ответа он встает из-за стола, подходит к ней сзади, обнимает за шею одной рукой, другой ерошит волосы. Официантка за стойкой вне себя от негодования. Интересно, было у них что-то?
Он высаживает ее у подъезда. На горизонте уже мерцает тонкая полоска рассвета.
-Скажи, что приедешь завтра, - шепчет она.
-Ты будешь ждать?
-Буду.
-Тогда обязательно приеду. Те, кого ждут, всегда возвращаются.
***
Прошло уже много лет. Мир поменялся. Расстановки сил добра и зла стала иной. Но она часто вспоминает тот вечер, ту неожиданную встречу. Когда-нибудь она расскажет об этом повзрослевшей внучке, начав свою историю словами "это были наши девяностые...".
А может и не расскажет, кто знает.
Глава 2. Жизнь - игра
Она бежит из дома, сломя голову. Только бы мама не остановила, не спросила. Крадётся на цыпочках как мышь , неся в руках ботинки на огромных каблуках. Обувается в подъезде, прыгает через ступеньку. Мама смотрит с балкона. Значит услышала. Она ныряет под козырёк подъезда и жмётся к стене. Ещё пара шагов и свободна.
Черный джип возле арки одним колесом наехал на тротуар. Вредная соседка пытается обойти блестящую махину, ругается, но негромко, с опаской. Бесполезно заглядывает в наглухо тонированные стекла.
Она прячется за колонну. Ждёт, пока соседка уйдёт. Родители старых взглядов, по голове не погладят за такие знакомства.
-У, душегубы, - бурчит бабка и скрывается с другой стороны дома.
Она выбегает из укрытия, машет рукой. Он распахивает дверь, спрыгивает с подножки, сгребает ее в охапку. Соскучился.
Она запрыгивает в машину как к себе домой. Больше не страшно. Наоборот. Прижимаемся к нему всем телом, обхватывает руками мощные плечи. Чувствует под свитером повязку.
-Что это?
-Пустяки, не бери в голову. Что хочешь делать?
-Быть с тобой.
Он держит ее лицо в руках.
-Смотри, если сжать сильнее, то голова треснет, - буднично сообщает он, - а если сделать так, - руки смещаются чуть ниже и имитируют резкий поворот головы, - то ломается шея.
В ответ она обхватывает его лицо своими маленькими ладошками, придвигает к себе и целует. Шепчет между поцелуями:
-А если так?
Он смеётся, начинает кашлять, кладёт руку на грудь.
-Тебе больно? Покажи!
Он поднимает свитер. Грудная клетка плотно обмотана бинтами. С одной стороны она видит темные кровоподтёки. Синяк заливает всю сторону. Теперь это часть ее жизни. Обычная будничная часть. Она в любой момент может его потерять. Кровь стынет в жилах при этой мысли, она начинает плакать. Аккуратно гладит бинты. Он вздрагивает. Отстраняется. Опускает свитер:
-Могло быть хуже. Поехали играть?
-Во что?
-В карты на раздевание, - хохочет над своей шуткой. Она в ответ задирает свитер и лёгким движением стягивает его через голову. Смех обрывается.
Ночь в городе, просыпается мафия
-Ты слишком дерзкая. Оденься.
Она послушно натягивает свитер обратно.
Они едут каким-то закоулками и дворами. Кажется, он знает в этом городе все входы и выходы. То и дело бросает напряженный взгляд в зеркало заднего вида. Похоже нервничает. Она гладит его руку, лежащую на руле.
-Зачем ты со мной? - неожиданно спрашивает он.
-Я приношу тебе удачу, - вспоминает она слова в день знакомства.
Машина останавливается возле обшарпанного кирпичного двухэтажного дома. С торца железная дверь, ступени вниз. Он идёт вперёд, она за ним. Он всегда ходит первый, тут другие правила. Ниже, ещё ниже, лестница почти в темноте, лишь в самом низу тусклая лампочка. Она спотыкается и хватает его за руку.
Он резко поворачивается, прижимает ее к стене, целует. Пальцы сходятся на горле:
-Если предашь меня - убью!
Ей становится больно.
-Отпусти!
Внизу лестницы ещё дверь. За ней открывается другой мир. Все светится. Бильярдные столы, рулетка, длинноногие девицы снуют стайками. Шум, гам, стаканы с виски и зелёные купюры. Стопками. Она никогда не видела столько денег.
-Будешь играть?
Она качает головой. Ей не по себе.
-Тогда сиди здесь, мне надо с пацанами перетереть. Закажи себе, - он небрежно бросает на стол пару крупных купюр и уходит.
Она сжимается в углу. Озирается вокруг. Любопытство превосходит страх. Разглядывает катающих шары девиц. На одной джинсы с известным лейблом. Она такие только на картинке видела. На второй тяжёлый золотой кулон и очень узкая короткая юбка. Она чувствует себя Золушкой в простом чёрном свитере. Ищет глазами его и не находит. Подходит официантка, взгляд высокомерный, слегка презрительный. Фамильярно интересуется:
-Заказывать будем?
-Сок.
Девица фыркает и исчезает.
Она не знает, сколько сидит здесь в углу напротив бильярдного стола. За это время сменилось шесть пар играющих. Все друг друга знают, общаются, смеются. А он до сих пор не вернулся. Вдруг уже уехал и забыл ее?
Набравшись смелости, наконец встаёт и медленно идёт вдоль стены.
В душе нарастает паника. Чужие лица сливаются в одно. В ушах звенит от музыки и голосов.
Где ты? Какой-то мужик в золотых часах хватает ее за руку и тащит за собой. Она брыкается и пытается вырваться.
-Пустите меня!
-Да ладно, брось! Посиди со мной!
Он появляется из ниоткуда. Выдёргивает ее руку, бьет обидчика по лицу. Сильно. Кулаком. Брызги крови попадают ей на лицо и свитер. Его глаза тоже налиты кровью, он пьян. И зол. Тащит ее за собой через зал. Почти волоком. Бросает в машину. Нависает над ней.
-Я не виновата, он сам подошёл, - шепчет она, глядя в глаза.
-Клянись!
-Клянусь! Ты меня бросил одну, забыл, - она чувствует, что вот-вот заплачет. Он тяжело дышит, но, кажется, приходит в себя. Она робко кладёт руку ему на голову, гладит короткий жёсткий ежик волос. Целует лоб, щеки. Он наконец выдыхает.
-Прости, переклинило. Играть хочешь? Со мной.
-Хочу!
Он учит ее держать кий. Показывает как бить по шарам. Держит за руку, направляя удар. У неё наконец получается, она радуется как ребенок.
Потом она ставит на красное зарплату своего препода. И проигрывает. Краснеет, бледнеет. Он громко смеётся. Виски льётся рекой. Подходят люди, разговаривают, чокаются стаканами. Музыка все громче, свет, бархат красных диванов. Девицы, крупье, крики «ставок больше нет». Окон тоже нет, не понятно, вечер сейчас, ночь или уже утро. Ей давно пора домой, но об этом лучше не думать.
Он подходит сзади, обнимает ее, целует в шею. В щеку. В губы. Он очень пьян. Она облокачивается на него, он теряет равновесие и падает на диван, увлекая ее за собой. Она задевает ногой стол и стаканы вперемешку с купюрами с грохотом сыплются на пол.
Она смотрит в его стеклянные глаза, в которых ничего не отражается.
-Поехали домой!
-Будешь играть?
-Нет. Я хочу домой!
-Нет, ты будешь играть!
-Не буду! - она соскакивает с дивана и быстрым шагом направляется к двери. Хочется уйти . Немедленно.
Выбирается из подземелья в ночь, вдыхает холодный воздух. Он неуверенно идёт следом. Смотрит куда-то сквозь неё.
-Отвези меня домой, - жалобно просит она. В голове шумит, ноги гудят от каблуков, глаза начинают слипаться.
Он вздрагивает, переводит на неё взгляд, он становится осмысленным:
-Беги от меня! Беги! Не играй в эту игру, в ней нет победителей …
Глава 3. Деньги
-Две пятёрки и четвёрка, - торжественно объявляет она, едва перешагнув порог квартиры.
Три дня за учебниками без отдыха и сна, но у неё есть цель. Мать бурчит:
-Когда только учится успеваешь, все время где-то шляешься.
Но по лицу видно, что довольна.
-Молодец, дочь, учись. В наше время ханыг и ларечников кто-то должен. Может жить будешь лучше нас, да, мать?
Мама тяжело вздыхает в знак подтверждения его слов. Сейчас начнется обсуждение талонов на сахар и прочей ерунды. Она торопливо вклинивается в разговор родителей, пока тема не сменилась.
-Мам, а помнишь мы говорили, что можно будет купить что-то из одежды, если я все хорошо сдам?
-Помню, дочка. Но денег совсем нет, зарплату не платят уже третий месяц. И у отца не лучше.
-Сейчас ни у кого денег нет, - поддерживает ее отец, - все торгуют и воруют, работать некому!
Она хочет сказать, что денег нет не у всех, вспоминает казино и пачки долларов на столах. Деньги, которые никто не считает. Зарплаты, которые поигрывают за один оборот шарика. У неё самой осталась одна зелёная бумажка, из тех, что Он дал. Спрятана под оторванным уголком линолеума в комнате, чтоб мать не нашла. Она может отдать ее родителям, но придётся рассказать остальное. Они не поймут. Отца начнет трястись, брызгать слюной и орать про то, что страну продали, на тачки и шмотки променяли. Чтоб им всем пусто было. Чтобы всех перестреляли, а остальных пересажали. А что он про них знает? Знает, чего стоят эти тачки? Знает, что на кону жизнь, и спрыгнуть с поезда нельзя? Знает, что среди них тоже люди и честнее некоторых? Хотя бы себе не врут.
Она уходит в комнату. Открывает скрипучую дверцу гардероба. Одно старьё. Вспоминает презрительный взгляд официантки в казино. Как же хочется что-то новое! Хочется быть красивой для него.
С той ночи прошла неделя. Где он? Она даже не может ему позвонить, только ждать. Ложится на кровать, закрывает глаза, перебирая в памяти их общие моменты. Она раньше не знала, что бывают такие эмоции. На грани... Страх, восторг и адреналин, возведенные в абсолютную степень, переплетенные слишком тесно, чтоб отделить одно от другого.
Почему родители ей во всем отказывают? Почему не принимают новую реальность? Отец сидит на своем заводе за бесплатно. А мог бы деньги зарабатывать. У других ведь получается. Она лезет в тайник, вытаскивает заначку. Сто долларов. Быстро одевается и вылетает на улицу. Раз они ничего не могут ей дать, она сама о себе позаботится.
На улице сумерки. В арке собралась местная шпана. Курят и крутят на стареньком магнитофоне заезженную кассету. Кивает им в знак приветствия.
Пацаны останавливают ее, пытаются заигрывать. Знали бы, с кем она встречается, держались бы подальше. Но никто не знает, даже лучшая подруга. Таков уговор. Она должна соблюдать правила. Такие простые и такие сложные. Не спрашивать, не искать, не звонить. Ждать. День, неделю, год.
Ей вдруг становится обидно за себя. Она улыбается ребятам и вступает в диалог. Назло ему. Громко хохочет и трясет волосами.
-Ты клевая! Приходи вечером на заброшку, мы там будем, - предлагает самый старший. Имени она не знает, во дворе зовут его Лысый. Он бреет череп опасной бритвой до блеска.
На рынке многолюдно. У палаток толпится народ. Выбирай, что душе угодно. Она долго смотрит на кружевное белье, но не решается. Мать увидит и будет скандал.
Доллары жгут ладонь. Что же купить? Она медленно идет между рядами ларьков. Из музыкального раздаются незнакомые аккорды.
Это тихое слово "братва"
Я прошу, говори его реже
И судить о делах не берись, если это дела не твои
Мы умеем жестокими быть
Но никто не любил так же нежно
Как познавшие рыночный спрос на еще один день для любви.
Слова цепляют за живое. Никто так не любил. Она слушает до конца. Хочется ещё. Затереть до дыр. Закрыть глаза и купаться в голосе. Но у неё даже магнитофона нет.
Неожиданно приходит идея. Она купить кассету и плеер. Ей хватит. Дома скажет, что подружка дала. Засовывает голову в окошко, протягивает деньги. Парнишка чуть старше нее долго трет купюру, смотрит на просвет. Наконец сует ей затертую коробку.
-Сдачу рублями возьмешь?
-Да.
На сдачу она покупает карандаш для глаз и красную помаду. Как у тех девиц на бильярде. Прячет в карман.
Вставляет батарейки, наушники в уши. Закрывает глаза от восторга. Идет домой самой дальней дорогой, наслаждается. Незаметно пробирается в комнату. Сквозь музыку слышит гул родительских голосов из кухни. Опять ругаются. Она крутит колесико громкости.
-Сегодня джип прям напротив работы сожгли, - доносится до нее. Дергает наушник за провод, превращается в слух.
-Совсем озверели эти братки! Разборки средь бела дня в центре города устраивают.
-Не говори! Куда только милиция смотрит! Сегодня машину сожгли, завтра дом.
-Все куплено у них, вот и творят что хотят, - фыркает отец, - и милиция твоя куплена. И жечь их надо вместе с их джипами. Живьем.
Она почти не дышит. Его нет уже неделю.
Затыкает уши и врубает полную громкость.
Глава 4. Ревность
Он приехал в четверг. Когда она почти поверила, что они больше не увидятся.
Позвонил на домашний.
-Это я. Выйдешь?
Сердце забилось слишком часто. По венам побежал адреналин. Она хотела кричать. На него, на весь мир. Выплеснуть все пережитое.
Но вслух просто сказала:
-Да.
Рисует чёрные толстые стрелки на глазах, красит губы яркой красной помадой. Из зеркала смотрит другая девушка, старше и увереннее.
Машина на том же месте. Словно не было этой страшной одинокой недели, слез в подушку и мыслей. Он стоит, облокотившись о капот. Уверенный, красивый. Ее. Фоном в голове звучит строчка из песни:
Мы умеем жестокими быть, но никто не любил так же нежно…
Сердце стучит очень громко.
-Иди ко мне!
Она делает шаг вперед, ещё шаг, попадает в крепкие объятия. Сухие требовательные губы размазывают помаду по лицу. Как же она скучала! Запускает руки под куртку, прижимается крепко-крепко. Вдыхает запах кожи, одеколона и стали. Запах опасности. Такой манящий.
-Поехали! - командует он и запрыгивает на подножку. Она смотрит в зеркало. Потом на него. Следы помады на лицах напоминают кровь. Неприятное предчувствие охватывает изнутри. Она аккуратно трёт его подбородок пальцами, убирая красные разводы. Кажется, Она ненавидит красный. Хочет спросить, где он был все это время. Но нельзя. Условия нужно соблюдать.
-Как твоя рана?
-Все как на собаке.
Он и правда похож на пса. Большого породистого бойцовского.
-Как твоя учёба? - вспоминает он неожиданно.
-Отлично! Все сдала на пятёрки, - чуть привирает.
-Умница!
Он притягивает ее к себе и быстро целует, пока горит красный на светофоре. Она думает, что вся жизнь зажата рамками. Пока горит светофор, пока он рядом, пока он жив…
-Хочешь подарок? - предлагает он.
-Какой?
-Любой. Почти.
Наклоняется, открывает бардачок. Она вздрагивает. Он же не хочет подарить ей п*столет?
В этот раз в бардачке деньги. Пачки связаны черными резинками. Он достает одну, пихает во внутренний карман куртки и резко выворачивает руль. Машина кренится, наскакивает на бордюр. Она взвизгивает от неожиданности.
-Мы перевернемся!
-Спокойно, Маша, я - Дубровский!
Она смеётся. От него цитаты из школьной программы звучат забавно.
-Куда мы?
-В магазин.
Неожиданно.
Через несколько минут машина тормозит возле стеклянной роскошной витрины. Даже манекен в ней выглядят шикарно. Внутри ещё страшнее. Люстры отражаются в зеркалах, бликует полированный пол. Она с опаской ступает, боясь то ли упасть, то ли запачкать. Из ниоткуда возникает накрашенная девица. Улыбается ему как старому знакомому. Ревность неприятно колет изнутри. Нарастает. Заполняет собой мозг и душу. Где он пропадал все это время? И с кем? Может с такой как эта, или как та официантка, или…
-Выбирай! - он трогает ее за плечо.
-Я не хочу, - бурчит она. Настроение испорчено. Ревность плещется через край. Она ненавидит их всех.
-Почему? Девочки любят шмотки.
Эта фраза становится последней каплей. Нервы сдают.
-Я не девочка! - она быстро идёт к выходу. Он не торопится ее догонять, о чем то негромко говорит с продавщицей.
Она Ускоряет шаг. Куртка осталась в машине. Но это не важно. Слёзы текут по щекам. Она почти бежит по проспекту. Она не может делить его со всеми.
-Стой! - раздаётся за спиной знакомый голос.
Она упрямо шагает вперед.
Он догоняет ее, отрывает от земли и легко перекидывает через плечо. Несёт обратно. Маленькие кулачки стучат по широкой спине, не причиняя никакого вреда.
-Отпусти меня! Ты всех их знаешь, да? Я не хочу быть одной из них! Да пусти ты!
Он делает вид, что не слышит. Сажает в машину, сжимает в объятиях. Поднимет одним пальцем подбородок и начинает целовать. Медленно, нежно. Она пытается сопротивляться, но быстро сдаётся. Слишком к нему привязалась. Проросла.
-Она твоя любовница? - шепчет она.
Он громко смеётся. Снова целует ее. На этот раз жестко, требовательно.
-Скажи, - продолжает она настаивать, уворачиваясь от его губ, - я хочу знать.
-Я ее крыша, - коротко бросает он.
Так просто. Она смотрит на него открыв рот. Чувствует себя глупой и смешной.
-А я? - решается она задать вертящийся все это время на языке вопрос.
-Ты моя. Ты нужна мне. И не ревнуй. Я играю по честному.
Почти признание. Дороже любых «я люблю тебя».
-Почему я?
Он не отвечает, задумчиво перебирает ее волосы.
-Почему? - не отстаёт она.
-Мне с тобой хорошо, спокойно. Довольна?
-И все? Только это?
Он молча заводит машину. Она обиженно смотрит в окно. Хочется больше слов, подтверждений, хочется уверенности. Хотя откуда ей взяться? Она же знала, на что идет? Или не знала?
Глава 5. Ты со мной?
Самая лучшая неделя. Он приезжает каждый день. Они гуляют, ужинают в маленьком кафе в подвале, смеются и выглядят как обычная пара. Начинает казаться, что так будет всегда.
-У тебя есть дом? - спрашивает она. Они идут по берегу старого песчаного карьера. На ней его кожаная куртка.
-Дом? - переспрашивает он, - конкретней?
-Место, где ты живешь. Куда приходишь вечером после работы. Где тебе хорошо и безопасно.
Он разворачивает ее вполоборота. Чёрный джип грозно смотрит сверху.
-Вот мой дом. Моя крепость. А хорошо мне с тобой. Везде. По кайфу. Что ещё?
-Но вещи ты где-то хранишь?
Он смеётся. Обнимает ее.
-Уговорила. Поехали в гости. Условие - ты останешься до утра.
У неё бегут мурашки по позвоночнику. Об этом она даже мечтать не могла.
-Мне надо сказать маме.
-Про меня? Я не знакомлюсь с родителями, плохая идея.
-Нет, конечно. Что я ночую у подружки. Ты как маленький.
-Звони! - тяжёлая трубка с выдвижной антенной ложится в руку. Она нажимает тугие кнопки, чувствует себя невероятно крутой.
-Мам, привет! Это я. Я сегодня у Кати останусь, хорошо? У неё родители уехали, одной страшно. Да точно у Кати, клянусь. Откуда звоню? С автомата, на углу починили. Не переживай.
Отдаёт телефон. Подходит к машине. Каждый раз восхищается, какая же она красивая. Вот бы подъехать на ней к подъезду, не скрываться, не прятаться. Засыпать и просыпаться вместе, строить планы на будущее.
Там , где мало дорог
Они мчатся по пустынной дороге. Деревья уже сбросили листья. Скоро зима. Она делает музыку громче. Кладёт свою руку ему на колено. Прикрывает глаза. Как же хорошо. Неужели так не может быть всегда?
Внезапно джип резко ускоряется, виляет вправо, цепляя колёсами песок на обочине. От неожиданности она ударяется коленом о дверь. Совсем рядом проносятся ветки деревьев, задевая стекло.
-Ствол в бардачке! Давай! Быстро! - резко бросает он, держа руль двумя руками. Давит газ в пол. Машина ревет и набирает скорость. За окном все сливается в один цвет. Она трясущимися руками открывает бардачок, берет в руки тяжёлое оружие. Очень холодное.
-Пригнись! На пол! С*ки!
Она быстро сползает по креслу, ударяется коленом о жёсткий пластик. Вовремя. Свист прямо над головой, по лобовому стеклу ползут трещины.
-Держи руль! - рычит он.
-Я не умею!
-Просто держи!
Трясущимися руками она вцепляется в рулевое колесо. Над головой снова свист. Теперь она понимает, что так летят пули. Зеркало заднего вида разлетается вдребезги. Осколки падают вниз, выпиваются в кожу, режут руку. Она не обращает внимания. Закусив губу, смотрит вперёд, насколько позволяет обзор.
Он стреляет из окна. Запах пороха наполняет салон. Ещё хлопок. Колесо наскакивает на что-то на дороге, машину начинает разворачивать. Она отбрасывает страх и залезает обратно на сиденье. Чтобы рулить, нужно видеть.
-Крути! Влево! Изо всех сил!
Он накрывает ее руку своей, резко выворачивает. Машина идёт в занос, свист резины, хруст стекла. Выстрел. Еще. Она уже не понимает, он стреляет или в него.
Смотрит вперёд через паутину трещин, держит руль. Паниковать будет потом.
За спиной раздаётся хлопок. Очень громко. Громче всех предыдущих. Машину встряхивает. Салон озаряется яркой вспышкой света. Он удовлетворено хмыкает:
-Готов!
Отбрасывает п*столет, забирает у неё руль. Она поворачивает голову назад. На разделительной полосе полыхает ржавая шестёрка. Огонь вырывается изо всех щелей.
Начинает трясти мелкой дрожью.
-Там люди?
Он молчит, сворачивает на лесную песчаную дорожку. Почти тропинку. Джип уверенно карабкается по корням.
-Ты как? - доносится до неё его голос.
Она смотрит на руки. На одной крупный порез, торчит кусочек зеркала. Кровь стекает тонкой струйкой, окрашивая красным ее светлую водолазку. Слёзы текут из глаз. Все быстрее. Капают на руку, смешиваются с кровью. Ей страшно. Как никогда не было. Губы не слушаются, не дают выговорить ни слова.
Он резко выжимает тормоз, прижимает ее к себе. Гладит по спине, волосам.
-Все хорошо! Краями разошлись. Ты - молодец!
Она находит по звуку его губы, прижимается к ним до боли. Нужно Чувствовать, что он рядом. На губах привкус крови.
Он выводит ее из машины, вытаскивает стекло из руки. Достаёт аптечку. Бинтует. Почти профессионально, видно, что не в первый раз. У него на лице мелкие прорезы от стекла. Она аккуратно отрабатывает их спиртом.
-Мы как Бонни и Клайд, - смеётся через силу. Зубы стучат от страха. Она вся дрожит. Гонит от себя мысли о том, что могло бы быть. Мысли о взорвавшейся машине. Там же были люди. Которые хотели их уб*ть. Значит все правильно?
Он достаёт свою куртку, стряхивает битое стекло, накидывает ей на плечи, прижимает к себе.
-Ты молодец! Не подвела!
-Кто эти … в машине?
-Не знаю. Может гастролёры, может.. - он замолкает, добавляет тише, - свои разменяли…
-Что мы будем делать?
-Искать, где упасть на ночь. Домой нельзя. Тачку нужно загнать поправить. Ты со мной?
Глава 6.. Мотель у дороги
Маленький мотель у дороги. Он резко сворачивает, заезжает между двумя громоздкими фурами. Глушит машину. Засовывает ствол под свитер.
Дальнобойщики смотрят недоверчиво. Чувствуют опасность. Он бросает на них быстрый взгляд:
-Тачка тут постоит. Машины не убирать. Спросят - никого не видели. Вопросы есть?
Один из водителей, видимо старший каравана, послушно кивает. Взгляд затравленный, как у зайца, встретившего в лесу хищника. Хотя откуда она знает, как там смотрит заяц? Просто он сильный и опасный, люди это чувствуют. И она чувствует. Хочется одновременно прижаться, что есть силы, и бежать со всех ног.
Трогает забинтованную руку. Смотрит на аккуратные четкие следы пуль на стекле. Одна могла остаться в ее голове.
Вцепляется в его руку. Только не отпускай!
Он быстро пересекает двор, постоянно оглядываясь. Заталкивает ее в маленькое строение.
-Свободный номер! Любой! - бросает на обшарпанную стойку доллары. У тетки по ту сторону расширяются глаза. Она перебегает взглядом с денег на окровавленный рукав и на рукоятку пист*лета, торчащую из под свитера. Бормочет, запинаясь:
-Все занято.
Из маленькой комнатки слева выглядывает сухонький мужичок. Быстро оценивает ситуацию.
-Д*ра! Хочешь, чтоб все к утру спалили? - шепотом одергивает он сотрудницу, и добавляет уже громче, - Верхний этаж пустой. Удобно наверху будет? - заискивающе уточняет, - а то можем порешать.. подвинуть.. скажите только..
-Удобно. Отведи ее наверх, поесть принеси. И глаз не спускай! Если что, с тебя спрошу по понятиям! - он бросает ещё пару купюр на стойку.
Она висит на его руке, не отпускает.
-Я с тобой! Не уходи! -шепчет одними губами.
-Я скоро. Тачку надо поменять. На такой ездить нельзя.
Расцепляет ее пальцы, стараясь не причинить боль. Кивает мужику:
-Отведи наверх!
Она чувствует, что силы покинули ее. Послушно плетётся за незнакомцем. Смотрит с лестницы, как он пересекает холл. Уходит. Снова начинает трясти мелкой дрожью. Он больше не придёт!
Она стремглав бросается следом, перепрыгивая через ступеньки узкой лестницы. Тяжёлая куртка падает с плеч и остаётся лежать на полу. Мужичок растерянно кричит ей вслед.
Догоняет его уже на улице. Он резко оборачивается на звук шагов, и она обнимает его трясущимися руками.
-Не уходи! Я не смогу без тебя! - всхлипывания не дают говорить нормально, но он понимает. Берет ее лицо в ладони. Прикасается к губам. На секунду. Дальнобойщики с интересом наблюдают за ними с крыльца.
-Через час! Слово пацана! А ты отдохни пока.
И исчезает между фурами. На улице так холодно, что идёт пар изо рта. Она обнимает себя руками. Рана под повязкой горит и ноет.
Номер на третьем этаже выглядит грязным и неприятным. Постельное белье в непонятных пятнах, на полу чьи-то следы. И очень холодно. Дует из окна. Она задёргивает странные ярко малиновые шторы, заворачивается в куртку, сверху натягивает одеяло. Кожа куртки пахнет его одеколоном. Словно он рядом. Утыкается носом в воротник и беззвучно плачет. Жизнь ее к такому не готовила. Но это часть его реальности. Либо она принимает их вместе, либо… но об этом даже думать невозможно. Рядом с ним она чувствует себя живой, настоящей. Чувствует себя счастливой. Ради него она готова на все. Тогда почему так страшно?
-Возвращайся скорее, - шепчет она, адресуя свои слова куда-то вверх, - я так тебя жду!
Стук в дверь. Она вздрагивает всем телом.
На пороге мужичок с подносом. На нем еда. Выглядит вполне прилично. Внимательно смотрит на ее руку:
-Врач нужен?
Она мотает головой. Берет поднос.
В глазах мужчины четко читается страх и неприязнь. Люди не любят тех, кто сильнее. Но вынуждены слушаться.
Есть не хочется. Она с трудом запихивает в себя пару кусков. За окном раздаётся шорох шин. Прижимается носом к стеклу. Фуры одна за другой выезжают со двора.
Телевизор не работает. Она просто смотрит в окно, не понимая, сколько же прошло времени. Час или пять? Зачем она отпустила его одного? Что если…? Гонит от себя страшную мысль. Вместо нее всплывают фрагменты сегодняшнего дня. Как из фильма, только наяву. Измученный организм наконец согревается и она начинает дремать.
Сквозь сон слышит шаги по коридору. Тяжёлые, громкие. Вздрагивает и просыпается. За дверью голоса. Один заискивающий жалобный, второй жёсткий, уверенный. Распахивает дверь.
-Все, завтра добазарим, - бросает он незнакомому мужчине с бородой. Тот согласно трясёт головой и исчезает в недрах коридора.
Она затаскивает его в номер. Чувствует запах алкоголя и ещё чего-то сладковатого.
-Все хорошо?
Вместо ответа он стаскивает с неё курку, потом водолазку. Задевает повязку, она едва сдерживает возглас от боли.
-Я за тебя любого порву! И никуда не отпущу! Поняла? - шепчет ей на ухо, укладывая на кровать.
Глава 7. Одиночество
Неделя. Ещё неделя. День цепляется за день. Рука уже зажила, а мама все никак не успокоится. Вопросы задаёт исподтишка, подслушает, подсматривает. Будто подозревает неладное.
Караулит ее день и ночь. Хотя ей и идти некуда. Он заезжал один раз всего на пять минут. На чужой машине, нервный, задумчивый. Сказал, что нужно лечь на дно, не отсвечивать. Обещал звонить и даже не поцеловал на прощание.
После этого разговора на душе стало холодно и темно, словно свет выключили внутри. Ничего не хочется. Она сидит дома и, чтоб занять себя, штудирует учебники. Читать не любит, но тут хотя бы на пользу. Голова заполняется научным бредом и кажется, что пустоты чуть меньше.
Она уже прочитала все темы наперед и стала мешать преподавателям на парах своими неуместными знаниями. По одному предмету даже поставили отлично автоматом и разрешили не ходить. В другое время она бы прыгала до потолка, но сейчас ... Учеба ее единственный способ убежать от себя. Не думать, не переживать, не сомневаться, чувствовать себя нормальной. Хотя бы на короткое время.
Отчаяние сменяется апатией, потом надеждой и снова отчаянием. Она бродит по страшному кругу, словно в темноте в закрытой комнате.
Иногда просто ходит по улице, всматриваясь в проносящиеся мимо машины. Надеется увидеть знакомого черного монстра в потоке. Это глупое занятие ее немного успокаивает, позволяет верить. Потом наступает разочарование. И снова пустота.
По ночам ей снится, что она приходит к нему на кладбище. Плачет над гранитной плитой, над головой летают вороны. Наверное, так сходят с ума.
Мама испуганно заглядывает ей в глаза:
-Дочка, что с тобой? Ты так похудела, совсем ничего не ешь. Может болит что-то?
Ей хочется крикнуть, что болит душа. Так болит, что дышать невозможно. Жить невозможно. Каким богам молиться, чтоб просто увидеть его? Убедится, что жив?
На исходе второй недели приходит злость. Может он просто забыл ее и теперь целует другую? Она терзает себя мыслями и безумными фантазиями. Представляет в его объятиях красивую блондинку. Словно подсматривает в замочную скважину. От этого становится мерзко, но зато не так больно. Обида притупляет боль.
Еще неделя улетает как дым. Подруга устала ее везде звать и, кажется, ходит с кем-то другим. Не важно. Ей все равно. Его нет, ее нет, ничего нет. Целыми днями лежит на кровати в наушниках и вспоминает. Каждую мелочь, каждое прикосновение.
Ночь в мотеле. Головокружительно горячая. Они не могли оторваться друг от друга. Страх смерти обостряет все чувства до предела.
Долгие поцелуи в машине. Вечер в казино. Что он тогда говорил? «Беги от меня. Тут никто не выигрывает». Она не послушала. И была немыслимо счастлива. Когда ходишь по острию, нет времени на раздумья. Ведь завтра может не наступить.
Как ей жить теперь? По сравнению с ним все остальные слишком пресные. Лучше бы пуля попала не в зеркало.
Мама прерывает ее мысли и отправляет в ларёк за хлебом. Она натягивает свитер и нехотя бредёт вниз.
В арке, как обычно по вечерам, Лысый и его пацаны. Кидают ножички в деревянный стол, строят из себя крутых. Лысый замечает ее и подходить поздороваться. У него приятное лицо и красивые карие глаза. И он очевидно ей симпатизирует.
Пока стоит в очереди, приходит шальная мысль. Она устала от одиночества, и клин клином вышибают. Рассматривает парня исподтишка. Самый сильный во дворе. Почему нет? Он сам виноват. Он первый ее бросил.
« Если только не умер,» - шепчет внутренний голос с опаской.
Лысый зовёт ее вечером на берег реки. Старается выглядеть уверенно. Она оценила старания.
-Выйду в девять! - коротко бросает на ходу. Старается не думать о том, что будет, если Он все таки вернётся. Наверное убьёт ее как обещал. За предательство. Может так и лучше. Она устала ждать и бояться.
Дорога темная, единственный фонарь горит где-то в самом конце. Лысый робко берет ее за руку. Ей хочется оттолкнуть его, но нет. Она так решила.
Яркий свет фар разрезает темноту. Шорох шин, рёв двигателя. Она узнает его из тысячи. Сердце готово выпрыгнуть из груди, то ли от страха, то ли от радости. Джип несется и замирает в метре от них. Крест качается под новеньким лобовым стеклом. Она прикрывает тыльной стороной ладони глаза, смотрит, как он спрыгивает на землю. Понимает, что все еще держит за руку другого парня. Но прятаться поздно.
Он подходит слишком близко. Знакомый запах будоражит сознание, стирая обиды. Пристально смотрит на нее, потом на Лысого. Тот тушуется под стальным взглядом.
-Ты - в машину, ты - беги! И не оглядывайся! - тихо командует он.
Лысый продолжает стоять словно изваяние.
-Второе предупреждение - стреляю по ногам, третье - в голову, - почти ласково добавляет он.
Она отталкивает парня от себя и торопливо карабкается на подножку.
Глава 8. Просто сосед
Она боится поднять на него глаза. Молчит и смотрит на кончики сцепленных на коленях пальцев. Он молча курит, задумчиво выпуская колечки дыма в открытую дверь. В машине холодно и пахнет почему-то сыростью. Неприятный отталкивающий запах. Она хочет дотронуться до него, но не решается. Стальной взгляд становится преградой.
-Ты забыла меня? - наконец нарушает он затянувшееся молчание.
-Нет.
-Кто он?
-Сосед. Просто сосед.
-Ты спишь с ним?
-Нет.
-Тогда зачем? Он малолетка и слабак, - он с недоумением пожимает плечами.
Зачем? Зачем? Он еще спрашивает? Почти месяц неизвестности, пустоты и страха.
-Где ты был все это время? Почему даже не звонил? - отвечает она вопросом на вопрос.
-Не мог, я же сказал. Нужно было разобраться. Не хотел тобой рисковать.
-Мной?
-Да!
-Я чуть с ума не сошла. Я думала ты погиб. Думала, нашел другую, - слезы текут по щекам против ее воли.
-Другую? Поверь, мне было не до этого, - он ухмыляется как-то недобро, но не продолжает.
Она наконец поднимает на него глаза и видит шрам, пересекающий щеку.
-Откуда это? - аккуратно целует рядом с рубцом.
-Цена победы. Поцелуй еще.
Послушно и с удовольствием выполняет просьбу. Кровь по венам бежит все быстрее. Она пыталась, видит Бог. Она хотела спрыгнуть с этого поезда в никуда.
Он целует ее так, что она почти перестаёт дышать. Кажется, ещё немножко и грохнется в обморок. Когда в фильмах видела такое, была уверена, что это выдумки автора. Нет, жизнь подарила ей возможность почувствовать все на своей шкурке. И радость встреч, и боль одиночества.
Поздно вечером он высаживает ее у подъезда.
-Не хочу с тобой расставаться, - шепчет она, уткнувшись ему в шею.
-В наш мотель? - хмыкает он.
-Наш? - удивлённо переспрашивает она. То, что у них есть что-то общее, невероятно греет душу. Вселяет надежду.
-Я кое-что сделал для его хозяина. Помнишь чувака с бородкой? Так что он мне должен. Погнали? Я до утра свободен.
Она даже не пытается размышлять. Все естество тянется к нему каждой клеточкой. Остальное не важно.
Захлопывает дверь.
-Поехали!
В арке замечает знакомый силуэт. Лысый. Он провожает глазами джип. Кулаки сжаты. Ей становится не по себе.
Он тоже замечает парня. Мрачнеет и сжимает руль.
-У нас правда ничего не было, и быть не могло. Мне никто, кроме тебя не нужен, - начинает вновь бормотать она, чувствуя себя виноватой.
-Никогда не оправдывайся. Каждый принимает решения сам. Если б я сомневался в тебе, ты бы здесь не сидела.
Мотель встречает их совсем иначе. Хозяин сам выходит на крыльцо, тётка за стойкой улыбается как родным.
Номер чистый и даже почти уютный.
-Пожрать сообрази, - бросает он на ходу. Мужик с бородкой подобострастно кивает.
Он скидывает куртку, падает на кровать. При свете лампы она понимает, как нелегко ему пришлось. Он выглядит уставшим. Измотанным. Под глазами чёрные круги, лицо осунулось. Рука содрана, местами кровоточит, и ссадины уходят высоко под рукав. Шрам на щеке совсем свежий, тонкая кожа едва затянулась.
В душе просыпается нежность. Она неожиданно осознаёт, что он тоже человек. Который даже не может выспаться нормально. Ей хочется заботится о нем. Дарить тепло и уют.
-Я принесу аптечку из машины?
Он кивает с закрытыми глазами. Устал. Она поправляет подушку, целует его в щеку и берет ключи. Джип красуется на парковке. Никаких следов перестрелки. Берет чемоданчик, набитый таблетками и бинтами. На все случаи жизни. А случаи бывают разные.
Обрабатывает руку, гладит и целует. Он не возражает, только щурится как кот.
Старая знакомая приносит ужин.
-Домашнее, сама готовила, - заискивающе бормочет она. На тарелках дымятся котлеты и пюре. Выглядит очень аппетитно.
Она берет поднос, благодарит женщину, провожает ее до двери.
-Зачем тебе это, девочка? - шепчет та, прежде, чем выйти, - ведь увязнешь. Молоденькая совсем.
-Я люблю его, - отвечает она, не задумываясь. И понимает, что это правда, в которой она не могла признаться даже себе.
На машине срабатывает сигнализация. Он вскакивает с кровати, вытаскивает из под подушки ствол, прижимается к стеклу. Какие-то мальчишки пытаются отковырять значок с капота. Он ругается и распахивает окно, впуская морозный воздух:
-Отошли! - орет страшным голосом. Мальчишки бросаются врассыпную.
Она подходит сзади, обнимает его и прижимается щекой к спине.
-Я люблю тебя, - шепчет еле слышно.
Он вздрагивает. Она чувствует щекой напряжённые, твёрдые как камень мышцы.
-Это опасно. Меня или посадят, или убьют.
-Я очень тебя люблю, - повторяет она дрожащим голосом, - без тебя мне не нужна эта жизнь.
Глава 9. Скандал
Отец орет так, что закладывает уши. Она зажимает их руками, но вопли все равно слышны.
-Шал*ва! Беспутная! Безмозглая! Где ты шлялась всю ночь? Ты знаешь, что мать все морги обзвонила? Все больницы окрестные оббегала? Для того мы тебя растили, себе во всем отказывали? Чтоб ночами не спать, пока ты по подворотням обтираешься?
Она зажимает уши еще сильнее. Переводит глаза на мать, скорчившуюся в кресле. Лицо опухшее от слез, серое. Становится стыдно. Она могла предупредить, позвонить. Но просто забыла. Окунулась в свое счастье с головой.
Счастье равно он. Видеть, слышать, прикасаться, просто лежать рядом, свернувшись комочком. Весь остальной мир перестаёт существовать. Как она так вляпалась? И не хочет выбираться.
-Ты слышишь, что тебе отец говорит? - врывается истошный визг в ее мысли, - и хватит уши затыкать, будто тебя это не касается. Доведешь нас всех до инфаркта. Господи, за что нам это?
Она убирает руки. Пристально смотрит на отца.
-Где ты шлялась? С кем? В подоле хочешь принести? Сами еле концы с концами сводим.. - продолжает мать из кресла надтреснутым истеричным голосом.
Она непроизвольно закатывает глаза. Наивные. Считают ее совсем ид*откой что ли.
-Глаза она закатывает! Мать! Ты видишь? Даже ответить не считает нужным! - отец брызжет слюной в негодовании, - не нравится? Дверь всегда открыта! Пусть тебя хахаль твой содержит! Тьфу!
Она вспоминает, что в кармане куртки лежат деньги. Он положил на всякий случай. Появляется сильный соблазн встать и уйти, прекратить эту отвратительную сцену. Да, она виновата. Но зачем переходить границы? Она уже взрослая. Имеет право на личную жизнь.
Мама внимательно смотрит на ее безразличное лицо и меняет тактику.
-Дочка, скажи, где ты была? - смотрит умоляющими глазами.
-Ты еще на колени встань, - грубо обрывает ее отец, - пусть не говорит. Она нас за людей не считает. А соседи видели, в какую машину она садилась. Раз живая вернулась, значит подстилка бандитская! Не думал я, что доживу до такого позора!
Сердце замирает на секунду. Отец даже не догадывается, насколько он близко к правде. В памяти всплывает горящая машина на дороге, шрам на его щеке, ствол под подушкой, крест под стеклом, руки со сбитыми костяшками, горячие губы, все вперемешку.
-Дочка! Ну что ты молчишь? - мама подходит, садится рядом с ней, - я так испугалась за тебя. Времена такие ... каждый день кто-то пропадает. Вон вчера девушку на пустыре нашли.. выбросили из машины.. нелюди.. Если парень хороший, так что ж мы, не поймем что ли. Кто его родители?
Она молчит. Что сказать? Она не знает его родителей, не знает его фамилии, даже адреса. Может никогда не узнает.
-Говори! - почти рычит отец, - с кем была?
На секунду Появляется шальная мысль рассказать все как есть. И будь, что будет.
Не он такой. Жизнь такая.
Смотрит на перекошенное лицо отца.
-Я у девочек в общежитии заснула. Мы выпили немного, боялась, что вы ругаться будете. А потом плохо стало, - вдохновенно врет.
Нахмуренный лоб матери разглаживается:
-Это правда? Ты ни с кем не связалась? Ты понимаешь, о чем речь.
-Нет, конечно, нет.
Родители ругаются ещё с полчаса. Но уже без энтузиазма, больше для порядка. Она делает виноватый вид и думает о нем. Где он? Что делает? Жаль, что у неё нет такой трубки как у него, с которой можно звонить в любое время.
-И никакого дня рождения, - заканчивает отец свой монолог. Она вздрагивает от неожиданности. У неё ведь и правда праздник через три дня. А она забыла.
-Хорошо, папа, - кивает в знак согласия.
Родители наконец оставляют ее в покое, уходят в кухню. Через стенку доносятся их голоса.
-Думаешь, врет?
-Не похоже. Она разумная у нас. А соседка просто перепутала. Она ж слепая как крот. Вон у Смирновых с третьего подъезда тоже дочка. Они все сейчас на одно лицо. И одеваются… Юбки эти, прости Господи, по самое не балуй.
-Ты карманы у неё смотрела?
Она напрягается, тут же вспоминая про доллары в куртке. То-то папочку перекорежит.
-Дождёмся, когда в ванную уйдёт. Подростки очень обидчивые. Не надо, чтоб она знала. А с днём рождения ты перегнул. Все таки девятнадцать..
Она презрительно хмыкает. Не нужен ей никакой день рождения. Она отпразднует с ним, когда сможет. И это ее единственное желание.
Крадется на цыпочках к вешалке, вытаскивает смятые бумажки, прячет в свой тайник под линолеумом. Приятно, когда есть деньги.
В коридоре громко звонит телефон.
-Тебя! Катя! - кричит мать.
Она берет трубку.
-Где ты была? - набрасывается на неё подруга, - предупреждай хотя бы! Мама твоя пытала меня, а я не знаю, что врать. Сама напугалась. Слышала про девочку на пустыре? Прикинь, из параллельной группы оказывается. Говорят, зарезали ее. Я хотела к тебе зайти, но страшно что-то.
Она отнекивается общими фразами. Краем глаза видит как мать в кухне вся превратилась в слух.
Прощается с подругой. Мимо проходит отец. Смотрит на неё, словно хочет дырку просверлить.
-Катя звонила?
Она кивает.
-А какой у него джип? - летит следующий вопрос.
Она уже готова ответить «чёрный», но соображает и прикусывает язык. Вечно он со своим проверками. Чуть не спалилась
-У кого? - делает невинные глаза.
-У Катиного парня, - в тон ей отвечает отец и уходит.
Выдыхает с облегчением. Вставляет в уши наушники.
Батарейки сели! За стеной родители опять ругаются из-за денег, точнее их отсутствия. Не дай Бог такую жизнь!
Глава 10. День рождения
Утро не задалось. Праздничного настроения и в помине нет. Опять плохие сны, потому что его нет третий день. Когда она привыкнет к их расставаниям и встречам? Ещё и родители…
Отец сдержал слово и не разрешил даже кофту новую купить по случаю дня рождения. Принципиальный до мозга костей. Лучше б на заработки свою принципиальность направил. Может жили бы лучше.
Мама жарит блины на кухне. Вместо именинного пирога.
-С праздником, дорогая моя! Совсем взрослая стала! - она легонько целует дочку в макушку.
-Куда так намалевалась? - буркнул отец, заходя следом.
-Сейчас все девочки так красятся, - вступилась мама.
-Красятся, красятся, а потом на пустыре находят. Мозгов много не надо краситься. Училась бы лучше…
Отец уселся за стол, подвинул тарелку с блинам.
Она поморщилась. Даже на словах не поздравил. Обидно немножко, не чужой же человек.
Черный свитер, чёрная короткая юбка, чёрные сапоги. Не праздник, так не праздник.
-Я на занятия, - кричит уже от двери.
-Поешь хотя бы.
-Опаздываю.
В кармане куртки свёрнутые трубочкой доллары. Без родительских подачек обойдётся.
Стук каблуков эхом разносится в утренней тишине двора. Сворачивает в арку. В душе робко теплится надежда. Вдруг он вспомнил и приехал?
От серой колонны отделяемся темный силуэт, лицо закрыто капюшоном. Она замирает на месте, готовая закричать во все горло.
-С днём рождения! - из-за спины парня появляется крупная белоснежная роза.
-Лысый! Ты сдурел! Я чуть не умерла от страха! - бьет его ладошкой по руке. Сердце до сих пор готово выпрыгнуть из груди.
-С днём рождения! - повторяет он и неожиданно наклоняется и целует ее в щеку, - это тебе.
Она берет розу с лёгким чувством разочарования, ведь мечтала встретить тут другого.
-Спасибо! Мне пора, опаздываю.
-К нему? - подбородок парня напрягается, - зачем тебе это? Из -за денег? Из-за тачки? Я тоже так могу, только скажи. Ведь ты ему не нужна.
-Я на учебу опаздываю, дурачок, - смеётся снисходительно , - меньше болтай, больше делай.
Несёт розу в руке до остановки, где без сожаления оставляет ее на лавочке.
Подруга ждёт ее возле входа в институт. Напрыгивает, обнимает, визжит в ухо, как сильно ее любит. Протягивает маленький пакетик.
-Это тебе! Настоящие французские!
-Спасибо!
Она раскрывает пакетик, достаёт крошечный флакончик. Действительно очень приятно пахнет, ему должно понравится.
-Сходим в кафе вместо последней пары? - предлагает она, - в Викторию, хочешь?
-Разошлась. Там дорого очень, - грустно вздыхает Катя, - с нашими стипендиями год копить. Или ты клад нашла?
Она вытаскивает из кармана зелёные купюры. Хитро улыбается.
Подруга удивлённо таращит глаза.
-Откуда?
-От верблюда. На улице нашла.
Катины глаза становятся испуганными.
-Ты же не во что не ввязалась? Твои отлучки.. Я имею ввиду незаконное, или там… ну ты поняла… как Каринка из общежития. Скажи, что нет.
Карина, эффектная рыжеволосая девица с пятым размером приехала из глухой деревни. И наравне с получением образования не брезгует продажей своей любви и нежности двум немолодым бизнесменам. Поговаривают, что они даже друзья и знают друг о друге. И это их ещё больше заводит. Карина считает, что если есть спрос, то от неё не убудет. Остальные девочки относятся к этому со смешанным чувством презрения и зависти. Потому что благодаря бизнесменам рыжая имеет гораздо больше всех остальных. За ней даже приезжает личный водитель. И в общаге она живет исключительно ради спокойствия старенькой матери, которая раз в неделю привозит ей продукты. Отдаёт последние, и Каринка берет. Иначе придётся сказать правду. Это для неё нормально, а для матери нет.
Она на секунду задумывается. Ей так хочется поделиться с подругой. Сколько можно скрывать? Она ведь не делает ничего преступного. И Катя своя. Она не сдаст.
-В кафе расскажу, - шепчет на ухо. Звенит звонок. Пара скучная. Она начинает перебирать воспоминания. Любимое занятие в последнее время. Так увлекается, что не слышит, как звенит звонок. Подруга тормошит ее за плечо.
-Глянь в окно! Скорее!
Она неохотно подходит в заляпанному стеклу и не может поверить своим глазам. Перед входом в институт красуется его джип. Номеров не видно, но она не может ошибиться.
-К кому это, интересно? - шепчутся девчонки.
-Да сто пудов за Каринкой приехали, - влезает подруга, - везёт же ей, да? Хотя, за все приходится платить..
-Я сейчас, - она торопливо стучит каблуками по ступенькам вниз. Сердце бьется часто-часто. Вдруг не он? Вдруг ошиблась?
Распахивает входную дверь, холодный воздух бьет в лицо. Пассажирская дверь распахивается изнутри, на сиденье огромный букет алых роз. Невероятный. Она прижимает руки в груди, пытаясь унять дрожь.
Подходит ближе. Он улыбается с водительского сиденья.
-С днём рождения!
-Ты запомнил?
Она вытаскивает цветы, прижимает их к себе. Охапка очень тяжёлая. Ей никто никогда ничего подобного не дарил. Чувствует, что по щеке катится слеза против ее воли.
-Это самый лучший день рождения, - шепчет в цветы.
Вдруг понимает, что вся группа наблюдает за ней из окна. Поднимает голову - так и есть! Катя машет ей рукой.
-Поехали праздновать? - предлагает он, - можешь подружек взять. День рождения раз в году.
-Ты серьезно? - она не верит своему счастью. Украдкой щиплет себя за руку, чтоб проверить, не сон ли это.. Не исчезнут ли цветы. И машина. И он.
-Слово пацана! Четверо точно влезут. Только не страшных, а то братва не поймёт.
Она залезает в машину, не выпуская из рук букет, пытается его поцеловать, но цветы мешают. Он небрежно отодвигает нежные бархатистые головки, прижимает ее к себе, целует.
-Тебе идёт чёрный! Все, давай шустро!
Катя и ещё две подружки робко забираются на заднее сиденье.
-Погнали! Кафе, казино, танцы. Бабло есть, все гуляют, - объявляет он громко, снова целует ее, не стесняясь пассажирок. Она отвечает на поцелуй, не беспокоясь за размазанную помаду. Она счастлива!
Поворачивается назад, помигивает подругам.
У Кати глаза по пять рублей. В них перемешались испуг, восторг и предвкушение чего-то нового. Значит поняла и оценила. Да и как может быть иначе? Ведь лучше него никого ещё не придумали.
Легонько касается пальцами цветов.
Как она принесёт их домой? Родители не поверят никаким объяснениям. В их окружении нет никого, кто может себе позволить дарить цветы охапками.
Глава 11. Подруга
Они приезжают в Викторию - самый дорогой ресторан в городе. Девчонки хлопают глазами, таращатся и ахают от восторга. Официантки суетятся вокруг. Наконец столы сдвинуты, стулья заняты.
Шампанское льётся рекой, стол ломится от всевозможных закусок. Она во главе всего этого пиршества чувствует себя королевой бала. Он рядом, наполняет бокалы, шутит.
За дверью шум, топот, мужские голоса. Администратор косится на окно, но подсветка не даёт разглядеть вновь прибывших гостей.
Входная дверь распахивается. С громкими возгласами взваливается компания таких же парней как он. Кожаные куртки, бритые затылки, золотые цепи. У одного самого высокого в руке бита. Бейсбол теперь не только популярная американская игра. Девочки официантки сбиваются в кучку у бара в ожидании неприятностей.
Она бросает на него быстрый взгляд. Память непрошеным гостем шепчет историю о сгоревшей шестёрке. И тех, кто сгорел вместе с ней. Видит, что он тоже напрягся. Рука инстинктивно ложится на пояс, где должен быть п*столет. Должен быть, но его там нет. Она точно знает.
Неожиданно один из парней издаёт радостный возглас и бросается к нему навстречу.
-Макс! Ты? Вот так свиданка! Здорово, братан!
-Коршун! Да ладно? Пацаны говорили, что ты того, червей кормишь в овраге! - вопит он в ответ.
Они обнимаются. Она выдыхает. Опасность миновала.
Парни перетекают за их стол. Громко раздают указания персоналу, знакомятся с девчонками. На стол летят телефоны, кастеты и пачки сигарет. Вечер перестаёт быть томным.
Между бокалами с шампанским появляются пузатые стаканы с виски. В воздухе повисает густой табачный дым.
Пока он вспоминает прошлое со старым знакомым, ей удаётся поболтать с девчонками. Все уже освоились.
-Где вы познакомились? - кричит ей на ухо Катя.
-На улице.
-Он классный!
-Эй, шеф, давай Владимирский централ! - раздаётся голос через весь зал. �