Как приручить дракона – 4
Глава 1. Конфлюэнция
В истории про графа Монте-Кристо мне больше всего нравится часть, где Эдмон Дантес сидит в замке Иф. Я даже пару раз перечитывал именно ее, только эти несколько глав, не углубляясь дальше в историю изощренной мести. Казалось бы – человек оказался в ужасных обстоятельствах, он заключен в тюрьме, предан друзьями, разлучен с любимой, потерял счет времени, находится на грани сумасшествия… Что тут вообще может понравиться? Ответ для меня всегда был очевидным: у Эдмона нашелся аббат Фариа, который помог ему употребить время заключения с максимальной пользой.
По сути, из простого, пусть и перспективного моряка Фариа вылепил графа. Аббат обучил Дантеса куче полезных вещей: иностранным языкам, наукам, этикету, умению мыслить стратегически, а еще – упорству и целеустремленности… Пока они занимались тяжелым, изнурительным физическим трудом, копали дьявольски длинный подземный ход долгими-долгими месяцами, то не забывали и об интеллектуальном развитии. Извлечь максимум даже из самой страшной ситуации – вот чему меня научил Монте-Кристо! По большому счету, эта часть – не баллада о мести. Это – педагогическая поэма. Иногда во время тяжкой болезни я вспоминал замок Иф и этих двух несломленных узников и… И шел вести уроки, несмотря на адские боли, и брал в библиотеке очередные исторические монографии давно забытых ученых, и принимался за гимнастику, хотя сильнее всего хотелось просто лечь и страдать. У аббата Фариа было сокровище кардинала Спада, у меня – всегда были дети. Когда есть ради чего держаться – не потерять облик человеческий в самых диких условиях гораздо легче.
Но теперь, когда я сам оказался в ситуации, похожей на книжную, почему-то никакого желания заняться саморазвитием не возникало. Может быть, времени еще мало прошло? Вот отсидел бы годик – глядишь, и йогой бы занялся или отжиматься стал две тысячи раз… А я-то тут – всего ничего. Может – сутки. Может – чуть больше.
Да и аббат Фариа из-под земли вылезать не торопился. Потому как никакой земли тут в наличии не имелось: каменные стены, сырые и холодные, каменные же пол и потолок – все это у кого угодно отобьет охоту делать подкопы… Кроме сырого камня тут имелась кровать из неприятного на ощупь пластика, поролоновый матрас, пластиковое же ведро, в которое предполагалось испражняться, пластиковый рукомойник для гигиенических процедур. Попить можно было тоже оттуда – из рукомойника. Для этого на его крышке оставили одноразовый пластиковый стаканчик. Больше ни на что тут места не хватило бы, даже если очень сильно постараться и захотеть. Каморка три на два метра – особенно не разгуляешься ни в прямом, ни в переносном смысле.
Помимо воды в рукомойнике, тут имелось освещение и это я решил считать жирным плюсом. Свет исходил из небольшого стеклянного многогранника на потолке и имел явно магическое происхождение. Неяркое голубое свечение позволяло прицельно мочиться в ведро и не спотыкаться о кровать, когда я возвращался от рукомойника или от двери. Зачем я ходил к двери? Ну, так исключительно для того, чтобы понять, когда ко мне заявится кто-то из тюремщиков. Зачем мне тюремщик? Чтобы вытрясти из гада всю душу, однако!
Это ведь только в кино всё сложно. Долгие расследования там, таинственные тайны… С наркодилерами в Вышемире все получилось очень просто: берешь за жабры крайнее звено цепочки, выуживаешь из него наводку на шишку чуток повыше рангом, выходишь на него, тоже хватаешь за жабры – и идешь до самого верха, пока не добираешься до главного рептилоида.
Один раз получилось – почему не должно было получиться снова? Я мечтал сожрать мерзавца, который упек меня сюда. А еще – я мечтал сожрать того чинушу, который росчерком пера заставил Гутцайт отправить меня на курсы повышения квалификации в Минск. Это ведь безумие: отрывать педагога от учебного процесса перед губернским этапом олимпиад и посылать в столицу слушать лекции людей, которые от школьного образования далеки более чем полностью!
Честно говоря, мне теперь казалось, что в этом имелся злой умысел. Кто-то специально выдернул меня из Вышемира, где я чувствовал себя как рыба в воде… Выдернул – и украл. Кто-то довольно могущественный и уверенный в своих силах. Нужно быть очень, очень уверенным в себе, чтобы меня украсть. В конце концов – полгорода уже знало, что я работаю с Сыскным приказом, служил в Поисковом и в свободное время бью тех, кто обижает детей. Историю с «Рассветом» и подпольными боями раздули до небес, ко мне даже телевидение в гости приезжало. Передача «Земское утро», рубрика «Живет такой парень».
А тут решил от общаги, где нас, педагогов, разместили, с ветерком до Жданович добраться, вызвал такси, сел в машину – и вуаля. Однако, приехали! Полная темнота, а потом – каменный мешок, кровать, ведро, рукомойник. Зачем ехал в Ждановичи? Так там Машевские проживают – Броник и Мечик, родственнички мои по материнской линии… Интересные дядьки, они на дуэль мою приезжали смотреть в усадьбу Волк-Ланевских. Вряд ли эти двое меня подставили, по крайней мере – я не мог в это поверить. Мы ведь один раз успели встретиться в Минске, пока я был на курсах, пили кофе, знакомились. Они мне понравились, если честно. Мы обсуждали очень интересный проект, совместный, который предполагалось развернуть в моем домене в Горыни. Их вложения, моя территория и прикрытие.
Зачем им меня красть, если я и так к сотрудничеству открыт? Тем более – с родичами. Их у меня тут настоящий дефицит, так что целых два веселых-энергичных дядьки – это просто находка. Для них я тоже был находкой: юридика – это значит экстерриториальность, а для бизнеса сие – как варенье для мух.
Так все-таки: кто меня украл? Да кто угодно! Я перешел дорогу куче сильных мира сего за эти полгода, а где проживаю и чем занимаюсь – не скрывал. В общем-то, надежда как раз и была на то, что враги проявят себя сами, подставятся, а мы с драконом их сотрем в порошок. Вот они и проявились!
Лежа на кровати, я пялился в потолок, на магический светильник. Кое о чем он мне говорил. Например – о том, что магия тут в ходу, никаких запретов на нее нет, и уважают ее тут гораздо больше, чем электричество. Источник света вполне мог считаться массовым изделием, попросту – мануфактурным артефактом. Уж штамповку от штучной работы я отличу! Встав в полный рост, я присмотрелся к светильнику и даже разглядел на одной из граней циферки, которые обозначали номер и серию, и сокровенную надпись: «Sdelano v Rossii». Скорее всего – я находился на территории большой Родины…
Только от этого намного легче мне не стало: родина у нас – действительно БОЛЬШАЯ! Но – магия определенно означает или сервитут, или – юридику. Почему не опричнину? Каменная кладка – явно старинная или стилизованная под старинную, средневековую. Кроме как в юридике, домене какого-нибудь из аристократических родов, таким никто по доброй воле заниматься не станет, то есть с вероятностью процентов в девяносто – меня выкрали аристократы. Включаем бритву Оккама – зачем плодить лишние сущности? – и получаем еще одну отсечку: это магнаты из Великого Княжества. А вот какие – вопрос уже гораздо более интересный. Грешить на Радзивиллов я бы с ходу не стал: с ними у нас установилось шаткое перемирие после явления на свет Божий Николая Христофора Черного…
За дверью вдруг раздался шум шагов, и я мигом спрыгнул с кровати и замер у входа, готовясь ухватить вошедшего за любую доступную часть тела. Ан нет! В нижней части двери открылась заслонка, и на пол поставили миску.
– Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, гы-гы-гы! – грубым голосом проговорил некто, и заслонка задернулась.
– Василий, чтоб тебя, Алибабаевич! – покачал головой я, опознав фразу из одного культового советского фильма. – Мне теперь уже и в тюрьме попаданцы мерещатся, однако!
Отказываться от еды? С чего бы? Отравят? Я вас умоляю! Переварю и стрихнин, нынче я дракон, его отравить сложно… Подняв с пола посуду, я обнаружил, что она одноразовая, пластмассовая. И ложка – такая же.
– Аббат Фариа не одобрил бы, точно. Где мой котелок с металлической ручкой или хотя бы глиняная тарелка, из которой можно набить черепков и ковырять стены? – Я постучал ногой в дверь. – Однако, требую черепки! Кровь кровавому богу, черепки трону из черепков!
Сколько я тут находился? Как долго я был без сознания? Как вообще меня вырубили? Нет, теоретически – пока я в человеческом обличье и фактически являюсь нулевкой, мне можно просто дать по башке, да. Но очнуться-то я должен был быстро? Чем-то серьезным меня приложили, точно…
Вдруг створка отодвинулась и некто спросил:
– Че ты там сказал про черепки?
– Черепки трону из черепков, вот что! – пояснил я. – В мрачной тьме далекого будущего есть только война!
– Так, ять… За Омниссию пояснишь? – Это совершенно точно был попаданец. «Вархаммер» – слишком специфическая тема, чтобы существовать тут, на Тверди.
Его голос был растерянным: он явно не ожидал встретить тут земляка и поэтому пытался проверить меня на знание вещей, совершенно точно не известных местным. Подобные нам тут не были такой уж большой редкостью, как я понял, и сильные мира сего относились к появлению гостей из другого мира (или – миров?) довольно спокойно, находя им применение. Но вот так, вживую, встретить кого-то, кто знает про Кхорна и Адептус Механикус – это было очень необычно.
– Нет в плоти истинности, только измена.
Нет в плоти силы, только слабость, – охотно процитировал я. – Привет, брат-землянин. Открой дверь, а?
– Я-а-ать, ну как так-то, а? – Грубый голос явно расстроился. – Ты – второй из наших, кого я встречаю, и первый, кто шарит за Омниссию. Обидно, слушай. Первого с дыбы сняли, второй вот – в одиночке сидит. Ты, брат, пойми меня правильно – у меня и ключа нет, чтобы к тебе зайти. Я так, еду развожу… Ну, хочешь – я тебе хлебушка еще накину?
– Принеси чайку, во имя Бога-Императора, а? – попросил я. – И тогда я не убью тебя, когда отсюда выберусь. И хлебушка тоже накинь, я против не буду.
– Ого, какие заявочки! А чего ты такой уверенный, что выберешься? – поинтересовался он. – Вроде на архимага ты не похож, да и для былинного богатыря статями не вышел…
– Потому что твой вельможный-ясновельможный хозяин мог похитить меня только по одной-единственной причине. Если бы хотел убить – то убил бы сразу, это ежу понятно. Значит, он хочет получить от меня нечто уникальное. А для этого я нужен ему живой, здоровый и лояльный. – Конечно, я имел в виду инициации, что же еще? Но неизвестному любителю Вархаммера этого знать не нужно. – Так что он точно меня отсюда выпустит, непременно захочет поговорить вживую, и вот тут-то я и развернусь. Так что принеси мне чайку, брат-землянин, не будь жмотом.
Почему я был таким откровенным? Почему угрожал, что всех убью? Ну а как должен себя вести человек, которого украли? Молча ждать своего часа? Так поступила бы хладнокровная тварь, да. Но, думаю, такое поведение выглядело бы гораздо более настораживающим, чем мои угрозы.
Да и вообще – все местные с ума сходили по магическим инициациям. Магия тут – дороже денег. Все мечтают выиграть счастливый билет, а если сами слишком взрослые и уже потеряли надежду – так чтоб хоть дети… Меня страшно задолбали в Вышемире: оба почтовых ящика – и железный в подъезде, и электронный в сети – были завалены супер-дупер-жупел заманчивыми предложениями от супер-дупер-жупел важных и богатых шишек. Они мечтали, чтобы я сделал так, чтобы их дети инициировались. А как иначе? У меня уже четыре инициации, и это за две четверти! Ладно – пять, считать Кузевича и Легенькую за одну – несправедливо. В любом случае, по мнению похитителей, я однозначно что-то знаю!
Ничего я не знаю.
И ни один не хотел по примеру Холода отдавать своих отпрысков в шестую вышемирскую школу. Учиться с этим быдлом? Фи, моветон! Возьмите любые деньги, живите у меня во дворце гувернером, можете даже горничных сношать и с балкона мочиться, но гарантируйте, что мое чадо станет магом. Однако, шли бы они вальсом вдоль забора вместе со своими предложениями… Так что сомнений по поводу причин моего здесь нахождения у меня не было.
– Не убьешь, значит? – переспросил разносчик еды. – Ладно. Тоже неплохо. Я через полчасика приду, сделаю вид, что уборку делаю. Чаю тебе принесу, потреплемся за Омниссию…
Далась ему эта Омниссия! Несуществующий культ, который исповедуют марсианские техножрецы в выдуманном мрачном мире! Почему Омниссия, а не незамутненная вера в Бога-Императора или поклонение Тзинчу, например? Я прислушался: вот в чем секрет! Этот тип был киборгом – более логичного объяснения металлическому лязгу и легкому шипению я не мог найти. Аугментация не новая – вряд ли из Формации… Там-то на апгрейды денег не жалеют. Так что культ Бога-Машины ему все-таки вполне подходит.
Но наличие тут земляка, пусть и сбрендившего – чистая удача! Кто ж мог подумать, что моя оговорка в стиле «Вархаммера» принесет такую неожиданную выгоду? Теперь сидеть и ждать было немного веселее. Киборг, конечно, не аббат Фариа, а Омниссия – не уроки иностранных языков, но, как говорил один одиозный политический деятель, имеем то, что имеем!
* * *
В миске оказалась вполне сносная еда: картошка, морковка, капуста и шматочки комбижира. Местный вертухай не обманул: принес чаю в пластиковом стаканчике, крепкого, настоящего, и хороший кусок белого хлеба и пообещал наведаться в конце смены, потрепаться. Миску я опустошил быстро, даже вымазал хлебом, а вот чай постарался растянуть на подольше. Сидел на кровати, прихлебывал, руки грел о стаканчик.
Аббат Фариа всё не появлялся, таинственные организаторы похищения – тоже. Меня стали одолевать мрачные мысли. О чем стал бы переживать нормальный человек, которого похитили и держат в каменном мешке? Наверное, о жизни, здоровье, горькой судьбе своей. Я же не был ни нормальным, ни человеком в полном смысле этого слова и волновался о детях. После того как Яшу, Кузевича и Легенькую перевели в Мозырский магический колледж, мне пришлось срочно искать им замену. С географией было покончено, это понятно. Развалилась географическая команда. Мои амбиции по поводу губернской олимпиады разбились о реальность: какая геология, какой университет, если ребята – потенциальные маги? Ладно, Яшка Носов – шаман, но сути это не меняет… Вечная учительская проблема: ты вкладываешь в них всю душу, а они вырастают и уходят. Вроде и радостно за ребят – для этого и работаю, – а вроде и очень грустно…
Но у меня был Кузьменок! Он внезапно хорошо показал себя на обществоведении, взял четвертое место, и у него имелись шансы войти в уездную команду. А еще – Белов, по истории он вообще молодец – третье место! И Светикова, та самая внучка Холода. Хорошая девочка, эрудиции и абстрактного мышления ей, может, и недостает, но трудолюбия и ответственности – на десятерых хватит. И вообще – даже если на губернию не пройдем, то у нас конкурсы научных работ впереди…
– ПРИ-ДУ-РОК! – констатировал дракон.
– Однако! – сказал я, удивленный и обрадованный одновременно. – Явился. Стоило в тюрягу загреметь, и он – тут как тут. А до этого месяцами не видно, не слышно…
– «ОН»? Я – ЭТО ТЫ, БОЛЬНОЙ ТЫ УБЛЮДОК. ТЫ ПРОСТО ВЫЗДОРОВЕЛ, У ТЕБЯ РАЗДВОЕНИЕ… РАСТРОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ РАССОСАЛОСЬ, ПРОИЗОШЛА ЭТА, КАК ЕЕ… КОНФЛЮЭНЦИЯ! А ТЕПЕРЬ ТЫ ПОПАЛ В СТРЕССОВУЮ СИТУАЦИЮ И – ВУАЛЯ! – ПОДСОЗНАТЕЛЬНО АКТИВИРОВАЛ СВОЙ ИЗЛЮБЛЕННЫЙ МЕХАНИЗМ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ. КАК ВИШНЕВЕЦКУЮ ТРАХАТЬ – ТАК ЭТО САМ, А КАК БОШКИ ОТКУСЫВАТЬ – ТАК ПОДАТЬ СЮДА ЛЯПКИНА-ТЯПКИНА, СИРЕЧЬ – ПЕПЛА! – начал брюзжать по своему обыкновению дракон.
Я ничего не ответил, просто – допил в два глотка чай, поставил миску и стаканчик на крышку рукомойника и улегся на поролоновый матрац. А потом закрыл глаза, выдохнул и – пуф! – оказался в Чертогах Разума. Раз уж активировать механизмы психологической защиты – почему бы не делать это до конца?
– Однако, здравствуйте, – я помахал рукой дракону и Гоше.
На сей раз все это выглядело как ротонда посреди зеленой лужайки, границы которой терялись в небытии. В прошлую нашу встречу тоже были какие-то колонны, но так – нечеткие, на грани восприятия.
Гоша – гладко выбритый, худой, в вечной «оливе» – сидел на лавочке, прислонившись спиной к одной из колонн, Пепел – зеленый, в цвет этой самой «оливы», – большой и страшно красивый, в позе удава из мультика расположился тут же, под крышей ротонды, подпирал кончиком хвоста подбородок и пялился на меня своими янтарными глазищами.
– Даже не думай, – сказал Гоша. – Как только ты начнешь превращение – на тебя начнет действовать магия. Не смей выбивать двери и устраивать там Варфоломеевскую ночь. Это не метод! У тебя нет фактов для анализа! Ты не знаешь, где находишься, кто твой враг и вообще…
– …И ВООБЩЕ, ЕСЛИ ПРЕВРАЩЕНИЕ БУДЕТ ПОЛНЫМ, И МЫ НЕ ОГРАНИЧИМСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИПОСТАСЬЮ, ПУСТЬ И В МАКСИМАЛЬНОМ ЕЕ ВАРИАНТЕ – ИМАГО, ТО НАМ ПЛЕВАТЬ БУДЕТ НА МАГИЮ. ОТКРЫВАЕТ, ЗНАЧИТ, ЭТА ПСИНА ДВЕРЬ – А ТАМ ДРАКОН! ТО-ТО ОН ОБРАДУЕТСЯ! А ВООБЩЕ – МОЖНО НАФИГАЧИТЬ ОГНЯ В ОТВЕРСТИЕ! – предложил дракон.
– Себе в отверстие огня нафигачь, – предложил Гоша. – Деятель. Вон к чему твои выбрыки привели: сидим теперь все втроем в одной камере! Топорно работаешь, ящерица!
– Что-то вы развоевались, – примирительно поднял открытые ладони я. – Предлагаю компромисс. Действовать будем аккуратно, но жестко.
Интересно: тут я выглядел как настоящий щеголь, в том самом костюме за две тысячи. Забавные выверты подсознания!
– То есть ты продолжаешь подставляться? – скривился Гоша. – Ловля на живца? Будешь сидеть и ждать в камере? А как же дети? Яся? Поместье? Рикович? Надо бежать – и быстро. Используй этого любителя Омниссии, он уже на крючке! У тебя есть что ему предложить. В конце концов – он с твоей планеты!
– Рикович? Вот уж о ком я волнуюсь меньше всего! – фыркнул я. – Яся – да. Яся – это аргумент. Переживает, наверное. Но сбежать отсюда и не выяснить, что за бес меня украл – это будет опрометчиво. Таких врагов в тылу оставлять нельзя. Дети… Эх, позанимают гимназисты все места, что делать! Но, в конце концов, я и так должен еще десять дней квалификацию повышать! Кстати, ребята, а сколько я…
– ДВАДЦАТОЕ ЯНВАРЯ, – пояснил дракон. – СУТКИ ТЫ БЫЛ В ОТКЛЮЧКЕ. И Я СКЛОНЕН ДУМАТЬ – ТЕБЯ ШИБАНУЛИ ПО ГОЛОВЕ КАКИМ-ТО МОЩНЫМ АРТЕФАКТОМ, ЧТОБ НАВЕРНЯКА. ФИЗИЧЕСКОЕ И МЕНТАЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ – ДВА ПО ЦЕНЕ ОДНОГО… ОНИ ВСЕ ЕЩЕ НЕ ЗНАЮТ, С КЕМ ИМЕЮТ ДЕЛО, И ПОТОМУ ПЕРЕСТРАХОВЫВАЮТСЯ.
– Однако, хреново перестраховываются, – усмехнулся я. – Что ж, решено: курсы у меня в печенках. Лучше я здесь посижу, на вас погляжу. Десять дней? На седьмой день я устрою им тут Содом и Гоморру. Если главный негодяй не объявится.
– Не надо Содом, – попросил Гоша. – Это как-то не по-христиански.
А Пепел заржал, скотина чешуйчатая, и огонь с дымом поперли у него из ноздрей.
Глава 2. Конкуренция
Не знаю, что там снаружи происходило, но про меня забыли надолго. Час, два, три? Я был предоставлен сам себе.
Мы с ребятами в Чертогах Разума успели обсудить кучу всего. Например – последнюю холодовскую наводку на клуб исторической реконструкции: он думал, что там готовят будущих бойцов, которые могут превратиться в конкурентов внутри криминальной тусовки, а оказалось – никакого преступного подтекста, все вполне чинно-благородно, с пацанвой занимаются настоящие энтузиасты. Или будущий водный поход с Ясей, который мы запланировали на апрель – по речке Страче, в это время полноводной, порожистой и бурной. Да, да – такие в Беларуси тоже бывают… А еще – прикидывали плюсы и минусы идеи Машевских – они хотели построить в моей юридике виртуальный хоспис! Дико звучит? Конечно, дико. Но если вникнуть, то…
Дах! Дах! Дах! В дверь постучали. Скорее всего – ногой.
– Войдите, – сказал я, открывая глаза и снова утыкаясь взглядом в каменный потолок с магическим светильником.
Определенно: ротонда, лужайка и приятные собеседники – это куда привлекательнее окружающей действительности. Да здравствует эскапизм!
– Кур-р-рва, да тут заперто! – раздался незнакомый голос снаружи.
– Недоумок, это же камера в подземной тюрьме! Конечно, тут заперто! – откликнулся другой.
Подземная тюрьма? Однако, это стоит запомнить. Любая информация мне сейчас может пригодиться.
– Эй, там! Как тебя? Ты живой? – Они снова забарабанили в дверь.
– Вашими молитвами, – откликнулся я.
– Ты там это… Не уходи никуда!
Я даже воздухом подавился от удивления и самым дурацким образом захихикал.
– Имбецил! – констатировал второй голос. – Куда он, мать твою, уйдет? Это подземная тюрьма!
– О, курва! Точно! Надо найти ключ или подорвать дверь. – Имбецил сегодня просто фонтанировал идеями! – У меня есть кое-что…
– Не надо подрывать дверь, однако, – попросил я.
– Это почему? – В его голосе звучало искреннее изумление.
– У меня тут камера полтора на два с половиной метра, – с грустью в голосе пояснил я.
– И что? – Наверное, все-таки у него стоял диагноз, ЗПР там или что-то вроде этого, иначе такое скудоумие объяснить было сложно.
– Его зашибет, кретин! – Второй, похоже, психических девиантностей не имел. – Я пер-р-р-рдоле, почему ты такой непроходимый тупица? Почему Боженька даровал тебе смертоубийственную магию, а мне – жалкие крохи? За что мне это все? Давай, туебень, бегом – на поиски ключа, в караулку!
Они говорили по-русски, но эти словечки… «Курва», «пердоле» – такое чувство, что они долго общались со шляхтой или поляками – и, конечно, сразу нахватались ругательств. Это вообще та часть языка, которая всегда запоминается первой. Мне думалось, что здесь, в сием мрачном узилище вое были чужими. Проникли сюда нелегально. Иначе за каким бесом им взрывать дверь в тюрьме?
– А-хм! Господа! А не подскажете, где я, собственно, нахожусь? И кто меня, собственно, украл? – Я все-таки решил задать этот вопрос.
Попытаться стоило. Если они враги тех, кто держал меня здесь – то, хоть и вряд ли друзья мне, какую-то информацию выдать могли. Тем более – тот, второй, вроде был человеком более-менее адекватным. Или – не человеком. Мы на Тверди, тут всякое случается.
Так или иначе – он меня не подвел:
– Они что, в бессознанке вас тащили? Ай-яй-яй, какое невоспитанное, хамское быдло! Но мы вас вытащим, не сомневайтесь! И условия будут – не чета здешним. Но пока что вы находитесь в Великом Княжестве Белорусском, Ливонском и Жемойтском, это Виленская губерния, и… – Тут дверь потряс страшный удар, потом – еще один, и сквозь крохотную, почти незаметную щель над заслонкой потекла темная кровь. – Кхр-р-р-р…
– Ах ты курва! – раздался голос тугоумного, послышался топот, мат, звуки драки, лязг железа, потрескивание, какое бывает, когда искрят оголенные провода, потом – выстрелы.
Мне оставалось только ждать. Что за катавасия там творилась? С одной стороны – сражались вроде бы из-за меня и за меня, и мне должно быть интересно, кто в итоге победит. Но, с другой стороны, я понятия не имел, что за силы там схлестнулись. В конце концов, чем больше эти ребята друг друга поубивают, тем меньше работы останется мне!
Вдруг меня прошиб холодный пот: а вдруг они все там сдохнут? Прикончат один одного, а я останусь тут насовсем?
– ИДИОТ! – рыкнул дракон.
– А, да, действительно… – Я медленно выпустил воздух из легких.
В ипостаси имаго я с огромной долей вероятности смогу выбить дверь, сделав столько попыток, сколько потребуется. Вообще говоря, это обычная дверь, пусть и стальная. Если будет совсем плохо – нафигачу огнем в отверстие, как дракон советовал. Устрою пожар и расплавлю тут все к бесам.
Там, снаружи, продолжал раздаваться шум борьбы, что-то грохотало, завывало и посвистывало, потусторонние звуки перемежались с явно механическими. Спустя время все стихло, и знакомый грубый голос проговорил:
– Ты там, земеля? – Это точно явился любитель Омниссии.
– Нет, погулять вышел! – откликнулся я. – Вас там что, по голове лупят? Что за дебильные вопросы?
– Лупят, чего не лупят? Напали на замок, такое дело… Мы их лупим, они – нас. Слушай, это настоящий боевой маг, представляешь? Махал руками, что твой пропеллер у Карлсона, ногами лягался и по стенкам бегал! Шустрый, гад! Но тупой… Коленку мне сломал, падла, а я его разрядником приголубил, а потом продырявил в двух местах! Теперь не побегает!
– А второй? – Мне нужна была любая информация, и сам факт, что я нахожусь в замке, уже кое о чем говорил.
Виленская губерния, замок… Нужно еще несколько отсечек, и я точно вычислю свое местонахождение!
– А второй из шмайсера своего в меня палить стал, вмятин в грудине наделал, ухо посек… Плевать, я ему голову отчекрыжил, а шмайсер себе заберу, в коллекцию. Ты это… там как-то марафет наведи, к тебе хозяин вроде как придет, лично. Разговор серьезный предстоит, человек он тем более непростой, отказов не любит…
– Однако… – Я потер лицо ладонями, пребывая в диком раздражении. – «Наведи марафет»? Определенно, то ли ретроградный Меркурий нынче, то ли магнитные бури… Что там с вами со всеми? Вязкость мышления развилась? Какой марафет? Марафет – это вообще-то кокаин, к твоему сведению, земляк! «Навести марафет», «попудрить носик» – это все на жаргончике декадентствующей интеллигенции начала двадцатого века обозначало нюхнуть кокаина! Друг, вы там ничего не нюхнули? Как я приведу себя в порядок рядом с ведром с мочой, в каморке в три квадратных метра, из гигиенических средств имея только рукомойник с литром воды внутри?
– Э… Что – серьезно? – растерялся земеля за дверью. – Марафет – это кокс?
– Кокс – это сорт каменного угля, однако… – Мне уже реально хотелось спалить тут всё к бесам.
Он что-то такое почувствовал и решил пойти мне навстречу. В фигуральном смысле, понятное дело.
– Ну это, ты не серчай. – Тон моего собеседника стал почти теплым. – Давай сюда ведро, поставь к заслонке. Я вынесу. Хочешь, футболку тебе чистую принесу и влажных салфеток?
– И на том спасибо, мил человек! Еще б расческу, зеркальце, щетку зубную с пастой…
– Не… – неуверенно проговорил киборг. – Зеркальце я тебе не дам. Им можно уничтожить противника.
– Дурдом какой-то, – покачал головой я. – Какие-то кретинские похитители мне достались… Даже если сильно захочется – стокгольмский синдром не разовьется. У них там война по всему замку, а они боятся, что я зеркальцем уничтожу противника!
Справедливости ради, салфеток он принес много – целую гигантскую пачку на триста штук. Так что я нормально обтерся и почувствовал себя чуть-чуть лучше. Футболка была черная, чистая и – что характерно – ордынская. На груди, напротив сердца, имелся стилизованный белый отпечаток ладони, а на спине – надпись на латинице: «YA KROKODIL, KROKOZHU I BUDU KROKODIT'!» Бахар и Барбакан одобрили бы, точно.
Наконец запоры на двери залязгали, и я прищурился от яркого света, который ворвался внутрь.
– Давай, земеля, не дури. Ясновельможный пан тебя ждет! – проговорил киборг.
Он походил на Джона Сильвера из мультика «Планета сокровищ». Толстый, наполовину аугментированный – рука, нога, левая часть туловища и левый же глаз у него были кибернетические. Киборг передвигался чуть прихрамывая (последствия схватки с боевым магом), почесывал окровавленными стальными пальцами свой небритый двойной подбородок и всячески выражал ко мне доброе расположение. А вот ребята в бронескафандрах с очень характерными гербами на плечах, наоборот, хмурились и целились в меня из автоматов Татаринова.
– Проходим, – сказал один из них и дернул затвор оружия.
Нервный, что ли? Я снова глянул на его бронированный наплечник: герб этот назывался «Лис», но на лиса похож не был совсем. Классический ягеллонский белый крест на красном фоне, только на вершине креста – стрелка. Сапеги! Это были люди Сапег – магнатов, графов, одного из могущественнейших родов нашего Великого Княжества.
И, судя по всему, ситуация не располагала к тому, чтобы кто-то из представителей этого гордого рода почтил своим присутствием вонючую тюремную камеру. Что ж – ради того, чтобы посмотреть в глаза организатору похищения, я готов был прогуляться. Хорошо хоть футболка чистая… А вот измятый пиджак – с этим уже ничего не поделаешь. Аккуратнее надо людей воровать, вот что!
* * *
Явно торопясь, охранники провели меня по темному мрачному коридору с сырыми стенами и архаичными решетчатыми перегородками, потом – по освещенной магическими светильниками лестнице. Остановились один раз – у металлической раздвижной двери самой современной конструкции, где киборг предъявил в сканер свой живой человеческий глаз – наверное, для идентификации по сетчатке. Диковинное сочетание древних камней, колдовского света и высоких технологий производило странное и тревожное впечатление, но гораздо больше, чем интерьеры тюрьмы, меня интересовал вопрос геолокации. Где я находился?
Проходя по узкой галерее – скорее всего, внутри крепостной стены, – я сумел заглянуть в узкие окна-бойницы и едва сдержал радостные эмоции. Теперь я знал свое месторасположение! Сапеги, Виленская губерния, замок, безбрежная гладь озера за окном, заснеженные холмы – с огромной долей вероятности это был Браслав – курортный, туристический городок в моем мире! Здесь же – домен Сапег, который наравне с Быховской ординацией и Ружанской юридикой составлял основу их земельных владений. В пользу такого вывода говорили и незамерзающие озера. Январь на дворе – но маги могут себе позволить и не такие выверты.
Я не очень-то углублялся в местную историю магнатских кланов, но, кажется, фишкой конкретно этих могущественных аристократов всегда считалось разнообразие. В семье Сапег процент одаренных был очень велик, и, может быть, никто из них и недотягивал до уровня архимага, да и специализации как таковой у них не имелось, но – за редчайшим исключением каждый из детей, родившихся внутри клана, проходил и через первую, и через вторую инициации, в итоге превращаясь в крепкого, сильного волшебника с естественными склонностями к манипуляциям магией самой разной природы. Пироманты, геоманты, аэро- или гидроманты, темные, светлые, целители и даже пара некромантов – за свою пятисотлетнюю историю Сапеги доказали, что их талантам несть числа. Возникало впечатление, что кто-кто, но эти аристократы уже очень сильно приблизились к пониманию самой природы инициации и факторов, ее обеспечивающих.
И тем более странным казалось мое похищение. За каким бесом им провинциальный учитель? Ну да, пять инициаций за две четверти – это много. Но они ведь и так… Или – наоборот? Им нужна монополия! Это было довольно похоже на правду.
– Сюда! – Бронированные подошвы высокотехнологичных доспехов застучали по камням винтовой лестницы.
Похоже, мы поднимались на вершину одной из башен. В нашем мире Браславский замок не сохранился, и я понятия не имел о его планировке и конфигурации укреплений, даже приблизительно. Мои провожатые цепкими взглядами ощупывали окружающую обстановку, как будто находились в тылу врага, а не в сердце земель собственного клана. Скорее всего – нападение еще не закончилось, вот и береглись. Но повышенная бдительность бронированным воинам не помогла. Внезапно от стены отделилась тройка гибких фигур, которые с невероятной скоростью бросились на сапеговских дружинников.
Я и глазом моргнуть не успел, как что-то вроде металлической спицы пробило забрало одного из бойцов, окрасив доспех кровью. Другой воин рухнул наземь – его ноги оказались спутаны тонким, но очень прочным тросом, а кираса внезапно задымилась: грудная броневая пластина оказалась проплавлена насквозь!
– Вы пройдете с нами, – заявила одна из фигур явно женским, молодым голосом.
Я окинул взглядом этих троих. Они выглядели как клоуны-ниндзя, точно. Обтягивающие комбинезоны, разгрузки со множеством кармашков… За каким бесом рисовать на масках смайлики? Глаза, которые я увидел сквозь прорези этих самых масок, не внушали доверия: шалые, с расширенными зрачками и красными прожилками сосудиков. Почти наверняка неизвестные диверсанты находились под воздействием веществ, боевых стимуляторов!
– Не пройду, – пожал плечами я.
– Гопак, возьми его, – щелкнула пальцами эта весьма напористая дама в трико.
Один из ее подручных шевельнулся в мою сторону, и я уже приготовился врезать ему кулаком прямо в смайлик, как вдруг голова диверсанта с почему-то очень знакомым мне творческим псевдонимом Гопак взвилась в воздух отдельно от туловища, разбрызгивая алые капли, а тело второго задергалось в конвульсиях.
Что характерно – дамочка мигом сориентировалась! Пуф! В воздух поднялась странная розовая взвесь, похожая на туман, что-то сверкнуло – и в следующую секунду, когда мой аугментированный земляк, явившийся как чертик из табакерки, своей стальной ногой растоптал шокированного разрядником диверсанта, – этой подруги и след простыл!
– Скоморохи, – пояснил киборг. – Сукины дети. А меня Мирон зовут. – И протянул мне свою человеческую руку.
– Пепеляев моя фамилия, – ответил я на рукопожатие после секундного сомнения. – Ты мне чайку все-таки принес, так что убивать тебя я не стану. Если ты мне ничего отчекрыживать не соберешься. Что тут вообще происходит?
– Это ты мне скажи! – Его аугментический глаз мигнул красным. – На кой хер ты им всем сдался? Сначала грузовик у ворот подорвали, потом на парапланах целая банда спустилась, задолбались дружиннички их ловить, я последних двух у самых дверей твоей камеры оприходовал. Теперь эти… «Ах, Арлекино, Арлекино!»
– Однако, не нужно было меня красть! – резонно заметил я.
– Ну, я тебя не крал, – развел руками Мирон. – Пошли уже к Павлу Станиславычу. Я связался – сейчас подкрепление вышлют, посерьезнее…
И мы пошли. С улицы слышались автоматные очереди, что-то с гудением горело, кто-то орал. Мы поднялись по лестнице, кажется, на высоту четвертого этажа, Мирон замер около небольшой двери из крепких дубовых досок, с бронзовыми вставками – и со сканером для сетчатки. Киборг прислушивался некоторое время, оценивая происходящее внутри, а потом дал аппаратуре отсканировать свой глаз.
Дверь открылась.
– Врешце пшибыли! – раздался мужской голос. – Янко, дверь!
От этих двух шляхтичей просто перло силой и уверенностью в себе. Роскошные черно-красные жупаны, широкие парчовые кушаки, непременные желтые сапоги, властные и гордые выражения по-мужски красивых лиц… Оба – с короткими окладистыми бородами, широкоплечие, высокие, один – блондин, второй – брюнет, лет двадцати пяти – тридцати, похожие как братья. Брови – сапеговские. Соболиные.
– Пан Пепеляев-Горинович… – легко поклонился блондин. – Ян Казимир Сапега – к вашим услугам.
– Франц Ламберт Сапега – к вашим услугам, – повторил его приветствие чернобородый. – Рад приветствовать вас в Браславской цитадели славного клана Сапег.
– Однако, не могу ответить вам такой же любезностью, – дернул головой я. – Радушные хозяева лично приглашают гостей к себе в дом, а не крадут их из такси.
Их лица скривились, будто ясновельможные паны на пару сжевали целый лимон. А на что они рассчитывали? Что у меня действительно начнется стокгольмский синдром? Переглянувшись, шляхтичи, видимо, решили не обострять. В конце концов – не эти двое здесь были главными, а Павел Станислав Сапега, нынешний глава и патриарх клана Сапег, если я все правильно понял. Но до него еще предстояло добраться!
– Янек, пойдзем… – махнул рукой Франц Сапега. – Прикрой, а я остатне зроблю…
Ян Казимир сделал очень интересное движение руками – прямо как в у-шу, – и вокруг нас налилась желтым теплым светом сфера с полупрозрачной оболочкой. Я находился в центре этого магического конструкта и границ не касался – видимо, именно поэтому все работало. Судя по косым взглядом обоих магов, они прекрасно знали, что я – нулевка, это и стало причиной выбора такого варианта защиты.
Киборг перехватил поудобнее «шмайсер» – так он назвал огнестрельное оружие, конфискованное им у тех двух типов, которые первыми пытались вытащить меня из Браславского замка. Франц Ламберт сложил пальцы на обеих руках в замысловатые фигуры, и алые искры заплясали у него в ладонях.
– Марш-марш! – Мирон вышагивал сзади, и я понимал – зачем.
Я ведь нулевка, мне эти их фокусы с огонечками – что мертвому припарка. Им было хорошо известно, что я саперной лопаткой избиваю некромантов, поджигаю целые банды, балясиной от перил разгоняю бойцовские клубы. На взгляд магов, этот провинциальный учитель из Вышемира – дьявольски опасен. И при этом они ни в коем случае не должны мне навредить! Поэтому киборг с разрядником на подстраховке – это то, что доктор прописал… Так они думали.
А я им позволял оставаться в счастливом неведении. О драконе они, судя по всему, не знали, а это означало, что как минимум самые близкие меня не предавали. Эта мысль заставила меня улыбнуться, расправить плечи – и зашагать вперед, навстречу местному хозяину. Эх, еще бы тросточку мою сюда… И принять ванну, и выпить чашечку кофе!
Настроение мое стремительно поднималось. Сапеги понятия не имели, во что ввязались!
Глава 3. Регрессия
Павел Сапега выглядел максимально представительно. Седая шевелюра аккуратно подстрижена в стиле американских политиков высшего эшелона, окладистая седая борода добавляла импозантности, фамильные брови делали взгляд цепким и выразительным. Такой же, как и у младших представителей рода, роскошный красно-черный жупан, парчовый пояс из слуцкой «персиярни» и массивная золотая цепь с крупным медальоном в виде родового герба делали его похожим на легендарных предков-Сапег, которые не боялись становиться на защиту независимости Великого Княжества – тогда еще Литовского, поперек бесконечных амбиций гонористой польской шляхты и водили войска на бой против самого Ивана Грозного.
Этот влиятельный магнат сидел в старинном резном кресле, скорее напоминающем трон. Все помещение более подходило веку эдак шестнадцатому, чем нынешней эклектичной эпохе: темные дубовые панели, медвежьи и кабаньи шкуры, оружие по стенам… Хотя оружие тоже можно было назвать эклектичным: фламберги, боевые секиры и изящные рапиры соседствовали тут с автоматами Татаринова, ручными гранатометами и, кажется, гаусс-пушками. Арсенал внушал! Хозяин-то здешний – тот еще милитарист!
В углу потрескивали поленца в камине, над камином висели ветвистые рога какого-то монстра породы лосиных и большой щит с фамильным гербом. Углядев чучело лиса, которое торчало из графской короны над щитом, я стал понимать, откуда эта эмблема получила свое название.
Ян Казимир и Франц Ламберт, коротко поклонившись, встали по обеим сторонам двери. Киборг Мирон и вовсе остался снаружи – на целый этаж ниже, бдить и не пущать, вместе с командой каких-то совсем суровых ребят в тяжелой броне и пары магов – в клановых жупанах. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы преодолеть эти двадцать или тридцать ступенек до входа в личный кабинет графа?
– Добры дзиень, пан Пепеляев-Горинович! – произнес Павел Сапега с явным польским акцентом и эдак царственно пошевелил пальцами.
Сложив руки на груди, я смотрел ему прямо в глаза. Интересно – успею ли я сорвать со стены во-о-он ту двустороннюю секиру, посечь этих троих и выпрыгнуть в окно? Стоит мне для этого обращаться в имаго или, будучи человеком-нулевкой, я справлюсь лучше? Эти двое из ларца – мужчины крепкие, да и старик на троне явно еще в силе. Один крепкий мужчина против троих не менее крепких? Так себе расклад. Выходить с ними на кулачках – чистой воды кретинство.
Но, начав покрываться чешуей, я приоткроюсь для магии! Наверное, стоило все-таки задуматься о внезапной, грубой, самой обычной атаке подручными предметами…
– ХВАТИТ ОГРАНИЧИВАТЬСЯ ПОЛУМЕРАМИ! ЖЕЧЬ ЗАМКИ ЗАЖРАВШИХСЯ ФЕОДАЛОВ – РАБОТА ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО ДРАКОНА! ДАВАЙ НАЧНЕМ ПРЯМО СЕЙЧАС!
Мне очень хотелось поддаться искушению. Таким злым, как сейчас, я не был очень давно. Примерно с тех самых пор, как лупил наркодилера в сортире Дома культуры. Наверное, Сапега это почувствовал, и, скорее всего, поэтому его глаза прищурились, стали похожими на амбразуры дота. Как будто он рассматривал меня через прицел.
– Вы знаете, зачем вы здесь? – спросил магнат.
– Чтобы обсудить вашу коллекцию лютневой музыки семнадцатого века, очевидно, – мигом ответил я. – Не угадал?
– Дерзите? – поднял бровь Павел Сапега. – А ваши друзья, которые штурмовали замок, сейчас истекают кровью на снегу. Попытка силовой вашей экстракции не удалась и не удастся. Не на моей земле. Вам придется смириться с этим.
Он отвернулся к камину и стал наблюдать за тем, как огонь пожирает березовые полешки. Мне казалось – пламя танцует, повинуясь движениям его глаз… Как он сказал? «Смириться»? Вот уж чего я делать не собирался. Пришлось пояснять:
– Нет уж, кто бы ни лежал сейчас на снегу – я к этому не имею никакого отношения. Тут сугубо ваша вельможная и ясновельможная грызня, сами разбирайтесь, у кого хватит ресурсов и решимости организовать нападение на Браслав. Это точно не мои друзья, потому что… Одни мои друзья дома сидят, чай с колбасой пьют, – пояснил я, сделав вальяжное движение рукой. – А другие друзья – в Сыскном приказе, сейчас отсматривают все записи видеокамер Минска в радиусе километра от места похищения. Пробивают номер такси. Отслеживают цепочку, по которой вы меня в Браслав доставили. И готовят катафалки, однако.
– «Катафалки»? – Его правая соболиная бровь приподнялась.
– Труповозки. Рефрижераторы для тел. Саркофаги на колесиках. Как угодно назовите – всё пригодится. Мои друзья знают меня лучше, чем вы. Потому они и друзья, – пожал плечами я.
Павел Сапега расхохотался весело, раскатисто, обнажая крепкие белые зубы. Зубы у него были что надо, прямо как у коня. Да, я интеллигентный человек, да, мне претит ультранасилие и кровопролитие, но…
– Чего вы ржете, пан Сапега? Я объявляю вам войну! – рявкнул я.
Его пасть с громким лязганьем захлопнулась.
– Что, пробачьте? – покосился на меня глава второго по могуществу клана в Великом Княжестве.
– Я, вольный рыцарь Георгий Пепеляев-Горинович, владетель Горыни, объявляю войну клану Сапег и лично графу Павлу Станиславу Сапеге и намерен воевать до тех пор, пока не посчитаю нанесенный клану ущерб достаточным для покрытия нанесенного мне хамским и некультурным похищением, осуществленным кланом Сапег, морального вреда. Объявление войны можете считать действительным с… Который час, панове? – Я повернулся к застывшим со странными выражениями лиц Яну Казимиру и Францу Ламберту.
– Пять двадцать, – сказал Франц Сапега и пояснил: – Пополудни.
– …с семнадцати тридцати, значит, – закончил я.
Не люблю зиму хотя бы потому, что нынче даже в семнадцать двадцать уже такие сумерки, что не разобрать – утро, ночь или вечер. Только по коридору шел, озера незамерзшие разглядывал – вроде нормально было. А в кабинете – за окном тьма-тьмущая…
– Пошутили – и будет, – хлопнул по подлокотнику ладонью Павел Сапега, нахмурив брови. – Однако вы паяц! Провинциальный учитель, владелец клочка земли и полуразрушенного особняка объявил мне войну, надо же! Франек, дай стул пану Пепеляеву-Гориновичу. Сядьте, пан…
Я пожал плечами и сел на предложенный стул. Не верит – Бога ради, ему же хуже.
– Итак, вы знаете, зачем вы здесь. – Он постучал пальцами по подлокотнику. – Я не верю в случайности. Вы – причина аномального всплеска инициаций в Вышемире, это очевидно. Крючкотворы из министерства могут радостно ставить галочки и думать, что их политика регрессии приносит плоды. Но – дьявол кроется в деталях. Достаточно было посмотреть в личные дела трех мальчишек, девчонки и нелюдя – и тут же стало ясно, что все они из одной школы. И вы работаете в той же школе. Это единственное кардинальное изменение там в этом учебном году. Ну, а копнуть кое-что о вас и вовсе проще простого…
Мне на самом деле уже неинтересно было, что он там вещал. «Политика регрессии» – вот что было ключевым. Чинуши «из министерства»? Нет никаких министерств в Государстве Российском. Отраслевые органы исполнительной власти называются приказами, а министерством, по авалонскому примеру, иногда именуют только один из них – Чародейский приказ. Министерство магии. Как в «Гарри Поттере», ага.
– …Кракове или Ружанах – на ваш выбор, – продолжал говорить магнат. – Я даже не буду предлагать вам вассальную присягу: знаю, что вы цените свою мнимую независимость. И не буду пытками заставлять вас признаваться, какой обряд вы прошли или каким древним артефактом пользуетесь, чтобы создать благоприятные для появления новых магов условия. У вас отлично получается применять ваше средство на практике – и нас это вполне устраивает. К тому же разнообразная направленность инициаций полностью соответствует генеральной линии нашего клана. Вас менять – только портить. Хотите учить детей – учите. Думаю, обычного рабочего контракта будет вполне достаточно. Лет на десять-двенадцать, с возможностью пролонгации. Что скажете, пан Пепеляев-Горинович?
– Что я скажу? – Однако, я задумался и упустил нить разговора! Нужно было как-то выкручиваться. – Задайте конкретный вопрос – получите конкретный ответ.
– Вы согласны учить младшее поколение Сапег? – Он просто буравил меня глазами.
– Конечно! – радостно улыбнулся я. – Йети – цветы жизни. Кто не любит детей – тот не умеет их готовить!
– Так вы согласны? – Его роскошные брови взлетели на самую середину лба.
Я думал, он оценит мои шуточки про йети и готовку, ан нет. Сапега пытался решать серьезные вопросы и увеличивать могущество своего клана, а я тут нес всякую околесицу…
– С чего бы мне отказываться учить детей? – Мой тон был полон несказанного радушия. – Я ведь педагог! Конечно, я готов учить ваших маленьких Сапежек! Переводите их в Вышемирскую среднюю школу номер шесть, подавайте заявление на имя директора, пристраивайте в соответствующий класс, пусть посещают уроки, делают домашние задания…
– О, кур-р-р-рва! – Сапега резко встал со своего кресла, и в его глазах заплясало пламя. Он явно пришел в лютую ярость. – Пся крев! Ты смеешь издеваться надо мной?!
Какой-то дурацкий препод из диких полесских дебрей, у которого всех отличий от цивильного – это тросточка и перстень, посмел отказать ему – главе одного из сильнейших кланов в Великом Княжестве в явно пренебрежительном тоне? Немыслимо!
– Нет, – вскочил со своего места и я. – Это вы посмели издеваться надо мной. И поплатитесь за это!
Практически всегда маги забываются и теряют берега, когда имеют дело с нулевкой. То есть если поставить конкретную задачу – то они учитывают такой фактор. У них же имеется, наверное, какой-нибудь постоянно действующий магический сканер эфира, какие-нибудь метки, которые отражали бы статус собеседника… Должны быть! Но похоже, волшебники – особенно достигшие определенной ступени могущества – серьезно привыкали к своим нечеловеческим силам. Верили в свою безнаказанность. Как огромный бодибилдер поверить не может, что дрыщ с района просто даст ему кирпичом по затылку – и дело с концом. И не зарешает масса. Или магия – в нашем случае. То есть если ему скажут: этот дрыщ отмороженный, вон, караулит тебя с кирпичом – то качок… то есть маг, конечно – подготовит защитную сферу. Как Янек в коридоре. Но в подсознании – не держат. Они привыкли относиться ко всем, от кого эфир не штормит, с пренебрежением, вот и всё.
В конце концов – ну сколько в мире нулевок? Один на десять тысяч? Или на сто? И сколько из них действительно имеют навыки, силу и решимость выступить против настоящего, полноценного мага? Дело ведь не только в магии, еще – в статусе, деньгах, связях… Страшно бодаться с волшебниками! Даже мне – страшно. Но другого выхода у меня нет… То есть был – переехать в Краков или Ружаны и двадцать лет учить исключительно маленьких Сапежек с соболиными бровями.
В общем, удар стулом по голове Павел Станислав Сапега пропустил. Конечно, бить стариков – моветон, но что поделать? Иногда человек, состарившись, не становится мудрым. Иногда он просто из молодого самовлюбленного говнюка превращается в старого самовлюбленного говнюка – и, кажется, с главой клана Сапег дело так и обстояло. Хряснуло звучно, смачно, этот великий старик и великий говнюк рухнул на свой трон безвольной кучей мяса и костей.
Тут же, не мешкая, я запустил стулом во Франека и бросился на Янека. Стоит отдать им должное – вокруг Янека уже полыхало защитное поле, а Франек мигом швырнул в меня свои алые искры – но я-то помнил, кто из них на что способен! Искры осыпались бессмысленными бенгальскими огнями, стул угодил куда надо – молодому Сапеге прямо по голеням, а я, и не заметив сопротивления оборонительного заклятья, уже подскочил к Янеку, двинул ему коленом под парчовый кунтуш и швырнул классически – через плечо – прямо на ушибленного стулом Франека. Каблуки желтых шляхетских сапог, со страшной силой описав эпическую дугу, здорово врезали по голове Франца Ламберта, так что оба брата рухнули на пол. Пока трое Сапег (старший у трона и младшие – у входа) копошились, пытаясь встать, я на три счета оказался у стены, сорвал с нее первую попавшуюся штуковину – это оказался фламберг – сунул его между дверными ручками и согнул так, чтобы с кондачка вломиться к нам не получилось.
– Дерьмо, а не фламберг, – констатировал я. – Сувенирная продукция.
А потом – пошел бить ногами аристократическую молодежь. Эти двое были куда как опасными, да и прилетело им слабее, чем старому магнату, так что они все еще сохраняли решимость драться – вон как сурово пыхтели! Да и в дверь начали колотить… Янек приподнялся на ноги, пошатываясь, и принял классическую боксерскую стойку:
– Прыйдзь до мне, пшекленты!
Я и не думал приходить к нему, я прыгнул на грудь Франеку – до хруста, а потом еще одним прыжком оказался у стены и схватил ту самую двустороннюю секирку и взмахнул ею, примериваясь: не родная МПЛ, но по аэродинамике и балансу очень даже похоже. Вот теперь – повоюем!
– Кур-рва! – Молодой Сапега понял свою оплошность.
Если бы он сразу кинулся за оружием – что-то, может быть, и выгорело бы. Но теперь… Янек дернулся в одну сторону, потом – в другую, все-таки решился попробовать завладеть привычным каждому шляхтичу клинком – саблей-карабелой. Черта с два я собирался смотреть, как он тут устроит со мной крестовой бой и нашинкует меня на лангет из земноводного…
– Я НЕ ЗЕМНОВОДНОЕ! – впервые с начала нашей беседы подал голос дракон. – Я – СУЩНОСТЬ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА! ЖГИ!!!
Не стал я жечь – швырнул секиру, которая с точностью, достойной лучшего применения, врезала ему по правому локтю. Лезвия моего оружия были искусственным образом затуплены – поэтому отрубить не отрубило, но сустав расшибло – это точно.
– Йа-а-а-а пер-р-р-рдоле! – Янек скрючился на полу, ухватив себя левой рукой за поврежденную конечность.
Я подошел к двери и громогласным учительским тоном заявил:
– А ну-ка, тихо там! Не сметь ломать дверь! У меня в заложниках Павел Станислав, Франц Ламберт и Ян Казимир Сапеги! После официального объявления войны я разгромил их, и поверг, и захватил в плен, клянусь дворянской честью!
– О, курва! – раздалось из-за двери, и шум стих.
Это было подозрительно просто!
– Пепеляев, пся крев, – раздалось хрипение старшего Сапеги. – Что ты…
– Никак вы, ять, не научитесь… – проговорил я тоном ведьмака Геральта из Ривии из компьютерной игры и принялся вязать Франека его же роскошным слуцким кушаком. – Магия – не панацея. Нельзя считать себя самым первым парнем на деревне только на том основании, что научился пускать искры из глаз, бормотать заклинания и грозно шевелить бровями. Кто вы без своей магии – вот вопрос, достойный Тони Старка, м?
– Да что ты несешь вообще… – Магнат потрогал свою разбитую голову и посмотрел на окровавленные руки.
– Я объявил вам войну, верно? – Закончив с Франеком, я принялся за Янека. – Я – рыцарь, вы – граф. Мы – на территории юридики. Внешних войн Государство Российское сейчас не ведет, мир заключен! Все законно.
Янек стонал и берег руку – но я был непреклонен. Пускай страдает за честь клана и все такое. Связал как положено! Ладно – руку я ему обездвижил и изолировал, насколько это было возможно. Слуцкий пояс – штука длинная, четыре с половиной метра сплошной роскоши, так что можно было не то что шину наложить и связать, а и в мумию поиграть! Павел Сапега наблюдал за моими манипуляциями с явным любопытством. В его глазах как будто щелкал арифмометр – старик пытался просчитать новые расклады. Однако, понятно, почему именно он – глава клана. Умеет чувствовать изменившуюся конъюнктуру! Может, не такой и говнюк, каким показался сразу?
– Скажите своим людям, что у нас тут переговоры по результатам проигранного вами генерального сражения, – предложил я. – Если не считаете, что проиграли – я снова вас изобью стулом. На сей раз – до полусмерти. Честное слово!
– А-хм! – Он явно не привык к таким угрозам, но после того, как я ухватил обломки стула и направился к нему с самым решительным и злобным видом, повысил голос: – Панове! У нас тут с паном рыцарем переговоры! Оставьте дверь в покое!
Ломиться в дверь перестали, явно озадачившись. Меня вот что заинтересовало: судя по звукам, киборг Мирон особенной активности не проявлял. Уж ему-то отчекрыжить кусок двери труда бы не составило!
– Ну что – начнем составлять мирный договор? – уточнил я, отметая лишние мысли. – Нужны бумага и ручка. Или подписывать будем на пергаменте, кровью? Как у вас там принято, в высших слоях общества?
– Бумаги будет довольно, еще лучше была бы видеофиксация, но здесь камер нет, – неожиданно рационально заявил Сапега. – Хватило бы и честного слова, но, думаю, пан Пепеляев-Горинович, на паре пунктов в договоре вы не остановитесь, верно? Так что хотя бы для памяти придется записывать. Потом за�