Monsta.com: Леди-демон
Monsta.com:
Леди-демон
* В книге упоминаются алкоголь и курение с осуждением. Употребление вредит вашему здоровью. Автор не поддерживает употребление. Также упоминаются депрессивные эпизоды и психологические травмы. Позиция персонажей отличается от позиции автора. Также автор ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает. Кроме одного! Если вы в тяжелой жизненной ситуации, то, пожалуйста, обратитесь к специалистам. Всем Мир!
Пролог
Весна действительно пришла. Взгляд девушки зацепился за ветки деревьев за окном. На них уже набухли зеленые почки. Особенно заметны они были на фоне голубого неба, выглядывающего из-за туч. Смотреть на них было так… спокойно.
Неудачница вздохнула полной грудью и медленно опустила взгляд ниже. Натолкнулась на отражение в стекле и вздрогнула.
Она не поняла, кто перед ней. Собственное бледное и посеревшее лицо казалось ей чужим. Теперь оно действительно напоминало ей о девушке, которая жила лишь на страницах книг, и возможно, о той, кто пишет эту историю. Или лишь пересказывает уже случившееся? Но не здесь, в другом мире…
Неудачница сжала в кармане халата полупустую пачку сигарет и запоздало пожалела об этом. А потом вдруг раздумала жалеть. Зажмурила глаза и мысленно обругала себя.
«Нет, это невозможно!»
Все, что она увидела, потеряв сознание – лишь бред истощенного мозга и последствия сотрясения. Ничего больше.
Не было никакого космоса и нитей, тянущихся через него! Она не могла видеть Тайгу, Крис, сотни других людей и мужчину с пронзительно-голубыми глазами. И слава Богам, она никому об этом не рассказала…
Девушка вдруг запнулась в собственных мыслях. Словно легко шла по привычному пути. Пути, который можно проделать с закрытыми глазами, и напоролась на препятствие. На то, чего здесь не было и не могло быть.
Бо-гам? Да что за чушь опять пришла ей в голову!
Не понимая, что делает, Неудачница покачнулась и перекатилась с носков на пятки. Узкое помещение словно закружилось, сжимая ее в центре. Она резко вздернула голову, а потом распахнула глаза. Хотя теперь все расплывалось, девушка почти зло поглядела на окно.
«Я остановлю эту ненормальщину! Никого за размытым силуэтом в окне нет! Это всего лишь я!»
Голова отозвалась гулом и пульсацией. Неудачница снова опустила ее, медленно отвернулась от окна и пошла вдоль параллельных рядов белых кабинок. На некоторых из них отсутствовали двери, а на других краска вздулась и пошла буграми. Но за две недели в больнице она если и не привыкла к этому, то научилась практически не обращать внимания.
Подошвы тапок шелестели по старой мелкой плитке. Неудачница выползла из туалета в коридор, так и не покурив. Впервые она была даже рада этому. Наверное, лечащий врач тоже порадовался бы и перестал смотреть на нее так угрюмо из-под кустистых бровей.
Она медленно плыла по коридору, а коридор плыл мимо нее. Ничего нового: все те же люди, все тот же вид за окном, который открывался уже не на больничный дворик, а на соседний корпус – уныло-высокий и уныло обшитый светлой фасадной плиткой. Практически идентичный тому, где лежала сама Неудачница.
«Что ж, нейрохирургия куда лучше, чем психиатрия. Наверное, – подумалось ей, – Жаль только, что читать нельзя из-за сотрясения, а соседи слишком утомляют».
Натянув на лицо легкую улыбку «как для покупателей», словно пришедшую из прошлой жизни, Неудачница зашла в палату.
Беседа, которая тут явно велась в ее отсутствие, прекратилась. На нее со своих кроватей во все глаза смотрели две женщины. Мадина Викторовна, которая могла годиться ей в бабушки, и Лена.
Мадина Викторовна улыбнулась Неудачнице, сверкнув золотым зубом из уголка рта. Как будто даже виновато. Это могло значить, что в недавнем разговоре речь вполне вероятно шла об их странной соседке. А могло не значить совершенно ничего.
«Странной» Неудачницу называла Лена за то, что та не хотела участвовать в их бурных каждодневных беседах, которые часто начиналась со сплетен обо всех подряд, потом переходили в плоскость семей и детей, а потом снова возвращались к сплетням. Иногда эта спираль выходила на новый виток.
Первое время, когда Неудачница только появилась в их палате и более-менее пришла в себя, она даже чуть не пожалела, что ее сотрясение было лишь средней степени тяжести. Лена, которая была старше лишь на три года, но уже при муже и двух детях, долго засыпала Неудачницу вопросами, почему ту не навещает парень или муж, а только родители и сестры-подруги. От этого хотелось закатить глаза и тяжело вздохнуть.
Неудачница посмотрела на свою койку, которая, к счастью, стояла у самой двери в палату, чуть в отдалении от двух других кроватей.
– Ну, что, отравилась своими сигаретами? – преувеличенно бодро затараторила Лена.
– Да, немного, – спокойно отозвалась Неудачница.
– Хм, что-то совсем не пахнет…
В ответ «странная» соседка молча пожала плечами, прошла к своей койке и, как только легла, быстро-быстро заглянула в сообщения на своем старом телефоне, надеясь, что голова не успеет разболеться.
Ее КПК разбился от удара еще на выставке. Теперь у нее снова была потертая серебристая раскладушка корейской фирмы, с которой нельзя было выйти в Интернет, даже если бы он тут был.
Она снова пробежала глазами последнее сообщение от Тайги. Подруга не отвечала на звонки. Общалась только через СМС-ки. На сердце становилось тяжело, когда Неудачница вспоминала о ней. Когда невольно думала о том, что у нее вообще происходит. Однако Тайга обещала заехать к ней на неделе.
Было немного страшно. Страшно от предстоящей встречи с ней. Страшно взглянуть подруге в глаза. Страшно попросить о том, что Неудачница задумала. Тем более теперь, после всего…
Но одно она знала совершенно точно. Ей нужна помощь другого человека, у которого нет травмы мозга, потому что оттягивать больше нельзя. Она должна узнать, с кем она переписывалась все это время. Узнать, кто такая эта Кристанна Джозефсон.
Глава 1 «Broken wings»
Название главы – «Сломанные крылья» (англ.)
Смотреть на мир из-за темных очков в чем-то почти забавно. Он может казаться серым, фиолетовым или зеленоватым, в зависимости от стекол. Всегда остается одинаковым лишь одно – он словно покрыт дымкой.
Прошло четыре месяца с того момента, когда я в последний раз видела Джен. И без малого столько же с последнего разговора с Айрис…
Чувство безысходности и отчаянья в той степени, когда оно уже сдавливает грудную клетку изнутри, привело меня на крышу собственного дома в ту ночь, а потом… Туда, где я никогда не надеялась оказаться. К мужчине, в которого я вопреки всем своим силам все-таки влюбилась. И который впустил меня в свою жизнь в самый сложный и противоречий момент. Подарил заботу тогда, когда мне казалось, будто я больше не смогу дышать вновь.
Моя жизнь с Ван Райаном… Я никогда не думала, что произнесу эту фразу хотя бы про себя, но вот произношу. Только не уверена, что у меня есть нужные слова, чтобы ее описать.
Можно ли сказать, что со временем я стала вполне… счастливой?
Даже вспоминая вчерашние вечер и ночь – теплую воду в ванной и то, как я в очередной раз устроила голову у него на плече, прежде чем задремать – я так не думаю.
Правда была в том, что между нами все еще лежала бездна. Бездна прожитых лет и опыта. Он понимал меня слишком хорошо и не понимал в одно и то же время. В тот день, когда я очнулась после Голодной скалы, нас связала боль и смерть… Но несмотря на это я утратила что-то важное.
Можно было бесконечно пытаться учиться жить заново. Пытаться не превратиться в затворницу, живущую в подземных апартаментах. Пытаться улыбаться мужчине, которого люблю, без боли во взгляде. И пытаться не сойти с ума, когда он надолго уезжал из страны.
Ему казались нездоровыми мои привычки. И прежние, и новые. Так же, как и поведение. Особенно то, что я могла сутками не вставать с постели и кутаться в одеяло, словно вокруг царил холод. А еще то, что один день я могла нуждаться в нем буквально до боли, а потом словно закрывалась от всего мира в своей раковине.
Он, Драйден Ван Райан, часто бывал этим озадачен. Порой даже заметно раздражен.
Иногда на какое-то время он помогал мне забыть все, через что мы прошли несколько месяцев назад. Иногда я ловила себя на мысли, что он, скорее всего, умышленно пытается переделать меня под себя. И иногда я не выдерживала и спорила с ним, как малое неразумное дите. За что потом себя же и корила – я не настолько глупа, чтобы не понимать, как много Драйден сделал для меня. Но сколько бы он ни пытался давать заботы и внимания, боль все равно возвращалась.
Моя жизнь с Ван Райаном несмотря ни на что шаг за шагом становилась мне невыносима.
И вот я сидела в уютном кафе в центре города, прячась в свой мир темных очков. Я ждала света. Так отчаянно ждала света.
– Ну, здравствуй… – поприветствовал меня громкий, уверенный, но немного отстраненный голос. В нем лишь иногда мелькала излишняя мечтательность и порой вредность. Безобидная или не очень. Временами я завидовала, что не умею так же.
Напротив меня присела Мария Корбин. Аккуратно положила на край столика черный мотоциклетный шлем. Несколько секунд она продолжала смотреть на предмет, служивший не только для защиты, но и для маскировки. Пока не подняла на меня обеспокоенный, но при этом глубоко обиженный взгляд.
Я скупо кивнула в ответ.
– Разве ты не хотела увидеть меня? Ну вот. Я тут, – она произнесла это с оттенком безразличия, но настолько наигранного, что это звучало, как прямая претензия.
Мне снова захотелось закурить.
Вчера я была так счастлива, когда Драйден рассказал, что договорился о встрече с Марией. Но, похоже, ей с самого начала суждено было пойти не так. Во всем, начиная с приветствия.
– И что за вид? Ты выглядишь просто ужасно!
Ее жесткая откровенность кольнула меня, как игла. Но сейчас я была ей даже благодарна. На миг мои глаза ошарашено распахнулись. Собственное замешательство позабавило, и я криво усмехнулась, поднимая один уголок губ.
Чуть опустив голову вниз, оглядела себя. Если Корбин говорит про то, что я в апреле разгуливаю в кожаной куртке, то сама она не лучше. Приехала в мотоциклетной защите! И еще мне просто… немного холодно. А если она про все остальное, то на этот вопрос у меня тоже нет ответа.
«Мария, во мне что-то сломалось. Сломалось без возврата. А еще меня мучает наивная мысль о попытках вернуть то, что было. Все еще…»
– Как… вы? И как… Джен? – мои слова прозвучали неловко.
Будто в самых вопросах таилось чувство вины. Но мне нужно знать.
К тому же за последние месяцы кроме Драйдена, феи Мими и дока я виделась лишь с парой людей.
Мария резко откинулась на стуле, сложила руки на груди и прикрыла веки.
– Как мы? Ничего такого, что отличалось бы от газетных новостей, – с досадой бросила она. – Джен не общается со мной. Только иногда с Айрис, как я слышала…
Она собиралась сказать что-то еще, но я почувствовала, как с самого дна моей души поднимается едкая тревога. Пульс загрохотал в ушах громче, чем проезжающие по улице машины. Все вопросы и возможные вежливые реакции в один миг смешались в голове.
– Ее телефонный номер изменился? – я сама не поняла, почему сейчас у меня изо рта вырвались именно эти слова. – Номер Джен…
– Нет, а почему ты… – взгляд Марии стал подозрительным, она буквально следила за каждым движением мышц на моем лице, а потом стукнула ботинком по ножке стула. – Я… и Айрис – мы для тебя так, пустой звук?
– Что? – я сорвала темные очки и попыталась прямо посмотреть ей в глаза. – Это неправда!
– Да неужели? – Мария отвернула голову в сторону и заговорила тише. – Тогда почему единственным человеком, с которым ты встречалась за несколько месяцев, была Саманта Стефанис?
Я снова ощутила неловкость и чувство вины. На сей раз мне его навязали. Но у меня не было сил сопротивляться. Потому что она права. Так или иначе.
К Марии подошел молодой официант, которому девушка максимально радушно улыбалась, выбирая кофе из меню. Тем временем я судорожно пыталась придумать хоть какой-то ответ.
– Поездка к Саманте была… – я на всякий случай еще сильнее понизила голос, – была идеей Драйдена.
Брови Марии быстро поползли на лоб, но она тут же придала лицу непроницаемое выражение и несколько раз машинально кивнула головой, словно говоря «Ясно, понятно».
Я делала это снова. Делала что-то не так.
Рассказывать Корбин, насколько тяжело мне далась поездка, явно не стоило. К тому же я действительно хотела увидеть и обнять Саманту. Поговорить с ней и поблагодарить за все, что она сделала, рискуя не только собой. Но на меня напал совершеннейший ступор, когда Стефанис потребовалось куда-то отлучиться, и она с улыбкой заговорщицы вручила мне своего пятимесячного сына.
Малыш Дэнни с ясными голубыми глазами и порослью светлых волос на маленькой головке сначала нахмурил бровки, а потом скуксился и заплакал. То ли из-за того, что его держали перед собой на вытянутых руках, то ли из-за ужаса на моем лице. Тогда я запаниковала по-настоящему и начала бешено озираться по сторонам. Драйден буквально спас меня, забрав ребенка себе, уложил его на согнутую руку и начал укачивать. Младший Стефанис не только не испугался чужого мужчины, который и человеком-то не был, но с удовольствием схватил его за палец другой руки и потянул ко рту.
«А во-о-от так делать все же не сто-о-оит…» – произнес Драйден медленно, нараспев, и попытался аккуратно вывернуться из детского захвата. Он улыбнулся и посмотрел на меня, а я будто проглотила штырь. В тот момент в его взгляде что-то неуловимо изменилось.
И, Боги, кто бы знал, насколько я была рада, когда вернулась Саманта! А дальше все пошло как по маслу. Мне стало немного легче, пока я наблюдала за тем, как для Стефанис жизнь продолжает нестись вперед несмотря ни на что. Она улыбалась. Улыбалась почти постоянно. То радостно, то измучено, то немного нервно. Это время пролетало мимо незаметно, будто я так и застыла. Застыла в том далеком январском дне.
И все прошло бы уж совсем замечательно, если б не слишком пристальный взгляд Драйдена, который иногда касался меня. Слишком пристальный даже для него…
Ложечка с золотистым напылением звякнула о блюдце. Сквозь туман собственных мыслей я услышала, как парнишка-официант начал учтиво извиняться перед Марией, но все-таки попросил ее убрать шлем со стола.
Когда официант ушел, между нами снова повисло молчание. Если его не нарушить, неизвестно, как надолго это может затянуться. Мне нужно поговорить с ней. Чего бы это ни стоило.
– Прости, Мария. Я круто облажалась, – мой голос звучал будто откуда-то издалека. – Облажалась перед всеми вами и, кажется, во всем. Я звонила Айрис вскоре после… – «гибели Рюи» я уже не смогла произнести вслух. – Застала ее за подготовкой к пресс-конференции, и она меня не просто отшила, а заставила пожалеть… обо всем. Но я могу понять это. Мне не в чем ее упрекнуть. А потом у меня больше не нашлось сил, чтобы связаться с кем-то из вас…
Тяжелый вздох и вновь молчание. На этот раз недолгое.
– Крис, ты повела себя как идиотка тогда! – неожиданно рассердилась девушка. – Да и сейчас не лучше!
Что ж, этого следовало ожидать. Но почему от этих слов все снова переворачивалось внутри? Должно же прийти облегчение? Но стало только еще больнее.
На что я вообще рассчитывала, когда собиралась сюда прийти?
– Знаешь, иногда мне кажется, что я такая и есть, – мои губы раскрылись в неприятной даже мне самой улыбке.
– Боги, да что с тобой не так?!
Я пожала плечами, понимая, что, кажется, все со мной не так, но вслух сказала лишь: «Не знаю».
Мария посмотрела на меня еще суровее.
– Где ты живешь? – снова сложный вопрос, на который я просто не знала, как ответить. – Комитет давно потерял тебя. А квартира в Бетесде пустует…
Я молчала.
– С ним ведь?
Она угадала. Или просто знала. А мне захотелось отвести взгляд.
– Так вышло.
Почему-то это удивило ее сильнее всего.
– И это все, что ты можешь сказать?!
О, если бы я знала, Мария…
– Ты счастлива?
Нет, хотя должна бы.
У меня не получалось быть счастливой, когда наша «nakama1» рухнула. Наверное, я хотела слишком много. Объять необъятное, всегда быть с теми, кто мне дорог… Со всеми, кто мне дорог. Без смеха друзей, ворчания или грусти жизнь кажется красивой пустой шкатулкой.
– Прости меня, – неожиданно вырвалось против воли. – За все.
Мария вздохнула, всплеснула руками и воскликнула:
– Глупая Джозефсон!
– Может быть. Но… если вы дадите мне еще один шанс, я постараюсь исправить. То, что еще возможно. Поэтому я пришла сюда сегодня.
– Шанс? – Мария снова нахмурилась и задумалась на миг. – Сама найди способ его получить!
– Какой способ?
– Айрис и Джен. Верни их в свою жизнь! Да и всех нас! Только этот способ я знаю.
Мария тотчас со скрипом со скрипом отодвинулась на стуле, поднялась в полный рост и с досадой посмотрела сначала на кофе, к которому так и не притронулась, а потом на меня. Сейчас у нее не было времени, которое можно тратить впустую. Это я знала точно. Вульф и Уорчайлд все еще в коме. Похоже, это правда. Их до сих пор держали в комитетстких лабораториях. И ей трудно видеть меня такой – разбитой, сплошь сотканной из фрагментов прежней Крис.
Уже уходя Мария обернулась лишь на несколько секунд. На ее лице появилась скорбная, вымученная улыбка.
– Мне надо идти, и… прости, что не смогла поздравить тебя с днем рождения как полагается.
Улыбка Марии… Сейчас она не просто навевала воспоминания о другой жизни, а буквально резала без ножа. Ведь именно Корбин всегда говорила, что мне неожиданно очень идут улыбка и смех. В отличие от голоса и манеры держаться, к ним у нее не было претензий.
Того же хотела и я – их счастливых улыбок. Пред ними тускнело все в моих глазах, и уж точно моя нынешняя жизнь. И никакие темные очки не могли спрятать то, что готово было выплеснуться из меня.
Я ушла из кафе, оставив деньги на столе. Чаевые получились очень щедрыми. Потом медленно двинулась в сторону Бюро. К месту, которое стало моим убежищем. Сейчас нужно просто вернуться в апартаменты. Или сначала в его кабинет? Просто увидеть Драйдена. Мне станет легче. Обязательно станет легче! Тогда у меня получится что-нибудь предпринять.
Мне не хотелось, чтобы близкие помнили меня такой. Вероятно, больше всего на свете я не хотела этого. Для них до конца своей жизни, сколько бы она ни длилась, мне хотелось сиять.
Вдруг я встала как вкопанная на повороте к Гувер-билдинг. В голове раздался звук заевшей пластинки.
Стоп, стоп, стоп! Хватит уже агнста! Да разве это вообще я? Моя нынешняя жизнь с Ван Райаном определенно дает свои плоды. Пора что-то менять. Так больше продолжаться не может.
Сегодня я обязательно наберу номер Джен. Еще одна бессмысленная попытка, правда? И чтобы она ни сказала, я, скорее всего, буду рыдать в трубку. Но я должна попробовать.
***
В его кабинете никого не оказалось, и я начала машинально озираться по сторонам. Нервно и совершенно бессмысленно. В самом деле, не за шкафами же он прячется?
Это к лучшему. Определенно, к лучшему.
По телу до сих пор бегали болезненные волны после того, как я переместилась на директорский этаж. Защита Бюро все еще не работала на меня, но причиняла боль.
Вызвав лифт, ведущий в апартаменты, я застыла в нерешительности, а потом раздосадовано выдохнула. И почти почувствовала исходящий от меня аромат табака.
Вот дерьмо! Я совсем забыла купить мятный спрей! Но ведь Драйден не может быть там сейчас? Он не в отъезде, но рабочий день еще не кончился. Есть повод быть спокойной. Нужно просто спуститься в апартаменты, переодеться и пойти чистить зубы. Желательно пару раз!
Но, как часто бывает, когда ты спокоен и уверен в собственной безнаказанности, это равняется большущему облому в итоге. Стоит только расслабиться, как непременно произойдет нечто из ряда вон выходящее. По довлеющему надо мной злому року, именно так и вышло. Створки лифта разошлись в стороны, и передо мной предстала гостиная в апартаментах. Стоило шагнуть на лестницу, как знакомое чувство коснулось меня.
Рано было радоваться. В покоях явно кто-то был.
Спустившись с лестницы, я осторожно сняла обувь и на цыпочках стала прокрадываться в спальню. Надо срочно уйти в ванную и включить душ.
Мои злоключения мелкого масштаба продолжились: под самой дверью в спальню меня, точно пойманного с поличным вора, окликнул голос защитника правопорядка.
– Крис… тина? Что ты делаешь?
Драйден стоял чуть дальше по коридору, придерживая дверь кабинета, и с недоумением наблюдал за моей «вылазкой». Он показался мне каким-то немного всклоченным. Держал руку глубоко в кармане расстегнутого пиджака, чего обычно никогда не делал. Будто его тоже поймали с поличным.
Я натянула на лицо как можно более благожелательную улыбку, настолько широкую, что, казалось, моя маска сейчас треснет и разлетится на осколки.
– А-а, привет! Ты дома? Это хорошо. Мне это… а пойду-ка я в душ схожу! – и с этими словами проскользнула в комнату.
Нет, он точно понял, что я что-то скрываю! Потому что обычно я встречала его… ну совсем не так. Мне всегда хотелось касаться и целовать. И не ограничивать себя ни в этом, ни в чем другом. Один урок я выучила до конца, хоть и не уверена, что на «отлично». Времени никогда не будет достаточно, и даже то, что казалось вечным, за секунды рассыпается в прах.
Так, некогда думать. Быстрее! Раздеться и уйти в ванную.
На деле же скрыться из его поля зрения не получилось – он последовал за мной в спальню и, прислонившись спиной к дверному косяку, сложил руки на груди. Поза мужа, который выспрашивает у подвыпившей жены, где она шлялась.
– Как прошла встреча с Марией?
Боги, ну сделайте так, чтобы он не почувствовал запах табака! Пожалуйста!
– Нормально, – отворачиваясь от него и стягивая с себя джинсы, буркнула я. – Решила, что сегодня попытаюсь позвонить и поговорить с Айрис и… Джен. А ты специально пришел с работы, чтобы меня об этом спросить?
– Сегодня твой день рождения. Разве ты не хотела, чтоб я вернулся пораньше?
– Ну, да. Здорово… – прозвучало, однако, совсем неубедительно. Особенно через стиснутые зубы.
Я подошла к заправленной кровати с левой стороны. Туда, где привыкла спать. Скинула на нее куртку и джинсы. Из заднего кармана вывалился телефон, но я слишком торопилась, чтобы придать этому хоть сколько-нибудь значения.
Прекрасно, пока все идет почти по плану! Дверь в ванную от меня в нескольких шагах, прямо напротив изножья кровати. Осталось только снять футболку и добраться туда. Мои пальцы потянули нижний край ткани вверх. В этот момент Драйден подошел со спины и, схватив меня за руку выше локтя, развернул к себе лицом и также неожиданно и резко поцеловал в приоткрытые от удивления губы. Край футболки сбился складками и так остался на месте, натянувшись на груди. Я даже не успела понять, что происходит, и широко распахнутыми глазами смотрела прямо перед собой. Да и поцелуй ли это? Скорее, уж очень изящный способ раскрыть мое «преступление».
Когда Драйден отстранился, выражение его лица стало задумчивым и раздосадованным. Даже плечи как будто опустились ниже.
– Ты курила.
– И что тут такого?
– Насколько я помню, я уже неоднократно просил тебя бросить эту пагубную привычку…
– Пагубную? – возвратившееся ко мне самообладание сразу сдетонировало в полное непонимание. – Для кого-то она, может быть, и пагубная, но для меня от нее ровно столько же вреда, сколько от пускания мыльных пузырей! Я даже умереть нормально не могу, а ты прикапываешься ко мне с такими мелочами!
Он согласно кивнул, но только для виду.
– Да, на тебе это, возможно, никак не отражается, но… – такие многозначительные паузы и вкрадчивый тон в его речах всегда имели свойство меня настораживать, – это может отразиться на ком-то другом.
Я прищурилась. Посмотрела на него подозрительно, не понимая, к чему вообще вся эта сцена. Тогда он протянул руку и прикоснулся к моему животу, так что я тут же опустила взгляд. Пальцы словно нарочно задели шарики сережки в пупке и сдвинулись чуть ниже. Рот приоткрылся сам собой, и я тяжело вздохнула. Потому что вместе со знакомым трепетом пришло понимание.
Оно было как удар. Самый настоящий удар, который подкосил меня.
Несколько секунд я просто не знала, что мне делать. Не знала, как вздохнуть вновь. Я стиснула зубы, подняла голову и зло уставилась ему прямо в глаза. Ухватила его за запястье и убрала от себя руку.
– Ван Райан, – сказала я с придыханием и сама не поняла, почему назвала его так сейчас, – можешь не беспокоиться. Я ни капельки не беременна.
И это целиком и полностью моя удача или последствия «тайных экспериментов» с таблетками.
– Пока – да… – его взгляд в этот момент стал спокойным и безмятежным, словно мы находились не на глубине хрен знает скольки миль, а где-то на солнечном побережье со светлым песком.
Как и его слова. Именно это меня напугало. Заставило холодную дрожь прокатиться по спине. На лице Драйдена появилась легкая улыбка. Черные ресницы прикрыли мягкую тьму сверкнувших синим глаз…
Я все еще была в полном замешательстве.
Погодите секундочку, это действительно значит ровно то, что он сказал сейчас? Потому что звучало так, будто мои мнение и желание не учитываются.
– Кристина, позволь спросить, где ты витаешь?
Голос Ван Райана вернул меня к действительности. Я открыла рот, чтобы запротестовать в самой гневной форме, но меня вовремя посетило озарение – есть куда лучший способ попытаться прекратить его давление. Способ логический.
– Драйден, – я заговорила несмело, и мне это совсем не нравилось, но так будет лучше, – думаю, сейчас самое неподходящее время для ребенка, какое только можно вообразить. Хоть Юрген Вульф в коме, доказать вину верхушки Комитета не вышло, а значит в любой момент заварушка может разгореться с новой силой. Мы все окажемся в не самом безопасном положении. Не исключены и жертвы…
Хорошо, Кристина, молодец. Так гораздо лучше, чем спорить и отпираться. Разумные доводы еще никому не пошли во вред. Или пошли?
И тут он резко отступил на полшага назад. Нарочно склонился ко мне так, что мы оказались с ним нос к носу. Голубые глаза неприятно сощурились. Я замолчала с открытым ртом. Теперь шагнуть назад захотелось уже мне.
– Похоже, ты немного повысила свои навыки лжи и изворотливости… – после этих слов Ван Райан снова выпрямился, продолжая буравить меня взглядом.
Мои зубы плотно сомкнулись, а еще через несколько секунд меня уже так распирало от негодования, что все разумные доводы остались на задворках сознания.
– Кто я, по-твоему, раз ты подумал, что имеешь право решать за меня такие вещи? – выпалила я разом. – Твой домашний питомец, что ли?
– Разумеется, нет, – саркастически произнес он. – Сомневаюсь, что домашние питомцы способны самостоятельно посещать аптеки.
– О чем ты? – придав лицу как можно более усталое выражение, безразлично произнесла я.
– Например, о том, что кто-то без консультации с врачом употребляет гормональные препараты, стоит мне отлучиться. Надеясь таким образом обезопасить себя.
Нужда держать на своем лице маску полностью пропала.
– Ясно. Значит, Мими все-таки пронюхала и настучала? – теперь уже ехидно спросила я, уперев руки в бока. Довольно занятное зрелище, если учесть, что стояла я в задранной футболке, а помимо нее на мне было только нижнее белье и носки.
– Она лишь подтвердила мои собственные догадки, – дипломатично отозвался Драйден.
– Интересно, за чем она еще подсматривает в твоих апартаментах? – небрежно бросила я, преувеличенно изогнув бровь. – Ты не говорил ей, что это нехорошо?
– Не меняй тему разговора, – одернул меня Ван Райан.
– Ну, если ты так просишь, – я пожала плечами, чувствуя себя загнанной в тупик. – Мне сегодня исполнилось всего-то двадцать два года, и нашим отношениям еще далеко до той стадии, когда должны возникать подобные разговоры…
– Раз уж ты привела такие аргументы, то… Мне скоро исполнится пятьсот один, – меня перебили с красноречивой усмешкой на устах. Так говорят уверенные в своей правоте люди в возрасте с нерадивой молодежью. – К тому же, зная меня, ты имеешь представление, в каком времени я рос – порой супруги могли увидеть друг друга лишь в день свадьбы. Скорое появление первенца являлось предметом гордости.
Он помедлил и продолжил уже совсем тихо.
– Кристина, мир – лишь перерыв между войнами. Конфликты буду всегда. Поэтому живя в мирное время, не стоит откладывать ничего на потом. Но я ни к чему тебя не обязываю. Я лишь думаю, что ты имеешь право знать, что я хочу видеть тебя матерью моего наследника…
После этих слов все внутри похолодело. Но я не могла спокойно проигнорировать его последнее заявление и потому закончила начатую ранее мысль, но уже совсем в другом тоне.
– …у меня своего-то ума еще мало, а ты пытаешься вот так легко подтолкнуть на такой ответственный шаг, как материнство? Какие у тебя на это основания? Я тебе даже не жена, чтобы хоть как-то оправдать такое отношение!
– Но я хочу, чтобы ты ею стала, Кристина, – будто невзначай обронил он. – Если ты не откажешь мне.
Я снова застыла с открытым ртом и молчала с минуту. Ван Райан, кажется, наслаждался произведенным эффектом. Это такой намек? Или, упаси Боги, предложение?
– Я… – начала медленно, взвешивая каждое слово, – я не стану женой, Драйден Ван Райан!
И теперь уже сама наблюдала, как менялось его лицо. Становилось непроницаемым и холодным. Как когда-то очень давно. И как в тот день, когда я пыталась разорвать наши отношения. До того, как события на Голодной скале разделили жизнь на «до» и «после».
– Ни твоей и ничьей вообще! – продолжила, чувствуя, как в сердце поднимается обжигающий гнев. – И я. Не. Хочу. Сейчас. Ребенка! Потому что не готова и вряд ли буду готова в ближайшем обозримом будущем. Это тоже выбор! Такой же, как тот, о котором я просила, сражаясь за тебя!
Он ничего не ответил. Лишь на миг его глаза сделались больше, но потом Драйден будто окаменел. Я снова набрала воздух в легкие.
– Прошу… не заставляй меня! Ничего хорошего при таком раскладе не получится. Если ты не можешь дать детям любви, которой они достойны, то не нужно их рожать!
На меня долго и пристально смотрели, то ли оценивая степень моей решимости, то ли еще что. В итоге все оказалось куда проще.
– Наверное, это здорово успокаивает… – с притворно-доброй улыбкой обратился ко мне полукровка. И не успела я понять, с чего вдруг он так оттаял, как следующие слова всковырнули старый нарыв в сердце. – Прятать собственные эгоизм и инфантилизм за подобными аргументами.
Я стояла, как громом пораженная. Давно Драйден не говорил мне ничего подобного. И в чем-то он был прав. Но признавать это перед ним сейчас я не стану. Обида была слишком сильна. Это мое тело и моя жизнь – не его. Они принадлежат только мне.
Медленно опустила голову, волосы упали на лицо и скрыли его. Во рту стало сухо, и я заговорила тихо, будто в бреду:
– Знаешь, Ван Райан, до твоего эгоизма мне еще расти и расти… Это то, чего ты хотел от меня с самого начала? Или еще раньше? И что случилось бы, если б я залетела? Сейчас, когда непонятно, что будет с этими мирами? Ты бы запер меня тут от греха подальше, пока ребенок не появится на свет? Поступил бы, как твой собственный…
И застыла, не договорив. Подавилась словами. Судорожно подняла взгляд. На что-то надеялась. Может, что сказанное не было настолько ужасным, насколько мне показалось? Но такая надежда была очень глупой.
Он смотрел на меня и как будто сквозь меня в одно и то же время. В глазах не было темно-синих искр гнева. Наоборот, холод выбелил их до светло-голубого, почти льдистого оттенка. Драйден отступил назад. Чуть наклонил голову к левому плечу и сложил руки на груди. Коротко дрогнули от напряжения шея и плечи.
– Ты сказала все, что хотела? – тон был таким же ледяным, как и его взгляд секунду назад. И еще немного хриплым.
Во мне клокотала обида. Она билась в висках вместе с пульсом. Нет, гораздо громче его. И вместе с ней ненависть. Ненависть к себе самой. Я сказала самое страшное, что вообще могла сказать ему.
– Да! – бросила я сквозь стиснутые зубы.
Одернула футболку вниз. Резко развернулась к кровати, стараясь удержать слезы. Схватила телефон и убежала в ванную. Чтобы потом запереться изнутри, стечь спиной по двери вниз и постараться окутать себе защитой, через которую не пробьется ни один звук. И ни один всхлип.
Какое-то время я так и просидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Одной рукой зарылась в волосы, а второй сжимала телефон. Моти пыталась сказать мне что-то, но через слезы я шикнула на нее. Та замолчала и больше не проронила ни слова.
Я плакала. Сначала всхлипывая, а потом тихо, словно боясь дышать. Пока слезы не высохли сами. А потом подняла голову и потерла пальцами глаза.
Мне и раньше не слишком нравилась ванная комната в подземных покоях. Это было первое незнакомое место, где я оказалась в ту ночь, когда Драйден забрал меня с крыши нашего с Джен дома. Первое место, где я начала внятно мыслить и осознавать себя. Лишь со временем мрачные воспоминания уступили место новым, полностью противоположным. И все-таки мне бывало здесь хорошо, только когда я была не одна.
Стены, отделанные где-то серым, где-то совсем уж темным мрамором. Тусклое основное освещение. Лампы, похожие на газовые рожки с завитыми плафонами, закрепленные на выступах рядом с углублением в стене, в котором была расположена огромная ванна. Подвесная классическая люстра на потолке тоже не давала много света. Или просто сейчас мне было… очень темно.
Я встала с пола, хотела уйти подальше от входной двери. Но, проходя мимо ванны-купальни и прямоугольника душевой кабины из затемненного стекла, находящейся напротив, остановилась.
Сколько раз я ловила в этом темном запотевшем стекле отражение собственного затуманенного взгляда? И отражение других глаз. Смотрящих пристально и ставших темно-синими.
Бр-р-р! Я поежилась и помотала головой из стороны в сторону. Чтобы снова наткнуться взглядом на ванну. И это было еще больнее! Потому что только вчера…
Теперь я уже была готова по-настоящему зарычать. Даже сейчас он следовал за мной, находясь вообще в другой комнате. Напоминал о том, как я заново училась жить. Училась жить вместе с ним.
Выбрать место более неудачное для уединения после ссоры просто нельзя!
В несколько широких шагов я добралась до умывальника и зеркала в тяжелой резной раме. Что ж, хотя бы здесь у меня не случилось приятных воспоминаний, которые тревожили бы сердце.
Бра по сторонам от зеркала ярко вспыхнули при моем приближении. Так, что пришлось прикрыть заплаканные глаза руками. Потом я шагнула в сторону, опустила крышку унитаза и уселась сверху, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой.
Не самые красивые поза и место для страданий и раздумий над своей жизнью, но хотя бы удобно.
Попытка привести в порядок мысли ничего не дала.
Я за то, чтобы идти на компромиссы. За то, чтобы спокойно все обсудить вместо закатывания сцен. И я, черт возьми, за то, что в любых отношениях нужно подстраиваться! Но почему все это чаще всего происходит в одностороннем порядке?
Боги, как же хотелось закурить! А еще больше всего на свете я хотела услышать знакомый голос. И это был не голос Драйдена… даже если бы он сказал, что больше не будет давить на меня.
Я опустила руки на бедра и уставилась на них идиотским взглядом. Особенно на зажатую в ладони Моти. А потом набрала номер. Абонент снял трубку не сразу, а только после того, как раз десять мучительно прозвучал гудок.
– Да, – подчеркнуто сдержанно ответили мне.
Провалиться мне на этом месте, но иногда Айрис Бах просто феноменально копировала интонации своего наставника.
– Айрис! – отчаянно позвала я и не смогла сдержать вздоха, больше похожего на приглушенный стон.
– Крис… – произнесла она, но словно была не готова продолжать разговор.
Молчание все длилось, в то время как пульс снова начал стучать в моей голове по нарастающей. Отчаянно заломило в висках, и мне снова стало тяжело дышать. Я буквально видела перед глазами последний взгляд Джен. И этого было достаточно, чтобы уничтожить решимость демона. Соль подступивших слез снова застилала все перед глазами.
В трубке раздались брошенные куда-то в сторону ругательства. Пока наконец она не решила выругаться уже в телефон.
– Мать твою за ногу, Кристина! Да, не реви же ты!
Я вздрогнула, как от пощечины. Но сейчас меня это лишь отрезвило. Реветь больше не хотелось.
– Прости меня, прости, – слова посыпались, как залпы огня, но их было не остановить. – И за тот звонок тоже прости!
– Боги всемогущие! Прекрати уже извиняться! Забудь обо всем, что я сказала тогда! Иначе я действительно брошу трубку! Прямо сейчас! Потом заблокирую твой номер и номер Драйдена заодно! Пусть пишет письма и отправляет с совами!
Ч-чего?
– Ну или тумаков ему навешаю серебряными кастетами. Или плеть расчехлю! За то, что ты там с ним сделалась такая невротичная! Должно же, блин, наоборот быть!
Я неуверенно набрала воздух в легкие и спросила:
– Ты же сейчас… шутишь?
– Да, шучу, – судя по звукам с той стороны, она вытянула сигариллу и закурила. – А ты не смеешься.
– Ха-ха? – запоздало и очень фальшиво протянула я.
Она явно затянулась и выпустила дым.
– Ладно, сойдет. Я не должна была грубить тебе тогда. Но мы все были сами не свои.
– Я… понимаю.
– После того, что случилось, ссора была глупостью. Нам нужно было держаться вместе. И ты просто попала под горячую руку… Хотя, да, я разозлилась, когда поняла, что ты звонишь из апартаментов Драйдена. Твое исчезновение из лазарета указывало на то, где именно ты провела остаток ночи.
Повисла пауза. Мне было нечем крыть, разве что матом. Равно как нечем оправдаться. К тому моменту уже произошло то, в чем меня обвинила Джен. То есть я оказалась «в его койке». Но сейчас думать об этом совсем не хотелось.
– Айрис, я…
– Да, ты!
Сначала мне показалось, что она готова сорваться, но потом Бах просто нервно расхохоталась. Внезапно я представила ее сидящей в кабинете, в «кресле босса» с занесенной над пепельницей рукой. И мне почему-то стало легче.
– Извини…
– Прости..!
Мы выдохнули это почти одновременно, но Айрис больше ничего не сказала. Перед глазами снова возник ее образ, и она будто через расстояние кивнула мне. Чтобы я продолжала говорить.
– Прости, мне надо было позвонить снова или встретиться с тобой, но… Я боялась, что не вынесу, если увижу в твоих глазах хотя бы тень той ненависти, что и у…
– Все, тема закрыта, а то не дай боги пущу слезу и испорчу и так не свежий макияж.
Мне показалось, что я явственно вижу, как она сидит и трет глаза, приподняв очки.
– Хорошо, как… как ты?
– Думаю, ты понимаешь, что работы значительно прибавилось, и я еще не скоро найду себе мужа такими темпами. Чертовы отчеты и сводки явно похоронят меня даже раньше, чем изобретения и выкрутасы семейки Вульфов.
Она тяжело вздохнула, но у меня на сердце осторожно начало разливаться позабытое тепло.
– Наверное, не стоило отвечать на звонок. Я бы пережила, честно.
Хотя, кого я обманываю? Сейчас нет, вполне возможно, и не пережила бы.
– В твой день рождения? Издеваешься, что ли? На самом деле, я думала тебе позвонить или даже приехать в Бюро, но… чей-то новый бойфренд на днях немного вывел меня из себя!
Надо было слышать это словосочетание из ее уст – чей-то новый бойфренд – как же выразительно и ехидно она это сказала. И я даже удивилась. Мне и в голову не приходило использовать подобную терминологию в адрес Ван Райана. А еще это говорило о том, что она весьма неплохо осведомлена о моем нынешнем положение.
– Ты пропадаешь.
– Извини, задумалась. Почему ты на него разозлилась?
– Он пытался вправить мне мозги! – взвинчено воскликнула Айрис. – На тему тебя.
На несколько секунд я просто онемела, благо Айрис продолжала свой рассказ.
– Он просил, чтобы мы вместе поужинали в твой день рождения, – она помолчала. – К сожалению, то, каким образом наставник пытался меня убедить, вызвало прямо противоположную реакцию.
Я не смогла удержаться и хохотнула в трубку. Да, это ему удается особенно хорошо. Он слишком привык, чтобы все шло по его плану. Сомневаюсь, что в таком возрасте это исправимо.
– Ты ничего не знала? – изумилась Бах.
Сначала я, не помня себя от счастья, что мы снова общаемся как подруги, замотала головой. И тут же сообразила – Айрис не видит меня.
– Нет…
– И про то, что он говорил со мной через несколько дней после того самого неудачного звонка, ты тоже не знаешь?
– Ван Райан говорил с тобой об этом? Зачем? – очень надеюсь, он не рассказывал ей о том, что после я несколько дней пролежала в постели в полной апатии.
– За тем же самым, что и пару дней назад. Попытаться повлиять на меня. Кстати, «Ван Райан»? Ты так к нему обращаешься?
– М-м-м… – не скажу же я ей, что мы только что поссорились. – Только когда он меня бесит. Не обращай внимания, просто привычка.
– Понятно, – теперь тяжело вздыхала Айрис. – А я уж было начала думать, что хоть кому-то из нас повезет в личной жизни!
Знакомые мысли. Я думала так, когда Джен встретила Эндрю, а потом когда она встретила…
– Айрис, скажи, где она сейчас?
Бах прекрасно уловила изменения в моем голосе. Теперь пауза была по-настоящему долгой и напряженной.
– В Токио. Снимает квартиру недалеко от дома Рюи.
От звука этого имени меня передернуло, как от слабого электрического разряда.
Токио. Не уверена, что мне скоро хватит сил, чтобы приехать еще раз в этот город. Слишком много воспоминаний. Слишком много того, чего уже не вернуть, и по моей вине в том числе.
– А… а что с его домом? – мне тяжело говорить о нем, но пребывать в неведении еще тяжелее.
– Он пошел с молотка на аукционе.
Поднявшееся настроение резко вернулось в прежнее состояние.
– Его купил Драйден и отдал Рейнхартам.
– Что-о-о?! – у меня совершенно фантастическим образом отвисла челюсть.
– Нет смысла уточнять, что ты этого не знала, так?
Я пролепетала что-то согласное в трубку. Айрис продолжала говорить, а я сидела и думала о другом.
Джен… Как больно должно быть, когда тот или те, кого ты считаешь причиной гибели любимого, предлагают тебе помощь. Особенно если они твои бывшие союзники или друзья. Господи, а чем же она платит за жилье? На что живет? Хотя вампир может добыть себе самостоятельно не только питание, но и средства к существованию. Но она всего четыре месяца как вампир!
– Эй! Ты вообще меня слушаешь?
– Да. Нет. Прости… Если это касается Джен, то расскажи, пожалуйста, еще раз и как можно подробнее.
Она опять вздохнула.
– Ты видела свой приказ о временном отстранении от дел?
– Конечно, я же его подписала.
– А приказ Джен?
– Нет, но я знаю, что там приказ не об отстранении, а об отставке по состоянию здоровья.
«Пожалуй, это то немногое, что я знаю…»
– Бюро выплатило ей колоссальную компенсацию, якобы за полученное на задании ранение. На эти деньги она и решила уехать в Токио и поселиться там.
Говорим «Бюро», подразумеваем «директор Бюро».
– Слушай…
– Ну? Что еще?
– Интересно, сколько времени сейчас в Токио?
Почему-то мне показалось, что она грустно улыбнулась в трубку.
– Ты хочешь позвонить и ей тоже?
– Да-а, – и я поняла, что при этом ни с того ни с сего начала краснеть.
– В Токио сейчас что-то около пяти утра. Солнце еще не взошло. Если твердо решила – звони быстрее. Номер тот же.
– Мне страшно, Айрис, – прошептала я. Не хотелось признавать, но куда как страшнее, чем перед этим звонком. – Если честно, я не думаю, что она вообще когда-нибудь сможет меня простить.
Простить и подпустить к себе близко, но это я уже не произнесу. В этот момент дыхание снова начало меня душить. Трубка молчала, а потом в ней наконец раздался голос Айрис, и звучал он неожиданно ободряюще.
– Не попробуешь – не узнаешь. Ведь потерять ее навсегда ты боишься еще сильнее?
Да, это правда. Выходит, за почти год нашего знакомства Айрис Бах узнала меня лучше, чем я думала.
– Кстати, Корбин приглашала всех собраться у нее на вилле в Майами в этот викенд. Как в старые добрые времена, чтобы забыть обо всем. А так мы еще и отметим твой день рождения.
Черт, сегодня же пятница! А я вообще забыла про это! Да и про день рождения забыла бы, будь моя воля.
– Мне она не говорила ничего такого.
– Зато говорила мне. Если ты поедешь, то приеду и я. Не выгонит же она тебя, в самом деле?
***
Прежде чем отключиться, напоследок, Айрис пожелала мне удачи и просила перезвонить после разговора с Джен, не важно, с каким результатом, но перезвонить. И вот я снова осталась наедине со своими мыслями в четырех стенах ванной комнаты, сокрытая плотным коконом своей силы. Никто не должен слышать того, что происходит сейчас.
Экран телефона стал гаснуть. Я держала палец на кнопке входа в записную книжку. Даже последних собранных воедино остатков мужества мне не хватит, чтобы набрать ее номер. Простой разговор с Айрис вывел меня из равновесия, как и встреча с Марией. Что будет, стоит мне услышать голос Джен?
Через «не могу», через страх я листала записную книжку и замерла, когда дошла до строчки с надписью Дженнифер «Джен» Микел. А потом нажала вызов.
Я бесчисленное количество раз повторяла про себя «пожалуйста», зажмурившись, гадая, ответит она или нет, так, словно от этого зависела жизнь.
Первый звонок ушел в никуда, но я упрямо повторила попытку еще не один раз. И наконец он раздался – звук принятого вызова, прозвучавший неожиданно громко.
– Надо же, какой знакомый номер, – меня сходу точно окатили ледяной водой. – И что же нужно этому номеру в столь ранний час?
Ее голос теперь звучал по-другому. Он приобрел свойственную вампирам глубину и особую притягательную для слуха окраску.
– Я… – едва удается выдавить мне, а остальная часть фразы затерялась где-то.
– A-ta-shi2… – по-японски передразнила меня девушка. Так же, как сделал бы Рюи. Только он никогда не звучал так зло.
Я с остервенением сжала цепочку с кулоном в форме крыльев, которую подарила мне Джен перед концертом на стадионе Купол Свободы.
– Мария приглашает всех собраться у нее на вилле в Майами, – чеканила я так, что слова отскакивали от зубов, не давая ей сказать еще что-нибудь, способное ранить меня. – Айрис тоже там будет. И я. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Даже если ты ненавидишь меня, Айрис ты точно хочешь видеть! Я могу заказать билеты, если ты больше не летаешь на Макларене. Откуда тебе удобнее лететь? Из Нариты3?
– Макларен4 я разбила почти четыре месяца назад, – сухо начала она, кажется, основательно раздраженная моим монологом. – А вот что мне действительно интересно, так это кто надоумил тебя сюда позвонить и кто рассказал тебе, что я живу в Токио?! Твой дорогой ДиВан?
– Нет, не он! – разозлилась я. – И он не мой!
– Но живешь ты у него!
– Я вообще не планировала этого! Сперва думала, что это просто такая короткая «акция», чтобы не дать мне скатиться в дерьмо!
Она захохотала, и в ее смехе не осталось ни толики чего-то человеческого и знакомого мне. Хотя мой ответ и вправду поражал своей глупостью.
– Не вздумай оправдываться! Получила, что хотела, и сиди, не рыпайся!
– Я вовсе не этого хотела! – вспылила я и после паузы заговорила на полтона тише, не задумываясь, выкладывая все то, что так давно держала в себе. – Я уже больше ни в чем не уверена. Возможно, все это было ошибкой с самого начала! Нужно было не принимать приглашение на работу в Бюро, а просто вернуться в Нью-Йорк и жить, как раньше. Наплевать на Вульфа со всеми его планами! Мы ничего не знали. У нас была бы еще куча времени, прежде чем все вокруг охватил бы хаос…
Я сидела, почти согнувшись пополам, и дрожала всем телом.
– Идиотка!
– Да, Мария назвала меня так же.
– А? Вот оно как. Снова начала общаться с Корбин и, судя по всему, с Айрис, а теперь звонишь мне? Небось что-то стряслось, некому пожаловаться, и решила перебрать всех знакомых? Кто следующий на очереди? Саманта? Или, может быть, Курт?
– Не говори так! – рявкнула я, но при этом слезы против воли брызнули из глаз.
Нет! Нельзя было позволять себе подобного! Не с Джен.
– Пожалуйста… – запоздало добавила я, прикусывая губу.
– И это все? Все, ради чего ты разбудила меня на рассвете, когда я легла спать? А не пошла бы ты со всеми своими красивыми словами и заманчивыми предложениями!
– Рюи убила не я! – и сама не поверила в то, что выкрикнула это.
– Верно, его убил Защитник Вульфа по его приказу, пока ты там усердно пыталась напоить Ван Райана своей кровью!
– И Уорчайлд был больше големом, чем человеком в тот момент!
– Ты с ним даже не спала, а теперь защищаешь его? Он и в койку-то с тобой стремился попасть по приказу. Совместить приятное с полезным.
– Да, ты права! – проорала я в трубку. – Права в чем угодно! Мне нужно было бросить Ван Райана умирать! А Айрис бы прекрасно справилась и с руководством Бюро тоже!
Я утрировала все от первого до последнего слова, вывернула произошедшее наизнанку, лишь с целью услышать, что она ответит на это.
– Рюи погиб именно потому, что спасал Ван Райана и тебя, решившую во что бы то ни стало вытащить своего мужчину с того света! – ее ярость обрушилась на меня и накрыла, ломая тщательно собранные осколки прежней Крис. От нее было не скрыться.
Я мечтала закричать, но вместо этого неожиданно заговорила взвешенно, четко, будто речь шла о шахматных фигурах на доске. И в тот момент я ненавидела себя еще сильнее, чем всех этих проклятых политиков и власть имущих, чьи замыслы рушили судьбы. Рушили судьбы на моих глаза, а у меня не было возможности… не было возможности продлить счастье моих близких.
– И что бы с нами было? Ван Райан – наш лидер. Ни у кого другого из нас нет и не было достаточного опыта и веса в обществе, даже у Айрис и Марии. Без него «Троица» перестала бы существовать, а сопротивление АНБ и ЦРУ сломили бы за считаные месяцы! И те из нас, кого можно было убить, были бы уже мертвы! А остальных держали бы под постоянной охраной в каком-нибудь темном, напичканом магией изоляторе! Рюи погиб, стараясь не допустить этого! И он… смог.
– Давай еще скажи, что он умер, как герой, и я должна этим гордиться!
– А разве это не так?
– Замолчи! У меня от тебя пухнет голова!
Глаза и лицо щипало. Слезы катились по щекам сплошным потоком, а перед собой я видела лишь размазанную, расплывающуюся картинку действительности. Джен не бросила трубку, но ничего не говорила больше. Казалось, что время застыло.
– Скажи, – прошептала я вдруг, стараясь просто заполнить пустоту, – ты помнишь наше обещание?
Она тихо фыркнула в трубку, но потом односложно, без всяких эмоций проговорила:
– Да.
– Оно еще в силе?
И опять она ответила не сразу.
– Я подумаю об этом по дороге к Ханне и Курту. Попрошу их подбросить меня до Майами через портал. Так будет быстрее и поменьше солнца. Хотя бы какое-то время.
И в ту же секунду связь прервалась. Наверняка она нажала сброс. Я всхлипнула раз, другой раз и заревела навзрыд. У меня появилась надежда, но одновременно с этим страх перед ее несбыточностью просто разрывал на части.
В руке запищал телефон, обрывая меня на полувсхлипе. Пришло сообщение. Трясущимися руками я подняла мобильник на уровень лица и стала читать. Сообщение было от Айрис.
«Ты уже позвонила Джен? Как прошел разговор?» – гласило оно.
Я тут же набрала номер Бах, утирая слезы и в последний раз шмыгая носом.
– Алло, – сказала я в трубку, на этот раз мне ответили очень быстро.
– Все получилось? – прямо спросила Айрис.
– Пока непонятно, но она дала согласие приехать на виллу.
Моя собеседница выдохнула с облегчением.
– Ну и хорошо. Значит пора звонить Корбин и предупреждать ее о том, что гостей будет несколько больше, чем она планировала.
– Я хочу позвать еще Стеф, но у нее ребенок совсем кроха и она наверняка откажется. Но мне бы хотелось ее увидеть.
«Потому что она была единственной, кто сразу и просто так принял новую «сломанную» Крис. Принял, даже не задумавшись, что может быть иначе…»
– Саманту Стефанис? Она же журналист!
– Ты забыла? Мы уже в одной лодке. Она потеряла связного, пытаясь передать нам информацию. И рисковала собой и ребенком, пытаясь ее добыть.
– Ладно, я обсужу это с Марией. Они куда лучше знают друг друга.
Я нервно облизнула губы. Хотела сказать что-то хорошее и ободряющее. Ведь впервые за долгие месяцы у меня получилось сделать все правильно. Ну или почти получилось. Но в этот момент окружавшая меня магическая защита завибрировала, как мембрана. Я подняла руку и взмахнула ей, точно отодвигая полог, чтобы услышать, что происходит за пределами моего безопасного кокона.
В дверь определенно только что стучали. И я снова вспомнила, почему была вынуждена отступить в ванную. А сейчас вообще оказалась сидящей на унитазе.
– Э-э, продолжим разговор уже в Майами? – нейтрально предложила я. Совсем не хотелось объяснять, что меня заставляет сейчас прерваться.
Наверное, Айрис уловила что-то в моей неуверенной интонации. А вот она сама заметно оживилась.
– Та-а-ак, вот это уже интересно. Что там у тебя?
Стук раздался вновь, на сей раз куда более продолжительно и настойчиво.
– Позже, Айрис. Чуть позже.
– Хорошо, – в ее голосе чувствовалось разочарование. – Встретимся в Майами!
Она сбросила звонок, а я принялась собираться с духом. Горделиво выпрямилась на своем «троне», сложила руки на груди и сурово сдвинула брови. Помогало плохо, но выглядело забавно.
– Чего ты хотел, Драйден? – спросила как можно громче и сдвинула брови еще сильнее.
– Сперва поговорить по-человечески. Не через закрытую дверь.
– «По-человечески» – это не про нас с тобой.
– Как раз сейчас ты ведешь себя очень по-человечески.
Не говоря ни слова, я встала, прошлепала по мозаичной плитке до самой двери и потянула ручку на себя. Встретили мое появление холодным внимательным взглядом. Ван Райан поджидал прямо за дверью.
На миг все застыло. Пока я не поняла, что Драйден склонился чуть ниже и вглядывался в мое лицо. Наверняка глаза были все еще красны от недавних слез. И он как будто растерялся. Понял, что я никогда не шутила и не набивала себе цену словами о том, что совершенно не готова к детям. Но это была настолько короткая вспышка эмоций, что она вряд ли заставила его поменять свое мнение.
Я машинально провела ладонью по щеке и отвела взгляд. Мне не хотелось смотреть ему в глаза. Поэтому я глядела на что угодно, только не на него. И тут же заметила лежащий на кровати раскрытый чемодан и несколько костюмов в прозрачных чехлах для одежды.
– Ты..?
Он стиснул челюсти, а потом официально сообщил:
– Я уезжаю.
Драйден повернулся ко мне спиной и отошел к кровати, чтобы продолжить сборы.
Он колебался? Или даже не задумался об этом? Все из-за нашей ссоры?
– У меня есть дела в Англии, затем я поеду на раскопки в окрестности Голодной скалы и встречусь с представителями Федерации.
Я расслабилась и чуть выше подняла голову. Замерла в нерешительности.
«Джозефсон, извинись! Ты уже произнесла за сегодня дюжину извинений. Еще раз от тебя не убудет. Хотя бы за то, что сравнила Драйдена с его отцом. Он помог Курту и Ханне, помогал Джен. Был рядом с тобой, когда ты сама порой не понимала, кто ты и где ты…»
Мои руки сжались в кулаки и тут же разжались. Я хотела подойти к нему ближе. А потом обнять сзади и уткнуться лицом в его спину. Но тут он выпрямился, бросил короткий взгляд через плечо и произнес:
– И я пойму, если не найду тебя в этой квартире по возвращении.
Эти слова тяжелым грузом опустились мне на плечи, а потом будто прошли через грудь и сдавили сердце. Заставили едва слышно вздохнуть.
Мне дают выбор и отпускают меня? Или, наоборот, намекают, что если я не согласна на его условия, то могу идти на все четыре стороны?
Можно было придаваться отчаянию и злобе, в том числе на себя, но этот чертов день слишком вымотал меня! Настолько, что не было больше сил.
Мне нужно уйти сейчас. Просто куда-то уйти… или уехать.
И тогда я вспомнила про собственные планы. На лице начала расплываться довольная и немного вредная улыбка. Собирать чемоданы может не он один!
Демонстративно, с отрешенно-торжествующим видом я направилась в гардеробную. Там на безуспешные попытки вытянуть с верхних полок хоть один мой чемодан с укором взирал целый ряд директорских костюмов. Отчего-то это обстоятельство сейчас раздражало еще больше. Плюнув на свои неудачи, я прошла вглубь помещения, где вот уже четыре месяца обитали мои вещи. Влезла в первые же свои шорты, которые нашла. Сбросила футболку прямо на пол и натянула вместо нее простую белую майку. В этом нехитром наряде я взяла небольшую дорожную сумку в одну руку, а второй сгребла ворох вешалок с собственной одеждой.
Не давая себе отчета, надену вообще это или нет, я вернулась в спальню.
Сумку закинула на кровать так, что она приземлилась прямо напротив чемодана одного высокопоставленного чиновника, и с особой небрежностью, в противоположность его аккуратности