Фракталы будущего

Холодный прием

Сумерки медленно опускались на Валренн, окутывая древние башни Академии лиловой дымкой. Роланд стоял у окна своего кабинета, рассеянно постукивая пальцами по подоконнику и наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают витражи в кроваво-красный. Этот цвет всегда напоминал ему об одном из бывших студентов, и, словно откликаясь на его мысли, в дверь постучали – три четких удара.

– Войдите, – произнес он, не оборачиваясь, но спина его невольно напряглась. Он знал, кто пришел.

Тяжелая дубовая дверь отворилась бесшумно. Роланд слышал лишь легкие шаги по каменному полу – гость двигался с кошачьей грацией, совсем не той неуклюжей походкой, что была у него в юности.

– Добрый вечер, директор Брайт.

Голос изменился – стал глубже, мягче, словно бархатная перчатка, скрывающая стальную руку. Роланд медленно обернулся, машинально одергивая рукава мантии.

Кассиан Морвен стоял посреди кабинета, высокий и прямой как клинок. Его черная мантия струилась по фигуре подобно теням, которыми он всегда так искусно управлял. Тонкие пальцы небрежно поигрывали серебряной застежкой плаща. Время и темная магия изменили его почти до неузнаваемости, но Роланд все равно видел в нем того самого мальчишку, что пришел в Академию пятнадцать лет назад.

– Присаживайтесь, – Роланд указал на кресло у камина. – Позволите предложить вам чаю? У меня как раз есть отличный улун.

Кассиан чуть склонил голову, его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки:

– Благодарю.

Они расположились у огня. Пламя отбрасывало причудливые тени на стены, и Роланду казалось, что тени эти тянутся к его гостю, словно старые друзья. Кассиан всегда был любимцем темноты.

Роланд щелкнул пальцами, и на столике появился изящный чайный сервиз. Его руки, разливающие чай, чуть подрагивали, и он заметил, как взгляд Кассиана на мгновение задержался на этой детали.

– Я слышал о ваших… достижениях, – начал Роланд, стараясь придать голосу непринужденность. – Ваше имя часто упоминают в определенных кругах.

Кассиан откинулся в кресле, небрежно забросив ногу на ногу. Его пальцы рассеянно поглаживали фарфоровую чашку.

– Надеюсь, только хорошее, – он усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз: те оставались холодными и внимательными.

– Это зависит от того, что считать хорошим, – Роланд отпил чаю, пряча за чашкой свое беспокойство. – Говорят, вы много путешествовали.

– О да, – Кассиан рассеянно провел пальцем по краю чашки. – Восточные земли особенно… познавательны. Их магические традиции сильно отличаются от наших.

– Я слышал, вы добрались даже до Амбралина, – Роланд подался вперед, искренне заинтересованный. Как бы он ни относился к своему бывшему студенту, тяга к знаниям всегда была их общей чертой. – Немногим это удавалось.

Тень самодовольства скользнула по лицу Кассиана:

– Местные маги не слишком жалуют чужаков. Но у меня были… убедительные аргументы.

– Вы изменились, – заметил Роланд, внимательно глядя на собеседника. – И дело не только во внешности.

Кассиан резко поставил чашку на столик. Фарфор тихо звякнул.

– Все меняются, директор. Даже Академия не стоит на месте. Кстати, об Академии…

– А вот теперь мы подошли к истинной причине вашего визита, не так ли? – Роланд откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

– Я пришел с деловым предложением, – Кассиан подался вперед, и в камине словно стало меньше света. – Академии нужен новый преподаватель Тактик, а я…

– Нет, – мягко, но решительно перебил его Роланд.

Кассиан замер. Его пальцы сжали подлокотники кресла так, что побелели костяшки, но лицо осталось непроницаемым.

– Вы даже не дослушали, – произнес он с деланным спокойствием, но желваки на скулах выдавали его напряжение.

– Мне не нужно слушать. – Роланд поставил чашку и наклонился вперед, глядя прямо в глаза бывшему ученику. – Я знаю, зачем вы здесь, Кассиан. Знаю о ваших амбициях и о том, как вы собираетесь их реализовать. Место преподавателя Тактик – это прямой путь в Совет, не так ли?

По лицу Кассиана пробежала тень раздражения, он небрежно повел плечом:

– А если и так? – В голосе появились стальные нотки. Он резко встал, прошелся по кабинету, мантия взметнулась за его спиной как крылья ворона. – Разве мои знания и опыт не делают меня идеальным кандидатом? – Он развернулся к Роланду, глаза его опасно блеснули. – Я могу научить студентов тому, о чем другие преподаватели даже не подозревают.

– Именно поэтому я вынужден отказать, – Роланд тоже поднялся, опираясь руками о стол. – То, чему вы можете их научить… – он покачал головой. – Нет, Кассиан. Я не могу допустить этого.

– Не можете? Или боитесь? – Кассиан презрительно усмехнулся. – Боитесь, что студенты увидят, насколько ограничены ваши представления о магии?

Роланд вздохнул:

– Я боюсь, что они увидят, во что превращается маг, переступивший определенные границы. – Он многозначительно посмотрел на бывшего ученика. – Должность уже занята. Объявление выйдет завтра в «Вестнике Валренна».

Кассиан застыл, словно громом пораженный:

– Что?.. Вы… – Кассиан запнулся, впервые за весь разговор теряя самообладание. – Вы специально тянули время? Дали мне надежду, зная, что место уже занято?

Роланд покачал головой:

– Я дал вам возможность уйти достойно. Но вы же понимаете – даже будь эта должность свободна, я бы не мог доверить вам студентов.

Повисла тяжелая тишина. Тени в углах кабинета словно сгустились, задрожали. Огонь в камине вдруг стал тусклее, будто что-то высасывало из него свет.

– Вы совершаете ошибку, – голос Кассиана стал низким, почти шипящим. – Вы думаете, что защищаете их, но на самом деле обрекаете на беспомощность. Мир меняется, директор. Старые правила больше не работают.

– А ваши новые правила, Кассиан? – Роланд обошел стол, встав лицом к лицу с бывшим учеником. – Посмотрите на себя. Посмотрите, во что превратила вас погоня за силой. Вы хотите того же для моих студентов?

– Ваших студентов? – Кассиан рассмеялся, но смех его был больше похож на карканье. – Они не ваша собственность, директор. Рано или поздно они сами выберут свой путь.

– Возможно, – согласился Роланд. – Но я не стану облегчать им путь во тьму.

Кассиан резко развернулся к двери, его мантия взметнулась черным вихрем.

– Вы пожалеете об этом решении.

– Возможно, – повторил Роланд. – Но пока я жив, Академия будет стоять на страже старых законов.

У самой двери Кассиан остановился:

– Законы можно изменить, директор. И поверьте, я найду способ…

Зеленое пламя вспыхнуло в камине, прерывая его речь. Из огня вышла молодая женщина и замерла, увидев напряженную сцену перед собой.

– Роланд? Я помешала? – осторожно спросила девушка.

Она еле заметно взмахнула рукой, чтобы очистить одежду от сажи.

– Нет, что вы, Виктория, – ответил Брайт. – Наш с Кассианом разговор уже закончен. Знакомьтесь, – проговорил, повернувшись к Морвену, который не отрывал взгляда от девушки, – мистер Морвен – профессор Брайтфорд.

Кассиан недобро прищурился. Виктория коротко ему кивнула, тут же возвращая внимание Роланду.

– Прошу прощения, что пришла раньше назначенного времени, – протянула она. Взглянула на наручные часы. – Я провожу мистера Морвена, пока вы закончите дела.

– Буду благодарен, профессор, – кивнул Роланд.

Он выглядел довольным. В отличие от Кассиана – того еле заметно передернуло от отвращения, вызванного обменом любезностями. Он склонил голову к плечу.

Одно резкое движение – и невербальный Дисарм направлен в сторону Брайтфорд.

Та сделала шаг влево, словно предугадала намерение заранее, и послала в сторону Морвена грозный взгляд; ее стойка уже была боевой, а пальцы левой руки сложены как для атакующего заклинания.

– Буду вам благодарен, мистер Морвен, – с угрозой произнес Роланд, делая шаг и останавливаясь между Викторией и Кассианом, – если вы не будете нападать на моих профессоров.

Кассиан растянул губы в фальшивой извиняющейся улыбке. Не было сомнений: он не сожалеет ни капли.

– Всего лишь оценил уровень подготовки, – просто ответил он. – Мисс Брайтфорд будет непросто дотянуться до уровня профессора Морриган.

Роланд хмыкнул.

– Позвольте мне оценивать кандидатов самому. Меня и Совет Попечителей знания и опыт профессора Брайтфорд более чем удовлетворили. Всего доброго, Кассиан.

Морвенар на секунду прищурился, глядя на Роланда, словно что-то из произнесенного заинтересовало его. Миг прошел, и его лицо снова приобрело невозмутимое выражение.

***

В планы Морвенара не входило, что кто-то будет его провожать. У него имелось еще несколько дел в Академии, которые он планировал совершить. Впрочем, он не был против ненадолго их отложить. Шагая следом за Викторией, он пытался понять, чем эта девушка лучше него.

Было бы удобно думать, что Брайтфорд – родственница Роланда или кого-то, кто может оказать на него влияние. Но Морвенар знал, что таких людей нет. Значит, девица впечатлила нынешнего директора. Или Брайт нанял ее для того, чтобы у него был официальный повод отказать Кассиану.

Как бы то ни было, Морвенар не планировал отказываться от своего плана по вербовке студентов. Не то чтобы ему хотелось проводить бесконечно много времени в Академии, но не было человека, которому он мог бы доверить столь важное дело. И все же… Кассиан привык подстраиваться под обстоятельства, либо подстраивать обстоятельства под себя. Ныне таким обстоятельством была Брайтфорд.

– Полагаю, вы не так давно закончили Академию? – вежливо поинтересовался Морвенар, когда они начали спускаться по первой из восьми лестниц.

Он не мог припомнить, чтобы имя Брайтфорд звучало, когда он учился. Значит, она пришла, когда он выпустился.

Виктория повернула голову и одарила Кассиана скептическим взглядом. Похоже, не стоило вот так сразу нападать на нее при первой встрече – теперь расположить ее к себе станет немного труднее. Пусть, она не выглядела задетой, но, насколько Морвенар знал женщин, не всегда стоило доверять тому, что те демонстрируют.

– Нет, – просто ответила она. – Вам ли не знать, что возраст магов не стоит оценивать по их внешности. Иначе директора Брайта, к слову, можно было бы счесть вашим однокурсником.

И отвернулась к ступеням. Кассиан лениво усмехнулся. Вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, были ли ее слова комплиментом Роланду или же оскорблением для него. Вероятно, это было и тем, и другим.

– Вы имеете какое-то отношение к дому Брайтфордов? – поинтересовался он.

Виктория вздохнула.

– Да, – ответила она. – Но лично не была знакома с Колином. Лишь месяц назад узнала о его существовании. Или, можно сказать, о том, что он перестал существовать, – добавила холодно.

– Примите мои соболезнования, – сказал Морвенар, хотя тон его голоса выдавал полное равнодушие.

Все в Валренне знали о смерти старого Колина Брайтфорда – он был известным артефактором и не имел никого, кому можно передать дела. Бывшие конкуренты потирали руки, надеясь разжиться его дневниками на аукционе. Каково же было удивление, когда оказалось, что у старого затворника нашлись родственники.

Брайтфорд вновь одарила его красноречивым взглядом. Девушка отвечала односложно, и Кассиан решил, что нет смысла пытаться вытянуть из нее информацию – все равно даст задание своим сторонникам, чтобы те раскопали все данные о ее прошлом. Однако то, что она как минимум полукровка, странным образом порадовало Морвенара.

Если бы она была полукровкой, он бы просто ее убил, и Роланду ничего не оставалось бы делать, кроме как вновь открыть вакансию. Но, так как ее кровь, как и его собственная, чиста, он мог дать ей шанс.

Кассиан окинул взглядом коридоры. Его не удивило отсутствие студентов. Несмотря на то что время еще не было поздним, а праздничные каникулы давно закончились, ученики не шатались без дела – так было и в годы его обучения. Если бы не Брайтфорд, ничто не помешало бы ему добраться до одной из потайных комнат замка и оставить там артефакт.

Когда они дошли до ворот, утопая в снегу даже на протоптанных дорожках, Кассиан повернулся к девушке.

– Был рад с вами познакомиться, мисс Брайтфорд, – вежливо произнес он, позволив себе мягкую располагающую улыбку. – Вам удалось меня впечатлить. Уверен, это не последняя наша встреча.

Виктория не улыбнулась в ответ, но отозвалась ему в тон:

– Взаимно, мистер Морвен.

Она дождалась, пока Кассиан выйдет за ворота, а потом взмахнула ладонью, и створки с лязгом закрылись – место соединения засияло золотом, отразившемся в сугробах и падающем снегу.

***

Роланд ждал ее в кабинете. Как только она вошла, отодвинул бумаги в сторону, откинулся на спинку кресла и помассировал переносицу. Он выглядел уставшим, и Виктория не сомневалась, что таковым он и являлся. Она во всяком случае выдохлась еще после дуэли, которую он устроил, чтобы оценить ее возможности.

Брайт улыбнулся.

– Все в порядке?

– Если вы спрашиваете о том, делал ли мистер Морвен новые попытки протестировать меня – да, я в порядке. Больше напасть он не пытался. Полагаю, он был расстроен, что я заняла его место, и пытался выместить на мне гнев, – ответила Виктория.

Роланд встал с кресла и, окинув напоследок взглядом стол, подошел к девушке. Его рука мягко опустилась в области между лопаток, и они вместе направились к выходу.

– Нет, полагаю, мистер Морвен сделал именно то, что сказал – протестировал вас. Вам не стоило так открыто демонстрировать пренебрежение – просто уйти с траектории заклинания, даже не попытавшись использовать Барьер… боюсь, мистер Морвен может воспринять это как личное оскорбление, – так же мягко, как его прикосновение к ее спине, пожурил Роланд.

– Думаю, если бы я ответила ему, не сдерживая силу, вам бы пришлось снова делать перестановку, Роланд. А вы только начали обживаться.

Она не видела его лица, но почувствовала, что он усмехнулся.

– Что ж, если вы заботились обо мне, – я польщен.

Они неспешно двигались по пустым тихим коридорам, лишь звук шагов ореолом распространялся вокруг их фигур. Снегопад не сопровождался вьюгой, а окна плотно залепило снегом, так что и по коридору сейчас не носились сквозняки.

В профессорском крыле тоже стояла абсолютная тишина.

– Очень ощутим контраст между шумом Академии днем и такой тишиной вечером, – огласила свои мысли Виктория, пока директор снимал защитные заклинания с двери выделенных ей апартаментов.

Роланд кивнул.

– Вечерами студенты предпочитают факультетские залы или библиотеку. А профессора – учительскую. Прежний директор не приветствовал пустые прогулки по коридорам. Полагаю, всем будет не просто перестроиться под новые порядки в ближайшее время, – ответил он. Толкнул дверь и сделал приглашающий жест. – Добро пожаловать, профессор Брайтфорд.

Виктория смущенно улыбнулась.

Вообще-то она сомневалась, что это звание по ней. Но то, как это звучало из уст Роланда, ей нравилось.

Она ахнула, переступив порог.

– Это все – мое? – уточнила она, оглядываясь.

Слишком уж большими оказались комнаты.

– Да, если вам здесь понравится, – ответил Роланд. – Эти апартаменты раньше принадлежали мне, – добавил он. – Сейчас я живу дальше по коридору в комнатах директора.

Виктория провела рукой по спинке дивана, обтянутого велюром. Камин уже был зажжен, и в комнате было тепло и уютно. Было ощущение, что она вернулась домой.

– Вы можете все здесь изменить по своему усмотрению…

– Нет, – вырвалось у Виктории. – Нет, мне все нравится. Люблю красный.

Роланд усмехнулся.

– Технически – это карминный.

Виктория осмотрелась. Гостиная, в которой они сейчас находились, выполняла функцию и кабинета – письменный стол с внушительным креслом, так же обтянутым красным велюром, правда, с золотистым узором, стоял в углу в окружении книжных шкафов.

– Мне нравится, – выдохнула она, искренне улыбаясь.

– Хорошо, – согласно кивнул Роланд. – Тогда предлагаю выпить чаю за вашу новую должность, успешное заселение и последний спокойный день – уже завтра у вас не получится расслабиться.

Виктория, лукаво прищурившись, кивнула.

– Прошу на кухню, профессор.

***

Спустя полчаса, когда основные вопросы были обсуждены, а чай – почти допит, Виктория почувствовала, что усталость этого дня, наконец, достигла предела. Она окончательно расслабилась. Компания Роланда почему-то располагала, хотя Брайтфорд ни на секунду не забывала, что рядом с ней один из сильнейших магов Валренна.

Заметив, что его новая подчиненная уже клюет носом, Брайт вежливо засобирался.

– Что ж, надеюсь, вам все понравится, – сказал он на прощание.

– Если здесь по утрам дают кофе – я уже влюблена в эту Академию, – скрыв зевок, произнесла Виктория.

Роланд усмехнулся.

– Думаю, я смогу решить этот вопрос, – неясно проговорил он. – Доброй ночи, профессор Брайтфорд.

«К черту кофе, – подумала Виктория. – Если все будут именно так произносить «профессор Брайтфорд», выгнать меня из Академии никому не будет под силу».

– Доброй ночи, Роланд, – проговорила она вместо этого. – Если вам когда-нибудь понадобится компания – всегда рада вас видеть.

Брови Брайта приподнялись, но он все же благодарно кивнул.

Стоило двери за ним закрыться, улыбка спала с лица Виктории.

Она проверила свой чай на зелья, а комнату и предметы мебели – на все влияющие на сознание чары, но ничего не обнаружила. Не то чтобы она не доверяла Роланду. Но перестраховаться стоило. Хотя, говоря откровенно, это ему не стоило доверять ей.

Согревающие чары

К учительской Виктория подходила в компании профессоров СМТ и травологии – Морриган и Торнбрук.

Морриган была выше – приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ей в глаза во время разговора, – и настолько худой, что трудно было поверить, что эта женщина может составить в дуэли пару Роланду. Торнбрук же была такого же роста, что и Виктория, но немного шире. Обе женщины так стойко игнорировали холод, словно только Виктория замечала его. Могло показаться, что она пренебрегла указанием Брайта взять теплую одежду, но это было не так – просто от сквозняков не спасало ничего. Холод пробирался не только под слои мантии и кардигана, но и под кожу.

Виктория твердо решила, что в ближайший выходной отправится в ближайший торговый квартал и скупит себе все шерстяные вещи, что попадутся на глаза.

– Роланд не предупредил вас о том, чтобы вы взяли одежду потеплее? – поинтересовалась Торнбрук, заметив дрожь Виктории.

– Предупредил, – быстро ответила та. – Я не думала, что холодно будет настолько.

Морриган положила руку на ручку двери и усмехнулась.

– Совет каждый год обещает выделить деньги на ремонт, – недовольно сказала она, переступая порог. – С того самого момента, как я здесь работаю.

Брови Виктории взлетели – Калиста преподавала уже без малого пятьдесят лет.

– А пока мы спасаемся Согревающими чарами, – оптимистично добавила Торнбрук.

И еще до того, как Виктория успела возразить… быстрее, чем вчера Морвен, Торнбрук пробормотала заклинание. Виктория ощутила, как воздух вокруг нее согревается. Она съежилась и зажмурилась.

С тихим «пуф» ее волосы, уложенные аккуратными волнами, распушились, принимая форму идеального шара.

– О-о-о, – услышала Виктория слева от себя – это Торнбрук впечатлилась произведенным эффектом. – Что ж…

Виктория взмахнула рукой, отменяя заклинание. Тут же стало холоднее. А волосы с тихим треском статического электричества рассыпались по плечам. Она не сомневалась, что теперь выглядит, как кошка, которую потерли о шелковую простыню.

Медленно открыв глаза, она тут же встретила веселые взгляды коллег. Не выдержала и улыбнулась.

– Очень интересный эффект! – первым отозвался Спаркфейн. Он спрыгнул со своего кресла и направился к Виктории. – Профессор чар – Эдриан Спаркфейн, – представился он. – Если не возражаете, я хотел бы изучить это явление позже и подобрать чары, подходящие вам.

Виктория выдохнула.

– Боюсь, таких не существует.

– Звучит как вызов! – задорно произнес Эдриан.

– Соглашайтесь, профессор Брайтфорд, – проговорил Роланд, проходя от двери к креслу у самого большого стола – видимо, шел прямо позади них и наверняка застал всю сцену. – В Академии не так много развлечений.

Для кого исследование должно было стать большим развлечением – для Виктории или для Спаркфейна, он не пояснил. Повернулся к Изабелле Стерлинг – новому заместителю директора и преподавателю трансформистики.

– Я отдал распоряжение. Нимы любезно согласились доставить еду и вино в течение десяти минут.

– Как раз подойдут остальные, – ответила Изабелла.

Для Виктории было удивительным, что в Академии роль слуг исполняют нимы. В том месте, откуда она родом, нимы редко соглашаются на сотрудничество с магами, немного презирая их.

Когда Виктория, Флора и Калиста уходили после ужина другие преподаватели все еще оставались в столовой. Вообще-то с самого утра Брайтфорд мечтала о том, чтобы вернуться в свои теплые комнаты, набрать угля в грелку и забраться под одеяло, но после ужина Стерлинг мягко, но настойчиво попросила явиться в учительскую.

Недолго помявшись в дверях, Виктория юркнула к месту Морриган. Оно узнавалось сразу – полукруглый стол на трех ножках стоял в стороне от окна. Это было единственное место, после директорского, сидя за которым, можно было просматривать комнату полностью.

Определенно, место располагалось выгодно – Виктория без стеснения могла рассмотреть, как устроились остальные преподаватели.

У Стерлинг всю рабочую поверхность стола усеивали пергаменты и неудачно трансформированные безделушки. Красная обивка большого мягкого кресла подчеркивала принадлежность факультету Пламени. Будто в поддержку ей, кресло Голдберри, преподавателя Алхимии и выпускника факультета Теней – было зеленым, с серебряным узором – претенциозное и тяжелое.

Торнбрук и Спаркфейн предпочли креслам стулья с мягкими спинками; из дерева одинакового цвета, резные, они отличались только цветом обивок.

Окно перед столом преподавателя Звездной Науки было завешано пергаментами с созвездиями и сложными схемами; на столе у Нумерон, преподавателя языка Ури, стопками возвышались книги, а еще у нее единственной было крутящееся кресло.

Но больше всех выделялся рабочий уголок Брайта. Он располагался на возвышении, неподалеку от диванов и камина, лицом ко входу. Стол являлся почти точной копией того, что находился в кабинете директора. Однако листов пергамента, перьев, книг и журналов было в избытке. Виктории даже пришлось податься немного вправо, чтобы рассмотреть Роланда, скрытого за горами хлама.

Калиста Морриган – нынешняя преподаватель Системы Магических Тактик – не была в восторге от того, что Роланд принял Викторию, не посоветовавшись с ней. Но, пообщавшись с Брайтфорд лично, кажется, согласилась с выбором директора. Было ли это смирением из-за того, что она ждала замену для себя одиннадцать лет, или Виктория и правда ее впечатлила, – значения не имело. У них было полгода до экзаменов, после которых Морриган покинет Академию, и за эти полгода она должна была воспитать преемницу.

——

Одновременно с тем, как нимы начали накрывать на стол в другой части учительской, вошел Голдберри.

Ни капли не смущаясь, он тут же оккупировал внимание Виктории, начав со светской беседы, а затем незаметно перейдя к не совсем тактичным расспросам.

Комната постепенно наполнялась учителями, вливающимися в разговор и оттесняющими Бенедикта. И Виктория была им благодарна – отвечать на неудобные вопросы, пусть она и была к ним готова, не хотелось.

Сухое вино здорово согревало. Шум от несмолкаемых разговоров вытеснял жужжащие мысли из головы, и Виктория не заметила, как полностью расслабилась.

Спустя час Брайтфорд обнаружила себя проигрывающей в шахматы Изабелле – впрочем, Викторию это ничуть не расстроило. Больше с Изабеллой играть никто не рвался, так что Роланду пришлось принимать удар на себя.

Голдберри, Спаркфейн и Нумерон играли в карты, остальные профессора развлекались обсуждением эссе и просто сплетничали.

К концу вечера Виктории казалось, что она с этими людьми уже целую вечность.

——

Как ни странно, спешить в свои комнаты никто не спешил. Наверное, если бы не запыхавшийся староста Лучей, сообщивший о ссоре между старшекурсниками, учителя разошлись бы не скоро.

Вслед за деканами, когда прошло больше получаса и стало ясно, что те не вернутся, постепенно начали расходиться остальные преподаватели.

Виктория вышла из учительской с Роландом и Нумерон. Последняя, попрощавшись, сразу же стремительно направилась в свою башню – видимо, тоже не хотела использовать Согревающие чары. Брайтфорд поежилась – хотелось назад, к теплу камина.

Проследив за ее жестом и осмотрев коридор, Брайт вздохнул и снял мантию. Накинул ее на плечи удивленно моргнувшей Виктории. Поступок, на ее взгляд, был чересчур интимным. Вряд ли здесь, в Валренне, это было в порядке вещей. То, что Роланд явно старался расположить ее к себе, немного напрягало.

– Я ведь упоминал, что необходимо взять с собой теплые вещи, – мягко упрекнул он.

Виктория вспыхнула. Она представила, что ее и без того раскрасневшееся от вина лицо теперь покрылось некрасивыми багровыми пятнами, и отвернулась.

– Я не могла предположить, что холодно будет настолько. Не удивительно, что ученики предпочитают проводить время в факультетских залах и библиотеке, – рассуждала она, все же закутавшись в чужую мантию. Чего бы Брайт ни добивался, она решила подыграть. В конце концов, он ей был необходим как союзник. – На ближайшем заседании Ассамблеи нужно будет поднять этот вопрос.

Брови Роланда приподнялись.

– Планируете принимать участие в заседаниях?

Настал черед Виктории удивляться.

– Естественно, – резко ответила она, тут же пожалев о вспышке. – Конечно, я планирую, – добавила мягче. – Колин имел два голоса в Ассамблее, и я не собираюсь кому-либо их уступать.

Брайт некоторое время молчал. Слышны были лишь их шаги, разносящиеся по коридору, и далекий голос Стерлинг, распекающей кого-то из студентов.

Резкий порыв ветра распахнул окно, мимо которого проходила Виктория. Она вздрогнула и усилием воли заставила себя не принимать боевую стойку. Испытывая небольшое раздражение, захлопнула окно взмахом руки.

– Вам придется непросто, – заговорил Роланд, когда они зашагали дальше. И Виктория поняла, что все это время он думал о ее решении сохранить места в Ассамблее. – Заработать репутацию в вашем возрасте с нуля… – он замолчал, а потом посмотрел на нее. – А вы не так просты, профессор Брайтфорд.

Виктория сглотнула.

Она не сомневалась, что Роланд размышлял: зачем девушке ее возраста преподавать в Академии? Что ж, теперь он должен был прийти к нужным выводам. Это действительно был самый простой путь заслужить уважение в обществе Валренна. И оставить свое имя на слуху.

Конечно, вряд ли Брайт догадывался, что кроме очевидных причин Викторией двигала и другая необходимость.

– Это же не преступление, – защищаясь, сказала она.

– А я вас и не обвиняю, – проговорил Роланд, поднимая ладони в капитулирующем жесте.

Они дошли до ее комнат, и Виктория собралась снять и вернуть мантию, но Брайт остановил ее.

– Оставьте. Переделайте во что-то менее приметное заклинанием, – усмехнулся он.

Да, мантия и вправду привлекала внимание – густого аметистового оттенка, расшитая серебряными созвездиями.

Первым порывом Виктории было отказаться. Но осознание, что до выходных, а, значит, и до похода в торговый квартал, еще далеко, заставило забыть о стеснении.

– Спасибо, – выдохнула она. – К тому же, костюм идет вам больше мантии, – заметила она. – Доброй ночи!

В комнате уже было тепло, а из ванной доносились тонкие ароматы масел. Похоже, приставленный к ней ним хорошо знал свое дело.

– — -

Следующим утром, надевая перешитую мантию Роланда, Виктория вновь задумалась о его желании добиться ее расположения. Она пыталась понять причины, но, кажется, это было гиблой затеей. Если бы Роланд узнал о ее намерении оставить за собой оба места в Ассамблее раньше, чем вчера, тогда Виктория могла бы подумать, что ему нужны ее голоса. Но так как он узнал только вчера…

Виктория опасалась делать выводы. В случае с Роландом было легко ошибиться. Виктория, конечно, не могла не заметить, как изменился его взгляд, когда она на собеседовании заявила, что лояльна к полукровкам. Не могло же это настолько расположить его к ней?

Размышляя об этом, она добралась до бокового входа в столовую. Вчера до места на дальнем краю стола ее проводила почти сотня пар глаз. И Брайтфорд ничего не оставалось – лишь повторить успех.

Ко всем прочим терзающим ее чувствам добавилось еще и смущение от заинтересованных взглядов. Которое тут же сменилось удивлением и смущением иного типа.

Роланд, видимо, запомнил ее короткую оговорку о кофе. Кружка с темной жидкостью распространяла ни с чем другим несравнимый аромат, кажется, на весь зал.

Собравшись, Брайтфорд обернулась и благодарно кивнула Роланду, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

В какие игры он решил поиграть?

Прежде чем попробовать кофе, она убедилась в том, что напиток не отравлен.

Остальные профессора были абсолютно безразличны к происходящему. Три декана коршунами следили за своими студентами, Нумерон и преподаватель Звездной Науки активно переговаривались, а Морриган выглядела чересчур самодовольно.

– Что произошло? – шепотом поинтересовалась Виктория, сделав первый глоток и закатив глаза от удовольствия.

– Ученики организовали дуэльный клуб! – восторженно прошептала Морриган в ответ. Виктория удивленно моргнула. – По всем правилам, – продолжила коллега, – даже оставили несколько секундантов. А еще сделали дежурными тех, кто планирует стать целителем. Эти чертенята предусмотрели все. Кроме одного – что проигравший в дуэли студент Лучей захочет отомстить. – Взгляд Виктории метнулся к столу под серебряными знаменами, и Морриган покачала головой. – Он в госпитале.

– Вчера…

– Да, – кивнула Калиста. – Вчера студенты пришли на незапланированную дуэль. Мы нашли Арчи Барлоу – с факультета Пламени – с луком, вместо уха. Его оппонент пострадал сильнее. Пламя подтвердило свое право считаться факультетом-победителем.

Виктория усмехнулась, и ее взгляд на секунду метнулся к столу факультета Пламени.

– Судя по тому, какой довольной вы выглядите, – проницательно заметила она, поворачиваясь к Калисте, – вы учились на Пламени.

– Верно, – гордо заявила та.

Виктория покачала головой. Она не сомневалась, что на ближайшем собрании будет подниматься вопрос о возрождении дуэльных клубов. Тайный просуществовал достаточно долго без каких-либо прецедентов, и Роланд не упустит шанса, чтобы легализовать его.

Брайтфорд приступила к завтраку. Жареная картошка пахла изумительно и выглядела точно так же. С золотистой корочкой, посыпанной смесью трав. Калиста одобрительно кивнула, оценив размер порции Виктории – преподавание Основ Магического Права требовало большого количества энергии, поэтому пренебрегать завтраком было не принято.

Чувствуя на себе взгляды, Виктория рассматривала учеников в ответ. Она все еще оставалась новой фигурой и вызывала в них интерес. Перетянуть его на себя хоть ненадолго сумели лишь вестники, принесшие почту. Птицы бурлящей массой парили под потолком, сталкивались и спорили, пытаясь пробить путь к адресатам. Выпадающие перья растворялись, не долетая до столов. От самоубийственной атаки чьего-то вестника перевернулась супница. В конце концов от поредевшей стаи отделилось несколько комков, которые направились к профессорскому столу, а один рябой филин с рожками – к Виктории.

Она отвязала от лапки письмо, угостила вестника мясом, и тот упорхнул – очевидно, ответа он ждать не собирался.

Письмо было от Морвена.

Еще до того, как подняла голову, она уже почувствовала на себе взгляд. Роланд смотрел прямо на нее – в его руках был один из журналов для простых горожан с рецептами настоек и схемами для плетения оберегов.

Сглотнув, Виктория откинулась на спинку стула, прячась за Калистой, распечатала конверт и достала пергамент. Пробежалась взглядом по строчкам.

Морвен приглашал ее на встречу – свидание, поняла Виктория – в субботу. В глубине конверта нашелся изящный браслет-вратник, тонкого плетения и инкрустированный, кажется, зелеными сапфирами. Ответа Морвен не ждал – не сомневался, что она не откажет. Виктория задумалась, был ли цвет камней случайным выбором – слишком уж они напоминали оттенок смертельного яда – Мортеус Вита, особенно когда грани поблескивали в свете свечей.

Он подписался новым именем, даже не поясняя, кто такой Морвенар. Не сомневался, что Виктории подскажут.

Она рассеянно вертела браслет в руках. Дар предвидения, обычно такой четкий, когда дело касалось будущего других людей, в случае с Морвеном давал странные образы. Она видела руины Валренна, слышала крики и треск рушащихся стен, чувствовала, как содрогается сама ткань реальности… Но Морвен в этих видениях был словно призрак – то появлялся, то исчезал, и невозможно было понять, несет ли он гибель или пытается ее предотвратить.

Он не производил впечатление человека, способного разрушить целый мир. Да, было в нем что-то темное, настораживающее – но не настолько, чтобы считать его абсолютным злом. К тому же, если он действительно связан с грядущей катастрофой… Возможно, именно поэтому судьба свела их? Чтобы она могла что-то изменить?

Виктория решительно сжала браслет. Что ж, она примет его приглашение. В конце концов, это может быть ее единственным шансом разгадать загадку будущего, которое упорно ускользает от ее взора.

Виктория почувствовала на себе взгляд – это Роланд смотрел на нее. Калиста и другие преподаватели ушли, так что больше прятаться было не за кем.

Брайтфорд моргнула.

– В полном.

С сожалением посмотрела на тарелку. Она знала цену еде, и ей было жаль, что она не съела все. Письмо Морвена, точнее, Морвенара, выбило ее из колеи. Что ж, по крайней мере она знала, что заинтересовала его, но надеялась, что не только как средство для манипуляции Роландом.

***

Сумасшедший день подходил к концу, и Виктория возвращалась в комнату. Она недолго колебалась, решая после ужина, куда ей направиться: к себе или в учительскую. В конце концов победило первое. В учительской наверняка сегодня будет мало людей – все деканы были на встречах с родителями виноватых и пострадавших учеников, а остальные наверняка проверяли эссе. Морриган же редко давала студентам письменные задания, так что помощь Виктории не требовалась.

Виктория вошла в комнаты и тяжело вздохнула.

Она мгновенно поняла: что-то изменилось.

Конверт лежал белой кляксой на темной глянцевой поверхности стола в кабинетном уголке – так Виктория прозвала эту часть комнаты. Это не могло быть письмом от Морвена – тот писал ей утром и сделал так, чтобы все видели его послание. Она нервно сглотнула, делая шаг к столу. Но, словно попавшись в сети из нерешимости и неуверенности, застыла на месте. Виктория понимала, что рано или поздно все равно придется взглянуть на конверт.

Сцепив зубы и подавив дрожь, дошла до стола. И холод, и жар одновременно прошибли ее, а дышать стало трудно.

Виктория взмахнула дрожащей рукой, и окно лишь чудом открылось, а не взорвалось, хотя она была бы не против, чтобы осколки добрались до ее сердца.

Не доверяя магии, она взяла конверт и осторожно распечатала, избегая смотреть на имя отправителя, написанное знакомым почерком.

«Виктория,

Знаешь, я сегодня проснулся от запаха полыни – точно такого же, как в день твоего отъезда. Забавное совпадение, учитывая, что здесь, в Северных землях, она даже не растет. Серафина говорит, что я становлюсь сентиментальным, и, возможно, она права.

Тренер хвалит мой прогресс. Представляешь, я наконец-то освоил Защитные чары, над которыми ты всегда подшучивала. Помнишь практические занятия? Кажется, будто это было вчера.

Разбирая вещи, нашел твой браслет с рунами – тот самый, который ты забыла. Оставил его на прежнем месте, вдруг захочешь забрать. Знаешь, иногда мне кажется, что ты просто вышла на минутку и вот-вот вернешься.

Надеюсь, ты устроилась хорошо. В такое неспокойное время важно быть под надежной защитой.

Рой

P.S. Береги себя. И не забывай иногда писать старым друзьям».

На всем пергаменте прослеживались высохшие следы от влажных капель.

Осознав, что Эдриан плакал, когда писал это, Виктория, всхлипнув, съехала по стене и разрыдалась тоже.

Хлеба и зрелищ

Вратник сработал вовремя, и Виктория оказалась в гостиной дома, судя по всему, принадлежащего Морвену. Не дав ей прийти в себя, он прикоснулся к ее плечу и телепортировался. Перемещение под его управлением трудно было считать человеческим: с тихим хлопком, без неприятного сжатия и потери равновесия. Он мог бы составить конкуренцию нимам.

И все же Морвену пришлось придержать Викторию за плечо, когда ее голова закружилась от двух скачков подряд.

– Рад вас видеть, мисс Брайтфорд.

Первые десять секунд Виктория предпочла за благо промолчать: наружу рвались комментарии по поводу того, что нельзя телепортироваться с кем-то без предупреждения. И стоило бы достать вратник сразу до точки назначения. И еще несколько неприятных эпитетов.

– Я тоже рада встрече, – вежливо произнесла она.

По глазам Морвена было понятно: он ей не поверил и вся ситуация его забавляет.

Брайтфорд было не до смеха. Холод моментально пробрался под преобразованную в пальто мантию Роланда, и она мечтала поскорее убраться с улицы. Морвен обхватил ее запястье и повел за собой. Через пару кварталов они юркнули внутрь неприметного с виду здания. И оказались в каком-то претенциозном помещении, настолько вычурном, что от обилия деталей зарябило в глазах.

– Позвольте помочь.

Он помог снять пальто, шапку и перчатки, словно она не могла раздеться сама, а затем разделся сам. В Северных Землях, откуда была родом Виктория, было не принято прикасаться к девушке до официального объявления отношений. Однако судя по тому, как часто и Роланд, и Кассиан, и даже Спаркфейн нарушали ее личное пространство, здесь, в Валренне, вели себя свободнее. Виктория готовилась переезду в Валренн: изучала законы, предпочтительные направления магии, но совершенно не уделила внимания социальным аспектам.

На взгляд Виктории, Морвен был привлекательным: высокий, с идеальной осанкой, которую выгодно подчеркивал костюм. Точнее, оставался привлекательным, если учитывать воздействие темной магии, которое было видно невооруженным глазом. Казалось кощунством, так издеваться над своей внешностью. И вызывало невольные мысли: а чего же именно добивался Морвен, меняясь? Является ли его бледная, восковая кожа следствием многолетнего приема ядов, что дает неуязвимость к отраве, или это результат чар, защищающих плоть от воздействия некоторых вредных заклинаний?

Передав одежду в гардероб, Морвен пригласил Викторию следовать за ним. Пока он уверенно двигался в известном ему направлении, она рассматривала многоуровневые трибуны, полные людей, круглую арену в центре и множество балконов. В воздухе витала магия – все вокруг арены было защищено.

– Что это за место? – спросила Виктория, когда они наконец оказались на балкончике, с которого открывался лучший вид.

Вместо того чтобы сесть, она подошла к ограждению, желая осмотреть все внимательнее – насколько это было возможно в таком интимном полумраке. Провела рукой в воздухе, прощупывая барьер. Она чувствовала несколько переплетенных защитных сфер: от перепада температур, ветра, хрустальную – от рикошетных заклятий, еще несколько она не смогла определить. Но и тех, что сумела, хватало, чтобы заставить ее насторожиться.

– Le pain et les cirques, – практически без акцента сказал Морвен, который, оказывается, остановился за ее спиной.

Виктория удивленно вскинула голову, услышав непривычные журчащие звуки. Это было… красиво.

– Хлеба и зрелищ? – перевела она. Морвен кивнул. – Занятно.

Он усмехнулся. Его ладонь мягко, но требовательно опустилась на плечо Виктории, и он провел ее к уже сервированному столу: белая накрахмаленная скатерть, натертые бокалы, тарелки и приборы; свечи и восхитительной красоты букет из шоколадных лилий. Морвен отодвинул стул, наполнил бокал водой.

Виктория даже не старалась скрыть, что проверяет питье на зелья. Поведение Морвена настолько отличалось от того, как он повел себя в Академии, что она не удержалась и сказала об этом.

– Я был несколько уязвлен, вы должны простить мое недостойное поведение.

Бокал с водой пригодился. Виктория сделала пару глотков, чтобы дать себе время подумать.

Конечно, она догадывалась, насколько он может быть очаровательным – она ведь видела кусочки его будущего. Тем не менее, он не пытался казаться человеком, который может легко простить оскорбление. А она явно оскорбила его, заняв должность, на которую он претендовал.

– Все в порядке, – ответила Виктория. – Если еда здесь будет вкусной, считайте, что искупили свою вину.

Морвен усмехнулся и кивнул.

– Если хотите, после представления можем прогуляться по Арису, – безразлично предложил он, открывая меню.

– По Ари… Что? Мы в Приграничье? – удивленно воскликнула Виктория.

– Я думал, вы догадались по названию…

– Черт возьми, как бы я могла догадаться? – воскликнула она, оглядываясь по сторонам снова, будто стены этого ресторана-театра приобрели что-то особенное. Это объясняло, почему он не достал вратник сразу сюда: для регистрации международного перемещения потребовались бы ее данные, и тогда сюрприз бы не удался. Виктория сочла это… милым. – Я не встречала магов, которые могут перемещаться через границы!

– Формально встречали, – проговорил Морвен, не поворачиваясь. Виктория заинтересованно смотрела на него, ожидая ответа, пока он рассматривал строчки. Нехотя он добавил: – Роланд Брайт может спокойно перемещаться через границы.

Брайтфорд понимала, каким трудом ему дались эти слова, ведь фактически это было похвалой. Ну или признанием сил Роланда. Занятно. Он не походил на человека, который способен здраво оценивать чужие возможности.

– Значит, нас ждет представление, – проговорила она, желая отвести разговор от Брайта. – Судя по защитному барьеру, это будет какая-то дуэль.

– Какая-то? – оскорбленно поинтересовался Морвен, наконец посмотрев на нее. – Уверен, шоу вас впечатлит.

Закончив изучение меню, он закрыл папку и подбросил в воздух. С еле слышным хлопком и небольшой золотой вспышкой та испарилась.

Не успела Брайтфорд возмутиться, как Морвен посмотрел на нее.

– Я взял на себя смелость сделать заказ, – сказал он и очаровательно улыбнулся.

На задворках сознания затрепетал красный флаг: с мужчинами, которые решали за нее, у Виктории обычно не складывалось. И все же, раз за разом она давала им шанс. В случае с Роем это стало самой большой ошибкой в ее жизни.

– Итак, Морвенар, – проговорила Виктория, мысленно возвращаясь настоящее. – Не Морвен. Признаюсь, я была несколько удивлена, увидев это имя в подписи.

– Полагаю, вас быстро просветили.

Он склонил голову к плечу, скользя по ее лицу изучающим взглядом.

– Очевидно, – кивнула и развела руки в стороны, – раз уж я здесь. Полагаю, не стоит спрашивать об имени?

– Определенно.

– Тогда ответьте, зачем вам эта встреча?

Морвен усмехнулся, обнажая зубы, и наигранно вздохнул. За их столом начиналась собственная дуэль, и Виктория чувствовала, как растет напряжение.

– Предпочитаете прямые вопросы?

– Предпочитаю не тратить время зря.

Морвен потянулся к кувшину с водой и наполнил свой стакан. Было забавно, что он предпочитает не пользоваться магией.

– Мне захотелось узнать получше человека, который занял мое место.

Виктория понимала, что Морвен знает цену словам, и каждое имеет смысл. Он не сделал акцент на том, что она женщина, подчеркнул, что она заняла его место.

– Что ж, – сказала она, – надеюсь, вы не разочаруетесь.

Его глаза сверкнули.

– Я тоже.

В ожидании еды и представления он действительно засыпал ее вопросами, вроде тех, где она родилась, выросла и училась. Виктория отвечала правду, пусть и немного измененную: родилась и выросла в семье простых работяг, давным-давно эмигрировавших из Валренна в Северные земли. И лишь недавно узнала, что у нее оставались родственники на Родине. Тяжело было объяснить, куда исчез ее Северный акцент за месяц жизни здесь, но Морвен великодушно не стал расспрашивать об этом. Впрочем, как и Роланд.

Куда больше обоих интересовало, что она собирается делать с наследством от Колина. Морвену Виктория ответила так же, как и Роланду:

– Я не планирую продавать места в Совете.

Морвен приподнял краешек рта в полуулыбке.

– Интересно, – протянул он. – Значит, вот для чего вам должность профессора.

По его тону Виктория поняла, что он и сам преследовал подобную цель, пытаясь устроиться в Академию.

– Отчасти, – согласилась она.

– Думаю, могу представить вас нескольким членам Совета уже сегодня, – загадочно проговорил Морвен.

Виктория склонила голову. В его благородство верилось с трудом, но так как прямо он ничего не требовал, она сочла за благо согласиться.

– Буду благодарна, – сказала она, улыбнувшись.

Если он рассчитывал, что она предложит ответную услугу, то это были его проблемы.

По выражению его лица было ясно: он разгадал, что она поняла его уловку.

С интересом Виктория наблюдала за шоу, которое устроили здесь, подавая заказанные блюда.

Тарелки, накрытые магическими сферами, появлялись прямо в воздухе с негромкими хлопками, а затем осторожно опускались на стол. Сферы, засияв особенно ярко, исчезали, наполняя воздух потрясающими ароматами мяса, соусов и овощей.

Не менее эффектно появилось темное вино с особенными бокалами – широкими у основания и узкими вверху, чтобы концентрировался аромат.

Морвен – нарочно или нет – выбором блюд подчеркнул свою хищность. Телятина, фаршированная грибами, оленина, тушеная в малиновом сиропе, бараний язык.

Они не приступили к еде, пока каждый лично не проверил все, включая посуду, на чары и зелья.

– Вообще-то я предпочитаю готовить лично, – поделился Морвен, разрезая кусочек телятины. Виктория удивленно приподняла брови. – Можно быть уверенным в том, что ешь, только когда приготовил это сам.

– Справедливо, – согласилась она. – Но меня тяжело заставить приготовить что-то сложнее тостов. Нимы Академии – это спасение. Правда, боюсь, на такой диете перестану влезать в свои старые платья.

Морвен усмехнулся.

– Вряд ли вам повредят пара лишних килограммов.

Виктория подняла уголки губ в вежливой полуулыбке.

Пока они ели, изредка переговариваясь, внизу начались и закончились приготовления к дуэли, а распорядитель уже разогревал публику. Удовлетворенная «хлебом» Виктория ждала не менее впечатляющего зрелища.

– Он что, сказал «добровольцев»? – удивленно поинтересовалась она у Морвена.

Тот кивнул.

– В этом вся прелесть.

Виктория проглотила возмущение о незаконности таких дуэлей. Во-первых, она не была уверена в том, что законодательством Приграничья это запрещено. Во-вторых, неужели она ожидала от Морвена иного?

Стало понятно, для чего нужны укрепленные защитные барьеры. Непрофессиональные дуэлянты, неограниченные рамками, могли использовать самые опасные заклинания.

Брайтфорд невольно подалась назад, подальше от ограждения, и это движение не скрылось от Морвена.

– Не волнуйтесь, я всегда успею выставить щит, если что-то пойдет не так.

Откровенно говоря, от этой фразы Виктория испытала еще большее беспокойство.

Она достала защитный амулет из сумки и демонстративно положила на стол.

И без того слабое освещение убрали, слегка подсвеченной осталась лишь арена, на которой уже находилось два добровольца. Распорядитель объяснял последние правила для новичков, а Виктория боролась с подступающим беспокойством. Ее замутило от волнения. Запахи, до этого казавшиеся волшебными, сейчас лишь раздражали и вызывали тошноту.

Как только начался бой, Виктория поняла, что волнуется не зря.

Она понятия не имела, кем являются эти маги, но они явно не планировали ограничиваться простыми атакующими чарами. Первое заклинание – яркая желтая вспышка – всколыхнуло защитный барьер. По сфере прошла рябь.

Виктория не заметила, как амулет оказался в ее ладони.

Скорость заклинаний была сумасшедшей. Предпочтение отдавали зрелищным и сложным. Вспышки освещали пространство, выхватывая из тьмы фигуры мужчин. Словно хищники, они кружили друг вокруг друга.

Взгляд Виктории скользнул к Морвену: он смотрел на арену, не отрываясь. В свете вспышек он казался даже привлекательнее. Кожа не казалась восковой, а черты сделались мягче. Выражение почти детского восторга тоже красило его.

Вздрогнув от очередного резкого звука, отвернулась к арене.

События развивались стремительно. Очевидно, до этого противники лишь прощупывали друг друга. В пределах арены стаей носились огненные птицы, осколки; взметнулся и тут же погас пыльный смерч. Рубашка одного дуэлянта уже была разодрана – пропустил режущее.

Второго откинул мощный поток воды, а потом с бурлением и шипением окутал тело, превращаясь в идеальный шар. Воспользовавшись паузой, первый исцелил себя.

Водяную сферу прорезало мощное рассекающее заклинание.

Из земли, прямо через каменный пол, пробилась трава. Клубясь и извиваясь, она увеличивалась в размерах, остановившись лишь тогда, когда стала размером с человеческий рост.

Первый маг взревел, потеряв противника из виду, и вскинул ладони, вокруг которых уже собиралось оранжевое пламя.

Виктория поняла, что произойдет дальше. Ее ослепило. Люди, сидящие на трибунах, дружно завопили то ли от страха, то ли от восторга.

Жар был такой силы, что ощущался через несколько барьеров.

Раскрыв глаза, Виктория с беспокойством наблюдала, как тварь из Темного пламени уменьшается в размерах. Пыльный вихрь втягивал ее в себя. Песок плавился и превращался в стекло. Осколки, разгоняемые ветром, разносились по арене и застревали в слоях барьеров.

Потрепанные, выжженные кусты почти сравнялись с землей.

Виктория словила себя на мысли, что не может оторвать взгляда от зрелища. Это было эффектно. Это завораживало. Это распаляло.

Маги в арене стояли друг напротив друга. У обоих тяжело поднимались и опускались грудные клетки. Виктория непроизвольно задержала дыхание, подаваясь вперед.

Они выкрикнули заклинания одновременно – впервые вслух.

Мощные магические потоки – фиолетовый и желтый – схлестнулись ровно в середине арены. Место соединения стало ослепительно белым.

– А вот теперь поберегитесь, – спокойно проговорил Морвен, и Виктория вздрогнула, совершенно забыв о том, что он находится рядом.

Он наколдовал барьер. А в следующий момент взрывная волна сотрясла стены.

Викторию оглушило и ослепило.

Паника на секунду поглотила, сердце пропустило удар, но в следующий момент Морвен опустил ладонь на ее плечо, заземляя.

Впервые она почувствовала благодарность от того, что он нарушил ее личные границы.

Когда арена была восстановлена, распорядитель оказался на сцене, снова задорно зазывая добровольцев.

Наблюдая за дуэлями, все сильнее и сильнее проникаясь обстановкой, Виктория захотела попробовать тоже – сердце заходилось в бешеном ритме, побуждая действовать.

Ей никогда не приходилось сражаться не для того, чтобы защитить свою жизнь… или пройти собеседование, а для того, чтобы продемонстрировать свои умения. А ей было что показать. Тем более, самые сильные соперники, по ее мнению, уже сразились.

В глазах рябило от разноцветных вспышек заклинаний, в ушах шумело. Вино согревало изнутри, даря уверенность в себе.

Когда распорядитель объявил о последнем бое, Виктория, не давая себе времени на раздумья, подняла руку вверх.

– Что вы делаете? – зашипел Морвен.

Брайтфорд удивленно взглянула на него.

– Собираюсь поучаствовать, очевидно.

Она собиралась пройти к лестнице, но мужчина схватил ее за руку.

– Вы же не имеете никакого опыта!

Виктория моргнула.

– Вы что… волнуетесь обо мне?

Морвен оттолкнул ее руку, словно обжегся.

Решив, что подумает об этом позже, Виктория продолжила путь к лестнице, когда услышала голос распорядителя, восторженно сообщающий, что нашелся и второй участник.

Она почувствовала за спиной Морвена. Оглянувшись, убедилась, что он идет за ней, и нервно сглотнула. Только стоя на арене прямо напротив него, Виктория поняла, во что ввязалась.

Он выглядел сосредоточенным и злым.

Их оглушил гонг.

А в следующий момент на нее уже неслась синяя сфера, стремительно увеличивающаяся в размерах.

– Щит! – воскликнула Виктория; с трибун тут же послышались смешки и свист.

Она рассекла воздух, посылая удушающие чары в ответ. Перекатилась в сторону, уворачиваясь от трех ядовито-зеленых вспышек. Даже знать не хотела, что это за дрянь.

Хлестнула наугад режущим заклинанием. Сделала кувырок в сторону.

Мощный поток воды сбил ее с ног. А потом тело, будто в невесомости, поднялось вверх. Ее глаза расширились, когда водяная сфера, в которой она оказалась, начала стремительно нагреваться.

Она взмахнула рукой и выкрикнула заклинание. Легкие обожгло водой, колени ударились о бетон.

Боль вызвала ярость. Шипя и извиваясь, как клубок змей, злость поднялась в ней, заполняя каждую клеточку.

Зарычав, Виктория наколдовала птиц. Юркие белые тушки вырастали из точек в воздухе и с остервенением пикировали вниз, к Морвену. Цеплялись за волосы, царапали идеально ровную кожу.

Виктория вздрогнула и зажмурилась, когда в лицо хлестнула кровь. Внезапная тишина оглушила. Перья бывших птиц пикировали вниз, словно снег.

Морвенар превратил перья в стекло. Воздух зазвенел и засвистел от летящих осколков.

Брайтфорд выставила руку ладонью вперед и закричала от напряжения, заставляя стекло рассыпаться на крошечные частицы, сталкиваясь с ее барьером. Направляла свободной рукой песчинки к своим ногам.

На лбу и над верхней губой выступила испарина. Сердце колотилось где-то в горле.

Зарычав, развернула поток осколков. Пока Морвен защищался от своего же заклинания, подняла песок, превращая его в голема. Тварь понеслась с нечеловеческой скоростью и почти успела достать Морвена.

Он раздавил голема невидимым прессом.

Они вновь стояли друг напротив друга.

В его глазах плескалось что-то первобытное, дикое. А может, это была игра света. Внезапно губы растеклись в плотоядной улыбке. Тело Виктории напряглось: она была готова любой момент отпрыгнуть.

А потом ее пальцы просто склеились, и челюсть Виктории отвисла. Он сразил ее заклинанием, которым пользуются первокурсники в школах.

Люди на трибунах пораженно молчали.

Новая порция дикой ярости от унижения заставила кровь вскипеть. Краем глаза Виктория увидела, что распорядитель поднялся и приближается к арене.

– Нет уж, – процедила она.

Зарычав, оттолкнулась от земли и понеслась на Морвена.

Он заблокировал ее удар. Оттолкнул ее плечом, и Виктория упала.

Сгруппировавшись, ударила по ногам. Морвен упал на колени. Его взгляд обещал ей медленную смерть. Или это было восхищение?

Не раздумывая, Виктория ударила в ухо, а потом, пока он был дезориентирован, уложила на лопатки.

Окрыленная победой, пропустила удар в плечо. Упала рядом с ним. А потом оказалась на животе с заведенными за спину руками. Было очень – невыносимо – больно.

Морвен наклонился к ее уху.

– Я не разочаровался, профессор, – еле слышно проговорил он, тяжело дыша.

И какой бы униженной она себя не чувствовала, это ощущение вмиг прошло, когда перед глазами замелькали картинки – вспышки будущего, будто Вселенная не могла найти иного, более подходящего времени, чтобы послать видение.

Послышались одинокие хлопки, но Виктория их почти не замечала.

Морвен отпрянул, помог ей подняться и привести себя в порядок. Дослушав аплодисменты, взял Викторию за руку и повел куда-то вглубь толпы.

Она же почти не реагировала – со стороны наверняка казалось, что она оглушена. В общем-то так и было. Она не привыкла к такому наплыву видений. В общем-то будущее не всегда являлось видениями, иногда она просто… знала, что ждет человека. Порой она видела какие-то обрывки. Но они никогда не оглушали ее таким мощным потоком, как в случае с Морвеном.

Пока она «смотрела», он лавировал между людьми. Она видела Морвена – Морвенара. Несколько его версий: не две, и не три. Виктория никогда не встречала такого количества вариантов будущего. Будто его линия судьбы несколько раз разрывалась, делилась, превращалась в удивительной красоты фрактальную структуру.

Черт возьми.

– …профессор Брайтфорд, – услышала она, как сквозь толщу воды.

Вскинула голову.

На нее смотрело несколько пар глаз – трое мужчин и женщина. Все выглядели искренне заинтересованными.

– Дамьен Гримволд, – представился один из мужчин, протягивая руку.

Виктория оторопело вложила свою ладонь.

– Виктория Брайтфорд, – представилась она.

Образы будущего все еще мелькали перед глазами, мешая сосредоточить взгляд на лицах.

– Родственница Колина? – уточнила женщина, выходя вперед. Виктория кивнула. – Примите мои соболезнования, мисс Брайтфорд, Колин был прекрасным человеком. Люцинда Гримволд.

– Очень приятно, – заторможено ответила Брайтфорд.

Покосилась на Морвена – он действительно не заметил ее ступора? Пожалуй, раз он решил, что сейчас лучшее время, чтобы представить ее обещанным людям из Совета, он ничего не понял.

Двое других мужчин оказались Сириусом и Альфардом Гримволд.

То, как Гримволды рассматривали ее смущало. Будто не Морвен, а они о чем-то догадались.

– Все в порядке? – уточнила Виктория.

– Да, – кивнула Люцинда. – Просто в этом клубе не принято сражаться женщинам.

От удивления этому факту, она наконец отогнала видения.

– Что за дискриминация? – спросила со смешком, безуспешно пытаясь скрыть презрение в голосе.

Вот теперь Морвен посмотрел на нее с интересом.

– Существуют специальные женские клубы, – непривычно мягко проговорил он; это заставило Викторию нахмуриться. – Редкая девушка может составить конкуренцию мужчине.

Видят боги, она едва не высказалась вслух. Морвен, словно предчувствуя это, крепче, почти до боли, сжал запястье.

– Но вы, профессор, дали достойное шоу, – мягко, словно не желая обидеть, заметил Дамьен, переключая внимание на себя. – Из вас двоих вышел прекрасный тандем.

Было чувство, что обращается он исключительно к Морвену.

– Благодарю, – скрывая раздражение, отозвалась Виктория.

– Можем отойти? – поинтересовался Дамьен у Морвена.

Тот кивнул. Нехотя отпустил ее руку, и оба мужчины отошли в сторону, а она осталась в плену заинтересованной ею Люцинды:

– Итак, Виктория – могу я вас так называть? – вы так сильно любите детей?

Виктория вымученно улыбнулась.

Пока Морвен отсутствовал, она успела рассказать заготовленную историю. Видела, что сумела расположить Гримволдов к себе. И не сомневалась, что это в первую очередь не заслуга компании Морвена, в которой она подошла к их столику, а скорее заслуга ее решения поучаствовать в дуэли. Волшебники Валренна ценили силу, и Виктория продемонстрировала, что владеет ею. Она не знала, получит ли Морвен что-нибудь с их встречи, но надеялась, что ей зачтут пару плюсов.

Спустя двадцать минут мужчины вернулись, и Виктория и Морвен наконец могли откланяться.

– Почему вы не дали мне сразиться с кем-нибудь из зала? – тихо поинтересовалась Виктория, когда они оказались в коридоре, ведущем к гардеробу.

Морвен посмотрел на нее через плечо.

– Не хотел, чтобы кто-нибудь навредил вам.

– Но вы навредили.

– Кроме меня.

Виктория не удивилась такой откровенности.

– Хотите прогуляться? – спросил он, принимая пальто и мантию.

Она покачала головой – гулять по такому холоду, даже если это Арис, не хотелось. Морвен понимающе кивнул.

Она вздрогнула, когда его пальцы коснулись шеи, а руки задержались на плечах. Он надел пальто, и они проследовали к выходу. Дойдя до неприметного переулка, они телепортировались.

На этот раз Виктория все же не удержала равновесие при приземлении, и Морвен придержал ее за талию. Их взгляды встретились. И на этот раз в глазах Морвена не было ни безразличия, ни простой вежливой заинтересованности.

Кажется, она действительно заинтересовала его. Но в какой момент? Не могла сказать. Лишь надеялась, что не в тот, когда перед глазами мелькали вспышки видений его будущего.

– Останетесь еще ненадолго? – поинтересовался он.

Пусть к сердцу волшебника лежит через…

– Задержитесь еще ненадолго?

Конечно, всего месяц жизни в Валренне не изменил ее мировоззрение настолько, чтобы забыть о воспитании. Рвущееся наружу возмущение о неуместности такого предложения Виктория смогла задушить. Однако подобрать слова, чтобы объяснить отказ, быстро не получалось.

«Мне кажется, это не совсем уместно»? – звучит по-ханженски.

«Знаете, там, откуда я действительно родом, за такое предложение полагается как минимум три дуэли»? – пугающе.

«Боюсь, моя матушка будет волноваться»? – просто глупо.

И пока Виктория судорожно перебирала в голове варианты ответов, ее внезапно окутал жар. И только спустя пару секунд она поняла, что жар этот идет не изнутри, а вполне себе ощущается физически.

С осторожным тихим хлопком она исчезла, послав напоследок удивленному Морвенару не менее удивленный взгляд в ответ.

-

Колени в который раз за вечер ударились обо что-то твердое, и Виктория зашипела. В глазах потемнело то ли от боли, то ли от перемещения. Обоняние тоже не помогало определить, куда она попала. Действуя на чистом инстинкте, Виктория подняла ладонь, вокруг которой тут же начала концентрироваться магическая энергия, и группируясь так, чтобы было легко перестроиться и защищаться или атаковать. Сердце колотилось где-то в горле, а тело напряглось до такой степени, что на лбу выступили капельки пота.

– Профессор Брайтфорд? – осторожно произнес знакомый голос, и Виктория, не выдержав, витиевато выругалась. – Ваше владение словом поистине впечатляет.

Мутное расплывающееся пятно приблизилось к ней и помогло подняться на ноги.

– Какого… черта, Роланд? – тихо прохрипела Виктория, опасаясь, что если вложит хоть немного силы в голосовые связки, то ее услышит вся Академия.

Брайт, мягко, почти невесомо, придерживая ее за плечо, повел к выходу из своего кабинета. В коридоры, где она точно не сможет на него сорваться. А повод точно имелся. Виктория ощущала, что он есть, так же ярко, как и боль в собственных коленях.

– Хочу напомнить, – произнес Роланд, когда они оказались на вращающейся лестнице, – что все профессора обязаны ночевать в Академии на протяжении учебного года, если иное не оговорено с директором.

Виктория прикрыла веки, мысленно считая до десяти. Как бы ей ни хотелось высказать Брайту недовольство, он являлся ее начальником. И вообще-то, если абстрагироваться от эмоций, был прав. Правда, было кое-что…

– Почему я оказалась в вашем кабинете?

Она поняла, что попала с этим вопросом в точку, когда хватка на ее плече сделалась чуть крепче.

– Я… хм… возможно, моя мантия является вратником. И где бы вы ни оказались, ровно в полночь она перенесла бы вас в замок. Так зачарованы все мои вещи. Рекомендую вам проделать то же самое со своими.

– То, что вы забыли меня об этом предупредить – чистая случайность, – произнесла Виктория, не скрывая едкого сарказма.

– Чистейшая, – подтвердил Роланд, и по тону его голоса невозможно было предположить, серьезен ли он.

– И конечно, удивительно, что мантия в такой час была на мне.

Она запнулась, когда поняла, что именно сказала и как неоднозначно это звучит.

Судя по тому, что Брайт еще сильнее сжал ее плечо – Виктория зашипела от боли, и он ослабил хватку – он подумал о том же, о чем и она.

Роланд провожал ее до комнаты, словно она не способна передвигаться сама. Либо могла сбежать, как какая-нибудь пятикурсница с переизбытком гормонов, назад к Морвенару.

Вообще-то, она испытывала искреннюю благодарность, пусть и не собиралась Роланду в этом признаваться. Она ни за что не придумала бы хоть сколько-нибудь достойный аргумент, чтобы не оставаться, а такое исчезновение даже добавляло ей некой загадочности.

Это могло быть плюсом, если Морвенару, конечно, нравились такие дамы.

Виктория спешно попрощалась и скрылась в своей комнате, захлопнув за собой дверь.

Как только она оказалась в безопасности своих покоев, все тщательно сдерживаемые до сего момента видения обрушились на нее с новой силой. Первые были самыми мучительными – слишком быстро сменяющие друг друга кадры вызывали тошноту. То Кассиан стоял перед Ассамблеей, принимая присягу как новый правитель, то лежал мертвый в Госпитале, а над ним склонилась она сама. Было ли это одно будущее или несколько? И почему события казались такими близкими – словно до них оставались дни, а не годы?

Следующий образ промелькнул быстрее – мертвый пегас, распростертый на траве.

Потом она увидела мертвой себя со стороны – лежащей в луже крови. Роланд обхватывал ее тело, а по его лицу текли слезы. Это видение пугало больше остальных своей четкостью, словно оно было неизбежнее других.

Следующее казалось ей важнее остальных, но почему? Черный кинжал, обвитый змеей – символом Теней, пронзал кристальный шар, символ Лучей. Осколки превращались в пламя, растворяющееся в ночи. Связаны ли все эти образы между собой или показывают разные пути?

И последнее – самое неожиданное, бледное и болезненное, когда оно исчезало. Она и Кассиан стояли рядом у окна в его доме, его рука обнимала ее за талию, в другой руке он держал договор о мире с полукровками. Этот образ был размытым, далеким – единственный, который казался отдаленным будущим, а не близкой угрозой.

Виктория провела дрожащей рукой по лицу. Видения прекратились так же внезапно, как начались, оставив лишь гулкую головную боль и множество вопросов без ответов.

Прежде чем отправиться в ванную и исполнить задумку, Виктория написала и отправила извинительное письмо.

***

– Черт, – выругался Морвенар, когда Виктория просто пропала.

Мгновение назад она стояла прямо посреди его гостиной, а потом просто взяла и испарилась. Он готов был поставить все свое имущество на то, что в таинственном исчезновении виноват Роланд Брайт.

По крайней мере стало очевидно, что девушка достаточно ценна и для директора, чтобы за нее побороться.

Размышляя, Морвенар пришел к выводу, что даже необычную, диковатую и взбалмошную Брайтфорд, Гримволды восприняли положительно – настолько рады были видеть его в компании женщины. Изначально он полагал, что ему придется приударить за их старшей дочерью, чтобы перетянуть всю семью на свою сторону. Но раз Брайтфорд тоже подходила, он решил, что может остановить выбор на ней. К тому же она явно была им очарована. Расположить ее к себе оказалось даже до обидного просто.

Недовольный филин постучал в окно ближе к трем часам утра. К лапке было привязано письмо с короткими искренними извинениями за исчезновение.

-

Теперь каждое его утро начиналось стандартно: он писал Брайтфорд короткое письмо. После этого со спокойной душой забывал о ней до вечера. Все же то, что она работала в Академии, имело свои преимущества – не путалась под ногами.

Тем не менее Морвенара совершенно не устраивало, что он не имеет доступа к замку. Он должен был охватывать все сферы, в которых Брайтфорд вращается.

– Виктор, что ты узнал по моему вопросу о Попечительском совете?

Блэйз оторвал от бумаг помутненный взгляд – ему понадобилось добрых десять секунд, чтобы осознать, какой вопрос ему задали.

– Для того, чтобы занять место в Попечительском совете, необходимо сделать солидный взнос…

– Деньги не проблема, – перебил Морвенар.

Виктор нервно повел плечом.

– Это первое условие, – терпеливо проговорил он, – но не самое главное. Самое важное – у члена Попечительского совета ребенок должен учиться в Академии.

Морвенар досадливо цокнул.

Дарис, тоже сделавший перерыв и внимательно слушающий диалог, нахмурился.

– Ребенка ведь не обязательно рожать, – заявил Вален. – Ну, вы поняли? – спросил он. – Дарис говорил медленно, с сильным Северным акцентом и все еще иногда путал слова или переходил на родную речь, если был взволнован. – Вы можете… взять себе взрослого, хорошо? Большого ребенка, который учится в Академии, но не имеет родителей.

– Сироту, – подсказал Блэйз, и Дарис благодарно кивнул.

– Да, сироту.

– А это хорошая идея, Вален, – похвалил Виктор. – Могу достать список обучающихся в Академии, – сказал он. Подскочил со стула так резво, что тот чуть не перевернулся. – Насколько я знаю, Брайт является опекуном всех сирот как директор. Но только номинально. Формально каждый может усыновить любого полукровку. Раньше это даже практиковалось, – добавил задумчиво.

Вопросительно посмотрел на Морвенара.

– Ступай, – отпустил Блэйза тот.

Не скрывая облегчения, Виктор выскочил из кабинета. Дарис хмыкнул на родном:

– Шельма.

Покачал головой, и вновь склонился над пергаментом.

В отличие от Блэйза, Вален любил работать с цифрами. Не в последнюю очередь потому, что те не зависели от языка – цифры являлись универсальным способом обмена информацией.

Морвенар тоже неплохо относился к цифрам, но сегодня те никак не желали усваиваться. Мысли были посвящены меню на званом ужине, который он организовывал в ближайшую субботу. Гримволды согласились явиться полным составом, и он не мог упасть в грязь лицом. И не мог позволить Брайтфорд подвести его, поэтому вместе с приглашением на ужин выслал платье и украшения – сдержанные, но производящие впечатление.

– Вот он! – воскликнул Дарис. – Поставки в Лунный Дистиллярий правда не было в прошлый месяц, – возбужденно проговорил он.

Морвенар прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Верно, Колин ведь умер.

Вален поморщился.

– Я лично проведаю владельца, чтобы принести прощения…

– Извинения, – исправил Морвенар.

– Да, извинения. Нехорошо получилось. Он всегда платил вовремя.

Морвенар согласно кивнул.

– И посмотри, кто еще сотрудничал со старым Брайтфордом. Если в ближайшее время будут просить скидку – можем уступить, пока его наследница не займется делами или не поручит их кому-нибудь.

– Да, милорд, – кивнул Дарис. Он, перепроверяя каждый лист пергамента, деловито сортировал их в папки. – Думаете, она станет сотрудничать с Тупиком?

Морвенар повел плечом.

– Если не напрямую, то через Гринвеев. Полагаю, ее больше интересуют места в Ассамблее, чем деньги, поэтому она просто передаст им право вести дела.

Он не был в этом уверен на сто процентов, но собирался поспособствовать. Гринвеи подходили идеально – они хорошо знали дело, владели собственными теплицами и полями, имели рынки сбыта. Моуки тоже были неплохи на первый взгляд, но старики, по слухам, много болели в последнее время, а их дочь только-только перешла на шестой курс, так что в перспективе проигрывали Гринвеям.

– Как ваши переговоры с Ларком? – поинтересовался Вален осторожно.

Морвенар закрыл свою папку, отложил ее в сторону и холодно улыбнулся.

– Кажется, сошлись на трех процентах от прибыли, – сказал он. – Он даст ответ до конца недели.

– Если он согласится, и Серебряная миля будет наша, – протянул Дарис. – Нужны люди для контроля.

Морвенар тяжело вздохнул.

– Лавочникам с Серебряной мили не нужны показательные казни или особенный контроль, – проговорил он, разглядывая стеллажи с подшивками – все здесь систематизировал Вален. Не удивительно, что именно он нашел информацию по Лунному Дистиллярию. – Они привыкли платить. И для них неважно, кто собирает деньги. Но перед тем, как выйти на Центральный и Новое поселение, нам необходима подготовка – это будет непросто.

Дарис понятливо кивнул. Положив последний лист и захлопнув папку, он взмахом руки отправил все по местам.

-

В субботу Морвенар был на ногах с самого утра. Его радовало, что он не может чувствовать физическую усталость. Было прекрасно не зависеть от таких вещей, как сон или отдых. Все, что требовалось его организму – еда для энергии.

Готовка для человека, которому не требуется сон, стала спасением от постоянных мыслей, роящихся в голове. В эти моменты Морвенар полностью погружался в атмосферу запахов и вкусов, следовал лишь инстинктам, отпускал себя.

Закатав рукава и надев фартук, Морвенар достал муку. В первую очередь нужно было замесить тесто для пирога и тарталеток. Многие хозяйки пользуются магией для замешивания, он же предпочитал делать это исключительно руками. Только прикосновением можно было определить, какой консистенции тесто, и не сделать его слишком твердым, или, напротив, не домесить. На этом этапе подготовки важно было ощущать структуру кончиками пальцев.

Подготовив слоеное и песочное тесто, он приступил к колбаскам из пегаса.

Колбаски всегда вызывали в людях восхищение не столько за счет необычного пряного вкуса – Морвенар выбирал смеси перцев из Северных Земель, – сколько за счет мяса необычного животного. Пегас объединял в себе лошадь и птицу, и его мясо обладало удивительной волокнистой, но в то же время легкой структурой с необычным вкусом и сводящим с ума запахом.

В качестве закусок сегодня Морвенар выбрал яйца шептней, фаршированные печенью трески – необычное сочетание маслянистой рыбы и сладко-орехового привкуса яиц казалось просто волшебным; и тарталетки с фаршем дракона. Последние хоть и славились своим пикантным вкусом, но были выбраны специально для Гримволдов и приготовлены по их семейному рецепту, которым с Морвенаром поделилась Люцинда. В отличие от мужа, Люцинда была им очарована с первой встречи.

Не меньше времени он уделил сервировке стола, считая это не менее важным аспектом, чем сама еда. Визуальная составляющая играла немалую роль. И речь не только о кухне.

Закончив расставлять блюда, накрытые полупрозрачными защитными сферами, проверив каждый бокал и прибор, и убедившись, что все в порядке, Морвенар занялся собой. Привел себя в порядок и отдал предпочтение костюму-тройке.

Он взглянул на часы.

Брайтфорд задерживалась. Морвенар отправил ей координаты своего дома, чтобы не ставить рамок для перемещения – не сомневался, что Роланд может намеренно ее задержать, – но она опаздывала на добрых полчаса. Морвенар рассчитывал, что она прибудет пораньше, и они вместе встретят гостей. Было важно, чтобы она прибыла раньше Гримволдов. Он хотел, чтобы те видели, что между ними есть нечто большее, чем просто общение или та дуэль в ресторане-театре.

Словно почувствовав его волнение, Брайтфорд с тихим осторожным хлопком появилась в гостиной. В зеленом открытом платье, которое прислал он, с прической и украшениями, она выглядела… хорошо.

– Мисс Брайтфорд, – поприветствовал, поцеловав ее ладонь.

– Лорд Морвенар.

Она слегка склонила голову. Очевидно, за эту неделю она успела проанализировать их прошлое свидание и теперь чувствовала себя неловко. Брайтфорд замерла посреди комнаты, обхватив себя за голые плечи и переминаясь с ноги на ногу.

– Можете звать меня Кассиан, – произнес он с усмешкой.

– Благодарю.

Воспользовавшись случаем, Морвенар предложил вина, и гостья нехотя согласилась.

– Где же остальные? – поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам, словно гости прятались за портьерами или шкафами.

– Я пригласил вас раньше, – ответил Морвенар, не без интереса рассматривая волнующуюся девушку. – И не зря – вы опоздали на полчаса.

Она смутилась, уловив укор в тоне его голоса.

– Прошу прощения. Я уже возвращалась в комнаты, чтобы собраться, когда наткнулась на драку, – произнесла она. Ее взгляд помутнел, будто она вновь переживала сцену, которую застала в коридоре Академии. Было видно, что ее это волнует. – Я не очень хорошо знаю всех учеников, но все же не ожидала, что это будут именно эти ребята…

– Дайте угадаю, – расслабленно произнес Морвенар, откидываясь на спинку кресла и покачивая бокал с молочной водкой со льдом, – Тени и Пламя?

Брайтфорд, усмехнувшись, подняла взгляд.

– Лучи и Пламя.

– Признаюсь, вы меня удивили, – проговорил он.

Она пожала плечами. Держа бокал за ножку, покачала его, задумчиво рассматривая маслянистые разводы, остающиеся на хрустальных стенках.

– Я бы хотела поговорить с вами насчет того, что произошло на прошлой неделе, Кассиан, – сказала она, переводя взгляд на него.

Морвенар подался вперед. Собирался ответить, но пламя в камине задрожало, предвещая появление гостей.

– Задержитесь после ужина, и мы все обсудим, – бросил он, прежде чем подняться и открыть каминную сеть.

Брайтфорд держалась в стороне от него, пока он приветствовал Гримволдов. Однако с удовольствием здоровалась с прибывающими и легко поддерживала беседу.

Все собрались достаточно быстро, потому скоро переместились в столовую.

О, эффект превзошел все ожидания. Гости были ошеломлены. Люцинда была в полном восторге, как и Серафина. Мужчины вели себя сдержаннее, но по лицам было заметно, что они приятно впечатлены. Дамьен одобрительно посмотрел на него, когда увидел, что Брайтфорд заняла место по левую руку от главы стола.

Справа от Морвенара расположился Блэйз, слева – Брайтфорд и Дарис. Гримволды расселись так, как им удобно.

– Ох, Кассиан, неужели это все вы приготовили? – неверующе воскликнула Люцинда, с трепетным благоговением рассматривая блюда. – Это тарталетки по моему рецепту?

– Да, – кивнул Морвенар, – и да. Тарталетки с драконьим фаршем по рецепту Люцинды Гримволд. Уверен, мои не такие вкусные, но я старался.

– Не прибедняйтесь, милорд, – улыбнувшись, укорил Дамьен. – Все выглядит великолепно, а на вкус еще лучше, – добавил он. – Да и где это видано, чтобы лорд сам готовил для своих гостей? Мы польщены!

– Верно, – согласно кивнул Сириус.

– Благодарю, – учтиво отозвался Морвенар. – Счастлив, что все вы приняли мое приглашение, и рад вас видеть сегодня. Предлагаю выпить!

Предложение восприняли с большим энтузиазмом, расхваливая теперь выбор вина и бренди.

Брайтфорд предпочла воду. Она с интересом рассматривала стол, отдавая предпочтение простым блюдам, вроде пирогов с телятиной и маринованным огурцом.

Откусив кусочек, она зажмурилась, – как тогда, когда пробовала ежевичное вино в ресторане. Было приятно, что его еда так впечатлила ее. Ему хотелось уделить ей внимание, но Гримволды были в приоритете, а Дарис был здесь именно для того, чтобы развлекать Брайтфорд и следить за тем, чтобы той не было скучно. Кажется, задумка удалась. Всякий раз, как взгляд Морвенара соскальзывал к ним – они что-то обсуждали между собой или с Блэйзом.

Время неспешно струилось, как вино в хрустальные бокалы.

Подобревшие мужчины уже не сдерживались, отставив официоз в сторону. Спор, как и всегда, сводился к острым темам. За столом все еще нередко вспоминали Эрайна и его политику.

– Слышал, его последователи подали ходатайство в Международный суд о пересмотре дела. Хотят, чтобы его оправдали, – поделился Сириус.

– У нас тоже ходят такие слухи, – согласно кивнул Блэйз. – Стражи порядка в спешке шерстят архивы, чтобы скинуть на комиссию по Эрайну столько дел, чтобы они состарились пока их будут рассматривать.

– Как жаль, что его политика и сейчас дает свои плоды, – протянул Морвенар. – Подчинять простых людей, словно мы не можем справиться без них? Отвратительно.

Гости согласно закивали.

– А его идея о том, что истинные наследники и полукровки равны? – воскликнул поднабравшийся Дамьен.

Морвенар заметил, что Брайтфорд уже второй раз за вечер еле заметно напряглась.

В первый раз это случилось, когда она услышала, как Люцинда назвала его по имени. И теперь снова… Да, она говорила, что долгое время считала себя полукровкой. Неужели, ее до сих пор трогало слово «полукровка»?

– Отвратительно, – произнесла Серафина. – Полукровки отравляют наше общество, а Совет это только поощряет.

Градус беседы повышался прямо пропорционально выпитому алкоголю. Температура в комнате будто повышалась тоже. Морвенар с интересом наблюдал за спорщиками… впрочем, трудно было их так назвать. Оппонентов, выступающих за равенство и полукровок, не было.

В планы самого хозяина дома не входило вступать в диалог, поэтому он слушал. Слушал и запоминал, какие аргументы ему стоит использовать в будущем, чтобы надавить на каждого из гостей.

Брайтфорд наблюдала за гостями с вежливым интересом. И позволила себя втянуть в разговор, только когда мужчины отделились от женщин, и ей стало, что обсудить с Серафиной и Люциндой. Это, конечно, не было обсуждением моды. Женщины с интересом расспрашивали о теплицах и полях, рекультивации и рынках. Брайтфорд получила приглашение от каждой из своих собеседниц, чтобы обсудить дела в более подходящих для того условиях.

Совесть Морвенара, если, конечно, считать, что она еще имелась, была чиста – Брайтфорд было полезно находиться на этом приеме так же, как и ему выгодно было ее нахождение здесь.

Время близилось к одиннадцати вечера, когда Морвенар почувствовал, что в кармане брюк нагрелся лунный камень – его вызывали. Взгляд его метнулся к нахмурившемуся Дарису. Коротко извинившись, тот вышел из комнаты.

Все десять минут, что его не было, Морвенар не мог сосредоточиться на гостях. Впрочем, те все равно не заметили его волнения. Никто, кроме, может быть, Брайтфорд.

Когда Дарис вернулся, Морвенар понял, что тот старается скрыть волнение.

– В Тупике и Серебряной миле бардак, – вполголоса проговорил он. – Война, драка, сражение, – нервно добавил. – Нужно идти.

Выпрямившись, Морвенар нашел взглядом Брайтфорд. Он надеялся, что ей плевать на то, какие слухи это вызовет, и она согласится оказать ему услугу.

Об игрушках взрослых мальчиков и лисах в курятнике

Теневой бизнес в Валренне, в отличие от открытого, насчитывал всего пять владельцев и был разбит на шесть территорий контроля.

Старый город, как центр выращивания и обработки пшеницы и ячменя, контролировали Гримволды. Западными землями управляли Блэйзы – их стезей являлся скот со всеми вытекающими: некоторым количеством заводов по обработке и производству продуктов, вроде мяса, молока и творога; заводом обработки шерсти и производству тканей. Тупик с недавних пор принадлежал Морвенару – район уже не такой благородный, но не менее важный, ведь в основном здесь проворачивались самые важные сделки; кроме того, именно здесь можно было достать запрещенные Советом книги, артефакты, незарегистрированные вратники и все в этом роде. Серебряной милей, со всеми ее лавочками, ресторанчиками, заводами и прочим, руководил Ларк. Центральный и Новое поселение официально находились под контролем Совета, но все прекрасно знали, что за ними стоит кто-то достаточно могущественный, чтобы содержать их в порядке.

Морвенар не просто так начал захват территорий с Тупика. Во-первых, оказалось легко договорится с Бреном. Старик был уже в том возрасте, что ему хватило всего одного процента от оборота, чтобы отойти в сторону и спокойно доживать старость. Во-вторых, Тупик фактически являлся местом силы – и физической, и магической. Это подходило Морвенару. А еще было легко манипулировать отбросами общества, промышляющими в этом районе, – кому-то хватало еды и крова, и они уже покорно, словно собачонки, заглядывали в глаза; те, кто поамбициознее, довольствовались минимальной властью, вроде позволения собирать подать. Последним доставляло особенное удовольствие добывать деньги кровавыми методами, и Морвенар ничего не имел против. Главное, чтобы нужные суммы в итоге оказывались у него.

Прежде чем заходить на новую для себя территорию – на Серебряную милю – Морвенар хорошо ее изучил. Сбор информации занял большее количество времени, чем он рассчитывал, но оно того стоило. Теперь он знал поголовно каждого владельца самой вшивой лавчонки; ему было известно обо всех их долгах и трудностях, проблемах с логистикой, даже о протекающей крыше в ювелирной мастерской. Морвенар уже считал этих людей своими.

Поэтому, когда Вален объявил, что на Тупик и Серебряную милю напали, он и не думал защищать только официально принадлежащую ему территорию.

И это было грязно.

Кровь, словно она ничего не стоила, мешалась с кристаллами снега. Осколки от взорванных окон и камни, выбитые из стен, хрустели под ногами. Воздух звенел от напряжения после недавней битвы; стоял терпкий запах дыма. Стоны боли звучали со всех сторон. В переулке натурально завывала женщина.

– Заткни ее, – приказал Морвенар Дарису.

Коротко кивнув, тот отделился. Переулок озарила красная вспышка и плач затих.

На другом конце улицы с характерным хлопком появились две внушительные фигуры – Отто и Декст спешили отчитаться о потерях.

– Два егеря, владелец Лунного Дистиллярия, владелица книжной лавки с двумя детьми с Серебряной мили…

– Эти-то какого… здесь забыли в такое время? – перебил Морвенар, ощущая вновь поднимающуюся ярость.

– Не успели сбежать, видимо, – проговорил Отто неуверенно.

– Хозяйку пекарни с Серебряной мили зацепило какой-то дрянью, – продолжил Декст безразлично. – Среди наших потерь нет.

Морвенар шумно выдохнул и крепче сжал челюсти, чтобы не сорваться на Декста. То, что он не понимает значимость убитых сегодня и не считает их «своими», невероятно раздражало. Кровь каждого мага в Тупике и на Серебряной миле теперь была их ответственностью. Все они принадлежали Морвенару. А никто не смел трогать его вещи. Еще в детстве – воспоминания об этом времени были подернуты дымкой – он отучил других людей брать то, что принадлежит ему. Сначала ломал игрушки, чтобы никому не хотелось их трогать, а потом научился защищаться и отбирать сам.

– Приберите здесь, – приказал он. – Вызовите всех, хорошо заплатите егерям, но чтобы к утру не осталось и следа бойни, – он послал тяжелый взгляд обоим. – Семьям убитых пообещайте компенсацию. Составьте списки и передайте Дарису. Для раненых приведите лучшего специалиста – если нужно, главного целителя из постели достаньте. Если хоть слово просочится в «Вестник Валренна» …

Он не договорил, но этого и не требовалось.

– Так точно, милорд, – отчеканили Отто и Декст.

Тут же бросились исполнять приказ.

Морвенар нашел взглядом Дариса – тот стоял, прислонившись плечом к стене и безразлично разглядывая падающий мокрый снег, больше похожий на капли дождя. Подошел к нему, прикоснулся и телепортировал обоих в поместье.

-

Блэйз ждал их здесь – негромкий хлопок трансгрессии его разбудил и заставил подскочить с софы.

– Как все прошло? – тут же спросил он хриплым ото сна голосом.

Дарис емко ответил ему на родном, но Виктор явно уловил суть по интонации и скривился.

Морвенар призвал бутылку бренди и два бокала – для себя и Дариса. Чувствовал, что если сейчас не избавится от напряжения, то количество трупов увеличится, и не факт, что убиты будут виновные.

Сделал глоток и прикрыл веки, позволяя алкоголю проникнуть в кровь и согреть ее.

Блэйз, окончательно проснувшись, отправился в уборную, чтобы привести себя в порядок. Внешность – это то, чему он уделял огромное количество времени. Морвенар был уверен, что треть своих тридцати четырех лет тот провел перед зеркалом. Вторую треть – пытаясь выбраться из-под гнета отца.

Со стороны стола послышался звон приборов – Дарис решил, что два часа ночи подходящее время для приема пищи. Морвенар все еще поражался толстокожести своих последователей.

– Колбаски просто великолепны, – сказал он на родном, разрезая одну и отправляя кусочек в рот.

– Благодарю, – немного язвительно отозвался Морвенар. – Рад, что ты оценил.

Дарис посмотрел на него.

– Колдовство отнимает много энергии, и есть два способа ее восполнения – еда или сон. А я не уверен, что в ближайшие два дня увижу кровать. Тебе тоже не мешало бы подкрепиться.

Он не был редким смельчаком или мазохистом. Но он тонко чувствовал настроение Морвенара, и знал, когда может себе позволить разговаривать более свободно.

К огромному раздражению Морвенара, Дарис был прав.

Когда Виктор вернулся в столовую, они оба сидели за столом.

– Самое время перекусить, – заметил тот, хлопнув ладонями. – Я бы не отказался от чая.

– Кухня в твоем распоряжении, – произнес Морвенар, махнув рукой в сторону помещения, отделенного от столовой большой аркой.

– Этому дому не хватает нима, – капризно произнес Блэйз. – Могу подарить одного, – бросил через плечо.

– Не потерплю никаких тварей в своем доме, – отрезал Морвенар.

Виктор замер у волшебного очага. Неуверенно посмотрел на чайник. Очевидно, ему нечасто приходилось пользоваться бытовыми заклинаниями.

– Боже, какой же ты белоручка, поверить не могу, что ты выигрывал у меня на дуэли, – проворчал Дарис, поднявшись и направляясь в кухню. Вытолкал оттуда Виктора.

– Я не виноват, – защищаясь, заявил Блэйз. – Отец с детства внушал мне, что настоящий мужчина не должен знать бытовых чар.

– Твой отец – идиот, – заявил Дарис.

Быстро заварив чай, поставил кружку перед довольным Виктором.

Слушая их пикировки, Морвенар ощущал, как напряжение отпускает, а способность мыслить ясно постепенно возвращается. Он окинул взглядом не разобранный с ужина стол и внезапно вспомнил о Брайтфорд.

– Гостей удалось проводить без происшествий? – внезапно поинтересовался он.

– Да, – кивнул Блэйз, и его лицо озарилось. – Точно! Дамьен просил передать приглашение на скачки.

Он достал позолоченный билет из кармана мантии и передал его Морвенару. Рядом с его именем красовалось весомое «плюс один».

– Полагаю, он имел в виду кого-то конкретного, – прокомментировал Морвенар, отбросив билет в сторону.

Блэйз хохотнул.

– Определенно, – сказал он. – Все Гримволды очарованы этой Брайтфорд, – добавил пренебрежительно.

Ну, что ж. Это было ожидаемо.

К чему он не был, так это к отказу Виктории. Когда Морвенар попросил ее проводить гостей, так как вынужден срочно удалиться, Брайтфорд поменялась в лице, словно он предложил ей составить ему компанию и убить кого-то. Она объяснила отказ тем, что не хочет лишних слухов и заботится о своей репутации. Морвенар чувствовал, что это не вся правда. Но времени выяснять остальное у него просто не было.

– Ладно, – отстраненно проговорил он. – Не это сейчас важно. Сейчас нам нужно отыскать Ларка как можно скорее и выяснить, где его носило, пока я защищал людей, которые пока формально принадлежат ему.

Блэйз и Дарис посерьезнели и выпрямились.

– Не думаете, что это он сам все и устроил? – поинтересовался Блэйз.

– Это было первой моей мыслью, – признал Морвенар, лениво вращая магией бокал бренди. – Но это не его стиле. Ларк владеет Серебряной милей неспроста – решать проблемы силой не его конек. Плюс, несмотря на рамки, он все же охотно идет на сделку. Если я правильно понимаю, он планирует в дальнейшем развиваться в политике, а Серебряная миля для него обуза. Вряд ли он резко передумал и напал на свою же территорию, чтобы отговорить меня от… покупки.

– Но… если это не Ларк, не Гримволды – они ведь были здесь – и не Блэйзы, значит…

Морвенар посмотрел на Блэйза.

– Значит таинственный пятый.

– Ему не нравится, что ты приближаешься к нему, – констатировал Дарис.

– Скорее всего, это было только предупреждение, – согласился Морвенар. – Когда я добьюсь расположения Гримволдов, он останется в меньшинстве. А пока… придется отплатить ему той же монетой.

– Центральный или Новое поселение? – спросил Блэйз.

Морвенар улыбнулся.

***

Виктория могла лишь гадать о том, что же произошло и почему Морвенар был вынужден срочно оставить гостей. В «Валреннских вестях» не было и строчки о происшествиях – за исключением, конечно, экстравагантного наряда миссис Грасс; фото прилагалось.

Брайтфорд думала, что сможет задать этот вопрос Морвенару в ответном письме, но того, похоже, все же задел ее отказ. Либо это являлось очередной попыткой манипуляции. Как бы то ни было, Виктория твердо решила не писать первой. По крайней мере до тех пор, пока не будет острой необходимости. В любом случае в воскресенье ее пригласили Серафина и Люцинда, а в субботу профессор Брайтфорд вместо Морриган должна была в первый раз сопровождать детей в Новое поселение.

Так что Морвенару придется подождать, пока очередь дойдет до него. В конце концов, он тоже ее оскорбил своим предложением. Она не собиралась провожать его гостей – слухи о том, что Виктория хозяйка в его доме разлетелись бы моментально в консервативном высшем обществе магического Валренна. А это, во-первых, было не так, и пользу от этих слухов получил бы лишь Морвенар. А во-вторых, ее просто раздражали очевидные попытки манипулировать ею.

Так что не получив письмо в воскресенье, в понедельник она его уже и не ждала. Как и во вторник, и среду.

В середине недели Калиста великодушно разрешила Виктории провести ее первое занятие… И отдала на растерзание первокурсникам Теней и Пламени.

Брайтфорд не волновалась ровно до того момента, как оказалась за кафедрой преподавателя под взглядом сорока пар глаз. Вообще-то учеников было всего тридцать восемь, но Калиста присутствовала на правах главного преподавателя. А еще без предупреждения заявился Брайт. Занял место на последнем ряду, и его присутствие совершенно не помогало. Виктория лучше бы сошлась еще сотню раз в дуэли с ним, чем это.

Но выбора ей не предоставляли.

Вздохнув, окинула взглядом аудиторию, а потом приступила к лекции – практику Калиста ей, конечно, еще не доверяла. Вот этот момент Викторию совершенно не расстроил. Почти полсотни студентов с противоборствующих направлений, талантливых и изощренных… это могло стать ее новым страхом.

– Итак, – начала она слегка дрожащим голосом, ощущая, как учащается дыхание, – сегодня мы изучим теорию сигнальных заклинаний. Разберем, какие бывают виды сигнальных чар, когда их нужно использовать и как справиться, если вы попали в беду, а сконцентрироваться на заклинании не можете.

Последнее стало для Калисты сюрпризом – в программу СМТ это не входило, – и Виктория старалась не смотреть в сторону старших зрителей.

Когда ученики записали тему, продолжила:

– Какие виды сигнальных чар вы знаете?

Виктория опасалась, что ученики не захотят взаимодействовать с ней, ведь у Морриган опросы были не приняты. Но неуверенно поднятая рука девочки в серебристой форме порадовала.

– Да…

– Арабелла Пьюс, – подсказала та. – Сигнальные чары бывают двух видов: визуальные и звуковые.

– Отлично, – улыбнувшись, похвалила Виктория. – В чем преимущество визуальных?

Постепенно к беседе удалось подтянуть остальных учеников. Парень из Пламени совершенно непосредственно объяснил различия условий использования чар на примере школьного леса: если хочешь, чтобы тебя нашли друзья, используй звуковые чары; если потерялся один, то лучше красные вспышки, чтобы заметили учителя. За время дискуссии Виктория немного расслабилась, но, когда они приблизились к третьей теме – о том, что делать, если сконцентрироваться на заклинаниях не выходит, – заволновалась с новой силой.

Она достала из верхнего ящика стола подготовленный реквизит.

– Представим, – медленно произнесла она, – что колдовать на получается. Вариантов, кроме использования голосовых связок, остается мало, верно? – спросила Виктория. Студенты закивали, переглядываясь. – Но ведь обычные люди, как вы все знаете, вообще магии не имеют. И это не значит, что они умирают, заблудившись в лесу…

– И как они справляются? – с интересом выпалила студентка Теней – Арабелла.

– Для таких случаев у них имеется вот это, – Виктория продемонстрировала манок и простейший фонарик, который доработала сама. – Кто-нибудь хочет показать остальным, как работают эти предметы?

Виктория знала: нельзя давить на студентов, но с огромной надеждой посмотрела на Пьюс. Та кивнула.

Девушка вышла к ней, и Виктория, отвернувшись от остальных, показала, что нужно делать.

Набрав в грудь воздуха, Пьюсси выдохнула в манок. Студентв вздрогнули и на секунду – за которую сердце Виктории пропустило удар – стихли, а потом загалдели с утроенной силой. Восторженная и воодушевленная Пьюс уже без опаски продемонстрировала, как работает фонарик.

Студентов, конечно, в первую очередь заинтересовал манок. Каждый хотел попробовать, и Виктория пообещала, что к концу занятия сделает копии своего, и у всех будет пара часов, чтобы пошуметь где-то вне стен Академии.

– Итак, если фонарик, как вы видите, довольно массивный, то манок вполне можно повесить на шею и потерять его будет очень трудно, – подвела итог Виктория.

Как и обещала, размножила манок в конце занятия. Конечно, никто не стал терпеть до опушки школьного леса. Как только студенты выходили за дверь, раздавались свист и хохот.

Арабелла Пьюс приняла свою копию и лукаво улыбнулась.

– Спасибо, профессор Брайтфорд, – искренне поблагодарила она. – Классное занятие!

И поспешно удалилась из класса, оставляя Викторию наедине с Калистой и Роландом. Втянув голову в плечи, Виктория повернулась к профессорам.

У Брайта был крайне задумчивый вид, и, хотя взгляд был сосредоточен на Виктории, мыслями он явно пребывал где-то далеко. Калиста же выглядела больше растерянной, чем недовольной.

– Первая часть урока – прекрасно, – констатировала она. – Вторая же… что ж. Это любопытно. Ваш новаторский подход может найти отклик. Но впредь все же попрошу без самодеятельности.

Это было лучшим из всего, на что Виктория рассчитывала, поэтому лишь благодарно кивнула.

***

После ужина Виктория заглянула в учительскую, в которой кроме Стерлинг, Голдбэрри и Нумерон никого не обнаружила – необычное явление. Обычно преподаватели собирались здесь каждый вечер. Заметив, что остальные заняты проверкой эссе, Виктория отправилась в свои комнаты.

И, переступив порог, пожалела о том, что не пришла позже. Знакомый конверт лежал на крышке стола.

Черт. Это было третье письмо от Эдриана, и, она могла поклясться, что и это разорвет ей душу.

Дрожащими руками вскрыла конверт, пробежалась глазами по строчкам.

«Виктория,

Я начал видеть сны. В них ты всегда рядом, но стоит протянуть руку – ты исчезаешь. Я думаю, это нормально. Так проявляется тоска. Но, возможно, это знак? Может, ты тоже думаешь обо мне?

Я помню каждое твое слово, каждый взгляд. И чем дольше тебя нет рядом, тем отчетливее я понимаю: мы не закончили разговор. Слишком много осталось невысказанного.

Эдриан».

Да, это разрывало душу.

Виктория чувствовала, как в ней пробуждаются злость вперемешку с сожалением. Эдриан знал, что она не может и не хочет ему отвечать, но продолжал терзать бумагу и ее.

Она поступила так же, как и с предыдущими письмами – отправила его в камин и долго наблюдала за тем, как тлеет и сгорает бумага.

Оставаться в одиночестве больше не хотелось. Но и идти в учительскую – тоже. Могла бы сыграть со Стерлинг в шахматы, но эта идея отдавалась тупой болью в области сердца, которое осталось в прошлом. Даже мысли о шахматах приводили к воспоминаниям об Эдриане – перед глазами тут же появлялся его образ, каким он был в начале: мягкая улыбка, голубые глаза, смотрящие с теплотой.

Последнее напомнило еще кое о ком. На третьей странице «Валреннских вестей» этим утром она наткнулась на статью о пересмотре дела Эрайна и невольно взглянула в сторону Брайта. Его газета была открыта на том же месте. Это объясняло его потерянный вид сегодня.

Виктория подумала о том, что неплохо было бы разделить этот вечер с тем, кто также, как и она, не готов веселиться.

***

Она неуверенно топталась перед дверью в покои Брайта, не решаясь постучать. Было самонадеянно с ее стороны вот так заявиться к нему. С чего она вообще взяла, что ему это нужно?

Уже собиралась уйти, как дверь внезапно открылась.

– Роланд, – на выдохе произнесла она, подбирая слова чтобы объяснить свое нахождение под его дверью.

Брайт будто и не собирался выходить.

– Профессор Брайтфорд, – сказал он, склонив голову к плечу.

– Я… я хотела спросить, не хотите ли вы выпить чаю, – скороговоркой произнесла она.

Брайт посторонился, пропуская ее в комнату, и Виктория моргнула. Она не рассчитывала даже на то, что он просто согласится. И уж совсем не предполагала, что он пригласит к себе.

– Я почувствовал вас еще десять минут назад, – пояснил он, заметив неуверенное выражение лица. – Должно быть, этот чай очень важен для вас, раз вы столько времени не решались постучать.

– П-почувствовали? – спросила она, так и не сдвинувшись с места, как кошка, замершая на пороге.

Роланд пожал плечами.

– Я же директор, – сказал он, будто это все объясняло. – Проходите.

Нервно сглотнув, Виктория все же вошла.

На чужой территории ей было не так комфортно, как в своих покоях. И пока Роланд готовил чай и варенья, Брайтфорд, неловко усевшись на стуле, корила себя всеми словами. Все темы для разговоров почему-то вылетели из головы.

– Вы о чем-то хотели со мной поговорить? – спросил он, поставив поднос на столик.

Этого вопроса Виктория боялась, потому что так и не придумала, о чем завести беседу – ясно, что личным они поделиться не могли. Поэтому выпалила первое, что пришло в голову:

– У вас было странное лицо сегодня в конце моего занятия.

Возможно, она не была сильна в светских беседах. Брайт усмехнулся.

– Ваш подход меня впечатлил, – сказал он.

– В хорошем смысле? – с надеждой поинтересовалась Виктория.

– В самом хорошем смысле, – подтвердил Роланд. – Мне нравится, что вы решили ненавязчиво продемонстрировать изобретения обычных людей. Правда, сомневаюсь, что старшекурсники воспримут подобное с таким же энтузиазмом, но начало положено.

Виктория выдохнула.

После этого Брайт сам вел разговор, и темы плавно перетекали от одной к другой. И оказалось, что не так уж и мало вопросов они могут обсудить. Затронули и земли почившего Брайтфорда – ее фальшивого дядюшки.

– Удивлен, что вы еще не определились, кому передать дела. Скоро весна – время рекультивации.

Виктория пожала плечами.

– Мне никогда не приходилось думать о таких вещах, – неловко произнесла она. – Но я стараюсь узнать как можно больше, прежде чем доверить землю кому-то. Склоняюсь к Моукам или Гринвеям.

Брайт одобрительно кивнул, но советовать ничего не стал, полагая, что Виктории стоит разобраться в этом самой.

Единственный совет, который он дал, касался Морвенара. Брайт заговорил об этом, когда Виктория уже была в дверях.

– Я заметил, что вы много общаетесь с Кассианом, – произнес он, и Виктория почувствовала, что к щекам прилила краска. – Не хочу вам указывать, как и с кем проводить время, но советую… не доверять этому человеку.

– Я… хм… приму к сведению.

– Виктория, вы мне нравитесь, – добавил Брайт. – Я давно знаю Кассиана, и, поверьте, не хотел бы видеть, как он сломает вас, как любимую игрушку.

Что-то было в его взгляде, что заставило Викторию на мгновение напрячься. Она еще раз кивнула и попрощалась. Брайт проявлял своеобразную заботу, предостерегая ее, и это было неправильно – она не была человеком, о котором необходимо заботиться. Она была лисой, забравшейся в курятник – так говорили в том месте, где она выросла. Если бы они оба – и Кассиан, и Роланд – знали, что она росла среди обычных людей, относились бы они к ней с таким же интересом? Если бы им стало известно, что она самозванка и не имеет никакого отношения к Брайтфорду, что бы они сказали в таком случае? Если бы узнали о ее Даре, воспользовались бы им? Эдриан узнал о ее способностях, и чем все закончилось?

-

Субботний поход в Новое поселение отменили.

Спустившись на завтрак полная энтузиазма, Виктория наткнулась на мрачные лица коллег и учеников. Брайта за столом не было – почему-то этот факт заставил Викторию напрячься больше всего.

– Ночью на Новое поселение было совершено нападение, – проговорила Морриган в полголоса. – Роланда серьезно ранили.

Виктория нервно сглотнула. Есть совершенно расхотелось.

Выбор

Виктория, насупившись, наблюдала за вспыхивающим изумрудной зеленью пламенем камина и растворяющимися в этом пламени учителями. Всем коллективом они решили посетить Роланда в лечебнице, а Викторию и Голдбэрри оставляли в школе. Бенедикт опасался оставлять надолго студентов факультета Тени, – так он заявил, хотя все, даже Виктория, знали, что он просто не любит путешествовать камином. Викторию не брали с собой по причине того, что кому-то нужно было остаться дежурить в школе, а Роланд ей не так близок, как остальным – читалось между строк.

Похлопав ее по плечу, Бенедикт отправился в свои покои, расположенные неподалеку от общежития Теней.

Оставшись совершенно одна, Виктория тяжело вздохнула. Мало того, что ее оставили с сотнями учеников, так еще и беспокойство о Роланде снедало. Как он оказался в Новом поселении ночью? Насколько серьезно его ранили? Морриган коротко обронила что-то о том, что ему досталось шальным заклинанием, и с тех пор Викторию не отпускало напряжение.

Прошло всего каких-то пять минут, а Виктория вновь накрутила себя до тревожного состояния. Самые страшные картинки лезли в голову, а «Роланда серьезно ранили», произнесенное голосом Морриган, набатом отдавалось в ушах. Сердце заколотилось, грудь болезненно сдавливало. Брайтфорд оперлась о край парты, зажмурившись и пытаясь хоть немного прийти в себя. Но подсознание было трудно переубедить, что все будет в порядке, и с Роландом не случится ничего непоправимого еще как минимум лет сорок…

Прикосновение к плечу одновременно отрезвило и напугало ее. Брайтфорд подпрыгнула, взвизгнув, и выставила перед собой руки в атакующую позицию.

Побледневший и удивленный Роланд поднял ладони в капитулирующем жесте.

– Роланд, какого хре… – Виктория закашлялась, – что вы здесь делаете?

Все еще часто дыша, она впилась в его лицо взглядом, стараясь отыскать в нем ответ.

– Я здесь работаю, – проговорил Брайт, – директором.

– Я зна… О, Создатель, Роланд, что вы на самом деле здесь делаете?! – воскликнула Брайтфорд, отодвигая руку от его лица. – Вы же должны быть в лечебнице!

Проследив за тем, как Виктория встряхивает руками, сгоняя облачка магии, Брайт сделал шаг назад и оперся о край стола.

– Со мной все в порядке, меня отпустили, – пожав плечами, сказал он.

Виктория прищурилась.

– Вы лжете, – произнесла, приближаясь. – После темномагических ранений не отпускают так скоро – хотя бы пару дней наблюдают за мозговой активностью. Возвращайтесь в лечебницу.

– Вы достаточно осведомлены…

– И даже не пытайтесь заговорить мне зубы, – предупреждающе протянула Виктория. И чуть тише добавила: – Я натравлю на вас Морриган и Стерлинг, если не пойдете добровольно.

Роланд моргнул. А потом совершенно искренне рассмеялся. Брайтфорд удивилась – ей еще не приходилось слышать, как он смеется.

– Давайте так, – сказал Брайт, собравшись, – я схожу в наше больничное крыло. Уверен, Эмма сумеет проконтролировать мое выздоровление, а вы ничего не скажете Изабелле и Калисте. Кстати, где они?

Виктория ехидно улыбнулась и скрестила руки на груди.

– Навещают вас, – произнесла она. – В лечебнице.

– Занятно, – пробормотал Брайт.

Идти в больничное крыло прямо сейчас он явно не собирался, а профессора еще не вернулись, так что Виктория решилась задать еще несколько интересующих ее вопросов.

– У меня была встреча с братом, – просто ответил Роланд, ведь отчитываться перед ней он вообще-то не был обязан. – Но поверьте, даже если бы я в момент нападения находился в замке, то сразу же направился бы в Новые поселения. И нет, я не знаю нападавших, профессор. Но предполагаю, что их целью являлись не мирные жители, иначе раненных было бы больше.

-

Встреча с Люциндой и Серафиной в воскресенье вышла продуктивной. Женщины умелым взглядом прошлись по землям и теплицам старого Брайтфорда и предложили сотрудничество с Гримволдами. Втроем они сошлись во мнении: продавать землю нельзя.

Полуделовая встреча закончилась в поместье Серафины, где был подписан контракт на обслуживание земель Гринвеями и экспорт продукции на заводы Гримволдов. Теперь участие Виктории в делах по сути не требовалось, а счет в Хранилище будет продолжать расти.

После подписания контракта темы стали более праздными.

– Белинда писала мне, что вы раздали детям немагические игрушки, – проговорила Люцинда без определенного выражения, делая глоток чая.

Виктория пожала плечами.

– Это не совсем игрушки, – произнесла она, и прежде чем Серафина или Люцинда успели задать вопрос, добавила: – Но да, они немагические. Я не стану оправдываться. Считаю, что в том, что касается безопасности детей, нет места предубеждениям.

Серафина склонила голову к плечу.

– Что вы имеете в виду?

Брайтфорд вздохнула и, отставив блюдце и чашку на столик, повторила лекцию, которую несколько дней назад давала студентам.

Серафина и Люцинда остались не менее впечатленными. Виктория знала на что давить: матери готовы поступиться принципами ради защиты своих детей.

-

Неделя проходила в привычном штатном режиме.

Калиста позволила Виктории забрать на себя лекции для студентов с первого по третий курс. Ребята старше первого курса уже не так охотно воспринимали смену программы – меньше участвовали в дискуссиях, презрительнее кривились на немагические изобретения. До открытого бунта не доходило, но очаговые споры периодически возникали. И, конечно, Виктория не удивилась, что чаще остальных зачинщицей выступала Белинда Гримволд.

Несмотря на то, что ту явно утихомиривала Люцинда, девчонка оставалась слишком упертой. Ничьей вины в этом не было. Воспитанная на постулате «Истинные наследники навек», Белинда не могла в мгновение ока перестроиться. Виктория искала способ, как свести ее с кем-нибудь из талантливых полукровок и не навлечь на себя гнев ее родителей.

Брайтфорд настолько глубоко погрузилась в школьные проблемы, что совершенно забыла и о Морвенаре, и о Брайте. Она не проследила, посетил ли Роланд целительницу, но надеялась на его благоразумие.

И так уж вышло, что оба мужчины напомнили о себе в один день.

Проснувшись в четверг, Виктория обнаружила сверток у кровати, похожий на те, что дарят на Рождество. Просканировав его на все известные чары и не обнаружив ничего подозрительного, распечатала. Внутри оказался свитер алого цвета, похожий на те, что вязала ее мать. Ошарашенно уставившись на него, Виктория медленно перевела взгляд на записку.

«Не могу смотреть, как вы мерзнете. В нити вплетены согревающие чары.

Р.Б.»

Кто скрывается за личностью Р.Б., сомневаться не приходилось.

Брайтфорд в очередной раз смутилась. Вряд ли Роланд так заботился обо всех преподавателях – она по крайней мере не видела, чтобы те щеголяли в свитерах его вязки. Но отказываться от подарка она не собиралась. В школе было чертовски холодно, так что гордость пришлось отодвинуть в сторону.

Сидя на кровати в одном свитере, надетом поверх ночной рубашки, Виктория задумалась. Если бы ей не было известно о некоторых деталях личной жизни Брайта, она бы решила, что он так своеобразно… ухаживает за ней. Но сам Роланд не знал о том, что ей что-то известно о его прошлом, значит, он, возможно, хотел, чтобы она думала, что он оказывает ей знаки внимания.

Виктория устало вздохнула и провела ладонью по лицу. Эти свободные в выражении своих чувств Валлренцы сводили ее с ума.

И неужели Брайт готов упасть так низко, лишь бы ограничить ее от общения с Морвенаром?

Или, возможно, она себя накручивает и Роланд ничего такого не делает. Ведь, если подумать, он по-своему заботится о каждом учителе, и в целом Викторию не выделяет.

А она так привыкла ожидать от людей худшего, что видит манипуляции в любом поступке.

Она хотела поблагодарить Брайта за завтраком, но ее внимание привлекла сова с огромным свертком: это Морвенар таким образом приносил свои искренние извинения и приглашал на скачки, которые организовывали Гримволды. В свертке обнаружилась дорогая мантия из тонкой ткани и браслет-вратник сразу к месту назначения.

Вздохнув, Виктория написала короткий ответ.

-

Суббота подкралась незаметно.

Сразу после завтрака Виктория нехотя сняла теплый свитер и облачилась в мантию, которую прислал ей Морвенар. Прохладная ткань скользнула по покрывшейся мурашками коже, и Брайтфорд поежилась. Настойчивое желание контролировать то, во что она оденется, раздражало. Будто она могла показаться в высшем обществе в школьном свитере.

В то время как Брайт стремился ее одеть, Морвенар, напротив, раздевал. Возможно, если бы она могла пользоваться согревающими чарами, ее так сильно не беспокоил бы этот момент. Но она не могла – даже Спаркфейн опустил руки, пытаясь подобрать подходящие заклинания, – а потому была вынуждена мерзнуть.

Благо за скачками принято было наблюдать из стеклянного помещения, расположенного выше уровня земли, так что просматривалась вся трасса.

Морвенар, одетый традиционно – в смокинг, ожидал ее у площадки для перемещений.

– Рад вас видеть, мисс Брайтфорд, – произнес он, целуя руку.

– Взаимно, – ответила Виктория. – Вы так долго не писали, что я было решила будто чем-то разочаровала вас.

Морвенар улыбнулся.

– О, ни в коем случае. Было много дел, но я рад, что мы наконец встретились. – Он сжал ее ладонь в своей. – Вы раньше бывали на скачках?

– Не приходилось, – неловко ответила Виктория, осматриваясь.

Морвенар еле заметно скривился.

– Я расскажу вам о них, но для начала предлагаю занять столик в буфете. До начала есть целый час, хотите перекусить?

Виктория неуверенно повела плечом.

– Не отказалась бы от десерта, – произнесла она. – Думала, вы не любите еду, приготовленную не вами.

Они прошли через арку, и Брайтфорд опешила. То, что Морвенар пренебрежительно назвал буфетом, вполне могло сойти за ресторан высокой кухни. Еще до его ответа, рассматривая немного вычурные детали интерьера, она знала, что сейчас услышит.

– Это заведение принадлежит Гримволдам, а они знают толк в том, как удовлетворить запросы гостей.

И это тоже было преуменьшением века. Все здесь, начиная с подсвечника, заканчивая комфортными мягкими креслами, просто кричало о богатстве. Так что, да, любому чистокровному магу из высокого рода, приглашенному на скачки, здесь определенно было бы комфортно. Виктория же чувствовала себя немного скованно.

В отличие от Морвенара.

Не заглядывая внутрь, он подбросил меню.

– Позвольте снова сделать выбор за вас, – произнес он и обворожительно улыбнулся, опуская свою ладонь поверх ее.

Такое, казалось бы, невинное прикосновение вводило в диссонанс. Теплые немного шершавые подушечки пальцев невесомо поглаживали кожу, а жар его ладони растекался по всему телу. Виктория заставила себя сосредоточиться на его лице, а не воспоминании о видениях, связанных с ним.

– Кажется, вы уже вошли во вкус, решая за меня, – протянула она без выражения, указав на мантию, присланную им.

Морвенар положил ладонь на сердце и виновато склонил голову.

– Виновен, – с чувством произнес он. – Не могу ничего с собой поделать, когда хочу порадовать симпатичную мне даму.

Виктория закашлялась. Щеки обожгло, а сердце на мгновение сбилось с ритма. Морвенар подал ей стакан воды.

– Итак, – продолжил он, успокаивающе поглаживая ее ладонь, – к традициям магических скачек можно отнести ставки. Если вы не сделаете хотя бы одну – оскорбите хозяев. В перерывах между забегами принято…

Морвенар говорил и говорил, держа руку Виктории в своей. И то, как он рассказывал на первый взгляд банальные вещи, интриговало – он умел преподнести информацию. Сознание поплыло под его чарующий голос. Брайтфорд даже не запомнила ни вкус вина, ни десерта. Лишь его низкий бархатный баритон, льющийся, минуя уши, прямо в мозг.

Все вокруг них будто померкло. И стало наплевать на скачки, ставки и все традиции.

Виктория была готова просидеть на своем месте весь день, слушая Морвенара.

Покашливание, прозвучавшее слева, мгновенно отрезвило.

– Роланд? – удивленно протянула Виктория.

– Рад вас встретить здесь, профессор Брайтфорд, – улыбнувшись, произнес он. – Мистер Морвен, – он слегка склонил голову.

Виктория перевела взгляд на Морвенара и поразилась мгновенным переменам: черты лица заострились, стали хищными; в глазах появился алый отлив. Он крепче сжал ее ладонь, которую Виктория, как она думала, попыталась незаметно отодвинуть.

– Брайт, – проговорил он. – Неважно выглядите, директор.

Виктория посмотрела на Роланда. Тот действительно выглядел не очень. Кожа была еще бледнее, чем неделю назад, а на лбу выступила небольшая испарина.

– Приболел, не стоит беспокойства, – безразлично бросил Брайт, переключая внимание на Викторию. – Вы снова легко одеты.

Это прозвучало, как обвинение.

– Н-ну, здесь довольно тепло и…

– Если мисс Брайтфорд замерзнет, она всегда может использовать согревающие чары…

– Не может, – возразил Брайт, не глядя на Морвенара. – Они ей, так скажем, противопоказаны. Не задерживайтесь, профессор, – добавил, обращаясь уже непосредственно к ней.

Кивнув напоследок, Роланд отошел. Виктория проводила его взглядом, только сейчас обратив внимание на легкую хромоту и то, как старательно он обходит людей, стараясь ни с кем не столкнуться. Она нахмурилась, задумавшись.

– Значит, вы не можете использовать согревающие чары, – произнес Морвенар, переключая ее внимание на себя. Виктория рассеянно кивнула. – Вы должны были предупредить об этом заранее.

– Все в порядке…

– Я должен знать о таких вещах, – перебил он раздраженно. Виктория моргнула. – Идемте, пора сделать ставки и отправляться на трибуны.

-

Виктория заняла место, на которое указал Морвенар, и без удовольствия обнаружила, что Роланд находится прямо напротив них на зеркальной трибуне. Он был с Бенедиктом. Она старалась не смотреть на них так явно, но бросила несколько коротких взглядов, искренне беспокоясь за состояние Брайта. С далека он выглядел еще болезненнее, особенно на фоне Голдбэрри.

В голову закрались сомнения на счет того, посетил ли он школьную целительницу. Ухудшение состояние могло быть признаком не только воздействия магии, но и банального заражения, если его рану не успели достаточно обработать в лечебнице. По опыту Брайтфорд знала, что мужчины ненавидят посещения больниц и стараются покинуть их как можно скорее. Тот же Эдриан рвался из больничного крыла в школе, стоило ему прийти в себя.

Она дала себе обещание, что сразу после скачек лично проводит Брайта к целительнице.

А потом ее внимание перетянули на себя пегасы и наездники. И Морвенар, левая нога которого прижималась к ее правой.

Каждый наездник, прежде чем подойти к своему пегасу, низко кланялся. И шоу началось еще до того, как все успели занять свои позиции.

Мужчина под номером восемь поклонился недостаточно уважительно, и существо, разозлившись, встало на дыбы. Участник успел лишь заслонить лицо рукой, а потом вытоптанный снег окрасился в красный.

Брайтфорд невольно ахнула.

Морвенар взял ее ладонь в свою руку. Теперь вся правая часть тела просто горела от его близости. Его аромат, казалось, окутал ее и пробрался в легкие.

С трудом Виктория переключила внимание на то, что происходит за окном. Остальным наездникам, кажется, повезло больше восьмого. Спустя пару минут каждый пегас был оседлан.

Даже издалека Виктория видела, как переглядываются птицы, словно обещая друг другу, что пощады не будет. Пожалуй, в этом и было основное отличие магических скачек – пегасы осознавали, что соревнуются. Один с пестрыми крыльями и светящимися зелеными глазами, боднул крылом белого, щупленького. Тот угрожающе клацнул клювом.

Наездники, в точности копируя поведение животных, заводили толпу, бранясь и размахивая руками.

С первым звуком Сигнальных чар, споры прекратились. Все затаили дыхание. С третьим сигналом пегасы взяли разгон, и волшебники, сидящие на трибунах, одновременно подались вперед.

Третий наездник свалился в снег, не удержавшись, но его пегаса это не остановило. Напротив, лишившись дополнительной тяжести, он первым разложил крылья, попутно цепляя ближайших к нему существ, и, сделав взмах, взлетел.

Те, что остались позади, взревели. От их крика задрожали стекла, и, несмотря на преграду, уши заложило.

Когда все пегасы оказались в воздухе, началось основное шоу. Существа не только стремительно двигались вперед, но и старались сбросить наездников со спин конкурентов. Страшное зрелище, когда человек, срываясь со спины, летит камнем вниз.

Когда это случилось в первый раз, у Виктории невольно перехватило дыхание. Она не заметила, как ладони окутало магией, а сама она рванулась вперед. Сжавшаяся рука Морвенара ее остановила и отрезвила.

– Вы все равно ничего не сможете сделать через стекло, – произнес он ей на ухо.

Виктория кивнула, возвращаясь на место. Убедилась, что упавшего мужчину подхватили чарами судьи.

А пегасы тем временем заканчивали первый забег.

Те, что летели без наездника, издавали победный клич, хотя наверняка осознавали, что дисквалифицированы.

Номер шесть стал победителем первого круга, а одиннадцатый, на которого ставила Виктория, затерялся где-то в середине.

Услышав объявление о получасовом перерыве, Брайтфорд выдохнула. Выдерживать такой стресс весь день без пауз она не была готова. Морвенар предложил спуститься вниз, к наездникам, и она с восторгом согласилась.

По дороге встретили толпу Гримволдов и, подхваченные ими, направились к наезднику под первым номером.

– Альфард! – удивленно произнесла Виктория. – Вот уж не ожидала увидеть вас в качестве участника.

Тот лукаво улыбнулся.

– Виктория, – произнес он, поцеловав протянутую руку, – надеюсь, сумею впечатлить вас сильнее, когда выиграю.

Он подмигнул, и Виктория искренне рассмеялась.

– О, да, – произнесла Серафина, – он посвятит победу вам, будьте уверены.

– Хотите прокатиться на Рино? – спросил Альфард и, не дожидаясь ответа, схватил Викторию за запястье – в контрасте с Морвенаром, его ладонь казалась мягкой и нежной, почти женской. – Летать на пегасе не опаснее, чем сражаться на дуэли с мужчиной, – добавил, заметив сопротивление.

Морвенар опустил руки на ее плечи.

– Виктория боится высоты, Себастьян, – проговорил он твердо. – Думаю, она скорее бы предпочла сразиться с тобой.

– В самом деле? – разочарованно протянул Гримволд. Виктория виновато кивнула. – Ну ничего, – добавил бодро, – тогда я просто вас познакомлю.

И все же сумел дотянуть ее до загона Рино.

Пегас, прищурившись, прошелся по фигуре девушки оценивающим взглядом. А когда та протянула руку под нетерпеливым взглядом Альфарда, подставил ей шею.

– Ну вот, теперь можете его погладить! – обрадованно произнес Альфард, подталкивая Викторию вперед.

Ей совершенно не хотелось гладить Рино, но отказывать Гримволду было неловко. Она осторожно протянула ладонь, и пегас, словно кошка, подставил клюв и потерся о руку. Клюв был твердым, а перья – жесткими, но от существа исходило приятное и влекущее тепло. Он низко замурчал, передавая в ладонь приятные вибрации, и Брайтфорд, распахнув широко глаза, посмотрела на Альфарда.

– Вы ему понравились, – заявил Гримволд. – Можете не сомневаться, он костьми ляжет, чтобы вас впечатлить.

Губы Виктории сложились в удивленную «о». Взгляд соскользнул к Морвенару. Тот стоял, опершись плечом о решетку и скрестив руки на груди, с интересом за ними наблюдая.

– Нам пора возвращаться, – сказал он, поймав взгляд.

Брайтфорд с сожалением отошла от пегаса.

– Вы можете навестить Рино, если захотите, – проговорил Гримволд, провожая Викторию к выходу. – Я вам напишу, и договоримся о встрече, – чуть тише добавил он.

Виктория немного удивленно посмотрела на Альфарда и неловко взмахнула рукой на прощание. Не мог же он вот так открыто проявлять внимание, несмотря на то что она пришла с другим мужчиной? Значит, она заинтересовала его чем-то другим.

Поразмыслить об этом ей не дали.

– Приглашаем сегодня вечером отметить победу Альфарда, – проговорил Сириус.

– Или запить поражение, – добавил Дамьен, ухмыляясь.

– Дамьен поставил на Блэйза и теперь надеется, что тот победит, – пояснила Люцинда, закатив глаза.

– У меня не было планов, – проговорила Виктория, пожав плечами.

– Мы присоединимся, благодарю за приглашение, – произнес Морвенар.

На очередном лестничном пролете их пути разошлись.

Заняв свое место, Виктория невольно взглянула на трибуну напротив. Роланд и Бенедикт как раз продвигались в сторону своих кресел. Брайтфорд заметила, что Роланд поморщился, когда какая-то женщина несильно его толкнула в левую ногу.

С трудом дождавшись следующего перерыва и уже практически не следя за скачками, она, извинившись перед Морвенаром, проскользнула в соединяющий трибуны коридор.

***

Морвенар удивленно наблюдал за фигурой Брайтфорд, лавирующей между людьми в толпе. Она добралась до Брайта, и Морвенар сцепил зубы.

Виктория перебросилась парой фраз с Бенедиктом, потом с Брайтом. Приложила ладонь ко лбу последнего, а потом просто схватила его за руку и потащила на выход, к площадкам телепортации.

– Чтоб тебя, – досадливо пробормотал Морвенар.

Умный и амбициозный

Прочитав очередное письмо с извинениями от Виктории, Морвенар сжег его дотла.

После того как девчонка исчезла с Брайтом, вечер был окончательно испорчен. Проклятые скачки нисколько не занимали Морвенара – он находился на ипподроме исключительно ради Виктории, а та попросту его покинула, даже не предупредив.

Бенедикт, когда Морвенар обратился к нему за объяснениями, сообщил, что девчонка встревожилась состоянием Роланда и срочно отвезла того в больницу, упомянув что-то о сепсисе.

Извинившись перед Гримволдами за себя и Викторию, Морвенар также покинул мероприятие.

Ему хотелось отыскать того, кто ранил Брайта в Новом поселении, и жестоко расправиться с ним.

Роланд – намеренно или случайно – создавал препятствия, и, не будь он столь необходим, Морвенар давно бы с наслаждением его устранил. В настоящее время Совет преимущественно контролировался Брайтом, и в случае его смерти всю систему немедленно принялись бы терзать на части, так что восстанавливать влияние пришлось бы значительно дольше. Гораздо разумнее было переманить власть к себе.

Что в подпольном бизнесе, что в официальной политике – принцип одинаков. Проще и выгоднее захватывать сразу крупные фрагменты, а не множество разобщенных. К счастью, имя Брайта хотя бы было на слуху, в отличие от загадочного протеже Совета, которому принадлежали Новое поселение и Центральный. Морвенар не сомневался – Брайту определенно известно, какая личность скрывается за маской Пятого.

Виктория также в определенной мере являлась крупным активом, но всякий раз, когда Морвенар ее очаровывал, внимание девчонки неизменно переключалось на Брайта. Хотя проводить с ней время оказалось даже приятно. Порой наблюдать за ней было увлекательно. Она, пожалуй, была любопытной особой.

Еще одно письмо пришло от Гримволда – тот приглашал на благотворительный вечер в честь Дня всех влюбленных.

Написав краткое согласие, Морвенар отправил письмо с той же совой.

–

Морвенар, Дарис, Блэйз, Отто и Декст расположились за столом в гостиной. По всей поверхности были разложены карты магических земель и отдельных районов; бокалы с алкоголем и кружки с чаем парили в воздухе возле хозяев, их грани мерцали от пламени свечей.

– Можем попробовать внедрить наших людей из Тупика, – предложил Отто, пожав плечами.

Тод всегда говорил немного, но исключительно по существу. Вот и сейчас впервые за последние полчаса прозвучала действительно разумная мысль.

Тем не менее Виктор презрительно фыркнул, отчего его чашка дернулась и немного отплыла в сторону.

– Эти неотесанные… следопыты, – брезгливо произнес он, – способны выяснить разве что имена барменов в ближайших тавернах, не более.

– Скарл показался мне толковым парнем, – возразил Тод.

– У него даже фамилии нет, только прозвище, как у дворняги, – парировал Блэйз и скрестил руки на груди.

Отто подался вперед.

– Не у всех из нас с детства была золотая ложка во рту, Виктор, – прорычал он.

– Но хотя бы имена – были, – невозмутимо заметил тот. – Да и не тебе об этом рассуждать – ты из такого же древнего рода, как и я, и…

– Ты понял, что я имею в виду! – вспылил Отто.

Он легко терял самообладание, и это выглядело внушительно – магия мгновенно окутывала ладони угрожающе алой дымкой; бокал опасно накренился в сторону Блэйза.

– Достаточно, – холодно произнес Морвенар, до этого с любопытством наблюдавший за спорщиками. Те немедленно угомонились. – Мне импонирует предложение Отто. Отберите с Декстом подходящих кандидатов, – обратился к Тоду и Оуэну. – Полагаю, в Центральном следопыты примелькались, а вот в Новом поселении – нет. Пусть устроятся на незаметные должности и отслеживают все происходящее, запоминают любые слухи. И, раз уж они все равно будут там, пусть составят список местных полукровок, – приказал он.

Оба сделали пометки и подняли взгляды, ожидая дальнейших указаний.

Несмотря на то, что времени в целом было достаточно, по мнению Морвенара, продвигались они крайне медленно. Что в официальной политике, что в тени, все развивалось медленно и натужно. И хотя с момента нападения на Серебряную милю и Тупик прошло всего чуть больше недели, а событий произошла масса, ощущение топтания на месте никуда не исчезало.

– Что с Ларком? – спросил Дарис у Декста.

– Он был с Тафтами и Брайтом, – ответил тот. – Насколько знаю, они готовят стратегию обвинения Эрайна. Когда Ларк вернулся домой, был крайне удивлен, – он злорадно усмехнулся. – Наверняка считает, что наша компания не слишком подходит его дочери, – толкнул Отто в бок, и тот также усмехнулся.

– Виена оказалась радушной хозяйкой.

– Только не говорите, что вы…

– Ничего не было, милорд, – тут же отрезал Декст. – Мы понимаем, что это не способствовало бы налаживанию отношений с Ларком.

– Превосходно, – похвалил Морвенар. – Достаточно и того, что он увидел вас вместе. Остальное додумает самостоятельно.

***

Виктория доставила Брайта в госпиталь. Она не гордилась этим, но ей пришлось угрожать сначала Роланду, чтобы тот согласился на осмотр, а затем и персоналу, когда медиведьма, напоив его зельями и мельком взглянув под повязку, собиралась его отпустить.

К концу осмотра из кончиков пальцев Виктории сыпались золотистые вперемешку с алыми искры, что определенно торопило молоденькую девушку. И все равно в итоге пришлось самой отправляться на поиски старших. Только после того, как главный целитель лично осмотрел Брайта и заявил, что тому придется задержаться в госпитале, Виктория наконец успокоилась.

Правда, снова вскипела, когда после полуночи ее не перебросило в Академию по Валренновским законам. Она поняла, что ситуацию с мантией Роланд подстроил. К сожалению, высказать недовольство этим страдающему от боли Брайту сразу она не смогла.

Вместо этого, пока главный целитель занимался пациентом, Виктория отправила камином короткую записку Стерлинг. Та появилась практически мгновенно. Дала Роланду десять минут на указания, а потом, грозно взглянув на притихшую медиведьму, заставила его выпить зелье сна.

Выяснилось, что именно эта молодая девушка – Оливия Хадсон – отпустила Брайта неделю назад, сделав лишь простейшую перевязку и, видимо, плохо обработав рассечение, так что теперь оно выглядело просто ужасающе. Виктория не представляла, как Роланд выдержал целую неделю: кожа вокруг пореза вздулась, края завернулись, обнажая плоть.

Всю следующую неделю Виктория не могла избавиться от волнения. Несмотря на то, что Изабелла навещала директора каждый день, получая новые указания, и параллельно следила за ходом перевязок, Брайтфорд неизменно ловила себя на мыслях о Роланде.

Одновременно смешно и страшно подумать, что мага так легко убить обыкновенным заражением крови.

Академии без Брайта словно чего-то не хватало. Окна чаще распахивались от порывов ветра, еде будто недоставало вкуса, а ученики вели себя все хуже и хуже.

Возвращаясь в свои покои, Виктория, уже привыкшая вылавливать нарушителей десятками, услышала шаги и смех. Из-за поворота на нее выскочили две третьекурсницы с Лучей, с полными руками еды. Увидев ее, девушки почти комично расширили глаза и буквально застыли на месте – Стерлинг за такие прогулки смело лишила бы и добычи, и десяти баллов в придачу.

Виктория вздохнула и прикрыла глаза рукой.

– Я считаю до десяти и, когда открою глаза, надеюсь, вас уже здесь не будет, – проговорила она.

Она услышала два облегченных выдоха, которые, впрочем, легко смешались с шелестом сквозняка.

– Спасибо, профессор Брайтфорд, – прошептала одна из девушек.

А потом послышались быстрые тихие удаляющиеся шаги.

Виктория не могла заставить себя штрафовать всех студентов, которые попадались на нарушении комендантского часа – в памяти были свежи собственные вылазки и прогулки.

Вздохнув, она открыла глаза и продолжила путь. Ей хотелось всего лишь подняться по паре лестниц, преодолеть несколько холодных коридоров, пройти мимо десятка укромных ниш, а потом принять теплую ванну, наполнить грелку углем и наконец лечь спать.

Однако планам, похоже, не суждено было сбыться.

Ее буквально чуть не сбил с ног ледяной ветер, когда она проходила мимо коридора, ведущего к бывшему классу алхимии.

– Черт возьми, – искренне возмутилась она.

Это не было похоже на естественный порыв – даже на улице не было такой метели.

Виктория стремительно зашагала в сторону источника. Картина, открывшаяся перед ее взором, заставила ее на пару секунд застыть с приоткрытым ртом.

– Что здесь происходит?! – громко воскликнула она, с силой толкая лишь слегка приоткрытую до этого дверь так, что та треснула.

Несколько человек в темной форме пронеслось мимо нее, но Виктория практически не обратила на них внимание – взгляд ее был прикован к двум замершим фигурам у стены.

Брайтфорд зажгла волшебный огонь, чтобы рассмотреть лица нарушителей-дуэлянтов.

– Так-так, мистер Эйверс и… мистер Барлоу, – процедила она, подходя ближе.

Оба тяжело дышали, вцепившись в рубашки друг друга. Разбитые костяшки пальцев свидетельствовали о том, что магическая дуэль давно переросла в обыкновенную потасовку.

Правый глаз Арчи заплыл, кожа вокруг покраснела и пожелтела, грозясь налиться в огромный лиловый синяк; из рассеченной скулы текла кровь. У Эйверса явно был сломан нос – багровая струйка стекала по подбородку.

Из глубокого кармана преподавательской мантии Виктория достала лунный камень, чтобы вызвать Голдбэрри и Стерлинг. Мысленно выругалась, вспомнив, что Изабелла в лечебнице.

Ожидая Бенедикта, не церемонясь и не предупреждая, вправила нос Эйверса магией. Тот зашипел от боли.

Наконец, из коридора послышались тяжелые торопливые шаги, а затем в проеме показалась крупная фигура Бенедикта. От нетипичной для своих габаритов скорости он запыхался.

– Профессор Брайтфорд? Что случилось?

– Полагаю, мистер Эйверс просветит вас по дороге в гостиную, – ледяным тоном произнесла она. – И, думаю, не ошибусь, если предположу, что в гостиной его ждут Декст и братья Лефрей, – добавила еще холоднее. Отвернулась от парней, сверливших друг друга ненавидящими взглядами. – Не стоит тревожить медиведьму, Бенедикт, – тише проговорила Брайтфорд, подходя к нему. – Считайте, что боевые отметины, – махнула рукой в сторону дерущихся, – часть наказания.

Тот угрюмо кивнул.

– За мной, Эйверс, – приказал он; Виктория и не подозревала, что в арсенале Голдбэрри есть такие грозные интонации – даже у нее по коже пробежали мурашки.

Парень медленно поднялся и, прихрамывая, приблизился к декану. Когда их силуэты растворились в темноте коридора, Брайтфорд посмотрела на Арчи.

– Можете идти?

Тот окинул ее презрительным взглядом. Молча встал и довольно уверенной походкой зашагал к дверному проему. Совершенно игнорируя ее присутствие, двигался по коридорам, лишь изредка вытирая плечом кровь с щеки, отчего белая ткань окрашивалась в цвет его факультета.

Виктория же ощущала, как внутри нее разгорается и крепнет гнев – не такой благодарности она ожидала за спасение. Конечно, она не ждала, что он бросится ей на шею, но простое «спасибо» прекрасно подошло бы к ситуации.

– Ничего не желаете сказать, мистер Барлоу? – все же не выдержала Виктория, когда они почти подошли к гостиной факультета Пламя.

Тот бросил на нее злобный взгляд.

– Спасибо, что спасли меня от страшных злых студентов Теней? – издевательски протянул он.

– Мне слышится сарказм в вашем тоне, – произнесла Брайтфорд.

Не оборачиваясь, Арчи покачал головой.

– Просто оставьте меня в покое.

***

Оставшуюся неделю парни расхаживали по Академии, щеголяя синяками, которые им запретили сводить магией.

И если Эйверс был окружен поддержкой, то Арчи, словно сыч, держался особняком. Брайтфорд знала, что Стерлинг устроила ему нагоняй похуже, чем Эйверсу устроил его отец. Такое унижение непросто было перенести. Только злился парень почему-то не на своего декана, а на Викторию – та неоднократно ловила на себе ненавидящие взгляды.

В субботу, после того как вернулась с учениками из Нового поселения, Виктория отправилась на встречу с Альфардом Гримволдом. Предлогом встречи послужил Рино, и Брайтфорд подыграла, приняв приглашение.

Каково же было ее удивление, когда они действительно отправились к постройке, в которой содержался пегас.

– Вы знаете, он ведь на самом деле буквально вырвал победу, – заявил Альфард. – Ждал вас после скачек, но вы так и не появились.

Войдя в загон, она поклонилась. Рино фыркнул и демонстративно отвернулся, а Гримволд рассмеялся. Подошел к существу и ласково погладил перья.

– Я прошу прощения, – проговорила Виктория, улыбаясь; Рино посмотрел на нее одним глазом, – но мне пришлось уйти. Может быть, Рино простит меня, если я дам ему лакомство?

Теперь существо выглядело заинтригованным. Под двумя настороженными взглядами Виктория достала из сумочки с чарами незримого расширения хорька. Пегас щелкнул челюстью.

– Ну что, друг, – Гримволд толкнул Рино плечом, – простишь мисс Брайтфорд?

Виктория поклонилась еще раз. Рино, издав тяжелый вздох, наклонил голову. Она протянула руку вперед, и он схватил угощение – хорек в два укуса исчез в его пасти. Пегас заинтересованно посмотрел на сумочку, склонив голову к плечу.

– Прости, но я думаю, что провинилась лишь на одного хорька, – сказала Виктория, разводя руками. Сделала шаг вперед и погладила жесткие перья.

Рино замурлыкал.

Гримволд ревниво покосился в его сторону.

– Надо же, – пробормотал он. – Меня он редко радует своим расположением.

Часть вечера провели болтая друг с другом, ухаживая за Рино.

Виктория не возражала – так происходящее меньше всего походило на свидание. Скорее, на встречу старых друзей. Это было приятно и расслабляло, а еще стирало лишние мысли из головы. Напряжение всей недели – переживания о Роланде, воспоминания об Эйверсе и Барлоу, все трудности и усталость, – все покинуло разум.

Брайтфорд искренне наслаждалась необычным занятием.

Уход за пегасом значительно отличался от обслуживания лошадей. Она знала о последнем не понаслышке – дедушка содержал ферму, и, когда Виктория гостила у Брайтфордов-старших, помогала ему.

Пегас же, в отличие от лошадей, мог – и любил – лежать. У Рино была огромная лежанка из сена, и не имелось стойла. Как у кота, было несколько игрушек, разбросанных по огромной территории загона; и несколько укромных местечек, в которых, как пояснил Альфард, Рино иногда отдыхает.

После они отправились на вечернюю прогулку.

Неподалеку от резиденции Гримволда простирался бескрайний лес. Ветки серебрились от снега, и Рино, летая, сбивал его крыльями. Белые перья пегаса красиво переливались в закатном солнце, а сам он казался свободным и беззаботным. Виктория с восторгом наблюдала за тем, как он парит, а затем резко пикирует вниз, заметив зверька.

– Чудесное создание, – проговорила она, растирая замерзшие руки.

Гримволд, проследив за ее жестом, призвал нима и приказал подать чай.

Получив в руки теплую кружку, Брайтфорд искренне поблагодарила Альфарда.

– Я заметил, что вы не пользуетесь согревающими чарами, – произнес он.

Брайтфорд широко улыбнулась.

Трудно было не обратить на это внимание: Гримволд вышагивал рядом в одной шерстяной рубашке с закатанными рукавами, в то время как на ней было два свитера и теплая мантия.

– Они необычно воздействуют на мои волосы, – ответила она на невысказанный вопрос. Вообще-то Альфард, как истинный студент факультета Тени, редко задавал прямые вопросы. – Мы с профессором Спаркфейном экспериментировали, пытаясь найти подходящие, но увы, – она пожала плечами.

– Ох, ну раз уж Эдриан не смог вам помочь… – серьезно произнес он.

Судя по панибратскому обращению, со Спаркфейном Гримволд был знаком не только по Академии.

– Как вам работается в Академии? – поинтересовался, высматривая Рино на горизонте. Поднес два пальца ко рту и громко свистнул – Виктория удивилась; чистокровные маги обычно предпочитали звуковые сигнальные чары. – Слышал, Белинда не очень довольна вашими методами преподавания.

Виктория мягко улыбнулась.

Они с Альфардом еще не были настолько близки, чтобы поднимать опасные темы, вроде отношения к полукровкам, из-за чего и возникали частые стычки с Белиндой.

– Да, немного, – произнесла она отстраненно. – Но пока никаких серьезных конфликтов не случалось.

Гримволд кивнул. Развернулся и медленно зашагал в сторону дома.

– Думаю, она еще успеет попить вашей крови, – пробормотал он и на ошарашенный взгляд Виктории добавил: – О, не смотрите на меня так. Я хорошо знаю свою племянницу. Все от людей без дара она презирает до глубины души.

–

Позже, когда Рино уже был в загоне, Альфард пригласил Викторию присоединиться к нему за ужином. То, что он и не ожидал отказа, она поняла, заметив сервированный на двоих стол.

В отличие от Морвенара, Альфард сам не готовил – накрывали нимы; откровенно говоря, представить Гримволда за готовкой было еще сложнее, чем Морвенара. Несмотря на то, что за Рино он ухаживал сам, ощущения, что он поднимает что-то ложки не возникало.

Обстановку дома можно было назвать сдержанной – под стать хозяину. Не было ни вычурных деталей в интерьере, как у Серафины, ни строгого дорогого дизайна, как у Морвенара. Присущие Гримволдам темные тона тоже отсутствовали. В этом плане он и Морвенар имели нечто общее – интерьеры их домов были светлыми. Но если у Морвенара все было обставлено со вкусом, то у Альфарда – небрежно; мебель выглядела скорее удобной, чем красивой.

Альфард оказался обходительным и внимательным. С ним не приходилось играть и притворяться, постоянно следить за словами. Виктория не была в нем заинтересована и абсолютно не ощущала скованности, что всегда возникала, когда рядом оказывался Морвенар.

– Почему вы не пользуетесь магией? – спросила Виктория, наблюдая, как Альфард вручную разливает эльфийское вино из графина.

Морвенар и все остальные знакомые ей маги из Валренна делали именно так, и Брайтфорд давно хотела об этом спросить, но не решалась.

Гримволд удивленно посмотрел на свои руки.

– В высшем обществе так принято, – просто пояснил он. – Чтобы гость видел, что я не пытаюсь его отравить, заколдовав напиток.

– О, – протянула Виктория.

Альфард посмотрел на нее с интересом.

– Вы полукровка? – спросил он. Виктория смутилась еще сильнее – то ли от самого вопроса, то ли от того, что Гримволд задал его прямо, без привычных уловок. Заметив заминку, он поспешил добавить: – Знаете, не отвечайте. Это было бестактно с моей стороны.

С его позволения Брайтфорд не собиралась отвечать на этот вопрос. Возможно, то, что она полукровка, ничего и не изменило бы, но озвучивать это точно было лишним. Тогда он наверняка спросил бы, каким даром она обладает, а вот эта информация ему точно была ни к чему.

Вместо этого Виктория потянулась к блюду с пирогом с почками, божественный запах которого сводил с ума. И хотя вкус блюда уступал угощениям Морвенара, Виктория все равно получала огромное удовольствие от ужина с Альфардом.

Вечер подходил к концу, и на столе между ними появился трайфл с клубникой. Пока Гримволд раскладывал порции по блюдцам, Виктория разливала чай.

– Я заметил, что вы много времени проводите с лордом Морвенаром, – произнес Гримволд.

И снова Виктории послышался невысказанный вопрос. На этот раз подыгрывать Альфарду в его игре она не собиралась. Лишь пожала плечами и взяла в руки молочник.

– Вы пьете с молоком? – уточнила она и, дождавшись кивка, вылила немного подогретого молока в его кружку. – Мы встречались несколько раз, – произнесла она, левитируя кружку магией. – В Валренне у меня немного знакомых.

Гримволд отлевитировал ей трайфл.

– И все же каждый раз, когда наши пути пересекаются, вы находитесь в его обществе, – проговорил Альфард.

Виктория вздохнула.

– Это случайность, – улыбнувшись, проговорила она. – Недавно я встречалась с Люциндой и Серафиной.

– Хорошо, – сказал Гримволд, как показалось Виктории, с облегчением. – Я не уверен, что мне стоит об этом говорить, но порой мне кажется, что все вокруг потеряли рассудок, – невесело усмехнулся он, – или рассудок потерял я. Когда я заканчивал Академию, на третьем курсе учился один мальчик. Очень умный и честолюбивый. Чистокровный, но из очень и очень бедной семьи, – сказал он. Виктория почувствовала, как кусочек трайфла, который она съела, встал поперек горла. – Мальчика звали Кассиан Морвен. И, что странно, мне кажется, он чертовски похож на лорда Морвенара. Что еще страннее – никто, кроме меня, его не помнит. Словно этого мальчика вовсе не существовало.

Сказав это, он замолчал. Даже не посмотрел на гостью, словно и не ждал ответа. По его данным Виктория переехала в Валренн всего пару месяцев назад, и не могла знать таких вещей. Та же выдавать свою осведомленность не спешила, но вот скрывать существование самого Морвена смысла не было.

– Я встречала это имя в зале наград – хрипло произнесла Брайтфорд. Сделала глоток чая. – Так что в существовании мага с таким именем вы можете быть уверены.

Альфард посмотрел на нее так, словно она открыла ему величайшую Тайну Вселенной.

– В таком случае я почти полностью уверен, что это одна и та же личность, – проговорил он. – Интересно, что заставило его сменить имя…

Виктория промолчала, не желая развивать эту тему. Она догадывалась, насколько это опасно. Так что ей оставалось только есть трайфл, кажущийся теперь абсолютно безвкусным.

После ужина Альфард поблагодарил ее за чудесный вечер и проводил до точки трансгрессии.

– Увидимся завтра на приеме у моего брата, – проговорил он, по-мальчишечьи улыбнувшись, ровно перед тем, как Виктория растворилась в воронке телепортации.

День всех влюбленных… и не очень

В отсутствие Роланда его основные обязанности перелегли на плечи Изабеллы. А вот организацию праздника в честь Дня всех влюбленных отвоевал себе Бенедикт. Отвоевал, конечно, было слишком громким определением – кроме него и Эдриана желающих не было. Да и Эдриан сдался подозрительно быстро – понимал, что Бенедикту в любом случае понадобится помощь в чарах.

Выйдя утром из учительского крыла в коридоры Академии Валренна, Виктория ахнула: повсюду летали купидоны, в пролетах стояли фонтаны с волшебной розовой ватой, лестницы украшали яркие красные ленты с бантами-сердечками; сквозняк разносил по воздуху аромат чего-то приторно сладкого.

Большой зал пострадал сильнее. Все знамена факультетов были выкрашены в розовый, на стенах красовались огромные оригами в виде сердец; столы ломились от конфет и десертов. Даже потолок – и как они заколдовали его? – рассекали перистые облака густого оранжевого-розового цвета. Вместо привычных сов меж столов парили купидоны, поздравляя смущенных студентов и взрывая хлопушки; мелкие золотые и серебряные частички оседали на волосах, коже, одежде и еде.

Студенты, кажется, были вполне довольны. Глядя на их широкие улыбки, Виктория и сама невольно улыбнулась. Села на свое место и улыбнулась еще шире, пододвигая традиционную кружку кофе.

Ожидалось, что Роланда на днях выпустят из лечебницы – Изабелла рассказывала, что тот начал рваться в академию, как только пришел в себя. И Виктория ощущала необъяснимый расцвет от этого факта – Роланда не хватало. К тому же у него подкопилось проблем, которые Изабелла решить без него не могла, но которые ее снедали – в последнее время декан факультета Пламя стала немного раздражительной. Арчи Барлоу до сих пор ходил с фингалом, а Изабелла все еще раздумывала над отработками.

Кстати о нем. Арчи по-прежнему держался особняком от однокурсников. Поглядывал на них, пока те радовались очередной взорванной хлопушке или глупому стиху, звучащему из уст надменного купидона. Его синяк, словно в дань уважения празднику, порозовел. Он явно пытался прикрыть его густыми черными волосами, но безуспешно.

Виктории не было его жаль – в конце концов, парень тоже был с ней груб и оттолкнул своим поведением. Но с этим хотелось разобраться.

– Хочу взять мистера Барлоу на отработку, – тихо сказала она Калисте, приценивающейся взглядом к трайфлу.

Та пожала плечами.

– В кабинете СМТ давненько не делали генеральную уборку, – проговорила Калиста. – Или же, можете усадить его за проверку эссе, – добавила отстранено.

Калиста не была в восторге от количества прибавившейся бумажной работы.

– Уборку я припасла для другого студента, – проговорила Виктория, наклоняясь вперед. – Изабелла, я хочу Арчи Барлоу на отработку.

Изабелла, оторвавшись от выковыривания из еды серебристых кружочков – Бенедикт подослал ей на редкость противного купидона – посмотрела на нее.

– Сможете занять его на неделю? – спросила она. Виктория кивнула. – Тогда берите.

– Не хотите еще и Эйверса? – осведомился Бенедикт, выглянув из-за Изабеллы.

– Нет уж, благодарю, – быстро отказалась Виктория, – заставьте его мыть чаны без магии, раз уж он так любит работать руками, – посоветовала и спряталась за улыбающуюся Калисту.

Виктория услышала вздох Бенедикта даже через несколько преподавателей – возиться со студентом самому ему явно не хотелось.

После завтрака вся ученики и преподаватели Академии отправились в Новое поселение. Об этом не говорили вслух, но, очевидно, каждый считал, что лучше уж студенты разнесут деревушку, чем здание академии, в приливе праздничного возбуждения.

Студенты с третьего по первый курс шагали в самом начале. Их окружали деканы. Виктория, плетущаяся на расстоянии от основной массы учеников, искренне сочувствовала коллегам: некоторые студенты слишком прониклись немагическими изобретениями. Наверняка жители деревни сначала услышали, а только потом увидели толпу, направляющуюся к ним.

Впрочем, этот свист в унисон слышали, возможно, во всем Валренне.

Стоило им, наконец, дойти до деревни, студенты быстро рассредоточились по территории, словно и не было этих двух сотен человек. Внезапная тишина ватой заложила уши.

– Не знаю, как вам, а мне срочно необходимо прийти в себя, – пробормотала Флора и уверенной походкой направилась в «Зов нима».

Остальные преподаватели поплелись за ней.

Виктории было неспокойно. Коллеги легко доверили первокурсников старостам старшего года, не опасаясь, что что-то может случиться. Если мыслить рационально – это действительно было так. Обычно и жители деревни приглядывали за молодежью.

Но пока за окном поднималась вьюга, в душе Виктории расцветало беспокойство.

Извинившись, она добровольно покинула не совсем уютный, но определенно теплый бар, променяв его на холодный колючий свежий воздух.

Кутаясь в теплую мантию, дрейфовала от магазина к магазину, от кафе к кафе, заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что все в порядке.

Внезапно прорезавший воздух характерный свист манка заставил ее вздрогнуть и насторожиться. Когда свист повторился во второй раз, Виктория поспешила на звук. Не обращая внимания на огромные сугробы, в которых вязли ноги, и холод страха, пробирающий до костей, самозабвенно пробиралась через снег и ветер вперед.

Свист, казалось, перемещался.

Виктория поспешила. Нырнула в очередной переулок, выскакивая на бегущую старосту старшего курса. Девушка врезалась в нее и, не удержавшись, обе упали в разные стороны. Щеку Виктории царапнул холодный шершавый камень здания.

– Что здесь…

– Эй, куда же ты, красавица?

Из-за поворота вышел мужчина.

Студентка, ойкнув, на четвереньках проползла и спряталась за Викторию. Та быстро поднялась на ноги.

– Да ты с подружкой, – омерзительно улыбнувшись, произнес незнакомец.

Липкий оценивающий взгляд пробежался по Виктории. Та откровенно растерялась. Она совсем не была готова встретить в Новом поселении егеря – а это был именно он. Егеря не захаживали сюда. Он даже смотрелся здесь противоестественно, совершенно не вписываясь в декорации волшебной деревни, будто его вырвали из Тупика и насильно поместили сюда. Только вот егеря можно вывести из Тупика, а Тупик из него – нет. Очевидно, от гадких привычек он не избавился.

– Что вам нужно? – процедила она.

– Познакомиться хотел, – беззаботно бросил мужчина, взъерошив огромной пятерней светлые волосы.

Высокий, широкоплечий, растрепанный, – он скорее вызывал желание сбежать, чем познакомиться.

– Староваты для девочки, не находите? – не скрывая угрозу в голосе проговорила Виктория.

– Да не, – бросил он, заходя в переулок.

Виктория вскинула руку в предупреждающем жесте; на кончиках пальцев засветилась концентрирующаяся магия.

– Еще шаг и я тебя прокляну, – низким голосом проговорила она. – Если сейчас же не уйдешь, вызову Стражей.

– Да че ты, – мужчина поднял руки в капитулирующем жесте и благоразумно остановился. – Между прочим я…

– Джек? – мимо переулка чуть не пронесся еще один егерь – тоже высокий, но темноволосый. Окинул развернувшуюся перед ним сцену внимательным взглядом. – Какого фига ты тут делаешь? – почти прорычал он, обращаясь к другу.

– Отвали, – бросил тот, пряча огромные ручищи в карманы.

– Просим прощения, дамы, – проговорил второй. Схватил Джека за плечо и потащил на улицу. – Ты совсем, придурок? – прошипел он. – Знаешь, что тебе будет если он узнает?

– Да мне пофиг, – бросил первый в ответ, впрочем, чуть подсдувшись.

Виктория проводила эту странную парочку взглядом, а потом повернулась к замершей студентке. Еще чуть-чуть, и та была готова разразиться слезами.

Виктория присела на корточки.

– Мисс..?

Взгляд синих глаз непонимающе сосредоточился на ней. Спустя несколько долгих мгновений до нее, наконец, дошло.

– Пьюс, – произнесла она, – Ана Пьюс.

– Ана, он что-нибудь вам сделал? – спросила Виктория, скользнув взглядом по растрепанной мантии с зеленым подкладом.

Девушка зажмурилась и покачала головой.

– Н-нет, – выдавила она. – Не успел, я… Ох, я сама виновата, мне не стоило ходить в «Крыло пегаса»…

– Да, не стоило, – согласно кивнула Виктория, прекрасно зная, какой там обитает контингент. – Почему вы не использовали сигнальные чары?

Ана покраснела.

– Я не смогла сконцентрироваться на бегу. Манок оказался ближе.

Кивнув, Виктория помогла девушке подняться.

– Идемте в более приятное место, вам нужно выговориться и привести себя в порядок.

Ана послушно последовала за ней в «Тень шептня». Бар был забит под завязку, но Виктории, как преподавателю, уступили пару мест.

Пока Пьюс была в уборной, Виктория сделала заказ. Разговор сначала не ладился, но постепенно Ана расслабилась – зеленый чай и теплое безопасное помещение делали свое дело. Пьюс – и старшая, и младшая, – оказались довольно разговорчивыми для студенток факультета Тени. Та самая первокурсница, поддержавшая Викторию на первом занятии, оказалась родной сестрой Аны. Благодаря ей же, у старшей появился манок. Ана призналась, что не хотела его брать, но младшая настояла. Как оказалось, не зря.

Виктория старалась убедить Пьюс, что та фактически ни в чем не виновата – ни в том, что родилась привлекательной, ни в том, что зашла в злополучный бар. Но донесла, что далеко не все мужчины порядочны, и стоит быть осторожнее, а еще неплохо было бы уметь защищаться.

– Мне не хватает уроков СМТ, чтобы освоить все заклинания, – призналась девушка. – Дуэльный клуб немного помогал, но без преподавателя это не то…

Не будь в ее глазах столько неподдельного страха всего час назад, Виктория бы решила, что вся ситуация – постановка, чтобы выбить открытие дуэльного клуба.

– Посмотрю, что смогу с этим сделать, – произнесла Виктория, не давая никаких обещаний.

Пьюс улыбнулась.

Перед тем, как вернуться в Академию, Виктория зашла в «Крыло пегаса». Отыскав взглядом егерей, направилась к ним.

Наверное, со стороны она выглядела нелепо, но в глазах ее плескалась такая ярость, что глумливые улыбки быстро слетели с их лиц.

– Если еще хоть раз вы просто посмотрите в сторону студенток, я вас четвертую и скормлю свиньям, – процедила она.

Не дожидаясь ответа, скрылась в метели, догоняя строй студентов – найти их в белом тумане получилось по характерному свисту.

–

Собираясь на благотворительный вечер, Виктория ощущала, как ее все еще потряхивает. Желание вернуться в Новое поселение и исполнить свое обещание, не откладывая, было велико. И ее мучил вопрос, какого черта эти проклятые егеря забыли в деревне. Не было похоже, что они там ненадолго. Кажется, когда она вошла в «Крыло», один из них стоял за барной стойкой.

Она несколько раз провела ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя.

Было что проанализировать, но на это не хватало времени. Ей не доставало рядом кого-нибудь, с кем можно все обсудить и получить совет. Раньше таким человеком был Рой. Он слушал, запоминал, а потом использовал информацию против нее.

Впервые за долгое время Виктория обессиленно упала на кровать и разрыдалась – сказывалось напряжение последних… лет.

Чувства терзали ее и вызывали раздражение. Не хватало Роланда, рядом с которым было спокойнее. Убивало, что тянет к Морвенару, с которым хоть и было опасно, но, она призналась себе, все же приятно.

Из-за своего дара она выставила рамки, убедила себя, что Морвенар не может быть искренним, но, находясь рядом с ним, не чувствовала игры. Казалось, что все ее обвинения в том, что он ей манипулирует, надуманные. Ведь он… не пытался как-то управлять ею. Виктория вообще не видела больше его выгоды в общении с ней. Да, он пару раз показался в ее компании семье Гримволд, но ведь, если подумать, он мог выбрать любую другую женщину и добиться того же эффекта.

Виктория призналась себе, что ей не хватает его писем – на ее извинения он так и не ответил.

К слову о письмах. Виктория почувствовала, как холод поднимается по конечностям, когда осознала, что давно не получала писем от Роя. Значит ли это, что она все делает правильно?

Она решительно тряхнула головой, поднимаясь с постели. Все завтра. Она обязательно обо всем подумает, но не сегодня.

Приняв душ и нанеся макияж, Виктория достала из шкафа алое платье в пол.

Посмотрев на себя в зеркало, Виктория подумала о том, что Роланд наверняка был бы рад ее видеть в таком наряде – ему нравился красный – карминный – насколько она помнила. Эта мысль заставила ее улыбнуться. А вот Морвенар наверняка не оценил бы выбор.

Взглянув на часы и убедившись, что безбожно опаздывает, поторопилась. В холле к ней присоединился Арчи Барлоу, который, судя по его внешнему виду, тоже отправлялся на вечер. Судя по кислому выражению лица – не был рад этому факту.

– Мистер Барлоу, – окликнула его Виктория, и недовольный взгляд поднялся к ее глазам, – с завтрашнего дня жду вас каждый вечер после ужина на отработках в лаборатории.

– Потрясающе, – проговорил Барлоу.

Покачав головой, поспешил выйти из холла и направился к выходу.

К моменту, когда Виктория телепортировалась и оказалась в зимнем саду особняка Гримволдов, Арчи уже затерялся в толпе. Вопрос о том, откуда у парня такая неприязнь к ее персоне, мучил Викторию не первый день.

Отложив и мысли об этом на завтра, Виктория позволила Дамьену утянуть себя в водоворот лиц и имен. На благотворительном вечере у него, кажется, присутствовали все сливки общества: редакторы газет, известные спортсмены, чиновники, офицеры безопасности, – знакомство длилось бесконечно. Через час у Виктории сводило мышцы лица, отвечающие за улыбку, болели скулы, а рука для очередного поцелуя, казалось, поднималась на автомате.

Виктория, к своему удивлению, заметила нескольких своих студентов, которым, очевидно, посчастливилось получить приглашения. Виктория подумала, что вряд ли Дамьен занимался приглашениями сам. Очевидно, кто-то из преподавателей Академии дал подсказку, какие из студентов самые перспективные.

Она заметила, что Ана Пьюс общается с редактором "Валреннского вестника"; студентка факультета Лучей, кажется, Смит, что-то обсуждала с исследовательницей мадам Ричардс, которая прибыла из Северных земель; капитан команды факультета Пламени – Роули – беседовал с руководителем спортивного клуба.

Интерес Виктории заключался лишь в том, чтобы ее имя было на слуху. Так что, поздоровавшись с гостями, она отошла к бару – здесь угощали хорошим бренди.

Взяв в руку бокал, она потянулась к дольке засахаренного апельсина.

– Не стоит перебивать вкус бренди апельсином – он закрывает рецепторы, так вы не распробуете все нотки, – прозвучал за спиной знакомый голос, и Виктория так крепко сжала бокал, что грани впились в ладонь.

Она развернулась, ощущая, как губы против воли растягиваются в улыбке.

Морвенар стоял перед ней, заложив руки за идеально прямой спиной.

– Лорд Морвенар, – протянула она. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Мужчина пожал плечами.

– Кто я такой, чтобы не принять приглашение Гримволда? – произнес он. – Советую шоколад.

Кивнув, Виктория послушно взяла кусочек молочного шоколада.

Морвенар прошелся оценивающим взглядом по красному платью.

– Я, наверное, должна еще раз извиниться? – спросила Виктория, отрывая его от созерцания.

– На самом деле, это я хотел перед вами извиниться, Виктория, – виновато протянул Морвенар. – Мне не стоило игнорировать вас целую неделю.

– Значит, вы делали это намеренно? – разочарованно поинтересовалась она.

– Признаюсь, меня обидел ваш внезапный уход.

Его прямолинейность удивляла. Виктория почувствовала, как жар приливает к лицу. Она и сама не раз думала о том, что поступила некрасиво, бросив на выставке человека, который ее туда и пригласил. Но вид Роланда, готового вот-вот упасть в обморок, затмил все остальное. Вообще-то она и не вспоминала о Морвенаре до тех пор, пока не оказалась в академии.

– Я не… – запнулась она, отводя взгляд. Заметила Альфарда, направляющегося в их сторону со странно-хитрым выражением лица. – Я не могла оставить Роланда в таком плохом состоянии одного.

– Возможно, вы составите мне компанию за ужином на следующей неделе? – примирительно предложил Морвенар. – Обещаю приготовить что-нибудь особенное.

Виктория улыбнулась.

– А я в таком случае обещаю, что на этот раз не исчезну внезапно.

– Значит, да?

Она кивнула.

– Профессор Брайтфорд, лорд Морвенар, – поприветствовал подошедший Альфард.

Пока мужчины пожимали руки, Виктория попыталась понять, что означает выражение лица Альфарда. Имеет ли его самодовольство отношение к тому, что Виктория снова оказалась в компании Морвенара, или же относится к тому, что Альфард раскрыл секрет последнего?

Виктория надеялась, что Альфарду хватит благоразумия не говорить об этом Морвенару прямо. Судя по тому, что Виктория видела в его будущем – Морвенар не постесняется в методах, чтобы закрыть рот тому, кто ему не нравится.

Внезапно Виктории показался любопытным тот факт, что в будущем Альфарда она не увидела ничего интересного. Совсем ничего, что зацепило бы ее внимание и заставило картинку замедлиться. Лишь частые обрывки одной единственной судьбы, без разделений – пожалуй, это такая же редкость, как и огромное количество разветвлений, как в случае с Морвенаром.

– Я оставлю вас ненадолго, – произнес Морвенар, возвращая мысли Виктории обратно в сад Гримволдов, – хочу поздороваться с Дамьеном.

Стоило ему уйти, Альфард сосредоточился на Виктории.

Конечно, он не мог упустить случая прокомментировать, в чьей компании застал Викторию, но та быстро перевела тему, благо, Альфард легко переключился на рассказ о Рино, а потом о поместье.

– Хожу на эти вечера из года в год, но никак не могу найти кого-нибудь, кто ладит с животными, – поделился он.

– Интересы Дамьена не распространяются на любителей волшебных существ? – проговорила Виктория.

– Не распространяются, – не без обиды произнес Альфард. Очевидно, в семье он был белой вороной. – Трудный день? – поинтересовался он, кивнув в сторону бокала.

Виктория вздохнула. Взгляд скользнул к Ане, которая по-прежнему беседовала с Ричардс. Сейчас к ним присоединился и Арчи Барлоу. Впервые за месяц Виктория увидела на его лице что-то помимо недовольства.

– В некотором смысле, – проговорила она отстраненно; фигура Морвенара отделилась от толпы и направилась к ним. – Сегодня в честь праздника всем студентам было позволено посетить Новое поселение. И там случился инцидент.

– Какой? – подтолкнул Альфард, когда Виктория замолчала.

Она отвела взгляд от Аны и Арчи.

– К старшекурснице приставали егеря, – сказала она. И лишь после того, как слова зависли в воздухе, поняла, насколько на самом деле это ужасно звучит.

– Егеря? – переспросил подошедший Морвенар.

– Обычно наемники не захаживают в Новые поселения, – произнес Альфард.

– Это совершенно точно были они, – немного раздраженно проговорила Виктория.

– С девушкой все в порядке? – поинтересовался Альфард.

– Да… да, конечно, – ответила Виктория. – Вряд ли я находилась бы здесь, если бы что-то… вы поняли.

Мужчины кивнули.

– Вы вызвали Стражей? – спросил Морвенар.

Виктория удивленно посмотрела на него. Вот уж кого не назовешь поборником закона.

– Нет, – качнула головой. – Во-первых, не произошло ничего, за что можно было бы их наказать. Во-вторых, молодая девушка вряд ли мечтает поставить в известность общественность о… таком. И в-третьих, – выдохнула Виктория, – я им пригрозила, и, надеюсь, мы друг друга поняли.

Альфард оценивающе взглянул на нее.

– Ну, меня бы это вряд ли впечатлило, – скептично произнес он.

Виктория вспыхнула.

– Хотите помериться силами? – поинтересовалась она.

Альфард поднял руки в капитулирующем жесте.

– Увольте. Я с женщинами не дерусь.

– Вряд ли егеря воспитаны так же, – сказала Виктория.

Морвенар, все это время внимательно слушающий их разговор, недовольно нахмурился, что не укрылось от внимания Виктории.

Она хотела спросить, что из ее рассказа так его зацепило, но периферийным зрением заметила знакомую фигуру.

– Роланд, – произнесла она на выдохе. Оставила бокал левитировать в воздухе, и собиралась отойти, как скорее почувствовала, чем увидела, тяжелый взгляд Морвенара. – Я совсем ненадолго, – проговорила она.

И все же сбежала. Но на этот раз ее совесть была чиста – она ведь предупредила, что скоро вернется.

Роланд застыл у колонны возле входа в зимний сад, внимательно осматривая помещение, словно кого-то искал. Виктория невольно восхитилась – он выглядел потрясающе. Без одной из своих нелепых мантий, в шерстяном костюме тройке. Но лучше всего образ завершало отсутствие болезненной бледности.

Роланд заметил ее. За синими радужками вспыхнул восторженный огонек, когда оценивающий взгляд прошелся по платью.

Он сделал шаг ей на встречу, и они неловко застыли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Роланд, – произнесла Виктория.

– Профессор Брайтфорд.

– Что вы здесь делаете? – спросила она. – Вы сбежали из лечебницы?

Роланд усмехнулся и качнул головой.

– Нет, меня выписали, – сказал он. Заметив ее скептичный взгляд, добавил: – Честно. Но у меня не так много времени. Подарите мне танец?

Виктория согласилась.

– Почему у вас не так много времени? – спросила Виктория, вкладывая ладонь в руку.

Вторая рука Роланда опустилась на талию.

– Накопилось много дел, – ответил тот. – Я не собирался принимать приглашение Гримволда, но слишком хотел поблагодарить вас за спасение.

Виктория смутилась, но не могла не признать: было приятно, что он оставил дела, чтобы увидеть ее.

– Бросьте, – улыбнувшись, отмахнулась она. Тут же прищурилась и посмотрела ему в глаза. – Я бы с бо̒льшим удовольствием послушала объяснение, почему меня не выдернуло из лечебницы после полуночи.

Рука, покоящаяся на ее талии, сжалась крепче.

– Хотите обсудить это прямо сейчас? – тихо поинтересовался Роланд, склонив голову к плечу.

Виктория покачала головой. Сейчас ей не хотелось ничего обсуждать.

Ей было хорошо. Будто с появлением Роланда ее накрыло коконом спокойствия, и все проблемы остались там, снаружи.

Говорить не хотелось тоже. Она наслаждалась танцем – когда вообще танцевала в последний раз? – теплом чужого тела и прикосновениями. Прикрыла глаза, смакуя момент. Ощущение шерстяной ткани под ладонью, его дыхание в унисон с ее; свежий с нотками мяты аромат одеколона Роланда въедался в легкие. Музыка будто ушла на второй план…

Она широко раскрыла глаза.

Они танцевали, почти прижавшись друг к другу. Неприлично близко.

Мелодия и шум постепенно возвращались. А Роланд, словно почувствовав, что Виктория вышла из оцепенения, слегка отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Заходите ко мне на чай после того, как вечер закончится, – пригласил он.

– У вас же много работы? – полувопросительно протянула Виктория, хотя чай сейчас совсем не помешал бы.

– К тому моменту, я надеюсь, решу основные вопросы.

– Ладно, – согласно кивнула она.

– Спасибо за танец, – произнес Роланд, перехватывая ладонь и целуя ее. – Потрясающе выглядите.

Сжал напоследок руку и покинул зимний сад.

Зажмурившись и совершив несколько вдохов и выдохов, Виктория постаралась прийти в себя.

Схватила с ближайшего подноса стакан воды и вернулась к одиноко стоящему Морвенару. Недовольному Морвенару.

Черт возьми.

Когда все успело так запутаться?

– Профессор Брайтфорд, могу пригласить вас на танец? – выскочил внезапно Роули.

– Мисс Брайтфорд уже обещала танец мне, – произнес Морвенар, вынимая из руки пустой бокал и отправляя его на поднос.

Виктория послала студенту извиняющийся взгляд и, ведомая Морвенаром, последовала к танцевальной площадке.

Опустила руку на мужское плечо, и почувствовала прикосновение к талии. В отличие от нежного касания Роланда, это было жестким, почти собственническим. Он притянул ее ближе.

Морвенар и в танце вел грубее и резче, что никак не давало расслабиться.

Виктория подозревала, что он зол.

Мимо провальсировали Барлоу и Ричардс, и Виктория удивленно проследила за ними взглядом.

– Ваш студент? – спросил Морвенар.

– Да.

Морвенар хмыкнул.

– Он вас чем-то заинтересовал, – проговорил он. – Как его зовут?

– Барлоу, Арчи Барлоу, – пробормотала Виктория. – А заинтересовал он меня тем, что мне любопытно, чем Арчи впечатлил Дамьена. Недавно я разнимала его и Эйверса. А Эйверсы и Гримволды, насколько я могу судить, очень дружны.

Отца Эйверса Виктория заметила рядом с Дамьеном еще в самом начале вечера. И увидела взгляд, которым тот одарил Арчи – абсолютно безразличный.

Любопытно.

– Барлоу, – повторил Морвенар. – Он не… чистокровный?

– Полукровка, – кивнула Виктория. Мужчина поморщился, как от зубной боли. – Хотя, доподлинно неизвестно. Он сирота. Неясно, есть ли у него дар.

Морвенар никак не отреагировал на слова, продолжая рассматривать зал.

– А парень, который пригласил вас на танец?

Виктория нахмурилась.

– Мистер Роули капитан команды факультета Пламени, – просто ответила она.

Морвенар, казалось, недоволен услышанным.

– А кто из присутствующих силен в вашем предмете? – поинтересовался он.

– Ну, – пробормотала Виктория, рассматривая студентов поблизости, – братья Лефрей неплохи.

Она взглянула в сторону двух студентов факультета Теней, и Морвенар проследил за ее взглядом.

– Познакомите меня с ними?

Виктория открыла рот, чтобы ответить, но дыхание внезапно перехватило. Ее накрыло новой волной видений. Словно гром среди ясного неба – образы будущего обрушились на нее с невыносимой ясностью. Перед внутренним взором замелькали картины, слишком яркие, слишком реальные, чтобы их можно было игнорировать.

Дышать стало трудно, реальность и видения смешались в мучительном калейдоскопе, не давая ей возможности удержаться в настоящем.

– Все хорошо? – обеспокоенно поинтересовался Морвенар. – Вы побледнели.

Виктория покачала головой.

– Н-нет, – произнесла она. – Извините, мне кажется, дурно.

Она выпуталась из его объятий, намереваясь как можно скорее сбежать отсюда. Морвенар придержал ее руку.

– Вас проводить?

– Нет, не стоит, – быстро ответила Виктория.

– Напишите мне вечером, как себя чувствуете, – попросил он, провожая к выходу. – Надеюсь, мы увидимся на следующей неделе.

– Конечно, – бросила Виктория.

Бросилась поскорее из зимнего сада, ощущая, как тошнота подступает к горлу, а желудок сжимается.

Не Кассиан, а Морвенар

Брайтфорд ушла, а вместе с ней исчезла и надежда познакомиться с нужными студентами. Морвенар не злился – он был в ярости, которая, впрочем, не отразилась на его лице. Внешнюю невозмутимость он не утратил, хотя внутри все клокотало. В который раз девчонка разрушала его планы.

Он решил, что даст ей всего один последний шанс – ждать дольше не было смысла, она лишь тратила его время. Возможно, он выбрал неправильный подход, и все же стоило упорнее покопаться в ее прошлом. Блэйз так и не выяснил ничего стоящего, лишь передал копии официальных документов из Совета. Исходя из записей складывалось впечатление, что Брайтфорд открестилась от прошлого и начала новую жизнь. Судя по тому, что она рассказала на первой личной встрече – открещиваться было не от чего. Сейчас Морвенар понимал, что, возможно, слегка ею увлекся и что-то упустил.

– Хочу прогуляться, не составите компанию? – голос Гримволда вырвал Морвенара из размышлений.

Он посмотрел в лицо Альфарда. Предложение было странным, если не сказать – настораживающим. Но причин отказаться не находилось. А оставаться в саду не хотелось.

– Пожалуй, – согласился Морвенар.

Он предполагал, что Гримволд захочет выйти на свежий воздух, чтобы остыть. Максимум – прогуляться до кабинета в резиденции. Но Альфард, судя по твердой поступи, имел какую-то конечную цель. И цель эта уводила его все дальше и дальше от зимнего сада его брата мимо здания.

– Вы направляетесь в конкретное место? – поинтересовался Морвенар, стараясь не выдавать раздражения.

Гримволд посмотрел на него нечитаемым взглядом.

– Да, хочу отойти к озеру, – просто сказал он.

Брови Морвенара приподнялись к линии волос – не то, что он ожидал услышать.

Туман над озером колыхался, скрывая дальний берег, и придавая встрече еще более таинственный характер.

– Прекрасный вечер для прогулки, – улыбнувшись, произнес Гримволд, глядя на темную гладь воды.

Морвенар испытывал неясную тревогу.

Они медленно шли вдоль берега, оставляя за собой цепочку следов на влажном песке. Тишину нарушал лишь плеск волн и отдаленные крики ночных птиц.

– Как считаете, за что дают признание в наших кругах? – неожиданно подал голос Гримволд, останавливаясь у старого дуба, нависающего над водой.

Плечи Морвенара задеревенели, а напряжение, витающее до этого в воздухе, заполнило тело до краев.

– Не могу даже предположить, – произнес он, не оборачиваясь.

– Кассиан Мореан Морвен, – произнес Гримволд ненавистное сочетание букв. – Наверное, он сумел отличиться чем-то серьезным, раз о нем до сих пор помнят. Я думал, я один, кому кажется знакомым это имя. Но недавно мне посчастливилось узнать, что кубок с его именем стоит в Академии в зале наград.

Внешняя невозмутимость Морвенара лишь на крохотное мгновение дала сбой. Но этого хватило, чтобы обернуться к Гримволду и выдать свою заинтересованность.

– Потрясающе, – произнес он, плавно двигаясь в сторону собеседника.

Тот кивнул.

– Да. Я припоминаю этого парня. Он обучался на третьем курсе, когда я выпускался. Был чертовски умным – все его уважали. Что странно, ведь в наших кругах обычно не жалуют магов с таким… происхождением.

Морвенар еле заметно вздрогнул. Гримволд стоял перед ним, намеренно обнажая старые раны, срывая с них корки вместе с кожей. Он издевался.

Мысленно Морвенар уже представлял, как Гримволд падает в темные воды озера; видел, как тот борется с течением, а его пальцы ломаются и крошатся, пока он пытается ухватиться за скользкие камни; как его крики поглощает туман…

На деле же он очаровательно улыбнулся.

– Наверняка он был очень хорош, раз сумел добиться расположения преподавателей и других студентов, – произнес он.

Гримволд озадаченно моргнул.

– Определенно. Если не ошибаюсь, ваше имя Кассиан? – отстраненно поинтересовался он.

– Верно. Удивительное совпадение, – елейно протянул Морвенар.

– Да уж, просто фантастическое. Хотите продолжить прогулку? – предложил неожиданно.

Морвенар согласно кивнул.

И хотя внутри все заклокотало с утроенной силой, внешняя невозмутимость его не покинула.

Альфард вынес ему предупреждение, но просчитался. Он думал, что предупреждает Кассиана Мореана Морвена, но на деле пытался играть с лордом Морвенаром – это его и погубит. Что делать с Гримволдом, Морвенар придумал в мгновение – чужие слабые места он всегда подмечал особенно быстро. По правилам хорошего тона, теперь предупреждение должен вынести он.

Что волновало куда сильнее – откуда Гримволд мог узнать о награде? Очевидная догадка неприятно царапнула сознание: Альфарду могла подсказать только Брайтфорд, ведь помимо нее о старом имени знал лишь Брайт, а тот физически не мог сообщить что-либо Гримволду, так как до сегодняшнего дня находился в лечебнице. Оставалась только девчонка.

Кажется, им будет что обсудить на следующей неделе.

***

Виктория ощущала себя идиоткой. Впрочем, это не описывало ее чувства до конца. Полная идиотка подходило куда лучше.

Она сбежала с приема Гримволдов из-за подступающей тошноты. Стоило добежать до первой попавшейся уборной в Академии, как ее вывернуло. Лицо раскраснелось, а тело пробивала крупная дрожь.

Именно в таком виде ее и застал Барлоу, ведь первой попавшейся уборной оказалась, по иронии судьбы, мужская.

Немое молчание затягивалось. Брайтфорд смотрела на студента, тот, впервые на ее памяти растерявшись, глядел в ответ. И до звания комфортного этому молчанию было как до Луны и обратно.

Арчи открыл рот, будто собираясь спросить, все ли в порядке, но тут же передумал. Виктория видела, как парень закрывается – взгляд из удивленного и озадаченного превратился в хрустально-невозмутимый. Он покачал головой, а потом просто прошел к писсуару.

Настал черед Виктории приоткрывать от удивления рот. Ей бы возмутиться, но сил на это не осталось.

Она выскочила из уборной, направившись тут же в свою комнату. И уже по дороге ее нагнала ситуация. Барлоу, заметив ее в мужской уборной, предпочел просто проигнорировать. Решил ли он, что ей не здоровится или плохо от алкоголя, или совсем не думал о том, почему она там оказалась, – он просто наплевал.

Она не собиралась спускать ему этого с рук.

Вряд ли он позволил бы себе обращаться так же со Стерлинг или Голдбэрри, или Морриган – да с кем угодно.

Ворвавшись в свои комнаты, Виктория мешком упала в кресло, потому что сил дойти до ванной не было.

У нее еще не случалось таких ярких видений. У нее никогда не было повторов. До сегодняшнего дня. Даже рядом с Роем у нее не случалось таких перегрузок, хотя, видит Бог, бывало всякое. Рой тянул из нее все соки, но до тех пор, пока Виктория это осознала, она с благодарностью принимала то тепло, которое он дарил ей в ответ.

Сейчас ей было одиноко. Одиночество ее убивало, ломало хрупкие кости и выворачивало суставы.

Легко не замечать этого тянущего ноющего чувства в Академии, полной детей и коллег, но сейчас после очередного сеанса просмотра будущего что-то крепко врезало под дых. Эффект вместо отрезвляющего вышел убивающим – удар был слишком силен.

Воздуха катастрофически не хватало, а, может, дыхание перехватывало.

Она ощущала себя настоящей заложницей собственного дара. Распсиховаться из-за Морвенара было лишь верхушкой айсберга – человека, чье лицо преследовало ее в видениях задолго до их встречи.

Виктория понимала: сама виновата в том, что оказалась здесь. В Академию ее привело не случайное стечение обстоятельств, а шестое чувство – то самое, что заставляло ее бежать от преследователей, желавших использовать ее дар. С раннего детства она платила за свои способности одной и той же монетой: встречала людей на развилках судьбы и направляла их по лучшему пути. Иногда это было просто, иногда – почти невыполнимо.

А самым противным оказалось то, что с каждым разом вселенная усложняла задачу. Морвенар был не просто сложным – он был головоломкой без решения.

Брайтфорд покачала головой, осознавая, насколько запуталась. Просто она считала, что у нее достаточно времени. Что его будет чуточку больше, а Морвенар, даже не зная правил этой игры с судьбой, торопил события.

–

Сполна насладиться званием, гордо выданным самой себе, она сумела, когда оказалась в покоях Брайта.

Судьба Виктории определенно улыбалась, но как-то издевательски – вот Брайтфорд страдает от одиночества, а здесь уже она страдает от общества преподавателей.

С чего она вообще взяла, что Брайт пригласит только ее?

Подперев щеку ладонью, Виктория сидела возле камина, лениво наблюдая за Торнбрук и Нумерон, играющими в плюй-камни. Виктория создала вокруг себе невидимую стену, сплетенную из тоски, раздражения и отстраненности. Даже не пыталась это скрыть.

Вообще-то, увидев здесь почти полный преподавательский состав, Виктория почти сразу же хотела малодушно уйти в свои комнаты и со спокойной душой продолжить себя жалеть, но заметив поднос с бокалами эльфийского вина, все же прошла внутрь. Как кошка, которую заманили угощением.

Вино, даже разгоняемое горячей от пламени камина кровью, забыться не помогало. Но успешно справлялось с непоставленной задачей накрутить себя еще сильнее.

Приглашение Брайта Виктории показалось настолько… личным. И она не хотела позволить себя заблуждаться: неспроста решила, будто они будут вдвоем. Брайт точно хотел, чтобы она так подумала. Выходит, он либо передумал, либо изначально не собирался звать только ее. Что в свою очередь означало: он играл для Морвенара. Играл ею и ее чувствами.

Горечь этого осознания, что для всех – Рой, Роланд, Кассиан – она игрушка, совсем не перебивалась сладким вином. Напротив, оно лишь подчеркивало контраст, а где-то в груди выпадал неприятный осадок.

Она поклялась себе не влюбляться, не чувствовать и не верить.

Клялась уже не в первый раз, но надеялась, что в этот – сработает.

Вздохнув, оттолкнула бокал, и тот испарился в воздухе. И тихо, не прощаясь, ушла в свои комнаты.

Не чувствовать сейчас было сложнее всего.

***

Морвенар лениво покачивал вино в бокале, ожидая, пока Брайтфорд вернется из ванной комнаты. Когда она сказала, что готовка – это не ее, это было преуменьшением года.

Но впервые наличие такого помощника под рукой вызвало не раздражение, а что-то… другое. Что-то, что заставило Морвенара отойти от собственных правил, в которых четко обозначено, что алкоголю на кухне место лишь в том случае, если того требует рецепт, и наполнить бокал турецким дынным вином – таким же необычным, как и обстоятельства.

Пока на языке раскрывался богатый вкус, аромат сочной дыни перемешивался с запахами мяса, а кровь закипала, Морвенар отдавался моменту. Такое, надо признать, случалось редко. С возрастом все реже и реже доводилось просто наслаждаться чем-то, отпустив мысли в свободный полет.

– Так вот, – вырвал из неги бодрый голос Брайтфорд, и Морвенар был вынужден открыть глаза, о чем тут же пожалел. – Сначала я подозревала, что мой кабинет они просто на просто разнесут, но, когда вернулась, все оказалось даже лучше, чем я ожидала. Видимо, общий враг объединяет, – заговорщицки добавила.

– Бросьте, никакой вы им не враг.

Виктория, сменившая испачканную соусом блузку на одну из его рубашек, выглядела так, словно для того, чтобы расхаживать в его рубашках и была рождена.

– Да, может быть, я немного преувеличиваю, – лукаво протянула она.

Сегодня она была не похожа на себя. Не закрывалась, не зажималась, не отталкивала, – просто была. Не выходило понять: играет она сейчас или играла тогда. Но хотелось – совершенно по-детски хотелось – чтобы такой она и оставалась. Такая Виктория больше всего походила на будущую союзницу, такую Викторию хотелось оставить себе.

– Итак, что у нас дальше? – поинтересовалась она, отпивая из своего бокала, когда молчание затянулось.

И на мгновение, всего лишь на мгновение, Морвенару показалось, что улыбка у нее натянутая, а движения скованные.

– Пока выпекаются грибы, приготовим мясо, – тряхнув головой, ответил он.

Поднялся с барного стула, оказываясь буквально в шаге от Виктории. Невольно подметил, что макушка девушки едва достает до его линии плеч. Да и вообще она вся казалась такой… компактной – не верилось, что она так достойно держалась в дуэли с ним. Впрочем, за последние пару месяцев она явно поправилась – пища, приготовленная нимами, шла на пользу.

– Что за мясо? – с энтузиазмом спросила Брайтфорд, окидывая взглядом кухню.

– Пегас. Мы будем готовить мясо дикого пегаса в слоеном тесте.

– Звучит чертовски сложно.

Морвенар искренне улыбнулся.

Взмахнул палочкой, привлекая из кладовой замаринованную мясную вырезку.

– Часть работы я уже сделал, – проговорил он, вынимая мясо из контейнера и перекладывая в противень, – так что нам остается приготовить только слоеное тесто.

Отправил противень в духовку, согретую волшебным огнем – эти чары он отточил до местерства и легко регулировал температуру. Виктория остановилась рядом с ним, с интересом рассматривая конструкцию.

– Как мы убедились, вам не стоит увлекаться никакими согревающими чарами, —проговорил он, словно Виктория уже собралась колдовать направо и лево.

Тем не менее предупреждение в его голосе не было лишним. Тот самый соусный взрыв спровоцировало волшебство Брайтфорд. Ей требовалось поднять температуру всего на пару градусов, что для бешамели не является критичным, но они не учли, что согревающие чары для Виктории критичными являются. Соус за доли секунды принял форму пузыря, а потом разлетелся по всей кухне с тихим хлопком. У Виктории тут же задрожала нижняя губа, и Морвенару пришлось ее успокаивать, а после – открывать дынное вино.

Виктория подняла ладони в капитулирующем жесте.

– Никаких чар, обещаю, – произнесла она с улыбкой. – Что же тогда мне делать?

Морвенар улыбнулся.

– Есть кое-что, что нужно делать руками.

Эффектно высыпав из стеклянного контейнера муку и соорудив из нее конус, Морвенар жестом подозвал Викторию. Та, устроившись слева от него, послала муке решительный и многообещающий взгляд.

Морвенар проследил за тем, как Виктория делает углубление, отправляет туда яйца и воду с сахаром и солью. Затем, брезгливо скривившись, опускает в смесь пальцы и пытается размешивать. Вместе с тем, как мука налипала на пальцы и ладони, на лице Брайтфорд отчетливее отражались паника и раздражение.

Она нервно дернула плечом, стараясь убрать от лица мешающие волосы, и Морвенар, насладившись ее упорством не просить помощи, легко заправил прядь за ухо.

– Спасибо, – буркнула Виктория, отчаянно борясь с тестом.

Морвенар уловил момент, когда они подошли к точке кипения, и Брайтфорд вот-вот взорвется. Он остановил ее руки, взяв ладони в свои.

– Спокойно.

Его пальцы порхали, пока он демонстрировал правильные движения – снизу-вверх, – медленные и обстоятельные. Брайтфорд, мученически вздохнув, присоединилась к нему. И, когда у нее начало получаться, восторженно улыбнулась. Ее длинные тонкие пальцы периодически сталкивались с его, и Виктория каждый раз вздрагивала, что не было удивительным – Морвенар тоже ощущал, как после каждого касания по телу будто проходит разряд, и это не было фигурой речи.

Когда идеальный упругий шар был сформирован, Морвенар взял руку Виктории, и под ее настороженным взглядом поднес к лицу. Облизал указательный палец.

– Консистенция и вкус идеальный, – проговорил он, глядя в глаза.

Виктория густо покраснела, смутившись.

При всей своей непосредственности она чертовски смущалась любых личных контактов и касаний, – это поражало. Другие женщины вели себя иначе. Девушки, с которыми доводилось проводить время Морвенару, напротив, в беседах сдерживали эмоции, не позволяя себе даже лишней улыбки, что уж говорить о комментариях, зато прекрасно показывали себя как любовницы.

С Викторий все было иначе.

И Морвенар солгал бы, если бы сказал, что это не заводит.

Только вот сама Виктория, словно в противовес всем дамам из прошлого, сближаться с ним на таком уровне не торопилась.

А Морвенар, расслабленный вкусом вина, только об этом и думал, скользя взглядом по хрупкой женской фигурке. Он с интересом наблюдал за тем, как Виктория пытается раскатать тесто в тонкую лепешку, злится и снова пытается.

Он подошел сзади, плотно прижимаясь к ее телу и опуская ладони рядом с ее. Легко надавил на скалку.

Брайтфорд напряглась и часто задышала. Ее острые лопатки коснулись груди Морвенара, а жар тела плавил.

Масло плавилось на коржах, не выдерживая разлитого в воздухе тепла.

Они двигались в такт, раскатывая тесто снова и снова, пока не закончилось масло.

Прикрыв глаза Морвенар обнял Брайтфорд за талию и притянул к себе, уткнувшись носом в местечко за ухом и вдыхая ее запах. Чертовски приятный и возбуждающий. Она пахла молоком, дыней и собой.

Грудная клетка быстро поднималась и опускалась, а сердце колотилось, как бешенное.

Обняв ее крепче, легко поднял и усадил на стол.

– Ты боишься? – хрипло спросил он прямо в губы.

Брайтфорд громко сглотнула и еле заметно кивнула.

Это отрезвило. Резко выпустив ее из объятий, Морвенар сделал шаг назад, хотя это было чертовски трудно – оторваться от нее. Он, конечно, мог бы додавить, взять силой, но… не ее.

– Я не…

– Не будем торопить события, – перебил его хриплый голос Виктории.

Она подняла на него взгляд. Расширенные зрачки, раскрасневшиеся щеки и учащенное дыхание выдавали ее состояние. Слегка дезориентированная и растрепанная, в его рубашке, на его кухонном столе…

– Я скоро вернусь, – бросил Морвенар, стремительным шагом покидая кухню.

Ворвавшись в ванную, включил холодную воду на полную мощность. Несколько раз умылся. Опершись о раковину, уставился в отражение.

Эксперименты с магией решили много его проблем, но вот голод – в любых его проявлениях – никуда не исчез. И такое сильное влечение к Брайтфорд легко объяснялось отсутствием отношений. Когда в последний раз у него кто-то был? Кажется, с месяц назад.

Приведя себя в порядок, Морвенар вернулся в кухню только спустя семь минут, когда окончательно пришел в себя.

Брайтфорд убирала мясо в духовку. Повернулась в его сторону, приподняв краешек рта в полуулыбке.

– Я подумала, что сумею завернуть мясо в тесто и не испортить его, – проговорила она, – кажется, не ошиблась.

Морвенар заглянул за стекло, прошелся по мясу оценивающим взглядом.

– Да, выглядит вполне… приемлемо, – прокомментировал он.

Пока выпекалось мясо, они занялись сервировкой стола, попутно переговариваясь и старательно избегая смущающую Викторию тему. Фаршированные грибы заняли почетное место на столе, рядом с традиционными валреннскими фиш энд чипс, дынное вино пришлось заменить на нимье вишневое – оно лучше подходит к мясу, – а традиционный мучной десерт – фруктами и ягодами. Не дожидаясь, пока приготовится мясо, Брайтфорд, лукаво улыбаясь, стащила ягоду клубники. За такую улыбку Морвенар простил ей пренебрежение порядком.

Ему нравился этот вечер, чертовски нравилось, что так много улыбается Виктория. А ведь он подумывал отменить приглашение после того, как Брайтфорд оставила его на приеме Гримволдор одного. Сейчас был рад, что не сделал этого.

Она дарила ему легкость и тепло: удивительно, он действительно настолько давно не испытывал подобного, что забыл, что так бывает. А может, никогда так легко ему и не было.

Морвенар опасался, что подсядет на это так же легко, как когда-то, в юность, на сигареты простолюдинов. Ему было чертовски трудно бросить.

Ужин проходил спокойно, по плану. Виктория, кажется, всем оставалась довольна – она, как всегда, замычала и закатила глаза, когда попробовала первый кусочек мяса, – вино делало улыбку на ее лице шире, а ладони – горячее. Она не отталкивала его руку, позволяя держать свою ладонь. И это прикосновение кожи к коже, не такое вынужденное, как тогда на скачках, а искреннее, заставляло сердца стучать быстрее.

Щеки Брайтфорд алели, а в глазах появились новые искорки. Она шутила и смеялась, не смущаясь.

Они все приближались, наклоняясь друг к другу, прикасаясь все чаще, и Морвенар поймал себя на мысли, что смотрит на губы Брайтфорд дольше, чем на глаза.

Она сама поцеловала его. Когда он решил, что не станет делать шагов вперед, чтобы Брайтфорд не напугать, она сама преодолела разделяющее их расстояние. Это случилось так внезапно, что Морвенар опешил на мгновение. Виктория, расценив паузу по-своему, хотела отстраниться, но мужская ладонь, запутавшись в волосах, удержала голову на месте. Он ответил на поцелуй, и почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке.

Возможно, все зашло бы куда дальше, возможно, ситуацию это усложнило бы еще сильнее.

Но в тот момент, когда Морвенар легко потянул ее тело на себя, скользнув руками по талии и опуская Викторию себе на бедра, в окно постучал ворон. Знакомый Морвенару ворон.

Только письмо было адресовано не хозяину дома, а его гостье.

Удивленно моргнув и покачав головой, Брайтфорд распечатала конверт. И если Морвенару приходилось когда-либо видеть, как с лица человека сходят все краски, то всегда он был к этому причастен. Сейчас же…

«… Рино больше нет, мисс Брайтфорд. Голова – все, что от него осталось.

Приходите завтра на похороны. Уверен, Рино хотел бы проститься с Вами.

А. Гримволд».

Нет. К этому он причастен тоже.

О целесообразности

– Мне пора, – хриплым не от возбуждения, а от страха голосом произнесла Виктория, пытаясь выбраться из чужих объятий.

Морвенар опустил ладони на ее бедра и крепче сжал, притягивая к себе.

– Не думаю.

Брайтфорд закрылась. От прежней расслабленности и веселости не осталось и следа. Это почему-то раздражало.

Словно услышав его мысли, девчонка забилась в хватке сильнее, но наткнувшись бедрами на нечто твердое, испуганно замерла и нервно сглотнула. Воспользовавшись замешательством, Морвенар свел ее руки за спиной.

– Отпустите, – выдавила она.

– Нет, – отрезал Морвенар. Достаточно того, что он нянчился с ней весь вечер, успокаивал, когда та устроила катастрофу на его кухне, и старался быть обходительным. – Вся эта ситуация, – красноречиво посмотрел на упавшее рядом со стулом письмо, – ваша вина.

– Что? Я…

– Ваша, – твердо произнес. – Вы рассказали Гримволду о награде, – не вопрос – утверждение.

– Да, но я…

– И он вздумал шантажировать меня этим, – проговорил Морвенар. С бедер рука скользнула к пояснице и надавила на нее, притягивая тело девушки вплотную, пока грудные клетки не соприкоснулись. – Я был вынужден ответить. Как вы себя чувствуете, осознавая, что по вашей вине погибло живое существо?

Виктория замерла, потрясенно уставившись в точку над его плечом. Морвенар мягко опустил губы на ее подбородок, плавно соскальзывая к шее. Ее дыхание участилось и стало поверхностным.

– Я люблю игры, Виктория, – прошептал Морвенар в перерывах между поцелуями, – потому что никогда не проигрываю. Если в будущем решите повторить – помните об этом.

Он поцеловал ее в губы, наконец выпустив чужие запястья и запуская пальцы в волосы. Брайтфорд отвечала ему. Ее бедра поднимались и опускались, дразня его. Горячие ладони скользили по плечам, шее и скулам. Проворные пальцы опустились к пуговицам и принялись быстро доставать их из петлиц; Брайтфорд застонала, коснувшись его голой кожи.

Стон вибрацией разнесся по его телу.

Виктория выдернула его рубашку из брюк. Резко стянула ткань с плеч, сводя его руки за спиной, и соскочила с чужих бедер.

– Мне пора, – бросила она.

Морвенар секунду неверяще смотрел на девушку, которая тут же унеслась в сторону гостиной – к Вратникам.

– Стоять, – рявкнул он, поднимаясь и пытаясь вырваться из плена рубашки.

Сосредоточился, собирая магическую энергию в ладонях, и разрезал ткань. Взмахнул рукой, перекрывая точку Вратников, но было поздно – Брайтфорд сбежала.

***

Она малодушно не решилась отправиться к Альфарду в тот же день. Слова Морвенара набатом отдавались в ушах и откладывались в сознании: она действительно была виновата. Что ей стоило просто заткнуться и позволить Альфарду теряться в догадках? Виктория своим собственным ртом подтвердила его теорию, и за это расплатились они оба.

Следующие дни проходили, как в тумане. Виктория будто наблюдала за собой со стороны через мутное стекло.

Воскресенье ее придавило тяжестью боли от чужой потери, сожалением и виной. И эти чувства переполняли изнутри, но Брайтфорд упорно от них отгораживалась, не желая, чтобы не в меру эмпатичные коллеги лезли в душу.

Она старательно избегала всю неделю Брайта, что в общем-то было той еще задачкой. Однако игнорировать Морвенара оказалось куда сложнее. Тот атаковал ее письмами похлеще Роя. В конце концов Виктория запретила доставлять ей корреспонденцию, и Морвенар подошел к решению вставшей проблемы с присущим ему воодушевлением: однажды утром она крутилась перед зеркалом, когда вместо своего отражения увидела его. От неожиданности она вскрикнула, магия вырвалась из-под контроля, и стеклянная поверхность расплавилась, потоком серебра плюхнула на пол и разлетелась по всей комнате – Виктория успела запрыгнуть на кровать в последний момент, так что на кожу лавообразная смесь попасть не успела. Лицо Морвенара осталось в каждой капле, и это ввело Викторию в кататонический ступор на добрых три минуты, после чего она взмахнула палочкой, заставляя расплавленные осколки исчезнуть. После этого Виктория, гадающая, как Морвенару удалось заколдовать зеркало в ее спальне, старалась избегать любых отражающих поверхностей, не сомневаясь, что этот мужчина способен и не на такое.

Она так выматывалась из-за справедливой в общем-то паранойи, что даже отработки с Барлоу и Белиндой проходили без того энтузиазма, что Виктории удалось в себе наскрести на прошлой неделе. Если тогда ей хватало мотивации придумать что-то стоящее, чтобы полукровный Барлоу и чистокровная Гримволд смогли подружиться, объединившись против общего врага в ее лице, то сейчас они все вместе глупо отбывали положенное время в классе, фактически занимаясь своими делами, и расходились в разные стороны. Хотя Виктория подозревала, что Барлоу и Гримволд все же готовят какую-то диверсию. Она так же предполагала, что это не очень-то педагогично с ее стороны, но и ее конечная цель была куда глубже, чем просто научить.

В итоге в четверг первого марта на свое первое заседание Ассамблеи Брайтфорд явилась вымотанной настолько, что даже не волновалась. По-прежнему избегая Брайта, Виктория, только выйдя из Вратника, тут же затерялась в одномастной толпе: всюду сновали маги, одетые в одинаковые мантии и конфедератки. Люди прибывали в теплый зал и ныряли в прохладный атриум Центрального Управления, единым потоком двигаясь в сторону лифтов, а затем по длинным петляющим коридорам с мраморными зелеными стенами к малому залу заседаний.

Виктория настолько погрузилась в себя, что вздрогнула всем телом, почувствовав чужую ладонь на левом предплечье. Резко вскинула голову, одновременно поднимая ладонь со сконцентрировавшейся на кончких пальцев энергией.

– Виктория, меня пугают ваши рефлексы, – прошептал Альфард, наклоняясь к ее уху, но не снижая темпа, так что они не выбились из потока.

Теперь они шагали рядом, касаясь друг друга.

Виктория плавным движением сбросила энергию и судорожно выдохнула.

– Вы меня напугали, – честно сказала она, поджимая губы.

– Волнуетесь? – поинтересовался Гримволд, заглядывая в глаза.

Брайтфорд взгляд упорно отводила – рассказать Альфарду чем Морвенар накормил ее, она так и не смогла. И не думала, что когда-либо сможет, но это снедало ее изнутри. Даже после того, как прошел первый шок, Виктории не стало легче – этот поступок Морвенара перечеркнул все хорошее, что тот делал до этого. Плохое перечеркнул тоже – этим поступком он превзошел сам себя.

– Нет, – ответила она. – Единственное, о чем я переживаю – что не найду скамью Брайтфорда.

– В таком случае можете не переживать, – отозвался Гримволд, – наши фамилии близко – я покажу, какое место вам занять.

Брайтфорд послала Альфарду благодарный взгляд. И за то, что не лезет в душу, и за то, что все равно поддерживает ее, хоть она того и не заслуживает.

Гримволд держался совершенно уверенно и невозмутимо, ни намеком не показывая, что ему до сих пор больно. Единственным, что выдавало его нервозность, было легкое постукивание костяшками пальцев по трости.

Как и обещал, Альфард проводил Викторию до ее скамьи, а сам сел чуть правее и ниже. Он принял задумчиво отстраненный вид, уставившись в одну точку в стене, и Брайтфорд поняла: Альфард что-то задумал. Можно было бы списать его сегодняшнюю манеру держаться на то, что он все еще скорбит, но Виктория видела, как выглядит Альфард Гримволд в горе и когда пытается его скрыть. Сейчас выражение его лица соответствовало тому, когда он рассказывал Виктории об умном и амбициозном студенте с факультета Теней.

Плохо. Это было плохим знаком.

Но переживания за Альфарда привели ее в чувства. Приглушенный до этого шум толпы обрел почти полный диапазон, а с глаз спала мутная пленка.

Виктория разглядывала сидящих напротив магов, переговаривающихся, погруженных в себя, насупившихся, хмурых, воодушевленных, невозмутимых, – можно было составить полный спектр эмоций.

Люди заполняли скамьи, ряды становились плотнее, а воздух в зале – тяжелее. От внимания Брайтфорд не укрылось прибытие Брайта – тот предсказуемо появился в компании Голдбэрри. Войдя, Роланд сразу же посмотрел на нее, но Виктория, продолжая потакать обиде, нарочно отвела взгляд в сторону.

А вот прибытие Морвенара Брайтфорд чуть не пропустила. В мантии и конфедератке он был совсем на себя не похож, и только после того, как его фигура все же притянула взгляд, Виктория поняла, кого она так открыто рассматривает. Она дала себе мысленную оплеуху, но поздно – как и Брайт, Морвенар безошибочно ее нашел. Виктория нервно сглотнула, получив многообещающий взгляд, и подумала, что сразу после заседания ей следует убраться из Центрального Управления как можно скорее.

– Вот мы, наконец, и встретились.

Глаза Виктории расширились от совершенно детского ужаса, когда она услышала голос Брайта слева от себя.

Брайт, Брайтфорд…

Проклятая судьба и тут решила ей насолить, не иначе. Скамья Роланда на два места стояла вплотную с ее.

– Мы виделись за ужином, – произнесла Виктория, практически не размыкая губ и не поворачивая головы.

Морвенар, до этого с ухмылкой смотревший на по-прежнему отрешенного Гримволда, вернул взгляд Виктории и недовольно поджал губы. Периферийным зрением Брайтфорд заметила, что Брайт Морвенару кивнул – чертов интриган.

– Не делайте вид, будто не избегали меня все это время, – проговорил Брайт, склонившись, как показалось Виктории, чересчур близко.

Она недовольно нахмурилась, раздражаясь. Снова эти брайтовские и морвенаровские игры, в которые эти двое ее втягивают вместо того, чтобы играть по ее правилам.

Брайтфорд медленно, чтобы не привлекать внимание, повернула голову.

– Вы как-то предостерегли, что меня могут сломать, как любимую игрушку, – в полголоса процедила она. Было что-то такое в ее интонации, видимо, что заставило Роланда напрячься. – Так вот у меня сложилось впечатление, что игроков как минимум двое. И оба совершенно бессовестно забыли, что я, черт возьми, не игрушка.

Закончив свою короткую речь, Виктория так же медленно отсела на другой край скамьи, подальше от Роланда.

– Профессор…

– Разговор окончен, Роланд, – произнесла Виктория, уставившись в ту же точку, что и Альфард. – Впредь прошу обращаться ко мне исключительно по рабочим моментам.

Брайт шумно вздохнул и, наконец, отвернулся. Стоило ему отвести взгляд, напряженные плечи Виктории опустились и ссутулились.

В зале появился Спенсер – бывший Глава Совета, имеющий настолько безупречную репутацию, что его, не задумываясь, назначили Верховным Магистром после того, как тот покинул старый пост. Он хлопнул в ладони, накладывая на зал заглушающие чары, и заседание началось.

Вопросов на повестке оказалось очень много, и Виктория забыла обо всех переживаниях, активно включаясь в обсуждение. Несколько удивляло, что ее мнение не оспаривалось, не акцентировалось внимание на том, что она здесь «новенькая». Права всех в этом зале были равны.

– … бедные слои населения платят налог по той же процентной ставке, что и более обеспеченные. И не стоит забывать, что речь о прямых налогах. В случае с уплатой косвенных, малообеспеченные граждане страдают сильнее, – произнес Лори – молодой темнокожий парень; представитель прогрессивной, а соответственно, не очень популярной партии в Валренне.

– Не могли бы вы привести пример, Лори? – с усмешкой поинтересовался Спенсер.

Леонард Спенсер справедливо считался одним из лучших Верховных Магистров за всю историю существования Ассамблеи – он легко подмечал настроение толпы, умел направлять и подталкивать, при этом абсолютно абстрагируясь от личных эмоций и никак их не демонстрируя. Вот и сейчас Виктория не могла понять, как именно Леонард относится к намекам Лори о том, что регрессивная налоговая система не подходит Валренну.

– Конечно, – кивнул тот. – Доход любого лавочника из Серебряной мили, Центрального или Нового поселения на порядок меньше доходов, например, владельца текстильной фабрики в Западных землях. Но и те, и другие, платят двадцать процентов с прибыли. Конечно, и в казну они делают разный вклад, – добавил он, когда люди зашумели. – Но затем владелец лавки и владелец фабрики идут, предположим, в аптеку за рогом единорога…

– Звучит как начало хорошего анекдота, – заметил кто-то, и по залу пронеслись смешки, даже Лори приподнял уголок рта в полуулыбке.

– Подводите к тому, что у них обоих есть проблемы с потенцией? – веселясь, поинтересовался мужчина, сидящий неподалеку от Виктории.

Лори закатил глаза.

– Хорошо, предположим, не за рогом, а за жабьим ядом, – исправился он. – Они купят их по одной цене и заплатят одинаковый налог, понимаете? Оба заплатят по медняку в казну, но для лавочника этот медняк значит много больше, чем для владельца завода…

– Что же вы, предлагаете, чтобы перед покупкой человек отчитывался о том, где и кем он работает, а аптекарь решал, кому включить налог в стоимость жабьего яда, а кому – нет? – недоумевая поинтересовался мистер Моук, и зал наполнился гулом недовольных голосов, хотя Брайтфорд успела заметить и пару задумавшихся над такой перспективой лиц.

Моук, насколько успела узнать Виктория, занимался смежной с нею деятельностью. Точнее, смежной с деятельностью почившего Брайтфорда.

– Нет, конечно, нет, – поспешил успокоить Лори. – Я лишь предлагаю рассмотреть прогрессивную систему налогов. Я поясню, – произнес он, повернувшись к Спенсеру, и тот кивнул. – Предлагаю разделить ставки: поменьше для малообеспеченных слоев, и больше для тех, чей доход выше. Таким образом, косвенный налог не изменится, доход в казну тоже…

– Но для владельцев фабрик, например, это означает, что платить они станут больше.

Лори почти виновато пожал плечами, и Виктория мысленно опустила ладонь на лицо. Да, с таким даром убеждения ему будет непросто добиться смены системы. Уж она то за свою жизнь убедилась, что говорить нужно твердо, даже если не до конца веришь в то, что говоришь.

– Возможно, – пожал плечами. – Все будет зависеть только от суммы дохода.

– Не приведет ли это к сокрытию некоторых доходов? – скрипящим голосом поинтересовался старичок – Гринвей.

– Будто сейчас доходы не скрывают… – пробормотал мужчина, шутивший ранее про потенцию, но его услышали только те, кто сидел рядом.

– Это уже другой вопрос, – пробасил Спенсер. – Не будем делать вид, что сейчас этой проблемы нет. Полагаю, всем нужно обдумать этот вопрос, прежде чем выносить его на голосование, Лори. Подготовьте положения и разошлите их до конца месяца каждому члену Ассамблеи. Думаю, двух месяцев вам хватит на изучение, – произнес он, обращаясь к залу, – на заседании в июне проголосуем.

Лори кивнул, собрал с кафедры, за которой выступал, пергаменты, и вернулся на свое место, стараясь незаметно вытереть выступивший на висках пот. Представители его партии ободряюще ему улыбались.

– Перейдем к следующему вопросу. Фессал, прошу, – Спенсер широким жестом указал на кафедру.

Главный целитель бодро прошествовал туда.

Молодой, с буквально выплескивающимся через края энтузиазмом, он вызывал в Виктории робкое чувство зависти: ей бы столько энергии. Он повторил свое предложение, которое каждый из присутствующих здесь изучил вдоль и поперек. Внес предложение об открытии медицинских пунктов в крупных районах Валренна: Западном, Центральном и Старом городе, – еще в начале декабря. Тогда на заседании присутствовал старый Брайтфорд, а вот принимать решение предстояло уже Виктории. Она изучила записи названного дядюшки, и убедилась, что их мнение по этому вопросу совпадает.

Лечебницу действительно следовало разгрузить – принимать там только сложных больных и тех, кому необходим стационар. Волшебников, несерьезно пострадавших от случайного колдовства и тех, кто банально сломал руку или ногу, можно было легко принять и вылечить в мелких стационарных пунктах.

Имелся у этого предложения и недостаток: чтобы стоимость медицинских центров не сильно била по бюджету, в тех же зданиях предложили разместить и группы дежурных стражников. Брайтфорд знала, что далеко не все согласятся на такое разделение Стражи.

– Голосуем, – произнес Спенсер, упираясь руками в свою кафедру. – Кто «за» то, чтобы открыть медицинские центры в Западном, Центральном и Старом городе?

Брайтфорд подняла руку, оказываясь в меньшинстве тех, кто «за». Морвенар, предсказуемо, собирался голосовать «против» или воздержаться. Гримволды, у которых было самое большое число мест в Ассамблее, очевидно, состояли с ним в сговоре.

Но Альфард поднял ладонь вверх.

– Мистер Гримволд, у вас два голоса? – легко поинтересовался Спенсер, выписывая на пергамент количество голосующих соответственно их местам в Ассамблее.

Остальные Гримволды недоуменно покосились в сторону Альфарда.

– Два, – кивнул тот.

– Остальные Гримволды? – деловито поинтересовался Магистр, слегка ухмыляясь: ничего удивительного в этом не было – Гримволды всегда выступали единым фронтом, это было их традицией.

– Одну минуту, – попросил Сириус у Муна, склоняясь к Альфарду.

Разговор и правда не продлился больше минуты. Ровно через шестьдесят секунд Сириус выпрямился, а затем поднял руку вверх. Вслед за ним воздух разрезали и остальные ладони.

– Плюс десять, – удовлетворенно произнес Спенсер, возвращаясь к подсчету голосов.

Пока он занимался своим делом, Виктория покосилась на Морвенара. Лицо его, как всегда, эмоций не выражало, но Брайтфорд была уверена: он зол.

Тех, кто против и воздержавшихся оказалось теперь меньшинство.

– Следующий, – протянул Спенсер, поправив очки и уткнувшись взглядом в пергамент, – Роланд Брайт, прошу.

У Виктории даже в голове предложение Брайта не выходило считать «предложением». Его слова больше походили на просьбу. И, да, он в очередной раз просил выделить средства на улучшение условий обучающихся – простыми словами, на ремонт академии.

– Что скажете, мистер Фоули? – обратился Спенсер, не скрывая иронию в голосе.

Роберт Фоули оставался бессменным помощником главы по финансам – главы регулярно сменялись последние тридцать лет, а вот Фоули – нет, – и именно его мнение о целесообразности трат учитывались при принятии решений.

Поднявшись, Роберт вздохнул.

– Ремонт Академии Валренна – дело крайне затратное. С учетом того, что в Валренне специалистов, способных спланировать и выполнить ремонт здания, в котором чары накладывались еще до Великого Раскола, нет, и придется привлекать людей из-за границы – затратное вдвойне. А так как Академия – предприятие автономное…

– Академия – не предприятие, – резковато возразил Брайт, но Фоули продолжил, не обратив внимание на его реплику:

– … и никакого дохода в бюджет не приносит, считаю эту трату нецелесообразной, – заученной скороговоркой произнес он.

Было вполне предсказуемо, что, опираясь на это мнение, большинство проголосует «против». Вообще-то, «за» были лишь Брайт, Брайтфорд и Голдбэрри, что, впрочем, было уже на два голоса больше, чем обычно.

– Что ж, Роланд, советую вам придумать основание, как сделать трату целесообразной, – по-дружески бросил на прощание Спенсер, пока Брайт возвращался на свое место.

Виктории почему-то показалось, что Спенсер имел в виду что-то конкретное, и Брайт, судя по тому, как напряглись его плечи, этим доволен не был.

Когда время перевалило за полночь, Виктории казалось, что ее силы высосали. К этому моменту было внесено столько предложений – и здравых, и нет, – что голова пухла от количества информации. Спенсер же выглядел так, словно только что проснулся. Не растратив и толики энтузиазма, он старался расшевелить и остальных.

Насколько было известно Виктории, самое долгое заседание длилось целую неделю. Оно случилось почти сто пятьдесят лет назад – тогда на голосование выносились и принимались решения, касающиеся открытия границ. Как и остальные государства, Валренн стал автономным во время Великого раскола и оставался таковым целых сто пятьдесят лет. Тогда как Северные земли, например, всего сто лет. Зато Амбралин – до сих пор был под куполом. Изначально Виктория планировала отправиться туда, но маловероятно, что смогла бы влиться в закрытое общество, пусть там, по подсчетам специалистов, население перевалило за десять миллионов.

– Последнее на сегодня, – проговорил Спенсер, возвращая мысли Виктории в переделы зала Центрального Управления, – определение малого состава коллегии судей.

Простыми словами: кто будет таскаться на судебные заседания. Виктория мысленно укорила себя за такое пренебрежение. Хотя, видит Бог, ее мало интересовала судьба преступников, когда рядом был экземпляр в виде Морвенара, которого ей требовалось направить на путь истинный.