Барселона раз и навсегда
Пролог
Он успел вывернуть держащую пистолет руку влево. Пуля, предназначенная для его черепушки застряла в бетонной стене коридора подпольного казино. Пытаясь отобрать оружие он присел, появился шанс ударить соперника по драгоценности и выиграть себе фору на побег. Собравшись он ударил. Ударили и его. Рукоять пистолета со звоном опустилась ему на лоб, второй удар прямо в глаз. Секунда, и он на полу. Круги перед взором усложняли всё в разы. Раздражающий красный свет сигнальной лампы непрерывно мигал, глаза слезились и отказывались видеть. Явно не преимущество.
Мушка ствола снова оказалась направлена на него. Как бы тупо не звучало, он инстинктивно прикрыл лицо от пуль руками, как вдруг мужчина внушительным грохотом лёг рядом. Из дырки в его животе булькала кровь, которая в красном освещении показалась нефтью.
Тот, кто спас ему жизнь, убрал рыжие волосы за ухо и протянул ему руку, помогая встать. Они побежали.
Здание казино оказалось за спиной, под гул машин они перешли довольно оживленную улицу чуть не угодив под колеса и влезли в переулок, черный и бескрайний. Огни ночной Барселоны пропали, тьма глотала их колотащийся в ужасе сердца. Крики, сирены, выстрелы, казалось бежали за ними по пятам.
Они свернули куда то налево, в очередной туннель между зданиями , когда к нему вернулся слух. Зрение, потерянное после удара, прояснялось.
–
Тед, ты в поряде? – прокричала рыжеволосая, то и дело прерываясь, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.
–
Да.
–
Нам надо спрятаться.
–
Я успел сообразить.
Спустя еще несколько неизбежных поворотов им пришлось спрятаться за мусоркой, стоящей у кирпичной стены, и отдышаться. Легкие горели, грудь поднималась и опускалась с бешеной скоростью, мышцы сводила судорога.
Мия оторвала рукав своей темно-синей атласной рубашки, который в свете звезд отливал лакированной смертью и зажала рану на его лбу, второй рукой придерживая голову сзади.
–
У тебя что то крови много, мне это не нравится.
–
А я в восторге. Нас спалили, теперь мы сдохнем между стеной психбольницы и вонючей мусоркой в богом забытом тупике.
–
В тупике? – недоумевая спросила она и посмотрела в ту сторону, куда собиралась бежать дальше. – Твою мать…
–
Следи за выражениями.
В конце, где то за бесконечной ордой темноты виднелись очертания полного ничего. Стена пятнадцатиэтажки стремилась к небу со всех сил, прикрывая единственный путь обхода. Сзади уже слышались шаги догоняющих. Ловушка. Самая поганая на свете.
Два силуэта, которые преследовали их, преодолевали один поворот за другим, как собаки ищейки гоняясь за целью. Они приближались и точно не для того, чтобы поговорить.
–
Бежим бежим бежим. – она схватила его за руку и выбежала.
Сидеть и ждать пока тебя пристрелят, так еще и с ног до головы в мусоре, не хотелось. Надежда, что счастливому концу дадут шанс существовать не покидала.
–
Нас кто-кто слышит? Приём, у нас тупик, мы не выберемся. Нужна помощь. – кричал Тед в упрятанный в слоях одежды жучок. Современная технология Национальной полиции, которую мафия не сумела засечь.
Выстрелы сзади оглушали их, трезвоня между стенами, он кричал и просил о помощи не слыша собственного голоса.
Видимо в полной темноте стрелкам показалось разумнее всего палить вслепую куда глядят и не глядят глаза. Шансов попасть было не так уж и мало.
Они бежали в надежде, что барьер впереди будет отдаляться, но стена слишком быстро оказалась прямо перед носом.
Он отвернулся и посмотрел стволу в руках противника прямо в глаз. Между ними две десятки метров, это парень не промажет. Оттуда в следующую секунду вылетит его смерть. Бац, и нету больше человека. Бездыханное мясо будет валяться у ее ног и она скоро превратится в точно такой же.
Один из двух преследователей упал мордой в грязь. Его пропитанная потом майка на спине окрасилась в красный. Есть! Снайперы с крыш наконец то очухались. Может успеют убрать и второго, пока тот не убрал их, как мишеней в тире.
Второй даже не обернулся, он взялся за ствол с большим энтузиазмом, сосредоточившись на цели.
Тед опустил самую родную и горячо любимую руку и сделал шаг вперед. Грави хрустнул под его тяжёлым и наверняка последним шагом. Никогда он не думал, что сделает шаг навстречу смерти, но стрелок палил всю дорогу, у него явно осталось несколько пуль, которые он тратит чересчур бесцеремонно. Возможно получится отделаться одной смертью.
Три пули покинули пистолет, словно пытаясь догнать друг друга. Время замедлилось до необъятных человеческим разумом размеров. Свист разрывающийся воздуха гипнотизировал. Всего то одна секунда, один вдох. Последний. Три пули, три раны.
Стрелок смотрел Теду в глаза, дуло направили на него и казалось стреляли тоже в него. Он увёл руку назад, чтобы убедится, что кто-то твердо стоит сзади на своих двоих. Он хотел убедится, что защитил её, прежде чем упасть, прежде чем потерять способность убеждаться в чём либо. Его рука так никого и не нащупала. Он упал на колени как раненый зверь и невольно опустил взгляд. Она лежала перед ним, распростертая на мокром от недавнего дождя земле как преподнесенная божеству жертва. Кровь молниеносно покидала её тело пачкая её смертью.
Стрелок побежал назад, думая что попал в обоих. Темнота не давала ему привилегию удостоверится в этом, а полиция могла убрать его в любую секунду, надо было исчезнуть не медля.
Тед оглядел свою грудь. На нём не было крови. Только мелкие брызги, как красные звёзды на молочно-белом небе. Все три пули в ней. Он заставил себя включить мозг и попытаться помочь. Судорожно подползая к ней ближе он схватил её голову двумя руками, повернув к себе взгляд умирающих морей. Её имя не сходило с его губ ни на секунду. Он звал её обратно, пытаясь зажать раны, но рук не хватало. Одна пуля в районе сердца, он зажал отверстие. Вторая чуть ниже, он попытался дотянутся до неё той же рукой, а второй прикрыть третью рану на правом боку. Её кровь окрасила его брюки, рубашку, руки, лицо и душу. Несчастный кусок ткани мешал в своих извилинах его кровь, стекающую со лба с её кровью, вытекающую безжалостно, словно смеясь над ней. Над ними обоями.
Слёзы окутали её глаза в последний раз в жизни.
–
Мия, ты же этого не сделаешь, верно? – не узнал он собственный голос.
Она попыталась что то сказать, но между блеклыми маленькими губами появился ручей. Она улыбалась. Улыбалась, пока жизнь нашествием алых парусов вытекала из неё.
–
Прошу тебя, не надо. – прошептал он.
Она с последних сил сжала его ладонь в своей. Почему она улыбается? Это же невыносимо больно, смотреть на эту улыбку и знать что видишь в последний раз.
Он кричал в жучок, что нужна скорая. “Офицер ранен”. Он прекрасно знал, что никакой скорой не будет. Ближайщая больница в пару клиометрах, безаконные глушы в окраинах Барселоны в них не нуждаются.
Её взгляд, безмолвно рассказав ему всё, что не успели её губы, устремился в небо и остановился там навсегда. Она не хотела умирать смотря на него, этот кадр отпечатался бы в его сознании навсегда и делал бы ему слишком больно, а ей этого не хотелось. Даже в последний миг своей жизни она думала о том, как его уберечь…
Он пытался разбудить её почти сорок минут, шепча ей на ухо. Он держал её за руку, которая неестественно быстро леденела.
Потом он опустил голову ей на грудь. Его нос уткнулся в лужицу крови между складками одежды. Он не двигался, не жил, не существовал.
Полиция уже давно здесь. Спецназ, капитаны, и куча других бесполезностей стояли вдали, в десятке метров за ограждающей лентой, и смотрели в его сторону с каменным лицом. Они были слегка расстроены, потому то операция длиною долгие месяцы и стоящая немало денег государству провалилась. Провалится бы им.
Они то и дело пытались подойти ближе, но Тэд одним взглядом, в которой не помещалась вся его ненависть, не давал им сделать ни шагу. Она, её тело было его собственностью. Он не мог и казалось никогда не сможет смириться с тем, что её душа упорхла из его объятий навсегда. Хотя бы оболочку он хотел оставить себе, прижать её к себе так сильно, чтобы оно впиталось в него и стало с ним одним целым.
Через час он потерял сознание от потери крови из раны на голове. Наконец появилась возможность оказать ему помощь. Ей то они помочь не успели.
Врачи и сотрудники правоохранительных органов прошли под лентой, ограждающей место преступления, и ленивым шагом направились к ним.
Глава 1
3 месяца спустя.
В руке что то щелкнуло: это была зажигалка. Маленькое пламя появилось из неоткуда, осветила на секунду его лицо, обхватила языком пламени кончик сигареты и снова исчезло. Он взял пульт и чуть уменьшил громкость телика, экран которого был единственным источником света в комнате.
Второй рукой Тед держал бутылку виски. Он опрокинул её на 180 градусов: ни капельки не осталось. И когда он успел всё выпить?
Вздыхая, он кое как стащил себя с дивана и пополз на кухню. Месячная щетина, пожелтевшие от виски зубы, красные и потухшие как древний вулкан глаза, заношенные спортивные штаны, серая майка, которая когда-то была белой. Бомжи в метро выглядели по презентабельней.
Он шастал по коридору как потерянный в своей же голове странник, пытаясь удерживать в голове смысл своего похождения на кухню.
Вряд ли там осталось что то спиртное, а если даже и осталось, в таком косметическом сраче точно ничего не найти. На полу куча пакетов, упаковок из под содовой, обёртки всяких копченых колбас, пару одноразовых тарелок, которые он покупал, чтобы не мыть посуду и сковородка с застывшей в ней яичницей прошлого столетия. Он очень старался вспомнить когда его приготовил, но уже забыл зачем пришёл на кухню.
Ах, бутылка, точно… Странно, что во всём этом беспорядке ему было принципиально выбросить её именно в урну. Он подошел к мусорке за дверцей под раковиной, в котором было меньше мусора, чем на кафельном полу кухни и кинул в чёрную пасть пакета стеклянный сосуд. Звуки звона подсказывали, что там как минимум ещё пять таких же.
Он не помнил когда начался этот запой, не помнил хочет ли, чтобы он заканчивался.
Лампочка в ванной снова моргала. Ну и хрен с ним. Человека в зеркале он не узнал, как бы не старался. В раковине валялось штук двадцать таблеток разных форм и цветов, их упаковки плавали в ванне. “Психотропные препараты”, прочитал он на одной из пузырьков и кинул с всплеском её обратно в домашнее болото. В шкафчике рядом с зеркалом лежал пистолет, правда без обоймы. Он помнил, что его забрал какой то дядька, и он называл его шефом. Интересно, с какой это кстати?
Телевизор продолжать орать с гостиной. Хотя он уменьшил звук, с каждой минутой электронные голоса казались громче и громче. Тед нагнулся к дверному проему ванной и посмотрел на экран, который виднелся в противоположном краю коридора. Что то очень яркое и шумное, наверняка реклама, после которой один из самых успешных бизнесменов Испании, Родриго Рато, ( почему он вообще помнил его лицо), что-то оживленно рассказывал, пару раз за пять минут упомянув Великое королевство. Он говорил так гордо, словно купил себе Британию и едет туда отдыхать.
Тед заинтересовано нахмурил брови и подошел к креслу перед теликом, оперевшись об её спинку. Не мало лет службы в Национальной полиции Испании не пропали даром, талант не пропьёшь. Тед заметил, что Рато встревожен. Что то в его глазах, передаваясь через камеру, экран, смуглую гостиницу и сетчатки глаз, показалось стоявшему в дверном проеме инспектору самым настоящим звериным страхом перед откровенной опасностью. А чего ему вдруг боятся? У него небось охрана с пол населения Китая. Так стоп. Какая ему разница?
Экран начал темнеть. Это нормально, бывает, телик всё таки старый. Огни в окне начали темнеть тоже. Это вот это уже не нормально. Невероятное усилие ума подсказало ему, что темнеет у него в глазах. Он обошел кресло и присел на полу, опершись об нее спиной.
Руфус не упустил возможность залезть на него. Собака была последней, кого он увидел, прежде чем окончательно сдрыхнуть, так и не выключив телик.
–
Я задал простейший вопрос: что этот примат делает в моем кабинете? – крикнул Тед теряя терпение. С самого утра руки дрожали так, будто он проглотил перфоратор. Похмелье сбивало с ног, но ему очень сильно захотелось погулять по участку Национальной полиции, где его след простыл три месяца назад. Нагулялся. Теперь он сидел в кабинете шефа, вдобавок пьяный с утра. Спиртное в доме нашлось, кто ищет тот всегда найдёт.
–
Тед, может успокоишься наконец? Тебя не было три месяца и я уверен не будет ещё долго. Так какая тебе собственно разница, кто где работает? – слово “работает” шеф произнес с нижним подчеркиванием, будто имея в виду “в отличии от тебя”.
–
Какая разница? Серьёзно?– Тед перевёл дух и сменил позу, пытаясь угомонить дрожь, который доконал нервы. Он чувствовал себя жалким наркоманом, который бился то об одну, то об другую стенку изолятора, пока ломка пожирала его изнутри. – Скажите честно, он вам просто надоел и вы хотите довести меня, чтобы я его убрал?
–
Фернандес! – упрекнул начальник слегка повышеным тоном и, сделав глубоких вздох, с невероятным сожалением отца посмотрел на своего сотрудника. – Ты пьянь. Сходи домой, проспись, завтра утром всё обсудим.
–
Утром у меня будет похмелье по хуже и я зайду не просто без стука, а с ноги.
Консельсон цокнул языком, помотал головой, вздохнул и налил себе минеральной воды из бутылки. Во что он превратился? Самый лучший его сотрудник сидит перед ним и выглядит хуже всех креативно изуродованных трупов, которых они оба успели поведать.
Он знал, что так будет, когда сажал Санчеса в кабинет Теда в качестве соседа, но всё равно на что то надеялся. Надеялся, что они оба пережили ту дурацкую ссору, но огонь бушевала прежней мощью, если не сильнее.
–
Слушай, тебе пора вставать на ноги. Я всё понимаю, все мы потеряли коллегу, а ты очень близкого человека, но жизнь продолжается…
“Я ненавижу эту жизнь именно за то, что она продолжается” – подумал Тед.
–
Нельзя вечно сидеть в своей прокуренной хате и вливать в себе алкоголь литрами, понимаешь? Я закрыл глаза на все твои прогулы, все выходки, но в первую очередь для себя ты должен продолжать жить, а не выживать. Она бы
расплакалась, если бы увидела тебя в таком состоянии. Помни, ты живешь не только за себя.
Тед молча пялился в стену. Руки задрожали новым красками.
Она бы расплакалась… Даже когда она мертва, он умудряется довести её до слёз. Она подарила ему жизнь очень дорогой ценой, а он спускает её на спать, жрать и бухать. Ему стало стыдно.
–
Для тебя есть дело. – сказал Консельсон достав одну папку из стопки сотни таких же. – Родриго Рато был убит пару часов назад в Лондоне. Его нашли с колотой раной неизвестного происхождения в машине, арендованной на его имя. Прежде чем СМИ начнут принюхиваться, у нас должна быть версия.
–
У нас? Кажись ты забыл, что я пьян и совершенно не интересуюсь за что одного урода замочили другие такие же.
–
Министр иностранных дел требует срочного отправления самого лучшего работника в отделе. Рато собирался заключить очень важный контракт с очень влиятельной дамой в Англии. В этой истории крутятся миллионы, если не больше, дело явно запутано и неоднозначно, поэтому министр лично следит за родом расследования и приказал мне найти и отправить лучшего. Я предложил твою кандидатуру.
–
Мою? Обхохочешься! Ты что там ему наплел, что я примерный сотрудник и герой? А не забыл добавить, что из за меня погибла моя коллега недавно, и что я провалил очень важную международную операцию в Барселоне?
–
Ничто из этого ты не делал. Если ты не поедешь у меня будут серьёзные проблемы, вплоть до увольнения. – Гарсия знал, что ради спасения себя и своей карьеры Тед не поедет и решил подсунуть ему под ответственность свою.
–
Класс, не еду я, уволят тебя. Пусть от меня избавляются, раз так руки чешутся.
–
Тед, мы оба понимаем, что твой запой длится уже слишком долго. Лучшее лекарство для таких как мы – работа. Вылет вечером, подумай хотя бы.
Шеф встал со своего места, медленно обошел стол, подошел к инспектору сзади и похлопал того по плечу так, как сделал бы его отец, будь он отцом.
Недолгая тишина давила на них обоих, разрывала мысли. Гарсия сомневался в каждом своем слове, хотя не подавал виду. Он не хотел слишком нагнетать, но и понимал, что так продолжаться не может. Он губит себя и это надо остановить.
–
Как ты не понимаешь, что я банально не хочу взять ответственность? – тихо начал Тед, складывая из жёлтого клейкого листа птичку. Этому его научила Мия. От одного имени, произнесенного глубоко в чертогах один из клапанов его сердца казалось согнулся, как засохший цветок, поддавшись гравитации. – В последний раз под моей ответственностью погибла Мия. А если это повторится? Если я снова все провалю? Во второй раз ты вряд ли успеешь меня остановить.
–
Хватит! – начальник вздрогнул от одного только упоминания того пасмурного утра. Он посмотрел на своего подопечного глазами, в который показывался датчик терпения. Тед почувствовал тяжесть его взгляда на затылке.
–
Ладно, я подумаю, на трезвую голову. Если она конечно у меня когда нибудь появится.
Он вышел из кабинета, силой заставляя себя не смотреть в ту часть коридора, где, он почувствовал, стоял Санчес.
Глава 2
Его увидавшее не одно столетие черное пальто промокло на сквозь. Зайдя за пигментюль бара он снял её, встряхнул, что хватило мощи и снова надел.
В этом промёрзлом аду как всегда была много людей. Тед их не любил, но иногда ему хотелось затеряться в толпе этих беспомощных индивидов и дасться течению судьбы и виски.
Словно прочитав его мысли к столу подошла официантка славянской внешности. Лена. Она очень долго убеждала завсегдатаев заведения, что не является альбиносом, но некие остались верны своему мнению. Это белокурое чудо сквозило между столиками словно парящее пёрышко уже очень давно, почти двадцать лет, хотя сама выглядела не старше двадцати пяти.
Она смотрела на него как на побитого пса, зажимая в руках несчастный блокнот так, словно он собирался сбежать.
–
Тяжёлый день? – поинтересовалась она, отправив прядь ангельских волос за ухо.
–
Я бы сказал тяжёлая жизнь.
–
Тебе как всегда?
Тед попросил напомнить, что входит в это понятие. Получив утвердительный ответ Лена удалилась, а потом вернулась задней походкой и лукаво посмотрела на него.
–
Как работа? Тебя ещё не вышвырнули? – получив в ответ лишь снисходительную улыбку она поплелась прочь вприпрыжку.
Традиции. Они знакомы уже лет пятнадцать, но некие вещи в этой жизни не меняются: много лет назад она задавала тот же вопрос про универ в Авиле.
Хотелось бы, чтобы его вышвырнули. Однако всё не так просто. В этой стране даже уволится нормально нельзя. Его заявление уже давно пылилось на в комоде шефа.
Через минуту бокал виски подоспел, но Тед передумал: взял целую бутылку у бармена Бена, которого тоже знал всю свою сознательную алкогольную жизнь, и поплелся домой, пообещав занести деньги попозже. Бен угашал. Славный парень.
Жил Тед на улице Аверида, в двухкомнатной квартирке, которая досталась ему ещё от дедушки по папиной линии. Когда он только переехал, это лет так в двадцать, в доме был полный бардак ( хотя и сейчас не фонтан). После второй мировой там никто не жил, дед перебрался в Калифорнию, подальше от смертей, и пыль фашистских времен лежала там пол с лишним века.
После массивной уборки, самой трудной задачей в жизни инспектора, он устроил для себя самую настоящую берлогу полицейского, куда и переехал сразу после окончания академии.
Черные, белые, и вершина креативности – кирпичные стены дали дому вид дома. Потихоньку и по мере финансовых возможностей он купил мебель, телек, холодильник и всё остальное. Теперь здесь по крайней мере можно было жить. Частые сборы, онлайн поиски и просмотры камер наблюдения проходили именно тут, тройка часто докапывалась до самых изощеренных тайн именно в этих стенах.
Ностальгия по тем временам пропитала и без того пропитанные алкоголем мозги и придя домой он сел рассматривать свой альбом молодости, который ей подарила Мия на выпускном и постоянно дополняла свой подарок новыми фото, которые клала в конверте в его почтовый ящик каждый Май.
В этом году обновлений не было, он нашел их сам, когда проводил неофициальный обыск в её квартире. На самой верхней полке в гостиной лежали два конверта, на одном надпись: Тед, а на другом: Адан. Она собирала жизнь по кусочкам, создавала сборник воспоминаний и дарила каждому, кто был ей дорог. Наверное, она где то в глубине души знала, что эти фото, особенно те, на которых она, скоро будут как слиток золото в банке воспоминаний.
Познакомились они в полицейском университете Авила у берега Атахи Притеко Дуело. Тед особо не с кем не общался, предпочитал одиночество, но когда она в один день в столовой подсадила рядом с ним Адана и села напротив, рассказывая что то бессвязное, но смешное, он понял, что это начало чего то великого. Пять минут и их гогот награждался негадующими взглядами голодных студентов.
Дни, месяцы, года, и вот, с отличием окончив университет, они принялась за работу в Национальной полиции Испании в Мадриде, куда им помог устроится Гарсия, местный шеф. Дружба переросла в семью, семья в жизнь и её смысл. Тед продал бы все звезды, которые сверкали по ночам за окном, на небе, где то рядом с ней, чтобы прожить эти года вновь. Вновь переживать друг за друга так по теплому, мотаться за самыми изощренными отбросами общества, тренироваться в стрельбе и втроем открыть огонь на детоубийцу в глуши леса.
Сердце забилось чаще, дыхание перехватило, как же жизнь умеет быть прекрасной, когда ей это угодно.
Усталые вечера дома у Мии в сопровождении фильмов про самых кровожадных особ людской породы, книги о психологии и бурные обсуждения, который часто заканчивались боем подушками. Только подумать, сколько перьев они выбрасывали в мусорный контейнер ежемесячно. Жизнь кипела, а теперь от этого кипятка оставались только ожоги.
Он ведь защитил её так много раз: ссорился с ней, запрещая ехать на опасные вызовы с риском перестрелки, а она кричала, что не собирается всю карьеру бабушек через дорогу переводить; не раз он прикрывал ее собой; не раз оказывался на мушке у серьезных и опасных людей из за того что не дал им ее оскорбить. Он защищал ее всегда и везде, но спасти не сумел.
Двоих уже состоявшихся представителей закона, Тэда и Мию, внедрили в преступную паутину, в мафию, как наркодилеров опиума и всякого другого дерьма. Много чего незаконного пришлось натворить, чтобы втереться в доверие к плохим парням.
Задача была проста: найти паука преступной сети, того, кто возглавлет весь оборот наркотический веществ, собрать кучу доказательств и сдать его с потрохами в руки закона.
Игры в международной незаконной торговле, которые водила мафия Галисии, мешала конкурентам чужестранцам, бизнес которых рисковал пострадать. Могла зародиться война между мафиями за территории, что не нравилось никакому из властей соседних стран, таких как Франция, Португалия и североафриканские страны. Было решено дать под дых Галисийцам: арестовать как можно больше членов мафии ослабив их хватку, показать им место и границы их деятельности. Если бы это не сделали органы, сделали бы другие с очень плачевными последствиями.
Операция продлилась шесть с половиной месяцев. Теду и Мие удалось много чего накопать, разузнать, собрать кучу доказательств, но появился шанс взять паука с поличным. Это было вовсе не обязательно и рискованно, но почему упускать шанс? Тед и Мия в один голос согласились на эту авантюру.
По приказу Адана Санчеса, их друга и закулисного напарника в деле, один из отрядов спецназа в засаде в день Х проявил себя раньше, чем стоило бы. Охрана мафии у двери подпольного казино, где должна была состояться сделка, сумела обезвредить всех солдат. Догадаться, кто является полицейским под прикрытием для галисийцев не составило труда и они, параллельно защищаясь от нашествия копов, твёрдо решили отрубить голову двум подставным дилерам внутри.
История целой жизни и смерти. Это всё пронеслось перед глазами за секунду. Каждая деталь их дружбы колючим шипом розы вбилось ему в сердце. Оно кровоточило до тех пор, пока виски окончательно не отключило чувства. Глоток за глотком прожигали все внутренности и мысли. Он пил не останавливаясь, пока в конец не отупел. Все плыло перед глазами, звуки с улицы уплывали вдаль на корабле забытья. Он заблуждался в собственном существе и это всепоглощающее незнание ему нравилось все больше.
На часах было пять часов вечера. Он так и уснул за столом, улегшись на альбоме, с бутылкой в руках.
Глава 3
Какой же у монотонных звуков уникальный талант раздражать. А у тех, кто издаёт или провоцирует эти звуки, явно не все дома.
Тед открыл глаза за столом: первое, что он увидел, была совместная фотка перед зданием университета в Авиле в день их выпуска. Пустая бутылка виски выкатилась из руки, покатилась по столу и рухнув на чёрный кафель разбилась в дребезги. Называется доброе утро.
Раздражающий звук, который собственно и разбудил его стал интенсивнее. Звонили в дверь. В эту минуту он сильнее всего хотел быть забытым абсолютно всеми на планете.
За входной дверью он застал Гарсию Консельсона. Его взгляд был взволнованным, он явно звонил и стучал в бедную дверь до деревянных синяков не меньше десяти минут.
Тед не вымолвив ни слово удалился на кухню, оставив дверь нараспашку. Когда Гарсия закрыв её оказался у дверного проема кухни, ему пришлось в полной тишине пару минут наблюдать за химическим экспериментом: Тед готовил себе раствор от похмелья. Он сделал смачный глоток и шеф перешёл к делу.
–
Сказал бы доброе утро, но вижу что оно не очень доброе. – шеф украдкой взглянул на альбом, который Тед тут же захлопнул.
–
Какой ты внимательный. – улыбнулся он.
Он прекрасно знал, какой вопрос сейчас последует, но был слишком занят ностальгий, чтобы принять решение.
–
Ты поедешь? – Гарсия решил не тянут, нахождение в этой квартире для него сопровождалось лишь страхом, воспоминаниями о крови и неизмеримой печали. Хотелось поскорее убежать как можно дальше.
–
Не знаю. – Тед подошел к окну. На улице темно, людей не много. Сколько он спал? – Я буду работать один?
Он знал, что это невозможно. В чужой стране, над чужим делом…
–
У тебя будет напарница, точнее ты будешь её напарником. Элизабет Адерли, работает в управлении по борьбе с особыми преступлениями. По ходу расследования к вам наверняка пришлют ещё одного из наших.
Тед громким стуком опустил стеклянный стакан на широкий подоконник и повернулся к Консельсону. Большую часть его лица составляли усы, которые выглядели устало, а на остальном пространстве расплывались черные глаза коренного испанца, в которых казалось было всё, кроме понимания абсурдности своих же слов.
–
Прошлое вас ничему не учит, господин? – спросил Тед глубоко вздохнув и скрестив руки на груди.
–
Перестань.
–
Я верю, что ты найдёшь инспектора получше. – Он снова вернул взор к окну и взялся за стакан воды с лимоном.
По тёмному пространству, сначала по потолку, а потом по кухонным шкафам пробежал свет фар машины, проезжавшей по улице напротив. Тень Теда пронеслась вместе с ним, постоянно меняя размер, форму и видимость, пока не погас в конец.
Конечно Гарсия мог найти ему замену, но он хотел наконец вытащить Теда из этого состояния, а убийство за границей это как раз то что нужно. Другая страна, другие коллеги, ничто и никто там не будет напоминать ему о Мие и об её утрате. Благоприятная обстановка, чтобы начать жизнь заново.
–
Может наконец перестанешь играть в единственного палача? Ты такая же жертва, как и она. Вариантов у вас к сожалению было не много. Она выбрала спасти тебя, это было её решение, уважай её хоть немножко. – Он не замечал, что чуть ли не кричит, как и не замечал, что переходит границы дозволенного.
Зато это заметил Руфус, который с недовольной и враждебной мордой появился на кухне и зло гавкнув на него лёг на полу у ног Теда. Он чувствовал, что хозяину не очень приятно присутствие этого человека и не собирался давать его в обиду.
–
Так и будешь всю жизнь расходовать мировые запасы алкоголя? – продолжил шеф не взирая на собаку. – Иди и разберись с этим чертовым делом!
Он внезапно оказался за спиной Теда и продолжил тихо. Его слова были густые, свисающие в воздухе подобно едкому дыму от огня сгоревшего прошлого.
–
И покажи, что она не зря спасла тебя.
Он знал, что в жизни не простит себя за эти слова, знал как больно делает мальчику, который стал мужчиной, иногда называя его отцом.
Тед как мраморная статуя стоял под лунным светом, казалось не дыша. Он не повернулся, ничего не сказал, ни дал ответа на изначальный вопрос.
Гарсия покинул дом громко хлопнув дверью, не из злости, а из за ненависти к себе. Он хотел, чтобы Тед вернулся, и если цена этому его ненависть к нему, то он готов её заплатить. Он готов быть нетактичным и аморальным уродом в его глазах. Лишь бы он вернулся.
Тед сидел на жёстком железном стуле, скрестив руки на груди и смотрел на прилетающие и улетающие воздушные судна за огромным стеклом аэропорта. Сколько людей покидали родину навсегда, а некоторые из только прилетевших возможно вернулись после долгих лет отсутствия и надежд, что когда нибудь снова окажутся дома. Кто то из них навещает друзей, родителей, кто то прилетел учится, кто то работать, а у него перелеты всегда имели одну причину: смерть. Смерть, за которой надо гонятся, преследовать, охотиться за незримым и слепо верить, что этим ты что то меняешь в мире. И эту веру он давно потерял и уже сотый раз задавал себе одни и те же вопросы: что он делает? Почему он здесь? Неужели душераздирающие речи шефа вчерашней ночью у него в квартире что то изменили? Похоже на то.
Когда очередной рельс исчез в кульминации заката, звонкий и металлический женский голос объявил посадку его рельса, вытащив его из бездонной ямы своих же мыслей.
Он уселся в почти пустом самолёте, который только начинал заполняться. Его опередил только дедушка с шахматной доской под мышкой, который уже дрых на своём месте.
Тед сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы после бесячей регистрации, как же он ненавидел все эти перелёты. В последний раз он летал с Мией, в Барселону. Она постриглась в каре как раз перед взлетом, избавившись от своих метровых волос и сделав сюрприз. Она сказала, что для девушки дилера короткая стрижка подходит больше. Теду казалось, даже если бы она появилась с гладко выбретой головой, её красота всё равно не потускнела бы не на сотый процент.
Телефон в кармане черного пальто поверх белой, измученной ожиданием в аэропорту рубашки завибрировал. Звонил отец. Вот это неожиданность. Он звонил ему в последний раз года три назад.
Тед неохотно взял трубку. Отец вежливо поздоровался. Он узнал про дело сына и решил пожелать удачи. Простите, что? Он с отцом после одного уже давнего инцидента не ладил совсем, а за последние пару лет их отношения всё хуже и хуже. Этот театр вывел его из себя. Этому способствовали орущий ребенок где то сзади и жуткая головная боль.
–
Ты же знаешь, что я ненавижу это. – простонал Тед в трубку.
–
Ненавидишь что?
–
Давай не будем притворяться, что у нас у обоих Альцгеймер. С каких это пор ты мне звонишь по светски побеседовать? – Этот человек одним только тембром своего голоса раздражал его до мозга костей.
–
Не начинай. – Эрнест сразу перевёл стрелки. – Твоя мать хочет поговорить с тобой.
В трубке послышались шуршания, а потом монотонный, успокаивающий и до боли далекий и забытый голос матери. Тед был уверен, что это она заставила отца с ним поговорить.
–
Добрый вечер, сынок. – Тед буквально слышал, как она улыбается.
–
Ага, добрый.
–
Я рада, что ты снова в деле. Англия прекрасная страна, мы с твоим отцом там познакомились, я тебе рассказывала?
–
Да мам, ровно 273 раза. – Он хотел показаться слегка безразличным, усталым, но в глубине души отдал бы всё, лишь бы оказаться в доме детства за чашкой любимого чая и в сопровождении маминого торта слышать эту историю, пока не отвалятся уши.
–
Думаю, больше. – засмеялась она гордой печалью. – А Биг Бен… как волшебный замок.
–
А труп миллионера, это волшебник в конце фильма? – сказал он, а потом решил быть чуть по тише. Всё таки о смерти Рато ещё никто не знает.
Меньше всего на свете ему хотелось грубить ей, но усталость навалилась как тонна песка, сразу и без пощади. Он хотел поскорее закончить разговор, пока не взорвался вместе с самолётом.
–
Постарайся подавить свой пессимизм, Теодор! – упрекла она. – Поспи нормально, поешь как только прилетишь, найди человеческий отель , и постарайся не грубить людям, которые не сделали тебе ровно ничего плохого. А ещё… – У Теда создалось впечатление, что он слушает советы из паблика про счастливую жизнь. Он облокотился об иллюминатор, протирая одной рукой глаза, а второй прижимая седьмой айфон к уху. В самолёте уже почти не оставалось свободных мест, кресло рядом с Тедом к счастью так и пустовало.
Наконец, под предлогом взлёта самолёта, телефонная пытка прекратилась. Он вырубил мобильник и устроился поудобнее.
Почему то в последнее время цвета волос Мии в мире стало слишком много. А может и раньше было много, но он не замечал? Она обожала закаты. Как то вечером, в участке, смотря вдаль, она рассказывала, что алые закаты и брюшки зарянок, по легенде, окрашены кровью христа. Она где то это прочитала, а Тед добавил в этот список её волосы. С тех пор он ненамеренно обращал на закаты и птиц слишком много внимания.
Когда самолет оказался в воздухе, было уже совсем темно. Бесконечный рельс прямиком через звёзды. Как же ему хотелось растворится в воздухе прямо там, не приземлятся, не вспоминать про мир внизу. Тут он был ближе к ней. Казалось, если протянет руку к окну, она подставит свою ладонь с другой стороны. и снова улыбнется, той самой последней, безжалостной улыбкой умирающего ангела.
Глава 4
Наконец он дождался. Казалось, он летал вечность и чуть больше. Выход!
Как же тут чёрт возьми красиво! Красоту Лондона поймёт не каждый: для большинства это тухлый, грустный, серый город без жизни, а настоящие ценители мрачного искусства только тут и могут найти апогей своей эстетической удовлетворенности.
Как только он оказался на свежем воздухе, первым ему на глаза попался Биг Бен. Оно смотрело на него с высока, с ночи, а сзади, на закрытой темной пеленой небе светила почти полная луна. Раздражение от кричащих детей и усталость в этом городе превращались в ничтожные и незначительные детали жизни, которые не стоят никакого внимания.
Водитель, предоставленный отелем, ждал его у выхода , стоя у капота Роллс Ройса Куллинина.
–
Сэр, кажется вы засмотрелись? – заговорил он вежливым старческим голосом.
–
Да, тут и вправду что то есть. – он еле заставил себя отвести взгляд от башни и пойти к машине, катая за собой чемодан. – А какой у меня отель?
Мужчина был вылетим британцем, аристократичность его манер и запах чая, который наверное впитался в его маленькие рыжие усы, только доказывали это.
–
Самый лучший номер в городе, сэр. Вам многие депутаты позавидуют, но по моему, в кой то веке правительство приняло честное решение, предоставив отдых тем, кто и правда устает.
Водитель вежливо улыбаясь забрал чемодан и пошел к багажнику, а после открыл дверь гостю. Тед не думал, что Англия настолько прекрасна, он даже на трехзвёхдочеую не расчитывал.
По дороге британец в основном молчал, только иногда отвечая на вопросы восторженного пассажира, который любовался ночными огнями, архитектурными чудесами, улицами и дальним небесным пейзажам, который был утыкан звездами по самое не хочу. В этом городе ему казалось, что он погрузился в глубины своего океана, тут он был дома так, как не был никогда. Всё вокруг казалось знакомым, родным, своим, хотя в последний раз он был здесь на своё пятилетие.
В отеле его встретил швейцар, личный дворецкий. Чемодан куда то исчез, а для него начался быстрый и не утомительный тур гостиницы, одной из самых лучших в Великобритании. Дорогие, настолько мягкие, что даже взгляд в них утопал, диваны, идеально сбалансированный свет, картины интересных и знаменитых представителей английской истории. Вокруг целый сад, тут и там цветы в приятных глазу оттенках.
Они шли по голубому полу коридора, словно по небу.
И наконец, апартаменты. Тед долго думал, разуваться или нет, но решил воздержаться от беднячих расшаркиваний и побежал за своим скоростным дворецким, который носился со скоростью света, не замолкая ни на секунду.
Обеденная зона открытой планировки, спальня с кроватью king size, огромное пространство только для того, чтобы дрыхнуть как король. Чёрно-белая уборная, размером с его квартиру в Мадриде. Тропический душ, ванная, где поместятся человек пять. Тэд подумал, что в нём не составит труда утопится. Зеркала, умывальники, всё так просто и так приятно. Правда красного цвета было слегка много, но он решил не выпендриваться.
–
В вашем распоряжении личный повар, любые блюда любых размеров и бар с самой дорогой выпивкой в мире. Вам ещё что то нужно, сэр?
–
Нет, благодарю. Кажется вы перечислили абсолютно всё на свете.
Дворецкий, тощий, длинный, лбом размеров с тихий океан, улыбнулся. Его забавляла наивность и удивление гостя. Ему сказали, что он важный, за него всё оплачивает правительство. Этот человек прилетел по очень важным делам и его довольство отелем пойдет на благо всем. Он ему не очень понравился, но дворецкий знал, что личное мнение в такой работе не бывает.
–
Я доступен 24 часа в сутки, если понадоблюсь, нажмите на красную кнопку.
–
На какую? Их тут много. – спросил Тед сняв пиджак.
–
На любую, сэр.
Он наконец удалился. Тед, переборов в себе страх портить так идеально уложенную кровать, прыгнул на неё и тут же утонул в шёлковых объятьях облаков, переместившись на спину.
Как же жизнь прекрасна, когда у тебя огромная кровать, за окном Лондон, у тебя личный дворецкий, правда какой то странный, а всё это оплачивает кто то другой. Он почувствовал себя содержанкой.
Поднявшись на локтях он вздохнул. Мие бы понравился этот передоз красного цвета. В Барселоне у них была одна гнилая однушка на двоих, среди крыс и тараканов, а теперь под распарежением его одного, только вдумаетесь, 17 уборных. У богатых не принято делать свои дела в одном месте? О пятерых спальнях и семи конференц-залах у него не было сил повозмущаться, ровно как и право.
Приняв тропический душ, с полностью опустевшей головой без единой мысли и, что радовало, без единой капли алкоголя, Тед лёг спать и заснул почти сразу.
Под хмурым небом Тед проснулся хмурым лицом, что было запрещено в такой то кровати. Он взялся за трубку звонящего телефона рядом с кроватью, не собираясь открывать глаза.
–
Доброе утро, мистер Фернандес. Я Элизабет Адерли, детектив по делу, ради которого вы прилетели. Хотела предупредить, что буду у вашего отеля через пятнадцать минут. – голос был монотонный, холодный, почти злой. Женщина с яйцами, по голосу ясно.
Он выпрямился, открыл глаза, и пока сообразил, что надо что то ответить, она уже давно положила трубку. Он встал, с трудом переборов желание остаться в этом тёплом гнезде до конца времён и быстро оделся в идеально выглаженный персоналом черный костюм и белую рубашку.
Внизу уже ждала полицейская машина: серый джип ленд Ровер со всякими полицейскими прибамбасами и надписью Police на боках.
Женщина за рулём была самым прекрасным созданием, которую он только видел. Точнее увидел бы, если бы проснулся нормально, но он в подобии крота щурился смотря на неё и пытался понять в правильную ли машину сел.
–
З…здравствуйте. – сказал он, пытаясь включить мозги, если конечно не забыл их в отеле, а то и дома в Испании.
–
Доброе утро. Я вас жду уже две минуты, не лучшая презентация себя в первый рабочий день, инспектор. – сказала она выводя машину на дорогу, в густой поток работяг.
–
А я и не собирался презентоваться перед вами, госпожа детектив. – ответил Тед как то сам по себе. Утро – самое плохое время для знакомств, которое только можно придумать.
–
А надо бы, а то впечатление у меня пока… мягко говоря не очень.
–
Как то переживу, не волнуетесь. – улыбнулся он ей, но она до сих пор даже не посмотрела в его сторону.
Она была в корригирующих очках в черной оправе, которые, Тед не мог не подметить, очень ей шли, стройная фигура, деловой темно зеленый костюмчик, каблуки в цвет, блондинистые волосы собраны в пучок одним карандашом. Чудо. Чудо, что они держаться в таком положении.
Он перевел взгляд на дорогу, которая днем казалась совершенно другой. Вчера он был уставшим и много чего не заметил, много чего красивого попряталось от его глаз в темноте, но сейчас он не мог оценить их по достоинству. Но как бы он не старался смотреть вперед, его глаза периодически тянулись на нее. Почему то разглядывать ее, а не город, ему хотелось гораздо больше.
Они подъехали к Скотланд Ярду. Тед, идя к входу, надеялся, что сотрудники тут поумнее, чем в сериалах про это местечко.
–
Спишь на ногах, морено*. У нас бодрящее кофе, иди, насладись, я пока соберу команду в зале совещаний. У тебя пять минут, попытайся уложится. – улыбнулась она ему, сняла очки, распустила пучок, дала ему в руки карандаш и гордо зашагала вверх по лестнице, к входу.
Тед смотрел ей вслед, а потом вспомнил что от выделенных ему пяти минут осталось уже четверо. Ему показалось, что она…милая? Чушь. Видимо он ещё спит, точно нужно кофе.
Положив карандаш во внутренний карман пиджака он, немного стесняясь, отворил стеклянную тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Даже охранный пёс на него не взглянул. Миленько.
Он вспомнил про своего пса, Руфуса, которого оставил у соседа альбиноса, Донни. Он был ветеринаром, разбирался в психологии животных, просто золото, а не нянька. Тед напомнил себе после совещания позвонить и узнать, как у пёсика дела и пошел дальше.
Герб полиции на стене, гуголплекс столов и вдвое больше голов с разнообразными прическами, рассекающие по рабочей зоне стулья на колесиках с пассажирами, под которые он пару раз едва не угодил. Тиканье клавиатуры, смех с обеденной зоны и крики в конференц-зале. Тед закрыл глаза и глубоко вздохнул, вот она, его среда обитания, дом. Неважно в каком уголке мира, неважно с кем. Изменилось только одно, раньше он жил в этом доме не один.
Он пытался разобраться с кофейным автоматов у входа, когда к нему сзади кто-то неожиданно подкрался и положил руку ему на плечо. Это была Элиза.
–
Святые угодники. – подпрыгнул он еле не облив себя кофе. – Убить меня решила? Тут полно свидетелей.
–
Во первых я не специально, наверное. Во вторых, если бы ты умер, это расценили бы как несчастный случай: инфаркт в первый рабочий день.
–
Очень даже возможно. – ответил Тед протирая грудь там, где колотилось сердце.
–
Пойдём, это аппарат для посетителей. Для сотрудников есть кофемашина на общей кухне. И, я вижу, у тебя талант опаздывать везде, прошло восемь минут!
–
Я тут заблудится могу, не проведешь экскурсию? – проигнорировал он замечание.
–
Идём . – закатила она глаза, и отобрав у него кофе и вылив в мусорку пошла вперёд.
Тед с трудом запоминал расположение отделов и кабинетов, но кофеварка запечатлелись сразу. Наконец они свернули в зал совещаний. Он пустовал.
–
Ты же говорила, что ненавидишь опоздания. А сейчас сидишь и спокойно пьёшь эту гадость с молоком как ни в чём не бывало?
–
Те, кого мы ждём, в отличии от некоторых работали всю ночь, а не дрыхнули. И сам ты гадость, кофе с молоком это искусство. – она сделала самый элегантный глоток в истории.
–
Боже упаси от такого искусства.
Он попробовал своего черного крепкого кофе с сахаром и подошел к окну. Казалось, Хмурый король захватил этот город и сделал её своим дворцом. Пятьдесят оттенков серого обрели новый, совершенно реальный образ в его сознании. Красные автобусы и телефонные кабинки на улице, прямо на берегу Темзы, выделялись очень неестественно, но красиво, как будто на город наложили фильтр из соцсетей.
–
У вас солнце хоть иногда светит?
–
Бывает, когда у меня хорошее настроение. – ответила Элиза.
–
А такое бывает редко. – добавил длинный, светлый всей своей натурой парень, заходя в комнату.
–
Наконец-то. – развела руки Элиза и обратилась к Теду. – Знакомься, это Доф Уидли, самый многозадачный член команды. А это наш лучший судмедэксперт – Белла Харгривс. – добавила она смотря на только что вошедшую даму. – А это инспектор из Национальной полиции Испании – Теодор Фернандес.
Милая девушка, обладательница необъяснимо кучерявых волос стеснительно протянула ему руку, и он с удовольствием его пожал. Она ему понравилось, и он видел, что это взаимно. Взаимной была и непонятная нейтральность с Уидли.
–
Приятно познакомится. – вежливо сказал Тед и уселся на том стуле, откуда минуту назад встала Элиза, чтобы рассказать о деле. Ей это не понравилось, что и было его целью. По необъяснимым причинам ему очень захотелось повредничать и разозлить ее, но задача была не из легких.
Когда все уселись, она начала.
–
Значит так, мои дорогие и господин Фернандес. – она подошла к доске с пометками маркером и фотографиями из места преступления. – Родриго Рато, выдающийся бизнесмен и предприниматель, прилетел в Лондон третьего сентября, по рельсу С455 в 14:26 по местному времени. Цель приезда – деловая встреча с директором компании Ричфелл индастрис – Анной Смит, по поводу сотрудничества. Он остановился в отеле Sonder the Herry, разумеется президентский люкс. В вечер того же дня, точнее в 17:33 он покинул отель, отправляясь на ужин с мисс Смит в ресторане Кинг Кросс, который был назначен ровно в шесть вечера. Вернулся он в 20:17. – Она показывала его перемещения на карте Лондона, повешенной на стене, рядом с доской. – Его личный водитель – Эрик Роджерс. – она показала на фотографию седого мужчины. – Утром четвёртого сентября Рато отказался от услуг водителя и сам поехал в офис Ричфелла по делам. Выезд из отеля в 09:09. – Она показала фото у выезда с парковки, сделанное камерами наблюдения отеля в ту минуту. – После он заехал в магазин на улице Бейсуотер, купил сигареты Мальборо и в 09:17 снова отправился в путь. Видимо из за пробки на главной улице он поехал по Норд Керридж драйв, камеры у въезда на эту улицу зафиксировали его в 09:28. Дальше камер нет. В 12:34 в полицию поступил звонок о странной машине на названной дороге, в северной части Гайд парка. Свидетель рассказал про кровь на водителе, его попросили ничего не трогать. Его имя Тони Лонни, работник парка. На место прибыли двое патрульных, Том Уорс и Эллен Ёнаки, которые и вызвали криминалистов, зарегистрировав убийство.
Продолжение захватывающего сюжета взяла на себя Белла, шикарной походкой сменив начальницу. Та решила не спорить из за стула и демонстративно села рядом с Тедом, прикрывая собой обзор на всё, что показывала Белла на доске. Её стройная спина так и не дала Теду ничего углядеть, как бы он не пытался.
–
Судя по исследованиям, проведенными мной и другими сотрудниками судебной медицины, Родриго Рато был убит примерно час назад, до обнаружения тела работником парка. Колотая рана прямо в сердце. Длина орудия минимум 40 сантиметров и она невероятно острая, так как проткнула насквозь сиденье, на котором сидела жертва и слегка продырявил часть заднего. – Весь рассказ сопровождался активной презентацией на доске, фото машины, сначала с телом, а потом без. – Астон Мартин DB11 серого цвета , была арендована секретарем Рато из Испании, за три дня до приезда. Отпечатков и следов ДНК в машине сотни, так как она сдается на прокат. Если там и есть ДНК убийцы, найти его маловероятно и требует слишком много времени.
–
В каком положении стояла машина? – Спросил Тед с блеском азарта в глазах, процесс воскрешения полицейского начался. – Я имею ввиду… есть следы резкого торможения?
–
Она была аккуратно припаркована у обочины, никаких следов на земле. – ответила Белла спокойно.
–
То есть, возможно наш убийца помахал ему, попросив остановится, может он притворился, что ему плохо, а Рато решил притормозить и помочь. А потом преступник эффектом неожиданности быстро подбежал и не дав ему выйти из кабины вонзил ему в сердце нож. – предположил Тед, уже прогуливаясь по комнате. Прядь его кудрявых волос небрежно свисала на лбу, не смотря на его постоянные раздраженные движения в попытках убрать его назад. – Но как убийца мог знать что там будет пробка и Рато решит обойти её по этой дороге?
–
Пробку устроила чёрная машина без номеров, марка Фольксваген Пассат B7, которая по словам очевидцев нарочно врезалась в соседний джип, водитель тут же покинул место происшествия. В машине никаких следов.
–
Нужно найти водителя в кратчайшие сроки. И проверить возможность того, мог ли убийца и тот, кто устроил аварию быть одним и тем же человеком. – сказал Тед.
–
А ещё нужно найти того, у кого был мотив, сопоставить улики и факты , которые выяснились за вчерашний день, и те, которые мы найдем сегодня. Я и мистер Фернандес проведем допрос водителя и мисс Смит, с ними он пересекался чаще всего, может он с ними поделился, рассказал что то, особенно водителю. Белла, продолжай работать над анализами, про каждую деталь докладывать лично мне. А ещё погуляйте вместе с Дофом по его номеру в отеле, а после Доф займётся камерами, может мы что то проглядели, посмотри ещё раз. Проверьте счета и передвижения в Мадриде за последнюю неделю, нет ли там чего-то необычного. – Она встала. – И не забываем, что дело засекречено. Если кто то из нас нечаянно саллет информацию прессе, сами знаете какие блюда из нас сварят. Всё всем ясно?
–
Есть мисс Аддерли. – в один голос ответили англичане.
Дождавшись кивка от Теда, зал совещаний начал пустовать.
–
Может сперва поедим где нибудь? – предложил Тед, как только они сели в машину.
–
Для этого есть перерыв. – спарировала она. – А сейчас мы едем к Эрику Роджерсу.
–
А это кто был? – спросил он пристегиваясь.
–
Водитель Рато. Ты внимательно следил за рассказом Беллы? Она показала его фото на доске. – она не смогла сдержаться и хитро улыбнулась.
–
Не разглядел. – ответил он. – Можно хотя бы позвонить с твоего телефона? Я пока не обзавёлся сим-картой.
Она кивнула.
Он взял её телефон, который держался на специальной поставке, пока Элиза выезжала из парковки.
На заставке был самый белоснежный ребёнок, которого Тед когда либо видел. Голубые океаном глаза, золотисто белые волосы, кожа как у новорожденного ангела. Он решил не засматриваться, Элиза следила за ним краем глаза, и попытался припомнить номер Донни.
Когда он наконец попал на линию, они уже были на Парламентских улицах.
–
Buenas tardes.
– по испанский поздоровался Тед.
Он говорил свободно, с уверенностью, что его никто не понимает, но она понимала. Элиза изучала испанский ещё в универе, в качестве программы дополнительного образования.
Пока он говорил, сюсюкаясь через слово и улыбаясь как ненормальный, она пыталась и смотреть на дорогу, и рассмотреть его. Ни то чтобы она давала себе в этом отчет, просто что-то в ней требовало разглядеть его поподробней.
Обычный недорогой костюм, рубашка, шерстяное пальто, которое уж очень ему шло. Шатен, короткие волнистые волосы, будто линейкой очерченные скулы и подбородок с легкой щетиной, как у героев боевиков. Он был слегка исхудавший, но мышечная масса под рубашкой от этого становилось только выразительней. Самым удивительным в нем были глаза, зеленоватый оттенок которых ей не повстречался ни в одном уголке природы за всю её жизнь на полях и в лесах России.
–
Как Руфус? – спросил он с нежной заботой в голосе. После получения ответа он заулыбался во все зубы. – Если ему так спокойнее, ночеваете у меня, я не против. Передай, что я скоро вернусь, ещё пару дней.
Донни, сосед альбинос-ветеринар, включил громкую связь и подошел к псу. Руфус радостно загавкал, как только услышал голос Теда. Он крутился вокруг своей оси, прыгая в предвкушении прогулки, на которую они собирались.
–
Хорошей прогулки, малыш. – смеясь сказал Тед и положил трубку.
Тед скучал по этому меху на ножках, который ни на секунду не оставлял его одного за последние несколько месяцев. Его отсутствие он чувствовал всеми органами чувств, ему не хватало его запаха, собачьей шерсти во рту и ругани на собачьем, когда он был пьян в стельку. Всё таки этот пёсель был для него всем.
Элиза смотрела на него из под тежка, каким-то странным взглядом. И когда Тед начал смотреть на неё точно так же, она прояснила:
–
Я знаю испанский.
–
Похвально. – ответил он.
–
Сын? – спросила она свернув на право и тут же пожалела. Какое ей вообще дело?
–
Собака. – с подобием смеха ответил Тед, будто далеко не первый раз ему задавали такой вопрос. – Детей и жены у меня нет.
И зачем ей эта информация? Она и злиться то на него не могла, сама же задала вопрос. Зачем? Ну зачем?
–
А у тебя? – спросил Тед. В другой ситуации он не поинтересовался бы, но тут был просто обязан принять эстафету.
–
Сын.
–
Паренёк на обоях твоего телефона?
–
Да.
–
Он божественно красив. – вздохнул он и хотел добавить “прямо как ты”, но к счастью успел заткнуть свой непутевый рот.
Он решил забыть этот неизмеримо нелепый диалог и вернув телефон на место, повернулся к окну. Где то там была башня с часами, казалось с любой точки этого города её можно увидеть, потрогать, понюхать.
По рассказам матери он знал, что у одного из углов этой башни был первый поцелуй его родителей, в результате которого появилась семья, а потом и он.
Его мать, Мария, работала в одном из захолустных баров Лондона самой обыкновенной барменшой. Эрнест, молодой человек с усами, характерными для испанца, не по минутам развивался в сфере наркоторговли, пробуя себя в роли дилера. Одна из его сделок, продажа двух килограмм кокаина, должна была состояться в какой-то не примечательной и недоступной для ненужных глаз местечке. Таким являлся бар Скотобойня, один из миллионов подобных заведений в столице, где он ни на минуту не сводил глаз с миленькой девушки за стойкой. В те времена полиция не совала нос в некие подобные учреждения, чтобы не спровоцировать конфликт между бандами, так что волноваться было совершенно не о чём.
Эрни, так его называли друзья из банды, так увлекся флиртом с барменшей, что не заметил как кое кто собирается ускользнуть с его товаром не заплатив. На это ему указала его новая подружка, после чего он проломил своему покупателю череп бутылкой из под виски. А потом они вместе, взявшись за руки и прихватив товар, покинули место преступления.
Она спасла его от больших проблем и долгов, в результате его влекло к ней всё больше и больше. Она всегда жила правильно, по четкому уставу и правилам, а жизнь Эрнеста вызывала у нее восторг и интерес. Для нее это был запретный плод и искушение его попробовать в конце концов победило ее. Пару свиданий, хулиганских проделок, угонов и соединением этих двух отчаявшихся душ на свет родилась новая семья.
Правда, Теду эта история в детстве рассказывалась с укрытием того факта, что его отец один из самых прославленных дилеров всего Испанского побережья и не только. Вместо двух килограмм дряни были коллекционные часы, которыми Эрнест якобы торговал.
Тед был единственным ребёнком, которого баловали до упаду всем, чем только можно. Отпуск круглый год, самые прекрасные кра�