Позывной «Светлячок»

Глава 1

"Немедленная эвакуация! Всем покинуть пределы города! Объявлен третий уровень опасности! Группа "Сервал" направляется на север, "Филин" занимает господствующую высоту. "Динго" – центр ваш. Продемонстрируйте этим незваным гостям всю "радушность" КООС!" – гремел женский голос из громкоговорителей, расставленных по всему городу, а вой сирен эхом разносился по окрестностям, пробуждая спящих.

Стрелки часов только что перевалили за два ночи, а неведомая тварь уже взламывала оборонительные рубежи. Со стороны реки надвигалась целая армада – около двух сотен неопознанных существ. С подобным им еще не доводилось иметь дело. Эволюционировали ли эти твари или скрестились с чем попало под влиянием первобытного инстинкта продолжения рода где придется? Ученые пожали плечами , готовясь столкнуться с неизведанным .

Разведданные сообщали, что эти создания напоминают ящериц – тупоголовых рептилий черно-зеленого окраса. Однако две головы, изрыгающие склизкую жидкость, напоминающую кислоту, и острый, словно осиное жало, хвост, явно выходили за рамки привычного строения млекопитающих. Их рост достигает двух метров, а длина вместе с хвостом – около пяти.Как это удалось выяснить?Да очень просто – на собственной шкуре .

Безупречная репутация КООС зиждется на высококвалифицированных сотрудниках и точном исполнении указаний начальства. Однако, любое правило не обходится без исключений. В данном случае, этим исключением, словно пробивающим брешь в идеальном порядке, установленном главой исследовательского института, стали два брата – Родион и Роман Кабайтес. Командир группы "Сервал" и его верный напарник.

Будучи погодками, они с самого детства неразлучны. Работа, досуг – они всегда вместе. Гусь да гагарочка. Именно так можно охарактеризовать эту пару.Роман – двадцатичетырехлетний светловолосый парень, крепкого телосложения и высокого роста, неисправимый шутник, добрейшей души человек по отношению к близким и брату, вечный оптимист и просто любимец родителей. Родион – двадцатипятилетний смуглый брюнет – его зеркальное отражение, но более сдержанный с семьей и импульсивный в принятии решений, способный действовать необдуманно, не заботясь о последствиях. Оба известны своими неординарными решениями и безошибочной тактикой, что вызывает недоверие у начальства, но заслуженное уважение среди коллег.

Несмотря на итоги решающего испытания, выявляющего внутреннего зверя, необходимого для службы в рядах КООС, они оставались связаны одной судьбой. Родион предстал перед начальством в образе манула, свирепого и беспощадного убийцы, а Роман, не уступая в мощи, обнаружил в себе амурского тигра – явление крайне редкое. Но каким еще быть плоду, что не отдалился от своего корня, а остался вблизи материнского дерева?

Родители этих кошачьих, одновременно возглавлявшие спецслужбы, – Ванесса и Глеб Кабайтес – сами были прирожденными хищниками. Она – изящная львица, он – неуловимый снежный барс.

Несмотря на все выходки и частое нарушение приказов, они гордились сыновьями, чего нельзя сказать о дочери. Ирина не примкнула к рядам бойцов, а затесалась в ряды нудных и назойливых ученых, обернувшись мелким и пронырливым зверьком – песцом…

-Ну что, Ромыч, покажем ! – заорал Родион, вставляя новый заряд в бластер.

– Слушаюсь, командир, – прорычал второй Кабайтес, и его тело начало трансформироваться в тигра.

В бою эти двое всегда дополняли друг друга: один – в звериной форме, другой – человек, обеспечивающий прикрытие.

Роман рванул вперед, а Родион высунул бластер из-за угла полуразрушенного магазина. Они первыми оказались в самом пекле и испытывали мощь противника на себе, пока остальные бойцы спешили на подмогу.

Две рептилии медленно продвигались в их направлении, изучая местность и что-то выискивая.

Родион прицелился из оружия, наблюдая через прицел за братом, который задумал обойти с тыла, спрыгнув на спину чудовища с крыши ближайшего строения.

Он вцепился в её шею мертвой хваткой, разрывая когтями чешуйки, выполнявшие роль своеобразной защиты.

Змееподобное существо издало истошный вопль и в безумии принялось разбрасывать яд вокруг себя. Хвост, напоминающий скорпионий, безуспешно пытался настигнуть тигра сверху, но из-за резких движений поражал самого себя.

Другое чудовище попыталось ухватить за холку, развернувшись и вытягивая шею, но Родион среагировал мгновенно. Три заряда , выпущенные в его направлении, попали в голову и частично в тело, и оно рухнуло бездыханно к ногам первого.

Не успев уклониться, первая рептилия всей своей мощью обрушилась лапами на голову товарища, и потеряв равновесие, последовала за ним вниз. Тигр, не теряя концентрации, спрыгнул с ее спины. Головы монстра продолжали извергать яд, от которого он умело уклонялся, а Родион метался между ними, пытаясь предугадать, какая из них поднимется первой. Еще пара выстрелов, и они бы отправили их в преисподню , но он колебался, опасаясь попасть в силуэт брата, маячавший вблизи.

– Кабайтес старший, доложить обстановку! – послышался тот же самый женский голос, только теперь в наушниках бойцов.

Этот канал связи прослушивали все, кто выступил на защиту от нечисти. Родион тяжело дышал, прицеливаясь. Прицел бегал из стороны в сторону, пытаясь поймать маячившую голову рептилии, что извивалась хлеще выловленной рыбы.

Его брат вцепился в голову дичи и выцарапывал глаза, пока та в панике пыталась подняться на ноги.

– Кабайтес , как дела в обороне ?– настойчивее и требовательнее прозвучал голос.

Парень невольно дернулся от неожиданности . Он молчал, мысленно чертыхаясь на прилипшего к нему оператора. Она как всегда "вовремя" включила говорилку.

По ту сторону сидела назойливая Регина Диброва, что еще с утра отбила желание с ней общаться, разлив на его отчет, что он строчил всю ночь без сна и отдыха, стакан свежесваренного и обжигающего кофе.

Ответом на это, ей в уносящую ноги с места "преступления" прилетел в голову ботинок, который был моментально снят с ноги.

И сейчас он желал одного, чтобы кто-нибудь из рядом стоящих продемонстрировал ей такой же ботинок, отвесив им пендаль, или просто заставил замолкнуть.

– Родион! – взвизгнула девушка.

– Да как в морге! – рыкнул он в ответ. – Жуть, и время от времени привозят новеньких, – процедил он , не успев вытащить наушник .

Тварь резко дернулась и на автомате выстрелил, не оставляя ей шанса подняться на ноги. Заряд попал точно в цель, оставив в голове рептилии пробоину. Она свалилась на тело второй такой же громадины и перестала подавать признаки жизни.

Он поднял оружие в воздух, сдунув с него дым от залпа.

В наушнике кто-то выдал смешок, поддерживая командира группы "Сергал", кто-то недовольно пробурчал, не воспринимая это добрым знаком.

– Раз шутит, значит, все под контролем, – крякнула лидер отряда "Филин" Снежана Литовая .

– Никакой серьезности у мальца , – тяжело вздохнул один из бойцов.

Далее послышались высказывания остальных на проводе, но уже неразборчиво.

Родион вытащил наушник из уха, выдрав проводки, и швырнул на землю. Отключиться он не имел права, а вот не слушать пустые разговоры вполне себе мог.

Тигр выразил самодовольство усмешкой на лице и развернулся в сторону брата. Его глаза нашли расслабленного командира, облокотившегося на стену и переводящего дух.

Тот в ответ тепло улыбнулся и кивнул, понимая его без слов. Отдал честь и шагнул вперед к дохлой рептилии.

Зная свою занудную сестру, заядлого ученого до капель пота на лбу и накренившейся шиферной крыши, ему нужно было взять образцы нового индивида и передать в лабораторию как можно скорее.

Он, вернув бластер на пояс, присел на корточки рядом с головой ящерицы. Нахмурил брови и задумчиво почесал подбородок. Не знал, как уместить чешуйку в колбочку размером с указательный палец, а "дамского пинцета" для отщипывания кусочка мягкой ткани он как-то с собой не прихватил.

Пока он размышлял, нависая над трупом, Роман вернул человека и встал за спиной, вклиниваясь в процесс добычи образцов.

Они думали, что на этом все кончилось, растеряв бдительность. А вот твари считали иначе. С другой стороны, они пробивались новой волной, разбив отряд "Динго" в пух и прах , обращая их в бегство . Еще десятки таких же особей расползались по улицам, как солдатики бегут из-под поднятого бревна в лесу.

Наушник Тигра издал противное пищание, сменившись неразборчивым мерзким шипением, от которого в ушах зазвенело.

-Пшш…уходите….Шшш…десять…на вас… – ударило по ушам Романа, и он резко проделал то же самое, что и Родион, дернул за шнурообразный провод и бросил его под ноги.

-Потеряли, – проговорил он, наступив на него шипованной подошвой ботинка.

Родион коротко кивнул, поддерживая задумку напарника.

-Давай ножом ковырнем, да и покончим с этим. Так в перчатке принесем, переживут Ньютоны наши, – нервно проговорил Роман, доставая названный предмет из нагрудного кармана.

Его третий глаз во лбу предчувствовал угрозу для жизни обоих, но, отмахнувшись от тревожных мыслей, как от надоедливой мухи, воткнул нож в плоть рептилии.

-Как бы танцевать с бубном не пришлось, – расшатывал чешуйки Родион из стороны в сторону, но те предательски не поддавались, будучи гибкими, но острыми. – Что за мутация невообразимая? Они прошли новый этап эволюции или срослись со скелетом?

Но тот уже добыл частичку нежити. Он тупо вырезал по кругу шкуру, а затем резко дернул и замер в ступоре. В его руке поблескивала чешуйка твари, а за ней тянулось сломанное подобие кости.

Волосы на затылке зашевелились, понимая весь масштаб трагедии. Шкура твари служила продолжением скелета, а точнее его защитой, скрепляясь с внутренностями редкими прожилками. Ему просто повезло, что от удара в ней сломалось пару звеньев хитрой цепочки, позволяя лицезреть содержимое неизученной особи.

Внутри зашевелилась такая же зеленая жижа, предположительно служившая кровью. Ткани начали медленно восстанавливаться, отращивая новую кость. На его глазах дыра зарастала.

-Не место для дрыгалки, а вот погадать на кофейной гуще придется немедленно, – процедил Роман, отшатываясь от трупа, как от огня.

Перевел взгляд на голову и бросил образец на землю, схватившись за бластер. Не успел… Догадка слишком поздно достигла его разума.

Звериный обезумевший взгляд с насмешкой смотрел в его сторону, а задняя часть тела , что по сути должна была отвалиться, нависала уже над ним.

Резкая боль в груди и тихое хлюпанье отвлекли внимание командира от "занятного" дела.

– А разводить кофейные посиделки прям ме… – поднялся он, переводя взгляд на подозрительные звуки.

Роман висел в метре от земли на конце хвоста рептилии, что торчал из груди кровавым придатком. Из его рта бесшумно хлестала кровь, словно вместе с наушником у Родиона забрали способность слышать.

-Ебаный покоребаный… – прошипел в пустоту .

Вторая голова ящерицы поднялась и уставилась на него, разевая пасть, из которой прорвавшейся плотиной сорвался поток кислоты.

Он сделал ловкий кувырок в сторону, уклоняясь от яда, и сразу же выпрямился. Скользнул взглядом на то место, где еще пару минут назад вместо мозгов была дыра.

От увиденного споткнулся и еле удержался, чтобы не рухнуть на задницу.На месте дыры уже виднелись мягкие ткани, которые по непонятным причинам начали регенерировать с бешеной скоростью.

По его телу прошлась волна заторможенности, а затем сменилась неистовой яростью. Он все понял, но не сразу, и предпочел действовать. Достал из-за спины тесак и решительно двинулся спасать брата. Или забирать тело …

Полуживой Роман обмяк, зная, что на этом его служба в КООС, да и жизнь в целом, закончена. Он перестал бороться, уже кутаясь в мантию смерти, как в одеяло.

Он прохрипел приближающемуся брату слова, указывая дрожащим пальцем, из последних сил поднятым вверх, на то, что было сзади. В его глазах было невозможно разглядеть эмоций, потому что страх неизбежности их тупо искоренил.

Родион притормозил и обернулся, забывая, куда бежал.

На высоте отряд "Филин" испепелял тварей в прямом смысле этого слова. Бойцы нажимали на курок огромного необьятного оружия, которое выплевывало огонь, подобно этим тварям. Рептилии корчились в муках, издавая адский рев, а их чешуйки моментально сгорали, растворяя в воздухе пепел.

Это зрелище напоминало изгнание дьявола из одержимого тела или убийство вампира, выведенного на свет.

Как так получилось, что они почти добрались до их главного центра, Родион не знал. А еще больше мучил вопрос, как КООС так быстро нашло способ их убить?

Он застыл, краем глаза заметив движение. Еще одна рептилия выползла из-за соседнего строения, волоча в пасти окровавленную конечность, некогда бывшую рукой верного товарища. Казалось, они пытались окружить его, словно понимали, кто перед ними.

В этот момент существо, инстинктивно отомстившее за утраченный кусок плоти, отбросило свой хвост вместе с телом жертвы, что болталось на нем, словно брелок на связке ключей. Отделенная часть врезалась в стену соседнего здания и застряла там, а тело, подчиняясь законам гравитации, судорожно раскачивалось. Затем, под тяжестью собственного веса, оно рухнуло вниз, тяжело шлепнувшись о землю, словно мешок с костями.

Родион вздрогнул и рефлекторно вскинул тесак. Тварь ощерилась, демонстрируя ряды острых, как бритва, зубов. Кровь стекала по ее морде, смешиваясь со слюной, и капала на раскаленный асфальт. Он понимал, что времени почти не осталось. Роман, истекая кровью, нуждался в его помощи. Но эта тварь стояла между ними, преграждая путь к брату и надежде на спасение.

Ярость, захлестнувшая Родиона с новой силой, подавила страх. Он ринулся вперед, тесак рассек воздух со свистом. Огнемета под рукой не оказалось, и клинок был его единственным шансом. Удар пришелся точно в шею рептилии. Тварь взвыла, отшатнулась, но не упала. Ее толстая шкура лишь слегка пострадала. Она набросилась на Родиона, клацая зубами, пытаясь вырвать кусок мяса.

Он увернулся, отпрыгнул назад, избегая смертоносных челюстей. Земля дрожала от топота ее лап. Родион понимал, что в открытом бою ему не выстоять. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь найти хоть какой-то выход.

Он огляделся в поисках укрытия, хоть чего-то, что могло бы дать ему преимущество. Его взгляд упал на полуразрушенную автобусную остановку. Не лучшее убежище, но лучше, чем ничего.

Родион, лавируя между обломками, побежал к остановке. Тварь, издавая яростный рев, бросилась за ним. Он успел нырнуть за искореженный металлический каркас, когда рептилия обрушила на остановку всю свою мощь. Металл заскрежетал, осколки стекла полетели во все стороны.

Выглянув из-за укрытия, Родион увидел, что тварь пытается пробраться к нему через пролом в стене. Ее злобные глаза горели жаждой крови. Он знал, что это его шанс. Времени на раздумья не было.

Собрав всю свою волю, Родион выскочил из-за остановки и, словно обезумевший, бросился на рептилию. Тесак снова взлетел в воздух, на этот раз целясь в уязвимое место – в глаз. Лезвие вонзилось глубоко, и тварь издала душераздирающий вопль, наполнивший воздух. Она забилась в конвульсиях, пытаясь вырвать из себя тесак, но было слишком поздно. Жизнь покидала ее огромное тело. Но лишь на время.

Родион, тяжело дыша, отступил назад, наблюдая, как рептилия стихает. Кровь хлестала из раны, заливая асфальт. Он понимал, что это лишь временная передышка, и регенерация не заставит себя долго ждать. Нужно было торопиться.

Он бросил взгляд в сторону, где лежал Роман. Брат все еще был жив, но его состояние ухудшалось с каждой секундой.

Родион, перепрыгивая через обломки, помчался к нему. Сердце бешено колотилось в груди, страх за жизнь брата гнал его вперед. Он должен успеть, он должен спасти его.

Добравшись до Романа, Родион опустился рядом с ним на колени. Брат тяжело дышал, его лицо было бледным, а одежда пропитана кровью. Родион схватил его за руку, чувствуя, как слабеет хватка.

– Держись, Ромчик, держись, брат! – прокричал Родион, стараясь придать своему голосу уверенность. – Я сейчас, я помогу тебе, – монотонно повторял он, пытаясь унять дрожь в руках.

Он быстро осмотрел рану. Она была глубокой и опасной. Нужно было остановить кровотечение и как можно скорее доставить брата в безопасное место. Но как? Вокруг были только руины и враги.

Родион достал из наплечного кармана бинты и, размотав, хаотично затолкал в рану, пытаясь остановить кровотечение. Он знал, что этого недостаточно, но это было лучше, чем ничего. Он должен был придумать что-то еще, найти способ спасти брата. Врач из него был ужасный, тем более под действием адреналина, но на данный момент всем было глубоко наплевать. Время стремительно утекало, и с каждой секундой шансы на спасение уменьшались.

-Терпи, братишка, терпи, – шептал он, глядя в помутневшие глаза Романа. – Мы выберемся отсюда, обещаю.

Неожиданно Родиона оглушил приглушенный звериный рык. В нескольких шагах, не более пяти метров, две фигуры, оскалившись, надвигались на них. Третья, только очнувшись, растерянно озиралась, пытаясь осознать, что произошло, пока она была без сознания. В их взглядах читалось недвусмысленное послание: "Баста пупсики , бежать поздно, да и некуда".

Родион похолодел. Он окинул взглядом руины вокруг, отчаянно ища хоть какое-то укрытие, но ничего не было. Они оказались в ловушке. Он и раненый брат против трех кровожадных рептилий. Шансы были ничтожны.

Он стиснул зубы, адреналин вновь забурлил в крови. Он не позволит им забрать Романа. Не сегодня. С яростным криком Родион вскочил на ноги, выхватывая из-за пояса свой верный нож. Он знал, что это слабое оружие против этих чудовищ, но это было все, что у него осталось.

Первая тварь бросилась на него, клацая зубами. Родион увернулся от атаки, с молниеносной скоростью нанося удар ножом в бок рептилии. Тварь взвыла от боли, но продолжила наседать. Вторая рептилия попыталась обойти его с фланга, но Родион, оттолкнувшись от земли, развернулся и встретил ее ударом ноги в морду.

Он сражался как зверь, защищая своего брата. Каждый удар, каждый рывок был пропитан отчаянием и решимостью. Но твари были сильнее, быстрее и их было больше.

Раны начали кровоточить, силы покидали его. Он чувствовал, как его движения становятся медленнее, а реакция – запаздывающей. Но он продолжал сражаться. До последнего вздоха. Ради Романа. Иначе он не простит себе .

В этот момент, когда казалось, что все кончено, в небе раздался оглушительный рев мотора. Словно гром среди ясного неба, он разорвал тишину.

В следующее мгновение в руины ворвался бронированный автомобиль второго поколения , сметая все на своем пути. Из него выскочили вооруженные бойцы в бронежилетах и открыли шквальный огонь по тварям.

Родион в изумлении наблюдал за разворачивающейся картиной, отказываясь верить в происходящее. Неужели прибыло подкрепление? Неужели они успели вовремя? Однако времени на размышления не оставалось, нужно срочно выбираться из западни.

Монстры, застигнутые врасплох, издавали вопли, полные боли и ярости, но под шквальным огнем у них не было шансов. Пули пронзали их тела, вынуждая отступать в поисках защиты.

Воспользовавшись возникшей суматохой, Родион подхватил Романа и стремительно направился к бронированному транспорту.

–Скорее, в машину! – крикнула Снежана, пытаясь перекричать оглушительный шум вокруг.

–Товарищ Снегирь, вы через Аляску ползли на карачках ? – процедил Родион, не поворачиваясь к девушке.

В ответ она ничего не сказала, то ли сдержав обидные слова, то ли её больше заботило состояние умирающего младшего Кабайтеса. Быстро, но бережно переложив Романа на носилки, она принялась оказывать ему помощь.

Дверь захлопнулась, и машина, с ревом мотора, сорвалась с места, оставляя позади разруху и останки поверженных чудовищ.

В салоне воцарилась гнетущая тишина. Солдаты продолжали отстреливаться из окон, сдерживая наседающих врагов.

Родион смотрел на Снежану, девушку с позывным Снегирь, с горечью и разочарованием, но направлены они были не на нее. Он злился на себя. На то, что его нестандартный подход в этот раз обернулся катастрофой, а жизнь брата вот-вот оборвется, что станет тому неоспоримым доказательством.

В голове Родиона вихрем проносились обрывки воспоминаний: дерзкий план, уверенность в успехе, первые признаки провала и, наконец, этот ад, разверзшийся вокруг. Он должен был предвидеть, просчитать все риски, но самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

Снежана, наклонившись к Роману, с полным вниманием выполняла свою работу, каждое ее движение отличалось точностью и уверенностью. В ее взгляде не промелькнуло и намека на осуждение, лишь профессиональное мастерство и твердая решимость. Родион не мог не восхититься ее самообладанием. Вопреки окружающему беспорядку, она оставалась невозмутимой и прилагала все усилия, чтобы вернуть Романа к жизни.

Он понимал, что сейчас не время для нравоучений, но как только появится шанс, она выскажет все, что накопилось, и его ждут последствия в виде кипы отчетов и объяснительных, но еще страшнее было, что отец засунет ему по самое не балуй , а мать поддержит его в этом.

Но что случится, то случится. Он привык к тому, что руководство считает его зачинщиком беспорядков и непокорным бунтарем, но при этом почти во всем доверяет его решениям и подходам. Однако сейчас, глядя на бездыханное тело Романа, он отказывался верить самому себе.

Машина тряслась и подпрыгивала на ухабах, но Снежана продолжала свою работу, не обращая внимания на неудобства. Она то и дело бросала взгляды на Родиона, словно пытаясь понять его состояние, но он отворачивался, не желая показывать свою слабость.

Глава 2

Романа на носилках мгновенно доставили в медблок и закрыли двери для всех посторонних, заручившись поддержкой лучших врачей и ученых.

Но для Родиона это было плевым делом. Он просто подловил одного из Ньютонов и заставил провести его в операционную, где лучшие из лучших шаманили над телом его брата.

Снегирю же выпала учесть тушеваться и отчитываться перед самим Глебом Кабайтесом по связи , прикрывая спину Родиона .

Родион, затаив дыхание, наблюдал сквозь полуоткрытую дверь, как хирурги в стерильных костюмах склонились над белым телом брата. Свет ламп безжалостно высвечивал бледность кожи и тонкие, почти незаметные, нити шрамов, покрывающих его.

Минуты тянулись мучительно долго. Он слышал прерывистые звуки аппаратуры, писк монитора, отсчитывающего секунды. Все это сливалось в единый тревожный гул, давящий на сознание.

Один из Ньютонов , дрожащий от страха, шептал ему на ухо о сложнейших технологиях, используемых для стабилизации состояния Романа, о том, что шансы невелики, но они делают все возможное. Родион слушал его вполуха, его взгляд был прикован к брату. Он видел подключенные к телу трубки, мигающие мониторы, отражающие в глазах врачей надежду и отчаяние.

Внезапно монитор издал короткий, но отчетливый сигнал. Глаза врача вспыхнули, и он с новой силой принялся за работу.

Родион затаил дыхание, боясь даже пошевелиться. Он видел, как поднимается грудь Романа, как появляется слабый румянец на его щеках.

Внезапно один из врачей выпрямился и, сняв маску, устало посмотрел на Родиона.

–Мы сделали все, что могли,– произнес он глухо. -Его состояние стабилизировано, но повреждения слишком серьезные. Ему потребуется время и… чудо.

Родион стиснул кулаки. Чудо? Он не верил в чудеса. Он верил в силу, в волю, в возможность изменить реальность.

Минуя изумленных медиков, он направился к койке.

– Ромка, – прошептал он, тяжело вздохнув и присаживаясь рядом.

Тот лежал под кислородной маской, с широко раскрытыми, полными тоски глазами, и смотрел на Родиона с осознанием надвигающихся последствий их совместного решения. Если бы они тогда не избавились от наушников, не прервали связь с центром управления, возможно, все сложилось бы иначе.

Он попытался что-то сказать, но края маски сдавили лицо. Роман поднял руку и, указав на лицо, невнятно забормотал. Силы покидали его, он чувствовал это, но была тайна, которую он не мог унести с собой, не поделившись ею с братом.

Командир понял все без слов, как это всегда бывало между ними. Он снял кислородную маску и передал ее ближайшему врачу.

– Что вы делаете? Ему нельзя… – запротестовал врач.

– Молчать! – рявкнул Родион, отмахиваясь от него.

– Товарищ майор… – пробормотал Ньютон, отступая.

– Где Ирина? – не глядя на него, нервно бросил он в пустоту.

– Не знаю. Специалисты по генетике в другом корпусе, – машинально ответил собеседник, с недоверием поглядывая на Родиона и стонущего Романа.

– Тогда какого хрена ты еще здесь ? Найди ее и приведи сюда. Одного Ньютона вполне достаточно. Остальным – вон отсюда, – прорычал он так, словно не он находился в запретной зоне, а они грубо нарушили субординацию и вторглись в операционную.

Тот короткно кивнул , бросил предмет оставшуемуся врачу и ретировался в заданном направлении .

Комната мгновенно опустела. Лишь врач, с видом провинившегося школьника, застыл у стены, не решаясь нарушить приказ, но и не желая оставлять командира одного.

Родион не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на Романе.

– Говори, – прошептал он, наклоняясь ближе к брату.

Роман, собрав последние силы, хрипло выдохнул:

– Родь, покорми мою рыбку – Себастьяна.

Родион замер, не веря своим ушам. "Рыбку"? Что это значит? В голове пронеслись обрывки детских воспоминаний: аквариум, маленький Рома, увлеченно сыплющий корм, и его, Родиона, раздражение из-за этой возни. Но сейчас это казалось чем-то большим, чем просто воспоминанием. Может, это просто бред, агония перед смертью?

– Рыбку? – переспросил Родион, сжимая руку брата.

Роман закашлялся, из уголка рта потекла струйка крови. Он попытался что-то сказать, но его глаза закатились, и тело обмякло.Монитор вновь противно запищал , показывая прямую красную линию .

– Роман! – отчаянный крик Родиона эхом разнесся по стерильной комнате. Он прижал брата к себе, чувствуя, как жизнь покидает его тело.

Бесполезно. Слишком поздно. Он упустил момент, не понял знака. Рыбка… Что это, черт возьми, значит?

Врач, все еще стоявший у стены, решительно шагнул вперед.

– Товарищ майор, отойдите, мы теряем его, – завопил Ньютон, бросившись к дефибриллятору.

– Делайте что должны. – Родион резко встал и решительно вышел из операционной, хлопнув дверью так, что стекло внизу дало трещину.

Он понимал, что брата уже не спасти, но больше видеть его заплывшее лицо он не мог. Быстрыми и громкими шагами он двигался вперед по какому-то коридору, погружаясь в свои взъерошенные мысли.

Он вспомнил аквариум, старый, потрескавшийся аквариум, который они прятали в дальней кладовке. Там плавала маленькая золотая рыбка, названная Себастьяном. Они оба мечтали о море, о далеких путешествиях, но судьба распорядилась иначе, забросив их в этот проклятый комплекс, где генетические эксперименты перечеркивали человечность. Но это было далеко в дестве , а что за рыбку он имел ввиду сейчас … Просто бред …

Он остановился у окна, смотря в серую пелену дождя за стеклом. Город казался чужим и враждебным, отражая его собственное внутреннее состояние.

Нужно успокоиться. Нужно сосредоточиться. Роман не был дураком, и если он произнес эти слова перед смертью, значит, они имели значение. Вопрос лишь в том, как разгадать этот ребус.

Ярость и отчаяние боролись внутри него, подталкивая к необдуманным действиям. Хотелось крушить все вокруг, сорвать злость на первом встречном, лишь бы заглушить эту невыносимую боль утраты и непонимание.

Внезапно его взгляд упал на отражение в стекле. Он увидел измученное, посеревшее лицо, чужие глаза, полные боли и растерянности. Это был не тот Родион, которого знали и уважали в его подразделении. Это был сломленный человек, потерявший не только брата, но и веру в собственную непогрешимость.

Он резко обернулся и пошёл по коридору, устремив взор к полу. Ноги двигались сами собой, голова отяжелела от множества мыслей.

– Вот гад ! Силы вагон , а мозгов нулевая планка . – послышался возле уха недовольный звонкий голос девушки .

Он вынырнул из своего мира задумчивости и повернулся на звук.

Напротив него стояла рыжая конопатая девчонка и сверкала своими зелеными глазами полных недоумения . Одета в докторский костюм, что сидел мешком и смотрелся крайне нелепо. На голове рыжие… даже не так. Огненные длинные волосы торчали из-под такой же полупрозрачной медитцинской шапочки, что пестрым пятном выделялись на фоне однотонных тусклых серых стен мед корпуса.

Он не успел рассмотреть её лица, которое скрывала маска. Лишь скользнул беглым изучающим взглядом,что сразу приковался к огненному пятну на голове. Такому манящему и завораживающему. Иметь такую длину, да ещё и не жидкую— настоящая редкость.

Она пялилась на него, потирая ушибленное плечо, а субтитры на лице выражали глубокое возмущение. Он сразу понял, что она, несясь на всех порах, столкнулась с ним в узком коридоре, но почему такое недовольство, разобрать времени не дали.

– Эй. А ну стой! Командир, держите её, – эхом пронёсся голос одного из Ньютонов, что летел вслед девушке.

Родион хотел что-то сказать незнакомке, но та, заметив погоню и забыв об обиде, развернулась и юркнула в дверь, ведущую на лестницу, скользя на бахилах, которые, видимо, забыла снять в спешке.

Человек с колбой в руках и шприцом пронёсся мимо него, притормозив на повороте.

Он успел ухватить его за локоть, да так резко, что жидкость расплескалась на халат.Она разлилась на белое полотно синей ядовитой краской , что моментально вьелась в ткань .

– Вот гадство! – эмоционально выругался Ньютон.

Родион всмотрелся и понял, что поймал одного из лабораторных крыс, которого хорошо знал. Это был Артём Мурас, сын главы КООС, отвечавшей за исследования и мед разработки.

– Кто она? – спросил Родион, сжимая локоть Артёма крепче, давая возможность девушке больше времени на побег. От чего он это сделал, даже не узнав, кто она такая, он не знал. Чуйка подсказала, что так нужно. И для него, и для неё.

–Неважно. Ещё перед тяжами я не отчитывался. Схватил-то как. – отдёрнул руку парень.

Тяжи – такое прозвище дали ученные разведке и в целом всем бойцам , что находились на поле боя , а не отсиживались в четырех стенах , обидевшись на брошеные в порыве ярости обобщеные клички -лабораторные крысы .

– Да больно надо. Ещё заражусь бешенством от лабораторной крысы, – убрал руку и брезгливо отряхнул её, поморщась.

–Да она же на все двести разгонялась! Наверняка, опять что-то стащила из экспериментального цеха. Вечно шныряет где не положено, – ворчал Артём, вытирая халат. И при этом нагло врал .

– Да все триста, – отмахнулся он от собеседника, потирая свое плечо, которое по ощущениям колотили битами. – Ладно, вали. Я занят, – буркнул он, делая вид, что изучает панель управления лифтом. А сам краем глаза следил за удаляющейся спиной Мураса.

Когда тот скрылся за углом, Родион резко нажал на кнопку вызова лифта, но вместо того, чтобы войти в кабину, он направился к лестнице.

Сердце бешено колотилось в груди, подгоняя его вперед. Он спускался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, стараясь уловить хоть какой-то звук, намек на то, куда могла направиться беглая незнакомка. Запах медикаментов и старой пыли щекотал нос, смешиваясь с легким ароматом чего-то цитрусового, возможно, шампуня. Этот неуловимый запах принадлежал ей.

Достигнув первого этажа, он остановился, прислушиваясь. Тишина. Лишь вдалеке слышался приглушенный гул голосов и стук оборудования. Куда она могла деться? Вариантов было немного: либо на улицу, либо в один из кабинетов. Рискнув, он выбрал второе. Интуиция подсказывала, что она еще здесь, прячется, выжидает.

Он начал медленно продвигаться по коридору, заглядывая в полуоткрытые двери. В одном из кабинетов, заваленном медицинскими карточками и старыми рентгеновскими снимками, он заметил движение.

Задержав дыхание, он тихонько приоткрыл дверь.

– Родион! – низкий голос отца заставил резко закрыть дверь обратно и обернуться.

Мысленно чертыхнувшись, выпрямился по струнке. Он был взбешён, что его прервали на самом интересном месте. Но решил сохранить тайну рыжей фурии. Потом доберётся до неё, когда разберется со своими проблемами, если конечно не забудет .

Глеб Николаевич шагал навстречу к нему, и это не предвещало ничего хорошего. Сзади него маячил силуэт Ирины, державшей в руках стопку серых папок, которые сливались с цветом стен, нагоняя ещё большую тоску на медкорпус. Она то и дело выныривала из-за широкой спины отца, но обгонять не решалась.

– Слушаю, – на автомате выдал Родион, прикрывая спиной дверь.

Разводить беседы он не любил, а сейчас тем более не желал. Он был разбит и подавлен собственной глупостью, что привела к потере близкого человека – не просто напарника, которого он с легкостью мог бы заменить, а брата. Такое слово, имеющее кучу граней, что пересекаются между собой, но такое теплое и самое близкое, что у него было, которое он навсегда потерял и которое одновременно с этим превратилось в самый ужасный ночной кошмар.

– Мне доложили о ситуации на рубеже, – притормозил генерал рядом с ним, а сестра встала между ними, осматривая потрепанного брата.

– Нашептали стервятники. Отчитывать пришёл? – вздернул бровь, смотря на лицо отца, которое наливалось гневом все больше и больше.

– Где Роман? Связь в здании нестабильна. Ничего внятного из слов Снежаны я не разобрал, – цедил генерал сквозь зубы, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрисовать лицо сына своим тяжелым кулаком.

– В первой операционной. Предоставь им всё тебе объяснить. У меня сил нет и желания, – устало выдал Родион, приваливаясь на дверной косяк.

– Живой? – глухо спросил Глеб, тревожно теребя ворот мундира.

Родион в ответ пожал плечами и перевел взгляд на Ирину.

Она выглядела такой же уставшей и замученной, как и он. Курсовая работа забирала все её силы, и от бессонных ночей под глазами залегли глубокие тени, что были заметны даже под толстым слоем тоналки. Или что они там штукатурят на своём лице.

Повисла гнетущая тишина.

Отец смотрел на него так, как будто разочаровался в собственном сыне. Осматривал неторопясь сверху вниз оценивающим взглядом на тяжесть полученных ранений, нахмурив брови.

Затем посмотрел в сторону операционных, перевел на него и развернулся к дочери, которая прожигала своей настойчивостью Родиона, пытаясь без слов выдавить из него хоть слово.

Но тот стоял, задумчиво глядя в пол, подпирая стену своим телом, будто та сейчас обвалится, а он, как Геракл, сможет её удержать.

– Пошли. С него как с козла молока, – шумно вздохнул Глеб и, подтолкнув Ирину в нужную сторону, зашагал большими тяжелыми шагами.

– Родь, пошли я тебе кофе сделаю. Твой любимый, – взяла она брата за руку.

Он отрицательно качнул головой и вырвал руку.

– Я у себя, – отрезал Родион и удалился к переходу, что вёл в соседнее здание, которое занимали бойцы КООС и их руководители , просто забив на рыжую девушку .Пусть лично разбирается и ищет выход из ситуации, что сама же учинила.

В отличие от других, он уже утопил самого себя в собственных проблемах и не пытался спастись, выплыть на поверхность, не барахтался, а просто ждал, когда отец пустит ему пулю в лоб и его тело само всплывет, потому что такому говну, как он, утонуть не суждено.

Его отдел находился на двенадцатом этаже, а личный кабинет в самом дальнем углу этажа, подальше от будничной суматохи своих ребят. Его не так-то было просто найти, так как сыновья Глеба Николаевича любили находиться наедине с собой в куче документации и засыпать перед монитором компьютера. Традиционной ручки на двери не было, только табличка с именами братьев. Там был скрытый замок, что открывался изнутри, не впуская незваных гостей. Поэтому, чтобы кто-то попал внутрь, нужно было оторвать свою задницу от кресла и собственноручно дать добро на то, чтобы в кабинете нарисовалась еще одна или несколько фигур.

Родион вошел в свой кабинет, словно в темницу. Тяжелая дверь с тихим щелчком закрылась за ним, отрезая от остального мира. Он даже не включил свет, оставив комнату погруженной в полумрак. Подошел к широкому окну, за которым простирался город, усыпанный огнями. Но сейчас эти огни казались тусклыми и безжизненными, как и он сам. В голове пульсировала лишь одна мысль: Роман. Перед глазами стояла картина их последней совместной операции, взрывы, крики, кровь… и лицо брата, искаженное болью.

Он рухнул в кресло, не в силах больше стоять. Руки сами потянулись к ящику стола, где лежал початый флакон виски.

Плеснул щедрую порцию в стакан и залпом выпил. Жгучая жидкость обожгла горло, но облегчения не принесла.

Он снова наполнил стакан и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Вина и отчаяние сдавливали горло, не давая дышать. Он винил себя во всем. Если бы он принял другое решение, если бы был внимательнее, Роман был бы жив. Но "если бы" не вернет брата.

Родион провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было доложить о произошедшем, составить отчет, принять меры, чтобы подобное не повторилось. Но все это казалось таким бессмысленным.

Зачем что-то делать, если самого главного уже не вернуть? Зачем что-либо вообще предпринимать, если с минуты на минуту к нему заявится отец и выбьет из него всю дурь или просто скажет, что тот ему больше не сын, и с позором выпихнет из КООС и поставит во всех службах запрет, кинув его в черный список.

Или все будет проще и правильнее. Его просто утром найдут на этом самом стуле с пробитой головой и пистолетом в руках. Мол, не выдержал горя и застрелился. А по факту, это сделает Глеб, отправляя одного брата к другому.

Он снова приложился к стакану, надеясь, что алкоголь поможет ему забыться, уйти от этой невыносимой боли.

В голове всплыли обрывки воспоминаний: детство, совместные тренировки, первые операции, шутки и подколки, братская поддержка. Они всегда были вместе, прикрывали друг друга. А теперь Романа нет. И Родион чувствовал, что вместе с ним умерла часть и его самого. Он больше не боец, не командир, а лишь сломленный человек, потерявший все.

Внезапно в дверь постучали. Родион вздрогнул и резко выпрямился, стараясь придать себе хоть какое-то подобие собранности. Кто бы это ни был, он сейчас был не в настроении для разговоров.

– Занято, – хрипло бросил он, надеясь, что незваный гость уйдет.

Но стук повторился, настойчивее и громче.

– Родион, это Ирина. Открой, пожалуйста.

Он с трудом поднялся с кресла и, шатаясь, направился к двери. Нехотя открыл ее, пропуская сестру внутрь.

Ирина вошла, оглядываясь по сторонам, и сразу же заметила полумрак, пустой взгляд брата и запах виски.

– Что надо? – раздраженно спросил Родион, отворачиваясь к окну.

– Я волнуюсь за тебя, – тихо ответила Ирина, подходя ближе. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты не должен себя так уничтожать.

Родион усмехнулся, не поворачиваясь.

– А что я должен делать? Радоваться, что Роман погиб вместо меня ? Или, может, станцевать джигу на его могиле?

– Не говори так, – в голосе Ирины послышались слезы.

– Рома был мне тоже дорог. Но ты жив, и ты должен жить дальше. Ради него. Родион резко обернулся, сверля сестру взглядом.

– Жить ради него? Ты серьезно? А как, по-твоему, я должен это сделать? Сделать вид, что ничего не произошло? Забыть его? Нет, Ирина, так не получится. Он всегда будет здесь, – Родион ткнул пальцем себе в грудь, – и я никогда не смогу его забыть. И жить дальше, зная, что я виноват в его смерти, я тоже не смогу.

Ирина подошла к брату и обняла его крепко.

– Ты не виноват. Это был несчастный случай. Ты сделал все, что мог.

Родион оттолкнул ее и снова отвернулся к окну.

– Нет, Ирина. Я виноват. И я должен за это заплатить.

Ирина молча смотрела на брата, не зная, что сказать. Она видела, как он сломлен, как его пожирает вина. И понимала, что сейчас никакие слова не помогут. Ему нужно время, чтобы пережить эту потерю. Но она не оставит его одного. Она будет рядом, поддержит его, поможет ему выбраться из этой тьмы. Потому что она его сестра. И она любит его.

Тишина в комнате стала почти осязаемой, давящей. Слышно было только прерывистое дыхание Родиона и тихие всхлипы Ирины. Она чувствовала его боль, как свою собственную, и эта боль парализовала ее, не давая найти нужные слова. Она знала, что потеря Романа оставила незаживающую рану в их сердцах, и что эта рана постоянно будет кровоточить, отравляя их существование.

Родион стоял, устремив взгляд в серую даль за окном, словно пытаясь отыскать там ответы на мучившие его вопросы. В его душе бушевала буря, сметая все на своем пути: горечь утраты, чувство вины, отчаяние. Он чувствовал себя раздавленным, сломленным, неспособным противостоять этой всепоглощающей тьме.

Ирина, собравшись с духом, подошла к нему снова и осторожно коснулась его плеча.

Он не отреагировал. Она медленно развернула его к себе, заглядывая в его потухшие глаза. В них не было ни тепла, ни надежды, лишь бездонная скорбь. Она снова обняла его, крепко прижав к себе, стараясь передать ему хоть немного своего тепла и любви.

–Уйди .– прошипел он и резко отстранился .

Ирина отступила, чувствуя, как его боль обжигает и ее. Она понимала, что сейчас любое прикосновение, любое слово может быть воспринято как вторжение, как попытка посягнуть на его страдание, которое он, казалось, оберегал, как самое ценное сокровище. Она видела, что он нуждается в одиночестве, в возможности переварить горе, но в то же время она боялась оставить его одного в этом состоянии.

– Хорошо, я уйду, – тихо сказала она, – но я буду рядом. Если я понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. И, пожалуйста, Родион, не делай глупостей. Помни, что Рома любил тебя. И я тоже.

С этими словами Ирина направилась к двери. Она чувствовала, как ее переполняют слезы, как ком подступает к горлу, но старалась держаться, чтобы не сломиться перед братом. Она понимала, что сейчас ему нужна не ее слабость, а ее сила, ее вера в то, что он сможет справиться.

Но не успела она оказаться за пределами кабинета , как туда словно ураган ворвался отец , сметая все на своем пути , а за ним на расстоянии двигались бойцы , боясь попасть погорячую руку генерала .