Код отца: как подобрать ключ к своей жизни

Без сомнения папина личность отразилась на формировании моей личной жизни. За эти годы я консультировалась у психологов, выполняла разные практики и даже написала собственную книгу об управлении гневом. Он умер 4 месяца назад, и только сейчас у меня созрели к нему вопросы, ответы на которые можно узнать только у него. Что если существует возможность пересобрать свои представления о себе и о нем: принять его черты в себе, перезаписать, продолжить или отказаться. Формула "От него + Моё = код успеха" – такую задачу я ставила, когда села за эту книгу.

Пролог:

В 2025 салют на 8 марта был в память о папе.

Папа умер от рака. О болезни узнали уже в 4 стадии, после этого он «бегал» и очень хотел прожить еще долго, почти полтора года, в то время как врачи покачивали головой и пророчили всего 4 месяца. В последний год, а особенно в последние дни жизни, ему было очень тяжело переносить эту физическую боль. Представляю, каково было ему переносить душевную боль: человек, который был пожизненным оптимистом, во всем видел хорошее, верил в лучшее, следил за физическим состоянием, был душой и эрудитом компании, организатором детских забав и любителем приключений.

Он так и сказал мне в одну из последних встреч: «Я всегда думал, что умру молодым и здоровым… (в том смысле, что проживет долгую жизнь до самой старости) … никогда не думал, что бывает так тяжело».

В этом год ему бы исполнился 71 год. Прошлый год – юбилейный. Обычно он бы собрал всю родню, из которой остались 10 племянников со своими семьями. 2 старших брата и 2 старших сестры ушли из жизни каждый в свое время. И папа оставался последним «дядькой»: всего 10 двоюродных сестер и 1 брат. Папа любил много гостей, общение родственников. Но в тот раз это было бы для него уже непереносимо физически.

Зато все собрались на прощание. Родственники, друзья, сослуживцы. Когда мы выстроились с сестрами для общей фотографии никто не грустил. Слёзы были выплаканы накануне. Мы собрались вместе, как он бы и хотел. Вряд ли уже соберемся когда-нибудь снова. Это получилось довольно веселая, редкая общая фотография.

Так какой же он был, что мы продолжаем грустить и смеяться, обвинять (прощать) и благодарить.

Папа всегда говорил: «Детей надо вырастить, помогая им, до пенсии … до их пенсии». И с этим как будто тоже связано некое чувство несправедливости: что еще он хотел успеть? Как минимум, он не дожил до этой книги, которую можно было обсуждать и при его жизни. До того момента, когда я сама готова слушать его без раздражения. Только сейчас у меня созрели к нему вопросы, ответы на которые можно узнать только у него: как он жил с трудностями, работал, верил, что всё наладится или делал вид, о чем мечтал, как справлялся со своей вспыльчивостью, как совмещал это со своим умением вписываться в любые компании, как его оптимизм уживался с маминым пессимизмом, откуда он брал энергию на игры с детьми, что хотел увидеть в нас, как его продолжении.

Без сомнения, папина личность отразилась на формировании моей личности и жизни в целом. За эти годы я консультировалась у психологов, выполняла разные практики и даже написала собственную книгу об управлении гневом. Что если получится пересмотреть свои представления о себе и о нем? Собирая паззл из папиных черт, обрывков фраз и поступков, только мне решать, что делать с этим наследством: как принять его черты в себе, что стоит перезаписать, что продолжить и от чего отказаться – неприлагаемая инструкция. Я собираюсь вывести формулу: "От него + Моё = ключ к успеху".

Глава 1. Папа-праздник

Когда папа получал зарплату, то покупал фрукты, мороженое, конфеты, что в 80е и 90е было роскошью. Я прыгала от радости, когда он приходил, и один раз даже сломала ногу во время таких прыжков (треснула косточка у пальцев стопы).

Наверное, это проблема всего поколения. Из-за дефицита и низких зарплат. А теперь чуть что мы заедаем грусть и депрессии вкусняшками. Я сейчас повторяю этот сценарий. Люблю детям делать такие подарки, водить в кафе.

Здравствуйте, меня зовут Ирина, и я – сладкоежка. Так вот после одного тренинга о порядке в жизни, где надо было найти объект, на которые мы обычно переносим свои позитивные впечатления из детства. Я спомнила о том, как папа приносил домой после зарплаты разные вкусняшки. На самом деле, в жизни существует очень много других разных способов порадовать себя.

«Вкусняшки» из детства – это объект, через который я пытаюсь сохранять связь со своим представлением о радостном детстве, о празднике. Уже понимание этого, лишает их силы управлять моими возможностями доставить себе удовольствие, расслабленность.

Отделить любовь и еду для меня на этом жизненном этапе пока представляется самым трудным. Возможно, позже я об этом напишу новую книгу. Но я начала вести заметки, где собираю разные радости, без денег и без еды. Например, телесная практика «Печка», когда, словно тесто, разминаю свою дочку и готовлю из теста пирожок с начинкой, а потом, словно печка, обнимаю ее настолько, сколько она сама готова просидеть. И мы наслаждаемся этой связью.

Вспоминаю, что и в 5, и в 10, и в 15 лет, самыми лучшими ощущениями для меня были те, когда мама, для того чтобы успокоить, очень редко садила меня к себе на колени, прижимала и покачивала. Эти ощущения я хочу передать своим детям. Навык осознанности – черта нашего поколения. Замечать, какие вещи приносят мне радость, удовольствие, сравнивать, выбирать подходящее именно мне – это результат разного вклада как папы, так и мамы.

Глава 2. Сломанная цепь игры: почему я не умею дурачиться

У папы была такая особенность – он мог долго занимать детей, придумывать развлечения, фокусы головоломки. Видно было, что он действительно любил играть с детьми, смешить и дурачиться. Я спрашивала у него, откуда это. Он рассказывал, что был младшим в семье, у него было 2 старших брата и 2 старших сестры. И все его очень любили и заботились. Когда старшие выросли, то разъехались, а он остался жить с мамой, и они присылали ему денежки и подарки, а когда приезжали, то это был настоящий праздник.

В детстве папа тоже со мной много занимался, пока мама готовила, убиралась или читала книгу, смотрела телевизор. Я вспоминаю эту мамину черту, как ее холодность ко мне и к детским забавам. Возможно, она не любила играть, а может быть, не умела. Но в то же время, будучи мамой, я сама мечтала бы вот так сидеть и читать детективы, пока дети играют самостоятельно или с папой.

Я не люблю играть с детьми. Моё увлечение связано с самореализацией внешней. Я готова придумывать кучу развивающих занятий, но только не играть с собственными детьми. Говорят, это связано с привязанностью и нарушенной цепью игры. Помню, что сам вопрос к папе о том, откуда у него эта способность к играм, я записала себе в планирование на год, в сферу «Отношения, дети».

Почему я не могу быть такой, как папа?

Потому что передо мной не было «маминой» модели игрового поведения?

Потому что игры – это просто радость, а мне важнее польза?

А может быть, это не мой язык любви?

А может быть, и то, и другое, и третье.

Возможно, я даю своим детям нечто другое: заботу, знания, пример самореализации. И когда-нибудь буду смешить своих внуков, потому что мне так захочется.

Иногда моим детям просто хватает того, чтобы я была рядом. Я чувствую, когда стоит с ними «загнездоваться» на несколько дней. Это когда начинаются капризы на ровном месте и бегание за мной. Тогда я готова выделить время, и мы просто лежим вместе вобнимку, столько сколько нужно. Иногда мы вместе занимаемся домашними делами: готовим, лепим, убираемся, ходим за покупками с детскими списками. Мы играем в доктора или парикмахера, где мне почти ничего не надо делать. Читаем книжку на ночь и разговариваем перед сном.

Я отпускаю чувство вины за то, что хорошие мамы всегда играют с детьми. В моем случае, этим занимался папа. Я выбираю создавать свою версию мамы: иногда я могу веселить, а иногда просто быть рядом, и моим детям этого достаточно. Когда они сами вырастут, это будет уже их собственный выбор посчитать этот опыт травмирующим или связующим.

Глава 3. Оптимизм

В психологии есть такое понятие, как принятие неизбежного. Это моменты нашей жизни, когда мы имеем дело с несбывшимися мечтами, ожиданиями, которые не оправдались, узнаем неприятную правду, совершаем ошибки, вынуждены менять привычный образ жизни или не соответствовать чьим-то ожиданиям, которые были важны нам для нашей целостности и принятия себя.

У меня в жизни был такой глобальный случай, в котором, пожалуй, нашли отражение все вышеперечисленные моменты. И этот случай был напрямую связан с папой.

Находясь в первом отпуске по уходу за ребенком, имея довольно хорошую работу в банке, но потенциальную угрозу сокращения, я сделала ставку на службу, с очень отдаленными, но как мне казалось ценными перспективами. Ближайшей же перспективой казалась возможность пойти во второй декрет.

Отец до пенсии работал в ГУФСИН в ведущей должности, и я захотела тоже уйти на заслуженный отдых раньше (там год выслуги приравнивается к 1,5, то есть 12,5 лет до пенсии) и иметь солидную пенсию, попросила папу пристроить меня. Задумка была хорошая, но реализация подвела. Папа, как выяснилось, после ухода уже не имел на службе особого влияния, и его задумка состояла в том, что я проявлю себя и меня продвинут по службе.

В то же время выяснилось, что условия работы, которые я выбирать я не могла, только следовать туда, куда пристроили, оказался абсолютно неприемлем для семьи и меня. Удаленность, незаменимость, затрачиваемое время, опасность. Добираться до работы целый час. Надо было после работы обходить участок, где уголовники, ВИЧ и туберкулёз.