Чувство собственной важности

Глава 1. Темный лес.

Вика

Вечером, возвращаясь домой, я разговаривала по телефону. Подойдя к подъезду, остановилась у лавочки и положила сумку с пакетами на сиденье. Мой голос, звучащий громко в тишине, заставил понизить тон и оглядеться вокруг. Приглушённый свет фонарей едва освещает дорогу, а детская площадка, окружённая кустарниками, всё больше погружается в темноту.

Время уже позднее, вокруг царит тишина, только редкий свет в окнах напоминает о бодрствовании людей. Из ближайших квартир доносятся звуки телевизора, чужие голоса, а где-то вдали лает собака. Все эти люди остаются за стенами – абсолютными незнакомцами, скрываясь за щитом из кирпичей, пластика, стекла и занавесок. Я не́когда испытывала желание завести с ними знакомства – вот только поводов для этого не было. От чего подчеркивается свобода одиночества, но в то же время я знаю, что не одна.

Я занимаюсь подработкой: пишу курсовые работы, рефераты, онлайн тесты и иногда отдельные разделы дипломных проектов. Поэтому за свой диплом я могу не переживать. Однако, я понимаю, что из-за опозданий или пропусков оценки могут оказаться под угрозой.

На завтра у меня в планах писать курсовые для первокурсников. В этот раз взяла 7 штук, поэтому в выходные придётся посидеть за компьютером.

Положив трубку, я наполнила свои лёгкие свежим вечерним воздухом. Тепло весеннего вечера окутывало меня, словно мягкий плед, но внезапный порыв ветерка приносил с собой холодное дыхание, словно напоминание о том, что зима ещё не сказала своего последнего слова. В городах, растянувшихся под ярким небом, снег давно растаял, но в сердце всё ещё теплится ожидание чего-то нового и удивительного.

Ах… Эта весна… Это она наполнила меня витамином D, пробуждая дремлющие мечты и желания. Хочется раскинуть руки, словно птица, готовая к полёту, и шагнуть навстречу неизвестности, объятой мягким светом заходящего солнца. Каждое дыхание наполняет меня энергией, а каждый шаг кажется призывом к приключениям, которые лишь ждут, чтобы быть открытыми.

Достав из сумочки резинку, собрав кудрявые локоны, я слепила нечто похожее на култышку и откинулась на спинку лавочки. Вечер окутывал меня мягким светом, а вокруг витают тихие, уютные звуки. Так и продолжаю сидеть в полной усталости, ловя умиротворение в каждом моменте.

Через некоторое время к подъезду подошёл парень и остановился возле мусорки, докуривая сигарету. В его облике мелькнуло нечто знакомое, но я не придала этому значения и постаралась не обращать внимания.

Он достал свой телефон и начал набирать номер, глядя вверх, вероятно, пытаясь определить, есть ли кто-то дома, и высматривая свет в нужном окне. Однако на звонок так и не ответили.

Я равнодушно оглядела его неопрятный внешний вид. Пыльная ветровка болотного цвета с удлинённым подолом придаёт ему особую специфичность. Именно в подобных куртках обычно изображают маньяков в комедийных шоу по пятницам. Стоило бы пошутить на эту тему, но настроение совершенно не располагает к размышлениям о куртках или маньяках в такой тёплый весенний вечер. В темноте, под тусклым светом фонаря, едва ли можно разглядеть детали; единственное, что бросается в глаза – это белоснежные кроссовки в сочетании с тёмными джинсами, которые выглядят достаточно новыми и очень чистыми.

Возможно, он собрался наспех.

– Девушка, можно мне позвонить от вас? – Мой слух пронзил бархатистый, мягкий и басистый голос.

– Конечно. – Протянула ему свой телефон.

В тишине гудки раздаются отчетливо, но трубку так никто и не взял. Парень протянул мне телефон, и я заметила, насколько он привлекателен для блондина. Когда он наклонился, его голубые глаза, словно отражая блеск фонаря над подъездом, заискрились бледным светом.

– А мы с вами раньше не встречались? – Его причёска с удлинённым верхом, достающим почти до кончика носа, есть почти у 90% современных студентов, которые часто встречаются мне ежедневно в стенах ненавистного университета. Может быть, я писала ему курсовой?

– Я был бы только рад. – Он улыбнулся мне с беззаботной невинностью, обнажив ослепительно белые зубы.

Что-что, а вот куртка явно лишняя…

– Кажется, уже видела вас раньше. – Я отвела взгляд, когда поняла, что засматриваюсь на его взъерошенные волосы скорее из-за укладки, чем из небрежности.

К соседнему подъезду подъехала машина, и заглушила мотор. Тем не менее, яркий свет фар продолжал пробиваться сквозь кусты, освещая даже самые укромные уголки.

– Я из Харриса. – Он отошёл от лавочки на более комфортное для меня расстояние и тогда я смогла снова взглянуть на него. Невольно поправила выбившуюся прядь из култышки, которая наверняка выглядит сильно небрежно, но я постаралась не думать об этом. Как и не думать о том, что лямка платья вот-вот сползёт с плеча даже под весом пиджака. Моё легкое чёрное приталенное платье на бретельках часто доставляет дискомфорт в самый неподходящий момент. Или, может быть, оно читает мысли?

«Харрис – маленький городок, расположенный в округе Зеран. Зеран не столичный город Увена, расположившийся ближе к границе соседнего государства. В последние десять лет наши страны (Увен и Ривея) находятся не в самых лучших отношениях, а именно Ривея старается закрыться от государственного переворота Увена, который погрузился в гражданскую войну.».

– Я тоже. Наверно, там, может быть, виделись. – Странное смущение окатило меня, ведь я поняла, что он очень мне понравился, хотя наверняка звонит моей соседке – своей девушке и переживает за неё.

– Позвоню ещё раз. – Он снова протянул мне свою руку, и я отметила, что кольцом на безымянном пальце даже не пахнет. Пока передавала телефон, случайно коснулась кожи его руки и ощутила, насколько она нежная. Это ощущение заставило меня поёжиться на месте. Что за странные мысли лезут мне в голову? Разве можно так набрасываться на незнакомца? Кажется, мои щёки запылали от стыда за свои мысли.

На этот раз он положил трубку почти сразу, после первого же гудка.

– А знаете, я передумал. Спасибо. – Протянул мне телефон, и я почти успела расстроиться, что придётся попрощаться.

– Пожалуйста.

Он ушёл сразу после моих слов, с какой-то нервозностью. Конечно, я не могу нравиться всем, но он довольно быстро переменился в лице и исчез, будто он мне померещился и никаких звонков совсем не было.

В эту же секунду кто-то начал перезванивать на мой номер. Я выбежала босиком на тротуар, но парня уже не было видно. Звонок прошёл, а затем раздался ещё один. Я решила взять трубку и сообщить, что того, кто звонил уже давно нет рядом.

– Он не ушёл. – Тяжелые вздохи на том конце провода заставили моё сердце остановиться. – Он стоит прямо за тобой. —Мои глаза высохли от того напряжения, с которым я держала их широко распахнутыми.

Я не успела обернуться, но успела сделать лишь один вздох перед тем, как сзади кто-то подошёл. Чьё-то присутствие ощутила по вздыбленным волосам на моём теле, страх пробрался молниеносно, потому что я ощутила чьё-то присутствие только тогда, когда оно стало слишком близким и очевидным.

Он приложил к моему рту и носу платок, пропитанный хлороформом, мужская мускулистая рука прижата слишком плотно к моему затылку, а другая ко рту. Я не редко читала криминальные романы и совершенно точно знаю, как похищают людей с его помощью. Но никогда не думала, что могу оказаться на месте тех несчастных героинь. Сердце забилось с бешеной скоростью, и я начала махать руками в отчаянных попытках достать до источника своей проблемы.

К сожалению, мне не удалось даже пальцем задеть сзади стоящего человека. Я кручусь на месте и среди тишины слышны только лишь шарканья одежды, у меня нет обуви чтобы подошвой постучать об асфальт. Сразу после того, как захотелось набрать в лёгкие воздуха, сообразила, что лучше не дышать, но страх пронзал моё тело, сердце бешено стучалось, разгоняя кровь и требуя хоть глотка воздуха.

Пыталась вырваться, отчаянно не дышала. Тот, кто стоял сзади, достаточно силён и крепок. Когда он начал понимать, что я начинаю терять равновесие и силы, прижался к моей спине всем торсом. Перспектива быть задушенной и мертвой сразу потеряла вес, после принятия того факта, что быть без сознания и живой более приемлемо. Приходилось редко делать вдох. Постепенно волна звёздочек и мурашек окатила меня целиком.

Голова ватная и тяжёлая, во рту сухо как после операции, в груди жжёт, а в теле неприятный озноб. Ощущение сдавленности и кожа будто потеряла чувствительность.

Разлепила глаза лёжа на заднем сидении автомобиля. От скорости сильно потряхивает, но не могу пошевелиться.

Пока чувства возвращались поняла, что мои руки связаны за спиной. Сердце снова забилось от страха, разнося остатки хлороформа по телу, действуя как снотворное.

Не знаю сколько прошло времени, но мы всё ещё в пути, от крутых поворотов упала с сидения, скукоживаясь в неестественной форме, как манекен.

Теперь совсем не могу пошевелиться. Страх уже принял новые обороты, когда посмотрела на водителя. Это всё тот же парень, что просил мой телефон. Волна отчаяния окатила меня. Как и чувство вины за то, что мне мог понравиться маньяк.

Мне бы хоть глотка воды… пожалуйста…

Горячие слёзы скатывались по моим щекам. Я так и не смогла поверить в происходящее. Меня и правда похитили! Чёрт! Да за что мне всё это? Я вглядывалась в очертания своего похитителя, но в темноте могла лишь только понять, что это действительно он. Если бы до этого я не разглядывала его, то в случае чего, не смогла бы опознать. Ему совсем не на руку то, что он мне понравился.

Через несколько минут машина остановилась, затем он открыл дверь с моей стороны. От страха начала ощущать своё тело лучше, даже поняла, что мой рот ничем не заклеен. Так отвратительно себя ещё никогда не чувствовала. Особенно рядом с тем, кто мне нравится.

Раньше мне уже приходилось читать о маньяках и насильниках, по телевизору на разных каналах тоже показывали детективные передачи. Страшнее всего, если он будет еще и каннибалом. Но это ведь только в фильмах, правда? Вероятность того. что симпатичный парень окажется маньяком очень мала, но никогда не равна нулю.

Сейчас это точно роли не играет, но на вид ему лет 25, очень ухоженный с твёрдым взглядом, который читался обычным и даже ласковым при последней встрече. Он помог мне выйти из машины и снял верёвку с рук. Меня тут же вырвало, а он только успел отпрыгнуть.

– Ты что больной?

Желудок тут же схватило снова. Ответа так и не поступило, он покорно ждал пока я приду в себя. Но похоже это надолго.

– Где я?

Огляделась. Вокруг полная темнота, лес и тающий снег. Здесь всё ещё снег! Конечно, не везде, но сижу я прямо в нём, промокшая по пояс. Игнорируя боль и слабость, я сорвалась с места, но бежать здесь некуда, кроме как сесть за руль быстрее него, и не факт, что ключи окажутся в замке. Он схватил меня за предплечье быстрее, чем я сделала шаг. Да чтоб ещё хоть раз дала кому-нибудь позвонить!

– Пошли, тут не далеко. – Он все ещё держит меня за руку, а голос всё такой же завораживающий.

– Я не пойду! – Попытавшись выдернуть свою руку из крепкой хватки маньяка я взвыла от боли.

Он держал слишком крепко и теперь, держит ещё сильнее, от чего рука начинает пульсировать как при затягивании жгута на руке, когда сдаёшь кровь из вены.

Факт того, что я босиком, меня вообще не радовал, ведь мои туфли остались возле лавочки, с сумкой и пакетами! Голой ногой я ступила на снежную поверхность и тело пронзил холод, иголками отдавая по нервам. А телефон где? Наверно выронила его пока он душил меня своим платком.

Мои вещи найдут и подадут в розыск! Лишь бы ничего не украли и эти вещи дождались мою соседку Раду.

Идти по земле – приятно, но иногда попадаются камни и сучки́, хуже всего, когда на пути появляется снег. Мы идём в лесу в кромешной тьме и нет ни единого намёка о местонахождении. Богиня, лишь бы он не оказался насильником, и психом… и озабоченным.

Надеюсь, он знает куда ведёт меня, иначе в темноте не видно никакой тропинки или опознавательных знаков вокруг. Он идёт будто по наитию, волоча за собой меня, неуклюжую и напуганную. Как можно ориентироваться в лесу ночью? Я попыталась приглядеться, но решила, что идём мы просто в лес. Просто на смерть.

Я упала с визгом и поняла, что наступила на что-то острое и длинное. Моя ступня рассечена вдоль, и я чувствую, как рана начала пульсировать и становиться влажной и тёплой. Скорее всего от крови.

– В чём дело? – С его тоном голоса можно угадывать эмоции на лице, которых не видно. Сейчас он точно нахмурен.

– Я босиком. – Он попытался оглядеть мою ногу, но ему, по всей видимости, этого не удалось. Он достал телефон из кармана. Телефон…

– А ты почему без обуви? – Он удивился не меньше моего, разглядывая глубокую рану. Хотя вокруг не нашлось бы её причины.

– Потому что она осталась на той лавочке со всеми моими вещами! Отпусти меня, а? Зачем я тебе нужна? – Мир померк за пределами света фонарика.

– Не мне. – Его небрежный и раздражительный ответ меня удовлетворил, и я даже стала испытывать меньше ненависти к нему. До тех пор, пока не осознала, что именно он сказал мне…

По телу пробежали холодные мурашки.

– Кому же?

– Узна́ешь.

– Он же платит тебе? Я заплачу сколько хочешь, могу взять кредит или ипотеку и вообще много чего могу!

Но он посмотрел на меня, как на полную дуру, убирая телефон в карман, и взял на руки.

Взял на руки… Мне не пришлось долго думать, чтобы незаметно начать вытягивать его телефон из кармана.

В ближайшее время, похоже, я не смогу нормально ходить, но смогу ли сейчас быстро убежать? Обратно, к машине. Еще бы он бережно нёс меня, цены б ему не было. Мои волосы постоянно застревали и рвались, а тело царапали те же сухие ветки и иголки растущих деревьев. Он словно несётся напролом, наплевав на царапающие кожу сучки́. Мы движемся по непроходимому лесу и надежда на то, что я останусь жива покидала меня сильнее с каждым шагом.

–Ты можешь поосторожнее? – Я закрылась рукой от очередной приближающейся ветки, мои слова утонули в ночи без ответа. Остатки хлороформа мутят рассудок, и я не могу поверить в происходящее. Я же должна испугаться сильнее? Должна биться в истерике, но меня сильно клонит в сон и, по большей части, я просто помогаю себя спрятать.

Он же скинул меня на землю, дикая боль, от которой я взвыла, пронзила копчик и локоть.

– Извини, я слишком долго нёс тебя, рук не чувствую. – Он подал мне руку, но я отказалась от неё и встала сама, потому что в моей руке уже лежит его телефон.

Я оглянулась на заросший охотничий домик. Он совсем маленький, где-то 3х3. Руки задрожали от приближающейся неизвестности. Как он нашёл его? Мы целенаправленно двигались в эту точку напролом без тропинок и каких-либо знаков. Или, может быть, я на столько слепа от страха и хлороформа, что время для меня тикает в разы быстрее, чем обычно. Мне кажется, что прошло меньше минуты, хотя, вспоминая путь, должно пройти не меньше двадцати минут.

– Тут посидишь, подождёшь его. – Он всё равно взял меня за руку и начал открывать внушительную задвижку на двери. На нём нет замка, только эта толстая задвижка снаружи. Задвижка, от которой я сглотнула.

– Кого «его»? – Он начал впихивать меня внутрь, но я сопротивляюсь на сколько могу. Неужели он и правда запихнёт меня с раненной ногой сюда на неизвестно какой период времени?

– Убери руки, иначе ещё сломаю пальцы! – Я беспомощно и осторожно погрузила последнюю свою свободную часть тела в эту кромешную тьму с прелым воздухом. Его тон заставил меня подчиниться. Вот так просто. А затем, я услышала, как громко он хлопнул дверью перед моим носом и даже не вздрогнула, потому что теперь мне страшнее обернуться.

– Выпусти! Больной придурок! – Заколотилась в дверь и под руками чувствовала, как туго снаружи проходит задвижка в паз со скрежетом.

Билась и билась в дверь, сдирая руки в кровь. Слабость становилась всё больше. Сорвала свой голос от крика, но так никто и не отзывался на него. Вокруг кромешная тьма. Я начала ощупывать стены на предмет выключателя или свечки и вообще хоть чего-нибудь – НИЧЕГО. Я здесь одна.

Мои кровавые ступни коснулись чего-то мягкого, затем ощупала старый вонючий матрас и свернулась на нём клубочком. Больше ничего здесь нет, полная пустота и луна в окне. Я вся грязная, пыльная, кровавая, ссадины ноют по всему телу, нога не перестаёт кровоточить, воды нет, ничего нет. Моё тело дрожит от холода и от страха.

Через не долгое время, около полу часа, я услышала, как задвижка снова открывается, но сил в моём теле почти не осталось, для того чтобы встать и попытаться убежать. Затем я вспомнила про телефон и побоялась, что он пришёл именно за ним. Парень зашёл и прикрыл дверь в домик, оставляя небольшую щель. В руках держал воду, фонарь, аптечку и толстый тяжёлый плед.

Затем медленно подошёл ко мне и присел на корточки. Я беспомощно облокотилась о стену и наблюдала за его действиями.

Он очень аккуратно осмотрел ногу и промыл рану. Я старалась не смотреть в ту сторону, где, предположительно находится моё спасение. Я дёргалась от боли, когда он начал перематывать ногу бинтом и укутывать меня в плед.

– Я его знаю? – Вдруг подала голос я, сама того не ожидая, но мой похититель предательски молчит. Может быть, у него есть какой-то протокол, из-за которого он может отвечать только на некоторые вопросы?

– Ты останешься со мной?

– Нет. – Он заглянул мне в глаза с сожалением, а затем аккуратно поставил чемоданчик с аптечкой в угол.

Отлично, остальные царапины я и сама в силах обработать. Наблюдая за ним, меня охватило чувство, что он совсем не хотел делать то, что уже сделано. Он не пытается причинить мне вред и ухаживает за мной, не очень умело, но усердно. Если бы не обстоятельства, я бы посчитала его милым. А все эти царапины и синяки, возможно из-за того, что он нервничал.

Зачем я вообще ищу ему оправдания?

Он закрыл за собой дверь, оставив мне фонарь.

Вспомнив про телефон, тут же начала рыскать в его поисках по грязному полу. Когда парню удалось впихнуть меня сюда, я сразу выкинула телефон внутрь, куда-то в угол.

Через пару мгновений мои руки нащупали кнопочный телефон у стены, который пришлось собирать по частям и, слава богине, sim-карта не выпала и не закатилась куда-нибудь между щелей пола.

В поисках связи я провела кучу времени, долго и кропотливо облазила все закрома комнатушки. Похоже лес совсем необитаем…на смену моему разочарованию пришла надежда, когда я кулаком выбила маленькое стёклышко на окне. Похоже, вывихнула кисть руки, но это не важно. Я не знаю сколько времени у меня есть до тех пор, пока меня не перевезут в другое место.

Я встала на носочек ноги, приподнимая вторую ногу, и дрожащими руками вытянула телефон, но ничего… ничего нет.... Ни одной палочки!!! Я громко выругалась, а затем заорала что есть мо́чи.

Потом поняла, что слишком холодно… руки трясутся в основном из-за дикого холода, исходящего из-под пола. Пришлось снова закутаться в плед.

Эта «бытовка» совсем новая. Нет щелей или гнили, есть только намертво приколоченное дерево. Нет оконных рам или наличников у двери. Нет ничего, за что можно зацепиться.

Думаю, уже полдень. Я так глубоко провалилась в сон, что не чувствовала боли, но ощущала дикий озноб. Как только открыла глаза, поняла, что происходящее далеко не сон. Меня дёрнуло от страха, но за мгновение я поняла, что мои конечности меня не слушаются от холода. Нога, вроде, перестала кровоточить.

На деревянных стенах виднелись старые царапины. И моя кровь на двери. Я оглядела руки, но стоило только пошевелить правой, как резкая боль пронзила её, мне стало так жаль себя. Сколько мне придется сидеть здесь? Сколько людей сидели тут до меня и что с ними стало? Вдруг меня продадут в рабство или этот кто-то, кто приедет, вообще сам маньяк. Здесь нет вообще ничего, даже спрятаться некуда.

Примерно через час или два я услышала гул мотора и звук колёс. Хлопнуло 4 двери и раздались мужские голоса. Я спрятала телефон и вжалась в стену. Вскоре дверь открылась, когда я сидела в углу на матрасе, прижав к себе ноги. Солнечный свет резко ударил по глазам и начал пригревать замерзшие ноги.

Парни того же возраста, что и тот, кто похитил меня. Моё тело совсем не слушается, им пришлось поднимать меня за подмышки и выносить из домика прямиком к НЕМУ.

Его статус выдавал возраст. Очень ухоженный, седовласый, брутальный и статный. Длинные седые волосы собраны в маленькую аккуратную култышку почти у шеи. Его прическа и щетина только прибавляют брутальности. Он одет в строгий костюм, из невероятной ткани, которая поглощает, но не отражает свет, от чего выглядит довольно дорого. Я оглядела его снизу вверх и не могла оторвать взгляд от трости, что делала весь образ мужчины величественным. Чёрная трость с золотой рукояткой совсем не утяжеляет образ, наоборот, подчеркивает то, что и без неё кажется узаконенной властью.

В голове крутился только один вопрос: "Зачем я ему?". Я вижу его впервые. Зятем оглядела парней: некоторые из них одеты в военную форму, а двое в обычную одежду. Наверно, они вооружены и мне нет смысла биться в истерике. Перешла в режим экономии энергии и вяло реагировала на происходящее.

– Твою мать, Ло́вис. – Дедок выругался в сторону парня, который меня похитил. Точно! Это он! – Ты что с ней сделал? Это же тебе не товар через границу гнать, мог бы и поаккуратнее.

У этого мужчины странная манера речи, он то выкрикивает, то тихо шепчет.

Ло́вис промолчал. Почему-то я испытала облегчение, когда его увидела. По неведомой для меня причине, мне стало легче. Может из-за того, что я чувствовала, как он не хотел похищать меня и был, действительно, добр. Даже не смотря на все ссадины, я прятала надежду, что Ло́вис вытащит меня. По крайней мере сейчас он извиняется взглядом. Точнее, я вижу его переживания, когда он оглядывает мои кровоподтёки и бледную кожу.

– Я до последнего сомневался, что это действительно ты. Посмотри, жива, здорова! – Я подняла взгляд на седовласого мужчину и не понимала, что он имеет в виду, пытаясь вспомнить его хоть как-то. Ничего не приходит на ум.

Мужчина откинул голову немного назад, будто у него аметропи́я или же он испытывал неприязнь, когда протянул свою иссохшую руку к моему лицу прищурившись. Подошёл ко мне и прикоснулся к подбородку, оглядывая лицо. Я глядела ему прямо в глаза, пытаясь понять мотив, но его взгляд непроницаем под маской доброты и сожаления. Парни всё ещё держат меня за подмышки.

Наконец он отодвинул прядь моих волос в сторону очень резко и небрежно.

– Ло́вис, это она! – Мужчина засмеялся, но все вокруг не совсем понимали, что происходит, в том числе и я. – Я был уверен, что ты ум*рла там, на полу. – Мои глаза округлились, и я начала усиленно вспоминать тот день. который всё это время старалась забыть.

Он провёл своей мерзкой рукой вдоль моего шрама от левого уха до ключицы и заглянул в глаза с какой-то затаившейся нежностью.

Мои глаза расширялись от осознания того, что он действительно мог быть в той комнате. Кто ещё был там? Тогда я была слишком занята тем, что умирала от потери крови и воздуха. Я была уверена, что мы с Костей были вдвоём. Сзади подъехала ещё одна машина, но ему всё равно.

– Давайте её в машину, у нас много дел. – Он развернулся и резко потерял всякий интерес ко мне, а затем направился к машине.

Меня повели во вторую, я снова нашла взглядом Ло́виса и умоляюще смотрела на его виноватое лицо. Парни в форме сели рядом со мной по обеим сторонам на заднем сидении. Моя кисть руки опухла и кровоточила в районе костяшек, я сложила руки на ободранные колени, которые прикрыла грязной юбкой платья. Руки дрожат, парень слева смотрел на меня с сожалением, это читалось в его взгляде через балаклаву. Меньше всего сейчас хочется ощущать жалость к себе от того, кто не сможет исправить моего положения.

Вообще, эти двое хоть и одеты в форму, выглядели немного иначе, чем те, что бывали в городе. У этих большое снаряжение с рюкзаками и они скрывают свои лица. Мне остается только принять ситуацию и не спешить с необдуманными действиями.

– Ло́вис не шути! – Я услышала крик на улице и обернулась, уставившись в окно заднего вида, за которой машина седовласого почти развернулась к выезду. Ло́вис вышел из машины на ходу, а затем направился к нашей, открывая заднюю дверь. Он вытеснил одного из моих охранников, отправляя его на своё прежнее место. Моё сердце заликовало. Он и правда сожалеет…

Мы ехали долго, пробиваясь через кусты и частые деревья, между стволами которых еле проходила машина с частым битьём веток о капот и окна. Я поражаюсь тому, как они находят дорогу сквозь всё это месиво зелени, видимость почти нулевая, а дорога приходится достаточно ухабистой.

Мой охранник, даже под расслабился и смотрел в окно, будто там можно что-то разглядеть. Водитель чётко следовал за «геликом». Ло́вис незаметно протянул мне руку и улыбнулся. Я даже не сразу поняла для чего. Осознание пришло позже, когда он жестом показал будто кому-то звонит.

Я закатила глаза и достала никчёмную трубку из своего лифчика. Его глаза расширились, когда моя рука коснулась его кожи. Он опустил взгляд на мою бледную руку и, забрав телефон, нежно прикоснулся снова, обволакивая своим теплом мой холод.

– Включи печку посильнее. – Ло́вис обжег дыханием мою кожу, я вздрогнула от неожиданности, но не повела взглядом.

За всё остальное время, пока мы ехали, Ло́вис просто сидел рядом и ни разу не проронил ни слова, изредка ощупывая самые доступные места моего тела, убеждаясь в том, что я начала согреваться. Не смотря на выступивший пот на лбах моих попутчиков никто даже не взглянул в мою сторону, но я всё равно благодарна им. Почему-то я чувствую, что Ло́вис – именно тот, кто меня защитит. Хоть и странно чувствовать себя в безопасности рядом со своим же похитителем.

Меня закрыли в комнате в особняке, который я даже не стала разглядывать снаружи. Точно в такой же глухомани, да ещё в таком огромном особняке. Я огляделась ведомая ненавистным охранником. В комнате есть отдельный санузел и, конечно, решётка с сигнализацией на окне. Просторная кровать, с чистым и приятно пахнущим постельным бельём. Две тумбочки по обеим сторонам кровати. Стены не ободраны и бежевый цвет приемлемый, не грязный. Даже маленький бежевый ковер с высоким ворсом перед кроватью сверкает чистотой. Справа от двери коричневое кресло из ткани антикоготь, за ним дверь в санузел. Я уже даже почти приняла своё положение и не хочу снова биться о стену. Ведь эта клетка во много раз лучше, чем пропахший испражнениями ледяной домик.

– Сфоткай её. И шрам, там, на шее, только чтобы лицо тоже видно было. – Ло́вис отдал команду охраннику и уже собирался уходить, но застыл на пороге, думая остаться или нет, но всё же двинулся на выход.

Парень в форме медленно двинулся в мою сторону с некой угрозой, от чего я присела на кровати и со страхом уставилась на него. Через маску сложно увидеть его эмоции, но что-то подсказывало мне, что ничего хорошего меня не ждёт. Он подошёл к краю кровати и схватил за больное запястье.

– Не трогай! – Но он не дал мне сделать шаг самостоятельно и просто с легкостью протащил в свою сторону, выворачивая мою руку. Я сжала челюсти и заплакала, не издавая ни звука.

Затем он с силой начал откидывать волосы на спину, я взвыла, когда увидела выдранный клок волос.

Начала отбиваться, и пыталась закричать, но он не дал мне этого сделать. Просто впечатал меня в кровать и зажал руки своими коленями оседлав меня сверху. Отфоткал и встал с кровати, а затем зло уставившись, как ребёнок снова откинул волосы.

– Извини, на этих фото ты должна была так выглядеть… – Его явно веселит моя злость.

– Мог бы попросить! – Заметила, что их извинения всё чаще не имеют смысла.

– Видео быстрее и более информативно. – Он посмеялся, но ушёл быстрее, чем я могла подумать об ответе.

Когда дверь захлопнулась я свернулась калачиком и зарыдала. Всё происходящее просто сон. Страшный и лютый сон. Не знаю сколько я так пролежала, но липкость и вонь моего тела заставила меня подняться. Убедилась, что дверь закрыта, а на двери в санузел есть замок воспользовалась возможностью принять ванну и до конца согреться в горячей воде.

Сюда явно наведываются горничные, но живут здесь… не семья, а шайка наглых и кровожадных продажников, будто на дворе 90-е. Это видно по сверкающей чистоте ванной комнатушки с кучей разных пробников шампуней, кондиционеров, мини мылом как в отелях.

Я судорожно сняла с себя одежду с большим усилием, нанося как можно меньше боли своим поврежденным руке и ноге. Моя грязная рваная одежда полетела в мусорку, когда я увидела на вешалке белый свежий халат. По крайней мере я могу быть в нём, пока мне не принесут хоть какую-то одежду.

Ссадины зажгло, когда горячая вода полилась вдоль моего тела. Я вздрогнула, а затем прикрыла глаза от волны удовольствия, после того как моё тело привыкло к температуре, а ссадины перестали пульсировать.

Быстрее бы весь этот кошмар закончился. Я вспоминала раз за разом, как седовласый дедок рассматривает мой шрам.

А затем вспомнила как Ло́вис старался почаще приблизиться ко мне пока мы передавали этот чёртов телефон из рук в руки друг другу. Как назло, я сделала эту чёртову култышку, давая возможность опознать себя по чёртовому шраму! Какая же я глупая… всё это время скрывала его, стеснялась, а тут вдруг оголила, как ни в чём не бывало.

Я наспех накинула халат и чуть не упала, потеряв равновесие. Вылетела прихрамывая, ругая себя за беспечность и громко хлопнула дверью ванной комнатушки. А затем замерла, когда краем глаза заметила фигуру у входа. Я медленно повернула голову и разглядела Ло́виса. Со стеснением ощутила, что даже не запахнула халат и вылетела как ошпаренная почти голышом! Я даже не знаю стыдно ли мне… Ло́вис с улыбкой разглядывал меня и то, как я разрываюсь от мыслей, стоя как вкопанная в ковре. Запахнула халат и уставилась на него. Как же он любит молчать.

– Я… – Он разве что не покраснел, пока мямлил. – Я заходил пока ты была в душе. Принёс тебе… – Он протянул мне чёрный тканевый свёрток. – Это мой спортивный костюм. Здесь негде достать тебе чистой одежды, поэтому я …

– Спасибо. – Я улыбнулась глупой улыбкой. Забрала костюм, но он так и стоял, не зная, что делать дальше, смотря мне прямо в глаза. – Знаешь, я бы хотела переодеться сразу.

– Да. – Он дёрнулся на месте и развернулся к выходу. – Я зайду позже.

Через несколько часов, ночью, приехал частный врач, зашил и обработал мою рану на ноге под местной анестезией и при свидетелях, всё тех же преследовавших меня парней в форме. Даже Ло́вис не воздержался от того, чтобы не нависнуть над головой врача. Его безмолвная поддержка впечатляет. После осмотра руки, Ло́вис заметил треснувшую кожу на костяшках, от чего стало немного стыдно.

– Просто растянула сухожилия, это пройдёт за две недели. Завтра привезу мазь. – Старенький врач очень осторожен со мной и лишний раз даже не заглядывает в глаза под пристальным взором вооруженных парней.

Чуть позже снова зашёл этот мужчина лет 50. Встал в проходе и довольно уставился в мою сторону, пуская руки в бока, отодвигая… ретро пиджак?

– Вика, я хочу извиниться за своего подчинённого. – Он присел ко мне на кровать, но я резко отодвинулась от него. – Он у нас оболтус. – Он обернулся с ухмылкой на Ло́виса, но тот никак не реагировал.

– Откуда вы знаете моё имя? – Пусть он видел меня умирающей, это не значит, что он может знать меня лично.

– Я знаю о тебе всё. – Такое заявление заставило меня скривиться. – Видишь ли, нас с тобой связывает общее прошлое, но не хочу заходить вперёд.

– Если вы видели меня там, на полу, умирающей. Значит вы знакомы с Костей? —Ло́вис, стоящий у входа в комнату, потоптался на месте, будто и сам знает о ком я говорю. Моё сердце точно выпрыгнет наружу, ведь я его чувствую даже в горле. Меня вдруг охватило осознание того, с кем я сейчас нахожусь и захотелось плакать от счастья.

– Значит. – Отрезал он, пожёвывая губами. – Меня Ваги́ зовут. Вагида́т Зау́рович. – Он протянул мне ту же мерзкую руку, и я пожала её в ответ. С внутренним ликованием. Ведь если это действительно Ваги́, то я должна быть в безопасности. Сомнительной безопасности.

– Где они? – Я не выдавала эмоций, всё-таки спустя столько лет многое могло поменяться. Я вижу тех, с кем мои пропавшие без вести друзья. возможно общались даже на той неделе… Они живы! Сердце заколотилось ещё сильнее, и присутствующие вокруг меня люди вдруг стали менее опасными. Я почувствовала себя в своей тарелке, как только Ваги́ подтвердил мои догадки.

– Не торопись Виктория. Всему своё время. – Хочется требовать больше информации, хочется взять старикана за грудки́ и трясти, пока не выдаст все ответы.

– Зачем я вам? – Я с недоверием уставилась злым взглядом в своего собеседника, пытаясь высверлить дыру в его лбу, если бы это было возможно.

– Я зла тебе не желаю. С тобой ничего не случится. То, что произошло – недоразумение.

Возможно, его выкрики и шептания признак страха и волнения. А акцент, похожий на армянский, делает его речь более труднодоступной. Костя говорил, что у Ваги́ странная манера речи и они с Русланом часто его пародировали.

Мне стало не сложно в их шутках узнавать то, что Ваги́, который сейчас передо мной, действительно тот, кого они описывали. Ло́вис за спиной деда скрестил руки на груди и устало облокотился о стену.

– Вы не хотели меня похищать?

– Нет-нет. Не хотел, чтобы ты оказалась в таком состоянии, а на счет похищения… – Он посмотрел на меня сурово. – Пока ты ведёшь себя хорошо, никто больше не обидит. В противном случае, ребят в этом доме много. И они считают тебя привлекательной, если ты понимаешь о чём я. – По реакции Ло́виса можно считывать говорит ли правду Вагида́т. Но сейчас я уверена, что мне ничего не угрожает, пока этот симпатичный блондин находится, по крайней мере, в трёх метрах от этой комнаты.

Что если… если Костя знает где я? Знает с кем я? Что если Ло́вис его друг и поэтому старался быть таким обходительным? Или всё наоборот…

– Скажите, Вы меня похитили? Я была нужна Вам?

– Да, но ты не переживай. Тебя должны были доставить как царицу, но не как рабыню.

– Тогда уберите замки. – Я видела сомнения в его глазах. – Я всё равно не смогу уйти. К тому же, если вы мне пообещаете, что я увижу Костю или Руслана, то останусь здесь по своей воле.

– Так тому и бывать! – Ваги́ хлопнул в ладоши, один из парней в форме, стоящий в углу комнаты, стукнул прикладом по замку с сигнализацией на входной двери.

Мой взгляд переметнулся на окно и это не осталось не замеченным.

– О, решётки на окнах и сигнализация не для тех, кто внутри, поверь! Здесь иногда происходят другие вещи. Это для твоей безопасности.

Я кивнула.

– Теперь пообещайте… пообещайте, что меня никто не тронет и я увижу своих пропавших друзей.

– Обещаю, увидишь.

– Зачем я вам?  – Я приняла к сведению его не полное обещание.

– Слишком много вопросов! – Он встал с места и наигранно, задрав локти прикрыл уши.

– Вы им угрожаете? Шантажируете мной?

Однако Ваги́ покинул комнату, совсем не обращая на меня внимания. Я заметила, как привстала на колени в поисках ответов на свои вопросы.

– Вика, я не хотел причинить тебе боль. – Он сказал это через плечо, но с сожалением.

– Я знаю. – Кивнула ему в ответ и дверь за ним закрылась с обратной стороны. Очевидно, Ло́вис не последний человек в их иерархии, что наталкивает на мысль о том, как он связан по рукам и ногам из-за своего положения, и вряд ли сможет мне помочь…

Глава 2. Начало.

a t   t h a t s   t i m e

Руслан

На моих коленях лежит ноутбук. Левая рука держит экран, правая поглаживает клавиатуру. Небольшое напряжение, чувство ненависти, как недельный запой, недосып в полутора суток и тяжёлые веки не дают сосредоточиться. Я набираю текст в сотый раз и в сотый раз его стираю. Мысли путаются и не могут собраться во едино. Сильно хочется спать, а не сидеть и придумывать очередную отговорку.

Это белое кожаное кресло стало излюбленным местом в этой квартире. Оно направлено в панорамное окно и на нём очень удобно спать после тяжёлых рабочих дней. На его спинке всегда лежит шерстяной зелёный плед, расстилаясь углами в разные стороны и перекрутившись в середине.

Такое состояние настигает меня всё реже, но с каждым разом всё хуже. Я смотрю, как трясутся пальцы, еле попадая в нужные кнопки. В написанном предложении нет никакого смысла, и куча ошибок. И почему на компьютерах нет т9, или я просто не знаю, как его включить? Моё глупое «привет» уже прочитано, и даже есть такой же ответ, но дальше… дальше пустота. Перед глазами всё плывет и просто хочется закрыть глаза, но я продолжаю буравить взглядом курсор.

Она ждёт этого сообщения, а я не могу собраться с мыслями. Ухажёр года. Снова начнёт говорить мне, что я то и дело пропадаю в неизвестном направлении на несколько дней, а потом объявляюсь, как ни в чём не бывало. Без объяснения причины я правда делаю вид, будто мы виделись вчера. Но если бы я мог предугадать, что снова «пропаду», то проблем бы с этим не было. Костя часто напоминает мне предупредить её перед самым отъездом, но каждый раз мне до этого нет дела.

А мне бы просто собраться с мыслями и хоть что-то выдавить из себя.

«Я|».

«Как дел|».

«Да, я снова проп|».

«Прости|»

«Прости, н мне нужно было срочно уе|».

«Прости, но мне нужно было побыть одному|».

Нет, не сегодня. К чёрту.

– Снова пытаешься оправдаться? – За моей спиной раздался голос моего друга. Он затаился в тёмной глубине комнаты, и я был уверен, что он давно спит с дороги.

– Я пытаюсь хоть что-то написать, но не могу… – Прикрыл крышку на ноуте и глубоко вздохнул. – Осточертело. – Сам того не ожидая, рявкнул этим словом.

– Осталось совсем немного. – Голос Кости звучит будто из ниоткуда с явной усталостью. Хоть я и знаю, что он лежит на диване, его голос показался мне несуществующим и навязанным моим же воображением. Чтобы нормально воспринимать реальность нужно поспать.

– Я знаю.

Я так и уснул в кресле в этой квартире, задрав ногу на подлокотник, с ноутбуком в руках. Если бы меня спросили какое самое моё любимое место на свете, то я отвечу – здесь.

Встретились с Олей почти год назад на вечере встреч одноклассников. Тогда собирались все параллельные классы нашего года выпуска. Я учился в их школе только один последний учебный год и мало кого мог узнать. Чувствуя себя чужим, нередко ощущал себя одиноким среди толпы, которую связывают дружные годы. Но тогда белой вороной на дружной вечеринке после официальной части оказался не я один.

Среди громкой музыки и пьяной толпы, приглушённых стеклом панорамных окон, отделяющих длинную террасу на 14 этаже, я нашёл умиротворение на широком парапете в полном одиночестве. Музыка в наушниках заглушала посторонние шумы, и я не сразу заметил направляющуюся фигуру в мою сторону.

Её зовут Ольга. Это, пожалуй, всё, что я он ней знал на тот момент. Она встала, облокотившись о парапет и смотрела прямо вниз. Я улыбнулся и оглядел её: худые руки, выразительные ноги, тонкая талия. Её белоснежные длинные волосы развивались на ветру как в романтических фильмах, а высокий каблук не доставлял дискомфорт ногам. Она показалась мне лёгкой, как облачко, которое вот-вот унесёт ветер далеко из этих краёв. Поэтому, прежде чем это могло случиться я подал свой голос:

– Ты же не хочешь доставить мне проблем? – Приходилось кричать, так как ветер поглощал любой звук, но от этих слов она вздрогнула и обернулась в мою сторону. Я сидел, опиравшись спиной к холодной стене из белого облицовочного кирпича

Странно, что она не заметила меня пока шла к этому месту.

Ольга тупо уставилась на меня, а я отметил, что она вполне могла бы стать моделью, если бы захотела. Её нарядное короткое платье белого цвета с огромными розовыми цветами развивалось по ветру в свете переливающихся всей палитрой светодиодов клубного освещения и так, в отдалении, она показалась мне довольно привлекательной. Хоть сейчас и выглядит заплаканной.

– Собралась прыгать? – Она всё ещё молчит. – Давай я сначала уйду от сюда и потом ты сможешь воплотить свои грязные цели. – Я свернул провода наушников в карман и встал с места, стараясь уйти как можно раньше.

– Я не собираюсь прыгать. – Она вдруг преградила мне путь и попыталась приблизиться, но я намеренно оставался дальше, чем вытянутая рука.

– Я поверю тебе на слово, но, если ты вдруг передумаешь… – Присел обратно на своё место.

– Я не собираюсь… – Она перебила меня, но вдруг резко замолчала. – С чего ты вообще взял, что я собираюсь прыгать?

– Твои слёзы, я вижу их даже отсюда, ведь они настолько сверкают, что режут мне глаза.  А слёзы плюс крыша равно не очень хорошие последствия. Я просто сложил дважды два.

– Тебе мешают мои слезы? – Она удивлённо улыбнулась и приобняла себя, здесь действительно холодно, а её платье не закрывает даже плечи.

– А тебе разве нет? – Я встал и быстрым шагом подошёл к ней почти вплотную, заставляя её медленно отступать назад. – Они сейчас замёрзнут, а завтра ты проснешься с обветренными глазами. Наверно это больно. – Я снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. – Советую тебе забыть о своих проблемах или реветь в тёплом помещении, иначе выскочит ячмень или что-то похуже.

Ольга снова улыбнулась, но промолчала.

– Если тебя это образумит, то ты не сможешь ходить на свидания, по крайней мере, неделю. А это очень долгий срок для того, чего ты очень сильно хочешь. – На этот раз улыбнулся я и успел разглядеть её глаза салатового цвета, обрамлённые шикарными густыми и длинными ресницами. Её лицо белоснежное и круглое, от чего кажется очень милым.

– Но я… – Она не успела сообразить, как я обошёл её вокруг и направился в пучину сверкающих светодиодов.

– Так ты придёшь? – Я обернулся и уставился на неё в выжидательной позе, схватившись за ручку двери.

– Да. – Она громко засмеялась, будто только сейчас поняла смысл моих слов.

– Где мне ждать тебя?

Оля с милой улыбкой назвала самое популярное место города. Но в ближайшие выходные так и не объявилась.

Уже полдень.

Скучный четверг вдруг окрасился жёлтым тёплым светом и в пыльном офисе сразу стало душно. Маленький холл с мини диванчиком выполненный в строгих голубых больничных тонах всегда нагонял на меня тоску, а уж огромный горшок с высоким витиеватым растением неизвестного происхождения, закреплённым на вкопанной железной гнутой трубе, вызывал во мне глупые переживания и заставлял морщиться при одном только виде каждый раз, когда я его видел. За широкой стеклянной дверью с домофоном и находится этот жутчайший смрад различных запахов: от потных носков до духов Шанель. Офис представляет собой переделанные квартиры, соединённые между собой и слегка перепланированные. Ото всюду слышны частые клацанья клавиатур, а прелый воздух мешает дышать свободно. Маленькие частички пыли оказались у всех на виду, пролетая между кипами бумаг, оседая на столах подсвеченные в солнечных лучах, одновременно создавая уютный хаос. В этом тесном помещении, обставленном широкими столами с узкими проходами, как в лабиринтовых парках, очень много народу. Все снуют туда-сюда с печатями и бумагами между панорамных окон-перегородок и единственное спокойное место – в туалете, если нет очереди.

Я сижу за столом в кабинете заместителя директора около месяца с тех пор, когда прошлый покинул своё рабочее место, конечно, не на его должности, но меня радует, что многие меня побаиваются и лишний раз не беспокоят. Ничего лишнего. Только стеллаж, стол, кресло на колёсиках и кожаный мини диванчик.  Есть выход на небольшую лоджию и это самое прекрасное, что есть здесь.

– Это Зорина Ольга Васильевна. – Отрезал Ваги́, когда зашёл в кабинет и положил перед моим лицом досье на её имя. – Ты искал её, я нашёл. – Он уточнил и присел на край стола перед моим компьютером. На его лице читается усталость и небольшие капли пота придают его образу небрежность. Поседевшая борода взлохмачена, но волосы на голове расчёсаны и уложены в маленький хвост.

– Я не просил тебя найти её. – Я прищурился, когда ставил папку с планами на прежнее место в стеллаже.

– Знаю, ты просил Влада. – Мой начальник не любит оправдываться, и я ощущаю нервозные нотки в его голосе. – Я знаю обо всём, что происходит вокруг меня. Руслан. Ты не сможешь от меня ничего скрыть, даже если захочешь.

Я зло уставился на своего начальника и беспомощно отвёл взгляд, когда встретился с его суровым выражением лица.  Конечно, он всегда находит повод для того, чтобы казаться всемогущим и всесильным, особенно когда это дело касается меня. Но я не думал, что его могут интересовать мои личные дела на столько сильно.

– Она дочь всеми любимого депутата Вилардской области, действующего на основании…

– Ваги́, хватит! – Я прикрыл глаза и демонстративно вдохнул воздух. Этого не может быть…

– Зачем она тебе? Ты придумал что-то? – Ваги́ возможно подозревает меня в скрытых мотивах, но задаёт наводящие вопросы слишком явно для того, кто хочет узнать правду.

– Нет. – Я безразлично отвернулся к окну и попытался сосредоточиться на его словах. А ведь тогда, на вечере встреч выпускников, я об этом даже не подозревал. Лучше бы она просто пришла на свидание. – Я.… встретил её случайно.

– Здесь есть номер её телефона. – Ваги́ тыкнул пальцем в папку с явным облегчением. – У нас есть очень длинный список требований к её отцу.

– Какой ещё список? – Я снова уставился на него в полном недоумении. Надеюсь, он не хочет получить сделку с её отцом через… постель?

– Ты знаешь, чем может нам помочь этот человек и мы не раз пытались договориться с ним, но он не идёт на контакт, так что это дело в твоих руках. Не отрицай свои возможности.

– Это низко, Ваги́. – Я схватился за голову, но свою беспомощность принял уже давно и знаю, что не мне ему перечить.

– Это приказ. – Седовласый старик развернулся и тяжёлыми шагами направился к выходу, а я посмотрел на фотографию знакомой девушки на обложке папки, которая оказалась не в том месте и не в то время.

Этим шансом, узнать её, я воспользовался в тот же вечер. Так и начались наши отношения.

Мы идём по улице в солнечный весенний день с верхней одеждой в руках. Она держит меня за руку совершенно счастливая в новом платье и солнечных очках. Её настроение передаётся мне. С недавних пор, мне нравится просто ходить по улицам и, кажется, это её заслуга. Мы очень много болтаем о пустяках и посещаем достопримечательности своего города по списку. Конечно, не каждый день, но, когда выдаётся свободный выходной.

– Ты слишком эгоистичен, Руслан. Как ты можешь жить с такой чертой характера? Ты невыносим! – Ольга отчаянно ищет моего внимания и злится, когда я не ведусь на её милые глаза.

– Тебе ведь это нравится.

– Иногда это отталкивает.

За всё время знакомства я очень многое узнал о ней и девяносто процентов информации более чем удовлетворительна. Оля просто принцесса среди злыдней, маленький лучик света тёмных душ и почти никогда не преследует скрытых целей. Она передо мной, как на ладони и я всегда могу угадать её эмоции. Ещё никогда мне не было так легко с противоположным полом. Белокурая девушка настолько мила и обаятельна, что любой дурак готов пойти ей на уступки, но иногда я позволяю себе отказывать ей в удовольствии зайти в магазин с побрякушками, вместо которого зачастую выбираю уличные кафе.

– Как ты можешь не переживать? Твоя репутация висит на волоске. – Она посмотрела на меня зелёными глазами и возмутилась моей задумчивости, приняв её за игнор.

– Репутация? – Я хохотнул. – Среди кого?

– Среди меня. – Она даже не засмущалась, что отбивало желание посмеяться громче.

– Среди тебя я держусь довольно не плохо.

– Иногда прибить хочется, честно.

Я встал на месте и пустил свои большие пальцы между её тонких и белоснежных, скрепляя в замок. Этот «замок» поднял на уровне наших глаз для наглядности, от чего заставил Олю завороженно наблюдать за своими действиями.

– Как мне загладить вину?

– Больше не пропадать. – Она сказала эти слова тихо, боясь поднять самую тяжёлую тему из всех и случайно устроить ссору.

– Я постараюсь, на сколько это возможно. – Стараться быть искренним – не то же самое, что быть им.

– Хотя бы, говори мне: «Оль, я пропал», и можешь смело пропадать. Только говори, когда объявишься.

– А писать можно?

– Можно, конечно. Можно еще почтой, а вот пейджера у меня нет, к сожалению.

Есть широкий список моментов, когда начинаются мои пропажи и все они связаны с работой. Мне часто приходится уезжать в места, где нет связи и зачастую уезжать срочно. В большинстве случаев я уезжаю со своим другом, и мы вместе решаем рабочие проблемы. Когда сроки горят я не могу ни о чем думать кроме как о предстоящих рабочих буднях. Я пропадаю на неделю, на две, на день или два. Хотя раньше пропадал на месяцы. В этот раз я пропал на неделю почти сразу после нашей прогулки с Олей.

То этот Костя приставляет к моему виску пистолет, то называет меня лучшим другом и зовёт на вписки, то отвлекаемся от работы на беспощадный расстрел жестяных бутылок или на взрыв металлолома.

Иногда мы с ним друзья детства, выпив немного алкоголя вспоминаем былые деньки или смеёмся под чем-то другим. Наша работа в ангаре – не халтура, мы зарабатываем на этом деньги и не планируем останавливаться.

Ещё несколько часов назад Костя купил себе сосиски, которые были завёрнуты в полиэтиленовый пакет и вытащил всё, что было внутри в кипящую воду, а в сам пакет сунул электродетонатор выполненный кустарно и феном склеил обрезанные края полиэтилена.

В этот заказ входили не только взрывчатые вещества. В нашем богом забытом дырявом ангаре, который находился довольно далеко от населённых пунктов, есть куча рабочих мест. Мы с Костей в ответе за всё, что происходит здесь. За всех людей, что работают в нашем подчинении, за поставки, пересборки, маркировки, регистрации, продажу. Мы же работаем в двух местах: за компьютером, где получаем информацию о заказах, составляем отчёты, ведём учёт запчастей и в мастерской, где собираем разные взрывчатые игрушки, чиним спусковые механизмы или собираем что-нибудь новое.

Для того чтобы было не скучно, мы либо меняемся местами, либо делаем всё вместе, зачастую не на трезвую голову.

Мы можем проводить здесь несколько часов, сутки, недели, совсем отрезанными от суматохи города и по собственному желанию.

Но сегодня Костя уехал домой и настала моя очередь тащить этот пакет на другой конец города. Уже довольно долго простояв под ливнем, наконец заметил фары подъезжающей машины.

Люди, которые приезжали на такую встречу, все без исключения, работают на Василия Андреевича. Конечно, мы не в курсе для чего и кого это всё нужно, но депутат Василий Андреевич так об этом и не расскажет. Хотя, у меня есть некоторые подозрения на этот счёт. За этот год мы просидели в жестянке почти никогда не трезвея.

Каждую неделю по средам я назначаю место встречи, отправляя координаты какому-то парню по почте, после чего на месте встречи, как сейчас, появляется какой-нибудь мужик и забирает пакет.

Простая работа перевозить и отправлять кустарные оружия. Ваги́ плевать чем мы заняты, если не наносим урон его репутации и идём чётко по плану. А нам было по барабану чем заниматься, нам просто нужно выполнить долг перед Ваги́.

Где-то полгода назад Андреевич пришёл ко мне домой со взъерошенными волосами, взгляд у него был стеклянный и напуганный.

На дворе была глубокая ночь, но, по всей видимости, эта новость стоила того. Он попросил меня отвезти его куда-то за город, а когда мы вышли из машины, к моему виску было приставлено дуло пистолета конструкции Марголина.

То место, куда я его привёз оказалось достаточно безлюдным, и я даже успел заметить несколько мест, куда можно было бы спрятать труп. Если он хочет меня запугать, у него это получилось.

Если бы он меня захотел убить, то давно бы уже сделал это. Но прежде всего, он задал мне один единственный вопрос, на который точно знал ответ. "С кем ещё ты работаешь?". Вопрос, конечно, сложный, в виду той ситуации, что полгода назад Ваги́ сам нас пихнул к этому политику, рыть под него и выполнять грязную работу, что заставляет желать благословления бога на продолжение своей никчёмной жизни.

Недавно в центре города был теракт, погибло много людей. Среди них были замечены трупы двух парней из состава шестёрок Ваги́, пресса не была оповещена о таких подробностях и, как я думаю, так и никто об этом не узнает.

На то время, когда я сидел в своем кабинетике на посту главного по шестёркам, по совместительству заместителя директора липовой частной фирмы, Овилёв и Жегловский сидели и попивали чай на кухне, обсуждая какие-то бытовые проблемы.

Ваги́, мой начальник, ещё тогда же мне сказал, что эти ребята недавно устроились в его компанию после института для наработки стажа и попросил меня приглядеть за ними.

О их смертях я узнал почти сразу, но только после того, как пролистывал социальные сети и посты вроде "помним, любим, скорбим" мозолили мне глаза настолько часто, что пришлось отменить подписку на их обновления.

То самое ощущение холодного железа на виске, заставляло моё сознание испытывать глубокие переживания. Теперь и мои волосы встали дыбом от холодного пота. Только сейчас до меня дошла та мысль, которая дошла до Андреевича.

Я не знал и не мог знать, чем промышлял Ваги́, когда говорил, что мы с Котей в безопасности. А эти парни, которые погибли, выполняя "долг" даже не сказали бы мне свои имена за просто так.

Честно говоря, это происшествие мне казалось больше случайностью и неопытностью новичков, нежели терактом или злым умыслом. Мы же не завод по изготовлению оружия, а просто переработка и сбыт.

Хотя некоторые факты, иногда, наводили меня на мысль о жестокости Ваги́, которую он скрывает под маской добродетельного старикана. Странно иметь нимб над головой и продавать оружие.

После того, как Василий Андреевич поведал мне о том, что были найдены их трупы, я было подумал, что моей жизни конец. Но тут он резко опустил пистолет и присел на корточки рядом со мной. Раздался звонок и обеспокоенный голос Ольги начал резать уши. Её возмущение привело в чувства ее отца.

Теперь последовали угрозы: "Если я узнаю, что ты и твой друг хоть как-то были замешаны в этом или вы оба или по раздельности причастны к какой-либо группировке – я вас убью".

После этой встречи я, с трясущимися руками отправился пешком в ангар, а на все просьбы Андреича сесть в машину отмахнулся. Дорога выдалась довольно долгой и утомительной, за всё время которой я успел остыть и переварить всю эту историю.

Работа в ангаре уже кипела, ведь явился я под утро весь грязный и местами ободранный. Парни оглядели меня с удивлением, но не задавали вопросов, как было положено по уставу. Костя явился через полтора часа после меня и обнаружил то, как я сплю на диване в максимально сжатой позе. После моего пробуждения прошло несколько часов и после всех рассказов о ситуации Костя начал задавать вопросы.

– Нам нужно знать, что он именно знает о нас. – Костя подкурил сигарету и облокотился на спинку дырявого дивана в пыльном ангаре.

– Только то, что наша бомба оказалась на месте происшествия. Конечно, она могла попасть туда разными способами, но Андреич знает, как определить нашу, ведь мы ему таких уже кучу отправили.

– Это похоже на какой-то бред. Никто из «наших» не стал бы взрывать бомбу в центре города.

– Там были «наши» парни!

– Они не стали бы её взрывать! – Костя был уверен в своих словах почти на 1000% и это читалось в его глазах. – Это похоже на подставу. Андреич быстро вычислит откуда мы из-за этой оплошности. Ваги́ не объявится в ближайшие месяцы. Андреич нас хлопнет раньше.

– Без паники, обвинений нам пока никто не предъявлял.

– Так, ты будешь первым, Руслан. Он видит тебя почти каждый божий день, а в моменте возьмёт и просто выстрелит без предупреждения. Сколько ещё мы должны за копейки работать с этим Андреичем? За следующую выходку Ваги́ мы, делай-не делай, расплатимся жизнями. – Костя был встревожен, но он точно знал чего хочет. Более того, он хотел втянуть меня в свои планы. – Нам с тобой и так конец близок, так хоть пусть будет за дело, а не за просто так.

– Что ты имеешь в виду?

– Надо играть уже по своим правилам. Хватит ждать откуда прилетит пуля, снимем с предохранителя свою. – Нас никто не прикроет, в любом случае, мы станем козлами отпущения. Сам подумай, Андреевич уже подозревает что-то, сколько времени у нас осталось? Он знает кто такой Ваги́, и он ему не нравится, никому не нравятся люди, которые пытаются отхапать кусок власти. Ты знаешь Ваги́, если по-хорошему не получится, то получится другим путём.

Костя разработал схему за полчаса, и всё что он говорил мне, ни на секунду не заставляло сомневаться.  За всю ночь, проведённую в ангаре