Враг государства
Посвящается человеку, которого нет.
В электронном виде, как есть, распространяется бесплатно.
ВРАГ ГОСУДАРСТВА
(Диалоги)
До слов
Данный рассказ является вымыслом от начала до конца. Все совпадения случайны, факты притянуты за уши. Не является сообщением о преступлении. Любые сходства ложны. Обороты, использованные персонажами, служат лишь для описания художественных образов. Мнения, высказанные персонажами, могут отличаться от мнения автора.
Нашли себя? Упс! Шутка, обратитесь к психиатру. Возрастное ограничение: 35+.
1. Хоспис
2023 год
– Чай будешь? Не сочти за труд, он на кухне. В верхнем ящике – чабрец, мята. Угощайся.
Руки стали слабеть в локтях. Вроде всё в порядке, но иногда возьмёшь что-то с полки – и не знаешь: донесёшь или уронишь.
– Зачем мне трешка? Считай это капризом. Плюс место всегда найдётся: ты заходишь, пацаны проездом… С подругой пришлось поругаться. Не хочу, чтобы она видела меня сейчас. Нет ничего приятного в том, чтобы наблюдать, как увядает близкий человек. Пусть лучше найдёт себе нового. С годами я стал сентиментальнее.
Это мой личный хоспис. Думаю, многим здесь показалось бы уютно. Теперь у меня вид на набережную и даже британское посольство под боком. Я никогда никуда не бежал, но прежние хозяева сдулись именно туда.
Много паразитов, поющих ртом, жило и живёт здесь. Один занимал весь верхний этаж – пока не зажмурился.
Раньше я испытывал некое уважение к лицедеям. Но оно кончилось в ту эпоху, когда их перестали хоронить вдоль дорог.
2. Кто я
У меня за плечами много профессий. Я был вором (пиши с маленькой буквы – иначе неправильно поймут). Был убийцей. Был преступником, пережил уголовный период. В чём-то остаюсь программистом. Был руководителем. И даже сейчас, несмотря на текущее состояние, стараюсь развиваться. Это нормально для человека. Останавливаться нельзя: жизнь меняется – меняюсь и я.
У людей предвзятое отношение к таким, как я. Это понятно. Общественные издержки: как только появилась возможность, коллективный разум начал всех оценивать. Но важно помнить: оценка – не ценник (многие их путают). Это как две руки и две ноги – ещё не значит, что перед тобой человек. Некоторым стоило бы поработать над собой, чтобы им стать.
Я – личность. Со своей историей, навыками и опытом, которыми хочу поделиться. Так что сейчас моя роль – рассказчик. А слушать меня или нет – решай сам. Вводные данные я дал.
Страшно? Я тоже боялся в начале пути. Но он сложился так, как сложился. И именно о нём я буду говорить.
Так что если остался – пойдём дальше.
3. Ради чего
Во благо
Всё стоит делать исключительно во благо. Есть вещи, которые делают тебя сильнее – чужой опыт, даже отрицательный, бесценен. Если где-то опасно, лучше туда не соваться. Но если идти неизбежно, чужие знания могут спасти. Поэтому я всегда готов делиться. Лучший дар, который можно сделать другому, – передать знание и опыт, особенно когда они ведут к осмыслению. Хотя жизнь показывает, что так бывает не всегда.
Есть ещё одна важная мысль. Многим это только предстоит понять, но я считаю: освобождение информации – ключевой этап развития цивилизации. Однако информация должна попадать на подготовленную почву. А подготовить ум можно только через разностороннее качественное образование в начале, воспитание навыков самоорганизации. А затем – через самообразование и саморазвитие.
Сегодня же я вижу лишь стаю лавочников, дерущихся за чужой жемчуг. Проблема в том, что, заполучив его, они просто поставят драгоценность на полку – будут копить и беречь, вместо того чтобы использовать все его свойства для развития общества.
Здесь принципиальная разница: жемчужина может иметь только одного владельца (или того, кто держит её в руках в данный момент), а информация устроена иначе. Озвученная однажды, она может быть осмыслена, трансформирована и передана дальше – снова и снова.
Проще говоря, в отличие от жемчуга, информацией можно делиться без потерь. Более того, при обмене знаниями информация в чужих умах рождает новые идеи, обогащая всех участников.
Свобода информации и инструментов для работы с ней – вот что приносит настоящее благо. Возможно, именно ради этого я и делюсь своим. Но путь будет непростой, так что наберись терпения.
4. Плохие
Забавно наблюдать, как в кино, спектаклях и аудиокнигах злодеев изображают карикатурно – плохими просто потому, что они действуют исключительно из плохих побуждений. Но когда человек, воспитанный на таких стереотипах, сталкивается с настоящими "плохими" людьми в жизни, у него нет защиты. Особенно если он сам не представляет интереса – ни как объект, ни как источник ценного имущества.
В реальности "плохие" и "хорошие" мирно сосуществуют – до определенного момента. И первые иногда совершают добрые поступки, а вторые – отвратительные. Нет ничего предопределенного. Люди не рождаются злыми, и даже среди действительно плохих редкие мрази полностью лишены человеческого.
Бывает, осужденный преступник проявляет благородство, в то время как "хороший" гражданин пройдет мимо чужой беды, не желая осложнять себе жизнь. Пойми, ему просто некогда.
Я делал плохое. Есть люди, которым причинил зло, боль и разочарование. Позже я приведу конкретные примеры – без излишнего фанатизма, не ставя целью испортить чью-то жизнь. Но я не маньяк и не психопат. Я преступник – моя вина была установлена судом. Но об этом… поговорим позже.
5. Истоки
Рождение и детство – удивительная пора. Люди не появляются из пустоты, так что уважате.
Я родился в год принятия последней Конституции СССР.
Давай разберёмся: человека формирует череда случайностей, через которые он проходит в рамках объективной реальности. Воля или безволие воспитываются со временем – изначально же человек чист, как белый лист, который начинает заполняться с первого вздоха. Главное, что нужно понять: с рождения мы находимся в постоянном движении. Даже во сне – время неумолимо течёт вперёд.
Мы развиваемся каждую минуту, приобретая новый опыт и оставляя прошлый. Например, питаясь материнским молоком, мы со временем утрачиваем этот навык – он становится ненужным в новой жизни. Перед каждым рождённым открывается безграничный (но всё же ограниченный) океан знаний и переживаний. Начало всегда содержит в себе зерно конца, но каким будет этот конец – неизвестно.
В первые годы нас лепят извне. Меня, как и всех, создавали мама и папа.
Мама – деревенская, папа – первый городской в роду, хотя его родители недавно переехали из деревни. История сложнее: моя прабабушка по матери была из Северной столицы. Её муж привёз её в деревню, спасая от голода времён революции, а затем бесследно исчез. Прабабушка по отцу осела на юге Украины в те же годы.
Родители встретились в моём родном городе. Видимо, учитывая их деревенские корни, власти выделили им полдома в пригороде.
Из того времени у меня осталось три ярких воспоминания:
– как мама везла меня на санках в детский сад;
– огромный паук за домом;
– моё падение в реку и спасение.
После развода родителей мы с мамой переехали к её родным – бабушке, дедушке и прабабушке, которые получили от государства трёхкомнатную квартиру в том же районе.
Деревенские корни очень повлиял на моё воспитание. Учителя часто удивлялись моей прямолинейности, которая одновременно создавала проблемы и помогала формировать характер.
Важное уточнение: некоторые оценки событий даны с позиции сегодняшнего меня. Не принимайте их за абсолютную истину – лучше вооружитесь "инструментом преломления времени" для лучшего понимания.
6. Между слов
А что ты так загадочно улыбаешься? Хочу, чтобы ты донёс важную мысль: даже самые плохие среди людей не появляются из вакуума. Мы рождаемся такими же как и все.
Да, меня можно назвать плохим. Но не худшим – не путай эти понятия. В некоторых областях я достиг такого, что смело могу считать себя среди лучших.
Не жди сразу кровавых баек. Уважай хотя бы время – оно терпеливо ждало каждой моей трансформации. Люди всегда смотрят на кульминацию, не видя самого процесса. А за каждым «вау» или «какой кошмар» – годы подготовки.
Идем дальше.
7. Дед (по материнской линии)
Начнём с главного человека, которому я обязан своей прямолинейностью и силой характера. Дед. Настоящий деревенский мужик.
По нынешним меркам он освоил немало профессий: моторист, тракторист, строитель (ставил деревянные дома до трёх этажей), отслужил моряком. Неграмотность его была не от системы – просто упёрся и не захотел учиться дальше. Зато физически крепкий, волевой – настоящая глыба.
История показательная: когда сватался к бабке, она поставила условие – бросить курить. У неё, как и у меня, слабые лёгкие (позже развилась астма). А дед, по её словам, "дымил как паровоз". Так вот – бросил в один день. Навсегда. Даже пьяный – ни одной затяжки. Просто взял и отрезал.
Со мной он намаялся – мои выкрутасы знал не понаслышке. Воспитывал по-деревенски: мог дать леща, врезать подзатыльник. На моё "Дед, ты чё?" отвечал просто: "А как я бабке покажу, что тебя воспитываю?"
Бывало, и чужим вмазывал так, что искры из глаз летели и сознание отключалось. Короче – нормальный упёртый дед. Боевой. Настоящий.
8. Бабушка (по материнской линии)
Сначала доярка, потом – от помощницы до повара в колхозной столовой. Здоровье, как я уже говорил, подвело: стала инвалидом, но детей деду всё же родила.
В город перебрались из-за её лечения – из деревни до больницы далеко. Дед устроился на завод, бабка взяла на себя хозяйство. Да и с аптеками проще – в городе их больше, лекарства доступнее.
Ещё и прабабушку на руках носила – не буквально, конечно, просто помогала: под конец жизни она уже совсем не могла двигаться
Меня воспитывала как умела. Вела домашний бюджет. Каждое утро выдавала мне деньги – сходить за разливным молоком к бочке. Считать я тогда не умел, так что, сколько бы ни дали, главным было вернуться с трёхлитровым бидоном, заполненным ровно по риске.
Приносил – завтракали. Я выпивал кружку этого же молока. Наутро – простокваша из остатков, снова бидон в руки, и я шагал за новой порцией.
Бабушка незримо всегда была рядом.
9. Филипок
Моё воспитание – дед с бабкой из деревни – избавило меня от излишней детскости. Никакой удушающей опеки. Утро – завтрак, затем команда: "Гуляй!". Придёшь к обеду – поешь. Но вечером чтобы был дома.
Детство тогда было взрослее. За косяки – получал по заслугам. За успехи – ни фанфар, ни сюсюканья. "Сделал – молодец. Не получилось – разберём почему".
Читать и время определять научился через мультики. Сначала дед с бабкой читали мне телепрограмму. Потом сам начал разбирать буквы и цифры – не из-за тяги к знаниям, а чтобы не пропустить "Мультфильмы". Для детского ума знание, что они начинаются в 12:20, было бесценным. К школе уже читал – не идеально, но вывески и программу передач точно.
Когда родители разошлись – никакой драмы. Просто переехал к деду с бабкой. Потом мама получила общежитие. Всё логично, без лишних переживаний.
Помню её вопрос: "Может, сразу в школу? Будет лишний год перед армией – разберёшься, нужно ли тебе высшее". Я согласился. Так и пошёл в шесть лет.
Школу выбрали возле деда с бабкой – вернулся к ним. Мама получила пространство для жизни. Я же жил на два дома: когда в общежитии, когда у деда.
10. Детство, яркие впечатления
Не стану утверждать, что раньше дети взрослели быстрее. Всё зависит от обстоятельств. Вот несколько моментов из моей жизни до шести лет.
В Советском Союзе с простой едой всё было хорошо. Пустые полки – миф, построенный на отсутствии брендов в современном понимании. Если взять ту же колбасу, сейчас много наименований, каждый производитель со своей рецептурой. А тогда были колбасы, я не эксперт, – варёные, копчёные, сырокопчёные, сервелат. То есть деление шло в основном по сортам, каждый имел свой ГОСТ. Соответственно на витрине это выглядело скромнее, чем сейчас.
А мы жили ещё и с огорода. Обрабатываемых земель было много, но были и пустыри. Мой дед занял такой – пошёл в райком, оформил. Никто не возражал. Выращивали картофель, овощи, зелень. Щавель рос сам. Дачи с шестью сотками появятся позже.
На площадке стояли деревянные короба – наш и соседский. Обменивались продуктами. Пока в перестройку не начали воровать. Сначала замки появились, потом и вовсе пропали с площадок. Потому что могли не только украсть, сам факт кражи небольшого количества продуктов воспринимался с некоторым снисхождением, если есть нужда, но нет языка, то такие считались немного ущербными, что ли. Начали портить вещи и продукты, а это было уже неприемлемо и непонятно для того общества.
Как-то весной, катаясь на велосипеде, нашёл поле с мышами-полевками. "Спас" их в найденном бидоне. Принёс домой. Бабка с дедом промолчали, отправили мыться. Дед потом мышей куда-то дел – то ли выпустил, то ли уничтожил. Он был практичным человеком.
Крыс. В общежитии нас, детей, научили ставить петли. Не то чтобы трущобы – тараканов у нас не было, а где-то было всё наоборот. Но крыс ловили. Как-то поймали самца. Он отгрыз себе лапу и сбежал. Я тогда проникся уважением – оставил ему хлеб у щели, куда он убежал. Хлеб пропал, а храбреца без лапы я больше не видел.
Ёжик. Нашёл в лесу, притащил в комнату. Ночью он стучал когтями по полу. Утром мама велела отнести обратно. Хороший урок: если взял животное – верни, где взял.
Детям нужно объяснять последствия их поступков. Честно и прямо. Взрослость – как мышцы: тренируется постепенно. Не убирайте с их пути взрослые задачи – давайте посильные, но требующие ответственности.
11. Порядок
Прежде чем двинуться дальше, надо упорядочить некоторые понятия. Так как их наполнение раньше было иным, чем сейчас.
Нет такого понятия как власть воров. Нет воров во власти. Так как это несовместимые сущности. Еще прабабушка говорила: «Вор хоть что-то оставит, пожар все унесет». Так вот власть – это реальный пожар, если ей надо что-то разрушить.
Ты можешь убеждать себя в чем угодно, можешь верить, что обхитрил или обошел власть. Но рано или поздно власть заберет все что планировала. Для этого власть опирается на законы.
Вор же существует как отрицание законов. Мошенник да, может прятаться за законом, мошенник использует закон, злоупотребляет им.
Воры в законе есть. Но суть воровского закона в отрицании законов текущей власти, но только в части присвоения.
Воровство и грабеж это разные деяния. Первое – тайное хищение, второе – открытое. При этом оба действия противоречат законам. Так что такие понятия как воровская власть, грабительское государство, они по определению ложны.
Так как государство само создает законы, по которым далее действует и добивается необходимого ей порядка. Вор же или же грабитель изначально преступают закон, их действия направлены на нарушение установленного порядка. Но это не протест, хотя очень удобная мысль, чтобы прикрыться ей.
Перестаньте пожалуйста оскорблять воров, причисляя к ним взяточников, коррупционеров и других злоупотребляющих своей властью индивидов. И то и другое неприятно для гражданского человека, но суть каждого явления имеет различную природу.
И как следствие для борьбы с этими явлениями требуется различный подход. Если конечно вы собираетесь с ними бороться.
И еще, если вы хотите навести порядок в понятиях и заговорили о преступном, преступающем закон мире, то следует сразу отделить от него деяния, совершенные по случайности, какая бы не была у неё природа.
Преступное деяние совершается сознательно, а не по ошибке. И хотя многим нравится щекотать нервы всякими маньяками, для преступного мира деяния, совершенные по прихоти, по животному инстинкту – это деяния животных, не людей.
Подметите в своей голове, наведите там порядок. Иначе вы мало что поймете.
Это такое лирическое введение, которое пригодится вам в пути, в том числе по осмыслению данного рассказа.
12. Между слов
Я понимаю, что рассказываю нерационально. Постепенно наращивая философскую базу, я не показываю рывка, равноценного ей. Он будет, только не сразу.
Сейчас я отдаю детское и наивное. Но это фундамент, без которого остального не было бы.
И финальное, чтобы формирование мышления было завершено. Преступник – это вид деятельности, это работа. Иногда интересная, чаще не очень и с неприятными возможными последствиями. Но в ней есть и своя поэзия. И вот теперь мы переходим к знакомству.
Но отложи в голове, есть преступные слова – работа и дело. Если первое – это процесс, второе – это документальное оформление его в случае неприятного исхода.
13. Дворник и Люди
В Советское время дворники составляли особую касту. Наш, например, получил квартиру в том же доме, где работал, чтобы быть под рукой. На пустыре за домом он обустроил целое хозяйство – гараж и голубятню, это тогда было в моде. Жил он вполне благополучно, только вставал рано, чтобы к утру двор был уже чистым. Появлялся он на улице трижды в день – рано утром, в обед и вечером, когда все возвращались с работы. Летом трудился один, а в холодное время года – с бригадой. Но история не об этом.
Однажды мы с пацанами, как обычно, гоняли на велосипедах. Видимо, чем-то разозлили дворника. Он начал нас разгонять, и когда я проезжал мимо, ударил веткой по спине – не больно, но ощутимо. Я дернул руль, потерял равновесие, и вдруг прямо передо мной оказалась его маленькая дочь. Чудом успел объехать, но девочка уже плакала от испуга.
Тогда дворник принял роковое решение. Не имея возможности догнать, он крикнул своей собаке: "Фас!" – и указал на меня. Пес рванул так, что мне стало по-настоящему страшно. Я рванул за угол, но собака уже щелкала зубами у моей ноги. Впереди у детской площадки стояли стол со скамейками, где сидели мужики, и низкая железная ограда из сваренных труб. Я врезался в ограду, велосипед перевернулся, а я, услышав лай, бросился к мужикам на четвереньках.
Меня подхватили. Собаку пнули, отчего она завизжала, потом схватили за холку и замотали пасть оторванным рукавом. Человек с окровавленной рукой перевязал себе укус. Ко мне подошли и спросили, что случилось. "Он… собаку… 'фас'", – еле выговорил я.
Дворника нашли у гаража. Когда ему показали собаку, он выкрикнул: "Он мою дочь сбил!" Девочку спросили, обидел ли я ее. Она неопределенно помотала головой: "Напугал". Жена дворника увела ребенка, а на самого дворника обрушились удары.
Прибежал участковый: "Мужики, тише!" Но когда узнал про собаку, изменился в лице: "Пацаны, дайте я ему уебу!" – "Не надо, ты же при исполнении", – остановили его.
Так я познакомился с людьми. Дворника я больше не видел. Говорили, он сам попросился в другой район – понимал, что был не прав.
14. Язык общения
Многие не задумываются, как общаются с окружающими. Для кого-то мат – часть мышления, без него не выразить эмоции. Но если хочешь, чтобы тебя понимали, говори на литературном языке. Не нужны сложные фразы – достаточно простой, нормальной речи. Избегай ругательств и оскорблений.
Слова – самое простое, за что можно «притянуть». Это значит поймать собеседника на слове, использовать его неосведомлённость в свою пользу. Дальше – решать, доводить до конфликта или нет.
Есть слова вроде «гражданские» – те, кто не в теме, не знает преступных реалий. Я услышал это слово ещё до армии. Кто-то скажет: «Армия – западло». Но для меня это был осознанный выбор. Это жизнь, а не тюрьма, куда я не стремился.
«Тема» может означать и предмет разговора, и объект работы. Главное – говорить понятно и уважительно, без двусмысленностей и колкостей.
Я ценю мат как часть народной культуры. Он ярко выражает эмоции, делает речь живой. Но им же часто прикрывают бедность языка. Поэтому использую его только когда без него нельзя.
Мои воспоминания дороги мне, и я не хочу пересыпать их матом без нужды. Это диалог между моей жизнью и вашим восприятием. Поэтому я буду следовать простым правилам: ясно, уважительно, без лишнего.
А преступные слова из этого урока – притянуть и тема.
15. Детство на другой планете
Когда я вспоминаю своё детство, меня посещает странное ощущение. Кажется, мы росли не просто в другой эпохе – мы жили в совершенно ином мире, на другой планете.
Ребёнок появляется на свет с безграничной верой в окружающий мир. Ведь этот мир даёт ему всё необходимое – или убеждает, что даёт. Пока нет опыта для сравнения, он принимает всё как данность. Но с каждым годом приходит понимание: реальность не всегда соответствует ожиданиям. Так рождается характер.
Сегодня дети за окном воспринимаются чужими. Мы можем мысленно посочувствовать чужому ребёнку в беде, но редко решаемся подойти и помочь. Более того – любая попытка постороннего взрослого заговорить с незнакомым ребёнком теперь выглядит подозрительно. Был создан мир, где дети рождаются среди чужих людей. Где каждый взрослый потенциально опасен, а любое проявление участия требует оправданий.
Однажды утром я, как всегда, пришёл за молоком. Бабушка дала привычную сумму – цены тогда годами не менялись. Но в этот раз продавщица, пересчитав мелочь, вдруг закрыла кран: "Не хватает!" Я замер в недоумении: "Как так? Вчера же хватало!" Очередь заволновалась.
"Что там случилось?" – раздался голос из очереди.
"Доливайте, я доплачу!" – поддержала другая женщина.
Через минуту бидон был полон. Сегодня такая солидарность – редкость. Тогда же это было естественно: другие люди становились "своими".
В первом классе я с трудом высиживал уроки – хотелось бегать во дворе, а не решать задачки. К второму классу втянулся, но с одноклассниками сходился плохо – они же были на год старше, а для ребёнка это целая пропасть. Зато во дворе возраст не имел значения. "Умеешь играть – значит, свой!" Мы гоняли мяч, строили штабы, иногда дрались – и чувствовали себя частью чего-то большого.
Я не идеализирую прошлое. Но в том мире было проще оставаться человеком – и для детей, и для взрослых. Было здорово.
16. Кружки
Школа меня, в каком-то смысле, разочаровала. До начала я думал, что там раскроют какие-то великие тайны, меня же там научат. Но всё оказалось по-другому: я был среди многих, а разница в возрасте отдаляла меня от одноклассников.
Зато кружки – другое дело. Ты сам выбираешь, чему учиться.
Дед у меня был моряк, его рассказы и стали основой моих интересов. Поэтому одним из первых моих кружков стал судомодельный. Там теория сразу подкреплялась практикой: вот тебе деревянная заготовка – делай. И с каждым занятием ты видел результат. Если что-то не получалось, преподаватель подходил и показывал, как исправить. Это было лучше, чем в школе.
Но кроме корабликов, в Доме пионеров были и другие занятия – от танцев до борьбы. Борьба мне сначала не нравилась: я считал, что и так могу поставить на место любого сверстника.
Однажды я столкнулся с парнем из боксёрской секции. Он был меньше меня, но бил чётко и быстро. Я пропускал удары, злился, но постепенно приноровился. Он выдохся, я поймал момент – и влепил ему, он убежал. Зрители тут же объявили меня победителем.
Второй случай поднял мою самооценку ещё выше. Но за него мне пришлось отвечать перед милицией.
Как-то мы с другом возвращались домой. От Дома пионеров шла одна освещённая дорога – по ней ходили преподаватели – и множество тропинок, где местные самбисты любили устраивать "тренировки". Так мы наткнулись на парочку.
По дворовым понятиям, просто так бить нельзя – нужен повод. Поэтому они встали у нас на пути, начали ёрничать. Можно было обойти, но тогда нас записали бы в трусы.
– Уйди, – толкнул одного мой напарник.
Этого хватило.
На нас начали отрабатывать приёмы. Я падал, вставал, снова падал. В какой-то раз я приземлился на что-то твёрдое – острый камень впился в бедро. Боль пронзила всё тело.
Я кувыркнулся, схватил этот камень и, не целясь, швырнул в ближайшего.
Попал в лицо.
В темноте я не разглядел повреждений, но кровь текла отовсюду – нос, губы, глаза. Его друг бросился к нему, я – к своему. Так и разошлись, не сказав больше ни слова.
Дома мне влетело за испачканную форму. Но самое интересное случилось позже.
Я пришёл в Дом пионеров (занятия были не каждый день), и там меня встретили мой преподаватель, тренер по самбо и женщина в милицейской форме.
– Ты зачем мальчика кирпичом убил? – спросил тренер с ухмылкой.
У меня ёкнуло внутри.
– Как убил? Он же сам ушёл!
Тренер рассмеялся.
– Рассказывай, как было.
Я выпалил, что это они первые начали, что они так всех достали, что многие просто боятся жаловаться…
– Мы знаем, – прервал преподаватель. – Но откуда кирпич?
– Да это был камень! Я на него упал, мне больно было! Схватил и швырнул, чтобы отстал!
Тренер кивнул.
– Главное – не специально. Ладно, разобрались.
Тут я заметил милиционершу. Позже она прочитала мне лекцию о том, что нельзя отвечать злом на зло. Что парень, конечно, жив, но родители в истерике. Я хотел сказать, что меня дома тоже отругали, но преподаватель приложил палец к губам. Так я получил очень ценный совет: иногда лучше промолчать, даже если считаешь, что прав.
Позже разговор повторился уже при маме. Было неприятно.
Но в тот же день тренер по самбо вывел меня перед своими учениками и заявил:
– Среди вас завелась дурная традиция – нападать на людей. Но сегодня справедливость восторжествовала. – Он поднял мою руку. – Победил кирпич!
Зачем он так сделал?
Это прозвище прилипло ко мне надолго. Даже дворовые ребята, которые когда-то спасли меня от собаки, теперь звали меня "Кирпичом".
Я терпел, терпел… а потом не выдержал.
– Не называйте меня так.
К удивлению, к этому отнеслись серьёзно. Если кто-то забывался, старшие тут же "объясняли" ему ошибку.
Тренер по самбо позвал меня в секцию. Говорил, что я перспективный.
Но в борьбу я приду гораздо позже.
17. Между слов
Почему я объясняю слова?
Язык, который мы называем русским, уже не совсем тот, что был раньше. Он меняется – и вместе с ним меняется значение слов. Порой, разговаривая с молодыми, ловишь себя на мысли: "Они меня не понимают. Или понимают, но не так".
Приходится пояснять.
К тому же, интересно наблюдать, как одно и то же слово звучит в разных кругах. Возьмём, например, "спросить". В обычной жизни – это нейтральное действие. Но попробуйте "спросить" (а не "задать вопрос") где-нибудь в тюремной камере – реакция может быть совсем иной.
Язык живёт. И чтобы нас услышали, иногда нужно подбирать ключи. И вот тебе ещё одно преступное слово – спросить или спрашивать.
18. Меланхолия
Как видишь, жил я не скучно, даже весело. Но некоторые моменты были непростыми, я бы даже сказал – с налётом грусти.
Отношения с одноклассниками со временем выровнялись, однако долгое неприятие оставило след – мне было интереснее общаться во дворе, чем в школе. Да и с учителями порой возникала напряжённость. Признаю, я не всегда схватывал материал на лету – некоторым вещам требовались дополнительные объяснения. Это выделяло меня на фоне тех, кто понимал всё сразу. Но куда болезненнее оказалось другое.
Когда в школе узнали о моём «смешанном» происхождении – я городской, но с деревенскими корнями, – появилось прозвище: «колхозник». Оно словно давало другим право меня дразнить. Пришлось через конфликты отстаивать своё место. Не все стычки заканчивались удачно. Однажды один паренек, вместо честного разбора ситуации, пнул меня в живот и сбежал. Дыхание перехватило, пришлось отходить. Позже он формально извинился, но отсутствие ответного удара почему-то убедило некоторых, что я проявил слабость.
На этом фоне меня записывали в октябрята и пионеры в числе последних – будто я был хуже других. Хотя учился я неплохо: не отличник, но и далеко не самый слабый в классе.
Зачем я это рассказываю? В любом обществе есть ритуалы, которые с детства встраиваются в сознание как маркеры успеха или принадлежности. Никто не рождается с готовыми знаниями или статусом – все мы, хоть ребёнок, хоть взрослый, зависим от среды, в которой живём. Даже индивидуализм – часто лишь ширма: за ней скрывается желание соответствовать критериям «успешности», принятым в данном обществе.
И когда это общество демонстративно отталкивает тебя, это может исказить детское восприятие. В голову лезут странные мысли. У меня, например, почему-то укоренилась уверенность, что жить я буду только до 13 лет. Не знаю, откуда она взялась, но для меня это было объективной реальностью. А раз так – значит, и ответственности нет. Можно рулить по бездорожью, как мне тогда казалось.
19. Сигареты
Хочу рассказать почему я не начал курить сигареты?
В подростковом мире сигарета казалась пропуском во взрослую жизнь. Мне нравилось, как старшие ребята затягивались с небрежной важностью, пускали дым. Это выглядело так уверенно, так по-мужски – и я решил попробовать.
На перемене за школой мне дали первую сигарету. Вдохнул – горько, неприятно, но терпимо. Я даже разочаровался: где же та самая крутость?
Ответ пришёл сразу. Следующим уроком была физкультура на улице. Пять кругов вокруг школы – обычное дело, я всегда бегал легко. Но едва я сделал первый рывок, в горле поднялась липкая гарь. Она обжигала, цеплялась за дыхание, и с каждым шагом становилось только хуже. Я пытался откашляться за углом, глотал воздух, но сигаретная горечь не отпускала. К третьему кругу мир плыл перед глазами, голова раскалывалась, а в животе скрутило от тошноты.
Когда всё закончилось, я еле доплёлся до умывальника в школьном туалете. Холодная вода смывала вкус провала, а в голове вдруг всплыли бабушкины слова о слабых лёгких и деде, бросившем курить в один день.
На следующий день те же ребята снова протянули мне сигарету. Я посмотрел на неё, вспомнил вчерашний бег, ком в горле и головную боль – и сказал:
– Не, я завязал!
20. Мама
Может показаться, будто мама просто сдала меня на руки бабушке с дедом и исчезла из моей жизни. Но это не так. Позволь добавить несколько штрихов – для ясности.
Я люблю её. И бесконечно благодарен за всё, что она сделала. Да, бывали недопонимания, ссоры, но ничто не разорвало нашу связь – если она, конечно, существует. А если и нет… я всё равно в неё верю.
Её жизнь сложилась непросто, но она не сломалась. Не спилась, не заперлась в чьих-то объятиях, забыв обо мне, не променяла меня ни на карьеру, ни на личное счастье. И я это ценю.
Конечно, ей было тяжело. Сам факт того, что у неё есть ребёнок, ограничивал её. Она старалась, многое не получалось, но она искала баланс.
Возможно, она не достигла всего, чего могла. Начинала с ученицы швеи – с той самой деревенской наивностью, которая иногда мешала, а иногда спасала. Потом стала мастером. Уже со мной на руках окончила институт – по-тогдашнему «заочно». Пик её карьеры – руководство бригадой. А потом всё рухнуло: фабрику закрыли как нерентабельную, и ей снова пришлось начинать с нуля.
Она не пошла на рынок, хотя многие тогда видели в этом спасение. Вместо этого устроилась в новое место – и снова прошла путь от рядового сотрудника до начальника отдела. А за полгода до пенсии её сократили, уменьшив будущие выплаты. Потом – неофициальная работа в институтской канцелярии (оформляться было нельзя – урезали бы пенсию). Но и там ненадолго: институт вскоре расформировали.
Вот, собственно, и вся её история. Плюс – я, со всеми своими проблемами. Жизнь ещё не закончена, но её деятельная часть осталась позади.
Пусть живёт спокойно. Больше мне нечего добавить.
21. Мультики
Слово «мультики» для нас, детей, было почти сакральным. Думаю, и сейчас так – просто технологии позволяют смотреть их когда угодно, хоть с телефона. А тогда всё было сложнее: нужно было выискивать мультфильм в телепрограмме и терпеливо ждать своего часа. Видеомагнитофоны и кассеты в мою жизнь пришли позже, поэтому, когда один одноклассник сказал, что есть способ «смотреть мультики прямо в голове», я, конечно, загорелся этой фантастической идеей.
Оказалось, всё просто. Так я познакомился с токсикоманами. Но я уже был морально готов – хотя бы раз увидеть «что-то в голове». И вот мы собрались в их укромном уголке, пакет уже наполнен, пущен по кругу… Но до меня он не дошёл. Внезапно раздался крик: «Шухер!» – и в наше убежище начали ломиться. Я выскользнул в ближайшую щель и пулей умчался прочь – так и не осуществив свою мечту.
И знаешь, я теперь думаю, что система профилактики таких «увлечений» работала не зря. Она дала мне время узнать больше. А когда через несколько месяцев я снова встретил тех ребят, их вид, запах и вечные клеевые сопли окончательно отбили у меня желание «смотреть мультики» таким способом.
22. Хватит страдать херней!
Я помнил свое обещание не ругаться, но иначе тот период не назвать.
Один старший дворовый парень, знавший о моих «подвигах», однажды спросил:
– Ты дебил? Недоношенный, что ли?
Я готов был согласиться – самооценка на нуле. Но он выслушал мой бред и… заинтересовался.
– У меня видеомагнитофон есть, – сказал он. Для меня это было пустым звуком. – Приходи завтра, мультики посмотрим.
На следующий день я увидел целый мир: цветной телевизор (у нас дома – черно-белые «ящики» с круглыми кнопками), винилы, бобинный магнитофон. Парень был «упакован» – такое тогда редко у кого было.
Позже я понял: весь его арсенал был чтобы «кадрить» девок. Я даже мешал ему, но он терпел – видимо, жалел. А когда мне стукнуло 13, и я робко спросил про «это», он просто подогнал мне одну из своих «давалок». Половый вопрос решился за день.
Но главное было в другом. После долгих разговоров он сказал:
– Грустно, что ты так думаешь. Жить – интересно! Люди в дерьме выживают, но верят, что будет лучше. Если сдашься – ничего не получишь.
Возможно, я что-то забыл или приукрасил, но тогда его слова перевернули всё. Я записался на гитару и стрельбу (его друзья вели кружки), бросил судомоделирование – времени не хватало.
И да, эту фразу он сказал именно так:
– Хватит страдать херней!
23. Взрывной период
Советский Союз ещё стоял, и наш город напоминал военный лагерь. В каждом дворе жили военные, их дети ходили с нами в школу. Я завидовал: у кого-то отец привозил с учений взрыв-пакеты, гильзы. У деда на балконе хранились лишь дробь и порох.
Мальчишки обменивались рецептами: кто-то сушил газеты, пропитанные селитрой, кто-то тер магниевый порошок, а самые отчаянные тащили со строек карбид. Иногда аптекарши выгоняли нас, крича: «Знаем, зачем это вам нужно!»
Всё, что могло гореть или взрываться, шло в дело. Были вещи и попроще: дымовухи, чернильные бомбочки, «капитошки». За них оставляли после уроков.
Однажды весь двор собрался на «демонстрацию» взрыв-пакета. Кому-то батя с учений привёз. Он не сработал.
– Бракованный! Наверно, – объявил паренёк, высоко подняв его.
Раздался хлопок. Когда дым рассеялся, он стоял, прижимая к груди правую руку. Двух пальцев не хватало – взрыв вырвал их под корень.
Началась суета: бинты, перекись, крики. Двое малышей нашли оторванные пальцы и радостно бежали к скорой: «Нашли!» Врач схватил их, облил чем-то из пузырька, дальнейших манипуляций я не видел.
Парень стал легендой. Пальцы пришили, и он гордо демонстрировал прогресс:
– Смотри! Уже шевелю!
– Сгибаю почти полностью!
После этого взрывная гонка ускорилась. Я стащил у деда порох и дробь, штудировал библиотечные книги про оружие. Учителя одобрили: «Хоть читать начал». Просто не знали, о чём.
Моё «устройство» было простое: пузырёк, порох, дробь и самодельный фитиль из проводов. Испытания назначили в заброшенном доме – там можно было взорвать что угодно без лишних глаз.
Но не терпелось. Один парень выхватил бомбу у меня из рук, пока фитиль шипел, и рванул в дом. Мы – за ним. Раздался хлопок.
– Где рвануло? – орали все.
Он стоял в коридоре, осматривая царапины от дроби на руке. На стенах – следы попаданий.
– Шарахнуло знатно!
Но мы его порыв не одобрили, было некоторое разочарование, видел только он, за что и получил, включая словесные увещевания.
Дома дед подвёл меня к шкафу:
– Ты брал?
– Брал.
– Куда дел?
– Бомбочку сделал.
– Рвануло?
– Рвануло.
Он хмыкнул, прикрутил на шкаф замок и сказал:
– Больше ты сюда без спроса не попадёшь.
Бабушка запретила приносить домой «реактивы». На пару дней я был наказан, лишён прогулок. И с грустью смотрел из окна, как другие ребята несут очередное экспериментальное устройство на испытания.
24. Между слов
Хочется добавить слова – «снова и снова».
Я говорю про заголовок – приходится к нему возвращаться. Пока ничего другого в голову не приходит. Если что-то прояснится – переименуем.
Почему-то подумал, что слова «уважаемый читатель» прозвучат инородно в моём повествовании. С другой стороны, я уважаю тех, кто в настоящее время выделяет время на чтение.
Но читать можно по-разному. В основном я вижу, что читают эмоциями. Это не хорошо и не плохо. Эмоциональное восприятие – это нормально: что-то нравится, что-то нет, что-то вызывает отклик, а о чём-то хочется поскорее забыть. Но мне нравится, когда текст ещё и осмысляют. Пока здесь немного информации для размышления.
Есть всполохи далёких детских воспоминаний – яркие, отрывистые. Делиться нудятиной смысла не вижу.
Надеюсь, что постепенно мы расширим наш диалог. Хотя повествование идёт односторонне, я всё же хочу, чтобы ты, читатель, задавал вопросы. Я постараюсь дать ответы – размещу их в разных частях текста. У меня нет другой возможности, так что надеюсь, ты их найдёшь.
И да, извините, если кто-то любит линейное подробное изложение. Я скачу по времени: забегаю вперёд, возвращаюсь назад, что-то детализирую, что-то обобщаю. Иначе получится не рассказ, а инструкция – мануал о том, как было раньше, точнее, как я жил раньше.
Инструкции я люблю, но в образовательном смысле. Здесь же нет задачи чему-то научить – я просто хочу поговорить.
25. Совсем отмороженные
Мы говорим о периоде с 9 до 12 лет, чуть задевая 13. Да, были синяки, ссадины и даже травмы, но не каждый день. Это не бесконечная череда приключений – между ними случались и спокойные, скучные дни.
Но были и ситуации за гранью – с разными исходами. Наверное, такое происходит и сейчас. Детям стоит запомнить: если вам «на слабо» предлагают что-то опасное – откажитесь. Даже если назовут трусом. Позже всё встанет на свои места, а сейчас – не рискуйте. Взрослые, поговорите с детьми об этом.
Один парень у нас был отчаянным. Не лез ко мне – моя репутация его останавливала. Но однажды его развели на дурацкий спор. Поздняя осень, лёд. Во дворе школы стояла высокая железная арка с перекладиной – весной и осенью по ней лазили, цепляли канаты.
Он уже делал это раньше – забирался наверх и проходил по перекладине. Но тогда не было наледи. Когда мы прибежали, он уже лежал на земле и не понимал, почему не может встать. Те, кто его подначил, смылись.
Итог – перелом, тяжелая травма позвоночника и таза. Позже мы видели его в инвалидной коляске у школы. Видимо, забирал документы. Больше он не появился.
Если кто-то говорит, что раньше дети не носили в школу оружие – это не совсем так. Ножи (для игры в «ножички»), рогатки – всё это было. Но дрались по правилам: не бить по лицу, не использовать в драке то, что может покалечить.
Девочки были неприкосновенны. Даже если обзывались – ударить их считалось позором. Такого парня потом бойкотировали все.
В перестройку из Германии выводили войска, и у нас появился новенький. Как-то он обмолвился, что дома есть газовый пистолет. Я тогда уже занимался стрельбой, даже побеждал на соревнованиях.
– Неси, иначе не поверю.
Зимой он принёс. Надо же проверить – не муляж? На перемене мы вышли за школу, в рощу, где катались лыжники.
Мои мысли:
– Если стрелять – то во что? В дерево? Но газовый же, следов не оставит.
Я снял с предохранителя, взвёл затвор, и в этот момент из-за дерева выехал лыжник. Как учили, я плавно поднял ствол, и когда голова несчастного оказалась под прицельной планкой, на выдохе нажал на курок. Лыжник рухнул.
Мы в ужасе сбежали. Потом вернулись – никого. Видимо, мужик очнулся и ушёл.
Через некоторое время старшие нас собрали:
– Вы совсем отмороженные! Стариков пугаете!
Оказалось, лыжник пришёл к ним – мог в милицию настучать, но не стал. Обошлось.
Один из старших отвёл меня в сторону:
– Что за плетка была?
– Да не знаю…
– Парень-то адекватный?
– Посмотрим. Если отца приведёт – хана.
– Ладно, извинись перед дедом, он свой. Просто испугался.
Я рассказал про тех, кто ещё мог осознавать последствия своих поступков. Но были и другие – с нестабильной психикой, особенно в перестройку. Но это уже другая история.
26. Дворовая культура
Она напрашивалась сама собой. Было много детских фильмов, вроде «Тимур и его команда», «Бронзовая птица», «Кортик», «Макар-следопыт», где так или иначе присутствовали неформальные объединения ребят, как правило, в основном мальчиков. Так что некоторый дух единства присутствовал. Тем более все ребята были в основном на улице. Редко кто даже в школе был таким зубрилой или аутистом, что боялся выходить на улицу.
Если даже слаженных групп не было сразу, то они возникали постепенно и спонтанно.
У дворов не было четких границ. Да, вроде бы, живущие рядом были ближе формально. Но если возникал какой-то конфликт, всегда смотрели, кто виноват. Неформальный лидер двора мог быть, а мог и не быть – иногда один на несколько дворов. А могли и просто два пацана поспорить, подойти к сидящему на скамейке деду (вроде старого, жизнь наверняка видевшего) и задать вопрос: «Дед, ты мудрый, рассуди нас». Иногда рассуждения устраивали, иногда нет. Бывало по-разному.
У нас получилось так, что дворовые старшие дружили с разными подобными компаниями по всему городу. И не было формальных конфликтов, когда шли драться улица на улицу, район на район. Может, городок был маленький – в больших, наверное, была своя специфика. Если возникали местечковые конфликты, сначала всегда разбирали ситуацию. При необходимости находили другую сторону и узнавали её версию. И если выяснялось, что обратившийся за помощью сам был не прав, вёл себя неадекватно или пытался решить личные проблемы за счёт других, в лучшем случае ему не помогали и исключали из круга общения. Но могло быть и печальнее.
Время и общая жизнь были другими. Например, возвращаясь к моим деревенским корням: когда говорили про власть, говорили – «наша». Иногда с гордостью, иногда с иронией – только по интонации можно было понять, в каком смысле. Но власть воспринималась как своя. Поэтому, поскольку дедушка с бабушкой были малограмотными, а надо было показать внуку, к чему стремиться, то во время съездов меня усаживали перед телевизором, и все смотрели. Не потому что КГБ расстреляет, а потому что там говорили понятным языком, обсуждали важные, а главное понятные вещи. Не для меня – я был мелкий, – но я смотрел (с дедом не поспоришь). Потом выходил во двор – и, представляешь, те же местные хулиганы иногда тоже обсуждали съезд. Может, в негативном ключе и с издевкой, но они были вовлечены в процесс.
При чём тут дворовая культура? Да потому что никакая субкультура не возникает в отрыве от общепринятой. Даже если субкультура отвергает общепринятые нормы, основой всё равно остаётся та самая большая культура. Надо её знать, чтобы отвергать. А иначе получается дебилизм – чуть не сказал «анархия». Но в анархии есть принципы, а в дебилизме – только животное отторжение.
Так вот, в дворовой культуре тебе объясняли (иногда не прямо), что ты живёшь в обществе, пусть ограниченном территорией двора, и в этом обществе есть правила. Правила бывают большие – формальные, законы – и маленькие – неформальные, местечковые. Но даже их нарушение имеет последствия.
Часто дворовую культуру отождествляют с уголовной, то есть преступной или воровской. Это не всегда так. Даже преступная культура не всегда воровская. Двор – это территория, и тот, кто берёт на себя ответственность за жизнь на ней, имеет отношение к дворовой культуре.
В нашем дворе общество делилось на: людей, гражданских или непричастных, больных прочую нечисть (крайнее выражение – животные).
К каждой группе отношение было разное.
Больные – те, кто по медицинским причинам не может отвечать за поступки. С них спроса нет. Но инвалид с ясным умом к ним не относится.
Гражданские (непричастные) – обычные люди, с них спрос может и не быть.
Прочая нечисть (животные) – те, кто живёт неприемлемо для общества, при этом осознаёт это (не больные). Сюда относили наркоманов, токсикоманов, опустившихся алкоголиков, насильников, некоторых хулиганов. Но нюанс: отнесение к этой группе должно быть общепризнанным. Это надо заслужить. Поэтому могли быть «тихие» наркоманы или алкоголики. Люди сами не прочь выпить. Дебоширы и хулиганы, не дотягивающие до нечисти, тоже бывали.
Насильники – исключительно животные. Если мужик переспал с бабой, она потом написала заявление, и они не смогли договориться – ему влепили статью, но к нечисти он не относится. Единственная группа, которая сразу считалась животными без исключений – педофилы.
Люди – прежде всего коллективы. Индивидуальные действия никогда не приносят серьёзного результата. Это те, кто сознательно и по общему признанию взял на себя работу по установлению и соблюдению правил на своей территории. Для этого они готовы на поступки, которые общество может считать преступлениями, и заранее принимают ответственность. Их действия осознанны, без животной основы.
Поскольку готовность к нарушениям есть, они могут это совмещать. Но в том обществе нельзя было одновременно делать что-то для двора и вредить ему. Рано или поздно это раскрывалось, и коллектив либо сам наказывал нарушителя, либо его заменяли другим. Поэтому был принцип: «Мы не гадим там, где живём». Свои преступные «специализации» они проявляли на стороне. В свою очередь, к «гастролёрам» с других территорий могли применить коллективное насилие – но сначала их надо было вычислить.
Во дворе могли быть люди, причастные к решению вопросов, но без криминального опыта. Хотя у большинства какой-то багаж был. Именно он перекладывался в местные легенды и привносил в дворовую культуру воровские и преступные понятия.
При этом можно было участвовать в дворовой жизни, но не быть связанным с криминалом.
Конец 1980-х – это и конец этой культуры. Частные интересы стали преобладать, и коллективы перестали думать о дворе, сосредоточившись на личной выгоде. Принцип перевернулся: территории, которые раньше охраняли, стали личными «вотчинами», из которых извлекали доход. Коллективы превратились в группировки или банды. Вот тогда дворовое окончательно стало преступным.
В каком-то упрощённом виде старое сохранялось в начале 1990-х. Но когда я заканчивал школу, те, кто пытался жить по-старому, начали люмпенизироваться. Их уже не воспринимали как «людей». Многое стал решать размер кошелька – уже многое, но ещё не всё.
27. Между слов
Может, придумать что-то вроде «междусловия». Раз уж такая рубрика зачастила.
Два насущных вопроса.
Первый: почему и когда умерла дворовая культура? Ответ: когда общее стало возможным растащить по карманам. Тогда правила рухнули.
Второй: нет тождества между преступным, уголовным и воровским. Жизнь может быть преступной, но не стать уголовной. Уголовное – это наказание, а оно не может быть стилем жизни. Воровское – лишь часть яркого преступного спектра. Они могут пересекаться, но у каждого своё: образ жизни, наказание, специализация.
Преступная романтика разбивается об уголовную действительность. Часто, рассказывая байки, люди хотят придать значимости своей жизни. Совершать преступления можно легко и даже весело. Но когда последствия приводят в уголовный мир, иногда неоднократно, происходит переоценка.
Допустим, тебе повезло: ты попал туда, где режим более-менее свободный, а братва сплоченная. Соблюдая правила, можно пересидеть срок. Но при любом режиме ты становишься живой мебелью. Тебе присваивают номер, и весь срок ведется учет твоего состояния. И, не дай Бог, поспорить с этим положением дел. Некоторых, особенно свободолюбивых, система перемалывает из мебели в развалину с самосознанием овоща.
Поэтому не торопись, не призывай. Уголовное – это наказание, а не образ жизни. Многие чувствуют себя там не так плохо, но это не жизнь, а выживание. Жизнь возвращается только с первым вдохом свободы.
Лучше занимайся образованием. Образованные люди нужны во всех мирах.
Дополнение: никогда не было установки, что со двора ты должен пойти исключительно в преступную жизнь.
28. Школа
Прекрасная пора, но осознаешь это, лишь покинув школьные стены. О младших классах скажу мало – не стоит подробно вспоминать, как учились читать по букварю или считать палочками. Перейдём сразу к 4–9 классам.
Тогда как раз ввели 11-летнее образование, и наш класс «перепрыгнул» из четвёртого сразу в пятый. Не катастрофа, конечно, но мы почувствовали себя старше – другим-то предстояло учиться на год дольше. Говорят, в Японии число 4 несчастливое – выходит, мы учились по японской системе. Смерти избежали, но не страданий.
Сейчас о советской школе говорят по-разному: кто-то её идеализирует, кто-то ругает за «зубрёжку партийной программы». У меня не было возможности прожить эти годы иначе, так что делюсь лишь своими впечатлениями.
Переход в среднюю школу принёс перемены. Если раньше все предметы вёл один учитель, то теперь у каждого – свой преподаватель. Появились новые предметы, включая иностранный язык.
Я не был зубрилой, но старался. Английский, правда, решил, что уже знаю – выучил алфавит и успокоился. Оказалось, не всё так просто.
В средней школе мне запомнились два учителя. Оба – заслуженные педагоги, оба готовили победителей олимпиад. Но подходы у них были противоположные.
Математичка заметила меня, пересадила с задних парт поближе и начала «вытягивать». Даже возила на олимпиады, но я оба раза завалил. В первый раз – потому что увлёкся одной задачей и перерешал её прямо в работе, за что мне сняли баллы. Во второй – просто растерялся и не успел. После этого меня больше не отправляли на конкурсы, но базу дали отличную. Позже, после переезда, я поступил в математическую школу – учительница там, поговорив со мной, сразу сказала: «Берём!»
Англичанка же сразу разделила класс на любимчиков и «отбросов». Первых сажала впереди, возила на олимпиады, остальных игнорировала. Я оказался среди вторых. На первом же уроке попытался ответить – она делала вид, что не замечает. На третий раз я спросил прямо: «Можно я отвечу?» Она нехотя разрешила, я ответил правильно, но получил тройку.
– За что? – возмутился я.
– За поведение! – и поставила двойку.
До завуча, впрочем, тройку в журнале не внесла. Разбирательство ничего не дало – она лишь скрепя сердце поставила рядом четвёрку, заявив, что «на таком уровне пятёрок не бывает». После этого она меня возненавидела: что бы я ни делал, всегда была тройка. Даже когда перестал вызываться, она специально спрашивала – и снова «три».
Но интерес к языку у меня остался. Особенно когда в доме появились зарубежные пластинки – сначала слушал просто как музыку, потом захотелось понять слова. Правда, до конца школы с английским у меня так и не сложилось.
Вот так в одной школе, в одно время, два учителя могли либо раскрыть потенциал, либо убить всякий интерес.
29. Технология
Надо сделать наше общение более продуктивным. Давай добавим небольшой образовательный момент.
Чтобы упростить понимание моих слов, нужно осмыслить, что такое технологии в общем смысле – по крайней мере, для меня. К такому определению я пришёл не сразу, но готов поделиться. Без этого понимания мои мысли покажутся пустой риторикой.
Большую часть жизни я хотел заниматься производством. Не получилось. Мне это нравилось с детства – вспомните судомодельный кружок. Увлекательный процесс: сначала осознаёшь, что хочешь создать, затем оформляешь план или эскиз, подбираешь материал, готовишь инструменты, и шаг за шагом материал в руках превращается во что-то новое. Это не магия, а труд. Твой труд, или труд с чьей-то помощью – не важно. Важно, что мы подошли к вопросу труда.
Отсечём лишнее: труд – это не работа! Работать, то есть воспроизводить осмысленные действия, может каждый. Чтобы не запутаться, обойдёмся без общепринятых определений – иначе стану заложником чужой теории. Работа – лишь форма труда, его часть. Если я надену форму машиниста, это не сделает меня машинистом. Но если мне покажут процесс, я смогу изображать его труд, а в некоторых случаях – даже выполнять его функции.
Для меня труд – это осознанная и упорядоченная деятельность для достижения цели. В детстве бабушка с дедушкой говорили: «Учёба – твой труд». Свойства труда: осознанность, приложение усилий, достижение результата и снова осознание. Усилия нельзя прилагать хаотично – нужен план, структура. В геометрии это отрезок: есть начало и конец. В философии – спираль: чтобы понять, какой результат нужен, мы должны осознать, что для этого требуется и в каком порядке. А то, что нам нужно и в каком порядке, и есть технология. Можно назвать это технологической картой.
Но на этом процесс не заканчивается. Следуя технологии, мы прилагаем усилия, получаем результат – даже если он отрицательный. Анализируем, меняем план и пробуем снова. Даже при успехе нужно вернуться к началу: результат должен быть осознанным, чтобы исключить случайность при его повторении.
Когда я это понял, то осознал: технология – не только производственный процесс, а любая осознанная деятельность.
На сложном: законы. Когда обществу потребовалось упорядочить отношения, появились первые законы. То есть законы – это технология регулирования общества.
На простом: зарядка. Человек осознаёт, что для здоровья нужны усилия, подбирает упражнения, оценивает результат и создаёт индивидуальную технологию поддержания формы. Иногда её можно унифицировать для групп с похожими целями.
На понятном: приготовление пищи. Здесь есть рецепт – чёткий набор ингредиентов, порядок действий и результат. Даже существуют книги с названиями вроде «Технология приготовления блюд».
Когда я это осознал, многое встало на места. Я перестал бояться некоторых слов. Поняв, что даже политические системы – всего лишь технологии, смог анализировать их и делать выводы.
О страшном: фашизм. Сейчас это слово звучит отовсюду, и кажется, нет ничего хуже. Но если воспринимать его как технологию, можно надеть «перчатки», изучить дистанционно. Видишь постановку целей, процесс их осознания – и понимаешь: есть глубинные, истинные цели, а есть декларативные. В открытом доступе – инструменты и результаты, которые миру не нравятся. Но технология остаётся в головах заинтересованных лиц.
Грех поменьше: диктатура. Древний римлянин сказал бы: «Это нормально – в тяжёлые времена Рим выбирал достойного, который диктатом выводил его из кризиса». Мысленный эксперимент: если бы такой технологии не было, что потеряла бы цивилизация? Не было бы армий – ведь нет единоначалия. Не было бы государств – нет централизованного управления. Люди не смогли бы строить города, потому что не организовались бы. Вывод: диктатура – нужный инструмент. Если применять её для созидания, общество оценит это положительно.
Шутка: если бы наша власть мыслила нестандартно, то во время военной операции ввела бы должность военного диктатора – только без совмещения постов. В эпоху, когда каждый клеймит другого «диктатором», можно было бы сказать: «Да, у нас есть диктатура, потому что в военное время иначе не организовать общество для победы. Но это не я! Я – законно избранный, а вот он – диктатор!»
Резюме: почти всё в жизни человека можно рассмотреть как технологию. Такой подход эффективен – он позволяет изучать любые сферы, включая политику. Демократ�