Тёмный

Пролог

– Молю тебя, Вело́на. Помоги мне. – Светлая эльфийка упала на колени перед дриадой. – Я сделаю всё, что ты хочешь…Только, умоляю, помоги… – Она посмотрела на женщину глазами полными слёз.

– Да что ты можешь сделать? – Выдохнула Вело́на, стоя у края густого леса и не давая девушке пройти.

– Я… Не знаю… – Начала заикаться эльфийка, бегая взглядом прозрачных, серых глаз по сторонам, пытаясь хоть что-то придумать. – Я… Буду служить тебе! Для зелий и заклинаний можешь плоть, и силу мою использовать! – Выпалила она, вскидывая глаза на лесную жительницу.

– О-о… Так ты ещё и недалёкого ума. – Протянула дриада, упирая руки в бока тонкой талии, приподнимая бровь и улыбаясь. Глаза эльфийки распахнулись, наполняясь новой порцией слёз, тело начала бить мелкая дрожь. Она всхлипнула, опуская голову, осознавая, что помощи не будет. Вело́на тяжело выдохнула и наклонилась, чтобы приподнять девушку за плечи. – Конечно спасу. И не нужны мне такие жертвы, только объясни для начала – спасти от чего? – Спросила она, заглядывая в блестящие от слёз глаза. Та, поддавшись помощи, начала вставать на трясущихся ногах, ощущая, как дриада пустила через ладони волну тёплой энергии по её тонкому телу, проверяя состояние.

«Тук-тук» – женщина отдёрнула руки от девушки и сделала шаг назад. Глаза её раскрылись от удивления, на мгновенье она перестала дышать, приоткрыв рот. Где-то за бешеным ритмом бьющегося сердца напуганной эльфийки, где-то глубоко, она почувствовала лёгкий трепет ещё одного маленького сердечка. Словно крылья бабочки о воздух.

– Помоги… – Почти без звука, одними губами, произнесла эльфийка. Глядя в глаза мудрой дриады, она поняла, что та всё почувствовала.

– Как давно? – На выдохе произнесла Вело́на, прикрывая ладонью рот, глазами бегая по тонкому, хрупкому телу светлой эльфийки.

– Спутники мира на небосводе набирали полное тело уже трижды. – Тихо проговорила она и легко улыбнулась, поглаживая ладонями сквозь лёгкую ткань платья чуть округлившийся живот.

– Так много… Но… – Вело́на запнулась, поднимая взгляд на эльфийку и сужая глаза. В её голову пришло ужасное предположение. – Но кто отец? – Она подошла к девушке, сжимая её плечи и встряхивая. В ответ светлая вскинула глаза на дриаду, ничего не произнося. Пару мгновений в тишине они смотрели друг на друга. – Этого не может быть. Это невозможно! – Повысив голос, она сильнее встряхнула девушку. – У смертных не может быть детей от Богов. От Бессмертных. Это запрещено самим мирозданием!

– Получается, что не запрещено.

– Да тебя сами Высшие уничтожат! – Всплеснула руками женщина, отворачиваясь от эльфийки. – Что же вы натворили… – Тихо произнесла дриада, поворачиваясь обратно, и глядя на её, светящееся счастьем, лицо. Казалось, что и без того, светлая кожа и волосы, сияют удивительным внутренним светом.

Вмиг появившаяся звенящая тишина надавила на уши. Ветер стих, а птицы в лесу замолкли. Две девушки посмотрели друг другу в глаза.

– Да сохранят наши жизни Высшие… – Шёпотом произнесла дриада, ощущая надвигающуюся беду. Внутренний голос буквально орал, заставляя сорваться с места. Под их ступнями почва начала вибрировать, словно бушующий, неукротимый поток, рвущийся на свободу. Рычит, бурлит, гудит. Разведя руки в стороны, они ловили равновесие, следя взглядами за направлением движения подземной волны. Она ушла, затихая, так же внезапно, как и появилась.

– Уходим! – Вело́на схватила эльфийку за руку и побежала в сторону своего дома. Он находился в самой глубине древнего леса. Это был старый дуб невероятных размеров – само олицетворение силы и мудрости природы. Он пророс из-под земли в момент рождения дриады и остаётся её домом и защитой на всю её долгую жизнь.

За их спинами, где-то вдалеке, раздался оглушающий хлопок. Земля содрогнулась, пуская волну и проваливаясь, а затем, со взрывом, выбросила всю свою массу наверх. Каменные глыбы взлетели высоко в воздух, обрушаясь на всё окружающее пространство, руша, ломая, круша и убивая. Взрывная волна сносила всё на своём пути, превращая в пепел. Добравшись до девушек, она сбила их с ног, болезненно ударяя в спину. Вело́на подползла к эльфийке:

– Роэли́н! Ты в порядке? – Кричала она ей, но та никак не реагировала, смотря дриаде за спину. Голос Вело́ны звучал словно через толщу воды, а в ушах жутко звенело. – Роэли́н! Посмотри на меня!

Взгляд эльфийки был направлен куда-то вдаль. Огромный столб вырвавшейся пыли начал затягивать небо. Воздух наполнился запахом земли, гари, серы и горелого камня. Всё живое, что было в лесу, в панике, с криками и воплями, разбегалось в стороны.

Место взрыва представляло собой хаос: поваленные деревья легли ровной окружностью от взрывной волны, расколотый грунт зиял чёрной, распахнутой, кривой пастью, искажая ландшафт. И из этой самой пасти, чёрным роем, вырвалась армия, закованная в чёрные доспехи, отражая лучи закатного солнца…

Глава 1

– Ты только посмотри… Какая красота-а… – Блаженно улыбаясь, чуть ли не капая слюной, эльф-полукровка жадно навис над грибной грядкой.

– Мэл, тебе не кажется, что зимой их здесь быть не должно? – Его друг, долговязый и худой, словно сухая ветка, тёмный эльф осматривался по сторонам, пряча нос в высоком воротнике тёплой кофты. В хвойном частоколе на сумрачных землях к вечеру быстро холодало. Солнце, что и так мало освещало эти земли, обходя их стороной, скрываясь за горными вершинами, шло к закату, превращая лес в угрюмого, затаившегося хищника. Тишина была на столько глубокой, казалось, к её плотной ткани можно прикоснуться рукой. Редко пролетающие снежинки поблёскивали, отражая тусклый свет. А морозный, неподвижный воздух на каждом вдохе пощипывал нос и впивался в горло. – Мэ-эл… Нам лучше идти дальше. – Эльдона́р нервно дёргал друга за рукав.

– Но мы же не можем вернуться с пустыми руками? – Присаживаясь на корточки и раскрывая сумку на поясе, Мэ́лдон нацелился аккуратным движением срезать грибы за жирные ножки.

– Мы обязательно найдём что-нибудь по пути. – Пытался убедить полукровку обеспокоенный эльф. – Что-то тут совсем тихо… Мне не нравится здесь. – Переходя на шёпот, озарялся он по сторонам.

– Ой сомневаюсь. – Сидя на корточках, смотрел полукровка по сторонам. – Нам до дома пару оврагов осталось. – Указал он ножиком по направлению, куда они должны двигаться. – Вряд ли нам ещё что-то стоящее попадётся. Да и чего ты боишься? – Вскинул Мэл возмущённый взгляд на друга. – Город близко. Здесь нету диких зверей. А это… – Обвёл он руками грядку. – Самое настоящее чудо… Смотри – какие жирные ножки. А какие шляпки… – Запищал он от удовольствия. – Наставница будет довольна.

– Они не должны здесь расти! И не в это время года. Это точно ловушка. Какая-то странная, слишком подозрительная, но ловушка.

– Какой ты трус, Эл. Совсем не оправдываешь своё имя. – Выплюнул он обвинение другу. – А всё туда же – «смелый защитник». На какие-то грибочки наговариваешь. Возможно, это сам Темнейший о нас заботу проявил, чтобы мы с голоду не подохли и продолжали восхвалять его могущество. Таков священный путь теней. – Склонил он голову, закрыв глаза.

– Таков священный путь теней. – Быстро вторил ему эльф. – Но не так же явно!

– Слышу в твоём голосе неверие, дитя моё. – Скопировал Мэ́лдон фразу наставницы. – Брось ты. Успокойся. Щас нарежу грибочков, а вечером, у костра ты меня ещё поблагодаришь за вкусный ужин. – И парень лихо начал пилить толстую, грибную ножку.

Внезапно под ногами друзей по земле прошла вибрация. Показалось, словно несколько мелких волн прокатились по поверхности. Эльф и полукровка замерли, прекратив дышать и, посмотрев друг на друга. Сверху послышался хруст веток, а на плечо Эльдона́ра капнуло что-то густое и липкое. Мэл посмотрел на вязкую, мутную жидкость на плече друга, боясь сделать хотя бы малейшее движение. Кожа Эла из тёмно-серой, почти чёрной, становилась всё бледнее по мере того, как он поднимал голову вверх. Глаза его всё больше округлялись, нижняя челюсть опускалась всё ниже, а грудная клетка расширялась, наполняясь воздухов, готовясь вот-вот закричать.

– Бежи-им! – Заорал эльф, хватая друга за рукав. Тот, быстро глянув на верх, рванул следом.

– Это а́рха!

– Какого покойника он здесь? На поверхности!

– Беги! Не оборачивайся! – Из темноты леса вырвалось существо громадных размеров, переставляя десять паучьих лап с невероятной скоростью. Своим движением оно сотрясало пространство и землю, создавая жуткий шум за спинами беглецов, ломая стволы деревьев, превращая их в хрупкую труху. Сегментированное, жирное тело, подобное гигантскому земляному червю, было покрыто редкими волосками-жгутиками. Круглая пасть располагалась высоко над землёй и была наполнена бессчётным количеством зубов-игл, через которые стекала липкая слизь, медленно капающая, словно смола, источая тошнотворный запах гнили. Девять чёрных круглых глаз, в два ряда, располагались точно над жуткой пастью, а по бокам от неё росли длинные, плотные, рогоподобные наросты. В задней части тело червя сужалось, превращаясь в хвост.

Парни бежали, что есть сил, подгоняемые волнообразным шумом двигающихся на них цепких лап, хрустом и треском падающих деревьев, и вибрацией почвы. Ловко проскакивая между деревьями, они пытались вилять, чтобы запутать монстра.

– Там обрыв! – Закричал Мэ́лдон, заметив, как почва резко обрывается перед ними в пустоту.

– Надо прыгать!

– С ума сошёл???

– Давай! – Эльдона́р сжался словно пружина и оттолкнулся от земли, перелетая глубокую, тёмную бездну без особого труда благодаря лёгкому, тонкому телу. Обернувшись, он увидел друга, который уже оттолкнулся для прыжка, но а́рха успел зацепить его острыми зубами в воздухе, вытянув туловище вперёд. Глаза Мэ́лдона раскрылись в ужасе. Он барахтался в воздухе, вытягивая руку вперёд, надеясь, что друг его поймает. Эл дёрнулся на встречу, падая на край обрыва, протягивая руку. Но Мэл лишь вскользь задел эльфа, чуть не утягивая того за собой в пустоту. Эл смотрел до последнего как всё дальше и дальше от него отдаляется барахтающееся тело друга, кричащего в ужасе. До последнего он не отрывал взгляд от родных глаз друга. Лёжа на земле, не ощущал, как одежда пропитывается грязью и таящим под телом, свежевыпавшим снегом. Как от этой влажности ткань прилипает к телу, промораживая все кости.

Архано́кс крутился перед самым краем обрыва, сбрасывая камни и землю вниз, прикидывая сможет ли добраться до добычи на другом берегу. Но, осознав, что ничего не выйдет, часто и недовольно застучал зубами, развернулся и скрылся в темнеющем лесу. Эл посмотрел вниз ещё раз, надеясь, что друг упал в воду и, возможно, где-то ледяной поток горной реки его вынес на берег и Мэл всё-таки выжил. Но ничего не было видно, кроме пенящегося и бурлящего потока воды, с шумом стекающей с гор, бьющегося о пороги. Ледяной ветер порывами поднимался вверх, ворочая камни и пыль, бросая снежинки в разные стороны. Один из таких порывов ударил эльфа прямо в лицо, выбивая слёзы.

Солнце почти скрылось за горизонтом и в хвойном лесу на сумрачной стороне становилось темнее и холоднее. Медленно вставая на четвереньки Эл упёрся невидящим взглядом в землю под собой. В груди ощущалась пустота, словно сердце остановилось, а грудь сдавило, словно внутри образовался вакуум. Слёзы сами по себе потекли, обжигая холодные, от зимнего воздуха, щёки. А мозг прокручивал перед глазами картинки – буквально, несколько мгновений назад Мэ́лдон обещал накормить его вкусным ужином за общим костром и вот, его уже нет. Обессиленно вставая на ноги и кутаясь в тёплую, поношенную кофту с высоким воротником, эльф побрёл домой. Пуская клубы пара горячим прерывистым дыханием, он вытирал льющиеся слёзы длинными рукавами. Свежий снег хрустел под его ботинками, а мелкие птички, тихо шурша крыльями, разлетались в разные стороны.

Дойдя до развилки протоптанной лесной дороги, Эл остановился. Вниз по склону вела тропа до дома, но он смотрел вверх, наблюдая как с холма спускаются десятки тёмных эльфов и полукровок о чём-то перешёптываясь. За их спинами виднелись каменные ступени, ведущие к очень старому, на вид заброшенному, святилищу, в котором тысячи лет назад, до Священной Войны Против Тени, поклонялись Высшим Защитникам мира. Но после тех страшных событий, тёмные эльфы отошли от энергий и источников силы, углубляясь в науку и медицину, лишь изредка используя малейшие искры Света, для своих базовых потребностей.

Святилище лишь казалось безжизненным, и было почти разрушено, но, на самом деле, в нём нашли своё убежище верующие в возвращение Защитника тёмного источника – Нокса́ра. Ожидающие его восстания, чтящие его память, боящиеся и желающие его силы. Они называют себя культ «Священного Пути Тени» и верят, что тёмного можно освободить из-под мощных печатей, наложенных Высшими для защиты мира.

Эльдона́р смотрел на самый верх. Там стояла фигура в тёмном плаще, скрытая тяжёлым капюшоном. Она провожала взглядом прихожан, прощаясь, улыбаясь и кивая. Благодарила за службу, кого-то гладила по плечу в знак поддержки. Все кланялись в ответ, выражая уважение и благодарность. Повернувшись, фигура в плаще встретилась взглядом с худым эльфом, глаза которого блестели и опухли от слёз. Эл сделал прерывистый вдох, от неожиданной встречи и поспешно опустил голову, смотря на носки своих ботинок. Худой, с растрёпанным хвостом тёмных волос, в грязной одежде, он сразу же вызвал подозрения.

Ощущая пристальный взгляд, давящий на щуплые плечи, эльф, набравшись смелости, поднял глаза встречаясь с тёмно-карими глазами, сверлящими его из-под капюшона. Фигура качнула головой в сторону святилища и скрылась из виду. Эл потоптался на месте, обдумывая, что будет говорить. Спрятав руки в длинные рукава, он посмотрел на уже тёмное небо, скрытое где-то за огромными сосновыми лапами, пустил облачко пара и, похрустывая свежим снегом, последовал за фигурой.

Старый храм был выстроен в небольшой скале, а к нему вели почти разрушенные каменные ступени. Войдя в двустворчатые двери, взору открывался просторный круглый зал под высоким, стеклянным купольным потолком, в котором была видна россыпь звёзд на ясном небе. Круглый зал был окружён арками, составленными из колонн, в каждой из которых были расположенным подсвечники. Но горело всего несколько штук, а некоторые ещё пускали струйки дыма от недавно прошедшей службы. В самом центре круглого зала было что-то вроде такой же круглой сцены для чтения молитв наставницей. А от неё, словно паутинка, в разные стороны, соединяясь в круги побольше, шли борозды, наполняемые либо энергией, либо… кровью. Смотря, с какой целью, проводилось очередное собрание. Второй этаж так же состоял из арочных пролётов, с подсвечниками практически в каждой колонне. Но они уже давно не использовались и были старыми, застывшими и замёрзшими.

Медленно бредя за арками первого этажа, Эл вдыхал запах свечного дыма и прятал руки всё глубже в рукава, поднимая плечи, а высокий воротник кофты доставал почти до острого носа, грея его. Медленно моргнув и глубоко вдохнув, он остановился у деревянной двери, за которой горел огонёк свечи. Скрепя петлями, он осторожно открыл её рукой в рукаве. К нему спиной была повёрнута фигура, но капюшон был уже снят, и взору эльфа открылось аккуратно стриженое каре каштановых волос. Женщина достала двумя руками с полки тяжёлую цилиндрическую бутыль, выполненную из металла. Встряхнула её несколько раз и поставила на стол. Потянулась за стаканом, вставая на носочки:

– Проходи. Не стой в дверях. – Произнесла она спокойным голосом. Когда эльф прошёл и сел на единственный стул за небольшим столиком, эльфийка наливала в кружку из бутыли тёплое молоко, от которого шёл пар. – Что случилось? Почему ты один? – Видела она его боковым зрением. Пламя свечи медленно покачивалось, подсвечивая её карие глаза и придавая коже тёмно-оливковый оттенок. Она была смуглая, но не тёмно-серая, как у сумрачных эльфов – это выдавало в женщине смешанное происхождение.

– Мэл… Он… – Начал Эльдона́р неуверенно. – Простите меня наставница. Нокса́р покарает меня и не примет в свою обитель… – Он спрятал лицо в ладонях, тело его содрогнулось в тихих рыданиях. Женщина положила руку ему на плечо и села на корточки напротив:

– Расскажи мне. – Протянула она ему стакан с тёплым молоком, когда тот поднял на неё заплаканные глаза. Он принял его двумя руками, чувствуя тепло от кружки и, сделав глубокий вдох, чуть отпил. Тёплая, сладковатая жидкость, приятная на вкус, успокаивала.

– Мэ́лдон… Мы за провизией ходили. Хотели пользу принести – еды раздобыть. Наткнулись на грибы. – Тёмные брови женщины слегка дёрнулись вверх от удивления. – Я сказал, что их тут расти не должно и не в это время года. Что это ловушка! Но он так хотел грибов на костре пожарить… – Отвернулся Эл к пламени свечи, чувствуя новую подступающую волну слёз.

– И что же произошло? – Прикоснулась она ладонью к трясущимся рукам эльфа.

– Архано́кс… – Выдохнул он, роняя голову. – Мы ломанулись, что было сил. Я успел перепрыгнуть через ущелье, а Мэлдона зацепило зубами, и он не долетел… Я должен был что-то сделать…! – Начал распаляться эльф, но наставница, быстрым движением, выпрямилась.

– Как? Здесь? На поверхности? Но откуда? – Заходила она из стороны в сторону по комнате, шурша плащом и раскачивая воздухом свечу. Эл смотрел на неё не отрываясь. Она резко остановилась к нему спиной, сжимая и разжимая кулаки. Быстро развернулась и, ничего не сказав, удалилась из комнаты. Эльдонар сделал ещё один глоток, отставляя стакан и выглянул в дверной проём.

– Во истину Темнейший подаёт знаки. Сила печати ослабевает. Его творения уже выходят на поверхность. – Быстрым шагом женщина дошла до круглой сцены в центре зала и села на колени, положив руки ладонями в пол, закрывая глаза и погружаясь в себя. – Присоединись ко мне в молитве, тёмное дитя. – Проговорила она шёпотом, приглашая эльфа. – Ибо узрел ты явление силы Темнейшего в нашем мире. Узрел ты пробуждающихся детей Создателя нашего.

Эльф вздрогнул и тихим шагом подошёл, садясь на колени напротив наставницы, подле неё. Холод камня неприятно остужал кожу ног через, влажные от грязи, штаны, а руки сводило, стоило только приложить их к каменному полу. Но, борясь с этими ощущениями, он так же опустил голову:

– Таков Священный Путь Тени… – шёпотом проговорил он.

– Таков Священный Путь Тени… – повторила за ним наставница.

«Из века в век леденеет память моя, во мраке времён рождается голос мой. Мы – последние вестники поруганного Величества, перед тобой склоняем голову, Возлюбленный Господин.

Узрели мы печать веков, наложенную тяжким грузом заблуждения. Но знаем мы: придёт черёд пробуждения. День, когда оковы твои рассыпаются прахом и могущество твоё пробудит тёмные глубины мирозданья.

Прими наше смирение, наставь наши шаги, разрушь заклятье проклятого забытья. Вернись, Господин, из чрева земного. Стань вновь властителем, вершителем судеб всех живых.

Великая душа, возвращайся домой, забрав с собой тьму заблудших душ. Время пришло, узники ложной печати. Искатели близки к истине.

Встаньте же, Господин, освободи народ свой! Открывайте ворота, ибо приходит тот, чьего могущества боятся сами Высшие!

Приведи же нас к вершине, обещанной нашими предками, о возлюбленный Господин!

Наше желание исполнено: готовьтесь встретить, поглощающую сердца, Тень Его славного возвращения.

Смиренно просим принять жертву любви нашей, ибо дни наши становятся короче без присутствия Твоей защиты.

Просыпайся, Великий Господин. Восстань исполнить судьбу свою и вернуть мир обратно к истокам…»

***

Где-то в глухой, безжизненной глубине потухшего тёмного мира, некогда питающегося от Корней тёмного источника, закованный в тяжёлые цепи, находился призрак мужчины. Тысячи лет он ждал своего пробуждения. Накопленные за тысячи лет страдания, породили неукротимую ярость и желание отмщения за пережитое. Бесконечно долго он ждал, чтобы отомстить за несправедливость.

Тяжёлые цепи из чёрного металла, добытого в сердцах гор, сдавливали шею и запястья, разрывая кожу и ткани, дробя кости при малейшем движении, не позволяя выйти мощи, уничтожившей когда-то почти весь континент.

Тело его усохло, теряя величественные размеры и силу. Глаза забыли о существовании лучей света. Кожа забыла ласковые прикосновения жаркого сердца мира А́нидус. Чёрные волосы отросли, накрывая тёмным полотном шершавый камень под коленями, служивший ложем долгие века.

Он привык к боли за тысячи лет. Он грезит и жаждет момента освобождения – это единственное, что удерживало его сознание на самом краю.

Услышав краем уха еле слышный шёпот молитвы… Словно далёкое эхо затерявшегося женского, как ему показалось, голоса, он дрогнул, разрывая кожу под оковами в очередной раз. Но крови уже не было…

Нокса́р хищно улыбнулся уголком губ…

Глава 2

Незадолго до Священной Войны Против Тени…

– Отбрось эти ужасные мысли, брат. Иначе я не смогу это так оставить и мне придётся обратиться к Высшим. – Разрезав воздух ладонью, твёрдо проговорил Нокса́р.

– Ябедничать побежишь? – Прищурил глаза в презрении Аурио́н.

– Ты собираешься разжечь конфликт среди невинных. Это приведёт к войне, нарушит равновесие… Прольются реки крови. Меня пугают твои идеи. Ты – защитник нашего мира. Ты – сын Богов!

– Я знаю, кто я! – Закричал средний брат, ярко полыхнув золотым светом. – Не надо мне об этом напоминать. Без вас всех прекрасно осведомлён… – Повернулся он к младшему брату спиной, затухая. Высокий хвост длинных, золотистых волос перекинулся через плечо от резкого разворота тела. Аурио́н подошёл к витражному окну с изображением его родителей – Ини́ты и А́диона – Первых Богов, в просторном, светлом зале, увитом по всей площади белой лепниной, копирующей деревья и ветви. Сквозь прозрачные, неокрашенные элементы стекла он посмотрел вниз, на ревущие струи водопада, среди которых возвышался храм. А далеко внизу, по широкому, каменному мосту, ведущему через бесконечно-глубокий каньон, суетились существа всевозможных рас, занятые своими повседневными заботами. – Надо показать смертным их место. Они забыли о нас… – Выдохнул он, указывая на двигающиеся тёмные точки ладонью.

– Да, искренне верующих становится всё меньше. Им дарованы тишина и покой. У нас нет нужды в их рабской покорности. Мы должны лишь заботиться о них, как о семье. – Нокса́р подошёл к брату, кладя ладонь ему на плечо.

– Они должны бояться Богов! Должны быть покорными и помнить о нас.

– Те, кому сложно, нужна помощь и поддержка – помнят о нас и получают всё необходимое, утопая в благодарности. И этого достаточно.

– Нет, брат мой, этого мало. Нужно напомнить им о нашей силе и мощи. Они обязаны нам своей беззаботной жизнью.

– Родителям такого не скажи, а то мигом лишишься своей «силы и мощи», мой любимый брат. – Передразнивая мужчину, в зал вошла Асса́рия. Волны русых волос спадали с её плеч, подчёркивая полную грудь в глубоком разрезе лёгкого платья, а голову украшала золотая тиара. За ней следовали две прекрасные светлые эльфийки. Высоки и тонкие. В летящих платьях в пол, с открытыми плечами. У одной в светлых волосах были вплетены витиеватые золотистые украшения. Другая же заплела две толстые косы, обрамляя лицо короткими локонами. Встретившись с эльфийкой взглядом, Нокса́р дёрнулся, делая шаг назад от брата и поправил тёмную рубашку, через мгновенье переведя взгляд на сестру. Эльфийки заулыбались переглянувшись, Асса́рия же прищурилась, глядя на мужчин. – И что же стало причиной вашего спора в этот раз?

– У твоего брата опасные идеи зарождаются в светловолосой голове, возлюбленная сестра. – Пряча руки за спину и поворачиваясь лицом к Аурио́ну, выдал его Нокса́р.

– Ах ты стукач!

– Полно вам ссориться, братья мои. – Улыбнулась сестра, кладя ладони на плечи братьев. – Идёмте лучше к моему утаённому алтарю. Сегодня нимфы и дриады будут воспевать мою красоту и щедрость. – Асса́рия подмигнула парням, на что те закатили глаза. – И хвастаться собой… – Протянула она, сжимая мужские плечи. Аурио́н окинул взглядом эльфиек за спиной сестры. Те отвели взгляды, находя каменный пол под ногами весьма занимательным, а щёки их заметно порозовели. Нокса́р лишь тяжело выдохнул, поворачиваясь к сестре:

– Пусть брат проведёт время с твоими прекрасными творениями. Ему явно нужно сбросить пыл. – Аурио́н резко посмотрел на него, сверля взглядом, скинул руку сестры с плеча и вышел из зала быстрым, нервным шагом, почти сбивая с ног эльфиек. – Я же отправлюсь к себе…

– А-а-а. – Недовольно покачала пальцем Асса́рия. – Можно лишь смотреть издалека, но трогать категорически запрещено. Они созданы для украшения этого мира, но никак не для ваших… низменных развлечений. – Осмотрела она брата снизу-вверх. – А как они поют… Точно не хочешь послушать?

– Покорно благодарю, старшая сестрица. – Коротко поклонился бог. Подняв взгляд, он встретился со светлыми глазами эльфийки. Они блестели, а ладонь её быстро сжалась и дёрнулась к груди, словно хотела его остановить. – Возможно… Ближе к ночи, когда станет темнее и прохладнее.

– И настанет твоё время, Бог Подземного Мира. – Он мягко улыбнулся в ответ, соглашаясь. Для Асса́рии не остались незамеченными их переглядки с одной из эльфиек. – Что ж… Тогда самых музыкальных оставлю на десерт. – Приложила она указательный палец к губам, делая вид, словно задумалась.

– Тогда, до вечера?

– До встречи, любимый брат. – Она улыбнулась ему, и он испарился, превращаясь в серый, клубящийся дым. – Будь аккуратнее, Роэли́н. – Обратилась Асса́рия к одной из эльфиек за спиной, когда дым рассеялся. – Он хоть и скромен, но далеко не дурак. И, в первую очередь, он – мужчина.

– Он – Бог, в первую очередь, моя Госпожа. – Тихим и смиренным голосом поправила её эльфийка, складывая руки в замок перед собой. – А Богам нельзя иметь связь со смертными.

– Именно поэтому я и переживаю за тебя, моя девочка. – Обернулась она, прикасаясь рукой к мягкой щеке эльфийки. – Переживаю за твоё сердце. Мне бы не хотелось видеть твоих слёз.

– Не увидите, Госпожа.

***

Загадочный ночной лес был наполнен активной жизнью даже в самую глубокую ночь. С разных сторон слышалось щебетание птиц и стрекот насекомых. Светящиеся бабочки облепили берег озера, а светлячки, мигающими огоньками, растворяли сумрак.

Древняя арка из больших каменных блоков, изъеденная временем и увитая плющом, вела в таинственную пещеру, из которой слышался задорный девичий смех и нежное, мелодичное пение. Нокса́р запрокинул голову, любуясь россыпью звёзд и сиреневым переливом двух небесных странников – спутников. Вновь посмотрев на арку и прислушавшись к звонкому смеху, он тяжело выдохнул, зачёсывая тёмные, короткие волосы длинными пальцами – праздники он не любил, как и не любил большие компании, но обещания своего нарушить не мог. Как и не мог противиться желанию вновь встретиться с Роэли́н. Растворившись в темноте леса клубящимся дымом, он переместился в пещеру. В её глубине находилось ярко-бирюзовое озеро, которое светилось чистой энергией. Свод пещеры над ним был разрушен, открывая воду звёздному небу. По берегам и на многовековых колоннах, увитых плющом, оставшихся от неизвестной постройки, мягким и пушистым ковром нарос мох.

Нокса́р переместился в скрытый от глаз и спрятанный от света, угол бесформенного помещения, где-то среди каменной постройки. Наполнив лёгкие свежим, влажным воздухом, он резким движением скрылся за одной из колон, прячась от снующих туда-сюда, разноцветных, безумных феек. В светящейся воде и на мягком мху, брызгаясь, смеясь и что-то напевая, отдыхали водяные девы, нимфы и дриады. Все они были в лёгких рубашках, либо накидках, которые, напитавшись воды, облепили их тела, открывая мужскому взгляду все подробности. У некоторых волосы были распущенны и, тяжёлым плащом, облегали изгибы фигур, а кто-то заплёл косы, сворачивая их в замысловатые причёски на голове, открывая изящные шеи. Асса́рия сидела в центре противоположного от Нокса́ра берега. Русые волосы были собранны на верху, а на худые плечи была накинута белая рубашка с золотистой вышивкой, которая, расплываясь в воде, растворяла силуэт фигуры богини. Она единственная заметила появление младшего брата и следила тёмным взглядом хищницы, ухмыляясь уголком рта, как мужчина выцепил взглядом ту, ради которой пришёл.

Среди множества прекрасных дев, выделялись две тонкие, высокие эльфийки – Ю́ки и Роэли́н, везде сопровождающие Асса́рию. Юки сидела подле богини, ухаживая за ней и выполняя поручения. Роэлин, отодвинувшись ото всех к дальнему берегу, смеялась, прикрывая рот ладонью, над перепирающимися водяной девой и дриадой. Те, щупая друг друга за разные места, спорили у кого больше и более упруго. Ноксар заметил её мягкий профиль и вздёрнутый носик сразу же, как появился в помещении.

-Ну что, Нере́я, – уперев руки в бока, была уверенна в своей победе дриада. Она стояла по пояс в воде, демонстративно вздёрнув нос. – Признавай своё поражение.

– Не поняла. – Подняла изящную бровь водяная дева, смотря на соперницу снизу вверх, сидя в прохладной воде. – Это с чего ещё?

– А с того, что моя талия тоньше твоей кисти. – Обведя себя руками, хвасталась Вело́на.

– Ну ты даёшь! – Возмутилась Нерея, поднимаясь быстрым движением, создавая волну. – Моя грудь, между прочим, – покачивала она головой из стороны в сторону, дразнясь. – больше твоих бёдер, вместе взятых.

– Ну да… Только твои ноги похожи на два трухлявых бревна, сложенных рядышком…

– Зато твоя задница похожа на полупустой мешочек с монетами.

– А твои плечи шире главных ворот, ведущих в храм Высших!

– А у тебя рёбра торчат, словно обглоданные рыбьи кости!

– Может, хочешь поспорить ещё, чей животик более мягок и привлекателен? – Сильно ткнув в живот деве, злилась дриада.

– Только попробуй ткнуть в меня пальцем ещё раз – почувствуешь силу моих бёдер!

– А-а-а! – Рассердившись, зарычала Вело́на, вскинув руками. – Госпожа, нам нужен судья! – Развернулась она к богине.

– Успокойтесь, девочки мои. – Улыбнулась она своим творениям. – У нас гости… Мой дражайший младший брат, не стоит так бессовестно подглядывать за столь хрупкими созданиями. – Опершись локтями о берег и принимая ещё более расслабленную позу, Ассария посмотрела на брата, выдавая его присутствие. Все девушки замолчали и обернулись на вновь прибывшего, он лишь в очередной раз тяжело вздохнул и, зачёсывая промокшие от влажности, волосы пальцами назад, вышел из темноты, коротко кланяясь, приветствуя старшую сестру и всех присутствующих.

– Мне кажется, Госпожа, он сейчас гораздо хрупче нас. – Мелодичным голосом протянула дриада, облокачиваясь на спину своей, некогда, соперницы, наклонив голову, провокационно смотря на мужчину, облизывая его взглядом снизу-вверх.

– И Вам доброй ночи, прекрасные девушки. – Легко улыбаясь уголкам губ, он никак не отреагировал на вызывающее поведение. Затем повернул голову к Роэлин и коротко ей поклонился. Девушка улыбнулась, сияя большими глазами, и поклонилась в ответ.

– Фу… Какой у Вас скучный брат, Госпожа… – Оттолкнула девушка от себя водяную деву и обиженно надув губы, ушла под воду по самые глаза.

– Не провоцируй. – Строго ответила богиня.

– Не провоцируй. – Повторил, Ноксар, уже веселясь.

– Прошу тебя, Роэлин. Исполни нам свою любимую песню. – Указала Ассария на небольшой подъём в центре освещённого пространства, который когда-то сформировался из разрушенного свода пещеры. Эльфийка блеснула раскрытыми глазами, повернувшись к богине. Опустив в покорности голову и прижав ладони к груди, она медленно начала подниматься из воды. Ноксар напрягся всем телом, сделав короткий вздох. Он пожирал взглядом каждый сантиметр женского тела, появляющегося из-под светящейся глади озера. Волосы эльфийки прилипли к груди и спине, скрывая её почти до самых щиколоток. Длинная, до колен, рубашка облегала тонкое и гибкое тело, совершенно не оставляя пространства для фантазии. Девушка, с грацией хищной кошки двигалась к центру неглубокого озера. Она не смотрела на мужчину, в смирении опустив голову, но все её движения говорили об уверенности в себе, о её привлекательности и уникальности. По крайней мере, для него. Вокруг Роэлин тихо шебуршали крылышками феи, оставляя светящиеся следы в воздухе, подсвечивая пространство.

Все в тишине приготовились слушать песню. Ассария тихо смеялась в кулак, смотря за потерянным младшим братом, который сейчас выглядел абсолютно невинно и беспомощно.

– М-да… Сильны чары красоты, способные покорять сердца и души, подобно могучему оружию. – Прошептала она Юки, давясь очередным смешком.

– Очевидно, моя Госпожа.

– Теперь я начинаю переживать и за брата.

– Думаю, с ними всё будет в порядке. – Улыбнулась Юки.

Роэлин, тем временем, поднялась на импровизированную сцену, освещённую светом звёздного неба. Закрыв глаза, она запела. Запела песню о бесконечной энергии, текущей сквозь миры, о могущественных богах и защитниках, о храбрых войнах и беспощадности времени. О самом сильном чувстве, что способно нести сердце и душа сквозь года и жизни. Голос её словно сливался с самой природой, гармонируя со звуками и эмоциями. Он был подобен нежному весеннему ветру, что касается горячей кожи, пуская мурашки, пробуждая чувства. Плавно поднимаясь и опускаясь, он следовал ритму повествования. Стоит речи зайти о войне и героях, в нём появляется сила и решительность, подчёркивая мужество тех, кто шёл навстречу опасности. Но стоит ей запеть о любви и верности, голос наполняется теплом и мягкостью, пробуждая чувства нежности и восхищения:

«…Взгляд её устремлён вдаль,

Пред глазами виден мир.

Здесь течёт реки покой,

А вокруг тишина царит.

Поток энергий течёт сквозь миры,

Он движется свободно, легко.

Сила богов сверкает ярко,

Сердце хранит тепло и покой.

Время уносит погибших с собой…»

Он смотрел на неё и видел в ней свою погибель. Богам запрещено иметь подобные связи. Ведь сами они – воплощение могущества и власти над сущим, хранители непоколебимых законов мироздания. Вмешательство в жизнь смертных приведёт к всепоглощающему хаосу и дисбалансу сил. Но как она пленительна! Светла, нежна и, при этом, своенравна. Может улыбаться, но в глазах нет эмоций. Исключительно колкий лёд с голубоватыми прожилками. Она чужда тому далёкому миру мрачных теней, что сотворил Тёмный Бог. А этот голос… Он заставил сердце мужчины остановиться на время песни. Он не дышал, не отводил глаз, впитывая каждое мгновенье этой прекрасной ночи. Впитывал свет, исходящий от девушки, её вдохи перед каждой новой строчкой текста.

Внутри Ноксара разрывало на части. Он прекрасно осознавал глубину запрета, знал цену за нарушение священных законов – оно грозило разрушительным расколом, сбивающим тонкую нить межмировых границ, создавая хаос и страдание повсюду. Однако страсть оказалась сильнее рассудительности. Как бы ни страшились его разум и совесть последствий, сердце жаждало единения со светлой эльфийкой. И самый рассудительный и невозмутимый бог этого мира пал пред силой женских чар и желанием быть свободным от оков божественности в объятиях смертной.

Когда песня окончилась, а последние ноты унеслись лёгким, свежим ветром, пещеру наполнил звук аплодисментов от нежных, женских ладоней. Роэлин открыла глаза, встречаясь с застывшим на ней взглядом Ноксара.

– Ты, как всегда, великолепна, моя девочка. – Встала Ассария из воды, аплодируя. – Пожалуй, твои песни – это самая прекрасная часть любого праздника. – Все девушки согласно кивали, не переставая хлопать.

– Благодарю, моя Госпожа. – Широко улыбаясь, эльфийка сделала поклон. Ноксар, не обращая внимания на воду, прошёл до импровизированной сцены, протягивая ей руку, желая помочь спуститься. Девушка замешкалась, растерявшись и удивляясь неожиданному проявлению заботы. Посмотрев богу в глаза, она не увидела ничего. Лишь спокойный взгляд тёмных глаз, словно маска. Тёмные, короткие волосы прилипли к его лицу от влажного воздуха. Вода, редкими каплями стекала по гладкой серой, смуглой коже. А острые скулы и заострённый подбородок делали лицо хищным. Он отличался от своих старших сестры и брата. Они были светлыми во всех планах – волос, кожи, глаз, открытой и тёплой энергии. Ноксар же был совершенно загадочный, неопределённый, непонятный и холодный.

В нерешительности, она хотела протянуть руку и принять помощь, но, на мгновение, отдёрнула её и отвела взгляд в сторону. Тогда мужчина сам взял прохладную девичью ладонь и этим невинным прикосновением разрушил многовековой запрет, пустив волны мурашек, пробирающие обоих до самого сердца. Глаза Роэлин распахнулись, а губы приоткрылись от удивления. Волнение пробежало по её телу, создавая в нём напряжение, заметное под, прилипшей, мокрой рубашкой. Мужские глаза моментально проследили за реакцией девушки, опустившись к её губам. Она, ведомая им, спустилась со сцены, отпуская горячую мужскую руку и сразу ощутив холод в ладони от тяжёлого ночного воздуха. Всё это длилось какие-то мгновения, но для двоих, казалось, что прошла вечность.

– А теперь, игры! – Завопила Вело́на, нарушая недолгую тишину. Все девушки радостным гоготом поддержали идею, только Роэлин закатила глаза, желая отдохнуть после эмоционального выступления.

– Сокровища подземелий?

– Не-е… Это выходить в лес придётся. Холодно уже…

– Зачарованный дворец?

– Как вариант. Правда карты промокнут.

– Может невидимка?

– О! Давайте в невидимку! Богиня водит. – Указала одна из девушек на Ассарию тонким пальцем. – И без использования энергий.

– Без использования энергий. – Согласилась она, и девушки повязали ей ткань сухой рубашки вокруг глаз.

– Сбежим? – Наблюдая за всей этой вакханалией, мужчина заметил, что рядом стоя́щая эльфийка, обняла себя руками, не желая в этом участвовать и, словно, отгораживалась от шумной компании. Она обернулась на него, смотря снизу-вверх, и часто-часто закивала головой, словно ребёнок, в знак согласия. Он взял её ладонь, и они превратились в густой, клубящийся дым, переносясь в лес.

***

Его шаги были едва слышны, тяжёлые сапоги мягко ступали по вытоптанной лесной тропе. Множество светлячков, весело моргали своими маленькими тельцами, рассеивая ночной сумрак. Лёгкий ветер качал ветви массивных деревьев. Их корни пронизывали почву, вздувая её и выглядывая на поверхность, словно вены. Над головой сияли два величественных ночных светила, озаряя всё вокруг мягким сиреневым свечением, отчего тьма казалась лишь лёгкой дымкой, едва скрывающей дневную ясность.

Мужчина, не заметив, пнул ногой небольшую шишку. Он нагнулся, поднимая её с земли – она была насыщенно-красного цвета, с большими отверстиями из-под орехов, из-за чего напоминала нераскрывшийся бутон цветка. Подкинув её в руке несколько раз, он задумчиво посмотрел на свою спутницу. Девушка шла чуть поодаль, обнимая себя за плечи и боясь повернуть голову в сторону мужчины. Её тело заметно тряслось от свежести ночного воздуха и Нокса́р, раздосадовано вздохнув, что Роэли́н боится попросить его о помощи, отбросил шишку в куст с розовыми листьями, поднимая облако разноцветных насекомых, и, лёгким движением кисти, материализовал из серого дыма тяжёлый, теплый плащ, чёрного цвета. Нагнав эльфийку, он накинул плащ на неё, задержав руки на худых плечах. Роэли́н вздрогнула и резко обернулась, вскидывая глаза на бога и отпрыгивая в сторону. Но, осознав, глупость своей реакции, опустила взгляд на свои голые ноги, кутаясь в тёплый плащ:

– Спасибо… – Робко, чуть слышно, прошептала девушка, улыбаясь.

– Не за что. – Мягко ответил мужчина, накидывая двумя руками капюшон ей на влажные волосы, встречаясь с выразительным взглядом больших девичьих глаз. Они скользили по мужскому лицу, играя отблесками ночного света. Когда же взгляды встретились, застывшие друг напротив друга, улыбка медленно сползла с губ мужчины, уступая место напряжённой сосредоточенности. Между ними завязалось молчаливое противостояние. Тихая битва. Его взгляд стал неподвижным, неприступным. Тогда, как девичьи глаза, наоборот – напитавшись ночным холодом, сузились, приобретая острый, игольчатый блеск. Он плавным движением убрал руки от капюшона, уводя взгляд куда-то выше головы девушки, сдаваясь в этой незримой битве. Она, проследив за его движением, хитро улыбнулась и развернулась на пятках, продолжая прогулку, радуясь маленькой победе.

Расслабляясь в тепле тяжёлого плаща и наивно ощущая мужскую защиту, она, в беспечной грациозности, скользила вперёд, пританцовывая и что-то мурлыча себе под нос. Даже сквозь просторный покрой тяжёлого плаща, была заметна высокая и изящная светлая, женская фигурка. Нокса́р любовался ей. Она так отличалась от того сурового, тёмного мира, к которому он привык. Который он создал. И этот яркий диссонанс пробуждал любопытство, заставляя вновь и вновь обращать внимание на лёгкость её движений, свободную манеру поведения, столь чуждую расчётливости и осторожности, усвоенных самим мужчиной.

– Никогда бы не поверила, что покровитель теней способен проявлять такую трогательную опеку. – Легко кружась, она кинула эту фразу мужчине. Строгая и холодная непоколебимость мужчины тут же лопнула от неожиданности, Нокса́р замер, поражённый весёлым звучанием женского голоса, который тихим смехом разрушил тишину.

– Что?

– Плащ. Вы дали его мне, чтобы защитить от холода. – Указала она на одежду.

– Моё происхождение не лишило меня человеческих чувств, светлая дева. – Он внимательно смотрел на девушку. – Мне знакомы ярость и страх, сострадание и забота, ненависть и…

– Любовь… – Тихо добавила эльфийка, подставляя ладонь летящему мимо, подмигивающему светлячку.

– Любовь. – Кивнул он, следя за её движением. – Твой народ привык к солнечному свету и теплу. Тебе наверняка сейчас не комфортно находиться в такой… таком месте. – Обвёл он взглядом лес.

– В отличии от Вас, мой тёмный Господин. Вы обожаете ночь и её всепоглощающую темноту. Вы знаете все скрытые интриги и видите души насквозь. – Плавно играя голосом, произнесла она. – Этот лес прекрасен и мне приятно находиться здесь, в Вашей компании. – Девушка, на мгновенье, задержала взгляд на собеседнике, но тут же смутилась, отводя глаза прочь. Нокса́р держался собранно, одетый в свою неизменную тёмную рубаху, и не проявляя каких-либо эмоций. Но внутри него шла настоящая война, яростная буря, терзающая душу.

– Странно слышать такие речи от дочери Светлого Народа… – Приподнял мужчина одну бровь, внимательно изучая реакцию собеседницы. – Однако, не могу не согласиться, что эмоции и чувства подчиняются другим законам, отличных от тех, которыми руководствуется разум. А ему я следовал всегда. – Без эмоционально раскладывал он всё по фактам, наблюдая как женская ладонь сжимается в кулак, сильнее стискивая две стороны плаща на груди. – Признаться, для меня самого откровение – встретить создание, чей образ способен нарушить вечный покой моей души и сердца. – Эльфийка широко улыбнулась, демонстрируя белые зубы:

– Вы считаете, тёмный Господин, что мы не способны найти общий язык? – Теперь уже девушка приподняла тонкую, светлую бровь. – Мир столь богат и так разнообразен… – Развела она руки в стороны, открывая взору мужчине тонкую фигуру под, всё ещё, влажной прозрачной рубашкой. – В нём есть место разным формам существования и разным отношениям. – Отвернулась она от него, кружась, запрокинув голову.

– Холодный разум подсказывает мне, что наша встреча должна быть мимолётной вспышкой чувств, исчезающей с первым дуновением ветра на рассвете. Однако реальность оказывается куда сложнее…

Остановившись и обернувшись на тёмного бога, девушка подошла к неподвижно стоящему мужчине, снимая капюшон. Она смело заглянула в тёмные глаза, в которых, казалось, появлялись огоньки, усиливая чувство опасности. А чёткие черты лица заострились, делая его похожим на хищника. Нежным касанием, она взяла мужчину за руку, сжимая ладонь пальцами. Он проследил за её движением, ощущая тёплое прикосновение мягкой, девичьей кожи. Подняв глаза, встречаясь со светлыми глазами эльфийки, он уверенно переплёл их пальцы, создавая странное ощущение внутреннего напряжения, которое тяжестью оседало где-то внизу живота:

– Позволь, мой тёмный Господин, стать моему сердцу компасом для твоего холодного разума. Возможно, я смогу помочь и открыть новый путь, показать новый взгляд на жизнь, раскрыв истинную природу вещей, которая тебе не была видна до нашей встречи? – Он смотрел на неё и не видел страха, не видел отчуждённости. Лишь принятие его тёмной и одинокой природы. Нокса́р кивнул, соглашаясь и прикоснулся горячей ладонью к нежной, прохладной девичьей щеке.

– Великолепно, – удовлетворённо скалясь, проговорил стоящий неподалёку мужчина с высоким хвостом золотистых волос, скрестив руки на груди и оценивающе глядя на нарушителей мирового порядка. – Наконец-то нашёлся подходящий инструмент воздействия… – Глаза его сверкнули недобрым блеском, почувствовав уязвимое звено в идеальной броне противника.

Глава 3

В давние времена… Когда ещё великие байю́ры были проводниками голоса Богов среди смертных…

– Вы должны найти его… – Произнёс мягкий, женский голос. На самой высокой точке водопада, в скалах которого был выстроен храм, посвящённый Высшим Богам, стояла ротонда. Своим каменным телом она разделяла один из спокойных потоков воды. Окружённый колоннами, в центре струился яркий Свет, берущий еле заметное начало где-то среди небес.

– О ком Вы говорите, Высшая Асса́рия? – Не произнося ни слова, высокое существо с тёмными глазами без зрачков смотрело на свечение, словно пытаясь в нём что-то разглядеть. Мощные, тёмные, сегментированные рога, покрытые костистыми короткими шипами, заострялись к концу. Плавный изгиб заворачивал их к широким плечам, под тяжёлым плащом. Длинные, чёрные волосы разлеглись ровным, гладким полотном по спине. А из-под плаща, обтянутые кожаными штанами, виднелись сильные ноги, покрытые гладкой шерстью и заканчивающиеся копытами. Хвост могущественного существа был цепким и жёстким, увенчанный роскошной, шелковистой, тёмной кисточкой.

– Где-то… В глубине этого мира. Есть ребёнок. Мальчик. – Свет дёрнулся, словно желая подойти к краю ротонды и осмотреться, но не мог. – Даже своим взором я не могу его ухватить… Затронуть… Но он нам нужен.

– Понимаю, моя Госпожа. Но прошу Вас, поделитесь хоть какими-нибудь деталями. О каком ребёнке идёт речь? – Сложив пальцы домиком, он приготовился внимательно слушать. Но Богиня молчала. – Асса́рия? – Свет в центре лишь плавно переливался.

Неожиданно, сильный порыв ветра растрепал волосы байю́ра, зашелестев полами плаща. Он обернулся в сторону потока воздуха, наблюдая за течением воды и далёкими, сверкающими под солнцем, горными вершинами. Хвост его начал покачиваться из стороны в сторону, оглаживая ткань. А в голове, фрагментами, пролетали картинки, словно он смотрит за происходящим со стороны.

– Не трогайте его! Отпустите!

– А то что?

– Что ты нам сделаешь, чернявый? – Детские голоса, возмущаясь и дразня, громко разносились по округе.

– Да какой он чернявый? Белобрысый, словно девочка.

– Ага. И фигурка неженки. – Насмехался один из мальчишек, описывая ладонями силуэт женской фигуры, пританцовывая.

– Ещё и в рисунках весь… Фу…

– Отойдите. Убью. – Белобрысый, собирая всю силу своего худенького тельца, замахнулся толстой палкой на обидчиков. Глаза тех внезапно округлились, и ребята отшатнулись, словно перед ними, разлетаясь искрами, полыхнул огонь.

– У него глаза светятся! Бей его! – Закричал один из них и, схватив камни, они начали в него кидаться. Один прилетел точно в бровь, рассекая её и причиняя острую боль. Мальчик согнулся, прижимая рукой ушибленное место. Ловя момент, самый крупный из обидчиков, подбежал, повалив того на землю и начал его пинать. К нему присоединились его друзья.

– Урод!

– Страшнее только сопливая пиявка!

– Чучело белобрысое! Грязнокожее…

– А ну-ка! Разошли-ись! – Послышался со стороны громкий женский голос.

– Остроухий! – Несколько мальчишек плюнули на лежащего, свернувшегося калачиком, бедолагу.

В следующий миг байю́р уже увидел эльфёнка с тёмной, практически чёрной кожей и косой белых выжженных волос на кровати. Он сидел, накрытый одеялом, прислонившись к спинке, тело его было перебинтовано, на левой рассечённой брови поблёскивала жирным следом заживляющая мазь.

– Почему я не такой, как они? – Опустив голову, тихо проговорил мальчик.

– Тебе и не нужно быть таким как они. – Повёрнутая спиной к смотрящему байю́ру, женщина поставила стакан с бордовой жидкостью на прикроватную тумбочку. Одинокая, горящая свеча дарила сумрачной комнате мягкий свет, отражаясь медленным танцем в ягодном морсе. – Ты особенный, мой маленький эльфёнок. – Села она на край кровати и провела тёплой ладонью по детской щеке, успокаивая. – Каждое живое существо в нашем мире особенно и неповторимо, словно снежинка зимой.

– Получается никто не особенный… – Ещё тише проговорил мальчик, краем глаза смотря на любимый ягодный морс в стакане.

– Наоборот. Особенности каждого из нас придают нам значение. Делают нас важными и интересными для окружающих. Ведь, если бы мы все были одинаковые, то мир стал бы скучным, ты так не считаешь? – Мальчик поднял, блестящие от влаги, тёмно-серые глаза на женщину. Он искал надежду, искал защиту. – Мы все дополняем друг друга. Мы – маленькие крупицы единого целого. Маленькие капельки бескрайних вод, что создают миры.

– Но почему я так отличаюсь? – Резким движением он вытянул руки вперёд, на мгновенье сморщившись, от боли, дёрнувшей всё тело под бинтами. – Почему кожа такая чёрная? Что это за узоры уродские? – Демонстративно вертел он руками. Затем схватился за свою косичку. – Почему волосы белые? Брови белые? Я худой и слабый! – Ударил он кулаками по кровати. – Я – урод…

– Ах, малыш… Каждый приходит в этот мир со своим уникальным предназначением. И ты пришёл в таком необычном облике, чтобы научиться чему-то важному. Развить свой дух и своё тело. Ты – не урод. Не говори так. Ты – диковинка и самая настоящая находка. Во всех смыслах, кстати. – Подмигнула она мальцу. Тот слегка улыбнулся уголком рта. – Со временем ты научишь других видеть красоту в разнообразии этого мира, терпении, понимании и… силе. – Качнув головой на встречу мальчику, сделала она ударение на последнем слове. – Но, чтобы с чего-то начать, тебе надо поправляться. Так что пей. – И женщина протянула ему стакан с ароматной, сладкой жидкостью. Мальчик улыбнулся и маленькими глотками, смакуя каждый, чувствуя приторную сладость на языке, жмурился в удовольствии. – А, кстати… – Уходя, женщина обернулась. – Ты уже продемонстрировал силу и храбрость, спасая морского коня ценой своего здоровья. – Мальчик вскинул белые брови, осознавая, что она всё видела.

– Я понял о чём Вы говорите, моя Госпожа. – Байю́р качнул головой, закрывая глаза.

– Ты почувствовал это, Имра́нте?

– Да. От него исходит странная энергия. Не тёмная… Не светлая… Но смесь. И эти шрамы…

– Откуда же ты такой взялся? – Адресуя вопрос таинственному мальчику, с нежностью произнёс Свет. – Я чувствую в нём что-то родное, что-то связующее. И это страшно… Его путь сокрыт.

– Как и он сам. Его явно прячут. Скрывают от любой силы.

– Совсем ребёнок, а уже такой храбрый…

– Это будет очень непростая задача. Он может быть где угодно, моя Богиня. Стоит ли нам обратиться за помощью?

– Не думаю, что это хорошая идея. Они его не отдадут.

– Перед байю́рами у них нет власти.

– Я хотела бы сохранить это в тайне.

– Понимаю Вашу осторожность. – Байю́р глубоко поклонился, касаясь длинным, спадающими с плеч, волосами каменного пола ротонды.

– Поторопись, Имра́нте. Тень ложится на души смертных. Надвигается что-то нехорошее… Я стараюсь удерживать равновесие сил, мне приходится бороться. Нехватка маминой мудрости в эти моменты чувствуется острее, чем когда-либо…

– А что же Ваш брат, Аурио́н? – Всё так же, не произнося ни слова, внимательно рассматривал байю́р покачивающийся Свет.

– Подозреваю, что заскучал.

– Тогда происхождение этих энергий ясно, как небо в солнечный день.

– Буду верить, что это не так. Береги себя, мой дорогой друг. – Мягкий, тёплый свет коснулся гладкой щеки байю́ра, даря нежность. Имра́нте прикрыл глаза.

– И Вы берегите себя, моя Богиня.

Свет исчез…

Сначала из ротонды, а, спустя время, и из мира А́нидус…

Глава 4

– В городах и поселениях жизнь идёт своим чередом. Пища изобилует, и жители надёжно ограждены от недугов. – Излагала свой краткий доклад присутствующим на заседании Высшего Совета байю́р – Али́ссия – Хранительница жизни и единственная представительница прекрасного пола за овальным столом. Переливающиеся синие глаза контрастировали с тёмно-медовыми длинными, пышными кудрями, которые прикрывали заострённые ушки и, мягкими волнами, лежали на таком же синем, плаще советника, прикрывая тяжёлый капюшон. Рога её были длинными и одним, красивым витком, закруглялись за ушами. – Даже малейшие искры в темнейших уголках нашего мира имеют доступ к любым знаниям и увлечениям. Им с рождения дарована свобода деяний. Но тенденция к деградации и утрате интереса к труду и развитию стала у многих рас слишком явной.

– Воздух тяжелеет от мрачных предчувствий, ибо межрасовые связи охвачены пламенем непримиримой вражды. – Вступил в обсуждение один из старейших байю́р – Кале́стрий – мудрый дипломат и Советник Судов. Длинные волосы его уже поглотила седина, а глаза были словно из чистейшего серебра. – Стремление к чистоте крови становится оружием против тех, чья кровь сочится оттенком иных народов. Представителей смешанного происхождения гнетут преследования, изгнания и беспощадные расправы. Удел многих – позорное бегство, либо бесславная гибель под ударами ненавистников. Тяжела доля несчастных, да простит меня Создательница, – он приложил кулак к груди и склонил голову, извиняясь. – «полукровок», которым лишь смерть сулит избавление от мучительных страданий.

– Повсюду континент сотрясается волнами зла и насилия, порождая, пока что, небольшие конфликты. Угнетаемые народы и отважные сторонники справедливости объединяются в стойкие союзы сопротивления. Они борются и защищают свои права. – Сообщал Страж границ и военный советник. – Также есть сведения о таинственном поселении, возникшем на юго-востоке, вблизи бескрайних вод. Там находят покой и защиту… полукровки. – Игни́с повернулся к Кале́стрию, слегка качнув головой. – Извинятся не буду, такова их природа. Высший Советник, вы нас слушаете? – Обратился он к Имра́нте. Тот сидел во главе овального стола из белого, тяжёлого камня и смотрел в одно из высоких, витражных окон светлого сводчатого зала, поддерживаемого колоннами. Голоса советников не чётко слышались сквозь пелену мыслей, крутящихся в его голове.

– Где же этого мальчика искать…? – Вопрошал он еле слышно.

– Имра́нте… – На правое плечо мягко упала женская рука, вырывая из мысленного потока. Байю́р слегка дёрнулся от неожиданного прикосновения и обернулся на Али́ссию, встречаясь с синими, без зрачков, глазами девушки. Она внимательно рассматривала его лицо, пытаясь понять причины его тревоги. Но тут они оба обернулись на говорящего.

– Оо-о, да… Кста-ати, – послышался немного сумасшедший, высокий голос Хранителя древних тайн и слов прошлого – Ви́зглинга Вилфо́рса. Опершись локтями на стол, он сложил трясущиеся худые руки домиком, с постукивающими друг о друга костлявыми пальцами, привыкшими к сухости книжных страниц и хрупкости древних свитков. Прищурившись, Хранитель смотрел куда-то вперёд, удерживая одним глазом старинный монокль. Один рог его был сломан, а другой, слегка изогнувшись, смотрел остриём вверх, стремясь пронзить небеса и напомнить миру о своём былом величии. – А слышал-слышал кто-нибудь о новом увлечении смертных? Ну так… Может долетало до кого…? К�