Кровавый дракон

Огненный маг – это не только ужас врагов и уважение соратников. Это ещё и хорошо знакомые врачеватели, замечательно умеющие лечить ожоги.

Мастер Иггер – старейший маг Ситгарской Академии магии

Хороший маг – мёртвый маг.

Архиепископ Бронкурский, к своему счастью не встречавший лича .

Любовь и магия – вещи абсолютно несовместимые. Тем не менее, я владею магией любви.

Эллина – знаменитая куртизанка.

*****

– Ну, и где ещё один параметр? Я же тебе, нетопырь, говорил, что твой стандартный защитный экран имеет пять основных параметров, а ты использовал только четыре.

"Нетопырь" – это хорошо. Это означает, что сейчас Дилль получит всего лишь огненным шариком малой интенсивности. Защитный экран матово светился, надёжно отгораживая его от лобовой магической атаки наставника. Но что же он упустил? Высота, ширина, мощность и вид отражаемой стихии – чего же ещё не хватает?

– Куда, хе-хе, подевал астральный щит? – с обычным дурацким смешком мастер Иггер создал крошечный огненный сгусток за спиной Дилля, и комок огненной магии пребольно шмякнул адепта пониже спины. – Где связь двух защит?

– Вау-у! – взвыл Дилль, хватаясь за обожжённое место. – Я сейчас…

– Никогда не забывай об этом, – наставительно проговорил старик. – Ни во время боя, ни в беседе с друзьями, ни даже во сне. Это, хех, твоя гарантия от порабощения. Что толку, если тело защищено, а разум открыт любому желающему?

В доказательство своих слов мастер начал астральную атаку. До того, как Дилль стал учеником Иггера, старик не имел возможности путешествовать в астрал – на его покои были наложены специальные блокирующие заклинания. Но потом гроссмейстер Адельядо убрал это ограничение, чтобы мастер Иггер мог вволю натешиться внезапными нападениями на разум ученика.

Дилля словно закутали в здоровенную подушку – органы чувств тут же отказали, и он перестал быть хозяином своему телу. За последние два месяца он не раз подвергался астральной атаке наставника. Дилль никак не мог понять схему построения астральной защиты – уж слишком она была сложной, а потому часами сидел под гнётом разума старика, пока, наконец, не изобрёл собственный способ освобождения. Ярость, которая по словам драконицы Тринн позволяет дракону оставаться самим собой, разносила в клочья атакующую сеть мастера Иггера. Вот и теперь Дилль, призвав ярость, легко освободился из плена.

– Это было не так уж и трудно, – победоносно заявил он, произнося мантру спокойствия. Ярость послушно унялась, чему Дилль искренне порадовался – значит, уроки медитации даром не проходят.

– Разумеется, – согласился старик. – Для человека с драконьей магией многое кажется лёгким. Но, хе-хе, куда же подевался твой защитный экран, тупица?

"Тупица" – это уже плохо. Это означает, что наставник рассердился всерьёз, и что Диллю после занятий опять придётся ковылять к врачевателям. Или, скорее всего, его туда понесут.

При отражении астральной атаки Дилль совсем забыл, что должен поддерживать созданный защитный экран, и тот, естественно, исчез. А потому, когда синий клубок сжатого воздуха полетел Диллю в лицо, он успел лишь зажмуриться. Раздался громкий хлопок, заклинание мастера растворилось перед самой физиономией адепта, обдав его лёгким дуновением.

– Нет, ну так нечестно, – вздохнул старик. – Как же ты на своей шкуре почувствуешь всю тяжесть наказания, если в половине случаев срабатывает антимагия?

Дилль открыл один глаз.

– На мой взгляд это не так уж и плохо.

– Ты должен полагаться на своё умение, а не на везение, – сварливо проворчал мастер. – Когда на тебя обрушится боевой заряд, ты должен отразить его сознательно, а не надеяться, хе-хе, что драконья антимагия растворит вражеское заклинание. Значит, что?

– Что?

– Значит, попробуем ещё раз.

Ну, теперь-то Дилль был готов. Он восстановил защитный экран, о который и ударился воздушный сгусток, посланный мастером. Кому-то может показаться, что воздух, даже сжатый магией, не так уж и страшен… Дилль тоже так думал, пока один из воздушных комков старика не сломал ему три ребра. А ведь мастер Иггер тогда применил едва ли десятую часть от номинальной боевой мощности. Используй старик полную мощность, и рёбра Дилля оказались бы не сломаны, а просто валялись бы шагах в пяти от позвоночника.

– Ладно, хе-хе, живи, – смилостивился наставник. – До ужина ещё есть время, поэтому займёмся усложнением защитного экрана. Следующая ступень – это защитная сфера. Создав её, ты можешь не опасаться магического удара со спины. Для этого вводится ещё один параметр – кривизна поля. Чем больше параметр кривизны, тем больше энергии ты должен вкачать в заклинание. Смотри и запоминай формулу – по ней ты будешь высчитывать затрачиваемую энергию.

Дилль подавил тяжкий вздох. Неужели нет ни одного боевого заклинания, в котором не применялось бы счисление? С этой магической дисциплиной Дилль, честно говоря, не очень дружил. Но поскольку мастер Иггер имел обыкновение после объяснений сразу же приступать к практическим занятиям, он постарался поскорее вникнуть в формулу. Потому что получить удар по затылку гораздо больнее, чем по лбу.

*****

С недавних пор уроки медитации и концентрации мастер Китан проводил для Дилля и Тео отдельно от остальных. Ночью. Так распорядился гроссмейстер Адельядо. Сказал, мол, нечего попусту подвергать опасности жизни прочих адептов. Определённый смысл в этом был, ведь занятия мастера Китана с Диллем и Тео частенько носили разрушительный характер. Особенно в этом преуспевал Дилль, хотя иной раз он понятия не имел, как у него получилось разворотить прочный тренировочный щит или, к примеру, сжечь несгораемый шкаф.

Сегодняшний урок обещал быть не в пример миролюбивее прочих. Во всяком случае, Дилль хотел на это надеяться, ведь на занятие пришёл сам руководитель магической Академии – мастер-маг четырёх стихий, гроссмейстер Адельядо. Ну, не будет же мастер Китан подвергать жизнь главы Академии опасности? Хотя, чтобы причинить вред гроссмейстеру, надо очень постараться.

Одетый в просторную мантию, с длинной белой бородой и деревянным посохом в руке, Адельядо идеально подходил под описание мага, бытующее среди простого народа. Во время выходов в город гроссмейстер любил одеваться броско – его переливающиеся всеми цветами радуги наряды и широкополые шляпы, украшенные драгоценными камнями, сводили с ума всех придворных модников, тщетно пытавшихся ему подражать. Однако в Академии Адельядо всегда ходил в обычной серой мантии. Но вот что необычно – сейчас он зачем-то принёс с собой посох. Дилль, который никогда не видел гроссмейстера в Академии с посохом, удивлённо глянул на гладкую коричневую палку в его руках, но промолчал. Он уже отучился задавать ненужные вопросы старшим магам – это было чревато штрафными отработками.

Кроме гроссмейстера в медитативный зал пришёл также и мастер Оквальд – наставник по физической подготовке. Оквальд стоял, подпирая стену, и всем своим видом показывал, что не понимает, для чего его притащили сюда в такое позднее время.

– Начинай, – кивнул гроссмейстер мастеру Китану и уселся на стул в углу.

Мастер Китан, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда перед Диллем и Тео. Вид его не предвещал ничего хорошего адептам.

– Вы – два болвана, – наконец изрёк он мудрую мысль. – Объясните-ка, зачем вам сегодня днём понадобилось устраивать показательную каверзу адепту Галлу? Или вы забыли, что за подобные деяния полагается жестокое наказание вплоть до исключения из Академии с пожизненным запретом на использование магии?

Тео уставился в пол своими кошачьими глазами, а Дилль, напротив, вызывающе посмотрел на мастера Китана.

– Просто у этого мерзавца язык поганый, – пояснил он, – вот мы и преподали ему урок вежливости. В другой раз будет думать прежде, чем говорить гадости. Если, конечно, Галлу есть, чем думать.

Мастер Китан бросил взгляд на невозмутимого гроссмейстера, затем уставился на Дилля.

– Поясни.

– Когда эта крыса в человеческом обличье обзывает нас с Тео, мы не обращаем на него внимания. Но сегодня он начал пачкать своим поганым языком память Реллы. Вот мы и не выдержали.

Мастер Китан нахмурился. Релла была адептом водного факультета и погибла от заклятья предателя Гвинарда, пытаясь выбраться из Академии на помощь Теовульфу. Вампир до сих пор ещё не отошёл от смерти возлюбленной. Теперь понятно, почему эти двое заточили Галла в воздушный кокон, а под ним развели небольшой, но жгучий костерок из трёх огненных шаров. Галл кое-как сумел сбить огонь ледяным заклятьем. Но поскольку дело происходило в одном из немноголюдных коридоров Академии, обожжённому и замёрзшему Галлу пришлось просидеть в заточении часа три, пока его не освободили.

Мастер Гвинард снова глянул на гроссмейстера – тот сидел со скучающим видом. Главе Академии явно известны эти подробности, но никаких карательных мер к ослушникам он не принял. Значит, считает эту выходку если не справедливой, то не заслуживающей внимания. К тому же, Галл "отличился" после покушения на короля – он поспешил изъявить верность новому гроссмейстеру в лице Гвинарда, чего Адельядо, без сомнения, не забыл.

– Выпороть бы вас, – буркнул мастер Китан, – да нельзя. Один, видите ли, рыцарь, другой – представитель иного народа. Может, штраф вам подарить? Ночей эдак на десять каждому?

– Мы и без штрафов спим только для виду, – напомнил Дилль, чьи красные от недосыпа глаза выглядели как у заправского демона на любой церковной картине.

– Знаю, знаю. Но всё равно в наказание будете строить пирамиды силы всю ночь, пока не достигнете совершенства. Итак, приступим.

Оба адепта синхронно закатили глаза к закопченному потолку медитативного зала. Пирамида силы – упражнение, которое можно делать бесконечно, потому что совершенству, как известно, предела нет.

– Мастер Китан, разрешите внести коррективы в ваши планы? – глава Академии поднялся. Китан только кивнул – разумеется, гроссмейстер его не спрашивал, а поставил перед фактом. – Давайте сначала попробуем провести небольшую тренировку. Держи.

Дилль едва успел поймать посох, который бросил ему гроссмейстер. Тёмно-коричневое дерево было гладким, приятным на ощупь и тяжёлым. Длиной посох был Диллю до подмышки – идеальный шест для боя, если бы не одно "но" – середина у него была толще, чем края, отчего палка напоминала змею, проглотившую змейку меньшего размера. Дилль не успел спросить о странном утолщении и для чего оно, как мастер Оквальд вышел на середину медитативного зала, завертев в руках шест. Откуда Оквальд его достал, Дилль не заметил. Тео, судя по удивлённому виду – тоже.

– Ну, долго вас ждать? – недовольно произнёс наставник по физической подготовке. – Нападайте.

Дилль и Тео обменялись недоумёнными взглядами. Дуэль с мастером Оквальдом на занятии по медитации в присутствии гроссмейстера? Бред какой-то! У Дилля хоть шест есть, а Тео вообще безоружен.

– Ваша премудрость, – вампир поднял руку, – магию тоже можно использовать?

– В разумных пределах, – подтвердил гроссмейстер, и его и мастера Китана тут же окутало защитное поле.

Дилль взвесил посох в руке – баланс отличный. Он, конечно, неплохо владел шестом, но даже в мыслях не сравнивал себя с мастером Оквальдом – всё-таки тот занимается ежедневно и не по одному часу.

Тео, оказавшийся без оружия, поплевал на ладони и стал обходить наставника слева. Дилль, разумеется, начал обход справа. Их тонкий манёвр привёл только к тому, что оба они немедленно получили несколько ударов по рукам и плечам. Если убрать все нецензурные слова из комментариев адептов, то речь их составляла короткое "у-у-у", когда они отступили, почёсывая ушибы.

– Что, сдулись? – насмешливо спросил мастер Оквальд. – Я был о вас лучшего мнения.

Тео сердито сложил пальцы в замысловатую фигуру, формируя воздушный удар, а Дилль наморщился, размышляя, сколько эргов вложить в заклинание, чтобы не сильно подпалить наставника. Поколебавшись, он остановился на малом огненном шаре, и выпустил его вдогонку заклинанию Тео.

Широко улыбнувшись, мастер Оквальд небрежным движением шеста отвёл в сторону сначала воздушный сгусток, затем огненный. Оказалось, что в руках у него не простая деревяшка, а настоящий магический посох. Два хлопка у стены – вот и весь результат магической атаки.

– Ладно, теперь моя очередь.

Мастер лёгкими кошачьими шагами начал приближаться. Тео, выставив перед собой руки, пытался угадать, куда наставник нанесёт удар… не угадал. Последовал длинный выпад, и торец шеста точно и сильно ударил Тео в солнечное сплетение. Вампир хрюкнул и сложился пополам. Мастер Оквальд вытянул Тео шестом вдоль спины, после чего напал на Дилля.

Два или три удара Дилль отбил успешно – при этом его посох вибрировал в руках, как живой. А потом он пропустил удар в предплечье, в грудь, в живот…

– Где твоя защита, адепт? Я чему вас учу на занятиях?

Удар по ноге – блок, тычок в грудь – блок и уход в сторону. Дилль только защищался, понимая, что раскрыться в нападении означает ознакомиться со всем набором ударов мастера Оквальда. Пришедший в себя Тео, пользуясь тем, что наставник повернулся к нему спиной, прыгнул. Наверное, у Оквальда глаза на спине – Тео ещё в прыжке получил шестом по голове и рухнул на пол с лицом, залитым кровью.

– А ты думал, я шутки шучу?

Нет, Дилль уже так не думал. Он решил, что гроссмейстер затеял это избиение в наказание за их расправу над Галлом. Значит, мастер Оквальд сейчас превратит обоих адептов в отбивные с полного согласия руководства Академии.

Словно физических ударов было мало, Оквальд начал применять ещё и магию. Кончик его шеста засветился голубым, и Дилль получил такой воздушный удар в грудь, что отлетел на несколько шагов назад. Мастер Оквальд, явно не собираясь останавливаться, крутанул шест, второй конец которого тоже засветился – на сей раз ярким синим светом.

Сейчас последует водное заклинание, панически подумал Дилль и лихорадочно начал создавать универсальный щит. Успел в последний момент – сформированная ледышка с грохотом разбилась о его защиту. Отпраздновать успех он не успел – мастер Оквальд опять сделал длинный выпад, и конец шеста больно ударил Дилля в грудь. Как Дилль уже выяснил на занятиях со стариком Иггером, универсальный магический щит отлично отражает ударные заклятья, зато не в силах задержать даже брошенный тапок.

– Да чтоб тебя! – Дилль рассвирепел.

Ярость вспыхнула в нём, как лесной пожар от сильного ветра. Уже не раздумывая о количестве эргов, он призвал огонь и, отбивая очередной удар шеста наставника, послал созданный шар в Оквальда. Мастер взмахнул посохом, и огненный комок благополучно пролетел мимо него.

– А так?

Уже два шара полетели в наставника. Мастер попросту присел, после чего пребольно огрел шестом Дилля по колену. Дилль совершенно озверел. Не обращая внимания на боль в ноге он сделал длинный выпад, одновременно призывая магию. Посох в руках словно стал частью организма, и через него Дилль выпустил магический разряд.

Совершенно невероятным образом мастер Оквальд сумел в последний момент извернуться, но силовой сгусток всё же задел его. Что-то грохнуло, наставника отшвырнуло в сторону. Дилль, не помня себя от ярости, взревел и, нацелив посох на лежащего Оквальда, совсем собрался его прикончить, когда на него обрушился ледяной душ.

– Хватит! – послышался металлический голос гроссмейстера. – Адепт Диллитон, начинай выход.

Ярость испарила невесть откуда взявшуюся холодную воду и по-прежнему требовала крови, но краем сознания Дилль всё же сообразил, что нужно останавливаться. Борясь с желанием превратить мастера Оквальда в кровавый фарш, он начал произносить мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а краснота в глазах исчезла.

Заныло избитое тело, ушибленное колено подогнулось, а отбитые пальцы отказались держать коричневый шест. Дилль без сил опустился на пол прямо в лужу холодной воды. Рядом лежали оглушённый мастер Оквальд и Тео с окровавленным лицом.

– Помогай, – гроссмейстер бросился к Оквальду, мастер Китан поспешил вслед за ним.

Оба старших мага начали осторожно водить руками над грудью Оквальда, и вскоре тот дёрнулся и зашёлся надсадным кашлем.

– Ну-ка, давай посмотрим, что сработало

Гроссмейстер бесцеремонно распахнул лёгкую куртку наставника по физической подготовке, и Дилль с изумлением увидел не меньше десятка медальонов, висевших на шее Оквальда.

– Смотри-ка, я был прав, – удовлетворённо хмыкнул Адельядо, поднимая три почерневших медальона. – Огонь, энергетический щит и…

– И биозащита, – мрачно закончил Китан. – Извиняюсь, мастер, был неправ.

– Представь, если бы вы с Оквальдом не послушали меня и не взяли этот медальон.

– Просто артефакт редкий… жалко было тратить.

– Жалко было бы Оквальда – он сейчас растёкся бы лужей слизи, как покойный Леклер.

Дилль, ничего не понимая, слушал этот странный разговор. Тео, поминутно смахивая с лица бегущую из раны на лбу кровь, тоже выглядел озадаченным. Наконец высшие маги снизошли до адептов. Адельядо повернулся к Диллю и сурово сказал:

– Ты глухой или просто тупой? Я же велел не использовать мощные заклятья.

– Но я и не использовал, – Дилль на всякий случай начал отодвигаться подальше от разгневанного гроссмейстера. – Сначала, по крайней мере.

– А потом на тебя накатило, – полуутвердительно сказал глава Академии. – Поздравляю, ты едва не ухлопал наставника по физической подготовке.

– Он сам виноват, – вступился за друга Тео. – А вы не возражали.

– А почему я должен был возражать? – пожал плечами гроссмейстер. – Оквальд знал, насколько это опасно и добровольно согласился помочь инициировать посох мага. Но это не умаляет вины нашего доблестного младшего брата дракона.

– Инициировать посох? – нахмурился Дилль, пропустивший остальную часть речи Адельядо. – А мы здесь причём?

– Видимо, учебная нагрузка оказалась непосильной для твоего умишки, – гроссмейстер неодобрительно покачал головой. – Адепт, ты совсем разучился думать? Посох, который я тебе дал и который при помощи мастера Оквальда ты только что инициировал. Теперь он является частью тебя.

Дилль посмотрел на коричневую деревяшку – она выглядела ничуть не изменившейся. И он совсем не чувствовал, что стал частично деревянным. Может, гроссмейстер что-то напутал?

– Работе с посохом мага будешь обучаться у Оквальда… ну, когда он в себя придёт. А пока я заберу эту штуку с собой – не хватало ещё, чтобы ты по незнанию поубивал всех в Академии.

Гроссмейстер пробормотал что-то, дерево окуталось едва заметным светлым мерцанием, и только после этого он осторожно подобрал с пола посох.

– Ваша премудрость, – Тео поднялся, в очередной раз смахнув льющуюся со лба кровь, – а когда я получу такой же посох?

– За незаконные проделки над Галлом тебя посохом отходить надо, а не вручать ценный магический артефакт, – буркнул Адельядо. – Китан, я отведу Оквальда к водникам, а ты продолжай занятия с этими балбесами. Никаких им врачевателей – пусть в таком виде до утра сидят.

Гроссмейстер, поддерживая пошатывающегося мастера Оквальда, вышел из медитативного зала. Мастер Китан уселся на коврик и, как ни в чём ни бывало, сказал:

– Итак, мы остановились на пирамиде силы…

Наставник по медитации смотрел, как адепты, постанывая и морщась от боли во всех частях тела, создают шары силы и строят из них пирамиды – голубые у Тео и бледно-красные у Дилля. И размышлял о том, что лично он, мастер Китан, сумел построить третий слой пирамиды силы только став магистром. Мало того, Китан знал многих, кто даже получив степень архимага, так и не смог преодолеть планку третьего слоя. А два адепта-первогодка уже достигли этой ступени и, если ничего не случится, легко сумеют построить и четвертый уровень пирамиды.

Тут мастер Китан вздохнул. Разве может "ничего не случиться" с двумя одарёнными начинающими магами? Лично он в это не верил.

*****

Конклав, как всегда, проходил в главном мироттийском соборе. Этот собор был одним из первых построенных во славу Единого, а потому его воздух, пропитанный древней святостью духа, как нельзя лучше соответствовал вынесению богоугодных решений. Хотя архиепископ Одборгский – глава церкви Единого в Ситгаре, считал, что в воздухе собора сырости из подвалов гораздо больше, чем святости. Видимо по той простой причине, что маги, могущие легко осушить подвалы, в этот собор не вхожи. А сам Единый, несмотря на длительные и многочисленные молитвы монахов, так и не приложил никаких усилий, чтобы влага из реки не попадала в соборные подземелья.

Одборг поёжился – холодная сырость проникала даже сквозь утеплённую сутану. Он мысленно обругал архиепископа Бронкурского – главу мироттийской церкви. Бронкур истово ненавидел магов, сеющих ересь в народных умах, а потому, разумеется, ни за что не согласился бы позвать их на помощь. Но ведь можно было хотя бы протопить, как следует, печи. Так нет же – Бронкур, во всём демонстрировавший свой аскетизм, и здесь отличился.

Одборг снова передёрнул плечами и подумал, как должно быть сейчас хорошо на улице. Там от каждого дуновения весеннего ветерка в воздух взлетают облака лепестков с вишнёвых деревьев, а весеннее солнце ласково греет проснувшуюся после зимней спячки землю. Здесь же, в высоком и полутёмном соборном зале, сыро и холодно. Как в могиле. Однако важность вопроса, который обсуждал Конклав, не позволяла Одборгу покинуть это неуютное помещение. Хотя, мысленно вздохнул архиепископ, от него уже ничего не зависело.

Представители всех шестнадцати стран, составлявших цивилизованный мир, сидели вдоль длинного стола. У торца стола пустовало кресло предстателя Единого – руководителя объединённой церкви архиепископы до сих пор так и не смогли выбрать. Уже три часа один за другим поднимались главы церквей и выражали своё негодование как королём Ситгара, пригревшим на груди государства нечисть, так и Одборгом, который не только потворствовал прихоти неразумного монарха, но и проповедовал о добродетели вампиров.

– …попирая закон человеческий и Божий, – хрипло вещал патриарх из Тилиса. – Никогда такого на моей памяти не было, а я, как вам известно, старейший служитель Единого в Тилисе.

Одобрительные возгласы доносились отовсюду. Одборг, сохраняя каменное выражение лица, тем не менее с отчаянием подумал, что все – и архиепископы, и патриархи, настроены против Ситгара.

– Предлагаю лишить сана архиепископа Одборгского, – вяло махнул рукой старикан и рухнул на стул, явно исчерпав все силы на свою пламенную речь.

Тут же поднялся тилисский архиепископ. Тиагед, наклонившись вперёд и упёршись руками в стол, уставился на Одборга блёклыми старческими глазами.

– Ты! – взвизгнул он. – Как ты посмел ввергнуть в ересь ни в чём не повинный народ? Когда мне донесли, что архиепископ Одборгский пустил в церковь кровососов, я ушам не поверил. Как ты осмелился осквернить храм?

Тиагед орал, как резаный, взвинчивая сам себя. Под конец он предложил лишить Одборга не только сана, но и самой жизни. Столь радикальное наказание, однако, никто из архиепископов не поддержал – возможно, памятуя о том, что и они, не дай Единый, могут оказаться на месте главы ситгарской церкви. Общую точку зрения выразил хозяин храма, архиепископ Бронкурский.

Высокий, худой, с длинной нечёсаной седой бородой, кустистыми бровями и стальным взглядом, одетый в некрашеную холщовую рясу, он являл собой образ настоящего аскета.

– Досточтимый Тиагед, при всём уважении к вам и понимая ваше негодование, тем не менее, вынужден признать, что вы неправы. Нельзя так сурово относиться к Одборгу. Каждый из нас всего лишь слабый человек, и любой может совершить ошибку. Все мы знаем архиепископа, как человека, истово преданного делу Единого – это не могут отрицать даже те, кто сейчас обвинял его во всех грехах.

На лицах глав церквей и многочисленных патриархов отразилось искреннее недоумение. Бронкур, являвшийся знаменем борьбы с нечистью, вдруг заговорил столь примирительно. А Одборг не верил ему – он скорее посадил бы за пазуху гремучего червя, надеясь, что тот не ужалит, нежели доверился бы словам Бронкура. Конечно, не ошибся.

– Уважаемый архиепископ Одборгский, я уверен, пал жертвой низкопробного розыгрыша. Речь идёт, как вы знаете, о том возмутительном случае в королевском дворце Ситгара, когда два кровососа были окрещены, а на них якобы излился свет Единого. На самом деле, это были всего лишь происки магов, которые присутствовали на том торжестве. А уважаемый Одборг – человек искренне религиозный, принял всё за божественное вмешательство.

Перешёптывания и короткие возгласы пронеслись по рядам священнослужителей, но теперь в них уже не было слышно откровенно враждебных выпадов.

– Что же касается посещения нечистью церквей, я вижу лишь одно объяснение: Единый, слава ему во веки вечные, тем самым показывает, настолько силён и могущественен. И что не испепелив нежить, он даёт даже этим существам шанс на исправление. После их смерти, разумеется.

На лицах церковников начали появляться улыбки – вот теперь Бронкур снова стал самим собой.

– И, если вы, достойные избранники Единого, готовы услышать моё скромное мнение, то я бы хотел предложить Одборгу прилюдно отречься от нечестивых замыслов ситгарского короля и заклеймить его вечным проклятьем. Разумеется, после этого мы попросим Одборга быть нашим карающим мечом в борьбе с кровососами и с радостью предоставим силы наших лучших братьев для умерщвления вампиров – этих демонских исчадий, этих исконных врагов человеческих, этой нежити… – Бронкур даже задохнулся от избытка чувств. – И первым делом, светлейший Одборг, вам надлежит всенародно умертвить того вампира, которого пригрела ваша Академия магии. Эти академии и без того рассадник ереси, но ситгарская просто превзошла всех. Думаю, с этого момента мы начнём решительное наступление на магов всех мастей – как организованных в гильдии, так и прочих мелких, которые шастают по городам и весям, сея смуту в умах нашей паствы. Ибо магия есть противопоставление человека Богу, а за такое полагается, сами знаете, очищающий костёр.

Церковники разразились приветственными криками и рукоплесканиями. Бронкур выпрямился и поднял руку, призывая к тишине.

– Но мы ещё не услышали достойного Одборга.

Взгляды присутствующих обратились на единственного представителя Ситгара на Конклаве – Одборг не взял на этот Конклав патриарха, не верившего в благочестие вампиров, а потому сейчас чувствовал себя страшно одиноким. И хотя он понимал всю бессмысленность борьбы с этой упёртой компанией, сдаваться он не собирался.

– Мой ответ – нет. Я – верный слуга Единого, и доведись мне начать всё сначала, я поступил бы также. Единый лично дал понять, что вампиры – желанные его дети, как и все люди. Вампиры – не нежить, они отличаются от людей лишь торчащими клыками и глазами, как у кошки. Они хорошо видят в темноте, выносливы, сильны и долго живут. Но расплачиваются за это тем, что дети у них рождаются крайне редко. И все эти басни про то, что укушенный вампиром превращается в кровососа – полная ерунда.

– Хватит! – грохнул кулаком по столешнице Бронкур. – Ты переходишь всякие границы в своём заблуждении. Умолкни!

Сурово сдвинув брови, Бронкур посверлил взглядом ослушника. Сидящие рядом с Одборгом архиепископы Гридеха и Эштигера поднялись и демонстративно пересели. Даже секретарь, записывавший происходящее, и тот отодвинулся в сторону, словно стараясь показать, что он не имеет отношения к архиепископу.

– Я не умолкну, – Одборг поднялся. – Вы не хуже меня знаете, почему Юловар послал помощь вампирскому клану. Хиваши – вот кто наши исконные враги. Они овладели тайнами некромагии, и теперь поднятые ими мертвецы не бросаются на любое живое существо, а послушно исполняют волю хозяев. Вампиры противостоят попыткам хивашских шаманов проникнуть в Запретный предел, но их с каждой атакой становится всё меньше. Ваши государства находятся далеко от хивашских границ, а Ситгар – рядом. И если падёт Ситгар, следующими будете вы. Вспомните Величайшую битву – тогда некромагам противостояла могущественная империя. И сейчас наши государства – осколки этой империи, смогут уничтожить некромагическую заразу только в одном случае – объединившись. Вот где истинная угроза всему живому.

Одборг вгляделся в лица присутствующих и вздохнул. Всё бесполезно: ни архиепископы, ни, тем более, дряхлые умом патриархи не желают его услышать. С таким же успехом он мог бы распинаться перед обитателями коровника. Одборг снял с головы митру и аккуратно поставил её на стол.

– Вспомните мои слова, когда орды поднятых мертвецов затопят города цивилизованного мира. Вечером я возвращаюсь в Ситгар. Если пожелаете вручить через меня королю Юловару указ об интердикте, я буду в таверне "Крест и череп".

Не поклонившись, он вышел с высоко поднятой головой. Когда за Одборгом закрылась дверь, один из эштигерских патриархов нерешительно прошамкал:

– Может, он не так уж и неправ? Зомби опасны. Иной раз они даже к нам в Эштигер забредают.

– Мудрейший, – Бронкур повернулся к старику, – вампиры и зомби – одного поля ягоды. И для нас хорошо, что они уничтожают друг друга.

– А если допустить, что Единый – слава ему вечная, не уничтожил вампиров именно потому, что они противостоят хиваши? – нерешительно предположил архиепископ Гергвальда – небольшого герцогства, находившегося на северной границе цивилизованного мира. – Тогда получается, что мы напрасно объявим интердикт…

– Не впадайте в ересь! – сурово оборвал его архиепископ Бронкурский. – Единый поддержит нас в наших благих устремлениях. Вопрос с интердиктом Ситгара – дело решёное. Но для этого необходимо избрать предстателя.

Вопрос об избрании главы Конклава, в общем-то, тоже был делом решёным. Бронкур не сомневался, что собравшиеся единогласно одобрят его кандидатуру. Взор архиепископа слегка затуманился, когда он представил, как возглавит великую войну святых воинов против немногочисленных, но таких дерзких магов.

*****

– Вашвелич, мне скучно.

Подобная фраза, прозвучавшая из уст десятилетнего пажа, могла вызвать нескончаемые нотации у главного церемониймейстера дворца господина Ригинда. Но поскольку изрёк её здоровенный, как бельевой шкаф, каршарец, Ригинд только покачал головой и безнадёжно махнул рукой.

– Что опять, Гунвальд? – король, которого ничуть не возмутило столь странное обращение, посмотрел на каршарца.

То, как король называет по имени неотёсанного северного варвара, а тот запросто обращается к государю "вашвелич", приводило в тихое бешенство и капитана дворцовой гвардии. Рибрин, уже пятнадцать лет верой и правдой служивший королю, не осмеливался даже в мыслях обратиться к Его Величеству "на ты", а каршарец, появившийся при дворце пару месяцев назад, разговаривает с королём, как с давним приятелем.

Хотя, признавался себе Рибрин, каршарец имел на то некоторое право. Во-первых, как всем известно, северные варвары и подгорные гномы обращаются ко всем "на ты" – хоть к бродяге, хоть к королю. А во-вторых, Гунвальд отчаянно сражался с заговорщиками и едва не погиб. И в-третьих, ко всему прочему, Гунвальд фехтовал лучше всех, кого Рибрин знал, а отличных фехтовальщиков капитан знал немало. Поэтому Рибрин, искренне преданный короне, хоть и скрежетал зубами при виде такой непочтительности, но за жизнь короля в присутствии каршарца был спокоен.

Гунвальд расправил плечищи, звякнув при этом заговорёнными бронзовыми нашлёпками на кожаной куртке.

– Дык это… чего мне делать-то? Я уже с утра без дела топчусь в приёмной. Эдак у меня ноги по колени в живот войдут. Можно, я пойду во двор?

Церемониймейстер вновь неодобрительно покачал головой, а капитан Рибрин только руками развёл – он уже отчаялся приучить каршарца к строгой дисциплине.

– И что ты там собираешься делать? – с любопытством спросил король.

– Ну, может, найду какого-нибудь придворного хлыща, который оскорбит меня, – с надеждой произнёс Гунвальд.

Юловар не выдержал и рассмеялся. Капитан Рибрин тоже не удержался от усмешки – как же, найдёт он. Уже через неделю пребывания Гунвальда в королевском дворце, от него, как от чумы, шарахались все – начиная от поваров и заканчивая завзятыми придворными забияками. Потому что у всех был свеж в памяти случай, когда граф Тэльмо решил высмеять неуклюжие манеры каршарца, за что немедленно поплатился дыркой в груди и сломанной челюстью. А ведь граф Тэльмо был одним из самых успешных дуэлянтов.

– Ну, хорошо, раз ты так хочешь подраться, я сам выйду с тобой в паре, – сказал, поднимаясь, Юловар. – Рибрин, приготовьте тренировочные доспехи и оружие.

– Да ну, что с тобой возиться, – непочтительно махнул рукой Гунвальд. – Бить короля по-настоящему нельзя. Эх, сюда бы парочку вампиров – вот кто умеет махать мечами.

Капитан Рибрин опять поморщился. Да уж, вампиры, действительно, мастерски фехтовали, в чём он и его гвардейцы убеждались во время каждого тренировочного поединка. Но после покушения на короля вампиров при дворе не осталось – Орхам, их мастер, предательски убит, те, кто продался покойному Фрадбургу, сбежали, а единственная оставшаяся в живых вампирша уехала к восточным границам Ситгара в роли личной посланницы короля.

– Экий ты привередливый, – хмыкнул Юловар. – Хорошо, я разрешаю тебе сражаться со мной в полную силу. А то, чувствую, начинаю потихоньку ржаветь от всех этих государственных дел.

– О, это другое дело! – оживился Гунвальд. – Только ты это… врачевателей сразу с собой возьми. Ну, чтоб потом долго их не ждать.

Такая забота со стороны варвара вызвала новую улыбку короля. Однако к вящему огорчению Гунвальда поединку не было суждено состояться. В дверях появился камердинер и хорошо поставленным голосом доложил:

– Ваше Величество, гроссмейстер Адельядо и прокуратор Венген испрашивают вашего соизволения на аудиенцию.

Король вздохнул и уселся обратно в кресло с высокой спинкой.

– Соизволяю, чего уж… – и посмотрел на командира дворцовой гвардии. – Рибрин, выдели людей для тренировочного поединка с господином Гунвальдом. Гунвальд, тренировочного поединка, ты понял? Нечего калечить моих гвардейцев.

Каршарец поморщился и согласился.

– Ладно. Рибрин, давай сразу пятерых. Хоть разомнусь немного.

Капитан не осмелился нарушить прямой приказ короля, велел Гунвальду следовать за ним, по пути решая вопрос, где раздобыть ещё каршарцев, которые могли бы служить неугомонному Гунвальду тренажёрами для избиения. Но северные варвары – товар редкий, и просто так их не найти – разве что отправить вербовщика прямиком в Каршар. Рибрин уже даже был согласен на присутствие вампиров во дворце – пусть бы каршарец и клыкастые дубасили друг друга… но раздобыть вампира было задачей ещё более сложной. За неимением других достойных соперников, Рибрину приходилось выделять собственных гвардейцев, которые после поединков с Гунвальдом неделями залечивали ушибы и переломы.

А Юловар, отпустив церемониймейстера, дождался пока в кабинет не войдут первый маг и прокуратор, после чего сказал:

– Ильминг, установи полог.

Деревянная панель, которую несведущий человек не отличил бы от других, отъехала в сторону, и в кабинете появился королевский магохранитель. Невысокий, сухонький Ильминг, коротко кивнув вошедшим, принялся сооружать полог тишины. Когда магохранитель закончил, гроссмейстер Адельядо сразу же приступил к делу:

– Ваше Величество, Конклав принял указ об интердикте Ситгара. Одборга лишили архиепископства, но, по счастью, не осмелились лишить жизни.

Зная о вечных размолвках гроссмейстера и архиепископа, король удивлённо выгнул бровь.

– По счастью? Я думал, гроссмейстер, вы с Одборгом терпеть друг друга не можете.

– Одборг – мой идейный противник, – с достоинством ответил маг, – но я его уважаю и ценю. И, по большому счёту, готов порвать весь Конклав за него. Поэтому этим церковникам, возглавляемым Бронкуром, можно сказать, повезло, что они не решились покуситься на жизнь Одборга.

Король удивлённо подумал, что, должно быть, небо скоро рухнет на землю – гроссмейстер не просто защищает архиепископа, но и готов вступить за него в драку. Чудеса да и только.

– Господин Венген, – Юловар посмотрел на прокуратора, – чувствую, вы тоже прибыли с недобрыми новостями.

Высокий, сутулый и молчаливый Венген – полная противоположность покойному Крюэлю, развернул свиток. Гроссмейстер Адельядо, перенёсший на Венгена свою нелюбовь к его предшественнику, не удержался от усмешки:

– У него целый список неприятностей.

– Именно так, – на лошадином лице Венгена не дрогнул ни один мускул. – Во-первых, среди кланов опять зреет заговор.

– Господин прокуратор, это не новость, – хмыкнул Адельядо. – Скажи вы, что кланы не устраивают никаких заговоров, вот это было бы удивительно.

– На сей раз заговор не касается прямого устранения Его Величества или захвата трона Ситгара, – не обращая внимания на едкий тон мага, сказал Венген. – Всё гораздо опаснее. К главам кланов Мантикоры и Жёлтой Ласки тайно приезжали эмиссары из Тилиса. В результате этих переговоров, как мне стало известно, эти два клана готовы отказать короне в военной помощи в случае войны Тилиса против нас. Повод всё тот же – отказ Вашего Величества в женитьбе на принцессе Лорне.

– Я думал, этот вопрос уже закрыт, – нахмурился король. – Все кланы подписали изменения в Скрижаль.

– Я тоже так думал. Но у тилисцев нашлись крючкотворы, обнаружившие лазейку, которую мы проглядели. Дело в том, что в Скрижаль было внесено два изменения: об упразднении клана Сокола в Ситгаре и передаче его земель прочим кланам, и пункт об отказе сочетаться браком с представителем императорской династии.

– Я это знаю, – нетерпеливо сказал Юловар. – В чём загвоздка?

– Первым было внесено изменение об отказе в браке, – меланхолично пояснил прокуратор. – Его должны были подписать все тринадцать кланов, в том числе и клан Сокола. Клан Сокола изменение в Скрижаль не подписал, значит, оно недействительно. Если бы в Скрижали вначале шла запись о ликвидации клана Сокола, всё было бы законно. А так…

Гроссмейстер Адельядо, хмуро слушавший прокуратора, прошипел какое-то ругательство. Король вскочил на ноги и грохнул кулаком по столу.

– Демоны! Почему мы раньше этого не увидели?!!

– Потому что кое-кто поспешил услать Луавиля с важным заданием, – буркнул Адельядо. – Луавиль непременно обнаружил бы эту нестыковку. Да, что теперь говорить.

– Мантикора и Ласка. Это около шести тысяч мечей. Кто ещё?

– Клан Василиска, разумеется, – пожал плечами Венген. – Он граничит с Тилисом. И ещё клан Кровавой выдры – к герцогу Баморру едет тайный посланник из Миротии. Поскольку в Миротии на троне сидит Ниал из мироттийской Кровавой выдры, думаю, Баморр прислушается к нему.

– Ещё восемь тысяч долой, – мрачно сказал Юловар.

– Не долой, а в плюс к нашим врагам, – поправил короля гроссмейстер. – Ваше Величество, вашим генералам придётся пересмотреть планы защиты.

– Моим генералам вскоре некем будет командовать, – поморщился Юловар. – Венген, что ещё есть в твоём списке?

– За последний месяц в Тирогисе обнаружено и уничтожено более сорока одержимых. Они маскировались в основном под крестьян и ремесленников. Один притворялся курьером королевской службы и двое изображали дворян. Сколько ещё одержимых гуляет по столице – не знаю. Я устраняю последствия, но причины такой активности хивашских шпионов обнаружить не могу.

Против обыкновения Адельядо воздержался от едкого замечания в адрес прокуратора. Маг озабоченно почесал бороду и сказал:

– Надо бы усилить стражу у ворот – пусть досматривают и допрашивают каждого входящего в Тирогис. Я выделю магов в помощь городской страже.

– Караулы на воротах уже усилены, – мрачно проговорил Венген. – Но шестеро из пойманных одержимых проникли вплавь по реке. Лучше бы вы, ваша премудрость, выделили магов для патрулирования набережных – ваши подопечные скорее обнаружат бездушных, нежели простые солдаты.

Адельядо поморщился – он бы и рад отправить в патруль магов, да только где набрать тех, кто сумеет отличить бездушного от обычного человека? Таких в Академии было всего около двадцати.

– Я подумаю, что можно сделать, – кивнул он, – и свяжусь с вами. Если у вас всё, то я, с разрешения Его Величества, пожалуй, пойду.

– Да, я почти закончил. Последнее: ни сбежавших вампиров, ни мастера Гвинарда мои люди так и не нашли. Скорее всего предатели уже покинули Тирогис, но никаких следов их вне столицы обнаружить не удалось.

– Понятно, – поморщился король. – Спасибо, господа, вы свободны.

Когда гроссмейстер и прокуратор ушли, Юловар остановился перед картой. После недолгого раздумья, он зачеркнул четыре провинции, мрачно поглядел на получившуюся картину и велел камердинеру послать курьеров к маршалам Гернельму и Брунри.

*****

– Ты, что, пыль собрался выбивать? Левую руку дальше, ещё дальше… За хватом смотри! Бью. У тебя есть запасные большие пальцы? Тогда почему не убрал? После такого блока ты с культями останешься после первой же атаки.

Дилль поспешно перехватил посох и блокировал рубящий удар Оквальда. Да, мастер прав – скользни лезвие настоящего, а не тупого тренировочного меча вдоль шеста, и он остался бы без большого пальца. А большой палец – вещь крайне необходимая для любого разумного человека. Сейчас эта вещь ощутимо болела от удара железякой.

– Хорошо. Теперь проникающий удар. Куда?!! Куда ты отбиваешь, болван? От себя наружу и при этом вторым концом посоха наносишь встречный удар. Так. Теперь связка "голова-грудь-живот"…

Тео, с завистью наблюдавший за тренировкой, изнывал от безделья. Ему, в отличие от Дилля, не посчастливилось получить настоящий посох, а потому он был вынужден довольствоваться обычной деревяшкой, которой в принципе невозможно отвести магический удар. А мастер Оквальд то и дело перемежал физические удары магическими.

– Теперь малый воздушный сгусток. Внимание… Бью!

Дилль сосредоточенно повёл посохом, промахнулся мимо неспешно летящего сгустка магии и получил удар в живот.

– Буэ, – выдавил он из себя, падая на пол гимнастического зала.

– Да-а, – скептически скривившись, сказал Оквальд, – такими темпами ты освоишь защиту посохом не раньше, чем через сотню лет. Ты сейчас что делал?

– Пытался отвести сгусток в сторону, – с трудом восстановил дыхание Дилль. – Только он почему-то не захотел отводиться.

– Посох – часть тебя. Сила, которую ты формируешь, должна в случае защиты находиться на кончике посоха. Ты должен сделать, своего рода "подушку", при помощи которой и отводится в сторону вражеское заклятье. А ты, судя по всему, не сумел распределить энергию дальше середины. Прими посох, как часть себя, и всё должно получиться. Вставай, пробуем ещё раз.

После повторного удара Дилль отдыхал минут пять. После третьего он валялся вдвое больше. Мастер Оквальд, чтобы не терять понапрасну времени, оставил Дилля в покое и переключился на Тео.

– Давай, воин сумерек, покажи, что ты умеешь.

Тео, разумеется, постарался показать, хотя шест не то оружие, к которому он привык. Мастер Оквальд сначала атаковал неспешно, затем начал ускоряться. Через три минуты Тео, получив не менее десятка чувствительных ударов по плечам, рукам и груди, совершенно отчаявшись, поставил магическую защиту. Оквальд в запале нанёс ещё несколько не достигших цели ударов и остановился. Маг рукой потрогал невидимую поверхность щита вампира и покачал головой.

– Удобная штука. И долго ты можешь его держать?

– Пока энергии хватит, – ответил Тео и, поколебавшись, добавил: – Или если заклинание не сорвётся. Так со мной бывает.

– Угу, – задумчиво изрёк Оквальд, безрезультатно потыкав мечом в сторону вампира. – Занятно, занятно. А если так?

Маленький энергетический шар, созданный наставником, беспрепятственно прошёл защиту и взорвался, ударившись о руку Тео.

– Вау-у! – взвыл вампир, тряся ушибленными пальцами. – Можно было и предупредить.

– Всё ясно – твой щит задерживает только овеществлённые предметы. С магией он не справляется от слова "совсем".

– Если бы вы спросили, наставник, я бы и сам об этом сказал, – прорычал Тео, сжимая и разжимая пальцы.

– Настоящий экспериментатор не должен полагаться на слова, – нравоучительно заявил Оквальд и повернулся к Диллю. – Хватит валяться, поднимайся и сделай магический щит. Нет, посох пока оставь в покое. Сейчас я буду тебя проверять.

Проверка показала, что щит Дилля легко выдерживает малые и средние боевые заклинания. Высокоэнергетические заклятья мастер Оквальд пока решил не пробовать. И не успел Дилль облегчённо вздохнуть, услышав об этом, как последовала новая вводная команда:

– Так, ну-ка оба встали. Поближе друг к другу. Теперь каждый из вас создаёт свою защиту и держит её изо всех сил. Потому что сейчас я буду над вами зверствовать.

"Зверствование" выглядело впечатляюще. Мастер Оквальд отбросил в сторону тренировочный меч и словно ниоткуда достал посох. Тот самый, которым он недавно в медитативном зале устроил побоище. Крутанув посох, он для начала нанёс несколько ударов, которые были остановлены щитом Тео. Затем Оквальд начал применять вместе с обычными ударами магию.

Вспышки яркого света, гулкие хлопки, ледяные брызги – вот и всё, чего добился он своими магическими атаками. Тогда мастер Оквальд попытался атаковать из астрала, но Дилль был готов – уроки старика Иггера не прошли даром. Он лишь почувствовал небольшое давление, которое тут же пропало. А вот Тео оказался беззащитен перед ментальной атакой, и его щит немедленно пропал. Довольный, как кот, объевшийся украденной сметаны, мастер Оквальд коснулся кончиком посоха груди Дилля и сказал:

– Ну вот, теперь ты убит.

Он снял с вампира оковы разума и удивлённо покачал головой.

– Знаете, из вас получилась отличная боевая связка. Вы сможете защищать друг друга от мечей, стрел, копий и ударов магии. Таких связок, между прочим, уже давно нет. А если поставить рядом пару-тройку арбалетчиков, к вам вообще никто подобраться не сумеет. Но я вижу несколько неприятных моментов.

– Каких? – живо спросил Дилль, которого очень воодушевила перспектива абсолютной защиты.

– Тео не может защитить себя от астральной атаки. Это раз. И ваша защита не позволит вам атаковать – это два. То есть, ни ударить мечом, ни атаковать огнём противника вы не сможете. А это означает, что вам придётся осваивать новую степень защиты.

– Надо – освоим, – бодро сказал Тео.

– С магическим щитом всё ясно – мастер Иггер подскажет Диллю, как создавать полупрозрачный полог. А вот как быть с тобой, ума не приложу. Твой щит – нечто особенное и, боюсь, никто из наших мастеров тебе не помощник. Разве что Гвинард мог бы что-то придумать. Или сам гроссмейстер, если найдёт на тебя время. Ладно, щитами займёмся в следующий раз, а пока вернёмся к посоху. Тео, отдыхай. Дилль – к бою!

Столь громкий призыв закончился прежним плачевным результатом – Дилль вновь не сумел отвести магическую атаку Оквальда и, получив очередной магический пинок в живот, свалился на пол.

– Да ну его к псам, этот посох! – в сердцах воскликнул он, отшвыривая коричневую деревяшку.

– Можно мне? – спросил Тео и, не дожидаясь разрешения, потянулся к посоху.

Едва он прикоснулся к дереву, как его шибануло. Тео вскрикнул и затряс рукой.

– Ты глупый? – невозмутимо спросил мастер Оквальд. – Разве можно лезть к чужому магическому посоху без разрешения хозяина?

– Но ведь гроссмейстер его брал, – возразил Тео.

– На то он и гроссмейстер, чтобы уметь то, что другим не под силу. И, если ты заметил, он прежде накладывал особый защитный слой, который, опять же, умеют создавать только друиды.

– А причём тут друиды? – полюбопытствовал Дилль.

– Как это причём? – удивился Оквальд. – А кто, по-твоему, сделал этот посох?

– Кто?

– Похоже, я отбил у тебя остатки разума, – проворчал Оквальд. – Друиды и сделали по просьбе гроссмейстера. Специально для тебя, между прочим. Уж не знаю, чего им наобещал Адельядо, но они согласились создать этот мощный артефакт.

– О-о, – поражённо протянул Дилль, глядя на невзрачный коричневый посох – тот совершенно не походил на мощный артефакт. И даже на обычный артефакт не походил – так, всего лишь гладкая коричневая деревяшка.

Тео громко и протяжно вздохнул.

– Я бы тоже не отказался от такого.

– Для начала тебе нужно выдернуть из пасти дракона обломок хивашского посоха, – усмехнулся Оквальд.

– Вы хотите сказать, что вот это утолщение в середине…

Дилль не договорил. Мастер Оквальд кивнул.

– Именно. Этот посох сделан из ветви священной лиственницы, а внутри у него тот самый обломок, который ты притащил из Неонина. Гроссмейстер отослал его в друидские леса два месяца назад. Не знаю, каким образом друиды сумели уменьшить обломок и совместить несовместимое. Друидская магия особенная, и нам практически неизвестна.

Дилль поднял посох и провёл рукой по гладкой коричневой древесине.

– Гвинард говорил, что обломок хивашского посоха был настроен именно на меня. У меня даже некромаговское заклинание получилось, хотя и не знаю, как именно.

– Гроссмейстер знает это. Недаром же во время инициации он заставил меня надеть медальон с биозащитой, – заметив недоумённый взгляд адептов, Оквальд пояснил: – Биомагия очень развита у хивашских шаманов. Именно она лежит в основе некромагии. В Академии земельщики и водники практикуют биомагию для восстановления жизнедеятельности человека. Да и друиды тоже, только по-своему. А хиваши предпочитают использовать её для уничтожения. Так что, теперь в этом посохе спаяны все виды магий. Лечить ты своим посохом вряд ли сможешь, а вот превратить в кусок гнили – запросто.

– Как Леклера?

– Угу. Только гораздо быстрее. Ведь посох – это инструмент для концентрации силы мага.

– Осталось научиться управлять им, – Дилль сжал коричневое дерево, и посох отозвался слабым подрагиванием.

– Научишься, – пообещал мастер Оквальд. – А когда научишься, я тебе голову оторву, если без моего разрешения попробуешь его использовать в стенах Академии.

– Вот был бы у меня свой посох, – в никуда заявил Тео, – я бы использовал его только с вашего разрешения.

– Вот же настырный! – возмутился мастер Оквальд. – Хватит клянчить, как базарный попрошайка! Едет твой посох. Гроссмейстер два заказал, просто этот первым прибыл. И нечего показывать свою зубастую улыбку – когда будем инициировать твой посох, ты у меня получишь по полной программе.

*****

Гроссмейстер Адельядо расхаживал по своему огромному кабинету, в задумчивости теребя длинную бороду. Периодически он подходил к столу и в тысячный раз перечитывал текст. При этом гроссмейстер – опять же в тысячный раз, ругал покойного Генетта.

Пророчество, которое написал бывший мастер-маг, впоследствии ставший монахом и признанный церковью святым, было длинным и двусмысленным. Однозначно понять Адельядо не мог. Сплошные вилки и недомолвки.

Раньше Адельядо не интересовался ни пророчествами, ни техникой их расшифровки, потому что предсказания – штука далёкая от точного расчёта и разумному объяснению не поддающаяся. Однако вот уже два месяца он вынужден заниматься этой ерундой только потому, что умерший ещё до его рождения Генетт предсказал гибель Ситгара в случае исполнения неких условий.

Гроссмейстер поморщился, вспомнив, что он и сам оказался причастным к созданию этих условий – ведь именно он объяснил Диллю заклинание кровавого салюта. А адепт, едва занявшийся изучением магии, безукоризненно выполнил сложное заклинание, дав начало исполнению пророчества. Адельядо вновь склонился над бумагой, вглядываясь в буквы, словно видел их впервые.

"Когда произойдёт то, что недавно было невозможным, грядёт начало конца мира."

– Проклятье на прах этого Генетта! – сердито прошипел гроссмейстер. – Это же надо было так завернуть – начало конца мира. А что такого невозможного произошло? Да ведь под это можно подвести любое событие – даже рождение телёнка с двумя головами.

"Год, когда золотой свет изольётся на короля, а для королевы в небе воспылает кровавый дракон, будет годом великих смертей."

– Вот тут всё понятно. Золотой свет, которым Единый благословил королевскую чету, и заклинание кровавого салюта в исполнении Дилля.

"Кланы встанут против кланов, брат пойдёт на брата, церковь расколется, а Единый будет бессилен остановить всеобщую войну. Смерть пройдёт по землям цивилизованного мира, а пристанищем её будет Ситгар, который исчезнет, как государство. Магия будет бессильна остановить смерть, ибо смерть поселится в магии."

– Ну, допустим, здесь тоже всё понятно, хотя и весьма неприятно. Интердикт, который нам уже объявили. И вторжение, которое готовится под предводительством Тилиса и Мироттии. Но что, демоны его побери, Генетт подразумевал под смертью, поселившейся в магии?

"Остановить войну, в которой не будет победителей, можно лишь взрастив кровавого дракона, который, принеся смерти обильную жертву, остановит её шествие. Не изведав крови, дракон не сумеет взлететь, не пожертвовав собой – не сумеет отыскать путь к спасению, не пожертвовав другими – не сможет остановить войну. Запретный предел станет ключом к спасению мира, если кровавый дракон, добровольно пройдя все испытания, выживет. Иначе, конец всему."

– Где выживет? – заорал на бессловесную бумагу гроссмейстер. – Где этот клятый дракон должен выжить, я спрашиваю? В войне или в Запретном пределе? Как он выживет, если он должен пожертвовать собой? И как он должен спасать людей, жертвуя ими? "Принеся смерти обильную жертву, остановит её" – то есть, этот дракон должен убить всех, чтобы некому было больше умирать? Так, что ли? И что за ключ спрятан в Запретном пределе? Ух, не умер бы Генетт, я бы его собственными руками придушил! Неужели нельзя было написать просто и понятно? Так мол и так, иди туда, принеси то-то, на выходе получится вот это.

Гроссмейстер посмотрел на приписку, которая гласила, что кровавый дракон не должен знать этого пророчества, иначе сам станет причиной гибели мира. Тут Адельядо в очередной раз выругался и забегал по кабинету.

Немного успокоившись, он вновь и вновь начал прокручивать в голове то, что обдумывал уже много раз. Он предположил, что адепт Диллитон и есть кровавый дракон из пророчества, и Одборг согласился с ним. У Дилля имеется драконья магия – уже только поэтому можно считать, что предположение справедливо. Драконьей магией когда-то обладал ещё один человек – Адогорд, но он исчез уже много столетий назад. Опять же, это именно Дилль состряпал салют, который был одним из условий воплощения пророчества. Поскольку других кандидатур всё равно не было, гроссмейстер решил считать, что кровавого дракона он определил верно.

И, если так, то первой задачей было "изведать крови". Но сколько именно Дилль должен пролить крови врагов, чтобы первое условие считалось исполненным? Или он должен пролить собственную кровь? Вообще-то, наставники Дилля в Академии – особенно старик Иггер, уже не раз заставили Дилля пролить эту драгоценную жидкость, так что вполне вероятно, первое условие выполнено. Если же Генетт подразумевал, что Дилль должен закалиться в боях, то за этим дело не станет – вот-вот несколько государств объявят Ситгару войну. И все маги, могущие принести пользу ситгарской армии, будут призваны на передовую.

В остальном гроссмейстер блуждал, как в тумане. Пожертвования собой и другими не вписывались в общую картину, да и, честно говоря, Адельядо не понимал смысла этих условий. Единственное, что было выполнено наверняка, так это условие, сказанное в приписке – о пророчестве не знал не то что предполагаемый кровавый дракон, но и вообще никто. Кроме самого Адельядо и архиепископа… уже бывшего архиепископа Одборгского.

– Скорее бы он приехал, – раздражённо сказал маг. – Ведь говорил я Одборгу, чтобы он отдал мне записи Генетта – вдруг в других пророчествах мы найдём что-нибудь полезное. Так нет – это святая ценность.

Раздался стук в дверь. Гроссмейстер закрыл лист с переписанным пророчеством тяжёлым фолиантом и крикнул "входите". В кабинет вошёл магистр Марзан и с лёгким поклоном доложил:

– Мастер, срочный сеанс связи с Мироттией. Сам гроссмейстер Вуднарт просит вас о разговоре.

Адельядо вышел вслед за Марзаном, по пути размышляя, с чего это вдруг старик Вуднарт решил использовать дорогостоящий и трудоёмкий канал связи. Маги дальней связи после каждого сеанса по несколько дней приходили в себя, и без крайней необходимости никто не пользовался этим способом. Возможно, что-то случилось с Эрстаном, которого Адельядо отослал в мироттийскую Академию для обучения и обмена опытом.

В комнате дальней связи сидел архимаг Ристр, державший руки на огромном кристалле голубого кварца. Адельядо приложил ладони к камню и почувствовал присутствие Вуднарта.

– Здорово, старина! – мысленно поприветствовал он коллегу. – Что у тебя случилось?

– Не у меня, а у тебя, – раздался в голове Адельядо ворчливый голос мироттийского гроссмейстера. – Ты ведь уже знаешь, что Ситгару объявили интердикт?

– Да.

– И что Бронкура Конклав выбрал предстателем?

– Я подозревал, что этим Конклав и закончится.

– Тогда ты должен понимать, что сейчас творит Бронкур. Он брызжет слюной, призывая народ к святому походу на Ситгар, который якшается с вампирами.

– Да пусть он захлебнётся своей желчью, мне-то что?

– А то, что вчера король Ниал встречался с герцогом Роони из Тилиса. Думаю, ты догадываешься, о чём они могли говорить. Согласно имперской Скрижали, Юловар преступил закон – это отличный повод для якобы справедливого нападения на Ситгар. Не пройдёт и месяца, как Мироттия, Тилис, Эштигер, Гридех, Беатия и Мессантия сообща двинут свои полки на вас. К ним примкнут разные мелкие герцогства. Добавь сюда ещё и вопли Бронкура о покровительстве вампирам, и ты получишь полную картину. Против Ситгара выступит объединённая армия нескольких государств, а также все церкви, подстрекаемые Бронкуром. Вам не выстоять.

– Я это знаю, – хладнокровно ответил Адельядо. – Добавь сюда ещё несколько ситгарских кланов, которые в лучшем случае не пришлют помощь, а в худшем – поднимут свои войска против Юловара. Не пойму только, для чего ты мне это говоришь.

– Ади, – усталым голосом сказал мироттийский гроссмейстер, – уезжай, пока есть возможность. Забери с собой самых лучших и уезжай из Ситгара. Я приму тебя и обеспечу всем необходимым. Не забывай, только мы – последние осколки древней силы, можем спасти магию от полного исчезновения

– Спасибо, Вуд, – криво усмехнулся Адельядо. – Только ответь мне, уехал бы ты на моём месте?

Последовало долгое молчание, говорившее лучше всяких слов.

– Вот и я не могу бросить ни Академию, ни своих магов.

– Тогда вели хотя бы Эрстану остаться здесь. Он как с цепи сорвался, узнав об интердикте. Он же просто погибнет, когда…

– Вот что, Вуд, – после непродолжитель