Желанный Преследователь

Примечание:

Сейчас ты читаешь первую часть истории – «Желанный преследователь». Здесь начинается игра страсти, мести и безумной любви, где ничто не кажется тем, чем является. Продолжение событий ждёт тебя во второй части – «Желанный незнакомец», уже доступной на Литрес.

Предупреждение:

Книга содержит нецензурную лексику, сцены эротического характера (18+) и насилие.

Пролог.

Я жила местью с тринадцати лет. Она была моей тенью, моей тайной, моим воздухом. Каждое утро начиналось с мысли о нём – о том, кто забрал мою мать, о том, кто сделал меня заложницей собственной ненависти. Месть была моей силой и моим проклятием.

Но всё изменилось, когда я встретила его иначе. Не врага. Не фигуру в моих планах. А того, кто жёг во мне огонь, который я не могла потушить. Его одержимая любовь ко мне была как безумный шторм – она ломала меня и одновременно удерживала. Он смотрел на меня так, словно я была его смыслом и его гибелью одновременно. Я пыталась сопротивляться. Я пыталась хранить холод и расчёт, но каждое прикосновение, каждое слово, каждая тень его взгляда поджигали во мне то, что я не знала, что у меня есть. Между нами горела химия, что сжигала всё дотла: ненависть, страх, расчет. Осталась лишь страсть – жгучая, безумная, непостижимая.

Я боюсь ему признаться. Боюсь, что он узнает, что все эти годы моя жизнь была направлена против него, что я строила планы, которые теперь кажутся мне чужими. Но сердце и разум спорят – я не могу отказаться от того, что растёт между нами. Я знаю только одно: наша история не кончится просто. Она сожжёт нас дотла, но я не могу отвернуться. Я не могу оставить его, даже если сама могу погибнуть в этом огне.

Глава 1. Демьян

Середина июля, но дождь не прекращается уже восьмой день подряд. Петербург, как всегда, не в курсе, что на календаре лето. Сижу в машине и наблюдаю на мониторе за своим цветочком. Она сидит в кафе, погружённая в чтение новой манги, которую я ей подарил. Эти тома ещё даже не поступили в продажу в России. Как только в Японии выходит новый выпуск её любимой серии, через несколько дней она уже держит его в руках – на русском языке.

Снова сбежала из дома из-за этой сумасшедшей стервы-мачехи. Я бы давно избавился от неё, но мой цветочек этого не хочет. А её желание для меня – закон. Камеры установлены везде, где она бывает, и, по мере возможности, я покупаю те места, чтобы иметь полный контроль и возможность быстро среагировать, не вызывая подозрений у дяди. Через месяц исполнится ровно пять лет, как я её знаю. Скоро и она узнает меня. Очень скоро. Как только ей исполнится восемнадцать, заберу её к себе. И тогда уже никто и ничто не сможет нас остановить. Первого декабря у неё день рождения – в этот день она станет моей. Увезу туда, куда захочет. В Новый год мы войдём как семья. Давно сделал бы это, если бы не мой дядя – генерал, чья безупречная репутация не должна пострадать. Всё-таки он вырастил меня. Пять лет назад мне было столько же, сколько ей сейчас. Уже тогда я плавал в грязи этого мира и носил на себе роль наследника династии отца. Никто не знает моего лица – по совету дяди. Но все знают, что сын Максима Воронова взял дела в свои руки после смерти отца и управляет ими куда жестче. Пока я руковожу преступным миром, дядя зачищает следы. Родителей убили, когда мне было двенадцать. Отец, мать и её брат выросли в детдоме. Папа поднимался с нуля, шаг за шагом забираясь на вершину преступного мира. Дядя этого не одобрял, и матери пришлось выбирать между братом и любимым мужчиной. Она выбрала любовь. С тех пор они не общались. После убийства родителей именно он взял меня под опеку. Сейчас все знают меня как Демьяна Романова, племянника Влада Романова. Все уверены, что я – сын его погибшей сестры. Но никто не догадывается, что эта сестра была женой Воронова. Я живу в тени, и это выгодно – так проще управлять отцовской империей. В преступных кругах ходит имя сына Воронова, но никто не знает, как он выглядит, где живёт и сколько ему лет. Я – демон в тени, чьё имя вызывает страх. За мою голову назначена награда – десять миллионов долларов. Только сначала попробуйте поймать ублюдки. За два месяца до моего восемнадцати лет дядя наконец сказал, кто убил моих родителей. Я нашёл ублюдка, убил его семью у него на глазах, а потом и его самого. В живых оставил лишь четырнадцатилетнего сына – пусть знает, каково это, быть сиротой. Когда всё было кончено, с кровью на руках я сел на мотоцикл и помчался по ночной Москве. Сердце стучало как бешеное, в ушах стоял гул, в глазах – красная пелена. Это был первый раз, когда я убил человека. Когда застрял в пробке, вдруг почувствовал, как мою окровавленную руку накрыла крошечная ладонь. Резко повернулся – из соседней машины на меня смотрела девочка лет тринадцати. Белокурые волосы, огромные зелёные глаза, кукольное лицо. Она улыбнулась – мягко, по-доброму, без страха. Достала из сумки платок и положила его поверх раны. Видимо, решила, что кровь – из-за пореза. Откуда ей знать, что я только что убил пятерых?

– Всё будет хорошо, чёрный рыцарь. Пока человек жив, всегда найдётся миллион причин быть счастливым, – сказала она и исчезла в потоке машин. Я остался стоять, поражённый её словами и взглядом. Когда пришёл в себя и рванул за машиной, меня подрезали – авария, больница, легкая потеря памяти. Несколько дней спустя, когда мне вернули личные вещи, среди них оказался её платок. Видимо, я не выпускал его из рук. Медсестра решила, что это подарок девушки, и не выбросила. Когда я почувствовал знакомый запах на ткани, воспоминания вернулись – машина, номера, её глаза. В честь этого отправил медсестре щедрый конверт. Найти её оказалось просто. Её отец приехал в Москву по делам и взял семью с собой. Я выяснил всё: родители развелись, мать покончила с собой, отец женился повторно. Девочка жила с мачехой и её дочерью – той самой мелкой тварью, что изводила её. Я заставил эту тварь совершить ошибку и затем шантажом вынудил уехать за границу. Жизнь моего цветка стала хоть немного спокойнее. Хотел избавиться и от мачехи, но, увидев панику в её глазах, остановился. Она терпела всё ради счастья отца – и я не мог разрушить то, что было для неё важно. Эти пять лет она была смыслом моего существования. Из миллионов причин быть счастливым у меня осталась одна – она. Добрая, ранимая, пугливая… Не хотел появляться в её жизни раньше времени. Две причины – возраст и её мягкость. Но присутствовал всегда: дважды в месяц отправлял белые орхидеи, её любимые. Она ставила их на подоконник и ухаживала, пока не приносил новые. Присылал новые манги, редкие лакомства, фрукты, когда она болела, сладости – во время её «тяжёлых» дней. Каждый день, ровно в одно и то же время, отправлял сообщение с анонимного номера. Через камеры видел, как она ждёт их – с лёгкой улыбкой и трепетом.

Первое сообщение испугало её. В камере я видел, как она колебалась, стоит ли показать его отцу. Тогда написал: «Когда тебе исполнится восемнадцать, я приду. Буду тем, кем ты захочешь. Сделаю всё, что пожелаешь». Сначала у нее была настороженность, потом привыкание. Чтобы не вызвать подозрений, она говорила, что сама заказывает себе цветы и подарки. Сводная сестра постоянно пыталась испортить цветы, но мой цветочек защищал их. Постепенно я установил камеры во всех местах, где она бывает: в школе, в домах подруг, у дедушки, в любимых кафе. Позже стал выкупать эти заведения. Хотел купить и торговый центр, где она любит бывать, но оказалось – он принадлежит моему конкуренту. Рисковать не стал, ограничился камерами. С тех пор, как она вошла в мою жизнь, я совершенствую свои навыки. Не доверяю слежку никому. Она – моё всё. Мой мир. Моя собственность. Моя причина быть живым.

Когда ей было четырнадцать, её впервые позвали на свидание – и я взбесился. Не стал вмешиваться напрямую, не хотел пугать или вызывать недоверие. Просто сделал так, чтобы встреча закончилась до того, как началась. Когда она пришла в назначенное место, парень уже целовал другую. После этого целый год она отказывала всем. А когда вновь согласилась пойти с кем-то – получила запись, где её кавалер за день до этого «весело» проводил время с одноклассницей. Пусть знает цену людям. До выпускного я оберегал её от всех, кто пытался подойти слишком близко. А потом, в ту ночь, когда весь их класс праздновал, увидел на записях, как один старший парень подсыпал что-то в её напиток. Он почти успел – вывел её наружу, к машине. Я приехал раньше, чем он смог тронуться. После того как разобрался с ним, отвёз её к дому подруги и оставил на садовой скамье. От её имени написал сообщение – чтобы та позаботилась о ней. Она проснулась безопасности, ничего не подозревая. И правильно. Пусть так и будет. Я переехал  в Петербург сразу, как узнал, что она здесь. Дяде сказал, будто это выгодный стратегический шаг – меньше внимания, меньше риска. Он поверил. Всё равно управлять делами можно из любого места, а здесь я ближе к ней. Он не должен знать. Никто не должен. С тех пор она рядом со мной каждую минуту – в объективе, на экране, в сердце. Я вижу, как она живёт, улыбается, грустит. Как листает книги, разговаривает с друзьями, как спит. Единственное место, куда не смотрят мои камеры, – уборная. Есть границы, которые даже я не пересекаю. Она взрослеет. В каждом её движении – уверенность, в каждом взгляде – сила. Её хрупкость обманчива, и, может быть, поэтому я не могу отвести глаз. Иногда, глядя на экран, думаю, что вижу, как она чувствует меня – словно догадывается, что где-то рядом есть тот, кто всегда следит за ней, кто не даст миру коснуться её грязными руками.

Ещё немного – и всё изменится. Тогда я смогу подойти, заговорить, рассказать правду. Всё, что было – годы наблюдения, ожидания, борьбы с собой – закончится. Она поймёт, что я был рядом всегда. Сейчас она идёт по парку – её любимая привычка, когда грустно. На ней наушники, руки в карманах, рюкзак за спиной. Я следую на расстоянии, из тени. Мир вокруг будто исчезает, остаётся только она. Когда возвращается домой, я сижу в машине, смотрю, как она заходит в комнату. Потом завожу двигатель и еду к себе. Дом недалеко – меньше минуты. Хотел купить особняк напротив, но это было бы слишком явно. Даже дядя иногда наведывается, и объяснять ему моё соседство с её отцом, я не собираюсь. В подвале, где стоит всё моё оборудование, пахнет железом и дождём. Здесь я живу. Здесь моё сердце бьётся синхронно с её дыханием на мониторе. Она выходит из душа, завернутая в полотенце, включает музыку. А я просто смотрю.

Скоро… очень скоро всё закончится. И она будет рядом.

Глава 2. Аврора

Я сижу перед туалетным столиком, сушу волосы после душа и ощущаю – он наблюдает. Всегда наблюдает. Сколько бы ни старалась его спровоцировать, он больше не появляется. Не прикасается. Но ничего, скоро всё изменится. Тот единственный раз, когда он приходил, я притворилась спящей. Хоть и не тронул меня, но его присутствие будто парализовало. Я чувствовала его – дыхание, взгляд, внутреннюю угрозу. И это вызывал терпеть во мне. Не должен враг вызывать такие чувства. Лица не видела, но когда он уходил, приоткрыла глаза. Высокий, широкоплечий – как на снимках, что присылает Андрей. Ни на одном не видно лица, только чёрная одежда, очки и капюшон. Первый раз я увидела его, когда мне было тринадцать. Он был в шлеме, на мотоцикле. С тех пор я играю роль, созданную для него. Пусть видит только то, что я позволяю. Настоящую меня увидит, когда придёт время расплаты. Мне было одиннадцать, когда умерла мама. Почти два года я верила, что это было самоубийство – пока Андрей не рассказал правду. Тогда я была в кино с подругами. Он вытащил меня за экран, прижал к стене и включил видео. На экране – мама. Ей связали руки, заклеили рот. Молодой мужчина в белой маске говорил, что должен убить её, чтобы «достичь вершины». А потом просто повесил. Пока мама пыталась вырваться, он спокойно курил и смеялся. На пальцах – татуировки. Знакомые.

– Эти рисунки тебе ни о чём не говорят? —спросил Андрей.

– Нет… – прошептала я, не в силах остановить слёзы и опустилась на пол.

Он присел рядом, заглянул в глаза.

– Подумай. Несколько месяцев назад ты видела эти руки в крови и перевязала их своим платком.

Я оцепенела. Вспомнила того парня на мотоцикле – раненого, измученного. Тогда мне его стало жаль. Отдала ему свой платок.

– Как ты… как ты узнал? Ты знаешь, кто он?

– Да. В тот день он убил моих родителей, братьев и деда.

Мир рухнул.

– Боже… – выдохнула я, прижимая ладони к лицу.

– Мне нужен ответ, Аврора, – его голос стал холоден.

– Хочешь ли ты отомстить убийце своей матери?

– Почему не полиция? – спросила, пытаясь найти хоть какую-то надежду.

– Потому что у нас нет шансов. Его дядя – генерал. Он защищён. И, кроме того, я не хочу, чтобы его просто посадили. Он должен умереть. Медленно.

Я пересмотрела видео. Видела, как мама борется, как свет в её глазах гаснет. Тогда решила: пока он жив, я не смогу дышать спокойно.

– Да. Я хочу отомстить, – ответила я.

– Меня зовут Андрей. Слушай внимательно, – произнёс он и начал рассказывать.

Так я узнала имя – Демьян Воронов. Он же Демьян Романов. Тот, кто установил камеры в моём доме. Андрей передал телефон и устройство, с помощью которого я могла узнавать, где нет наблюдения.

Вскоре обнаружила камеры повсюду: в комнате, в гостиной, даже у подруг и дедушки. Везде, где бывала.

Страх сковал, но Андрей успокоил – сказал, что теперь мы действуем вместе. Он научил меня играть. Нужно было заставить Демьяна поверить, что я – слабая, невинная, наивная девочка. Чтобы влюбился. Чтобы захотел защитить. Чтобы сам разрушил себя.

Поначалу я получала от него подарки – странные, трогательные. И если бы не знала правду, возможно, действительно бы влюбилась. На это он и рассчитывал. Но я не та, за кого он меня принимает.

Почти пять лет прошло. Мне скоро восемнадцать. Я ни разу не была на свидании – он не позволил. Отгонял всех, кто пытался подойти ближе. Андрей ежедневно присылает отчёты, где и когда он наблюдает, какие камеры установил, куда ходит.

Последние месяцы я пыталась вызвать его появление – и добилась этого лишь однажды. Тогда, специально, оделась иначе, позволила одеялу соскользнуть. Он пришёл. Его дыхание, его присутствие – я чувствовала всё. И впервые услышала голос. Глубокий, спокойный, взрослый. Совсем не такой, как на записи, где умирала мама. Прошло семь лет – и голос изменился.

Что ж, я достаточно ждала. Скоро всё закончится.

Я заставлю Демьяна Воронова умолять о смерти.

Ложусь на кровать, смотрю на орхидею, что он прислал вчера. Красивая, утончённая, загадочная и величественная  – как он. Если бы не правда, наверное, полюбила бы его.

Но в этой игре жертвой буду не я.

Глава 3. Демьян

Я резко просыпаюсь от звука телефона. Скатываюсь с дивана и бросаю взгляд на мониторы – Аврора ещё спит. Чёрт, еще шесть утра! Кто звонит в такую рань?

Берусь за телефон и вижу имя. Конечно же – он. Кто ещё?

– Вань, тебя убивают? – отвечаю в бешенстве.

– Эмм… нет, – удивлённо отвечает он.

– Тебя нагнули и нужна смазка?! – ору в трубку.

Он вздыхает, уже привыкший к моей вспыльчивости.

– Твой дядя приезжает к тебе, будет примерно к восьми, – спокойно сообщает он.

– Что?! Почему он не сказал? – злюсь ещё сильнее.

– Я-то откуда знаю. Ты просил, чтобы сообщили, если он решит что-то предпринять.

– Хорошо. Разберусь.

– Смазка тебе скоро понадобится, от пятилетней жизни монашки, засранец, – и отключает.

Вздыхаю. Ваня – сын папиного давнего друга, дяди Альберта. Он был единственным, кому отец меня показывал, и до сих пор – единственный настоящий друг. В детстве у меня не было обычной жизни: охрана, учёба онлайн, постоянная пустота после смерти родителей. Дядя Влад взял меня под опеку, а дядя Альберт помогал в делах. Когда мне стукнуло восемнадцать, Ваня пришёл ко мне и стал правой рукой. Несмотря на давнюю дружбу, мне несколько раз пришлось проверять его – он прошёл все испытания. Могу доверять ему жизнь, но не слежку за Авророй. Она только моя.

Однажды Ваня был у меня – иногда приезжает для личных встреч. Я подвыпил и по-своему признался: после того как узнал Аврору, у меня никого не было. Теперь он дразнит меня этим при каждом удобном случае. Раньше я жил разгульно, трахал всё, что двигалось; рост и мышцы, над которыми работал с двенадцати лет, делали меня старше на вид. Скандалы с проститутками дяде приходилось улаживать часто. Потом всё это стало противно. Я ждал и жду только моего цветочка. Скоро получу долгожданный приз – подарю ей всё её первое.

Понимаю, что отвлёкся. Дядя приезжает без предупреждения – это плохо. У нас свои люди среди его охраны; обычно мы знаем о его передвижениях. Но сейчас – не к добру.

Цветочек обычно просыпается к десяти. Сегодня среда – значит, она будет в библиотеке до двенадцати. Надо успеть сопроводить дядю до этого времени.

Поднимаюсь наверх, принимаю душ, потом спускаюсь в гостиную и сажусь за стол. Тётя Лида приносит завтрак. Она со мной с тех пор, как я купил дом; работала у прежних владельцев и осталась – не стал лишать её работы. Всегда приветлива, не задаёт лишних вопросов, а мне это удобно.

– Твой любимый омлет, Демьян, – улыбается она.

– Спасибо, тётя Лид. Скоро приедет дядя. Подготовишь дом? Но он не знает, что я знаю о приезде.

– Поняла, дорогой, – кивает и уходит.

После завтрака созваниваюсь с дядей Альбертом и обсуждаю дела: кто-то пытается объявить нам войну, сожгли амбар с товаром – придётся разгребать перед заказчиками. Найду этих ублюдков и лично прикончу.

В подвале ищу улики, как звонит телефон. Притворяюсь спокойным:

– Доброе утро, дядя. Как дела?

– Не прикидывайся: тебе уже доложили о моём приезде, – отвечает он сухо.

– А когда будешь? – спрашиваю.

– Через пятнадцать минут, – и отключает.

Он знает, что я слежу за ним так же, как он – за мной. Иногда забываю о его дьявольском уме.

Выходя на крыльцо, держу руки в карманах. Кортеж подъезжает. Три бронированные машины – на всякий случай. Он, конечно, госслужащие, а не мафиози, но перестраховывается.

Дверь бронированного «Мерседеса» открывается, дядя выходит в солнцезащитных очках. Для сорока двух лет он выглядит отлично: почти без морщин, ни одного седого волоска – не исключаю, что красит. Рост – унаследовал, наверное, от него. Волосы чёрные, как у меня; у него голубые глаза, у меня тёмно-карие. Каждое утро он полтора часа проводит в зале – привычка, которой научил и меня.

– Привет, дядя, – улыбаюсь.

– Привет, сынок, – хлопает меня по плечу и криво улыбается.

Слово «сынок» всегда колет – хоть я и мстил, облегчения не чувствую.

– Надеюсь, завтрак ждёт? – заходит он в дом.

– Конечно, господин Романов, – тётя Лида встречает его вежливо.

– Давно не виделись, как дела? – он любезничает.

– Всё хорошо, – отвечает она и отходит.

Он садится во главе стола; тётя Лида накрыла всё, что он любит. Раньше дядя часто наведывался, теперь реже.

Я усаживаюсь рядом и допиваю уже четвертый кофе.

– Какими судьбами, дядя? – интересуюсь.

– До меня дошли слухи, что ты преследуешь дочь Кузнецова, – спокойно бросает он.

Чашка выскальзывает из рук – сердце замирает. Как он узнал?

– И кто распустил эти слухи? – рычу я.

– Следи за тоном, Воронов – перед тобой старший, – его глаза темнеют.

– Отвечай, – более спокойно спрашиваю я.

– Зачем? Чтобы ты убил его? Не волнуйся: это мои люди, никто лишний не знает. А теперь объясни, зачем ты это делаешь и как давно. Не заставляй копать мне самому, – он ест бекон, как будто говорит о погоде.

– Она моя. Как только ей исполнится восемнадцать, я заберу её к себе. Пока что ухаживаю издалека. Она знает, что я жду. – Говорю твёрдо.

Дядя в бешенстве кидает приборы, вытирает рот салфеткой и достаёт сигареты – ещё одна его привычка, которую я перенял.

– Ты мелкий говнюк, хоть понимаешь, кто такой Кузнецов? – скрипит он зубами. – Для всех он бизнесмен. Ты-то знаешь, кто он на самом деле. В своё время они с твоим отцом чуть не убили друг друга. Пришлось всем авторитетам вмешаться, чтобы не началась война. Тогда спецслужбы не смыкали глаз.

– Но ничего же не случилось, их жёны уладили всё. Они разделили дела и правили по-разному, – говорю расслабленно.

– Кузнецов назначил награду за твою голову – самую большую. Тебе повезло, что он ещё не знает, что ты живёшь в паре шагов от него. Скорее всего, он думает, что ты просто племянник генерала. Откажись от этой глупости и вернись со мной в Москву, – приказывает он.

– Ни за что. Не лезь в мои дела, дядя. Мне уже двадцать три. Я сам решаю. Не откажусь от неё, даже если меня пристрелят. Я уже пять лет здесь, скоро всё закончится, и заберу её. Кузнецов будет рад, что его дочь отдана племяннику достойного генерала. Он никогда не узнает, кто я на самом деле, – отвечаю твёрдо.

– Рано или поздно узнает! У тебя дела плохи – сожгли один из твоих главных амбаров. Скоро и до тебя доберутся! – встаёт он в ярости.

– Я сказал: не лезь, дядя, сам разберусь, – встаю и направляюсь к выходу.

– И ни в коем случае не тронь Аврору. Станешь мне врагом. А теперь отдыхай как дома, – говорю и выхожу.

В гостиной что-то разбилось – слышу звон.

Дядя зол. Но мне наплевать. Ничто и никто не встанет между мной и моим цветочком.

Глава 4. Аврора

Я выхожу из библиотеки и направляюсь не спеша в сторону любимого кафе. В последнее время раздражение стало моим постоянным спутником. Действительно ли мой преследователь одержим мной? Почему он не подходит, не появляется, хотя я сплю полуголая, зная, что он смотрит?

Андрей каждый вечер присылает отчёты о нём. Он повсюду, как тень, неотступно наблюдает. Но что делает, когда я не выхожу из дома? Чем занят по ночам? Ходит ли на свидания? Спит ли с кем-то? И почему это вообще волнует? Не знаю. Но злость распирает от мысли, что он всё ещё держится на расстоянии. Мог бы просто подойти. Чего ждёт? Какие у него на самом деле намерения?

И вдруг доходит – он слишком привык к моему распорядку. Знает каждый шаг, каждую мелочь. Что если нарушить шаблон? Посмотрим, как отреагирует.

На этот раз сворачиваю не к привычной кофейне, а в другую – ту, о которой девочки отзывались плохо. «Там отвратительные напитки», – говорили они. Прекрасно.

Вхожу в кафе – сразу чувствую неприятный запах. Заказываю напиток и сажусь не у окна, а в глубине зала, чтобы он не мог наблюдать. Место выбираю так, чтобы видеть вход – если появится, узнаю сразу.

Проходит час, потом второй. Три напитка – все мерзкие на вкус. Никто похожий на него не заходит: одни подростки да пожилые пары. На третий час уже готова уйти, как ко мне подходит парень.

– Привет, – смущённо улыбается.

Худощавый, чуть выше меня, светловолосый, явно мой ровесник.

– Привет, – отвечаю вежливо.

– Я… уже 2 часа наблюдаю за тобой. Всё не решался подойти, а когда увидел, что уходишь, решил рискнуть, – мнётся он, почесывая затылок.

Смотрю на него и думаю, что это шанс проверить нервы моего преследователя.

– Конечно. Я Аврора. Сядем у окна? – улыбаюсь.

– Ого, красивое имя. Спасибо, что не отказала, я Женя, – растерянно говорит он, видно – не привык к женскому вниманию.

Мы садимся у окна – теперь точно будет видно, если он где-то рядом. Болтаем о пустяках, я кокетливо улыбаюсь, но время от времени бросаю взгляды на дверь. Ничего. Уже почти уверена, что он не придёт, как вдруг телефон вибрирует. Сообщение – от него. Номер, как всегда, анонимный. Он пишет только, когда отправляет подарки или желает спокойной ночи.

«Сейчас же встань и уходи. Если не хочешь увидеть его труп в новостях.»

Холод пронзает тело. Он ведь может. Вскакиваю.

– Куда ты? – удивляется парень, тоже поднимаясь.

– Срочные дела, – говорю, стараясь улыбнуться.

– Сегодня у моего друга день рождения, будет вечеринка. Приедешь? – спрашивает он с надеждой.

А если я пойду? Придёт ли он туда? Не убьёт же его при свидетелях. Может, это и будет наш шанс встретиться.

– Конечно, – отвечаю, улыбаясь.

Он быстро записывает адрес и время. Я почти бегом выхожу из кафе. Оглядываюсь – никого. Как всегда.

Дома время обеда. Папы обычно не бывает, а видеть лицо этой стервы не хочется.

– Привет, Жанин, – улыбаюсь нашей управляющей. Она с нами с самого моего рождения.

– Привет, дорогая. Папа дома, обедает. Просил, чтобы ты присоединилась.

Замираю. Папа – дома? Да он неделями не бывает в это время.

Бегу в гостиную. Он поднимается, улыбаясь, и крепко обнимает.

– Привет, зайка.

– Пап, я уже взрослая, – надуваю губы.

– Для меня – всегда маленькая. Садись, поешь с нами.

– Привет, Марина, – произношу без особого энтузиазма, встречаясь взглядом с мачехой.

Пытается быть копией мамы, но у неё никогда не получится. Мама была естественно красива – блондинка, как и я. А эта тратит кучу денег на окрашивание и ботокс. Всё зря.

– Привет, милая, – улыбается фальшиво.

Рядом с папой она всегда играет святую, ведь знает – он меня в обиду не даст.

– Детка, мы скоро уезжаем. Не хочешь с нами в отпуск? – спрашивает папа.

Как всегда, Марина наверняка уже убедила его, что я «не хочу». На самом деле – хочу. Но не могу. Я должна быть здесь.

– Нет, пап. Учёба в универе скоро, хочу подготовиться. И с дедушкой хочу побыть, он не молод.

– Ладно, зайка. Но не понимаю, почему ты выбрала Питер. Могла бы, как Ариша, учиться в Англии.

– СПбГУ – тоже престижный университет. И потом… я хочу быть ближе к тебе, – накрываю его руку своей.

– Тебе скоро восемнадцать, придётся когда-то уехать, – вмешивается Марина.

– Это её дом. Она останется столько, сколько захочет, – голос папы становится жёстким. Её улыбка гаснет.

Пью сок, еле заметно ухмыляясь.

– Пап, я вечером иду на день рождения друга, – бросаю небрежно.

– Правда? Ты же обычно избегала вечеринок, – удивляется он.

– Вот и решила немного расслабиться перед учёбой.

– Только без алкоголя и домой до двенадцати. Константин отвезёт тебя и будет ждать.

– Но…

– Никаких «но», зайка. У меня один ребёнок. Не могу рисковать, – целует меня в макушку.

Лицо Марины каменеет, когда он произносит «один ребёнок».

Выкуси, стерва. Она мечтала, чтобы её дочь носила папину фамилию. Не вышло.

– Спасибо, пап, – обнимаю его и целую в щёку. – Пойду готовиться.

Константин, конечно, осложнит задачу, но для моего преследователя это не проблема.

Недавно я обновила гардероб – платьев море. Сегодня выбираю короткое чёрное, с глубоким вырезом и тонкими бретелями. Высокие блестящие босоножки дополняют образ. Готовлюсь в уборной, чтобы он мог видеть меня, когда я закончу.

Делаю крупные волны на волосах, лёгкий макияж, акцент – на красные губы. Формы подчёркнуты идеально. Я буду выделяться среди толпы подростков, но наряжаюсь не ради них.

Выхожу из уборной и направляюсь вниз.

Интересно, он видит меня сейчас?

Нравится ли ему то, что видит?

Я впервые нарядилась вот так.

На выходе из дома сталкиваюсь с Мариной.

– Наконец-то решила выглядеть как шлюха, которой и являешься? – её улыбка ядовита.

– Не больше, чем ты и твоя дочь, Марин, – отвечаю в тон и, не дожидаясь реакции, ухожу.

Константин, один из папиных старых охранников, открывает дверцу машины. Сажусь на заднее сиденье, стараясь не показывать волнения. Что, если сегодня мы действительно встретимся? Что ему скажу?

Это неважно. В конце концов, он мой враг. И должен умереть.

Главное – не выдать себя. Андрею я о вечеринке не говорила: он бы запретил. Он такой же, как и мой преследователь, – ждёт моего совершеннолетия, для мести.

А я устала ждать. Пусть влюбится, пусть доверится. А потом я отниму у него всё и заставлю страдать.

Машина останавливается перед воротами.

– Мы приехали, Аврора, – сообщает Константин.

– Спасибо, дядя Костя, – улыбаюсь.

– Я подожду здесь. Если что – нажми на кнопку.

– Хорошо.

Маленькое устройство с одной кнопкой всегда при мне – ещё с первого класса. Если нажать, приедут люди отца. Меры предосторожности – он бизнесмен, врагов хватает.

Дом друга Жени – в часе езды от нас. Район не такой престижный, как наш, но уютный.

Подхожу к воротам.

– Я на вечеринку, – говорю охраннику.

Он медленно осматривает меня и облизывает губы. Отвращение подступает к горлу.

– Чья вы гостья?

– Моя! – подбегает Женя.

– Аврора, ты пришла! – его глаза светятся восторгом.

– Конечно, – улыбаюсь.

– Пойдём. Кирилл будет завидовать, когда увидит тебя. Ты будешь там самой красивой.

Он смущён, застенчив. Руки не распускает – редкость. Жаль, не мой тип.

Входим в дом – музыка, гул голосов, запах алкоголя. Люди оборачиваются. Девушки сверлят злыми взглядами, парни пялятся, будто я экспонат.

– Не обращай внимания, – шепчет Женя. – Они просто не привыкли видеть таких, как ты.

– Таких, как я?

– Красивая. Женственная. И явно старше. Все видели, на какой машине ты приехала.

– Сколько вам лет? – уточняю.

– Семнадцать-восемнадцать. Мы выпускники.

– Я тоже выпускница, – улыбаюсь.

– Правда? – он удивлён. – По тебе и не скажешь… – краснеет. – Я не то хотел сказать!

– Всё нормально, – смеюсь. – знаю, что выгляжу старше.

Он облегчённо выдыхает.

– Уже выбрала университет?

– Да. СПбГУ. Международные отношения.

– Да ладно! Я тоже туда поступаю! – искренне радуется.

– Значит, увидимся снова, – улыбаюсь.

– Где ты нашёл такую лакомку Жень? – рядом появляется высокий блондин с наглой ухмылкой.

– Следи за языком, Кирилл, – напрягается Женя.

– Спокойно, я просто спросил. Как зовут твою красотку? – облизывается он.

– Аврора, – отвечаю сухо.

Он протягивает руку. Я игнорирую и беру Женю под локоть.

– Пить хочу, угостишь?

Женя уводит меня прочь.

– Прости за него.

– Не извиняйся за чужие поступки. Всё в порядке. Я всё равно ненадолго – папа просил рано вернуться.

– Ничего, потом увидимся в универе, – протягивает мне бокал шампанского.

Мы болтаем о пустяках, я почти не слушаю. Взгляд скользит по толпе. Никаких признаков его.

Неужели оставит меня вот так?

– Потанцуем? – предлагает Женя.

– Конечно.

Танцую легко, свободно. Мы смеёмся, и в этот момент оба получаем уведомление.

– Мама звонит, сейчас вернусь, – уходит он.

На моём телефоне сообщение. От него.

«Выйди немедленно. Или я сам приду и вытащу тебя, а потом сожгу этот дом.»

Холод пробегает по спине. Сегодня он уже второй раз угрожает. Устанет ли когда-нибудь приказывать? Здесь много людей, охрана. Что он сделает? Пусть попробует. Пусть появится.

– Хочешь, покажу тебе свою комнату? – рядом снова возникает Кирилл.

Опасно. Но… может, это подтолкнёт его выйти из тени.

– Давай, – натягиваю улыбку.

Он ведёт меня наверх, в самую дальнюю комнату. Закрывает дверь. Шторы задёрнуты, света нет.

– Знаешь, я передумала. Пойду к Жене.

– Женя не даст тебе то, что нужно, – ухмыляется он.

– Что именно?

– Большой член и хороший трах.

– Фу, – выдыхаю с отвращением.

Разворачиваюсь, но он хватает за локоть.

– Куда собралась, милая? Сначала – мой подарок. – тянет к себе.

– Отвали, урод! – толкаю его.

– Кажется, я был слишком мягок! Иди сюда, стерва! – прижимает меня к стене.

– Помогите! – кричу, роняя телефон. Пальцы дрожат, кнопка тревоги на чехле. Он наваливается, пытается поцеловать.

– Смирно, детка, – хрипит он, – покажу, как целуют по-настоящему…

В этот момент дверь с грохотом слетает с петель. Я вскрикиваю.

– Кто, чёрт возьми, ты такой?! – орёт Кирилл.

Медленно, шаг за шагом, к нам приближается он. Мой преследователь.

– Ты, малолетний кусок дерьма, посмел тронуть то, что принадлежит мне?! – его голос низкий, угрожающий.

– Эта шлюха сама… – не успевает договорить.

Удар – и Кирилл падает. Демьян наваливается на него и продолжает бить. Ещё, ещё… Он не останавливается, хотя тот уже без сознания.

– Хватит! Пожалуйста! Ты его убьёшь! – кричу, но он словно не слышит.

– Перестань! Это я попросила его привести меня сюда! – голос срывается.

Он замирает. Медленно поворачивает голову в мою сторону. В темноте я вижу лишь тень под капюшоном. Он встаёт и делает шаг ко мне, потом ещё. Подходит вплотную. От него исходит опасность – тяжёлая, густая, почти осязаемая.

– Что ты сказала? Сама попросила его подняться? – его голос низкий, хриплый; вибрация проходит по моей коже.

По телу пробегает дрожь – и вовсе не от страха. Господи, что со мной?

– Д… да, – шепчу. Голос предательски дрожит, но внутри – не страх. Ожидание.

Я, кажется, действительно больна.

– Почему же, цветочек? – он поднимает руку и кончиками пальцев касается моего лица.

Это слово – цветочек – я уже читала в его сообщениях. Но услышать его вживую… совсем другое ощущение.

– Отвечай, – его голос становится ниже, дыхание касается моих губ.

Даже на каблуках я достаю ему лишь до ключиц. От его близости воздух будто горит.

Я не могу признаться, что хотела, чтобы он появился. Что ждала этого. Поэтому выбираю другой путь:

– Мне скоро восемнадцать, – шепчу. – Но у меня ещё не было поцелуя.

Его пальцы на моём лице замирают. Несколько долгих секунд – и он сжимает моё горло, поднимая взгляд. Его глаза в темноте почти неразличимы, но я чувствую их вес.

Думаю, он сейчас сломает меня, но вместо этого – наклоняется и жадно целует.

Мир рушится. Я забываю обо всём – о том, кто он, о том, что должен умереть. Этот поцелуй не нежный – дикий, властный, не оставляющий выбора. Мне не хватает воздуха, но я не могу оттолкнуть его. Вместо страха приходит странное, почти болезненное удовольствие.

Когда он наконец отпускает, я жадно втягиваю воздух.

– Вот твой первый поцелуй. Все твои поцелуи – мои, цветочек, – произносит он хрипло. – Только мой вкус ты будешь знать и помнить.

От этих слов внутри всё сжимается. Я ненавижу его… и не могу оторваться.

Он снова притягивает к себе, обнимает, будто хочет растворить в себе. Снова целует. Мир исчезает – остаются только его руки, запах, дыхание. Я теряюсь между страхом и тем, что никогда не осмеливалась назвать желанием.

Вдруг отстраняется, тяжело дыша, оставляя меня с затуманенным рассудком.

Наклоняется, что-то поднимает с пола и – как будто это самая естественная вещь в мире – закидывает меня себе на плечо. Я замерла от неожиданности и оттого, что ещё чувствую его вкус на губах.

– Что ты делаешь? – вырывается у меня.

– Забираю свою и ухожу, – отвечает спокойно, и в этом «забираю» слышится непререкаемая власть.

– А с Кириллом что будет? – успеваю вымолвить я.

– Не смей произносить имя этого урода, – отрезает он, и в голосе взрывается холодная ярость. – Жить будет лишь потому, что не успел тебя тронуть.

Он несёт меня по другой лестнице, не той, по которой поднялись сюда. Спускаемся по длинному пустому коридору; в нём пахнет пылью и чем-то более древним, чем эта вечеринка. Он ведёт меня до конца – там дверь, которую я раньше не заметила. Открывает её и ставит на пол.

Резко обнимает меня за талию, прижимая спиной к себе. Голова его лежит на моей макушке, дыхание жёсткое, как предупреждение.

– Ты сегодня нарушила все наши пятилетние правила, цветочек. Это может плохо кончиться, – говорит он тихо, почти шёпотом, и во мне сжимается сердце.

– Для меня? – спрашиваю, глотая страх.

Он смеётся, коротко и горько, и вибрация его смеха проходит по моей спине.

– Для всех остальных. Ты – моя жизнь. Что бы ни случилось, я буду тебя оберегать. Остальные же… будут страшно расплачиваться.

Я хватаюсь за последнюю ниточку здравого смысла и шепчу: – Не убивай его, пожалуйста.

Он отстраняется, кладёт в мою ладонь телефон и целует макушку. Его пальцы тяжелы, но прикосновение – бережное, будто обещание и приговор одновременно.

– Утром в новостях увидишь, на что я способен ради тебя, – бросает он, прежде чем раствориться в тени коридора.

Делаю шаг назад, пытаюсь вглядеться в силуэт, но он уже не виден. В груди пусто. Понимаю: только что он отвёл меня от порога угрозы и, в то же время, сделал то, чего я должна была бояться больше всего – приблизил к себе.

Вижу маленькую калитку – наверное, оттуда он вошёл. Выбираюсь наружу и замечаю, что Константин припарковал машину рядом. Подбегаю, открываю заднюю дверь и падаю на сиденье – руки всё ещё дрожат. Константин смотрит на меня с лёгкой озабоченностью, но не задаёт лишних вопросов.

– Всё в порядке? – только спрашивает.

– Да… просто устала, – выдавливаю улыбку, звучащую так неестественно, что и самой смешно. – Там были одни дети, скучно.

Он не настаивает. Машина трогается. В стеклах уходит дом, люди, музыка. Сердце бьётся слишком быстро. По щекам скользят горячие слёзы. Я думаю о том, что позволила ему сделать со мной то, к чему не была готова. Осознаю, что предала и цель, и себя – почти физически ощущаю стыд и облегчение одновременно.

В его объятиях я забыла о мести, о том, что долго строила. Остались только мы – и это чувство, которое я ещё не умею назвать иначе, как обманутую слабость.

– Мы приехали, – отрывает меня от рваных мыслей голос Константина.

– Спасибо, – тяжело произношу я, открываю дверь и выхожу. Ночь обволакивает меня своим холодом. Он остаётся вдалеке – тень, оставившая след. Я иду по знакомому пути и понимаю: линия, которую перешли сегодня, не исчезнет так просто.

Когда захожу в дом, слышу смех папы и Марины – они в гостиной что-то смотрят по телевизору. Что ж, хотя бы он счастлив.

Тихо направляюсь в свою комнату – не готова пока с кем-то разговаривать. Как только оказываюсь внутри, сразу иду в уборную и закрываю дверь.

Первым делом достаю телефон Андрея, чтобы прочесть его сообщение.

«Аврора, мои люди сказали, что ты была за городом в незнакомом месте, и Демьян пошёл за тобой в этот дом. Ты видела его? Вы поговорили?» – это единственное, что он написал.

Не знаю, что ответить. Почему-то не хочу делиться с ним тем, что произошло между нами: чувство, будто это личное и принадлежит только нам. Злюсь на себя за такие мысли и начинаю писать всю правду, но не отправляю. Долго стою, смотрю на набранный текст и в итоге решаю оставить подробности при себе.

Пишу коротко: «Я была на вечеринке знакомого и уединилась с именинником. Он зашёл, избил его, забрал меня и велел возвращаться домой.» – отправляю.

Мгновенно приходит вопрос: «Ты увидела его лицо?» – от Андрея.

«Нет, в комнате было темно, а потом я была на его плече. Он запретил мне смотреть на него и угрожал, что убьёт моего знакомого», – отвечаю.

За эти пять лет я толком не видела его лица. На редких фото от людей Андрея он всегда в капюшоне и тёмных очках; на светских мероприятиях появляется только в профиль и издалека. В сети нормальных фото нет – ни в соцсетях, ни в сайтах. Когда твой дядя – генерал, а ты – главный мафиози страны, прятаться легче. Для всех остальных он – завидный холостяк, «золотой мальчик» генерала. Только Андрей и я знаем, кто он на самом деле.

«Он это просто так не оставит. Зря пошла туда», – пишет Андрей. И страх охватывает меня: о чём я думала? Это мафиози, безжалостный убийца. Как я могла быть такой легкомысленной?

Под холодным душем прихожу в себя. Немного успокаиваюсь, выхожу, сушу волосы и ложусь. Сегодня он не пожелал мне спокойной ночи. Чувствую: что-то натворит. Хоть лично мне не причинил вреда, злость в нём была ощутима. Так и не дождавшись новых сообщений, засыпаю с тревожным сердцем.

Утром резко просыпаюсь от звука телефона. Беру его – уже 9:30, и от Демьяна пришло видео. Это сюжет из новостей: ведущая рассказывает о сгоревшем доме, за её спиной показывают дом Кирилла. Холод заливает всё тело. Не может быть…

«Вчера в загородном дачном районе хозяин дома устроил вечеринку в честь дня рождения. Причины пожара пока неизвестны; по предварительным данным, возгорание началось с кухни. Всем, кроме именинника и его друга, удалось выбраться. По свидетельствам очевидцев, двое поругались, поднялись на второй этаж выяснять отношения. Пожарные обнаружили их в комнате без сознания с тяжёлыми травмами. Оба госпитализированы в тяжёлом состоянии», – заканчивается репортаж.

Господи, всё из-за меня. Начинаю дрожать; слёзы катятся ручьём. Что если они умрут? Я буду виновата в смерти двоих…

Новое сообщение от Демьяна: «В следующий раз, когда подумаешь, что кто-то кроме меня может прикоснуться к тебе, смотри это видео, цветочек.»

Сердце сжимается. Давлю телефон в ладони, прячу лицо в подушку и шепчу сквозь слёзы: как же я тебя ненавижу. Чудовище.

Больше не хочу его провоцировать – если моё легкомыслие грозит чужой жизнью, это слишком дорого.

Когда всё это закончится и я заберу у тебя всё, ты умрёшь в мучениях, Демьян Воронов!

Глава 5. Демьян

Я сижу в подвале и смотрю на мониторы. Мой цветочек пересматривает присланное мной видео и тихо плачет. Не хочу, чтобы ей было плохо. Убью любого, кто причинит ей малейшую боль – даже себя. Но она должна знать: любой, кто посмеет прикоснуться к ней, получит то, что заслуживает. С тринадцати лет я оберегаю её для себя. Никому не позволю украсть то, что моё. Я буду первым и единственным.

Вчера, когда вернулся в комнату после того, как отправил её домой, там уже был его друг – привёл подонка в чувство.

– Кого ты, блять, привёл сюда, Жень?! – рявкнул ублюдок. – Этот громила чуть не задушил меня, когда я пытался поцеловать её.

– Прости, Кир, – дрожащим голосом ответил он. – Я хотел сделать подарок, привёл ту, которая красивее всех. Ты видел, во что она была одета? Я думал, она легко даст.

– Так значит, ты специально привёл сюда мою женщину, притворившись хорошим мальчиком? – шагнул я в комнату, держа руки за спиной. Их лица побледнели.

– Мужик, я не знал, что у неё есть парень, она не сказала, – заикаясь, пробормотал Евгений.

– Да-да, она сама согласилась подняться сюда. Откуда мне было знать, что у неё есть парень? – второму едва удалось произнести слова, корчась от боли.

Я сел на корточки рядом и спокойно спросил:

– Женечка, ты правда считаешь, что звать на вечеринку незнакомую девушку, чтобы сделать подарок другу, – нормально? Если у неё нет парня, с ней можно так поступать?

Он заплакал, как ребёнок.

– Кирюша, – продолжил я, – что делать, когда женщина отказывает?

– Отпускать… – едва выдавил он.

– Правильно. Ненавижу таких, как вы. Думаете, у ваших родителей есть деньги – значит, вам всё можно? Или вы со своими маленькими членами заслуживаете роскошных красавиц? Раз уж родители вас не воспитали, я преподам вам урок. Слушайте меня: я вас изобью до полусмерти. А когда очнётесь в больнице, скажите всем, что не поделили девушку и сами избили друг друга. Усекли? Не заставляйте меня утопить вас в Неве.

– Н… не надо, – всхлипывали они.

– Надо, – твердо сказал я.

Я дал им по ящику адреналина, выплеснув гнев. Потом спустился на вечеринку.

– Где Женя с Кириллом? – жаловалась одна девчонка.

– Они, кажется, бьют друг друга – не поделили девушку, – сказал я, пустив слух.

– А ты кто у нас тут? – Хватает меня за руку она.

– Руки прочь, – мрачно сказал я и одёрнул её. Она замерла, глаза округлились – явно не привыкла к отказам. Никто не стоит и волоска Авроры.

Я пошел на кухню, дождался когда опустеет и сделал то, что задумал: подстроил возгорание на плите. Пожар начался на кухне – люди успели выбраться, а двоих мелких уродов, которых я оставил в комнате, не успели вывести. Я наблюдал из укромного места, как приезжают пожарные и вытаскивают их. Я знал: успеют. Та дура потом рассказала полицейским про их драку – всё выглядело как несчастный случай. А присутствие кучи подростков только усиливало версию «неосторожности».

Вернувшись домой, чувствовал жар злости. Аврора нарушила наш пятилетний порядок. А она спокойно спит в своей кровати. Под душем вспоминал её губы, её запах, её… тело. Как удержаться от того, чтобы не броситься снова к ней? Её неумелые поцелуи и осторожные касания сделали из меня безумца. Я едва там сдержался, чтобы не сделать хуже. Но её первый раз не должен был быть таким.

В душе я едва мог успокоится, вспоминая её податливость, дрожь, мягкие руки. Скоро она будет полностью моя.

Кузнецов слишком легкомысленно относится к её безопасности – как он мог послать её туда одним старым охранником? Она уронила телефон и не успела нажать кнопку-помощь, приклеенную к чехлу. Что если бы я не успел? Если бы тот урод поцеловал её или сделал хуже – даже думать страшно. Я бы устроил там уничтожение. Надеюсь, это будет ей уроком: мужчинам наплевать на её желания. Я защищаю её и прикончу любого, кто попытается причинить ей вред. Но выдержит ли она последствия? Она слишком мягкая.

Утром я уже отправил ей большой пакет лакомств – пусть не грустит. Сижу и смотрю, как она ест их у себя в комнате, смотрит мультик. Улыбаюсь. Она красива, женственна, но иногда забываю, что только закончила школу.

Поднимаюсь в гостиную – дядя завтракает.

– Демьян, не хочешь присоединиться? – спрашивает он.

Я вздыхаю, сажусь рядом.

– Ты ещё здесь, дядя? – спрашиваю недовольно.

– И тебе доброе утро, сынок, – отвечает он, приподнимая бровь.

Я молча пью кофе. Через минуту он говорит:

– Сегодня вечером будет мероприятие. Идёшь со мной.

– Зачем я тебе там? – нахмурился я.

– Там все с семьями. А ты – моя единственная семья.

Эти слова режут. У нас нет других родных.

– Обязательно? – спрашиваю.

– Все знают, что мой племянник живёт в Питере. Что подумают, если я пойду один?

– Что у племянника есть личная жизнь и дела?

– И какие у тебя дела? Преследовать дочь Кузнецова, как маньяк? – усмехается он.

– Ладно, приду. Но ненадолго, – уступаю.

Поднимаюсь в комнату – не спал почти всю ночь, нужно вздремнуть. Телефон известит меня, если цветочек выйдет.

Проснувшись, первым делом проверяю камеру: она собирает чемодан, явно едет к дедушке. Хорошо – будет в безопасности.

Принимаю душ, выбираю смокинг. Бывал уже на таких мероприятиях с дядей; нулевая половая жизнь кажется даже интереснее них. Одни старики, которые хвастаются друг перед другом.

– Лида, позови этого сопляка, мы опоздаем, – раздражённо орёт дядя.

– Я уже здесь, – отвечаю, спускаясь по лестнице.

– Ох, какие же вы красивые, – хлопает в ладоши Лида.

Улыбаюсь, мы выходим, садимся в бронированное авто и мчимся с места.

– Зачем тебе столько охраны? Ты не президент, – не удерживаюсь я от насмешки.

– Если бы ты жил не в моей тени, а как Воронов, охраны было бы втрое больше, – лениво отвечает он.

Возможно, он прав. Если бы не цветочек, жил бы я иначе. Но рисковать её и собой нельзя. Хочу подарить ей жизнь, которую она захочет, сделать её женой и матерью своих детей. В мире, что оставил отец, это будет непросто.

– Хотел бы предупредить тебя о выпивке и женщинах, но с восемнадцати лет твоё имя не появляется в скандальных заголовках.

– Я должен быть на чеку 24/7, чтобы вести дела и следить за Авророй. И никто, кроме неё, меня не интересует.

– Это у тебя от отца, он поклонялся земле, по которой ходила Эля. Но в отличие от тебя, его женщина любила его.

– Моя тоже полюбит очень скоро, – ухмыляюсь, вспоминая вчерашнюю ночь.

– Когда ты появишься перед ней, и она тебя не захочет, ты должен оставить её в покое.

– Ни за что на свете! Я храню и оберегаю её для себя уже пять лет! Не отдам никому! Прикончу любого, кто подойдет к ней! Она моя! Она это знает, и у неё нет выбора, кроме как быть моей и любить меня, – шиплю я.

– Ты собираешься скрыть от неё свою личность навсегда?

– Нет. Сначала она станет моей женой и родит мне детей. Потом, может, расскажу.

– Господи, это я виноват. Должен был отправить тебя за границу и нанять психиатров, а не позволять с подросткового возраста вести дела отца. Поэтому ты сошёл с ума, – вздыхает дядя.

Я смеюсь в голос.

– Когда Кузнецов узнает, что ты вытворяешь, начнется война.

– В любом случае победителем буду я. Ему пора на пенсию.

– Ты обо мне тоже так думаешь, сопляк?

– Нет, ты выглядишь моложе меня.

– Потому что не женился и не бегал за юбками.

– И почему же? Неужели ты из этих, дядя? – ухмыляюсь я.

– Следи за языком, Демьян, – уничтожает он меня взглядом.

Дальше едем молча.

Мы подъезжаем к отелю, и в сопровождении дядиных головорезов заходим внутрь. Потом на лифте поднимаемся на последний этаж. Тут ресторан, который закрыли сегодня для мероприятия.

– Просто будь вежливым и следи за языком. Через два часа сможешь свалить, – шепчет мне на ухо он.

– Я и не собирался тут торчать дольше, – отвечаю раздраженно.

– Блять! – резко ругается.

– Что?

– Кузнецов тут с женой.

– И ты нервничаешь, потому что…?

– Мой конкурент, его близкий друг. До меня дошли слухи, что он копает под меня.

– И? Вы же с отцом стерли любые следы, связанные с вами.

– Да. Но никогда нельзя быть уверенными на все сто.

– Я пойду возьму выпить, – отхожу в сторону.

Достаю телефон и смотрю на свой цветочек. Она уже у дедушки. Он готовит ей, и она болтает без умолку. Там она всегда счастливее, чем в доме отца. Я улыбаюсь, наблюдая за ней.

– Что вызвало твою очаровательную улыбку, сладкий? – поднимаю голову и вижу источник голоса.

Роскошная высокая брюнетка.

– Свободна, – отвечаю безразлично.

– Ты меня не узнал? – дуется она.

– А должен?

– Мы хорошо проводили время, пока ты не переехал в Питер пять лет назад, – облизывает она накаченные губы.

– И? – раздражаюсь я.

– Не хочешь повторить?

– То, что я однажды трахал тебя…

– Дважды, – прерывает она меня.

– Допустим, дважды, не делает тебя особенной. Ищи другой член, – кривлю рот.

Она выглядит озлобленной, хочет что-то сказать, но, видя моё выражение, молча уходит.

– Здравствуйте, Демьян.

Теперь-то кто, блять?! Я поворачиваюсь на голос и застываю. Это мачеха Цветочка. Противная стерва.

– Здравствуйте, знакомы? – спрашиваю спокойно.

– Нет, я Марина Кузнецова, жена Петра Кузнецова. Муж болтает с вашим дядей, поэтому решила познакомиться с вами, – противно улыбается она.