Сага Севера. Путь Луны. Книга 3

Посвящается моему самому верному читателю, который заставляет меня улыбаться и верить, что всё, что происходит, – не просто так.

Моему дорогому мужу.

Баю-баю, спи, дружок,

Повернись на правый бок.

Только ты один не спишь.

Закрывай глаза, малыш.

Лунный лучик – озорник

Сквозь окошечко проник,

Примостился на подушке,

Шепчет песенку на ушко.

Баю-баю, баю-бай,

И у ночи будет край,

А покуда детвора

Спит в кроватках до утра.

Спит корова, спит бычок,

В огороде спит жучок,

И котёнок рядом с кошкой

Спит за печкою в лукошке.

На лужайке спит трава,

На деревьях спит листва,

Спит осока у реки,

Спят сомы и окуньки.

Баю-бай, крадется дрёма,

Он разносит сны по дому

И к тебе пришел, малыш, –

Ты уже так сладко спишь.

Русская колыбельная

Пролог

Сверкающее, до рези в глазах, зимнее солнце затянули тяжёлые, мрачные облака, пришедшие со стороны Северного моря. Одно мгновение – и прозрачно-голубой купол небосвода исчез вместе со светилом, скрываясь в пробирающих до костей снежных объятиях зимы. Мраморный лес стал медленно погружаться в предвечерние сумерки под аккомпанемент просыпающегося леденящего ветра.

Огромный серо-рыжий зверь, беспокойно меряющий поляну широкими шагами, вдруг остановился и повёл носом.

– Смарагд, поднимай свой зад. Видимо, наконец-то, всё…

В нескольких саженях от Лесы лежал, свернувшись в клубок, другой оборотень. Он медленно открыл пронзительно зелёные глаза и обвёл поляну хмурым взглядом. Потом, с трудом, явно превозмогая себя, поднялся на лапы. На примятом снегу остался запёкшийся кроваво-красный росчерк.

– Вон экая прорва оказалась! Только перестала, представляешь. Облизывается. Видимо, нажралась… – сквозь зубы, рыкнула Леса, переминаясь в томительном ожидании с лапы на лапу.

– Возможно, – с трудом произнёс Смарагд. Он перевёл взгляд в сторону, где огромная белая волчица, из которой до сих пор торчали арбалетные болты, как в игольнице булавки, заканчивала свою кровавую трапезу. Она уже обошла тела всех наёмников, жадно раздирая их и выедая то, что ей больше всего нравилось, оставляя остальное на сохранение белому снегу и холоду.

И вот Белая подняла свою окровавленную морду и сыто облизнулась. Голубые глаза закрылись от наслаждения. Голод, так долго мучавший её, наконец-то, был утолён с лихвой.

– Так, на счёт «три» пробуем её окружить? А что дальше-то делать надо? По голове чем-то огреть, как в прошлый раз? – неуверенно прошептала оборотниха.

– Погоди горячку пороть, – отозвался Смарагд, следя за волчицей, которую начинала укутывать, пока ещё слабо, разыгрывающаяся метель.

Белая волчица открыла свои пронзительно голубые глаза и окинула внимательным взором двух побитых оборотней, стоящих в стороне. Недовольно ощерив клыки, волчица медленно пошла к поваленной сосне, но с каждым шагом начиная всё сильнее и сильнее хромать.

– Что за дела? – удивлённо выдохнула Леса, не сводя взгляда со зверя. – Ты это видишь? Устала жрать?

Смарагд молча кивнул, прекрасно понимая, что в этот раз не священное капище влияет на трансформацию Агидель, а нечто более древнее. Теперь уже обретает силу предсказание и древняя магия. Всё-таки они неправильно поняли слова Всезнающего о том, что болезнь может убить. Сначала на кончиках шерсти, а потом всё ярче и ярче по телу Белой начали змеиться голубые жилки, переливаясь искрящимися отблесками.

Доковыляв до края ямы, в которой покоилось тело растерзанного бульзара, волчица вдруг зашаталась. Её лапы подкосились будто подбитые, и она обессиленно рухнула на снег. А в следующий миг яркий всполох света взвился в вышину, заставив Смарагда и Лесу закрыть глаза, и исчез, так же неожиданно, как и появился, разлив по округе тягучий запах летней грозы.

Оборотни молча переглянулись и подбежали к яме. Внизу лежало хрупкое человеческое тело светловолосой девушки.

– Вот значит, как перекидываются те, особенные, – с уважением протянула Леса, видя подобное впервые.

– Спущусь заберу её, – коротко заявил Смарагд. – А ты бери этих остроухих и уходим к Айне, пока новые гости не пожаловали. И так долго тут сидели.

– Что всех обиженных и обездоленных теперь по лесу подбирать будем? – недовольно наморщилась Леса.

– Всех или не всех, но этих бери, – огрызнулся Смарагд.

– Позорище какое-то, а не Серые, – процедила она себе под нос, когда удалилась на приличное расстояние от брата.

Оборотень спустился к лежащей без сознания девушке и стал топтаться рядом, обойдя её сначала, с одной стороны, потом с другой, но всё оказалось безрезультатно.

Оборотниха обернулась и мерзко захихикала, прекрасно понимая, что будет дальше.

– Леса, помоги мне. Перекинься в человека и положи Агидель на меня, – сдавшись, окликнул Смарагд, частично вынырнув из ямы.

– Волшебное слово знаешь?

– Быстро иди сюда! – голос Смарагда просто звенел от ярости.

Она набрала полную грудь ледяного воздуха и закрыла глаза, готовясь к боли, которая уже давно её не страшила, и даже наоборот – где–то была приятна и желанна. Эта боль означала переход от одного прекрасного к другому ещё более совершенному, идеальный альянс и высшее слияние зверя и человека. Мышцы быстро стали рваться и вновь срастаться на уже новый костяной хребет, обтянутый мягкой бархатистой кожей.

И вот, откинув назад длинные золотисто–коричневые волосы, Леса ощутила обжигающий пятки холод, но он только раззадорил её существо, заставив пронестись по телу приятную дрожь. Всего несколько длинных прыжков, и вот она достигла места, где её ждал брат, ловко соскользнула вниз.

– Ну и? – недовольно окликнула она его, выпятив нижнюю губу.

– Возьми у этих, – оборотень кивнул мохнатой головой в сторону, где лежали тела наёмников, – два плаща. Укутай Агидель и на меня положи.

– Боишься, что нашего вожака продует ветерок?

– Леса! Пожалуйста!

– Надо же, «пожалуйста» сказал, – пробубнила Леса, но поручение пошла выполнять. Быстро отстегнув пару добротных шерстяных плащей, лишь немного запачканных кровью, она принесла их и ловко закутала Княжну. Потом, будто девушка почти ничего не весила, она подняла её на руки и аккуратно перекинула, словно куклу, через спину оборотня.

– Спасибо, – произнёс, вылезая и не оборачиваясь, Смарагад и медленно зашагал в сторону той тропы, по которой они с Агидель раннее пронеслись сломя голову на помощь эльфам. Теперь, как ему казалось, это будто было целую жизнь назад, а на самом деле – прошла только половина короткого зимнего дня.

Леса проследила за удаляющимся зверем и снова набрала полную грудь воздуха и начала всё заново, с удивлением замечая в глубине себя, что чувствует приятное воодушевление и после охотничий трепет от всего того, что произошло сегодня. И открыв уже звериные глаза, она поковыляла к двум притулившимся в стороне от поляны, нахохлившимся как воробьи на ветке, дремавшим эльфам.

Невезучие путешественники сидели плотно прижавшись друг к другу на вещевом мешке, некогда принадлежавшем Агидель, и укутанные тем, что когда–то было её меховым плащом. который сейчас представлял из себя весьма плачевную картину – изодранное в клочья тряпьё.

Когда оборотниха почти нависла над ними и даже окликнула, они не сразу открыли глаза: так была велика усталость и нервное потрясение, которое им довелось испытать за последние несколько дней.

Эльф с трудом открыл слипшиеся ещё и от мороза и снега ресницы и непонимающе уставился на морду рыже–серого оборотня:

– Значит, это всё–таки не жуткий сон… И это всё взаправду было, – язык его с трудом ворочался во рту.

Леса оскалилась и жарко дыхнула на эльфов:

– Доброе утречко. А точнее вечерок. Живо встали и собрали все нужные пожитки. Ать–два! Или хотите тут до ночи куковать, пока ещё кто из леса не выйдет вами полакомиться?

Эльф грозно засопел, но отвечать ничего не стал. Лишь аккуратно встал, будто бы боясь, что ноги его подведут и он рухнет под лапы огромной зверюге.

– Вот и славно. Если надо что, можете обойти и этих обыскать, – небрежно брякнула Леса, указывая взглядом на тела наёмников. Точнее на то, что от них осталось. – Но только быстро. Мне будто что ли делать больше нечего, как с вами тут зад морозить.

Эльфийка, как муха после зимы, тягостно медленно стала собирать вещи вокруг себя, заталкивая озябшими пальцами всё, что ей попадалось под руку в два вещевых мешка. Эльф же, подняв и вставив меч в ножны, прихватил два валявшихся недалеко арбалета и, обыскав одного из погибших, что–то выудил из его карманов, отстегнул плащ и забрал ещё один мешок.

Леса вопросительно вскинула бровь, окинув всё богатство, которое подтащили к ней эльфы:

– И как вы это всё собираетесь нести? Волочь за собой на волокушах эти четыре мешка? Тогда что-то я не вижу, что вы их соорудили. Или на себе? Да вы еле на ногах стоите сами, а ещё это всё натащили!

– Нести на себе не хотели. Ехать думали, – не колеблясь, заявил остроухий.

– Ехать? На мне?

– Да, – горе-путешественник качнул растрёпанной длинноволосой головой.

Оборотниха грозно рыкнула почти в самое лицо обнаглевшего эльфа, который проявил удивительое спокойствие:

– Смотрю, кто-то выспался, коли смелый такой стал…

– Я и был смелый, – гордо вскинув подбородок и выдержав звериный взгляд в упор, ответил эльф. – Как я и предлагал раньше, я вам ещё сверху заплачу за поклажу.

Леса прищурилась, но потом расслабившись, растянула звериные губы в улыбке, и легла на живот:

– Люблю наглых и смелых. Сама такая. Залезайте, но чур не спать на ходу. За свалившимися в сугроб – возвращаться и откапывать не буду.

Эльфам повторять дважды не было необходимости. Сначала мужчина помог своей попутчице взобраться на спину серо–рыжего оборотня и передал ей арбалеты, потом перекинул мешки, два из которых были связаны подобно торбам. И взгромоздив третий и четвёртый на себя, он, наконец–то, залез и, закряхтев от боли в боку, в руке и в груди, тяжело дыша, вдруг спросил:

– А куда мы поедем?

Оборотниха встала и медленно потрусила прочь с поляны по следам, оставленным её братом:

– Поздновато спрашивать решил, тебе не кажется?

– Нет. Так куда?

«Упёртый», – с улыбкой отметила про себя Леса, но вслух добавила: – К одной очень нудной старухе, которая решит, что с вами делать. Вы слишком много видели.

Леса вдруг почувствовала, как сжались пальцы седоков на её шерсти и напряглись на спине два лёгких тела, которые она везла. В глубине своего существа она уже приготовилась к глупостям, которые могут отмочить два остроухих иноземца.

– Что же, пусть так, – неожиданно спокойно ответил эльф. – Не думаю, что будет хуже.

– Уверен? – иронично спросила Леса, шагая след в след по тропе, которую проторил Смарагд.

– Да. Кому не нужны лишние глаза – тот убивает сразу.

Эльфийка обернулась к своему попутчику. В глазах плескался вновь проснувшийся страх. Она хотела было что–то сказать, но эльф лишь покачал головой, призывая её сохранять силы и раньше срока не паниковать. Девушка кивнула и уже было хотела отвернуться, как вдруг её взгляд привлекли две странные, будто изломанные, крылатые тени, которые словно отделились от исполинских верхушек деревьев и спикировали вниз на ту злосчастную поляну, чуть не ставшую для них могилой дважды.

Горбатые, непропорциональные и из-за начавшегося снега и быстро опускающейся темноты в лесу плохо различимые, они стали медленно переходить от одного тела к другому, будто проверяя, что ещё осталось. Их движения, странно корявые и грубые, выдавали в них кровожадную хищную сущность, которая нашла для себя лёгкую, пусть слегка и покромсанную добычу. Эльфийка крепко зажмурилась, надеясь, что это всё игра её сознания, пустые мороки и бестелесные образы, которые исчезнут, стоит ей сейчас вновь открыть глаза.

– Элая, что случилось? – шёпотом спросил эльф и тоже обернулся.

Но позади них не было ничего, только разрастающаяся темнота леса и мёртвая тишина, которую нарушал только скрип снега под лапами оборотнихи и пока ещё лёгкое завывание ветра, скользящего меж деревьев.

– Нет, ничего, показалось, – прошептала девушка и измученно улыбнулась, в глубине души надеясь, что более они не встретят никого и ничего на тропе в этом мрачном беспощадном лесу.

Глава 1

Князь Авир Воибор открыл покрасневшие от изнуряющей дороги и усталости глаза. Перед ним, будто бы разрывая многовековые граниты, медленно вырастала, огромная, скалящаяся острыми шпилями многочисленных башен столица объединённых княжеств Севера – великий город Урбис. Он расположился на трёх высоких холмах, которые обвивала река Горная, бравшая своё начало в Искристых горах. Река быстрая, мощная, порожистая, но всё же покорившаяся людям и пойманная в ловушку из камня и дерева на подступах к городу.

Тяжёлые серые облака будто бы специально тянулись со всего небосвода и сгущались над каменным гнездом, свитым руками многих поколений человеческих жизней, готовые вновь начать танец ненастья. Периодически разверзалось небесное брюхо, выдавая на холодную землю промозглую смесь из мокрого снега и дождя. Отголоски непогоды беспощадно долетали до лиц странников, заставляя их морщиться и периодически смахивать мокрую снежную кашу с обветренных лиц.

– Сейчас самое пренеприятное время года. Конец зимы наступает, но до весны ещё не близко, – будто прочитав мысли Князя, вдруг произнёс Лишель Косак, ехавший рядом. – То ничего: лёгкий мороз и солнце, а то как зарядит дождина, да такой, что Нижний Город только и успевают откачивать от грязевых потоков Горной, что рвутся из подземных туннелей. Её аж всю раздувает, бедную! Того и гляди рванёт, как гнойный чирь, внутри города. Вот тогда даст всем жару…

Авир перевёл тяжёлый, как облака над столицей, взгляд на казначея Вулгера. Мужчина за время их путешествия ещё больше осунулся и посерел, будто выцвел на холодном ветру. Бросавшиеся раньше, при первых встречах, в глаза сытая дородность и какая–то детская здоровая пухлость сошли с лица этого человека, оставив после себя тёмные круги забот и невесёлых дум под его большими телячьими глазами.

Князь за время вынужденного путешествия понял, что этот человек абсолютно случайное, и по всей видимости, навязанное свыше, звено в свите Вулгера. И это звено стало в тягость и старому, и новому хозяину. Понимал это и сам Косак, чувствуя даже не то что холодное, а ледяное, пробивающее до костей, отношение к себе со стороны Вулгера Корта. И поэтому, чтобы хоть как–то отвлечься от того, что бродило и кипело у него в трусливой душе, он то и дело приставал с пустыми разговорами к Князю Авиру в течение всей дальней дороги.

Однако, слов среди тех, кто покинул свой дом в Благом, за всё время было сказано до странного мало. Беззвучные взгляды воинов Авира, бросаемые друг другу, когда они сидели у костра и без аппетита поглощали скромную пищу, были красноречивее всего того, что можно было позволить сказать: чем ближе они подходили к великой столице Княжеств, тем сильнее они ощущали едкий запах нарастающей опасности.

Авир неопределённо хмыкнул в ответ на монолог казначея, даже не берясь представить, как выглядит он сам сейчас со стороны. Хоть их путешествие и прошло без сучка и без задоринки, но почти все ночи, которые они встретили в дороге, он проводил в угрюмом бодрствовании в окружении своих верных людей, нёсших по очереди караул. И лишь в пути, когда он оказывался в седле на послушно рысящим Буране, Князь забывался коротким глубоким сном, позволяя себе беспечно вызывать в памяти ту жизнь, которая бесследно исчезла вместе с его дочерью в первый день этой проклятой зимы.

– Но, на мой взгляд, всё лучше, чем в вашем краю, – продолжил казначей, не получив вразумительного ответа на очередную попытку завязать диалог. – У вас долгие зимы. А ещё я с величайшим трудом переношу холод, знаете ли. У меня на руках, на лице такая мелкая мерзкая сыпь появляется и щиплет пренеприятно. У нас-то тут теплее. Наверняка сами это чувствуете, да?

Авир кивнул и отвёл взгляд в сторону дороги, лицезрение которой казалось ему во множество раз приятнее, чем общение с этим навязчивым малодушным человеком. Голые деревья вперемешку с елями по бокам тракта начинали заметно редеть, и совсем скоро исчезли вовсе, уступив своё место многочисленным полям, укутанным рыхлым, с грязными проплешинами снегом. Вскоре появилась и многолюдная деревня Горки, грозившая скоро перерасти в городок.

Князь Авир с последнего своего путешествия запомнил её живой, подвижной, суетливой, прямо как дикий пчелиный улей. Большинство жителей неустанно работали в поле, и лишь несколько семей занималась разведением рогатого скота. Была особенно известна и любима порода местных молочных коров – выгорецкие, стоившие чуть ли не в два раза дороже обычных, северных бурёнок. Авир даже помнил, как ездил выторговывать десяток коров к своему поголовью. А сейчас, когда они, в опускающихся сумерках, проезжали мимо хмурых домов, стоявших в небольшом отдалении от тракта, деревня вообще показалась ему вымершей. Только где-то в глубине глухо перелаивались несколько дворовых собак, учуявших странников.

– Да, – снова начал немного спустя Лишель, почесав изрядно отросшую щетину, когда деревня осталась прилично позади. – В такую погоду даже пёс носу не покажет на улицу. Все прячутся. Все по конурам сидят, что звери, что люди. А мы к ночи должны уже будем въехать в столицу. Там лучше будет: высокие стены одинаково хорошо защищают, что от ветра, что от врага. А знаете?..

– Лишель! – вдруг раздался за их спинами строгий оклик.

Казначей резко обернулся и встретился со стальным прищуром нагоняющего их Князя Вулгера.

– Прояви милосердие, дорогой мой Лишель и избавь Князя Авира от пустых бесед и бесполезного словоблудия, которые льются из тебя, как из рога изобилия.

Молодой мужчина, больше себе под нос, чем для Князя Авира, коротко пробубнил извинения, и в очередной раз, глотая желчную досаду, натянул поводья, осаживая лошадь, и приотстал от советника и Воибора.

– Как вы, Князь? – поинтересовался немного спустя Вулгер, поправляя растрепавшиеся волосы. Он легко и уверенно держался в седле и выглядел на удивление свежо, будто не было за его спиной всех тех вёрст туда и обратно по зимней дороге в седле.

Авир ничего не ответил, продолжая смотреть на грозный монолит впереди себя.

– Неужели вас так утомил мой казначей, что вы отныне не желаете ни с кем вести беседу? – с лёгкой иронией спросил Вулгер и участливо наклонился, желая заглянуть в глаза ехавшему рядом мужчине.

– А что я могу ответить вам? – ответил вопросом на вопрос Авир. – Я чувствуя себя ровно так, как бы чувствовал себя любой другой человек, которого забрали из его дома и везут на допрос.

– Ну зачем же так грубо? – отмахнулся первый советник. – Не допрос, а разъяснение и обсуждение сложившейся ситуации между вами и покойным Князем Истром Мрачным. Так правильнее.

– Как бы мягко вы не стелили, все мы знаем, что это будет. Допрос, – с нажимом повторил Князь и повернул голову к собеседнику.

Хоть на лице Вулгера и царила снисходительная улыбка, в чёрных глазах Князь Авир успел заметить странный недобрый отблеск.

– Пусть так, как вам удобно, – советник примирительно поднял ладонь. – Настаивать не буду. Но хочу заметить, что от вашего настроя зависит очень многое. И я бы вам, как советник, посоветовал, уж прости за тавтологию, спокойнее относиться к вашему нынешнему положению, которое может измениться в лучшую сторону.

Авир ухмыльнулся и покачал головой:

– Равно как и в худшую.

– Увы, не провидец, – Вулгер сдержано приложил свободную руку к груди и сделал лёгкий поклон. – Только советник.

– Жаль.

– А мне то как!

Князь Воибор хотел было вывернуть что–то колкое, но его мысли сбились от протяжного звучного гула горнов, которые вырвались с дозорных, пугающих своей высотой, стен.

Воины Вулгера достали свои горны и ответили в тон, разливая по округе приветственный сигнал. Небольшой конный отряд приближался к медленно опускавшемуся мосту через ров, в котором была зажата река Горная, в этом месте чёрная и глубокая. Дворцовые врата, приведённые в действие сильными привычными руками стражей, стали открываться, позволяя путникам, без досмотра на посту охраны, попасть в Нижний город.

Как и предполагал Лишель, с наступлением ночи они уже ступили внутрь великого города Севера. Везде горели факелы и жаровницы, освещая основную дорогу, которая извиваясь, петляла по нижним улицам, а потом ловко взбиралась уже в Средний город и, погуляв между площадей, врывалась в Верхний город, венцом которого был замок Верховного Князя.

– Надеюсь, что вы не возражаете последовать за мной, – сдержанно произнёс Вулгер и слегка пришпорив коня, направил того по вымощенной булыжником дороге вверх.

Стражи почтительно поклонились советнику и расступились по краям дороги, пропуская всадников. Авир придержал недовольно фыркающего Бурана, который был явно против, чтобы кто–то ещё из копытных шёл впереди него.

– Тише, тише, – наклоняясь вперёд, шёпотом успокоил животное Авир, поглаживая коня по мощной шее. – Успеем ещё в змеиное гнездо залезть, не торопись, – и, пропустив хмурого Лишеля вперёд, Авир встроился в цепочку, предпочитая, чтобы за его спиной всё же были его люди.

И вот всадники неспешно влились в человеческий поток, который не собирался утихать с наступлением ночи и бурлил в Нижнем городе. Публика нехотя расступалась, показывая всем своим видом, какое они делают одолжение всадникам. Вулгеру даже приходилось иногда окрикивать кого–то из ленивых зевак или не успевших что-то оттащить торговцев, чтобы они убрались с дороги, пока живы. Разномастная толпа без устали сновала из лавок в таверны, вываливалась из питейных и на нетвёрдых ногах волочилась на постоялые дворы. Везде стояли гул и какофония звуков, сбивавших с толку гостей столицы. Но чем дальше продвигался отряд, тем меньше становилось горожан.

Врата Среднего города были открыты. Недалеко от них сидели стражи и неспешно ели похлёбку, от которой змеился пар. Рядом расположился здоровый чёрный беспородный пёс и сверлил людей просящим угощение взглядом. Завидев советника, мужчины спешно отставили свой ужин, чуть не опрокинув его на себя, и, схватив копья, поклонились проезжавшему советнику и его свите. Пёс же, не проявляя никакого уважения к всадникам, незамедлительно нырнул в отставленную тарелку, опустошая её с удивительной быстротой. Авир заметил, как погрустнело лицо молодого стража, чья тарелка подверглась нападению: тот не смел шелохнуться, пока не проедет весь отряд и лишь провожал взглядом исчезающую похлёбку.

В мыслях у Авира возник его пёс Премил, которого пришлось запереть в загоне на конюшне, когда они выдвигались из замка. И раздирающий сердце вой, которым разразился волкодав, покидаемый своим хозяином.

Отряд несколько прибавил ходу. В Среднем городе было вдвое меньше народу, и, что интересно, света тоже. Сновали только туда-сюда в основном студенты Урбиской школы магов, для которых с наступлением темноты жизнь, свободная от занятий и бесконечной зубрёжки заклинаний, только начиналась. Авир поёжился от неприятного ощущения количества колдунов на квадратную сажень в этом месте, но вида не подал. Остальные жители города скрылись в своих добротных и солидных домах, уже более свободно стоявших друг от друга, не то что в Нижнем городе, где все строения будто старались наползти на соседа, нагло взгромоздясь тому на голову. Почти все дома в Среднем городе были ограждены кованными решётками и каменными заборами. Строения даже имели свободную территорию с деревьями и высокими кустарниками. Но местная зима сводила весь внешний вид этих богатых домов на нет, замыливая всё серостью и грязной слякотью.

«Не то, что у нас! Снег такой белый, что глаза на солнце режет и пахнет чистотой, не то, что здесь: сырым подземельем и нечистотами,» – с тоской подумал Авир, скользя взглядом по сторонам, и снова провёл рукой по шее явно нервничающего Бурана.

По мере продвижения всадников богатые дома стали редеть и расступаться, пока и вовсе не пропали из виду. Отряд достиг высокой замковой стены, охраняющей Небесный город и его малодосягаемых жителей. Авир поднял голову и увидел отблески факелов, и только тени дозорных, будто те были призраками, абсолютно беззвучно скользящих по верху. Вулгер Корт остановился и, не поворачиваясь, поднял руку. Через несколько мгновений с ним уже поравнялся Рарог Хорс и принял поводья своего господина. Советник спешился, и размашистым шагом подошёл к закрытым вратам, и, как следует, с кулака, постучал в них. Ждать не пришлось – смотровое окошко открылось почти сразу, и в нём возникло лицо немолодого стража. Быстро оглядев всех присутствующих пристальным взором, он вопросительно посмотрел на стоящего перед ним.

– Назначено?

– Первый советник Вулгер Корт, мне всегда назначено, – холодно произнёс мужчина, недовольно постукивая носком сапога оттого, что его вдруг заставляют ждать и задают такие вопиющие вопросы.

Хмыкнув и больше не произнося ни слова, страж захлопнул смотровое окно. За вратами послышался громкий оклик, топот ног, а потом тяжёлый гул отодвигаемого запора и скрип механизма открывающихся ворот. Небесный город и Верховный Князь охранялись так бдительно, будто каждый день могла случиться осада и словно не было двух предыдущих рубежей защиты. Несколько десятков человек в полном доспехе стояли внутри по периметру двора и несли караул. И ещё столько же находилось на самой стене, невидимо курсируя по ней.

Как только весь небольшой отряд въехал во внутренний двор, стражи молча захлопнули за ними врата. Авир не удержался и обернулся, встретившись на мгновение с растерянными глазами своих людей. Но лишь на мгновение.

Всадники медленно стали спешиваться, ожидая, когда к ним подойдёт кто–то из стражи и примет их лошадей, но дозорные молча стояли на своих постах, не обращая ни гостей никакого внимания. А тем временем погода стала изрядно портиться. Все те тучи, которые кружили над шпилями замка, когда отряд подъезжал к столице, вызрели, набухли и разверзлись мокрым снегом.

– Нам долго ждать? – поинтересовался Вулгер у находившегося недалеко от него стража, стряхнув с капюшона мокрую кашу.

– О вас доложили, советник, – отчеканил тот, переместившись под навес стены.

Корт вновь передал поводья от своего коня стоявшему рядом Рарогу, отцепил седельную сумку, и закинув её на плечо, отошёл в сторону от людей. Авир тоже снял свои пожитки с Бурана, в задумчивости гладил коня, стряхивая с его головы снег, и невзначай наблюдал за советником. Всполохи факелов и жаровниц бросали причудливые отсветы на лицо мужчины, придавая ему какой-то потусторонний животный облик. И вот Вулгер повернул голову и встретился взглядом с Князем: в абсолютно чёрных глазах вдруг сверкнули и вытянулись продолговатые звериные зрачки.

Сердце будто бы сделало кульбит и больно ударилось о грудную клетку. Авир выпустил из ослабевших пальцев ремень сумки, несколько раз сморгнул и зажмурился, прогоняя от себя страшное наваждение, чувствуя, как на его лбу выступила холодная испарина. Когда он открыл глаза, Вулгер смотрел уже в сторону ворот дворца абсолютно нормальными человеческими глазами, правда, вид у него был не очень довольный. Видимо, совсем не привык ждать.

– Дрянные нервы. Единый, вот же могло такое показаться, – тихо выругался Князь и поднял сумку.

И вот, наконец, врата открылись и им навстречу, сквозь аллею со статуями разномастных коней вышло ещё двое стражников и один полноватый немолодой мужчина в коричневом скромном камзоле. Подойдя к присутствующим, человек поклонился:

– К вашим услугам дворецкий Небесного замка нашего Великого Князя Севера – Троп Жига, – учтиво произнёс он. – Прошу прощения, но Верховный Князь не сможет Вас принять сегодня. Уже очень поздно. Первая аудиенция будет отложена на завтрашнее утро, поэтому следуйте за мной – вам предоставлены покои для отдыха. О ваших воинах и лошадях позаботятся эти люди, – он указал рукой на стоявших рядом суровых мужчин.

Авир обернулся и негромко произнёс:

– Всё хорошо, ожидайте дальнейших указаний от меня, а пока отдыхайте там, где вас расселят. Если что, я найду как с вами связаться, – и передал поводья Бурана своему рядом стоявшему воину.

Пять ратников, которые прибыли с Авиром из Благого переглянулись: весь их вид выражал неудовольствие и сомнение в правильности разделения, но они смирились и поклонились, ожидая указаний, куда следовать им.

Непогода разбушевалась не на шутку: холодный ветер налетел неожиданно и подло, взметнув полы плащей и сдув капюшоны с людей, швырнул в них ледяное снежное крошево. Троп Жига зябко поёжился, жалея, что пренебрёг плащом, идя встречать гостей. Убедившись, что все вопросы решены между прибывшими, поспешил обратно в замок.

– Рарог, и вы двое, ждите меня в казарме завтра, а ты свободен, – небрежно бросил советник, вовсе не обращая внимания на растерявшегося казначея, и в несколько шагов догнал идущего за дворецким сквозь аллею Авира. – Вот так, Князь, всего-то съездил к вам туда и обратно, а в замке уже есть изменения. Раньше принимали сразу, а теперь нужно ждать. Аудиенцию, понимаешь ли, отложили. Всё бежит, всё меняется…

Несмотря на мягкий тон, которым советник старательно оплетал свои слова, Авир уловил, что тот крайне возмущён и в глубине души явно зол.

– Жаль, что не в лучшую сторону, – отозвался Воибор, покрепче перехватывая ремень сумки и думая о том, что осталось за многие вёрсты позади.

Стражи расторопно открыли внутренние замковые врата и впустили мужчин внутрь. Странная тишина стояла под сводами огромного и до странности пустого зала. Лишь в костылях горели факелы и в ажурных высоких, почти с человеческий рост, подсвечниках сверкали сотни свечей.

– Необычное сегодня «оживление», – иронично произнёс Вулгер, поднимаясь по ступеням вслед за Авиром и дворецким на второй этаж. –Обычно приёмы и балы не утихают до утра.

– Правитель с супругой последние дни изволили больше отдыхать. А слуги заняты своими делами, что им без дела по замку шастать, да и поздно уже, – повторил Жига, а потом, остановившись, добавил: – Князь Авир, вы следуйте за мной, а вы, многоуважаемый советник, можете расположиться в своих покоях, которые оставлены за вами его светлостью, – прорезюмировал Жига. – Вам не нужно нас провожать или вы не уверены, что я доставлю Князя в целости и сохранности?

Советник аккуратно обошёл Авира и навис над дворецким, наклонившись низко, прямо к его лицу:

– Иди вперёд, и быстро. Шутить будешь потом.

Дворецкий робко попятился назад и недовольно поджав тонкие губы, пошёл дальше. В абсолютном молчании он довёл Авира до гостевых покоев, но попетлять по коридорам пришлось значительно. Вытащив массивную связку ключей, Троп отпер замок и поклонился, и отойдя на несколько шагов, застыл в стороне, ожидая, когда Князь осмотрится и отпустит его.

– Что же, благодарю, дрова есть, что весьма радует, – хмуро отозвался Авир, оглядев свою небольшую опочивальню. Мрачная, серая, но был очаг и постель, под которой виднелся ночной горшок. И в довесок ко всей мебели ещё в углу стоял деревянный табурет, на котором высился кувшин с водой и таз для умывания. Вот и всё убранство новой Княжеской комнаты.

Вулгер остановился рядом с дворецким и протянул руку со своей сумкой:

– Вот это отнеси сам знаешь куда, а ключи отдай мне и можешь быть свободен.

– Но, как?.. Позвольте объясниться! – начал было возмущаться Троп, вздрогнув щеками, как вдруг остановился. Таким взглядом ещё никто и никогда не смотрел на него: это был взгляд человека, готового убить.

Тяжело сглотнув, дворецкий кивнул, схватил ремень сумки советника, отдал ключи, и откланявшись, спешно скрылся в сумраке коридоров замка, про себя молясь Единому, чтобы больше не остаться с советником наедине.

– Наконец-то мы одни, – выдохнул Вулгер и, зайдя внутрь комнаты, закрыл за собой дверь и посмотрел на застывшего в ожидании Авира. – И мы можем спокойно поговорить, Князь, о том, что важно только нам. Без лишних ушей, и пока есть время.

– Не очень понимаю, о чем вы, советник.

– Давайте отбросим всю эту шелуху и перейдём к главному: где книга?

– Вы решили приступить к допросу даже раньше Верховного? – Князь Авир прищурился. – Могли бы подождать до завтрашнего утра и составить более оригинальные вопросы, – в карих глазах вспыхнул недобрый огонёк.

– Я отвечу вам честно, но знайте, требую взамен того же, – спокойно произнёс Вулгер, проигнорировав колкость и прислонившись спиной к двери. – Мне уже очень и очень давно плевать на Верховного Князя. Он самодур и пустышка с очень узким взглядом на этот мир. Другое дело – вы, Князь, кладезь достоинств и талантов. Отдаю вам должное, незаурядный ум вкупе с влиянием и уважением среди Князей Севера, иными словами – вы просто жуткая заноза в заднице у нашего Атея Ясного, которого гложет мелочная зависть, подкормленная раздутыми амбициями ничего не представляющего из себя неказистого глупого человечка. Знаете, мне достаточно будет одного хода против вас и всё – ваш карточный замок посыплется. И вы вряд ли вернётесь к себе в Благое, понимаете? – чёрные глаза впились в Воибора. – И как вы догадались, цена этой игры – всего навсего книга, которую вы забрали у Истра. Между прочим, тоже очень интересный персонаж был, но увы, его жизнь уже закончилась и стала историей, а ваша – ещё нет.

– Зачем вам книга? – сдержано спросил Авир, из всех сил стараясь выглядеть как можно спокойнее.

Вулгер закрыл глаза, будто подбирая слова:

– Знаете, я люблю читать книги, но больше всего мне нравится выслеживать и находить информацию, если можно так выразиться. Я с давних пор наблюдаю за вами, Князь, а если быть точнее, за вашим родом. Сколько уже с тех пор воды утекло, сразу даже не скажешь! – Вулгер открыл глаза и махнул рукой. – И не так уж и давно, но мне удалось окончательно подтвердить свои наблюдения по поводу вашего семейства, хм. Прекрасная Агидель не совсем человек, как и ваша покойна жена, а вы, Князь, не так глупы, как хотите сейчас казаться. А в нужной книге, которая точно застряла у вас, есть знания, которые необходимы исключительно мне. Вы ими просто не сможете воспользоваться, как и покойный Истр, так что всё это не стоит бравады и глупого упорства. Поэтому подводя итог нашего с вами разговора, скажите, где же эта книга?

Советник медленно улыбнулся, устремляя на застывшего словно изваяния Авира страшный хищный взгляд с вертикальными зрачками. Хоть он и выглядел как человек, но в это мгновение ничего человеческого в нём уже не было.

Князь Авир хладнокровно молчал, прожигая взором карих глаз своего собеседника.

– И кроме того, – мягко произнёс Корт, оторвавшись от двери и тоже не сводя взора с Князя, – в знак моей доброй воли я ручаюсь, что как только у меня на руках будет предмет нашего с вами оживлённого разговора, то я преподнесу вам щедрый дар: я очень быстро найду и верну вам вашу дочь. Она жива и ближе, чем вы думаете, – кровожадная ухмылка с удлинившимися звериными клыками отразилась на красивом лице Вулгера. – Но обращаю ваше внимание, пока что жива…

Глава 2

Лучина медленно догорала в светце, роняя в подставленную под неё плошку с водой сгоревшие остатки. Небольшое пламя освещало бледные и напряжённые лица присутствующих, собравшихся в натопленной комнате избы, затерянной в глубине Мраморного леса.

– Значит, вы совершенно случайно попали в эти края? – произнесла пожилая женщина, внимательно переводя взор карминовых глаз с Эльмира на Элаю и обратно.

Эльф повёл плечами, чувствуя, как внутри него, словно просыпающийся зверь, зашевелилась боль, медленно выпуская когти. И это даже несмотря на то, что его хорошо перебинтовала и подлатала странная красноокая знахарка. Он тяжело вздохнул, но выдержал взгляд хозяйки избы.

– Абсолютно верно, – медленно ответил эльф, борясь с очередным приступом дурноты и пульсирующей боли в боку, в груди и в руке. – В силу печальных обстоятельств, мы были вынуждены покинуть нашу страну и наш дом, как я и говорил ранее. Но случилось нечто непредвиденное, что нарушило целостность портала, и мы именно случайно оказались здесь. Эм, в лесу. Мы точно вам не враги.

Эльмир гордо приподнял подбородок, и, несмотря на то, что его нос сильно распух от удара наёмника, и синяк уже растекался под глазом, он выпрямился и натянулся, словно струна, готовая вот–вот лопнуть. Эльфийка, в противоположность брату, сидела ссутулившись и опустив взгляд на свои ладони, испачканные кровью.

– Но и не друзья, – медленно выговорила женщина и сложила ладони перед лицом. – Вы многое не договариваете. Очень жидкое объяснение.

Сидящие рядом со старухой два зеленоглазых оборотня, уже в человеческих обличиях, одетые в простые рубахи и полотняные штаны, как–то нехорошо прищурились. Причём более угрожающе выглядела девушка.

Эльмир устало прикрыл глаза, с досадой понимая, что именно сейчас ему нужно всё рассказать этим существам, и явно не людям – уж в этом он был уверен окончательно, то, в чём никак не хотел признаться даже себе. Поведать то, что в его стране случился переворот, и в один день он лишился отца, трона и практически всех тех, кому он мог верить. Однако один факт оставался фактом, непреложным и непоколебимым – кем бы ни были сидящие напротив него, они с Элаей обязаны им жизнями. И больше всего он был должен той, которая спасла их дважды: сначала от жуткой лесной твари, которая чуть не растерзала их у поваленной сосны, а потом и от наёмников во главе с сумасшедшим магом.

И вот сейчас их спасительница беззаботно сопела на печи. И во сне, раскинув руки в синяках и заживающих ссадинах в разные стороны и свесив перебинтованную ногу со своего ложа, изредка подёргивала ей.

– Ну, так что, остроухий? Может уже расскажешь всё как есть, без увёрток и недоговорок? – насупившись буркнул зеленоглазый мужчина, поддавшись вперёд. – Недавно вы готовы были платить серому зверю, и платить хорошо, чтобы убраться из этих снежных мест. А сейчас, когда вас спрашивают не очень сложные вещи, даже готовы помочь за так, вы как зайцы! Всё крутите, вертите и след путаете.

– Прям вот, правда, готовы помочь за просто так? Деньги у вас не в чести? – бровь эльфа изогнулась в скептической дуге.

– Готовы помочь за правду, – твёрдо уточнила Айна. – А не за недомолвки и увиливания.

Среди присутствующих повисло напряжённое молчание.

– Думаю, что нам стоит рассказать им всё, – робкий голос Элаи прорезал тишину. – Им можно довериться. Они не лишены чести и своим словам хозяева.

Эльф нахмурился, недовольно покосился заплывающим глазом на свою сестру и, обречённо хмыкнув, начал рассказывать, нервно крутя янтарное кольцо на пальце:

– Я – Эльмир, сын почившего Короля Латаира Солнцеликого. Тринадцатый правитель эльфийского королевства. Наследник великого трона в Эльдрусе. А это, – он качнул головой в сторону сидевшей рядом спутницы, – моя родная сестра – Элая, эльфийская принцесса.

– Пф! Куда ни плюнь, так в особу голубых кровей попадёшь! Там Княжна, тут короли и принцессы, – фыркнула зеленоглазая и сложила руки на груди. – Видимо, другие к нам сюда уже и не ходят.

– Леса, команды тявкать не было, – грозно рыкнул Смарагд, готовый перегнуться через Айну и дать хорошенький подзатыльник родственнице.

– А ну, тихо! – пригрозила обоим буянам хозяйка избы и уже совсем спокойно обратилась к смутившимся эльфам. – Продолжайте, прошу прощения за эту перепалку.

– Если уж вы хотите знать всё, тогда наберитесь терпения и слушайте. В нашем королевстве, сначала на окраинах, а потом всё ближе к столице стали пропадать малые дети, и как бы ни предостерегали родители, какие бы отряды дружин и воинов ни собирались, никак не выходило совладать с этой проклятой напастью. Тварь каждый раз оказывалась хитрее нас. Живыми из пропавших детей найден не был никто. Единственное, что смогли найти – это клок чёрной шерсти, зажатой в маленькой ручке, – эльф засунул руку в карман штанов, вытащил маленькой мешочек.

– Он же был у отца? – удивлённо выдохнула Элая, устремив взгляд на брата.

– Да, он носил его в нагрудном кармане дублета. Когда отца, смертельно раненного, принесли в покои и лекари стали снимать доспех и одежду, чтобы оценить травму, остановить кровотечение и как-то ему помочь, мешок, видимо, вывалился из кармана. В тот день мало кому было дело до этой невзрачной вещицы и, конечно, её не заметили, оставив лежать около постели, частично сокрытой от глаз краем покрывала. И вот, когда я стоял на коленях вместе с тобой, сестра, около ложа отца, мешочек попался мне на глаза. Самый край тесёмки завязки. Не знаю, зачем я его взял тогда, но сейчас, понимаю, что не зря…

Эльф развязал шнуровку мешочка и аккуратно, стараясь не упустить и ворсинку, вытащил клок шерсти:

– Вот, серый зверь, скажи мне, чьё это? – Эльмир вдруг потянулся через стол к самому носу Смарагда.

– Эй! Остроухий королёк, я тебе что, собака?! – оборотень отклонился назад. – Вот думаешь, понюхаю и сразу след возьму?

– Ой, дай мне лучше. Этот ломаться дольше будет, а тут делов-то! – Леса ловко перехватила из руки опешившего эльфа улику и поднесла к носу, глубоко втянув запах. Потом, лизнула и, вытащив один волосок, поднесла его к глазам. На её лице заиграла самодовольная ухмылка. – Интересно…

– Что? – Эльмир вдруг почувствовал, как внутренности его вдруг связались тугим узлом.

– Я думала, что только Смарагд гуляет сам по себе, а оказалось, что нет, – она вернула обратно клочок шерсти в дрожащие пальцы эльфа.

– Что ты хочешь этим сказать? Кто такой Смарагд? – одновременно спросили эльфы.

– Точно, мы-то вам толком и не представились, – Айна покачала головой.

– И не будем, пока они не расскажут всё до конца, – сквозь зубы процедил оборотень и, встав, принялся расхаживать по комнате, в глубине души прекрасно понимая, что имела в виду Леса и чья это шерсть. Да это он и сам понял, хватило мгновения, чтобы уловить такой характерный запах. Запах одного из Серых.

– Хорошо, – в тон Смарагду раздражённо произнёс эльф, зло сверкнув заплывшим глазом. – Пусть будет по-вашему. Но, как только я закончу, ты, – он ткнул пальцем в ухмыляющуюся оборотниху, – скажешь, о чём хотела поведать и ещё всех представишь, даже если они сами того не захотят!

– Тише, тише, эльфийский король, не надо так горячиться, – Леса примирительно подняла ладони и подмигнула даже слегка покрасневшему от гнева эльфу.

Эльмир, злобно сопя и поёрзав на жёсткой лавке, продолжил свой рассказ:

– После того, как нашли этот клок, всем стало ясно, что эти мерзкие дела явно не рук эльфов, и даже не людей. Какая-то тварь проникла в наши земли и пожирала наших детей! Всё в ней было так грязно и паскудно, что даже не придумать самому умному магу проклятия, ибо нет таких гнусных слов на земле. Отец бросил очень много сил, чтобы её выловить, но она всегда была на шаг впереди. Будто знала, по какой тропе пойдём и ловко уходила в сторону, оставляя отряды с носом. И вот терпение народа стало иссякать, грозя затопить всю страну восстанием. Нужно было всего ничего, чтобы столкнуть королевскую армию с простыми эльфами, которые хлынули в столицу, в Эльдрус, в ожидании судьбоносного решения, лучика света в удушающем мраке. Но вышло так, что оказалось достаточно одного арбалетного болта, пробившего доспех Короля Латаира Солнцеликого, чтобы страна окончательно скатилась в пропасть. И погрязла в самой непроглядной тьме…

Эльф замолчал и обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом. Даже вспыльчивый оборотень прекратил накручивать круги по комнате и внимательно слушал рассказ.

Эльмир набрал полную грудь воздуха и продолжил:

– К сожалению, меня слишком поздно впустили в покои к отцу, он уже испустил дух. И в тот самый скорбный момент выяснилось, что дворец, который должен был стать защитным бастионом, оказался сдан мятежникам всего лишь одним предателем. Проклятый Мориэль! Первый советник Короля решил сам стать Королём! Его план раскрылся благодаря нашему военачальнику Олизару и придворному магу Сираэлю, его родному брату, в самый последний момент. На этот раз уже мы балансировали на краю пропасти. И если бы не они, достойные из достойнейших, то мне страшно представить, что стало бы с нами в тот роковой день…

Свободной рукой он нежно обнял свою сестру, которая из последних сил сдерживала подступившие рыдания.

– Они смогли вывести нас, отразить нападение наёмников и открыть портал, который должен был перебросить нас в столицу Северных земель, в Урбис к доверенному человеку, к близкому другу Сираэля. Но что-то пошло не так, и вместо столицы человеческих княжеств нас встретил заснеженный лес, кишащий жуткими тварями, наёмниками и даже магами! Ну а что дальше было, вы знаете, думаю, нет смысла и это пересказывать. Сами всё видели.

Эльф упёрся взглядом в зеленоглазого и с оттенком вызова вновь спросил:

– Ну а теперь, я достоин того, чтобы узнать имена своих спасителей? Достойна ли моя история того, чтобы в неё поверили?

Оборотень странно усмехнулся:

– Правдиво, эльф. Что же, я – Смарагд из рода Серых Людей, первых властителей этих земель, а это – Леса, моя сестра, к великому сожалению.

Леса утробно зарычала, на что хозяйка избы грустно улыбнулась:

– Приятно понимать, что в этом вечно меняющемся мире есть что-то постоянное, а именно – грызня этих двоих. Меня же зовут Айна и я колдунья из рода Серых Людей, наследница крови Анаис Белой.

– А как зовут девушку? – робко спросила эльфийка, отстраняясь от брата, и неловко вытирая красные от слёз глаза.

– Это наш вожак. Очухается, тогда сама представится, – мрачно выдавила Леса, отвернувшись в сторону печи.

– Я ещё раз всех благодарю за то, что вы сделали. Но теперь скажите, о том, о чём обещали, – наследник эльфийского престола нервно прикусил губу в ожидании страшного приговора.

– Этот клок, – медленно начала Леса, поправив выбившуюся прядь тёмных волос, – принадлежит Серому. Такому же, как мы. Но я знаю запах всех из своей стаи, а это иной, чужой.

Кровь стремительно отлила от лица и без того бледного эльфа:

– Почему тогда ты этого сравнила со Смарагдом?

– Я был изгнан из стаи много лет назад без права возвращения, но кое-что изменилось с недавнего времени, – ответил за сестру оборотень, подходя к печи и в последний момент ловя одеяло, которое почти свалилось с разметавшейся во сне Агидель. – Но то, что у тебя в мешочке, говорит о том, что есть ещё кто-то, кто сильно раньше нас ушёл сам или был изгнан.

– Значит тот, кто пожирал детей – это тварь, подобная вам, такой же волк-переросток?! – сталь прорезалась в надломленном голосе эльфа.

– Эй, полегче с комплиментами! Никакие мы не волки-переростки, мы Серые! – пригрозила Леса. – И вообще, это я могу его унижать, проклинать и грызть, но не ты!

– Простите, это я в целом, – тише добавил эльф, с трудом унимая дрожь, бегущую по телу.

– Если в целом, то да, – кивнул Смарагд. – Айна, а ты что скажешь?

Пожилая женщина молча протянула иссушенную руку к эльфу, и тот вновь передал страшную улику. Она достала шерсть и зажала в кулаке, закрыв глаза. Никто не смел нарушить её мысли, все ждали. Вдруг лёгкий ветерок, взявшийся из ниоткуда, пронёсся мимо старухи.

И вот она открыла свои кроваво-красные глаза и отдала эльфу назад находку:

– Думаю, что на земле почти не осталось тех, кто помнит его… Старая история вновь зацвела ярким цветом, но уже ведёт по новому следу.

– Проклятый предатель, изгнанный во тьму во времена мрака, – тихо произнёс Смарагд, вспоминая старые истории Айны.

– Да, – старуха качнула головой и встала, тяжело опершись на клюку. – Жизни завязаны в колесо, и вот оно сделало полный оборот. Я думаю, что это тот, кто увёл детей триста одиннадцать лет назад… И это тот, чьим запахом была пропитана Анаис, когда на последнем издыхании вернулась ко мне из Искристых гор. Я помню этот смертоносный запах…

– Мы должны найти его. Должны убить эту тварь, кем бы она ни была! – сквозь зубы прошипел эльф, сжимая так сильно мешочек в кулаке, что побелели костяшки. – И только тогда мы сможем вернуться обратно в свои земли…

– А это самое трудное: выследить оборотня в человеческом обличии, –мрачно заявил Смарагд. – Запахи меняются. Удача, если знаешь и один, и другой. Так что иголку в стоге сена легче найти.

– Можно поджечь этот стог, и в пепле уже проще искать, – эльф страшным немигающим взором смотрел куда-то в пустоту, за спину Смарагда. – Ну на крайний случай, можно и на живца ещё выловить, верно?

Оборотень ничего не ответил, да и смысла не было. Он был уверен, что эльфийский наследник ещё не скоро сможет всё переварить и адекватно воспринимать реальность.

– Кстати о наживке, – хрипло произнесла Айна, подходя к окну и занавешивая его. – Пока тебя с Агидель не было, мне было очень неспокойно, и я наведалась в Благое. Не зря. Князя Авира забрали под конвоем солдаты из столицы. Говорят, что его обвиняют в убийстве Князя Истра Мрачного – об этом весь замок гудит, как разбуженный улей. Подслушать не составило особого труда, – старуха повела плечами.

– И тебя не заметили? – поинтересовалась Леса.

– Кто же будет смотреть наверх, когда такое внизу творится, – ответила Айна, повернувшись к гостям.

– Вот дрянь, – Смарагд медленно сполз на пол и прикрыл глаза. – И это нужно будет сказать Агидель?

– Да, – горечь подступила к горлу старухи. – Такое нельзя скрывать от неё.

– Истр? – Эльмир сморгнул, будто стряхивая с себя наваждение. – Я слышал это имя от того колдуна, который пришёл с наёмниками за вами.

– И что ты ещё слышал? – Айна внимательно посмотрела на говорившего.

– Что его убили, как насекомое, и что он получил по заслугам. Но кто-то из этих головорезов потерял товарища из-за каких детишек этого самого Истра. Тут я не очень уловил смысл.

Айна нахмурила брови:

– Кто-то послал этих наёмников к Истру, но тогда зачем? Видимо, они не нашли то, что искали, но человека потеряли. Интересно, что за детишки… – она замолчала, глубоко задумавшись.

– Может это те самые крылатые твари, которые вдруг объявились в нашем лесу? – подал голос Смарагд, продолжая сидеть на полу. – Те, которые меня неплохо отделали там на капище. По времени, вроде, бьётся…

Леса повернулся к брату:

– Жаль, что не видела этой сцены.

Смарагд проигнорировал оборотниху и обратился к старухе:

– Что думаешь?

– Вполне может быть. Уж больно складно одно за другим вьётся. Тогда получается, что эти люди, озлобленные провалом, изменили свои планы. И им пришлось идти по более сложному пути, а именно сюда, в Мраморный лес, и не за вами, – её карминовые глаза испытующе остановились на эльфах.

– Да, они пришли за ними, – подала голос эльфийка. – Тот маг говорил о прекрасном экземпляре, который нужен был им живым. Поэтому Смарагда обездвижили заклинанием первым, нас связали, а потом появилась Леса, но и её тоже быстро скрутили.

– Ну, не прям уж и быстро, – фыркнула оборотниха.

Хозяйка избы в волнении пожевала морщинистую губу:

– Что могло быть общего между этим Князем Истром и оборотнями?

Все замолчали, пытаясь у себя в голове выстроить правдоподобные догадки.

– Когда я попал в темницу к Князю Авиру, у меня случился разговор с его следопытом. Моя трансформация тогда, когда меня повязали, была вынужденная. Кто-то неплохо и быстро колдовал. Следопыт хоть и пытался увиливать, но дал понять, что среди людей Авира – мага нет. Вариантов остаётся немного: он либо пришлый, либо сосед, который обосновался рядом.

– Хорошо. Предположим, что этот Истр увлёкся магией, которая способна влиять на Серого, тогда первопричина одна – у него была книга. Книга о Серых, в которой скрыто всё о нас. И написана она Первым Воибором…

– Что за холера?!– выругалась Леса и вскочила. – Этот какой-то дальний родственничек Княжны взял и всё написал о нас?! Вот взял и раскрыл все тайны?!

– Спокойно, Леса, спокойно, – суровый взгляд карминовых глаз остудил вспыхнувшую ярость оборотнихи и заставил её сесть на место.

– Первый Воибор, Радимир, описал и усовершенствовал то, благодаря чему старейшины могли держать в узде таких беспокойных Серых, как ты, Леса, – начала Айна. – Человек-маг влюбился в волчицу и искал способы, чтобы стать таким же как она, потому что среди людей ему места не было. Но эта книга была утеряна много-много лет назад.

– Как потеряна, так и найдена, – сквозь зубы прошипела зеленоглазая девушка. – Снова всё из–за проклятых Воиборов!

– И, если эта книга была найдена этим Князем соседом, который смог понять, что в ней написано и в подтверждение своих затей испробовал первый раз всё на мне, – начал Смарагд. – Получается, что эти наёмники пришли именно за ней, но нашли только его детишек.

– Видимо, эти существа были порождением магии, скрытой на страницах рукописи, – произнесла Айна. – И чтобы скрыть пролившуюся кровь, её повесили на другого человека, на Авира Воибора.

– У вас тут, если подумать, тоже всё не очень гладко, – между делом заметил внимательно слушающий всю историю Эльмир.

Все замолчали и вдруг тишину нарушил тихий голос:

– Нам нужно в столицу…

Все резко обернулись и подняли глаза. В пылу обсуждений никто даже не обратил внимания, что сонное сопение прекратилось и Княжна Агидель Воибор проснулась, и лежала, тихо прислушиваясь к становившемуся всё тяжелее разговору.

– Агидель! – выдохнул Смарагд, подходя к ней.

– Не надо ничего говорить и объяснять, я всё слышала, – она медленно села на краешке печи, свесив ноги. – Мне надо отправиться в столицу. К отцу! Хватит, прилично отсиделась в лесу, – она обвела присутствующих мутным взглядом.

– Нам, между прочим, тоже надо, туда, в вашу столицу, – неловко вставил Эльмир, неопределённо указывая направление, махнул рукой в сторону окна.

– Ну и славно, – выдавила из себя девушка, неловко сползая с печи, отказавшись от помощи оборотня. Все её тело жутко болело и ныло, но это было мелочью по сравнению с тем, что сейчас творилось у неё в душе.

– Ты уверена? – обеспокоенно спросил Смарагд.

– У меня нет выбора. Моего отца могут казнить за то, что он не совершал! – всплеснула руками она.

– Ещё раз спрошу, ты уверена? – с нажимом обозначил Смарагд, не сводя с девушки взгляда.

– Да, я уверена, что его пытаются очернить! И всё это зловоние тянется из Урбиса. Попадём в столицу – сможем оправдать отца.

– Это очень сомнительно, учитывая то, кто мы. Да и кроме того, предъявить истинных убийц Истра – тоже не получится, так как кое-кто их сожрал! – раздражённо бросил Смарагд, сложив руки на широкой груди.

– Кто? Леса?! – девушка ошарашенно уставилась на оборотниху.

В ответ сестра оборотня лишь молча растянула полные губы в широкой улыбке и с наслаждением покачала головой.

– Я что-то тогда ничего не понимаю… И я никак не могу вспомнить, что было после бульзара, – поправив растрепавшиеся волосы, чуть спокойнее, заговорила Агидель, приложив ладони к щекам.

Она подошла к кадке с водой, и трясущимися руками взяла черпак. В голове вдруг замелькали странные образы, от которых становилось всё дурнее. С трудом поднеся к губам черпак, она стала медленно пить. Странный солоноватый вкус во рту стал затихать.

– С тем, что было, разберёмся позже. Сейчас главное, что ты хочешь сделать, когда доберёшься до столицы? – не унимался оборотень.

– Я буду требовать для нас аудиенции у Верховного на правах Княжны. А если ничего у меня не выйдет, то нам поможет Вулгер Корт – главный советник Верховного Князя. Он хороший человек, я уверена, – ответила Агидель, ощущая, как по телу бежит дрожь.

Смарагд недовольно хмыкнул, но спорить не стал.

Наступила неприятная тишина. Эльфы переглянулись, и вдруг Элая медленно встала со своего места, подошла к девушке и, запустив руку в карман своего платья, достала маленький костяной гребешок и протянула Агидель:

– Это твоё, ты обронила, когда превращалась. И да, мы пойдём с тобой, белая волчица, если позволишь. И если нужно, то подтвердим, что Авир Воибор не виноват и всё это происки других людей.

Агидель благодарно улыбнулась, принимая гребень и ту помощь, которую готова была оказать эта маленькая хрупкая иноземка.

– Леса, а ты, что думаешь? – спросила Айна, тяжело вставая и опираясь на свою клюку.

– Слово вожака – закон, – процедила оборотниха, закатив глаза. – Куда она потащится, туда и я пойду.

– Я сняла с себя эту ношу, – смутившись, возразила Агидель.

– А это, знаешь ли, не мешок с пожитками, чтобы перешвыривать его туда-сюда. Вожаком стала и точка. Закон обратной силы не имеет. И старейшины того же мнения, – процедила Леса, смешно сморщившись.

– А как же стая без вожака тогда будет? – Агидель никак не могла уместить все вопросы, которые множились в её голове.

– Да как обычно, старейшины для чего там сидят? – вопросом на вопрос ответила оборотниха, про себя сокрушаясь, что приходится объяснять такие простые вещи.

– Приятно слышать, – улыбнулась Айна и кивнула. – Тогда, вам нужен план, как добраться до столицы и история, как две капли воды, похожая на правду. Вы будете за