Во сне…
От автора
Однажды сидя вечером около компьютера, после того, как один из черновиков, что вновь уходил «в стол», мне вспомнилась история «Алисы в стране чудес», автора, к сожалению, не могу вспомнить, в которой мне понравился вроде бы сумбур всего происходящего, но в то же время так затягивающий своего читателя или зрителя, не важно сколько ему лет, пришла идея и план этого произведения, жанр которого определить не могу. Оцените мой труд.
Желаю приятного прочтения!
VLSW
1 Глава
I
Солнечные лучи, играя между собой, пересекаясь и постоянно мешая мен спать каждый день, как только переехала в этот дом, единственный в этом районе многоэтажный дом. Меня привлекли красивые виды на фото, на одном из которых заметила интересный баннер, который на половину сложился ровно по диагонали, оставив лишь красивую улыбку и квадратный слишком мужественный подбородок, от которого мне на секунду немного жарко. Странная привычка у меня, от которой мои чемоданы пострадали очень сильно, приезжать сразу с вещами на новое жилье. Так же произошло и с этой квартирой-студией. Я лишь на третий раз смогла поймать хозяйку на месте: то небольшой ремонт, подождите недельку; то уехала по срочным делам, при чем в субботу, когда ни один банк или налоговая, куда она постоянно уезжает, не знаю, зачем, это делать каждую неделю; или же просто она не в настроении, просто принять "мою особу", так она меня называет, при чем с таким пренебрежением, с чем я и сама отношусь к ней…
–
Опять "Том и Джери"? – Говорю сквозь сон, прикрывая глаза тонким одеялом, под которым тепло в любую погоду, и не жарко в самую жаркую погоду. Зайчики изображают, как Кот, у которого в руках то ли палка, то ли ружье, по силуэтам не понятно, что же это такое, гонится за мышонком, похожи на меленького слоненка, который, что постоянно показывает язык, но почему-то не там, где он должен быть… – Вот оторвали от такого хорошего сна меня… Не спится совсем что ли… – Слышу будильник, поставленный ровно на пять утра с мелодией из серила "Сверхъестественное", а я похожа на Руби, из него, так многие считают мои знакомые. Убрав непослушные пряли с лица, окрашенные природой от корней в ярко-синий цвет, постепенно переходящий в ярко-рыжий, что гораздо ближе к красному, чем сам красный цвет, таковые они сейчас, но когда они были длиннее, были темно красные последние двадцать-тридцать сантиметров, – Да встаю, я встаю! – Скатываюсь на пол, медленно, опустив руку на холодный пол, за которой мое тело, словно осьминог…
Пытаюсь приподнять самую свою тяжелую часть своего тела, это не попа или туловище, а голова, которая мне не давала до трех утра спать, подсказывая, что нужно повторить то или иное по учебе или же пытаться вспомнить как зовут преподавателя по высшей математике Всеволода Васильевича, как мы обычно его называем мы между собой, изменив ударение на его фамилии Васильевич, на первую букву "и", вместо буквы "е", не дав мне выспаться. Да фонари, что стоят на высоте пятого этажа, не знаю кто и зачем их устанавливал здесь. Один из фонарей светит прямо в мое окно до утра, пока не взойдет солнце, а потом уже солнце… Надпись на двери "Купить жалюзи или затемнители на окна" и размер окон, замеренный примерно, но есть предчувствие, что они точно не подойдут, да и стоимость их установки, что дорожает с каждым месяцем, меня не радует. Кинутый около кровати халатик, нащупываю рукой с большим трудом, наслаждаясь от того, что он такой невесомый и легкий на теле, иногда забывая, что я хожу без него.
Открыв глаза пальцами, рассматривая в первую очередь не то, что не поранила ли я лицо о что-нибудь на поле, на котором есть абсолютно все, как и в гараже, а свои ногти, на которых есть шпаргалка по предмету того самого Васильевича с правильным ударением на букве "е". "Вроде бы, целые! – Замечаю, как один из них отклеился немного, болтаясь на самой сложной для меня формуле, которую запомнить не могу, хотя она написана на том столе достаточно крупно, чтоб списать ее, – Суперклей, суперклей, суперклей, но капельку, чтоб "кси" не заклеить! – Думаю, приоткрывая дверь прикроватной тумбочки, в которой есть даже некоторые инструменты для ремонта дома, немного затекшая левая рука, лежит на попе, – Ой! – Тихо взвизгнула, потом тихо хихикнула, – Так это же я!". Полежав на полу немного и приподняв попу вверх, как гусеница и отодвинувшись немного от кровати, чувствую, как в комнате становится жарче на отдельной моей части тела, чуть ниже копчика, упуская из своего обзора халатик, переворачиваюсь ннна бок…
–
Извините, юная леди, а что вы делаете на полу? – Слышу мужской голос откуда-то со стороны. Пытаюсь понять, стоит ли мне прикрываться или нет, ищу попутно глазами потерянный халатик на полу. Под боком нащупала поясок: "Наконец-то, нашла его, – Дергаю, за пояском тянется что-то легкое, – Наверное это моя "Зайка"." – Так я называю папин подарок в виде халатика мне на прошлый день рождения с красивым зайчиком, что держит букет цветов. За пояском появляется сначала рукав средней длины, потом весь остальной халатик, что изменил свой цвет настолько, что я сразу не узнаю рисунок на спине. Приподнявшись слегка и подтолкнув краешек под себя, прикрываю свою грудь и талию, но на попе халатик сидит замечательно… Голос гостя приближается, – Меня попросили за вами заехать сегодня! – Вижу начищенные до блеска ботинки, завязанные красными шнурками. Не дожидаясь моего вопроса, гость продолжает говорить, – Владимир Маяковский! – Приподнимаю глаза, не понимая, как же писатель, попал ко мне, – Водитель вашего папы…
–
Вот, я опять в своей любимой позе! – Говорю шепотом, как мне показалось, но эхо в квартире даже легкий взмах крыльев мухи в углу, слышен практически в каждом углу этого чудо-жилища. Неприкрытая частично попка, отвлекает меня от посторонних мыслей, что с такого раннего утра напрягают настолько. Кто-то накидывает на меня очень теплый плед с кровати, под которым так сладко спать. Но вставать в вертикальное положение нет желания. Заставляю себя приподнять самую красивую часть, потом спину, а вот голову поднимала я минут десять, хотя точно знаю, надо быть за столом и уплетать хотя бы бутерброды или просто чашку растворимого кофе, что немного приелись, но новость, что скоро сессия закончится и я смогу наконец-то отоспаться хорошенько. Встав и заняв вертикальное положение около пенала с одеждой, попутно достав из него первую попавшуюся майку и джинсы, которые оказались в процессе одевания свитером. "Да вот, кто бы навел бы здесь порядок, я бы выполнила любое желание, но только в рамках дозволенного!".
Накинув растянутый свитер на нижнюю часть туловища, не беспокоясь о том, что на мне нет белья, точнее оно есть, но на особые случаи, к которым относится приезд папы или визит хозяйки квартиры. Вопреки своим правилам одеваю шортики под свитер. На полу уже неделю лежат крошки от упавшей, высохшей буквально до состояния сухаря, батона, что массирует мои стопы, что вчера до пяти часов вечера были в туфлях на высоком каблуке, получая такое наслаждение, постанывая так, как будто я иду не по полу, а в компании с молодым человеком в жарком "танце страсти плотских утех". Но гость, что возится на кухне, в поисках хоть чего-то съестного в холодильнике, продолжает находится во владениях девушки. Очень вкусный запах жареных яиц на сковороде, о наличии которой я даже и не знала, как и о наличии всей кухонной утвари, пользуясь лишь тем, что оставила для меня хозяйка. Опершись на стол-остров посреди, квартиры. Сажусь на стул медленно, нащупывая попой хоть что-то крепкое и высокое, что на этом посидеть и просто спокойно поесть.
–
Приятного вам аппетита! – Слышу я после того, как передо мной встает на стол тарелка с ярко-зеленым листиком на одном из краев. Нож и вилка спустя короткое время так же оказывается рядом с тарелкой, а не в ней или в столешнице, как было много раз, пока я училась есть как в высшем обществе. С брезгливым лицом замечаю небольшое количество черного перца, который ни я, ни папа, не любят, даже если он положен по рецепту. Но мой желудок, управляя моими руками и челюстями, наполняя себя, давая жизненных сил до первого похода в столовую, за которым спустя пару часов еще один. Быстро поев, гость хватает меня за руку, найдя ключи от квартиры раньше того момента, как я только их начну искать, доставая один из десяти дубликатов в шкафчике у входа. "Да откуда он знает, куда я что кладу? – Думаю, поправляя растрепанные волосы на ходу. В его руке моя сумочка, в другой руке моя непослушная рука, что пытается вырваться, впивая в запястье ногти, что начинают немного болеть, – Мои шпаргалки!". Шиплю, как змея на этого наглеца.
Неприятная боль в пальцах, от которой так и хотелось в тот самый момент выругаться, то уменьшается немного, то вновь увеличивается. Те два-три этажа, которые мы спускаемся до машины, мне кажутся вечностью. Предчувствие того, что я что-то забыла, как всегда дома, не оставляет меня до момента, как открывается дверь в машину. Разглядывать машину мне не дали, запихнув прямо на заднее сиденье. Внутри пахнет смесью вишни и смородины, что немного пьянит мой разум, заставляя не заметно для себя самой, улыбнуться очень мило. Бархатный мужской голос рядом, немного, покашляв, то ли для того, чтоб стать солиднее, то ли просто немного поперхнувшись от запаха моих волос, что пахнут издалека булочкой с корицей, а вблизи он похож на карамельные конфеты. Жду с нетерпением момента, как тот человек или те, кто есть помимо меня в машине, вжавшись максимально в кресло и пристегнув ремень. От кого-то пахнет немного сигаретами, не дешевыми при этом. Запах вишни в салоне заставляет меня прикрыть глаза. Стараюсь контролировать себя.
Разговор двух мужчин, один из которых был тот самый водитель, что обсуждают чьи-то ножки, при этом используя такие сравнения, от которых мне становится очень жарко, понимая что мое тело самопроизвольно начинает танцевать пятой точкой на заднем диване машины, начиная скатываться. Приоткрываю глаза в тот момент, как большая рука, ширина которой равна длине моей стопы с шрамом в виде креста на запястье, как от ожога, ставший с годами тонкой блестящей кожицей, под которой видны мышцы; аккуратно берет меня за ногу и поднимет снова на сиденье, продолжая говорить на ту же самую тему, не обращая внимание на то, что сжал мою ногу немного сильно, сделав мне больно, оставив большим пальцем под коленом синяк. "И в такой замечательный день приключения, – Думаю, представляя сначала горячие сцены с участием этой самой руки, которые резко завершаются, после лежачего "полицейского" около моего колледжа, смотрю на свое отражение в салонном зеркале, – Да еще и с кривыми стрелками!". Машина медленно останавливается, я выхожу…
–
Доброе утро, юная леди! – Слышу сквозь сон голос сокурсника, что дергает меня за плечо очень осторожно! – Лекция закончилась! С тебя мороженко за то, что отмазал тебя на проверочной! – Тот же самый голос становится немного нежным, от чего мне становится немного неприятно. Открываю неохотно глаза, вижу сначала тонкие очки в тонкой позолоченной оправе, точно такие же, как и папы из лимитированной коллекции. Затем, рассмотрев лицо подробнее, тихо пытаюсь произнести "Свинборд", как будто только учусь говорить. Собеседник, потирая бородку с небольшим количеством волос, продолжает говорить, – Уговорили, с вас одно свидание со мной, место выбираете вы! – Я плохо знаю этот город, хоть и прожила в нем уже почти два года. В голову приходит лишь одна столовая, что не подходит для свиданий; и очень дорогой ресторан, в который меня не то, что одну, а даже в компании папы, что почетный его посетитель, не пустили меня, и это было ровно год назад, на мой день рождения! – Указала на карте тот самый ресторан.
–
А губа не дура! – Начались разговоры за моей спиной, – Выбрала самый простой способ решения всех проблем со сдачей всех зачетов! – Слышала, что у нас в колледже был очень молодой и влиятельный преподаватель, но как он выглядел я не знала. Но тут же разговоры прекращаются, как только я начинаю ощущать на своем плече чью-то тяжелую большую руку, под весом которой мне не то, что идти тяжело, а даже дышать стала я чаще и тяжелее. Дойдя до спуска со второго этажа в основной холл, разговоры возобновляются, – А она не промах! – Оборачиваюсь, резко скинув с плеча, руку, замечаю высокую фигуру мужчины в два с лишним метра, немного не доставая до верхней точки рекреации в переходе. хотелось сказать "Завидуйте молча", но эту фразу произнес громогласный голос моего спутника. Я иду на первый этаж для того чтоб хоть что-то перекусить. Мой аппетит не может испортить ни большая рука на моем плече, что недавно была там, ни чужое мнение. У меня остается всего один досрочный зачет, который может быть испорчен сломанным ноготочком…
Спускаться вниз в присутствии папиного телохранителя, что способен своим внешним видом одновременно напугать и в то же время заставить восхищаться им. Этот человек привлекательной дельной внешности с длинными, как у музыканта пальцами, спокойный великан, следует за мной абсолютно везде, не важно, кафе это, аудитория или же это моя личная ванная, выполняет приказы только моего папы. Кто он и чем занимается это секретная информация высочайшего уровня. Да и наш город, в котором я живу с самого рождения построен на множестве островков, соединенных между собой тоннелями и мостами, что образуют целые кварталы и районы города. Микрорайон, в котором я живу стоит та далеко, что добираться до учебы или просто на встречу с кем-то (было бы с кем), нужно пару часов до центра, иногда и все три. Хорошо, что папа оплачивает все мои поездки на такси, но почему-то он прислал личного водителя сегодня. Зачет сдать планировала я именно сегодня, ищу преподавателя по высшей математике. Но он мимо меня проносится, смотря волком на меня.
–
Кокетка, вы бы не моли пройти в двадцать пятую аудиторию! – Слышу от преподавателя высшей математики, как только я вошла в столовую, не успев даже сделать заказ. ""Кокетка", так имеет право называть только папа, да и то, когда ему очень нужно предупредить. От такой наглости мне так и хотелось сказать "Фас" своему телохранителю, что берет в этот момент мне и себе четыре порции котлет и подливки, компота бутылку. Утыкаюсь в спину, пытаюсь сесть за один из столиков, но слышу от исполина: "Пройдемте, мисс Лика, поедим в аудитории!". Никогда не знала, что у такого исполина может быть такой красивый голос, похож на папин настолько, что меня одернуло. Осторожно толкая меня впереди себя, этот исполин, довел меня до аудитории, входим все трое одновременно. Преподаватель очень вежливо мне делает предложение, – Ответите на один простой вопрос, вам поставлю пять, не ответите то, будет три! – Я ошарашенная таким разбросом,
вспоминаю все шпаргалки на ногтях, – Фаториал числа ноль в степени бесконечность чему равен? Преподаватель посматривает хитро на мои ножки, что прикрыты лишь до колен, дальше глаза поднимаются чуть выше, к моему плоскому животику, что мог бы стать немного выпуклым, если бы дали мне перекусить хоть немного. На голодный желудок мне очень трудно соображать, но запах вкусных котлет, обжаренных в смеси сливочного, акадного и сливочного масла, заставляет вспомнить одно примечание, что я успела записать на рукаве рубашки соседа совершенно случайно. Длинная формула с пределами и тройным интегралом, которую дорешивать пришлось мне прямо сейчас на листочке. Мои мозги начинают закипать, но спутать знаки препинания я не имею права. Закончив вывод всех этих комбинаций пришла к очень удивительному выводу. Передаю этот листочек преподавателю, говорю спокойно, при этом мои руки трясутся очень сильно: : "Если все верно решила, то я, наверное гений!" – Наблюдаю за мужчиной внимательно, особенно за его красивыми изумрудными глазами, что выражают страх и восхищение. После проверки моих записей, сделанных слева направо, откладывает бумажку в сторону. Рядом лежит моя зачетка с двумя пятерками. Я сижу и ем свой обед с довольным лицом, не обращая внимания ни на кого в коридоре, не желая больше видеть до зимней сессии никого из группы. Двольное лицои немного трясущиеся руки: в левой руке жирная котлетка, в правой руке вилка с пюрешкой. Дергая ножками на подоконнике, как маленькая девочка, спокойно ем. Мой телохнаритель о чем-то разговаривает с преподавателем в аудитории довольно долго. "Удивительно, но от обычно не так разговорчив, а сегодня уже минут десять о чем-то! – Закончив свой перекус, решаюсь пройти и поторопить "Гномика", так папа его называет моего телохранителя. По дороге продолжаю думать, – Интересно, на чем он добирается по городу? – Странная мысль о размре его кистей, которыми он способен буквально закрыть как бронежилет от пуль. Подбираю как же обратиться, – Валерий или Валерий, блин отчечтво его забыла! – Немного начинаю нервничать, – Тогда на вы спрошу, скоро ли мы
сможем уехать домой!". Легкий мандраж остался, но я иду уверенно вперед…
–
Ничего себе! – Впервые вижу у себя в зачетке такие оценки, идущие через тире. Внизу была дописка очень мелким почеком печатными буквами с оценкой той, за которую я не выйду из дома до конца этих каникул совсем никуда. Много непонятных моему уставшему и возмущенному мозгу слов, сокращенные по два, некоторые и даже трижды, сделав текст настолько не понятен. Этот текст мне не так важен, но эта двойка… – Извините, – Обращаюсь к преподавателю, что остановился около меня, рассматривая мою зачетку точно с таким же интересом, что и я, – Но за что вы мне поставили? – Замечаю свернутый аккуратно листочек с моими выводами формулы в руке мужчины медленно расправляется. На нем много исправлений. Выводы всей формулы сделаны правильно, но я, видимо забыла первую часть этоого паравозика из дробей и слагаемых, – Ну я ж не успела.. – Опускаю грустно глаза, кладу зачетку в карман, иду медленно вниз, – Теперь я уже не увижу папин новый дом. А сестренка там живет постоянно! – Короткими путями пешком иду в свой район.
–
Домой? – Спросил кто-то за спиной. Мои представления, как я купаюсь в большом бассейне, сплю в большой кровати до обеда исчезают постепенно по дороге домой, превратившись в стены квартиры, покрытые решетками изнутри, и я могу выйти в подъезд до магазина и снова к себе. Так было в прошлом году всего из-за одной четверки в зачетке, но я смогла побывать в гостях у папы недельку. А из-за двойки я уже и не буду проситься никуда, хотя знаю, что на пару недель островок-район отплывает на ремонт от снового города, оборвав все пути отступления, а построить новые уходит окол месяца. Именно сегодня тот самый день, свободного плавания, за которые я побуду в полной тишине, что для меня звучит неприятно, но так думаю, будет лучше. Шаг за шагом приближасюсь к отрывающимся тросам острова, что режутся со строны микрорайона по несколько сразу, заставляя немного кренится остров на понтонах, что уже немного прегружен именно домом, в котором я живу. Хозяйка квартиры, в которой я живу уже удетела на отдых. Прыжок, другой, и я на острове. Троса режутся со всех сторон.
1 II
Скрип ломающихся тросов, по всему периметру острова, который качается во все стороны. Несколько балансиров, закреленных по краям в виде башенок с утяжелителями внизу. Один из которых немного трет очень громок по бетонному осноыванию залива, в котором стоит этот район. Слышу с берега радостные голоса. Рация, оставшаяся именно в моей крвартире, на диване, и оставленные там две пары совершенно новых пар носок. Заглядываю в свой шкаф, что закрыт на хитриый замочек, который немного криво висит, одна из накладок согнута оченнь сильно: "И что же они там искали? – Думаю я, преставляя неприятные мне картины, как мое нижнее белье в чужих мужских руках. Пытаюсь открыть замочек своим ключом. С легким щелчком дугка замка отодвигается от тела замка, задевая небольшой штифт в дверце, как раз с той стороны, где шарнир погнут. Открываю, замечаю идеальный порядок в своих вещах, – О, нет! Кто же здесь побывал?" – Обычно мои вещи лежат по цветам, не важно кофта, штаны или топ, но стопками в виде кучек, что не дают закрыть спокойно дверцам.
–
Работы все закончены! – Слышу в рацию, – Уважаемые коллеги, завтра с утра приходите в наш офис за вручением премии! – В моей голове возникает паника, от которой я резко сажусь там, где я стояла в тот самый момент, – Строение, что портило всю развесовку удержат какое-то время балансиры, еще парочку добавим при швартоке через месяц! – После длинной паузы слышу тот же самый голос, – На остров прошмыгнула какая-то красотка перед отходом! Что будем делать? – Долгие бурчащие переговоры, большая часть из слов которого нецензурная брань и междометия, – Если нам не показалось, то ничего страшного, как и в прошлый раз выкенем за борт труп, да и все, "Дикки" не выдаст наших секретов, он столько уже выидел за свои две сотни лет! – Веслеый смех, говорившего, заставляет меня взять рацию в руки и начинать очень громко рычать, чего я сама от себя не ожидала. Мое лицо остается спокойным, при этом мои губ немного дрожжат, я забыла сказать кодовое слолв "Баюка", произношу первое что пришло в мою голову: "Банзай".
В рации слышу свист многих людей. Переговоры уже идут на другой частоте. Два ведущих голоса, один из которых представился, как "Митрич", а второй "Семга", ищут какую-то "Ракету". Я переключаю с одной волны на другую, пытаясь поймать хоть кого-то, но до сторожевой башни и маяка я уже уплыла на нескольк десятково километров, мой остров начинает ускоряться, делая периодически обороты вокруг своей оси, цепляясь одним избалансиров о дно залива, сложенное из бетонных плит, сшитых между собой арматурой. Поймав на секунду их волну, расположенную между третьей и двумя третями четвертой, слышу: "Причалит к берегу, придумаем что будем делать дальше!". Возможно они это говорили о "Ракете", я вспомнила что это спасательный катер, но а возможно и об остирове, что медленно отплывает за границы города в пределы "Дикки", что живет во впадине Тихого океана. Перенервничав, ложусь на диван, прикрывшись пледом, медленно закрываю глаза. Мягкие морские волны. что бьются о пантоны, напевают мен странные песни, приятные и теплые, по сравнению с теми, что поют по радио звезды.
Основание острова меня медленно, давая мне лишний часок поспать. Я забыла про конференцию с математиком, что мне поставил самую низкую оценку в группе. Солнце на такой удаленности от берега ведет иначе. Оно такое ласковое, касается невзначай моего носика, исцарапанного о мягкий плед. Что-то щекочет мою стопу настойчиво, отогнать невидимый будильник не выходит, решаюсь сказать что-то резкое, но шепотом. Слово на букву "Б", эхом разносится по пустой квартире, выходя в просторный коридор, угасая в пустой шахте лифта долго, затем быстро возвращаясь вновь к моему уху совсем другим словом "Дикки здесь". Неохотно открыв глаза, обращаю внимание на свою ногу, около лежит обыкновенный пакетик с моим "походным наборчиком", в котором есть чего только нет: от небольших плоскогубцев до типично женских штучек в виде запасных ресничек и минимального набора косметики; даже есть несколько микрочипов в коробочках от старинных переносных носителей в виде флешкарты. Все предметы лежат в своем порядке, заполняя все кармашки сумки для инструментов для "тримера".
–
Ого! Я проспала до пяти утра и выспалась? – Удивленно говорю, смотря на угасающий экран телефона, что нужно было бы по хорошему зарядить, – Вот блин, очередная двойка, то я лишусь карманных денег. Иду до холодильника, в котором есть мой постоянный утренний завтрак в виде хлопьев, но он сегодня со странным вкусом. Открыв холодильник, мои ноги окатывает холодная вода, – Да что ж за утро такое! И свет отключили… – Вспоминаю отрубленные канаты, вчерашние "Танцы" острова, вокруг балансиров, что теперь, не доставая до дна. Их механические винты пытаются выровнять курс куда-то вдаль, но постоянно крутят то в одну сторону, то в другую, – Пару дней без телефона и я спрошу, что же было на собрании! – Но, видимо, день не задался, и холодильник был самым первым. Замерзшие ноги заталкиваю в тапки, иду медленно до кровати. Взяв ложечку той странной синей смеси, цвет которой я не замечала никогда, ложусь. Пытаюсь вновь уснуть, считая солнечные зайчики на потолке под хруст пола под ногами. Одна из плиток которого порезала немного внешнее ребро стопы около пятки. – Включен режим экономии энергии! – Слышу откуда-то сверху в квартире. Лампочки, что сияли до этого белоснежно-белым светом, а сейчас они горят еле заметным фиолетовым цветом. Спустя пару минут тот же самый голос продолжает говорить, – Обнаружен человек, оптимизация сроком на одну неделю! – Я слушаю это, немного испугавшись и укутавшись в одеяло, пригревшись сижу в углу кровати. Голос говорит очень много разных команд, после одной из которых дом начинает дрожать, полы двигаются в хаотичном порядке. Моя трясущаяся
рука, хватает увесистую аптечку в руки, и я делаю несколько прыжков в сторону двери, что передвигается относительно стены то влево, то вправо. Команда "Стоп", делает двери неподвижными на пару минут. Передвигаюсь прыжками по полу, то и дело попадая на дырки и пропасти. Остается один прыжок до двери остается, двери с большой скоростью сдвигаются в сторону шахты лифта. Одетая только в одеяло, опоясываюсь ремешком от халатика, одним прыжком двигаюсь до кровати, толкаю ее в сторону большого окна.
Раскачиваю кровать вперед и назад медленно своими силами, направляю в сторону окна, но силы волн толкают меня вместе с кроватью постоянно, не давая приблизиться к окну ни на метр. Кровать кружит во всех возможных и не возможных направлениях, постоянно намереваясь меня прижать к стене и просто раздавить. Вспомнив фильм про пиратов, становлюсь посередине кровати, как капитан, сделав неловкую позу, в которой стоял капитан Джек Воробей, командую невидимой команде, что состоит по моим фантазиям человек из двадцати, как минимум, а моя кровать это, по крайней мере, "Черная жемчужина", но я его называю его "Баррракудда", написанное неправильно мною в далеком детстве на борту нарисованного кораблика длинного, который торчит почему-то из окна дома. Даю команды: "Раз, два левый борт! – Командую команде. Перемещаюсь к краю кровати, упираясь в пол, в котором много дыр. Напрягая изо всех сил ноги и все тело, стараюсь сдвинуть свое ложе. Оно движется, но не очень сильно, но по сантиметрам движется по направлению к окну.
–
Посторонние на острове – С десяток раз повторяет система защиты, как только моя пятка натыкается на что-то упругое под полом, но я настойчиво продолжаю продвигать свой корабль в сторону трещины на окне, которая меня постоянно пугала, но на этот раз она становится моим спасением, – Опасный наклон! – Сообщает система оповещения, заставляя кровать мчаться в сторону окна, врезавшись в него в метре от заветной цели. Стена немного трясется от удара. Пружины приятно вибрируют подо мной, заставляя немного расслабиться, при этом немного играя ножками,
лежа на животе. Пружинки, что у меня чуть ниже животика постоянно легко вибрируют. "А что если так управлять этим кораблем? – Делаю несколько движений левой ножкой и ложе немного отклоняется в правую сторону, – Команда всем лечь на живот и левой ногой вверх и танцуем!". Виляя попой в левую сторону и ногой вверх и вниз двигаюсь в сторону. Порез немного кровоточит и болит, заставляя делать паузы между маневрами, отталкивая весь корабль в другую сторону.
"Корабль" резко набирает скорость, при этом не долетая до окна то метр, то пару сантиметров. "Живее и ресче – Командую своей невидимой команде, часть которой я участвую тоже, напрягая каждый раз свою порезанную ногу. Рана немного затянувшись, начинает опухать, мешая все больше и больше выполнять роль капитана, чуть не падая, как будто у меня вместо левой ноги деревянная подпорка, на которую я стараюсь как можно меньше опоры, – Сами считайте и толкайте, ленивые ленивцы! – Произношу немного визгливо, при этом пытаясь изобразить командный голос. Перескакиваю к краю кровати, делая движения телом большой амплитуды, толкаясь ногами постоянно вперед и двигая попой то влево, то вправо. Чередую толчки ногами от пола и странные движения на кровати, – У нас выходит неплохо, ребята!" – Затем представляю несколько красивых девушек в команде, что одеты хоть во что-то, по сравнению со мной, но мужская часть команды почему-то безликая, но, не смотря на свою худощавость, видимо, как и я, достаточно сильны.
Несколько точных попаданий в одну точку, заставляет стекло дать трещину с этого стекла на верхнее и нижнее. громкий треск стекла раздается в голове. Остальные попытки попадают до цели гораздо реже. Ноги очень болят, но желание жить не покидает меня! Раскачиваю кровать. Колеса непослушно движется все чаще к двери, цепляя чем-то внизу, скребет очень громко, периодически поднимая кровать на дыбы, как будто я плыву в сильный шторм. Это что-то наклоняет кровать назад резко и немного влево. Слежу за направлением кровати, иногда пропуская удары по ногам небольшие, но настолько неприятные, что издаю легкое шипение, прикусывая нижнюю губу до крови. В голове представляю страшную картину, в которой я лечу на этой кровати прямо в море. Мое сердце бьется бешено в груди, как только чувствую, что на мои руки попадает несколько капель воды. Издаю громкий визг и крик, что отдается громким эхом перебивая голос "умного дома", что пытается до сих пор выровнять остров на плаву, запуская то и дело гребные винты то в одном углу острова, то в другом.
–
Вызываю остров! Вызываю остров! – Слышу в рации на промежуточной волне четко и разборчиво в тот момент, как я толкаю свою кровать, создав уже достаточно крупную трещину на стекле, – Вы имели в виду сигнал "Бояка"? – Запрыгиваю ловко на кровать, хоть и очень устала за этот короткий период времени, в который я трижды чуть не вылетела в образовавшуюся выше трещины дыру без своего "Корабля" прямо в океан. Слышу звонок плавучего буя, который понтон толкает уже давно, засосав под себя один из них. Винты бесполезно крутятся, пытаясь сдвинуть плавучий остров, – Вам нужна помощь? – Как только собираюсь отвечать, кровать начинает крутить на месте неведомая сила, меняя периодически оси вращения. колесики скрипят и стучат об промежутки между плашками пола и отошедшими панельками теплого пола, что сильно искрит при каждом даже легком касании пластикового колесика. Вцепившись в две ручки матраца, что должны быть внизу, держу животом рацию, моя аптечка лежит в небольшом углублении от ноги, что я продавила за время этого "плавания"
–
Я застряла в квартире! – Сообщаю по рации! – При этом продолжаю держаться за матрац, что немного скатывается до металлической окаемки кровати, – Собеседник на той стороне начинает задавать настолько много вопросов, что я отвечаю на них или "Да" или "Нет", отдельные детали сказать трудно. Дышу очень тяжело. Нога опухла, голеностопный сустав, что хрустнул во время одного из подъемов на "палубу" очень сильно болит шиплю, чтоб не закричать от боли. Сообщаю по рации, стиснув зубы, как только кровать прекращает вращаться, откатываясь до практически до конца разбитого окна, что держится не понятно на чем, – Левая нога, осколок! – Голова не соображает, начинаю говорить просто набор букв и звуков, из которых я и сама не могу собрать хоть что-то внятное. Рация издает легкий писк, сообщая о том, что она уже скоро должна отключиться, – Буду на палубе корабля! – Большего я сообщить не успеваю, рация отключается. Не думала, что услышать человеческую речь буду настолько рада, что даже появляются силы на то, чтоб выбираться. Нога болит, но я толкаю кровать изо всех сил, наступая на нее гораздо увереннее, не замечая даже хруст под собой. Это то ли моя нога хрустит от того, что каждый раз сталкивается с металлическим основанием кровати, то ли пол, по которому металлическая рамка катится по пол, то ли сама рамка, после такого большого количества столкновений с каленым стеклом то одним, то другим углом конструкции. Что-то начинает со звоном волочиться вперед и назад, задирая кровать буквально в паре сантиметрах от целы, кровать, ставя на дыбы один из углов. Звук посыпавшихся шариков на пол, наступить на которые наступить будет означать провал всей операции… Привязав резинку к одной из стоек во время одного из "приближений", оттягиваю кровать назад и помогаю толкнуть ее вперед, приближая миллиметр за миллиметром к окну, звон с поднимающейся сторон становится то громче, то совсем прекращается. Нога сильно горит и практически не сгибается в голеностопе. Но я продолжаю движение вперед все больше добавляя усилий со своей стороны.
–
Ура! – Произношу я, как только изголовье кровати пробивает окно, застряв там на короткий миг, после чего кровать движется в самый дальний угол, теряя несколько металлических деталей из днища, – Еще один рывок и я на свободе! – Говорю я, кутаясь все сильнее в плед от холодного морского ветра. Обнаружила теплый купальник для погружений в тумбочке, – Не знаю, кто его положил сюда, но спасибо этому человеку!– Надеваю его на себя, с большим трудом просунув вздутую ногу. Застегиваю задний замочек на спине. Поскользнувшись на нескольких шариках, что сыплются ручьем из одной из средних ножек, издаю громкий крик, – Еще и этого не хватало! – Мой визг, если бы услышали дельфины, то приплыли, наверное мне на помощь, но во владениях "Дикки" их давно не видели. По ноге проносится такая сильная боль, что проходит от середины стопа, по внутренней стороне колена до бедер и выше, достигнув шеи, головы, что я теряю ориентацию на короткий период времени, как мне могло показаться. Чувствую, как кровать движется, как будто по волнам.
Остров плывет вроде бы вперед, но относительно невидимой окружности большого радиуса прямо к острым скалам берега. Периодически поворачиваясь относительно ближнего к земле угла, немного замедляясь, но при этом не останавливаясь совсем. Балансир с одной из сторон острова, накренившись и зацепившись за что-то на дне, крутит свои сломанные винты. Сошедшая с ума умная система убавляет расход энергии на такой минимум, что в комнате становится настолько холодно, что я укутавшись в плед и теплое одеяло, максимально подтянув поврежденную ногу, лежу, стараясь больше не шевелиться. Боль, к которой привыкла за время этого короткого марафона, заставляет открыть глаза и увидеть сломанное окно, закрыто бронированной пластиной, что не сохраняет тепло. Открытая дверь в коридор скрипит и стучит выгнутыми в обратную сторону ригелями замка. Тропинка до двери, как будто сделана отдельным элементом. "Надо попробовать, иначе я здесь и останусь!" – Думаю я, медленно снимая с себя сначала одеяло, потом плед. начиная немного мерзнуть.
Маленькие шаги, в поисках хотя бы какой-то опоры, словно ребенок, который учится заново ходить, спускаю ноги на пол. Вид моей ноги, черной и опухшей, заставляет меня как можно быстрее выбраться и хоть что-то с нею сделать. "Не забыть аптечку! – Сама себе диктую, клажу в импровизированный карман из одеяла тяжелую маленькую сумочку, в которой точно хоть что-то из лекарств есть, делаю маленькие, но быстрые шаги, шатаясь при каждом шаге левой ногой сильно, отталкиваясь правой, уменьшая нагрузку с поврежденной, – Вот я уже на свободе! – Думаю, вздохнув с облегчением, опираясь на стену, за которой квартира, в которой я имею право жить еще три месяца, – Так-с, а это какой у нас этаж? – Пытаюсь вспомнить, на каком же я этаже живу, – Вроде 5!". По стеночке двадцать метров с тридцатью привалами с легкой дремотой достигаю лестничной площадки, начинаю медленный спуск сначала прямо, что оказалось очень трудным способом. Опершись на перила меняю тактику, встав боком, начиню двигаться гораздо быстрее, почти так же, как и в обычной жизни.
–
Есть кто на острове? – Слышу по рации, откуда-то из кармашка. Достигнув площадки между этажами, открываю с большим трудом замочек, обнаруживаю миниатюрную рацию. Собеседник продолжает говорить, – Если кто-то жив, то дважды нажмите на крайнюю от антенны кнопку, – Двойное нажатие кнопки и я продолжаю свой спуск, через минуту я на четвертом этаже, мокрая настолько, что одеяло, что на мне, промокло практически полностью. Легкая слабость наполняет мои конечности, – Вы на каком этаже? Нажмите столько же раз ту же самую кнопку! – Нажимаю трижды подряд, потом после паузы еще один раз, – Собеседник, после длинной паузы продолжает со мной разговор. Легкий шум в ушах и тяжелая левая нога заставляет меня двигаться гораздо медленнее, но останавливаться я не собираюсь, – Как достигнете металлической двери не отрывайте ее, а поднимитесь на этаж выше и ждите длинный гудок рации, открывайте двери перед собой. Как на автомате спускаюсь сначала на третий, потом на второй, на первый, минус первый, за которым был только пол…
–
Доброе утро! – Слышу тот же голос, что вчера слышала из портативной рации, – Мы с трудом вас нашли! Вы разве не слышали что… – Открываю глаза, рассматриваю человека в отражении зеркала справа от себя, повернуть голову мне хочется, но что-то мешает это сделать, – Расскажите, пожалуйста, от кого вы прятались? – Пытаюсь вспомнить все, что было в квартире, но ничего, кроме фразы в рацию "Нога, осколок, помогите", не могу вспомнит, повторяю ее несколько раз. Человек, говоривший со мной в тот самый момент, постоянно движется, не давая мне разглядеть ничего, кроме белого халата и высоких берцев. Но я продолжаю слушать его, – Итак! Мы нашли на "острове" рацию строителей, сломанную кровать и вот эти вещи на ней, – Показывает в зеркало севшую рацию, комплект нового белья, что я купила неделю назад, чтоб отметить удачную сдачу всех экзаменов, – Спасибо вашему папе, что так быстро забил тревогу! – Делает паузу, – Ногу мы собрали. Со спортом вам придется завязать теперь! Никакие возражения не принимаются.
2 III
Сегодняшний день выдался очень тяжелым, мне так хотелось позвонить папе, но не нахожу своего телефона на тумбочке: "Наверное остался там… – Вспоминаю про чат, от которого зависит моя дальнейшая практика, – Ну и ладно, сама выберу что-нибудь для себя! – Смотрю на часы, что показывают двадцать семь часов шестьдесят три минуты. Эти часы не показывают даты, что меня немного расстраивает, – Опоздала немного! – Смеюсь тихонько, от чего моя грудная клетка болит, от чего подвесы, на которой висит моя нога, начинает шевелиться, заставляя шипеть от легкой неприятной боли, что распространяется по обратной стороне ноги от пятки, до ягодицы, достигая определенной точки, начиная "жечь", если так можно назвать медленное накопление боли в одной точке, – Врачи дадут им бумажку и не будет проблем! – В этот момент в голове возникает странный вопрос, – А каким же я спортом занимаюсь? Ну, прыгаю по стенам и между домами. Этим занимается почти каждый житель города от двадцати до сорока лет, по мере своих сил! Ну будет тогда отговорка не ходить на физру!".
–
Солнышко! Ты скоро, не то опоздаешь на утренник! – Слышу папин добрый голос, такой звучный и красивый. Открываю глаза, осмотревшись, вижу все те же стены, те же бумажки, скомканные на столике, что странно провалился в плоскость умывальника. Подняв одеяло, замечаю, что мои ноги, прикрытые яркими красными чулками сестры, что мне пришлось натянуть на всю их длину, не смотря на то, что они на Лике сидят до середины бедра. На мне одета папина футболка. Подняв ее, замечаю, что на мне нет трусиков. Медленно спрыгиваю с кровати, придерживая чулки, – Пояс лежит на тумбочке, а то свой красивый нос вновь разобьешь, – До этого на тумбочке, ничего, кроме забытой медицинской маски не было, а повернув голову, вижу пояс для чулок, красивый, с кружевом по всей длине. Спешно одеваю его, как только слышу звук мужских ботинок за дверью. Подвернув немного верх чулок, пристегнула холодными металлическими застежками буквально за секунду до того момента, как дверь открывается. Я стою с поднятой футболкой, опустив глаза вниз, "спрятавшись ото всех", как часто делаю я.
Так стою пару минут, замечаю строгий взгляд папы, у которого нет седины на висках и гладко выбрит, как в тот самый день… Самый прекрасный сон за всю неделю. "Вот блин!" – Пытаюсь прикрыться, но каким-то образом умудрилась пристегнуть низ футболки теми самыми металлическими крючками к одному из чулков сзади, натянув ее спереди. Отхожу к кровати, пытаясь исправить положение, но прищепка, не желает отстегиваться, тихо произношу: – "Помогите!", – При этом продолжаю выйти из неловкого положения. Чулки вроде бы держатся, но… Двумя руками вроде не жесткую прищепку, в которой моя футболка, нажимаю, издаю громкий визг. Она вцепилась в мою ножку одним из зубчиков. Попытки вынуть ее приводят к продвижению по площади прищепки. Рывком, не знаю откуда взялось столько у меня сил, ломаю прищепку, пружинка отлетает к папе под ноги. Меня теперь тревожит не то, что я стою в непристойном виде перед папой, а то, что буду хромать на утреннике. Выбегаю в коридор, мимо папы, где уже висит мое красивое черное платье в пол и новые черные трусики.
Запутавшись в платье, не расстегнув замочек на спине, провозилась минут десять, хотя мы должны были ехать уже на утренник. Сестра, буквально вкрутив меня в платье, обувает меня в неудобные туфли с каблуком сантиметров пять, но для девчонки шести лет это не мало. "Теперь обутая поедешь, попробуй хотя бы пикнуть, что тебе неудобно! – Говорит сестра, чье лицо я не видела в тот момент, но ее пухлые губы с татуировкой на нижней губе в виде треугольника ровно посередине, что в моменты, когда она злится, сжимается, став семейным гербом нашей семьи, не хватает только глаза, параллельного основанию фигуры, – Но знай, что ты будешь самая красивая ведьмочка на утреннике!". При этом девушка улыбается, что делает это очень редко. Я улыбаюсь с нею вместе, при этом мое сердце бьется бешено, я одновременно взволнована, испугана и при этом довольна. Прищипленная нога пока не дает о себе знать до тех пор, как я становлюсь на эти туфли на высоком каблуке, заставляя напрягать бедра и попу. Двигаюсь вдоль стеночки до входной двери. – Подожди, я не могу так быстро! – Прошу сестру, но та уже спустилась на два этажа вниз. Опираясь на перила, спускаюсь бочком, понимая постепенно, как же можно ходить на настолько неудобной обуви. Каждый шаг становится все быстрее и быстрее до определенной скорости, но догнать удается сестру только около машины, – Не могла подождать меня? – Бью слегка по ноге сестру, надув губки, при этом вызвав у всех искренний смех. Не понимаю, что может быть смешного в этой ситуации. Но папа постоянно смотрит на часы, а мама на расписание своих дел, – Мы едем или нет? – Топаю ногой при этом. Папа учтиво открывает мне заднюю дверь с жестом приглашения. Улыбаясь отвечаю ему, немного покраснев от своего поведения, – Спасибо, папочка! – Взгромоздившись в машину, устроилась посредине, сижу спокойно, – Пристегиваться? – Но слышу от папы: "Там еще две принцессы подойдут и поедем! Сядь лучше к окну, вылазить удобнее будет, поверь по моему опыту, – Рассматривает мою сестру, – Там тебе помогут вылезти. Главное по зеркальным панелям на ходи".
–
Вот теперь поехали! – Слышу от папы, как на заднее сиденье садится две "звездочки" в объемных платьях, что мнутся только от одного лишь касания. Я сижу, вроде бы свободно, но движения моих ручек ограничено, сложенных одна на одну на моих коленях около окна. Спереди сидит Лика, одетая повседневно в спортивный костюм, добавив лишь ободок в виде лисьих ушек, сделав свой наряд праздничным. Обращается к Лике: – Ты старшая за этот сугроб! Как только закончится утренник, звонишь мне, я вас забираю вас всех! Понятно? – Девушка кивком соглашается, пристегнув ремень безопасности. Машина медленно движется вперед, начиная ускоряться, выезжая на совершенно пустую трассу. Едет, постоянно посматривая на часы, – Минут на десять опоздаем, думаю это никто не заметит! – Сворачивает на грунтовую дорогу, не снижая скорости. Мягкая подвеска машины идет плавно по большому количеству ямок, иногда цепляясь днищем за камешки, – Так думаю будет быстрее! – Знаю, что впереди запретная территория, начинаю немного нервничать.
Машина быстро достигает цели минут за пять до начала мероприятия, где я со своей "Ведьмочкой" смотрюсь экзотично по сравнению со звездочками и другими ведьмами. Мое струящееся платье в пол, полы которого обшиты красным кружевом, как и воротник этого наряда. На голове большая широкополая шляпа с длинны пришитым к ней хвостиком, что волочится по полу около метра. Я перекинув его через левое плечо, как шарф, оторвав его плоскости пола, иду довольная. Ушки мышки, оторванные от ободка сестры еще в прошлом году, приклеены на свои места. Я в ней смотрюсь, как анимаг, больше, чем ведьмочка. Иду медленно до зала, цокая каблучками с металлическими набивками по кафельному полу, заставляя обернуться нескольких подростков в ожидании встретить роскошную красотку, но видят меня, что так задорно цокает каблучками, при этом улыбаясь, кто-то мои ушки на шляпе трогает. я при этом так забавно прикрываю глаза и слегка поднимаю ножку, при этом балансирую руками. Нашелся проводник, что ведет меня за руку до зала и усадил на стульчик.
–
А как это у тебя… работает? – Спросил мой проводник, заметив, как хвостик на шляпе шевелится довольно, как у котика. Спустя пару секунд, наклоняя немного голову от щекотки и начин зале. А я немного смеяться. Пожимаю плечами, – Ах, ты ж, хитрушка! Скоро соберутся все! Если потеряешься то спроси
Горыныча, меня все здесь знают! – Мой проводник уходит, оставляя меня в совершенно пустом просторном зале. Посредине стоит наряженная елка. Рассматриваю одну игрушку в виде дракона, что под разными углами меняет свое выражение лица. Наклонив голову, почти положив голову на соседний стул, при этом хвостик начинает гладить мое ушко. Засмотревшись на игрушку не заметила, как ко мне подошел вновь "Горыныч". Чтоб не напугать, начинает чесать за ушком шляпы, – Разрешите вас сопроводить в хоровод? – Ненавязчиво говорит мне, протягивая мне руку в белой тонкой шелковой перчатке. Вернувшись в сидячее положение, спускаюсь, поправляя немного запутавшийся в витиеватых подлокотниках стула, как будто он реально живой. Поднимаю голову вверх. На лице молодого человека нанесен черный грим с высветленными скулами, под которыми видна родинка в виде сердечка под левым глазом, еле заметную. Прямой нос и карие глаза, которые я ищу среди персонажей представления, ведя хороводы все мероприятие, немного нервничая. Стих, выученный накануне наполовину забыла, сочинив на ходу все забытые слова. Звучало забавно, смех, что постоянно сбивает меня. Завершаю на самом интересном месте не взяв подарок, точнее кинув его на пол. Та же самая рука в перчатке подхватывает мою руку через пару шагов. Странный текст отрицательного персонажа, что грозит украсть самую красивую девчонку в этом зале, заставляет меня испугаться искренне, но я почему-то вцепляюсь в руку похитителя. После этого весь сценарий идет на по плану. Два актера, что должны бежать спасть меня от "Кощея". Начинается импровизация, в которую медленно присоединяется все больше народу. "Сыщики" берут в качестве наживки одну из "Снежинок". Сценарий, рассчитанныйна пол часа, растянулся на сорок пять минут.
Я стою за высокой ширмой в виде замка вместе с похитителем. Хвостик шляпы медленно обвивает руку молодого человека, поднимаясь максимально вверх, начиная немного сжимать. Слышу: "Эй, самая красивая ведьмочка, что ты тут колдуешь? Хочешь меня с собой забрать? – Гладит меня по волосам аккуратно и деликатно. Чувствую как один из чулок сползает вниз, – Отпустишь меня? – Киваю, хвостик от шляпы спускается ко мне на плечи, заняв такую позицию, не касаясь пола, – Сейчас наш выход. Помогу тебе привести в порядок?". На этом моменте я просыпаюсь от скрипа двери в палату. Запах борща на весь коридор, заставляет меня привстать немного на подушку, но утяжелитель оттаскивает меня обратно в неудобное положение тела. Желудок мой сообщает мне : "Пора подкрепиться!". Жду свою порцию минут пять в предвкушении большой тарелки красного борща. Прикрываю глаза, в это время кто-то очень быстро поставил мне на кровать поднос с завтраком, в котором есть стакан чая, три куска хлеба и тарелка красного борща, у нем плавает три приличных куска мяса.
–
"Горыныч", – Слышу в коридоре,– Тебе каблучок пять сантиметров нормально будет? – Голос "Деда Мороза" приближается к моей палате, – Или восемь оставить, а то наши снежинки все разберут! – Не понимаю, при чем тут "Горыныч" и каблуки. Быстрое поев, кладу голову и вижу продолжение того самого сна. Молодой человек, очень деликатно пристегивает мне спавший чулок, после чего сразу же открывается дверь декорации замка, сделанной из картонных коробок, но при этом выглядит довольно крепко, склеенные в четыре слоя картонные коробки со вставленными в натуральный размер окнами из прозрачного пластика, дальше мне не дает вздремнуть немного дольше тот же самый "Дед Мороз", – Извините, не видели тут никого из нашей труппы? – Начинает перечислять персонажей, из которых нет персонажа под именем "Кощей". Дарит мне цветочек, – Это в знак извинения перед вами, что я не дал вам досмотреть столь замечательный сон! – Кладет на тумбочку, выходит в коридор, в котором от его интеллигентности не остается и следа. Практически так же делает папа при нас с сестрой в спальне, но в коридоре он другой совсем человек.
–
Интересный случай! – Идет разговор между двумя врачами в одном из кабинетов. Один из них разглядывает снимок моей поврежденной ноги, на которой кости стопы не сломаны, а буквально разрезаны чемто при чем не единожды, не дважды и не трижды, а раз десять не меньше. – Чем это он так могла порезаться? – Замечают на снимке небольшой осколок от кафельной плитки, который лежит рядом с ними на столе. Осторожно проводит по вроде плоскому краю плитки, издает громкое шипение, – Вот этой штукой можно было порезаться! – Прикладывает синий пластырь на палец – Хорошо, что у меня операция послезавтра, зажить успеет. – Оба человека выходят из кабинета, направляются ко мне в палату, держа в руке тот самый осколок и снимок, – Обрадуем ее, что придется все праздники пробыть здесь! – Им навстречу идет трупа артистов из двадцатитридцати человек, по дороге повторяя свой текст, создавая такую какофонию из слов и звуков, при этом не пуская совершить один последний поворот налево к двери моей палаты. И у меня начинает немного болеть голова.
В моей руке оказывается ручка и простой карандаш, начинаю рисовать какие-то штрихи на листочке в клеточку, разграничив его на пять неравных зон. В голове моей картинка девочки, одетой в ведьмочку, но почему-то на ней чулки не красные, а синие в полоску, как у английских ведьм. Возраст этого создания не понятен: большая голова, испуганные глаза, что смотрят строго вперед и маленькое тельце, вдвое меньше, чем сама голова, что машет руками, не понимая, что или кто она и зачем она здесь изображена. Следующий кадр рисую реалистично ту самую руку в белой перчатке, такую изящную, при этом сильную, внизу подписываю очень размашисто реплику с множеством непонятных букв. Продолжаю рисовать, заполняя отдельные картинки, составляя из них что-то единое, при этом на каждой из трех оставшихся картинок есть свое выражение глаза. Рисую один из глаз точно таким же, как и сейчас: сияющим и довольным – даже улыбку хотелось добавить туда же но улыбку крупным планом переношу на новую страницу. Треть страницы заполняю мелкими картинками человека, что ведет ребенка куда-то.
–
Прорвались, это нужно отметить томатным соком! – Говорит один другому, – Снимок на месте? – В ответ собеседник кивает слегка головой. Останавливаются около небольшого обеденного
столика, рассматривая мое довольное, время от времени краснеющее лицо и блестящие глаза, что следят так внимательно за карандашом на тетрадном листе. Обращается ко мне очень мягко, не пугая: – Извините, но можно вас отвлечь? – Я отвожу глаза от тетради, заверив спустя пару секунд рисунок со всем множеством мелких штрихов, сделанных, правда не очень аккуратно и правильно, но я увлеклась этим, хотя я не любила в детстве рисовать совсем, – Вот ваш снимок! Я знаю, что у вас не так давно закончилась сессия. У вас есть возможность обучаться онлайн, иначе вы просто очень много пропустите! – Показывает снимок, – Смотрите, один порез может заживать месяц, но у вас, – показывает другой снимок, на котором уже есть искусственные вставки в стопу, – Сращение может занять гораздо больше времени! – Ищу телефон на тумбочке,, что не так давно мне звонил, – Поговорите, пусть передадут вам что надо.
Отвечаю на звонок, начинаю говорить с улыбкой: "Привет, папочка! У меня тут небольшие проблемки с ногой, – После этой фразы слышу с той стороны, как будто что-то упало, при этом дыхание папы в трубку телефона, – Сессию я почти сдала! – Рассматриваю в свою зачетку, что лежит на тумбочке рядом. Внизу не хватает одной подписи внизу и еще одной точно такой же по профильному предмету, – Можешь поговорить с ним, пожалуйста! – Впервые за все время обращаюсь к нему за просьбой. Знаю, что он помог сестре в прошлый раз, – Выполню любое твое желание!". Трупа артистов, идет обратно по коридору, слышу цоканье каблуков по коридору, одни из которых вроде бы звучат элегантно и не быстро, при этом как будто тяжелые, как будто мужские. Вспоминаю странный разговор про каблуки, "Горыныча". Папа внимательно продолжает слушать мои эмоции, пережитые за эти пару дней на "островке", на моем лице эмоции меняются от страха, до эйфории на грани безумия, смеяться пытаюсь, но не могу. Знакомый запах в коридоре постоянно отвлекает от разговора.
Разговор завершился на том моменте, как я только озвучила просьбу, остальное я все говорила просто в пустоту. Немного неприятно ощущение на душе наполняет меня изнутри. Сижу и жду ответа. Слышу лишь звуки звенящей тишины в динамике. Кладу телефон и зачетку на тумбочку, смотрю в потолок, беру ручку и тетрадь, начинаю что-то рисовать. Новый персонаж, у которого нет лица, но есть кисти в черных перчатках и бесформенный плащ. Я пыталась изобразить лицо, то самое, из сна, но оно выходит постоянно размытым на всех эскизах. По краям оставляю почти половину листа, начинаю добавлять мелкие детали, похожие больше на размытые мои эмоции, что понятны только мне. Штрихи изображают пересечение глаз, губ и носа, что если приложить трафарет, перекрывающий основной рисунок, целую картинку, в которой видно мое выражение лица в динамике, не важен порядок картинок и скорость воспроизведения. Сижу, продолжая творить странные картинки до самого обеда. Даже приглашение на представление и вывести меня вместе с кроватью, я не услышала.
–
Я решил твои проблемы с сессией! – Голос папы, который вновь просит показать мне зачетку. После длинной паузы просит показать мне ногу, зафиксированную по колено в гипсе, – Как я понял, что с жильем у тебя вновь проблемы! – Начинает говорить немного став мягче и теплее, – Может быть хочешь в ближайшие пару недель погостить у меня? По поводу ухода я договорюсь, – Сам начинает приближать камеру и сканировать стопу, затем отводит камеру в прежнее положение, – Поговорю с лечащим врачом, чтоб отпустил тебя! – В этот момент слышу тяжелые шаги человека на каблуках, что приближается к моей палате, затем наступает тишина. В дверях показывается красивая фигура парня в белых перчатках, что смотрит на меня очень с горящим взглядом: "Вот я и нашел свою принцессу! – Не обращает внимание на то, что я разговариваю с папой, обращается ко мне, – А ты так подросла с тех пор! – Я немного покраснев от неожиданности, то ли от того, что услышала тот самый голос, задает вопрос моему папе: – Разрешите украсть вашу ведьмочку, очень спасет наше представление! Обещаю верну в целости и сохранности! – Завершает фразу, – Слово "Горыныча""… – Ваша задача, – Начинает мне говорить человек с голосом "деда
Мороза" объяснять мою задачу, – Лежать и придумывать сценарий на ходу, а мы должны будем играть все на ходу, договорились? – Соглашаюсь кивком головы. В сценарии злодей должен был украсть принцессу. "Горыныч" на каблуках в образе "серого" героя, спрашивает глазами какую украсть, но я указываю на ведьмочку. Легкий смех среди зрителей, которым такой поворот стал настолько неожиданным. Но на этот раз ведьмочку спасли, не то, что я осталась в замке. Человек с голосом "деда Мороза", по завершении представления, что завершилось как раз к ужину, – Из вас выйдет хороший режиссер! – Во время всего действа рисую постоянно то, что происходило на импровизированной сцене, – Разрешите посмотреть? – Тянет осторожно руку к тетради, начинает листать. Останавливается на тех страницах с эмоциями, от которых его лицо из весёлого и довольно меняется, приняв всю боль и страдание, что изображено на размытых картинках. На одной из картинок изображен большой глаз и слеза.
3 IV
Пытаюсь шевелить всеми пальцами шести пальцев ноге. Процесс сращения идет со слышимым скрипом в стопе, как будто что-то буквально склеивается внутри нее. Пытаюсь встать пока никого нет по ночам, но мои попытки постоянно пресекает то одна медсестра, то другая. Меня немного раздражает сначала, но потом начинаю постоянно смотрю в зеркало, пытаясь не попасться и получить еще один грузик на гипс, что было на прошлой неделе, при чем трижды подряд. Странные здесь меры наказания про которые я слышала много раз. Но даже эти десять грамм в гипсе, мне даже не мешают совсем. За моими попытками внимательно следит весь персонал больницы. Я стараюсь рисовать хоть немного, но, играя в шпиона по ночам, все меньше мыслей приходит в мою голову. При любой попытке просто отвязать ногу от кровати, обязательно кто-то появляется около двери. Краем глаза замечаю папиных телохранителей, особенно пару знакомых смазливых парней, что флиртуют с каждой особой женского пола, не важен ее возраст. Слышу смех девушек в коридоре.
–
Привет, ведьмочка! – Слышу я во время полуденного сна, – В палату заглядывает довольное лицо "Горыныча". Я только собиралась совершить очередной побег, – Юная леди, разрешите вас пригласить на прогулку по роскошному коридору сего здания, – При этом разглядывает мои комиксы, нарисованные в смешанном стиле, на каждой из страничек есть тот самый глаз со слезинкой. В отражении которого есть открытая дверь в палату, в котором силуэт