Когда муза плачет

Глава 1.

Эту девочку можно было назвать вундеркиндом. Она обладала феноменальными способностями.

Едва её голосовой аппарат развился до нужных параметров, звуки стали ясными и отчётливыми, она заговорила стройными и сложными предложениями, используя в своей речи терминологию не ребёнка, а скорее взрослого человека. Так мог бы разговаривать выдающийся учёный, но не трёхлетний ребёнок. Возможно, этот феномен можно было хоть как-то логически объяснить, да хоть бы тем, например, что она подражает ранее услышанному в какой-нибудь научно-популярной телепередаче. Вот только другое не давало покоя: она феноменально владела всеми известными языками, включая мёртвые.

Её родители – странная парочка, которая никак не вязалась между собой. Отец – высокий мужчина азиатской внешности. Дочь была не похожа на него от слова совсем. Он был сдержан в своих действиях и немногословен, а многочисленные татуировки по телу подчёркивали принадлежность к одному из кланов якудза1. Отсутствие мизинца2 на правой руке косвенно подтверждали его прошлое, и его происхождение. Где-то этот малый провинился. Он часто носил дочь на руках и делал это с особой гордостью. Идентичный холодный взгляд у дочери и отца – единственное, что указывало на их кровное родство.

Матери перевалило за сорок. Шатенка с зелёными глазами. Про неё было известно чуть больше: Лилибет была достаточно известным антропологом. 3

В сферу её интересов входило не только биологическое, но и социокультурное развитие человека. Особой популярностью пользовались её лекции по истории медицины. Студенты любили этого преподавателя: феноменальная память и обширные знания делали из неё чудесного лектора. Может быть, дочь унаследовала её таланты? Перед тем, как Лилибет занялась семьёй, студенты отметили произошедшие в ней изменения и повышенный интерес к мистической теме. Она бесконечно говорила о музах, разворачивая слой за слоем нечто неведомое и подвластное только её понимаю. Студенты так и не смогли понять – говорит она правду или шутит, волей-неволей заставляя поверить в выдуманный мир.

Ребёнок не был похож и на неё. Внешность этой девочки казалась неземной и чуждой привычному миру: жёсткие прямые светлые волосы, бледная молочная кожа и практически чёрные глаза. Прямая спинка носа и лисий взгляд – нет, это был не ребёнок. Это была взрослая женщина, скрывавшаяся внутри тела маленькой девочки.

Родители, по сути, и не были родителями. Скорее то были слуги, выполняющие различные приказы и поручения.

Чёрные глазки внимательно смотрели новости. Ведущий взволнованно вещал:

– Группа протестующих собралась у главного офиса корпорации «(369) Аэрия»4. Они требуют отменить агрессивную политику кампании в вопросах обязательных мозговых имплантов. Напомним, что участились случаи похищения личных данных, в первую очередь, это касается денежных средств. После обязательного перехода на электронные деньги личные кошельки граждан привязывались к наружным микрочипам, находящимся в паспортах и пластиковых картах. Однако злоумышленники блокировали чипы, завладевали денежными средствами и личностью человека, понижая своими действиями социальный рейтинг гражданина. Корпорация «(369) Аэрия» выступила с инновационным предложением имплантировать чип в головной мозг, что позволяет пользователю интегрироваться с устройством и всегда отслеживать личные данные и состояние счетов. Украсть информацию с чипа, интегрированного в головной мозг хозяина, невозможно. Эти данные подтвердили многочисленные эксперименты и два миллиона добровольцев, уже использующие чипы. Чип не влияет на здоровье и качество жизни, а его установка занимает несколько минут, это просто и безболезненно. Он представляет собой крохотный нано-компьютер. На нём хранится не только информация о счетах и электронных кошельках, но и все паспортные и медицинские данные. С чипом вы можете не бояться потерять паспорт, а если вам станет плохо, врачи всегда смогут оперативно получить доступ к вашей медицинской карте. Но, невзирая на очевидные преимущества этого ноу-хау, нашлись противники – сторонники заговора. Эти люди распространяют дезинформацию, атакуют офисы и заводы кампании. – Ведущий остановился и, посмотрев в сторону, продолжил. – У нас на прямой линии генеральный директор корпорации «(369) Аэрия» Натан Миллер. Здравствуйте, Натан!

– Доброе утро! – поприветствовал ведущего блондин средних лет.

– Что Вы можете сказать по поводу происходящего?

– Люди не ведают, что творят, – его светлые глаза несколько секунд внимательно смотрели с экрана. – Сейчас я скажу очевидные вещи, которые многие не хотят замечать. В наше время, когда корпорации управляют государствами, людям стоит прислушиваться к тому, что им предлагают.

Лицо ведущего выражало недоумение. Натан продолжал:

– Люди вправе выбирать, что они хотят получить: комфорт и безопасность или отсутствие оных. Имплант даёт им и комфорт, и безопасность, но чем они заплатят за это – это другой вопрос. Сейчас я хочу обратиться к тем, кто отказывается от вживления чипа. Вы будете выброшены за борт жизни, вы 100% не сможете жить в городах, вам будет сложно адаптироваться к новшествам, но вы спасёте свою душу.

Блондин замолчал. Затем, немного помедлив, резко рассмеялся. Ведущий нервно повторил за ним.

– Ну, а вообще – это шутка, – пояснил Натан. – Думаю, именно такой речи ждут от меня собравшиеся на протест. Мы ведь источник зла, по мнению большинства стоящих с транспарантами.

– У вас отличное чувство юмора, –растерянно пробормотал ведущий, – я почти поверил…

Натан ухмыльнулся.

– Возможно, такие спекуляции рождаются лишь по одной причине: мы до сих пор не знаем, кто разработал эти феноменальные устройства, и каким образом контролируется их работа, – продолжил начатое ведущий.

– Эти данные являются частью коммерческой тайны. Нам очень сильно помог искусственный интеллект. Мы добились его эволюции. Все наши конкуренты используют искусственный интеллект на основе имитации когнитивных способностей. Но мы пошли дальше и добились не просто грубого подражания – мы получили сознание человека, очень умного человека внутри машины.

– Как?!

– Коммерческая тайна!

– Кто автор этой потрясающей разработки? Ему должны дать все премии мира!

– В нашей исследовательский группе он использует псевдоним Мастер. Он пожелал остаться инкогнито.

– Это так волнительно! – ведущий не сдерживал переполнявших его эмоций.

– Вы так счастливы? – серьёзно спросил у него Натан. – Вас правда ничего не пугает, и всё, что я сказал, Вам кажется нормальным?

– Снова ваши шуточки? Это ведь прорыв века!

– Глупцы ничего не слышат и не видят, – с этими словами он улыбнулся.

Девочка отвернулась от экрана и посмотрела на родителей.

– Ты довольна? Это очень откровенно! Натан серьёзно рискует, – задумчиво проговорила Лилибет. – Джун, что думаешь? – обратилась она к мужу.

– Лишь единицы его услышат, большинство же послушно склонит голову. Мастер стёр их волю, лишил возможности рационально мыслить. Жизнь большинства людей заключалась в выживании. В погоне за куском хлеба они так и не научились видеть истину. На любой удар они спешат дать ответ. Им некогда думать, почему это случилось.

– Значит, этот риск был впустую?

– Всё имеет свой смысл, пусть даже для одного человека… – мягко проговорила Лилибет.

Глава 2.

Латиноамериканец сидел в машине. Это был раритетный автомобиль «Форд мустанг» 1966 года. Бледно-синий корпус грелся под прямыми солнечными лучами.

Мужчина несколько раз взглянул на наручные часы.

«Ещё рано», – он мысленно остановил себя и подумал: эта женщина ещё не прилетела. Он нервничал каждый раз и чувствовал себя не в своей тарелке, когда забирал людей по просьбе Натана, нутром ощущая, что делает нечто неправильное. Он всегда их только забирает, но ещё ни разу не отвёз обратно в аэропорт или на вокзал. Может, он – последний человек, который их видит, и которого видят они перед тем, как попасть к Натану?

Его мысли заставили пульс биться сильнее, холодный пот проступил на лбу. Что же делать? Он посмотрел на табличку, которую дал ему хозяин. Острыми буквами на ней было выведено Мирра.

Латиноамериканец выходит из машины и делает несколько кругов вокруг неё, останавливается и с тревогой смотрит в сторону аэропорта. Чёрные свинцовые тучи нависли над ним.

– Будет гроза, –шепчет он себе под нос и машинально целует крестик.

Мужчине кажется, что он слышит приближающиеся раскаты грома, и они удивительным образом синхронизируются с ударами его сердца. Вена на шее вздувается, противно пульсирует, и он машинально хватается за неё.

Шаровая молния5 отделяется от чёрной тучи и взмывает вверх.

– Господи, я должен всё рассказать этой женщине… Мой английский так плох, – мужчина в отчаянном жесте поднимает руки к небу. Словно в ответ крупные дождевые капли срываются вниз и загоняют его обратно в машину. Латиноамериканец берёт табличку с именем Мирра и начинает тараторить по-испански, при этом активно жестикулируя. На последних словах его глаза увлажняются, и он смотрит вверх, как побитая собака.

– Что я могу сделать, Господи? Я ведь такой маленький человек…

Он рывком отбрасывает плакат на соседнее сидение, при этом случайно задевая ручку радио. Энергичный голос врывается в салон автомобиля.

– У нас есть очень хороший мысленный эксперимент, предложенный Максом Тегмарком6. Предположим, у нас есть наблюдатель, которого мы усыпляем. Также у нас есть технологии, позволяющие клонировать состояние наблюдателя, его тело, его воспоминания… Это именно то, о чём мечтают некоторые, кхм, – голос делает заминку и продолжает: – назовём их клонами, чтобы можно было перенести состояние человека на электронный носитель. Понятно? В результате мы получаем двух наблюдателей! Кто из них первый, а кто – второй, сложно сказать. Мы имеем два экземпляра. Двух одинаковых клонов. Далее мы их усыпляем и помещаем в разные комнаты. На стене одной комнаты рисуем цифру 1, на стене другой – 2. Затем мы их будим, будим и ещё раз будим! – Голос действительно зазвучал очень настойчиво, словно надоедливый будильник с утра. – И что же мы получим? Один из них увидит цифру 1, другой цифру 2. С точки зрения каждого наблюдателя то, что он увидит – это чистая случайность, но мы-то видим сверху, что никакой случайности нет, ведь это мы нарисовали эти цифры. В системе нет случайностей! Расщепление наблюдателя приводит к формированию субъективных случайных событий… Эйнштейн г7оворил: «Не верю, что Бог играет в кости». Вы понимаете? На глобальном уровне всё решено, изменения возможны только на уровне субъективности. Личной включённости каждого наблюдателя и его субъективных переживаний…

Мужчина поворачивает ручку, белый шум устремляется в салон, ещё один поворот – и радио выключено. Он судорожно сжимает руль, пытаясь отыскать хоть какой-то знак, хоть какое-то решение.

Глава 3.

Уже два часа Мирра ожидала свой рейс. Все эти пересадки давались ей нелегко. К великому счастью, в этот раз её багаж не потеряли.

Сколько там ещё? Она поглядывает на табло с мигающей надписью: «Рейс задерживается». Мирра нервно болтает ногой. Её пожилая соседка никак не реагирует, увлечённо читая журнал. Девушка недовольно вздыхает, просматривает документы и понимает, что поездка не стоит и ломаного гроша. Новое объявление: «Рейс задерживается на три часа». Не сдержав гнев, она топает ногой, но это никак не влияет на соседку: она продолжает самозабвенно читать, периодически бормоча что-то невнятное с британским акцентом себе под нос.

После нескольких минут безмолвного гнева девушка успокоилась, безнадёжно устремив свой взор на табло. Цифры и буквы начали медленно расплываться, тело обмякло, и она провалилась в тёплое сонное состояние. Секундные видения, проскользнувшие перед глазами, заставили её встрепенуться.

Она смотрит в бездонную пропасть, из недр которой выплывает большой светящийся шар. Электрические разряды ударяют в разные стороны, ослепляя, и она падает. Именно от этого ощущения девушка судорожно пришла в себя.

Она осмотрелась по сторонам, ощущая, как бешено в груди колотится сердце. Ещё ни разу сны не были такими пугающе реалистичными. Первой мыслью, посетившей её после пробуждения, было бежать отсюда как можно быстрее.

Наконец-то её соседка обратила на неё внимание: посмотрела с сочувствием, но ничего не сказала. Мирра направилась в уборную. Приведя себя в порядок, она всерьёз задумалась отказаться от поездки. За последние десять лет такое случилось впервые. Сколько было переездов и перелётов, в каких дырах она только не побывала, но всегда отличалась собранностью и уверенностью. Что происходит с ней?

Тело отказывалось слушаться. Она вернулась в зал ожидания и обнаружила, что её соседка исчезла. Девушка подняла глаза на табло и увидела, что была объявлена посадка на Лондон.

Мирра заметила журнал, забытый пожилой англичанкой. Она открыла его. Это был псевдонаучный журнал. Медленно перелистывая пахнувшие типографской краской страницы, Мирра наткнулась на знакомую фамилию. Нет, девушка не знала конкретно этого учёного, но много лет назад она знала человека с такой же фамилией и даже была влюблена в него. Улыбка пробежала по лицу, а глаза зацепились за текст.

Вначале ей казалось, что она понимает через слово. Мирра продолжила читать, и вдруг что-то странное начало происходить с её сознанием: оно словно расширилось, и вот уже она читает словно на родном языке.

«… действительно существует квантовое бессмертие8, и эта идея привела к очень интересной концепции, которую называют «Расширенная концепция Эверетта»9. Её развивал Михаил Борисович Менский. С экспериментальной точки зрения она апеллирует к такому феномену, как ясновидение… Описано достаточно много случаев проявления этого удивительного феномена (ясновидения), но его абсолютно невозможно изучить экспериментально, так как все эти случаи невозможно воспроизвести в реальности. Есть статистические данные: на рейсы, потерпевшие крушение, был выше процент неявки пассажиров или сдачи билетов. Люди не могут объяснить, почему они отказались от перелёта. Просто было какое-то смутное, необъяснимое чувство, так подсказала интуиция. Ещё одним примером может служить субъективное ощущение смерти близкого родственника… К сожалению, все эти явления невозможно изучать по причине их невоспроизводимости. Это как с шаровой молнией: точно известно, что шаровая молния существует, но неизвестно, как её изучать, поскольку невозможно предугадать, где она возникнет в тот или иной раз, да и сами механизмы её возникновения не могут быть изучены…

Идея Михаила Борисовича Менского10 обращалась к понятию мышления. Что такое мышление? Мышление есть расхождение сознания по разным квантовым альтернативам. Говоря другими словами – расщепление квантовых альтернатив. Что будет, если у человека отключить мышление? Пусть он уснёт, и это приведёт к тому, что расщепление перестанет существовать. Разум перестанет существовать в нескольких реальностях одновременно, но они объединятся в одну единую систему, где одновременно будут находиться все возможные варианты, и никто не исключает, что человек их может чувствовать. Поскольку квантовая картина статична, наблюдатель способен воспринимать её не только в прошлом, но и в будущем, поскольку она становится нашим настоящим… Концепция Менского – это попытка объяснить явление ясновидения как способность человека в особом состоянии воспринимать квантовые альтернативы. Воспринять самый возможный вариант будущего. Выбор варианта, по мнению Михаила Менского, – это то немногое, на что может влиять человек. Выбор должен быть личным, а не продиктован третьей стороной…»

Девушка отрывается от текста. После прочтения голова гудит словно с похмелья. Глаза медленно скользят по табло. Объявили посадку на Сантьяго11.

Она вдыхает полной грудью. Она делает выбор. Это неизбежно. Гулко раздаются удары сердца, и нечто неизбежное уже тянет к ней руки. Единственный способ отсрочить это – нет, не избежать, а именно отсрочить – мгновенная смерть, прямо здесь и сейчас на этом полу. Но Смерть не приходит, и Мирра продолжает свой путь.

Уже в самолёте она проваливается в беспамятство, выпив несколько бокалов шампанского, а на подлёте к Сантьяго их начнёт нехило трясти. В иллюминаторе покажутся шаровые молнии – такие же, как из её видения. Странно, но девушка не боялась; страх притупился, можно даже сказать, исчез. Мирра ощущала воодушевление, оно было сильным. Она чувствовала себя неуязвимой, тело было лёгким и свободным. Куда подевались усталость, боль в спине и отёки ног? Все неприятные спутники вечных кочевников. Они оставили её, пусть и на короткое время, но теперь тело и разум были свободны.

После приземления, машинально оформляя документы, забирая багаж и проходя паспортный контроль, она размышляла о том, что пережила то, что предчувствовала. Ей хотелось в это верить и продолжать жить обычной жизнью, без ожидания некого ужаса. Она ощущала его дыхание у затылка, словно сама Смерть идёт за ней по пятам. Смерть ли? Возможно, это нечто более ужасное. Но что это? Воодушевление покидало её по мере погружения в размышления.

Глава 4.

Уппсала12, Швеция.

Коридоры старого здания увлекали вглубь. Где-то там, в помещении с высокими трибунами, Лилибет – энергичная шатенка средних лет, читает лекцию. Её зелёные глаза внимательно осматривают собравшихся, она словно ищет кого-то. Сегодня она нервничает, но только внимательный зритель заметит эти едва уловимые моменты. Её дыхание стало поверхностным, ладони вспотели, а самое главное – голос стал каким-то глухим. Это никак не влияет на содержание лекции, но отражается на интонации. Через готические остроконечные окна свет проникает в аудиторию удивительным образом: он собирается в середине помещения, там, где стоит массивный мраморный стол.

– Вы знаете, зачем здесь этот стол? – она обращается к собравшимся, и в её голосе скользит полуулыбка. – Обратите внимание, как собирается свет. Это гениальная находка и изобретение…

Женщина на мгновение умолкает и внимательно смотрит на эти молодые лица.

– Уппсальский университет, в стенах которого мы сейчас находимся, славился своим анатомическим театром . Знали об этом?

– Да, – раздались нестройные возгласы.

– Последний анатомический театр в Европе находился именно здесь, в этом здании и в этом помещении. Этот стол повидал немало трупов. Обычно они лежали на этом столе, а перед вскрытием их переносили на соседний стол с металлическим покрытием. К сожалению, он не сохранился. По крайней мере, так говорят местные историки, но я думаю, если хорошенько потрясти подвалы и чердаки, его можно найти, – Лилибет улыбалась.

Студенты подхватили её юмор, и волна смеха прокатилась по трибунам.

– И вскроем кого-нибудь! – Молодые люди откровенно веселились. Преимущественно в этой группе были будущие нейрохирурги, психиатры и неврологи. Она в этом семестре читает для них какой-то невразумительный по содержанию курс по истории медицины. Правда, Лилибет никогда не следовала строгим правилам, и программу соблюдала условно: у неё всегда было что рассказать студентам.

– Увы, в наше время анатомические театры запрещены, – Лилибет разводит руками.

Женщина подходит к столу и проводит по его поверхности. Сотни пылинок взмывают вверх и начинают хаотичный танец в солнечных лучах, которые не просто собираются в одном месте, но и загадочным образом кружат, подчиняясь невидимому потоку. Лилибет присаживается на холодный мрамор и внимательно смотрит на студентов. Женщина словно находится под мощной лампой.

– Правда, удивительный свет! Архитектор этого корпуса, Герман Холмгрем13, очень долго не мог найти рационального решения для создания именно этого помещения. Он несколько месяцев бился над проектом, но всё было безрезультатно. В своих дневниковых записях он вспоминал, что безумие преследовало его, он сходил с ума, пытаясь найти решение для дополнительного освещения. Понимаете причину?

– Университет продавал билеты в анатомические театры!

– Да, всё верно. Это был отличный бизнес, и он требовал зевак, желающих на это смотреть. На одного студента-медика приходилось трое любопытных. Вскрытия растягивались на 8 часов, а в иных случаях – на несколько дней. Для таких целей требовалось хорошее освещение. Вечером это были факелы, свечи, потом газовые лампы. Днём – естественный свет. Но как собрать эти скудные лучи? Это казалось неразрешимой задачей. Герман сомневался в своём таланте архитектора.

– Но как ему удалось? –выкрикнул кто-то.

– В дневниках есть запись, что во время одной из прогулок он познакомился с юношей удивительной красоты. Архитектор сравнивал его с Аполлоном Бельведерским .

Лилибет взяла свой блокнот и зачитала: «Это дитя словно знало о всех моих проблемах и переживаниях. Едва я начинал говорить или думать, как он завершал мою мысль. Он был внимательный и кроткий, словно сам ангел спустился ко мне. Он попросил посмотреть чертежи, я принёс их на следующий день. Он быстрыми размашистыми движениями начертил непонятные линии, а после велел встретить три рассвета. Он ушёл от меня, но словно поселился в моей голове. Я не ослушался, и на исходе третьего рассвета на меня снизошли видения, и я понял, зачем эти линии, я прозрел… Его голос сейчас всегда со мной, он говорит: «Это место для удивительных людей, учёных. Они изменят мир, они – наша надежда». Я не питаю более самолюбие. Я не самый великий архитектор. Я лишь только могу создавать, если сам творец разрешит».

Лилибет отложила блокнот. На самом деле она знала этот текст наизусть, но, чтобы не привлекать лишнего внимания, смотрела на чистые листы – в лучшем случае, или список продуктов – в худшем, и имитировала чтение. Её феноменальная память и так выступала постоянной темой для спекуляций не только среди студентов, но и коллег.

– Что думаете? – она обратилась к студентам.

– У него была шизофрения?

– Да, он придумал воображаемого друга. Шизофреники бывают гениальны.

– Да, гениальность и шизофрения коррелируют.

Студенты выдвигали свои предположения.

– А Вы что думаете? – один из студентов обратился к Лилибет.

– Хороший вопрос, – она улыбнулась и склонила голову, – я не могу ответить на этот вопрос прямо сейчас, – женщина медлила. – Сандро Боттичелли14, работая над своим знаменитым полотном «Венера и Марс», – она подошла к одной из студенток и, взяв её блокнот с изображением этого шедевра, подняла над головой и показала, мягко добавив: – Это если кто-то не знает, как это выглядит. Экономлю ваше время, не нужно искать в Интернете.

Студенты смеялись; Лилибет шутила редко, но тонкий юмор, природное чутьё, умение удерживать внимание, и феноменальная память делали из неё прекрасного лектора. Многие шутили, что её лекции – это придуманные на ходу сказки, которые никто не может ни опровергнуть, ни доказать. Сплетение вымысла и реальности.

– Возвращаемся. Боттичелли писал: «Я был ограничен во времени. Картину заказала семья Веспуччи15 – это был свадебный подарок. Работу нужно было закончить в срок. Я не мог ничего с собой поделать, Муза не посещала меня. Я был в отчаянии. Я нуждался в деньгах, но не мог работать. Дни казались бесцельными, я чувствовал упадок». В один из дней он решил прокатиться за город. Далее он пишет: «Я встретил Музу. Она была среди самого низкого народа – цыган. Они норовили напасть на меня, клянчили деньги, предлагали магию… Как моего кучера занесло в их логово? Одна из них, совсем юная, пробралась в карету. Этот чёрный взгляд обездвижил меня. Я боялся пошевелиться, вскрикнуть. Кучер гнал со всех сил, я вжался в сидение. Я боялся этого ребёнка. Она начала говорить на характерный цыганский манер:

– Я вижу, ты печалишься! Хочешь, помогу? Всю правду…

– Я тебя сейчас выкину! – шипел я на непрошенную гостью.

– Нет, ты меня и пальцем не тронешь. Ты боишься меня!

Она смеялась, обнажая белые зубы. Потом произошло просто невообразимое: эта дикарка, эта чумазая девчонка заговорила на древнегреческом. Она цитировала труды Евклида16. Я был оглушён и шокирован.

– Ты такой упрямый! – Она смеялась, ощущая власть надо мной, а после с силой схватила мою голову и притянула к себе. Её безумные глаза смотрели прямо в душу, и это был не ребёнок – это был хитроумный демон. Её губы не шевелились, но голос чётко звучал в моей голове. Он был властный и злобный.

– Ты создашь шедевр, и он вдохновит миллионы людей. Это будет послание для любви и жизни, для смеха и радости…

Чёрные глаза растворились, и я ничего не видел, кроме изображения полотна. Теперь я точно знал, над чем буду работать».

Лилибет взяла паузу и внимательно рассматривала студентов; те с удивлением смотрели на неё.

– Знаете, какая картина признана эталоном «светлого искусства»? – женщина прервала сама себя.

– «Венера и Марс» Боттичелли, – предложил кто-то несмело.

– Да, всё верно. Коль мы упоминали Евклида, нужно дать и ему слово. В предисловии к своему главному труду «Начала» он благодарит музу Уранию за вдохновение и блага. У него была привычка посвящать каждое своё произведение новой музе. Он утверждал, что именно музы научили его всему, что он знает. Его логика, мышление, идеи – это их дары. Он говорил: «Счастлив тот, кого посетила муза!». По его мнению, даже короткий контакт с этими удивительными существами способен навсегда и бесповоротно изменить жизнь человека. Евклид был убеждён, они всегда несут благо и только благо, – на последних словах Лилибет улыбнулась. – Вы как думаете, уважаемые студенты? Музы – это всегда благо?

– Сложно сказать, о них так мало информации… обрывки историй и упоминаются в древнегреческой мифологии, – заметил кто-то из присутствующих.

– Очень хорошо подмечено! – похвалила лектор. – Словно информацию подчистили… Не находите?

– Кому это надо? Музы – это сказки! – пришли в негодование задние ряды.

– Я бы не была так уверена. К примеру, Мия17, дочь Пифагора18 не единожды упоминала, что музы живут среди людей. Внешне они ничем не отличаются, но они имеют злую сущность. Музы дают только те дары, которые выгодны и нужны им. Мия писала: «Если муза пришла к тебе, знай – боги отвернулись от тебя». Она утверждала, что самое большое несчастье – это получать вдохновение от музы: «Я видела сотни умных людей, ползающих на коленях перед этими демонами, которые превращали умнейших философов, учёных, государственных деятелей, скульпторов, полководцев, врачей, артистов, воинов в марионеток. Через эти значимые в человеческом обществе фигуры музы творили судьбы миллионов; они меняли царей и государственные решения, они меняли мысли, представления и предпочтения людей».

– Откуда Вы это знаете? Насколько известно, не сохранилось ни одного сочинения Мии, кроме нескольких писем на тему воспитания детей, – одна из студенток поглядывала в телефон, задавая вопрос лектору. Она уже успела поискать в интернете интересующую её информацию.

– В Библиотеке Ватикана. Поверьте мне, там сохранилось многое, но об этом вам никто не скажет.

Студенты внимательно следили за ней. Это ни для кого не было секретом: она была одной из немногих, кто имел беспрепятственный доступ к хранилищам.

– Музы реальны? – вопросил студент в круглых очках. Лилибет ничего не ответила, лишь начала новую историю:

– Леонардо да Винчи19 увидел свою знаменитую Джоконду во сне. Этот навязчивый образ посещал его не один год. Он знал её лицо наизусть, и в итоге решил запечатлеть на холсте. Всё шло хорошо, пока дело не дошло до написания улыбки дивы. И до чего Да Винчи был удивлён, когда она, Джоконда, явилась к нему в мастерскую! Она существовала на самом деле и стояла перед ним живая, из плоти и крови. Когда он спросил: «Кто ты? Ты существуешь?», она лишь загадочно улыбалась. – Женщина прервалась и после минутной паузы продолжила: – Теперь загадка улыбки Моны Лизы раскрыта. Позже Леонардо писал, что Мона Лиза – это идеальная муза, неиссякаемый источник вдохновения, выпив из которого единожды уже никогда не утолишь жажду. На последних словах Лилибет улыбнулась точь-в-точь, как это делает Джоконда. Она

стояла перед студентами, и многие могли поклясться, что персонаж Леонардо да Винчи – это их лектор. Женщина улыбнулась несколько раз, словно специально играя с ними. Лилибет внимательно наблюдала, как они бледнели и сглатывали сухие комки. Но никто не решался уличить её в этом поразительном сходстве.

– Имеют ли произведения искусства влияние на сознание человека? Разумеется, да. Сколько людей открыли истину, разгадывая улыбку Джоконды? Мы не знаем точное число наверняка, но такие люди были, и лично я встречала их не единожды. Сколько человек лишились рассудка у работы Эдварда Мунка20 «Крик» ? Все её видели? Я знаю, у молодёжи она пользуется популярностью.

– Да, да! – послышались возгласы.

– Роман Гёте21 «Страдание юного Вертера» вызвал волну суицидов по всей Европе. Знаете, почему?

– Нет.

– Главный герой романа застрелился. Удивительно, но правильно поданная информация меняет сознание людей, их поведение. Понимаете, о чём я говорю?

– Да!

– Вы подражаете своим кумирам. Вы следите за их жизнью. Вы можете делать это неосознанно, пассивно. И даже если у вас нет кумира, вокруг вас люди – те, с кем вы живёте вместе, дружите, общаетесь. Они могут быть подвержены влиянию, а через них и вы. Не создавай себе кумира! Любая информация, в особенности та, которая на слуху, появляется лишь с одной целью – управлять умами людей. То, что я вижу уже на протяжении многих, очень многих лет – развитие людей тормозят. Правда, развитие – такой процесс, который невозможно остановить. Замедлить – да, но не прекратить. И, возвращаясь к вопросу «Всегда ли музы совершают благо?» – очевидно, что нет.

– Почему?

– Значит, кому-то это выгодно, – коротко ответила она на вопрос.

– Вот мы сейчас рассуждаем о музах, тем самым допуская их существование, – негодовал один из студентов.

– Если мы не можем доказать их существование, это не значит, что они не существуют. В данный момент нет возможности изучить сей феномен. Не придумали критерии, приборы, методы… И кругом повальная ложь! На месте людей я бы обращала внимание на те вещи, о которых молчат средства массовой информации. Это значит одно: людям не положено это знать! Понимаете?

– Музы бессмертны?

– Что могу сказать по этому поводу? В работах Эпикура22 есть упоминания: «Они живут долго, но могут умереть. Обладают божественными способностями. У них есть предводитель, они его боятся и почитают. Имя предводителя не сохранилось, но сказано: некогда он был среди богов, но затем спустился на землю».

– Причины? Что он здесь потерял?

– «И упал он с небес и сломал свои крылья, оттого обозлился, что больше не может взлететь, и создал здесь свой Рай, назвав его Адом», – так записал в своём дневнике Гюстав Доре23, знаменитый французский график. Кстати, принт, который у вас на футболке, – Лилибет жестом указала на девушку, сидевшую в первом ряду, – это одна из его работ. Картина из цикла «Потерянный рай» .

– На спине другой рисунок, –продемонстрировала студентка Лилибет.

– Да, это тоже работа Доре.

– А к ней какая была надпись? – поинтересовался студент в круглых очках.

– «Ему нужно восемь тысяч лет, чтобы крылья снова отрасли, и лишь тогда получит он свободу. Он армию создал, и музами зовёт их…» – Произнося эти слова, глаза женщины, не мигая, смотрели вперёд в одну точку.

– Как вы умудряетесь всё это помнить, да ещё и цитировать дословно? – интересовалась студентка с телефоном в руках.

– Поживи с моё – многое запомнишь. – усмехнулась Лилибет. – Хорошая память и постоянная практика.

Наступила фаза молчания; студенты были уставшими и рассеянными. Казалось, всё, что они услышали сегодня на занятии, пролетело мимо них. Они жаждали вырваться из душного помещения, заняться своими делами и побыстрее забыть сказки Лилибет. Женщина привыкла к тому, что редко кто воспринимал её лекции всерьёз; за последние сто лет она говорила настолько откровенно, насколько позволял Кодекс Муз.

Её давно отвергли. Мастер запрещал помогать её перерождению, но верные подруги выручали. Он знал о её существовании и периодически наведывался к ней, дабы в очередной раз унизить и причинить боль. Мастер давно лишил бы её жизни, если бы не было необходимости строгого соблюдения Кодекса Муз.

В мире муз убийство человека не является чем-то серьёзным. Люди умирают и снова приходят, а с музами так не работает. Их смерть – это всегда дорога в один конец. Лилибет кажется, что она приняла это и готова уйти навсегда. Стать чёрной бездной, никогда больше не иметь формы и разума, никогда не перерождаться ни листочком, ни травинкой или букашкой. Навсегда уйти в небытие, стать частью чёрной материи.

Подобные мысли посещали Лилибет не единожды, но в решающий момент всегда появляется Анна – её последняя ученица среди муз, и организовывает ей очередной переход. И вот вновь – новое тело и новая жизнь.

– Значит, получается, что музы – это демонические сущности, которыми управляет, кхм, как бы это сказать правильно, – начал делиться размышлениями один из студентов, – назовём его Дьявол… Так?

Лилибет одобрительно моргнула глазами. Раздался сигнал – лекция была окончена. Студенты устремились к выходу, и за минуту трибуны опустели; лишь молодая блондинка с «галёрки», похоже, никуда не спешила. Она медленно спустилась вниз и подошла к столу, за которым Лилибет делала пометки в журнале.

– Привет, дорогая!

Женщина подняла глаза.

– Я чувствовала присутствие музы, но не знала, что это ты. Здравствуй, Анна!

Женщины обнялись. Блондинка была необычно нежна, кладя голову на плечо подруги.

– Ты о перерождении хотела поговорить? – начала диалог Лилибет. – Я решила, что больше не буду. Я хочу быть вне системы.

Женщина положила руку Анны к себе на голову. Пальцы попали на шрам, спрятанный под волосами. Блондинка со слезами на глазах ощупывала след от трепанации черепа.

– Но это ведь верная смерть! – негодовала Анна.

– Это свобода!

– Но зачем?

Лилибет была спокойна, её голос мягко разлетался по воздуху:

– Что же ты плачешь, Анна? Не плачь, милая. Когда муза плачет, происходит нечто очень важное. Оно произошло для меня. Я больше не могла выносить его. Ты ведь сама знаешь, какой Мастер жестокий. Он насиловал мой разум, дабы убить меня морально. Поэтому мой выбор теперь таков…

– Ты больше не сможешь переродиться!

– Пусть так, меня это не страшит. Я больше не могу видеть, как он уничтожает Планету, не даёт ей развиваться, губит людей. Я не хочу терпеть этого паразита внутри себя. Во мне не осталось животного страха перед смертью… Понимаешь? Я готова уйти навсегда. Я сделала всё, что могла…

– Ты помнишь Предсказание? – перебила её Анна. – Именно то, о котором ты мне рассказывала.

– Ты о Ксенократе ?

Блондинка закивала головой.

Среди муз бытовало сказание. Его никто нигде не записывал, просто передавали из уст в уста. Много веков назад музы пытались совершить революцию: свергнуть Мастера и жить согласно Вселенским законам бытия, если хотите – божественным, но не по тем правилам, что ввёл Мастер.

Ксенократ24, которого многие знают, как древнегреческого философа, учёного и мистика, являлся музой. Он знал секрет, как не подчиняться Мастеру, как игнорировать его жёсткие методы, когда в твоей голове устраивают сущий ад. Мастер боялся философа, но знал о его слабости: Ксенократ никогда не причинит вреда человеку, которого полюбит. Он возводил возлюбленных в пантеон богов, и любил чисто и платонически.

Фрина25 была человеком, жаждущим славы, силы и богатства. Мастер пообещал ей вечную жизнь музы и богатство. Взамен он попросил сущую мелочь: соблазнить Ксенократа, а после убить его. Она была послушна и исполнительна – идеальное оружие в руках Мастера. Коварная девица устранила самую главную угрозу, тем самым загубив назревавший бунт в среде муз на корню.

Правда, Мастер не выполнил свои обещания. Фрина родилась человеком и умерла человеком.

Он говорил:

– Она не готова, её душа слишком молода!

Если Фрина, по его мнению, была не готова стать музой, то деньги она заслужила. Правда, Мастер и здесь посчитал иначе:

– Денег она тоже не получит!

В характере Мастера было скрыто нечто мерзкое, сволочное. Да, Фрина поступила ужасно, но она выполнила часть своего уговора и ждала заслуженного поощрения. Мастер и на это нашёл ответ:

– Я хочу, чтобы она мучилась и при этом росла морально, преодолевая трудности. Она всего лишь никчёмный человечек, а человечки способны становиться лучше только из позиции нужды. Ещё ни один человек не создавал нечто прекрасное, находясь в сытости и любви. Их нужно бить кнутами и заставлять трястись от страха, тогда они начинают понимать хотя бы немножко и думать масштабнее. – Он помедлил, а после недолгой заминки добавил, всецело обращаясь к ошарашенной Фрине: – А тебя, чертовку, мне надо наказать и проучить как следует! Глядишь, в следующей жизни, может быть, я сделаю тебя музой. Кое-какой потенциал всё же имеется…

И Мастер действительно наказал девушку, устроив публичный суд. Спустя сотни жизней он снова находил её и соблазнял вечной жизнью. Она снова подкупалась, но в последний момент бежала от него, словно учуяв его дьявольскую суть. Он был зол и клялся:

– Я найду эту сучку и накажу её! Как она посмела меня ослушаться?! Куда она спрятала картины! Я приказал ей их сжечь, желает она того или нет. Эта девка – моя собственность, и я хочу, чтобы она служила мне!

Лилибет вспоминала былое: казалось, что этого никогда не было.

– Значит, Предсказание Ксенократа. – начала шатенка. – Смею заметить, что его записал философ незадолго до своей смерти, предчувствовав её приближение. Некоторые утверждают, что Предсказание записала Фрина, выполняя предсмертную волю философа. Исследование бумаги показало, что в чернилах была примешана кровь.

– Ксенократа? – перебила собеседницу Анна.

– Возможно.

– Так что там с Предсказанием?

– Когда музой станет душа, которой отказали, которая убежала, и которую насильно обратили, когда самое великое разочарование Мастера снова родится на этой земле – именно тогда случится мировая революция. – Лилибет говорила задумчиво, а после прибавила: – Звучало это как-то так.

Анна улыбнулась.

– Я приехала поговорить именно об этом. Я хотела просить у тебя помощи.

– О чём ты?

Белокурая протянула ей телефон, на дисплее которого отображалась картина Артура Гротгера26 «Фрина» .

Зелёные глаза Лилибет округлились – она была взволнована.

– Ты уверена?

– 100%. Натан подтвердил. Это она.

– Мастер?

– Он её искал, и он её обратил.

– Где она?

– Сейчас в Вене .

– Я боюсь даже предположить, для кого она будет музой.

Анна убедительно кивнула:

– Для самого великого разочарования! Он ведь так его называл. Он собирается их познакомить, думаю, на этих выходных.

– Рано! – раздражённо прошипела Лилибет.

– Натан тоже так говорит, – подтвердила Анна.

– Пусть тянет время, ещё чуть-чуть. Великий Архитектор уже послал изменения; они слабы, но с каждым днём становятся сильнее.

– Лилибет, я всегда удивлялась: Мастер знает о пророчестве, но сам словно стремится его осуществить. Не находишь? – взглянула на собеседницу Анна.

Две женщины внимательно смотрели друг на друга, а из коридора доносились звуки просматриваемого кем-то из студентов видеоролика:

«В ближайшие дни к нашей планете приблизится особенно крупный двойной астероид. Двойной астероид – система из двух астероидов, связанных друг с другом гравитацией, вращающихся вокруг общего центра масс. До недавнего времени они были скрыты от человеческого ока. Их появление произвело настоящий фурор. Первый астероид получил название Ахелой, его диаметр составляет 93 километра. Второй – Мельпомена, диаметр – 75 километров. По предварительным подсчётам, в конце месяца они приблизится к Земле. Есть все основания полагать, что эти объекты обогнут планету. Они ненадолго вступят в гравитационное воздействие с нашей Землёй. Ахелой пройдёт над Южным полюсом, а Мельпомена над Северным. Точка их расхождения географически будет находиться над Европой. Жители Вены смогут первыми наблюдать необычное явление. Поскольку астероиды имеют вокруг себя шлейф звёздной пыли, небольшие объекты будут притягиваться к Земле и сгорать в её атмосфере, создавая светящиеся дороги из падающих звёзд. Зрелище обещает быть фантастическим. По заверению учёных, нам нечего бояться. Ахелой и Мельпомена не упадут на Землю. Правда, существует и альтернативное мнение, что встреча с этими объектами может повлиять на гравитацию планеты и изменить электромагнитные волны…»

Глава 5.

Человек в бесформенной тёмной одежде, в солнцезащитных очках на пол-лица, медицинской маске и в натянутом капюшоне без особых церемоний запрыгнул в такси, буквально упав плашмя на заднее сидение. Водитель ошарашенно уставился на непрошенного пассажира.

– Эй, ты что творишь?! – возмущённо завопил таксист.

– Братан, увези меня отсюда подальше, – он достал из кармана несколько сотен и протянул водителю, указав рукой куда-то позади машины.

Водитель не сразу понял, что происходит, но толпа девиц, шныряющая в метрах двадцати от его машины, насторожила. Это были совсем юные, чем-то взбудораженные особы. Они внимательно осматривали пространство вокруг, явно пытаясь кого-то найти. Их смех приближался, и он на самом деле звучал угрожающе нездоровым.

– Тебя ищут? – хмыкнул таксист.

– Да. Поехали.

Мужчина бросил косой взгляд на эту бешеную толпу гормональных подростков. Он уже понял, что к чему, и, если они найдут этого странного пассажира, то его машине не поздоровится. Он поспешно завёл мотор и тронулся с места.

Когда автомобиль миновал несколько кварталов, мужчина на заднем сидении сел, стянул маску и очки.

– Куда тебе?

– Домой.

Пассажир назвал адрес. Таксист мысленно присвистнул: это был престижный район для селебрити. Простые люди там не жили. Что этот там забыл? Он не выглядел как актёр, спортсмен, политик, блогер, музыкант. Он не был похож на тех, кто бесконечно улыбается с экранов. Его кислое лицо выглядело ужасающим, а глаза светились гневом.

– Твои фанатки? – решил прояснить водитель.

Мужчина ничего не ответил, лишь протянул ему ещё денег с просьбой:

– Не задавай мне вопросов, пожалуйста! После поездки забудь всё, что было, ладно?

Водитель кивнул. Мужчина закрыл лицо руками; казалось, что он беззвучно плакал. Непродолжительная возня по карманам, и он чем-то закидывается. Одна, две, три пилюли. Он пытается их проглотить, но горло иссохло.

– У тебя есть вода? – обращается незнакомец к водителю.

Тот нехотя протягивает ему бутылочку и бурчит:

– Я против наркотиков.

– Это не они…

Он делает несколько глотков и откидывается на спинку сидения, закрывает глаза и прислушивается к сердцу: оно бешено стучит. Мужчина начинает считать про себя, пытаясь контролировать вдох и выдох. Телефон вибрирует, и он, не глядя, принимает вызов:

– Я помню, что самолёт ночью… Я помню про концерт в Вене, – его голос раздражён. – Скажи Виктории, договорись с ней, чтобы она приезжала ко мне. Я не поеду больше к ней в офис… Кто такая Виктория? Ты не знаешь, кто это?! Это мой психотерапевт! Кто на меня работает! – он бросает трубку.

Водитель смотрит на пассажира, и их взгляды пересекаются.

– Просто тяжёлый день! – объясняет незнакомец и надевает очки.

Проезжая возле стадиона, водитель обращает внимание на баннер. Дрожь пробегает по телу – теперь он знает, кто его пассажир. Даже там, возвышаясь над дорогой, он опечаленно смотрит на проезжающие машины. Для пущей убедительности он смотрит на него через зеркало заднего вида. Точно, это он! Баннер гласит об успешной продаже двадцати тысяч билетов! Водитель размышляет: может, рискнуть и попросить автограф? Он так и не решился, ощущая невидимую каменную стену, которой от всего мира отгородился его необычный пассажир.

Глава 6.

Покрашенные в белый цвет стены, высокие потолки и сельский интерьер с испанским колоритом не особо привлекали Джуна. Все это было чуждым для него; он вырос под влиянием восточной культуры. Будучи ребёнком, он дважды в год бывал на родине своего отца. Ниппон – это правильное название Японии, его родное и исконное. Несмотря на то, что его семья была смешанной, мать очень легко приняла традиции и правила мужа. Возможно, она просто боялась отца: он был крайне неприятным и жестоким человеком. Джун часто вспоминал её льдисто-голубые глаза и мягкий нрав. Что она нашла в нём? Может быть, восточную экзотику?

Будучи подростком, он попал в криминальный мир, что было не удивительным для сына якудзы. Вначале юноша был под впечатлением и очень романтизировал преступный мир, но, если в душе ты овечка, вскормленная волками, ни к чему хорошему это не приведёт.

Джун посмотрел на свой мизинец; если не знаешь, то даже не догадаешься, что это протез, пластиковая болванка. Ему пришлось отрубить его, а иначе словил бы в тёмной подворотне пулю в спину. Тогда ему знатно досталось: он просто отпустил этих детей, потому что не мог допустить, чтобы их изнасиловали. Именно в тот день нечто встрепенулось в пареньке – возможно, это была глубоко запрятанная совесть. Впрочем, это было всего лишь раз…

В его работе не было ничего сложного – привези, отдай, получи деньги. Наркотики, порнография, живой товар. Он делал это тысячи раз. За все эти пятнадцать лет ни единый мускул не дрогнул на его лице, ни одна эмоция не коснулась его. Джун был идеальной автоматической машиной. Он ничего не чувствовал – ни боли, ни печали, ни угрызения совести. Правда, изредка мучили кошмары, но и это было поправимо: немного саке – и он проваливался в тяжёлый, чёрный сон. Каких только уродов он не видел, да и сам был уродом. Он никогда от этого не отмоется.

Тот день не отличался от других; четырёх подростков необходимо было доставить по указанному адресу. Это было одно из зданий, принадлежащих корпорации «(369) Аэрия»; периодически они делали заказы. Джун помнил сильное волнение: оно захватывало всё тело. Он знал, что поступает неправильно. Воздуха не хватало. Джун смутно помнил, как вырубил своего напарника и отпустил их. Дальше происходило нечто очень странное: он пошёл туда, желая увидеть заказчика лично. Юноша хотел приставить к голове этого чокнутого дуло и, посчитав до трёх, нажать на курок. Но ничего не вышло: охранники скрутили его прямо на входе, и никто его не пропустил. Через несколько дней, дабы искупить позор, он отрезал себе палец.

Что он делает здесь, в этой чилийской глуши? Лечит свои нервы.

Джун посмотрел в окно; горы, убегающие за горизонт, концентрировали его поток мыслей. Он больше не может заниматься тем, чем раньше, но и уйти из этого бизнеса отнюдь не простая задача. По всей видимости, ему придётся умереть.

Натан вошёл в гостиную:

– Вы скучаете, мой друг? –обратился он к японцу.

– Нет.

– Давайте включим телевизор. – Белый шум ворвался в помещение. Помехи на экране не давали изображения. – Здесь плохо ловит… горы.

– Когда мы пойдём в горы?

– Думаю, сегодня ночью, – Натан улыбнулся.

– Ночью? – переспросил японец.

– Шутка, – Натан снова улыбнулся и вышел.

В комнату ворвался вещающий голос, изображение медленно нормализовалось. Мужчина солидной наружности объяснял ведущему:

– Вы поймите, уважаемый, что существуют шесть типов космической цивилизации27. Мы сейчас находимся на показателе 0.85. У нас нет даже первого типа. Первый тип – это когда мы рационально используем ресурсы планеты. Бережём и любим её, имеем технологии-помощники, живём в гармонии с природой. Первый тип цивилизации потребует от человека иметь определённый тип мышления и поведения. Понимаете?

Ведущий активно закивал. Мужчина задал вопрос:

– Каким должен быть человек? Как думаете?

– Мягким, добрым, чувствительным …

– Как думаете, такому человеку сейчас легко жить на нашей планете?

– Нет, его никто не понимает! – засмеялся ведущий.

– Да, действительно, сейчас у нас поле выживания. Иногда кажется, что мир сошёл с ума. Понимаете? Я хочу обратить внимание, и это важно: мы никогда не сможем перейти к цивилизации первого уровня, если большинство землян не станут другими. Мы никогда не получим нужные технологии для перехода, пока ментально не вырастем.

– Что вы имеете ввиду? От кого мы их получим?

– Я сказал, что существует шесть типов цивилизаций. Шестой тип – это Высший разум, главный Архитектор, Бог. Именно он даёт знания, и, пока мы не станем способны читать инструкцию, нам никто не даст идею. Понимаете?

– Пятая цивилизация?

– Она выполняет инструкции Архитектора; это его руки в разных уголках Вселенной. Шестой тип не имеет физической оболочки. Пятый тип может её иметь или не иметь. Шестой и пятый тип цивилизаций присматривают за всем сущим, в том числе и за нами.

– А остальные?

– Нет, у них есть дела поважнее. Второй, третий и четвёртый типы представляют собой разные биологические виды с различными техническими возможностями.

Глава 7.

Машина достаточно быстро катилась по горной дороге. Справа – отвесная скала, слева – обрыв за не вызывающим доверие ограждением. Водитель то и дело отвлекался на приёмник, прокручивая его, пытаясь словить нужную частоту; когда он это делал, то абсолютно не смотрел на дорогу.

В иной раз Мирра закатила бы скандал, но сегодня она уже пережила встречу со смертью и свято полагала, что в один день костлявая не приходит дважды. На подлёте к Сантьяго в их самолёт ударила молния. Приземление выдалось жёстким. В целом, все остались живы. Правда, какой-то грузный мужчина умудрился сломать нос о спинку кресла. Он сидел перед ней, и по какому-то стечению обстоятельств несколько капель попали на её белоснежную майку.

–Тяжёлый день, сеньорита? – обратился к ней водитель на ломаном английском. По всей видимости, он настроил радио: в машине играла убогая смесь латинских мелодий и синти-попа28.

– Кровь, – он указал на свою одежду, а потом ткнул пальцем в Мирру. – Всё хорошо?

Его акцент был отвратителен, и Мирра, дабы упростить ему задачу, ответила на испанском:

– Да, всё нормально.

– Сеньорита говорит по-испански? – радостно вопросил мужчина.

Мирра кивнула. Ещё знает английский, китайский, русский, арабский, немецкий и французский языки. Не каждым из них она владеет хорошо, но поддержать разговор и понять смысл сказанного может. И все эти знания благодаря её работе. Она одновременно любила её и ненавидела.

Кем же она была? Как можно назвать её профессию? Чёткого определения не существует. Обычно на вопрос: «Кем ты работаешь?» Мирра отвечала: «Составляю каталоги» или «В сфере туризма». Девушка моталась по миру, проверяя потенциальные места, пригодные для туризма. Она делала первые фото и видео нового места, составляла подробное описание предоставляемых услуг и места дислокации, заключала договоры между представителями гостиниц, курортов и пансионатов. От её оценки зависело, кто поедет в это место, какие это будут люди. Девушке посчастливилось побывать на фешенебельных курортах, частных островах, в самых крутых лечебницах, где престарелые дамы и джентльмены приводили себя в форму. А ещё Мирра бывала и в откровенных жопах мира, к примеру, как сейчас.

– Я испугался, когда увидел кровь. Знаете, здесь горы, очень высоко, и у многих начинается носовое кровотечение, – объяснил водитель.

– Ах, вот оно как, – по-детски проговорила пассажирка, кося под дурочку, словно не видела, что происходит за окном. Уши у неё заложило ещё тридцать минут назад. К счастью, потихоньку всё приходило в норму.

– Давление, понял, – оправдывался водитель. – А зачем вам Санта Роза?

Мирра не сразу поняла, про что говорит мужчина, но через время опомнилась. «Это он, видимо, про то место, куда мы едем, эту горную дыру!» Чили – это одна сплошная гора, и среди этих однотипных пейзажей из голых камней, ледяных шапок и пустынных пейзажей то тут, то там выныривали озера. Их чистая и ровная гладь ослепляла, отражая солнечные лучи, и одновременно притягивала. Казалось, что, глядя в их чистые недра, можно было найти ответы на все вопросы.

– Санта Роза, – повторила Мирра задумчиво. – Там есть старый дом немецкого врача, его переоборудовали под гостиницу… ведь в нескольких километрах находится горнолыжный курорт, и эти номера будут очень кстати. Я работаю в туристическом агентстве и занимаюсь поиском новых гостиничных комплексов, – девушка пыталась растолковать водителю цель своего визита, но он слушал её только из вежливости; его мимика выдавала его страстное желание что-то сказать ей.

– Я здесь родился недалеко, километров двадцать отсюда, и про этот дом мы все знаем. Это плохое место, туда лучше не ехать. Честное слово! – он быстро перекрестился. – И человек, выкупивший дом, – безумен!

– Что не так с этим местом? – девушка решила подыграть ему и послушать страшилку. Это было куда приятнее, нежели убогая музыка.

– После Второй Мировой войны в Аргентину бежали некоторые нацисты. Ну, вы поняли? – Он бросил взгляд на Мирру. – Говорят, этот немецкий врач ставил эксперименты на людях, а когда война была практически проиграна, бежал в Аргентину. Аргентина не выдавала военных преступников, но их там находили. Понимаете? Он приезжал в Чили в начале 50-х. Имя у него было испанское – Себастьян Гарсиа, но внешность и акцент выдавали его национальность. Моя мать рассказывала о нём: высокий, с тёмно-рыжими волосами и белой кожей. Он был хорошим врачом, многим помогал. Дом он построил недалеко от Санта Розы в горном ущелье на берегу реки. Знаете, это такое недоступное и глухое место. Дом у него ещё такой, со взмывающими шпилями, идеальный для нечисти. Со временем в долине и её окрестностях местные стали обнаруживать трупы людей.

– Ах, ты, Господи! – Мирра ударила в ладони, дабы показать заинтересованность. Она уже представила, как в буклете обязательно разместит эту информацию. Туристы любят щекотать себе нервы подобными байками. – Что же было дальше?

– Начали разбираться, и оказалось, что в окрестностях никто не пропадал. Да и всех, кого находили, выглядели не как чилийцы. Европейцы, нигерийцы, азиаты… Этих людей привозили к нему…

– Как интересно! Дальше, пожалуйста! – воскликнула девушка.

– Умер он – и всё прекратилось. Перед этим в его доме появилась беременная женщина, он называл её своей женой. Буквально за несколько месяцев до рождения ребёнка он уснул и не проснулся. Его забрали на вскрытие, так как он не был старым.

– И?

– Говорят, что его тело и органы были в идеальном состоянии, кроме мозга. В голове нашли опухоль.

– А что же жена?

– Родила мальчика. Пробыла здесь недолго – новорождённому не было и года, как она уехала в неизвестном направлении.

– Какая история! А дом они продали?

– Вот теперь самое интересное, – водитель понизил голос. – Спустя тридцать лет объявился сынок. Его я хорошо помню: тогда я был сопливым мальчишкой. Он нанял нас, чтобы мы очистили территорию. Тоже был такой высокий, мускулистый, спина ровная, кожа белая, как молоко, мягкие светлые волосы, и глаза, как чилийское небо. Жил он здесь лет пять, и снова стали происходить эти страшные вещи…

– Что вы имеете ввиду?

– Трупы мы больше не находили, но вот одежду, фрагменты костей и даже документы… Сын Себастьяна, Натаниэль, построил недалеко от дома огромную печь. Местные её прозвали «крематорий». Думаю, там и сжигали трупы.

– Так-так, – Мирра чувствовала, что эта история начинает тянуть на полноценный детектив. Водителю нужно будет дать хорошие чаевые.

– Натаниэль уехал как-то очень поспешно, и после этого дом медленно приходил в упадок. До прошлого года.

– Что случилось?

– Появился этот Натан. Никто толком