Вечная Битва: Конец Эпохи. Книга 2

Глава 1

Вондар вынырнул и широко раскрыл рот, глотая воздух. Было бы глупо утонуть человеку, имеющему власть над силами природы, но он был близок к гибели. Призвав на помощь водяных духов, маг выскочил из болота, словно его сильно подтолкнули снизу. Ухватившись руками за целые бревна гати, он вскарабкался на мосток и стряхнул с волос широкие наполненные жидкостью листья донной травы и черно-бурые клубки водорослей и гнилой листвы. Одежда отяжелела, в карманах плаща стояла тухлая, пахучая вода, туфли едва не соскакивали с ноги под весом все той же воды. Чародей разулся, выплеснул жижу из обуви и одежды, висящей, как непомерная кольчуга. Но все неудобства меркли перед тревогой за Велизария. Падение сильно замедлило преследователя и предоставило клопу значительную фору. Насекомое могло быть где угодно, за десятки километров отсюда. Вондар верил в лучшее, убеждая себя, что раз существо охотилось в здешних краях и не насытилось на месте, значит логово поблизости. Каков смысл бегать с обедом на шее, вряд ли животные Эртабарада сильно отличались от собратьев в других мирах. Законы природы везде одинаковы, а охотник никогда не отправится искать добычу за тридевять земель от жилища – это не выгодно и рискованно. Исключение могут составить бродячие хищники, но в таком случае, зачем клопу удирать далеко. Он мог бы устроиться на трапезу прямо на месте или, испугавшись людей, отойти в сторону. Погони он не видел и не мог знать о Вондаре.

Он осмотрелся, в первую очередь проверяя деревья. На толстых мшистых стволах гнездились крылатые ящеры, походившие на летучих мышей, с шерстистыми спинами, жуки с блестящими вытянутыми, как у плавунцов, панцирями и болтались коконы. Нити, из которых они сплетены, выглядели грубыми, имели серо-черные цвета и лежали не так аккуратно, как у пауков. В коконах подергивались жертвы «ткача», всевозможные звери чуть больше собаки. На одном из коконов элементалист заметил клопа, все встало на свои места. Значит, плетут оболочку для добычи именно они, следовательно, надлежит искать пропавшего магистра в таком точно коконе. Вондар поспешил вдогонку, впрочем, следя, куда ставит ногу. Обнаружить человека, оплетенного нитями, не составит труда, ведь вокруг нет ни одного существа со схожей анатомией. Кула отдаленно напоминали людей, но хвост выдал бы их сразу. К тому же рептилоиды не забирались так далеко в джунгли без надобности и знали местность и животных, на ней обитающих, сложно представить одного из них жертвой клопа-переростка. По логике Велизарий и не должен был быть опутан целиком, не так долго маг провел под водой и после спасения.

Проблему составляла мобильность клопов, они сидели на отдаленных от тропы деревьях над водой, не испытывая неудобств, а также могли легко перепрыгивать с одного на другое. Вондар при необходимости поднимался в воздух, только для этого требовалось создать миниатюрный ураган. В условиях болотистых джунглей он не развернулся бы должным образом, его начало бы лупить о стволы, имелась и вероятность запутаться в лианах или нитях, оставленных клопами и, возможно, пауками. Почему им не обитать тут наравне с большим числом видов насекомых, неплохо уживающихся среди ящеров и при высокой температуре, членистоногие вообще опережают многих существ в эволюционной гонке. Пришлось двигаться в том же направлении, надеясь на удачу, звать товарища Вондар не стал – крики скорее привлекли бы не рыцаря, а его захватчиков. Да и кроме клопов на болоте таился целый ворох опасных тварей. В частности крыланы на ветвях выглядели угрожающе. Они спали, но видно было, что сон их предельно чуток. В кронах высоких деревьев, вроде эвкалипта, слышался шорох и треск ломаемых тяжелым телом веток. Одному Всевышнему известно, какие еще зверюги водились в заболоченном лесу. Чародей проверять не стал, тем более что его внимание привлек остров посреди топи и деревьев. Он образовался вокруг толстенного ствола, уходящего на верхние ярусы, где дерево раскидывало зонт из ветвей и листьев. Холм уходил под воду без явных границ, словно его залило совсем недавно. Могучие корни, выходящие на поверхность, и часть ствола оплетали грязно-серые нити, на некоторых болтались коконы. В белой массе этой пряжи Вондар различил бледное тело рыцаря.

Охотника не было поблизости, зато маг быстро нашел его в метрах пяти от дерева: клоп, скользя по болоту, как по катку, кидался на другое причудливое насекомое, также перемещающееся по воде. Тем временем добыча ускользала – по дереву к бездыханному Велизарию сползала толстая гусеница с торчащими кожистыми «усиками» над глазами и на диво мощными челюстями, мало походящими на жвала насекомых. Челюсти гусеницы представляли собой рыжеватый капкан и, в отличие от подавляющей массы переходных форм, таких как другие гусеницы, эта личинка не довольствовалась листьями. Возможно, она превратиться в стрекозу или аналогичного хищника, с которым не знакома наука во Внешнем Мире. Так или иначе, гусеница сама являлась хищником, и ее жертвой суждено было сделаться Велизарию. На счастье путь к острову был не долог, по воде добраться не получилось бы, зато, скакнув через заросшую мхом и травой кочку это – раз плюнуть. Маг прицелился на коричневатый с примесью темной зелени бугор, вздымающийся из болота, прыгнул и приземлился точно на него. Возвышенность позволяла легко встать и держать равновесие. На ней можно было стоять втроем. Следующий прыжок должно было совершить на большую дистанцию, но Вондар держал себя в отменной физической форме, проблемы не могли встать на его пути. Так он думал.

Снова согнувшись для прыжка, повелитель ветров собирался рвануть вперед, как твердь под его ногами заходила ходуном. Едва устояв, он припал на колени, вцепился в выбоины в шершавом холмике пальцами и затаил дыхание. Гусеница времени даром не теряла, приблизилась к паладину на расстояние вытянутой руки и уже щупала его голову своими «резиновыми» антеннами. Вондар привстал, хотя бугор вновь дрогнул и словно приподнялся над водой. Плавным движением он изъял из-за пояса топорик, но пожалел кидать его, вдруг пропадет в пучине. Только сейчас он вспомнил о лазерном пистолете, про который основательно забыл в ходе странствий по разным мирам и битв с демонами, где пистолет не имел значения. Проклятущий холм точно нарочно мешал целиться, это раздражало вдвойне потому, что причины для локального землетрясения, коснувшегося одного-единственного холма, попросту не существовало. Догадка пришла к чародею в один момент с подъемом «холма» еще выше. Из закипевшей воды поднялась заостренная вперед и плоская сверху голова, покрытая чешуей. Полный зубов острый клюв гигантской черепахи пускал по вязкому простору болота пузыри, временами исторгая скрип, как от несмазанных ворот. Панцирь, до того погруженный в воду и сокрытый ряской, в диаметре составлял около трех метров, но возвышался, из-за чего стоять на нем было практически невозможно. Однако медлить с выстрелом Вондар тоже не смел. Навскидку наведя на гусеницу оружие, он выпустил три луча, два из которых поразили цель. Змейки дыма из ран взвились в воздух, личинка упала под дерево, медленно скатилась в болото и исчезла в зеленой мути.

Вондар не любил убивать, особенно существ, не отдающих себе отчета в том, что их поступки наносят вред. К несчастью, далеко не на всех живых существ он мог влиять внутренней силой своего духа и души, некоторые случаи не вписывались в рамки. А тут элементалист оказался ограничен и временем, кому ведомо, какими способами гусеница подготавливала к употреблению кушанье? Вондар не мог ручаться, что Велизарий жив до сих пор, а ведь зловредная гусеница вполне возможна и сама использовала яд.

Правда с начала надо было определиться, как быть с черепахой. Агрессии она не проявляла, едва ли ощутив на спине неведомого пассажира. Но черепаха-великан из мира ящеров, изолированного от остальной Вселенной, – не лучший вид транспорта. Животное приблизилось к островку на близкое расстояние, маг соскочил с панциря, щели в котором, плотно забитые плодородной землей, заросли так сильно, что со стороны – ей богу, холм или кочка! Отличить невозможно. Клоп основательно втянулся в потасовку с соперником, почуявшим свежее мясо. Отступать эта помесь водомерки с муравьем не намеревалась, предпринимая одну отчаянную попытку прорыва за другой. Защитнику приходилось стоять до последнего, даже было бы жалко лишать его добычи, не будь она человеком и соратником. Вондар склонился над посиневшим рыцарем, остекленевшие глаза смотрели в одну точку прямо перед собой. И все же чародей увидел слабую искру жизни в сердце воина Света. Яд клопа парализовал его, но не убил и, видимо, не привел к перевариванию внутренних органов, как слюна пауков. Надежда, что Велизарий и дальше будет бороться со смертью так же успешно, как до сих пор, ни на чем не основывалась, следовательно, лелеять ее не имело смысла. Нужно было действовать! Вондар обладал недюжинными способностями, а исцеление ран и тем более отравлений в их список пока не входило. На магию полагаться он, тем не менее, мог. Призвав струю свежего воздуха, отправил ее вентилировать легкие пострадавшего, создав воздушный насос. Часто яд различных видов змей, медуз и насекомых обрывает жизнь жертвы, затрудняя дыхание.

Следующим шагом после оказания первой помощи был поиск путей к отступлению с островка. Убить клопа дело не хитрое, но так или иначе придется выбираться. А забрав лишнюю жизнь, Вондар лишь омрачил бы свою душу и предал бы идеалы, ради которых забрался в такую опасную даль. Черепаха уплыла, два ее сородича маячили в отдалении: от одного виднелась лишь верхушка панциря, второй выбирался на островок в двух сотнях шагов южнее. Пропустив через себя заряд силы, сделавший тело рыцаря почти что невесомым, Вондар подхватил того на плечо. Клоп как раз заметил чародея, уходящего с его добычей. Состязаться в скорости с насекомым, испокон веков живущим на болотах и в лесах, нечего было и думать. Маг разбежался, прыгнул и одновременно велел камню на большой земле взмыть в воздух. Булыжник оказался под ним тогда, когда он планировал, оттолкнувшись от него, Вондар тяжело опустился на кусок тверди рядом с гатью, промяв мягкую глину. Камень случайным, но удивительным образом обрушился на клопа в тот момент, как насекомое скользило за беглецами. Глухой всплеск, последовавший после обрывистого треска, похоронил хищника. Люди могли спокойно уходить. К Велизарию это относилось в меньшей степени, он не мог стоять на ногах и походил на труп. Однако Вондар по-прежнему ощущал в нем жизнь. Маг решился на опасную «операцию», на кою был способен. Непосредственно исцелять он не умел, зато мог контролировать жидкости. У него возникла мысль воздействовать на кровь паладина и ускорить выход яда. Такая манипуляция ставила под угрозу жизнь магистра, но тот и так балансировал на грани. Он оттащил Велизария на траву дальше от смрада и духоты болот, насколько это позволяло ему время и местность.

Чуть согнутые пальцы чародея опустились на уровень сердца, Вондар услышал его неровное биение. Однако он избавился от малейшей капли страха, чтобы его губительное влияние не испортило сосредоточение. «Нащупал» сосуды, «привязал» кровоток к пальцу и медленно повел отраву к порам кожи. Важно было постоянно сохранять контроль над манипуляцией, ведь малейшая ошибка могла привести к выделению через кожу самой крови. Потеря жидкости и так грозила Велизарию, но на сей случай у мага был припасен сосуд с прохладным еще соком. Вскоре на бледной, покрытой «гусиной кожей» груди воина проступили черно-зеленые капли. Рана, нанесенная жалом клопа, заросла сама по себе спустя несколько минут после ее появления – наверное, таким образом, насекомое сохраняло свой обед в целости. Наконец Велизарий подал признаки жизни: открыл глаза, забегавшие в каком-то ужасе, рот немо хлопал, как у рыбы.

Вондар подал другу сосуд, помог напиться и подняться. Лицо рыцаря приобрело живой оттенок, яд действительно покинул его тело. Велизарий оперся о дерево и смог удержаться, хотя пока не говорил ни слова, немота прошла не сразу. Вондар терпеливо ждал, покуда товарищ приходит в себя, мысленно улетая к окраине леса, где должен был находиться Зосимос со спутницей. Клоп нарушил планы путешественников значительно, элементалист не надеялся пересечься с магистром Кровавой Повязки раньше, нежели путь завершится. Велизарий выпучил глаза, испуганный пропажей дара речи и не знающий, как и куда угодил. Маг подал ему сосуд снова, пожертвовав почти весь сок.

– Пойдем скорее, – проговорил он, поддерживая паладина под руку.

Идти по гати вдвоем было сложно, узкая тропа из бревен не внушала доверия и раньше, Вондар на себе испытал ее коварство. Теперь ему приходилось толкаться с еле бредущим Велизарием, стараться удержать его и отслеживать движение на деревьях или на воде. Они превратились в удобную и легкодоступную добычу для любого хищника. У магистра не хватило бы сил сопротивляться, да и меч его, оброненный при стычке с клопом, подобрал Зозимос. Вондару же нужно было отбросить товарища, чтобы встретить врага во всеоружии, а раненый, несомненно, утонет в болоте. Однако обошлось без бед и приключений, бревенчатый мостик, перекинутый через топь, вывел их к большой земле, солнце показалось из-за крон деревьев и обрушило весь свой пыл на людей, до которых раньше не могло дотянуться. От Зосимоса и Шшам-ра и следа не осталось, они ушли вверх по каменной осыпи к следующему алтарю. Для продолжения ритуального похода Вондару оставалось понадеяться на чутье элементалиста, позволявшее видеть и слышать духов, в том числе священных повелителей кула. Примерный путь к алтарю Вондар себе представлял, вопрос же с Велизарием решался сложнее. Основной яд вышел из организма, однако рыцарь был еще очень слаб, а обезвоживание становилось реальной угрозой его жизни. Оттащив соратника под навес, вымытый в скале давно пересохшей рекой, русло которой теперь представляло собой устланный галькой ров между лесом и насыпью, он усадил его у стены. В тени жара била не так сильно, как на открытой каменной «сковородке», зато духота не отстала от людей и под покровом.

– Что творится? – севшим голосом просипел Велизарий, поразив привыкшего к его безмолвию чародея.

– Спокойно, отдохни, – Вондар похлопал друга по плечу. – Ты забыл, на тебя напал клоп. Я отпустил Зосимоса вперед, а сам вернулся…

– Спасибо, Вондар.

– Не трать силы, нам предстоит бросок через навал каменных обломков под палящим солнцем. Надеюсь, след Зосимоса не пропал. Я могу найти следующего духа-стражника, но это займет много времени и потребует определенных душевных затрат.

Ослабевший Велизарий прошептал что-то, прикрыл глаза и прислонился к стене. Вондар не стал его подгонять, понимая, как ему было тяжело и, возможно, больно. Сев рядом, он расслабил мышцы, забывшие об отдыхе уже, казалось, вечность назад. Впереди под напором разыгравшегося ветра гнулись и покачивались деревья болотистого леса, по небу мельтешили точки – ящеры спешили в логова перед штормом. Если даже могучие и величественные драконы устрашились гнева стихии Эртабарада, значит должно грянуть нечто грандиозное. Тучи зеленовато-черным рокочущим валом нависли над горизонтом, клубясь и плюясь красными молниями. Вондар был невозмутим.

Глава 2

Погони не было, но расслабиться сверхвоинам не довелось. В зарослях, куда они нырнули, спасаясь от берсеркеров, они испытали весьма странное ощущение: растения и земля словно обрастали металлом, покрывались тонким блестящим слоем, будто кто-то красил их из баллончика серебром. Признаков жизни не было, ни животных, ни птиц, только облитые сталью растения. Акуан слышал об этом необъяснимом явлении, имеющим место на завоеванных Легионом планетах, однако раньше не видел его вживую. И все же не особенности окружения заставили генералов вздрогнуть. Стоило кораблям намари скрыться, будто их стерли ластиком, как небеса над базой разорвала огненная воронка. Благоговейный трепет подернул даже непоколебимого Грома, глаза полиморфа расширились, тело подалось назад. Молес прибыл на Альфа-Белтар, неся самого Владыку Разрушителя, гордо стоящего на площадке обозрения. Увенчанная рогами голова лениво поворачивалась, Хаос осматривал нанесенные повреждения и восхищался царящим вокруг разгромом.

Законы Мироздания больше не волновали его, а назойливые зурара продолжали атаковать Таларон. Их не смутило и появление Молеса, ведь они не знали, чем кончится их знакомство, а кончилось все быстро. Отколовшиеся прямо от острова куски оникса выстрелили, как из пушек. В полете они загорались красным огнем, а, попадая по судам нападающих, разрывали их каменную броню в клочья. Следом ударила артиллерия на борту летающего дворца, лиловые шары довершили начатое, бедняги зурара не успели бы и развернуться для бегства. Гром в небесах стих, сверхвоины сидели в кустах, как два перепуганных зайца, не способные рыпнуться ни в одну, ни в другую сторону.

– Надо пробраться на Молес, – вдруг заявил Акуан.

– Я мог бы разгадать твой замысел, но это займет время.

– Объясню кратко: только на нем мы покинем Альфа-Белтар. Давай будем честны с собой, захватить корабль и уйти дальше стратосферы мы не сумеем…

– Идет, – моментально согласился Гром. – Как будем действовать?

– Как? Мы полиморфы, братец.

Молес приблизился к горящей базе и снизился, почти касаясь земли острыми концами скал оникса, свисающими с острова. Несомненно, это был шанс. Но Акуан трезво оценивал ситуацию и отдавал отчет своим поступкам. Прежде, чем лезть под нос Хаосу, им нужно было осмотреться. Перебравшись на более удобную, но такую же потаенную позицию, они внимательно следили за плацдармом и Ониксовым дворцом сквозь тяжелые ветви кустов. Поначалу Молес просто висел низко над землей, ничего особенного не происходило, пока из руин не показался Технос. Бог машин злобно вертелся, выискивая обидчиков, только сейчас он заметил появление хозяина. Предчувствуя грядущий нагоняй за то, что не справился с защитой столицы, препорученной ему, мозг на платформе весь съежился и припал к земле. С Молеса как раз стартовал диск, несущий двух старших жрецов. Акуан дернул Грома за рукав, предлагая тем самым действовать. Берсеркеры еще не переключились с боевой программы на патрульную, так что временным затишьем можно было воспользоваться в своих интересах. Уверившись, что Технос их не видит и вообще занят выдумыванием оправданий или чем-то в этом роде, сверхвоины проскочили к опускающемуся диску, укрываясь за кустами, обломками кораблей и зданий и прочими подходящими для этого объектами, вроде горящих танков или сбитых стальных птиц.

Акуан, только оказался позади подъемника, втянулся в круговое отверстие, шедшее по окружности диска, Гром, обратившись молнией, проник в устройство, питающее этот аппарат. Только питало оно не током, а энергией душ. Полиморфу стало очень неуютно в окружении стонущих внутренних оболочек живых существ, погубленных волею Хаоса. Технос приземлился в центр диска. Лазутчики не могли наблюдать за полетом, но ясно чувствовали движение, а когда оно прекратилось, выждали, пока звуки голосов и шагов стихнут. Первым укрытие покинул Акуан. Пребывая в жидком состоянии, он осмотрел место посадки, убедился, что среди «воткнутых» в полукруглые выемки дисков никого нет, и подал знак Грому. Подумать только, они оказались на самом Молесе! Кто бы мог поверить, что попасть в крепость Хаоса так просто. Впрочем, просто оно лишь на первый взгляд. Площадки с лифтами пустовали по той только причине, что безликие не спешили покидать остров, а по улицам города, целиком выдолбленного из оникса, бродили воины Владыки, на смотровом мостике чернело округлое тело Ксерота.

– Через город не пройти, – констатировал Акуан, – придется искать отверстия.

– Их полно в скале, – кивнул на край Молеса Гром.

Акуан вспомнил, что летающая глыба действительно испещрена норами, ведущими в ее недра, они отчетливо виднелись еще снизу. Предварительно он втянул в себя необходимые элементы из воздуха, пополнив запас воды в теле, теперь можно действовать. Изловчившись, он повис на выступающей части диска, нащупал ногой дыру прямо под собой и соскользнул в черный ход. Гром последовал примеру друга, они попали в ход, больше походящий на вентиляционную шахту, однако назначение трубы было иным. Дышать свежим воздухом демонам вовсе не обязательно, потому-то через каналы распространялась энергия душ, держащая Молес «на плаву». Вся скала была изрыта пересекающимися ходами, заполненными зеленоватой дымкой. Воины точно не знали, куда и зачем им ползти, им требовалось покинуть планету, ставшую пристанищем врага, но важно было следить и за тем, куда они попали после перемещения. Поскольку Хаосу подвластны все силы Космоса, любые законы он легко приступал и подстраивал под себя, не существовало мира, куда бы он не проникал, а в личную Эпоху его возможности росли до бесконечности. Вот воины и ползли по прямой линии, постепенно спускаясь под уклон.

Скоро зеленый тоннель оказался и спереди и сзади, свет небес Альфа-Белтара сюда не проникал, а конечная цель так и не обозначилась. Но завывания ветра подсказали двум заблудившимся сверхвоинам дорогу к большому залу. К нему сходилось больше десяти труб, круглое помещение, стены коего мерцали синими огнями, заполнялось черным вихрем теней. Они образовали живой улей, вращающийся с бешеной скоростью, издавая вой, подобный вою сильного ветра. В сердце шторма в позе лотоса сидел Владыка Дра-Ктар, погруженный в мысли. Владыку окружал нимб – ореол силы старшего бога. Решив не провоцировать повелителя демонов, способного учуять их энергию даже в густом фоне Тьмы, воины поспешили убраться. Следующий тоннель устремился вверх под небольшим углом. В конце его обоих ждало очередное открытие: забравшись в самую сердцевину Молеса, они набрели на самое важное его помещение – зал Колодца. Залитая зеленым светом комната в сто пятьдесят метров вышиной надежно охранялась кольцом хаоторов. Все стражи непременно имели по шесть рук и небывалый рост. Вокруг выложенного кирпичом колодца без дна выстроились жрецы, смотрящие на входы в зал. Столб энергии, увитый вереницами душ, тянулся через комнату до шахты к верхним этажам и уходил вглубь на неизвестную глубину. Оставаться здесь им не захотелось, само это место было недобрым, Колодец переполнялся страхом, болью и беззвучными мольбами. Дальше они ползли все выше и выше, иногда переменяя направление, однако, не отходя далеко от центральной оси. Им попадались и другие комнаты, залы, пещеры с какими-то устройствами, алтарями или просто стоящими на коленях жрецами Хаоса. В некоторых ходах без одной стены виднелся столб зеленого света, всюду распространяющий отростки и источающий тот туман. Как кровеносная система в теле человека перегоняет кровь по всем органам и тканям, так и этот столб снабжал энергией летающий дворец, проникая в каждый уголок.

Уже не надеясь в ближайшее время найти выход из лабиринта в скале, воины вдруг натолкнулись на прямоугольный зал с воротами, украшенными текстами на древнем языке перводемонов и изображениями различных существ, обрисовывавшими сцены из жизни и сражения. Помещение пустовало и походило на склеп, в который должны внести саркофаг с телом древнего царя. Стены, разделенные на сектора полосами разноцветной краски, также хранили память о событиях, произошедших в другом Мироздании. Часто, однако, среди рисунков фигурировал сам Владыка Хаос. Воины быстро осмотрели настенную хронику, озаряемую бледно-зеленым светом, идущим из круглых отверстий. Словно кошачьи глаза в темноте, эти зеленые дыры блестели, будто закрывались стеклом или пленкой, скупо одаривая полированный оникс светом. За воротами слышались голоса, отдающиеся в тишине, сковавшей Молес. Через незапертые ворота сверхвоины пролезли в бескрайний простор обиталища Властелина. Нелегкая занесла их прямиком в Зиккурат, под своды великой пирамиды. Декоративные колонны послужили неплохим укрытием, из которого они прошли на цыпочках к лестнице, а по ней уже на верхние этажи-галереи.

В центре зала вырастал из сплошной глыбы трон Хаоса, словно ледяные брызги раскинул он острые кристаллы, служащие спинкой. Разрушитель был здесь. Он властно раскинулся на троне, постукивая звенящими когтями о подлокотник. Только что Хаос закончил выслушивать повествование Техноса о событиях на Альфа-Белтаре, однако не сильно разозлился. Испуганно обвиваясь щупальцами, бог машин предложил хозяину решение проблемы:

– Уничтожьте их, Бел! Одна ваша мысль и от всего Альянса не останется и молекулы. Смертные должны знать место…

– Нет нужды, – спокойным басом ответствовал Хаос, сидя в неизменной позе, будто золотая статуя. – Я могу стереть их в пыль, но это же скучно. Закон Избыточной силы работает: чем больше ты можешь получить, тем меньше тебе этого хочется. Я хочу видеть их агонию, последний бросок за глотком воздуха, ужас неминуемой смерти в глазах. Или ты хочешь сказать, мне есть, чего боятся?

– Нет, Бел, нет, – опустил глаза Технос.

– Хаос нельзя победить! – хором возгласили боги, стоящие полукругом у трона.

– Нельзя, – с удовольствием повторил Разрушитель. – Намари напрасно надеются вернуть былую силу, Ил’Алра – ничто. Альянс падет одновременно с Мирозданием, для Чертога близится последняя битва, Преисподняя ушла во тьму. Эпоха Хаоса началась, но скор ее конец, конец всего.

– А что же дальше, Бэл? – приподнял глаза Гар-Варот.

– Самое интересное в том и состоит, что даже я не знаю.

Акуан вздрогнул и покосился на Грома, который продолжал следить за врагами с видом опытного охотника, занявшего удачную позицию и ждущего в засаде добычу. Хотя, кто тут добыча, а кто охотник, еще не ясно.

– Вселенная вышла из хаоса, затем вышел я, – продолжал Бог войны. – Я наблюдал за Мирозданием, наблюдал вместе с Всевышним за этими животными. Война Сатаниила и Круга двадцати заставила его вращаться, но она начинает утомлять. Если Всевышний не возьмется останавливать это, то я возьмусь.

– Странно, почему Он не вмешивается? – прошипел Шекруш.

– Странно, что ты задаешь такие вопросы, – рыкнул Хаос, возмущенный плохой осведомленностью своих лучших слуг. – Он не видит зла, Он стоит настолько выше Мироздания, что вся суета смертных и даже бессмертных для него – тлен. Почти никто не сумел вырваться из круга, намари подошли ближе остальных. Однако и в самом Чертоге лишь единицы заслужили истинный свет. Сатаниил мог бы вырваться, только для него гораздо важнее строить новое Мироздание по новым правилам. Я – совсем другое дело. У меня в Битве нет личного интереса, я лишь намерен вернуть справедливость, истинную справедливость хаоса, безумного и свободного небытия.

Акуан отпрянул к стене.

– Да он рехнулся, – выдохнул эле-аль-о.

– Возможно, – беспристрастно согласился Гром, поглядывая за недвижными тенями хаоторов, выстроившихся вокруг зала.

– Не знаю, есть ли в его словах правда, но мы обязаны его остановить.

Гром хмыкнул вместо слов, возмутив друга безразличием к судьбе мира. Похоже, того интересовало лишь отмщение тому, кто лишил его смысла жизни. Страж без башни, Гром больше не ведал, куда и зачем идет. Последняя битва с Разрушителем превратилась в цель для изорванной, лишенной покоя души. Тетаэль поступил несправедливо, заковав павшего воина в новое тело и поставив вновь в ряды заступников Света, и все-таки Гром с радостью принял вызов судьбы. Теперь же, когда все его подопечные перестали искать у него помощи, он потерялся в водовороте Космоса. И вот из мрака вышел Хаос…

– Шекруш! – возгласил Бог беспорядка, слуга тут же припал на колено. – Идем назад в Морагод, кто-то решил поиграть на моем поле.

– Наши в Морагоде? – удивленно хмыкнул Гром.

– Меня другое волнует. Если Хаос знает, что в Морагод пробрались воины Чертога, то уж про посетителей Молеса ему подавно известно. Почему он нас не схватил?..

Гром промолчал. Указав на окошко, – а по верхам Зиккурата тянулся ряд узких окон, – и прокрался к нему. В щель при желании мог втиснуться взрослый человек, идя боком, ну а для полиморфов форма и размер окна вообще роли не играли. За окном вниз падал бесконечный скат пирамиды, тронный зал Хаоса находился на безумной высоте, у самой верхушки Зиккурата. Лестница в десять тысяч ступеней вела от подножия до ворот помещения. Ворота эти превышали три метра в высоту, толстый слой обитого железом чугуна покрывала темно-красная краска с золотыми узорами в виде существ, похожих на змеев с множеством лап. У подножия Зиккурата расстилался целый город, дома от одного до четырех этажей неровной формы разбросались по огромной площади Молеса в полном беспорядке, что не вызывало удивления, ведь правит здесь Великий Хаос. Тем не менее подобие улиц между ними существовало, как и пятачки с шестами-флагштоками, тихие дворики, соединенные лестницами или отгороженные заборами. Глядя на ониксовый город со стороны можно было предположить, что обитает в нем какой-то мифический, сказочный народец, но истинные жители не имели никакого отношения к сказкам. Злые демоны песков меньше всего напоминали о волшебных историях. Безликие то появлялись из-за угла кривенького, угловатого домика, то исчезали за следующим. Красные одежды жрецов и рыжеватая кожа полуголых воинов с железными масками вместо лиц сливались с мозаикой города, идти туда было слишком опасно.

Акуан сощурился от ярких бликов солнца, отражаемых тысячами граней, затем глянул в пропасть под Молесом: дворец незаметно поднялся в воздух, с высоты его полета было видно стальной лес, разрушенные города, почерневшие реки и озера Альфа-Белтара. Далекий горизонт закутался синеватой дымкой, из которой проглядывали башни баз с мигающими огнями на крышах. Гром поторопил друга, напомнив ему, в каком неудачном положении они сейчас пребывают. Стоило хоть кому-нибудь поднять голову, сверхвоины окажутся у него как на ладони. Не в пример безликим их сине-черные одежды отлично выделяются на фоне буро-желтой стены Зиккурата. Акуан кивнул, прыгнул с огромной высоты, в полете обернувшись водой. Вслед за всплеском большой капли об ониксовые плиты раздался еле слышный шлепок – Гром приземлился тихо, словно кот. Костей как таковых он не имел даже в твердом состоянии, так что ломать было нечего. Деваться им было некуда, пришлось залечь в одной из хижин и ждать.

– Он должен знать про нас, – тревожно сказал Акуан, устраиваясь на голый пол у окна – мебели в странной хижине не имелось, только криво вырезанные дверь и окна, а внутри пустота и горы песка по углам.

Тишина проползла в дом и заполнила его пустоты, воины сели у стен, упершись в колени головами. Акуана охватила странная тоска, а его товарищ замолчал и стал похож на покойника. Неощутимо двигался Молес к своей цели, лежащей за пределами этого мира, никакие законы природы не влияли на него. Вскоре небо за окнами дома сменилось чернотой, затем фиолетовыми сполохами. Они покинули Альфа-Белтар таким же чудным и необъяснимым способом, каким крепость Бела попала сюда, впереди же ждал знойный Морагод.

Глава 3

Грин шел впереди очень осторожно, прижимаясь как можно ближе к земле. Место, именуемое Святилищем всех путей, раскинулось широким полем, окаймленным высокими стенами с острыми наростами оникса, в части которых прорубили башни. От стен до твердой, словно дерево, земли рядами спускались ступени, каждая в человеческий рост. Между ними имелись лесенки меньшего размера, на самих ступенях мостились порталы, ведущие во все уголки Мироздания. В конце поля гудел самый большой из них – Врата Всевышнего. Грин знал о существовании еще одних врат тут, в Морагоде (кроме манидо и единиц высших никто не подозревал, что Врат не двое), но даже он открыл рот от изумления. Этот комплекс, соединяющий части Мироздания хитроумной паутиной расколов, трещин, переходов был выстроен определенно не Хаосом. Факт создания чего-то Разрушителем можно было признать, однако к этим древним камням и выростам, поднимающимся из чрева земного, Владыка не приложил руки.

Зато он выставил добротную охрану. Меж порталов высились впавшие в транс хаоторы, извечные духи-защитники Земли горящего песка. Руки сложены на груди, сабли гигантских размеров сомкнулись, будто преграждая путь. Междумирец вертел головой, подозревая, и не без оснований, что это не единственные слуги Бога войн. Очертания полуголых демонов с железными лицами и кожей цвета песка мерещились ему в каждом темном углу.

Ксандор озирался по сторонам с выражением хозяина положения. Разрушительный дух дикой свободы завладевал им и Эландрой сильнее и сильнее. Да и Нимару тоже становилось все сложнее сопротивляться порыву, голосу, требующему отдаться во власть животного внутри. Ксандор уже готов был кинуться в драку с хаоторами, словно зверь, чьи владения посетил чужак. Его не волновала такая мелочь, что чужак здесь – он.

– Ну, – громко сказал он, разведя руками, как если бы не получил обещанного. – И где грозные воины Хаоса?

– Сейчас будут пировать на твоих костях, – резко оборвал Грин.

– Хотелось бы посмотреть.

– Не ори, – манидо приложил палец к губам и шикнул.

– Я уже устал прятаться от этих тряпичных марионеток, пусть покажут, чего они умеют! Не думают же они, что сильнее меня!

Грин хлопнул себя ладонью по лбу и покачал головой.

– Ты не сильнее всего света, тебе так кажется… – он оборвался на полуслове, видя тщетность логических доводов.

В ответ на громкие голоса высокие фигуры в длинных красных одеждах и рогатых шлемах качнулись, словно деревья под порывом ветра. Воздух заполнился тревогой, Грин сжался, лезвия и шипы на его теле удлинились.

– Ты бы так смело в Бел Дар-рум лез, – пробурчал дух.

– Куда идти? – торопливо проговорил Нимар. – Я не могу больше сопротивляться силе Морагода, поторопись…

Грин растерялся впервые за много лет. Он хотел вести спутников через Врата, путь не вызывал сомнений. Его смятение повлекло за собою беспокойство, нарастающее в каменной ловушке. Хаоторы качнулись снова, будто их трепал неощутимый ветер. На земле возле ступеней вдруг образовались песчаные ямы, из них высунулись руки, цепляющиеся за края воронок. Безликие вставали, будто болотные духи из недр топей. Это были не жрецы и не меченосцы, Ксандор видел таких впервые. Полуобнаженные, с какими-то капканами и масками вместо лиц, на вросших в плоть наручах кривились длинные, загнутые назад лезвия. Поначалу воин поморщился, но в следующую секунду звериная ярость исказила его лик. Словно первобытный дикарь, он оскалился и закричал, вызывая врагов на бой. Зеркальный меч молнией сверкнул в руке Ксандора, волны агрессии привлекли демонов. Гром прокатился по острым скалам, объявляя, что вызов принят.

– Защищайтесь! – гаркнул Нимар, раскладывая посох, на конце которого вскочило тройное острие.

– К Вратам, тупые людишки! – перебил его разгневанный голос Грина. – Он идет сюда, а мне нужно настроить портал!

Не дожидаясь остальных, манидо побежал к каменной арке. На пути духа встали два безликих, готовых на все. Одним вращением Грин рассек обоих на сотню кусков, тут же занявшихся оранжевым пламенем. Люди вступили в схватку яростно, звон оружия бил по небу, словно палка в огромный гонг. С места сдвинулись хаоторы – эти живые башни Морагода. Стальной рогатый шлем, посаженный на длинное матерчатое тело с четырьмя костяными руками, они представляли страшную опасность в битве. Любой паладин в Чертоге согласился бы биться с двумя дэвами, нежели иметь дело с одним хаотором. Тут и без стражей царства Хаоса ситуация складывалась не в пользу смертных: каждый удар по гнутому клинку придавал безликим силы и злости. Ксандор бил яростно, задыхался от жаркого воздуха и капель пота, но атаковать дальше становилось труднее и труднее. Запал дикаря при этом становился лишь больше, Морагод пожирал незваных гостей, животное, хаотическое начало вело человека к логическому концу – к гибели.

Грин на полной скорости взлетел по пяти ступенькам у портала и уперся в камень, ребристый от покрывающих его символов. Заклинания, открывающие любые пути, слова, начертанные первым Кругом двадцати, в который еще входил не кто иной, как Сатаниил, были понятны манидо. Он знал названия самых дальних миров, к которым нужно прибавить необходимые фразы из заклинаний перехода. Он уже знал, куда отправится, требовалось только немного времени… Дух неуверенно глянул назад через плечо, звон упавшего наземь посоха Нимара Темного сбил текст, говоримый им в уме. Обессиленный сверхвоин пал на колени сразу за ним, даже его «стальная» плоть и не ломаемые кости не могли спасти от собственного гнева, высасывающего энергию из души. Его свалили. Девушка и воин держались за руки, лишь так не повергаясь с ног, в глазах их не угасал тот же лютый огонь. Грин скрипнул зубами, его друзьям грозила смерть, а на заклятье уйдет не меньше двух минут. Он мог бы бежать в одиночку, но вдруг сердце духа Междумирья обожгло чувство, к зову коего он предпочитал оставаться глухим по жизни. Совесть не позволяла ему убегать вопреки фактам, Владыка возвращался домой, останься Грин тут, и погибнут все. Дрожащие пальцы потянулись уже к колышущемуся зеркалу в другой мир, но на полпути сжались в кулак.

– Ну, Ксандор, песий сын, должен мне будешь, – прошептал он, перекашиваясь от отчаянья.

Вихрем лезвий влетел манидо в круг демонов, расталкивая и рубя их. Оружие его возымело эффект, ведь то был не простой смертный и даже не простой высший. Духи Междумирья обладали особой силой, особыми правами. И все же победить ни самого Хаоса, ни его слуг в Морагоде не сумел бы и Ра, насилием уж точно. Это мистическое место питалось злом и агрессией, как и его владелец. Всякие попытки захватить Морагод с самого начала были обречены на провал. Однако отважному духу удалось разогнать безликих, позволив друзьям встать на ноги. Ухватив Ксандора, рвущегося в бой, за плечо, Грин оттолкнул его назад, злобно блеснув покрасневшими светящимися глазами.

– К Вратам, немедленно! – гавкнул Грин, растопыривая лезвия, точно павлин оперение.

Люди, охваченные диким, первобытным гневом, переходящим в них, казалось, из самой этой древней земли, колебались. Грозный голос Грина на мгновение пробудил их засыпающий разум – ведь лишь разум способен противостоять хаосу, никакое оружие и никакая магия не превзойдут эту первооснову.

Раскат грома ударил средь обожженных красным закатом туч, твердь вздохнула под ногами манидо. Воины Владыки отступили, им тут больше нечего было делать. Холод, страх и боль пронзили одновременно тела всех четверых, Грин тоже не избегнул сей участи, слишком могуч источник зла, ворвавшегося в Морагод. По небу пронеслись горящие красные молнии, вновь грянули поднебесные барабаны. Гроза без дождя, коего не видывали пески твердыни Хаоса, разразилась над Святилищем всех путей. Высокие, затемненные набежавшими тучами фигуры хаоторов застыли, словно статуи с огненными глазами, рев вырвался из недр через темные ходы у ступеней амфитеатра. Грин медленно повернул голову к Вратам Создателя, прямо над ними трещало и плескалось облако из молний, свившихся в клубок, среди них различались очертания летящего над землей острова. Молес отрезал путь к бегству, а запускать Врата сейчас Грин не успел бы.

Ониксовый дворец полностью материализовался, на смотровой площадке – Мысе видящих – стоял Разрушитель, гордо выпятив грудь и подбоченившись, за его спиной развевался красный плащ и огненные крылья, над головой горел нимб. Грин споткнулся и упал, его товарищи сжались от страха, животное в них трепетало перед прародителем дикости и беспорядка. Шум и вспышки молний заполонили Морагод, становясь нестерпимыми, Молес накинул тень на огороженную площадь, словно газовую шаль.

– Кто посмел переступить порог Царства первозданного Зла?! – воскликнул Хаос с высоты. – Ваш путь отныне закончен, я не даю второго шанса!

Большое орудие рядом с площадкой выстрелило огненным шаром, упавшим на землю в сотне шагов от нарушителей. Из взрыва и вихря пламени вышел могучий демон Ксерот, расправляя железные плечи. Броня, выкованная в Великой кузне Пандемониума, одним видом внушала трепет, черный сплав с рыжеватым отливом, как панцирь жука бронзовки, утыканный шипами, воздвигся перед ними, подобно стенам непреступной крепости. Грин покачал головой, предвидя исход схватки. Но Владыке Хаосу показалось недостаточным пустить в бой сильнейшего чемпиона Молеса, потому вокруг захваченных врасплох людей и манидо опустились несколько круглых платформ с безликими.

– Я могу расщепить вас на фотоны полумыслью, – сказал Хаос, – однако этого не достаточно для наказания нарушителей границ, к тому же так слишком скучно. Демоны разорвут вас в клочья, а ваши души станут украшением Колодца на Молесе. Ксерот, пусть они мучаются!

Ксерот потряс руками, лезвия на его левом предплечье начали вращаться, словно бур. Люди попятились, Нимар и Ксандор старались держаться впереди, испытывая при этом жуткий звериный трепет, как лисица, загнанная стаей гончих. Воин, тем не менее, прикрыл спиной Эландру, и размахивал перед собой мечом, тыча им в сторону то одного безликого, то другого. Кибер-демона забавили старания смертных нагнать на него страху. Но, отвлекшись на беззащитных жертв, он упустил из виду, что за его спиной шлепнулась огромная капля воды, а следом за ней мягко приземлился Гром. Не давая предупреждений демону, он разрядил в него две мощные молнии, Ксерот встряхнулся, но так просто его не остановишь. Огненный шар вырвался из руки-пушки, Акуан, наученный в Аллин-Лирре горьким опытом, отлетел в сторону моментально, точно кузнечик. Гром не успел отойти, и его разорвало на тысячу энергетических нитей, которые сплелись обратно в человека. Издав вопль, Ксандор бросился на демона, превозмогая страх, магический меч полосовал броню, не оставляя и царапины. Ксерот взмахнул ручищей, используя ее как палицу, но вдруг замер, расширив глаза. Врата ожили, Ксерот ощутил силу проходящего через них существа, ощутили ее и все остальные. Грин первым пришел в себя, схватив Эландру и Нимара за запястья, он побежал к порталу, Ксандор уже позже сообразил, что и ему было бы неплохо поторапливаться. Под аркой Врат появился Армагеддон, рост его превышал обычные пропорции втрое, глаза испускали красные ленты, руки объяло пламя.

– Что вы тут делаете? Глупые смертные, немедленно идите сюда!

– Хватит называть нас глупыми, самодовольные вы чучела! – закричал Ксандор, переполняемый древним буйством хаоса. – Лучше иди сюда и сразись с Ксеротом!

– Нет, – громыхнул Дух разрушения. – Я сказал, уходите!

Очередной огненный снаряд прилетел с Молеса, из огня восстал сам Бел. Ксерот, испугавшийся появления Армагеддона, чья магия сокрушила бы и его броню и связь силы Кузни с ее творением, хохотнул и отступил, предоставляя честь расправы господину. Хаос не намеривался шутить, сыпать угрозами либо рисоваться. Вокруг его правой руки возник огненный кокон, превратившийся в призрачный моргенштерн, а левую руку охватила коса из белого света. Грин втолкнул в портал сначала девушку, затем отправил туда Нимара. Армагеддон все это время поливал Разрушителя красными молниями, лишь задерживая его продвижение. Ксандор метался между страхом и гневом, Морагод же действовал в интересах владельца. Энергия темного царства повлияла на мозг воина так, что ярость его преобладала над тщедушной слабостью. Он бросился на бога с мечом, первый встречный удар булавы он заблокировал, на что Владыка и рассчитывал. Ксандора подбросило так, словно он сидел на пороховой бочке, а сверху уже шла коса.

Армагеддон, да и Грин тоже не смогли бы остановить Хаоса, времени на это им не хватало, и силы истощились. Поэтому своевременная помощь пришла из другого места, и удивила, казалось, даже Армагеддона. Только оба сверхвоина сорвались на выручку друга и соратника, как Врата Создателя опять выбросили волну энергии. Время замедлилось, сам Хаос двигался так, словно находился под водой. Лукиус вылетел стремительно, его одежды колыхались, точно знамя победы над головами войска праведных витязей. Свет ударил в темного Владыку, призрачное оружие на его руках рассыпалось искрами. Воин упал на спину, все еще живой, а вестник судьбы схватился с Разрушителем. Он осыпал Бела такими яростными атаками, метая молнии и громы, каких никогда не обрушивал, ни один из присутствующих не припомнил бы подобного гнева в глазах святого посланца. Он знал заранее, что затея его обречена, хаос не сокрушить хаосом, однако только так можно было выиграть время для товарищей.

– Идем же! – крикнул Армагеддон, но глаза его вдруг стали уже и ярче. – Вы идите, а у меня еще есть дела.

В правой руке Духа из огня возник длинный черный меч, узорами и зазубринами более походивший на декоративное украшение, но то было смертельное оружие. Молча и мрачно ринулся Палач миров на Хаоса, уже поджидающего его. Твердь Морагода ревела и трещала под этой битвой, каждый удар столь могущественных высших доходил до основ мира. Небеса гремели, плевались огнем и молниями, Мироздание снова пришло в движение, начиная соединяться. Завороженные и испуганные собрались воины у Врат, позади них расстилался какой-то мир, до боли знакомый, но неузнаваемый.

– Идем, – Гром положил ладони на плечи Акуана и Ксандора. – Мы слишком малы для этого, пока слишком малы.

– Мы еще подрастем, – отозвался Ксандор, разворачиваясь.

Они, один за другим, вошли в портал. Эландра, идущая последней, задержалась и обернулась. Схватка великих божеств продолжалась, и Владыка одолевал двоих недругов. Его когтистая рука схватила бороду Лукиуса и та, будто фитиль в одну секунду сгорела до самого подбородка. От длинной волнистой белоснежной бороды вестника осталась лишь опаленная серо-белая щетина, не более пяти сантиметров длинною. Клинок темного бога распорол одеяние Армагеддона, тряпкой оно полоскалось по ветру. Огонь сыпался из глаз воюющих, магия их разбрасывала камни и твердь, с треском рвала воздух. Наполнившись страхом, девушка метнулась в светящийся проем двери миров.

Глава 4

Флот крестоносцев стоял, словно на параде, Титос подумал, что эти последователи учения Всевышнего решили продемонстрировать свое почтение давним друзьям и наставникам с Нуламы. Торжественное построение Ил’Алра не распалось, когда флагманский сожигатель звезд приблизился для стыковки. Лайней нахмурил безволосые брови, гребень на его синей «лошадиной» голове, как показалось Титосу, опустился, хотя, конечно, этот костяной нарост был неподвижен от природы. Становилось ясно, что советник не удовлетворен тем, что видит. Гиганту и в голову не могло прийти, почему смутился намари, но поняв их превосходящие способности видеть не только глазами, он промолчал. Оставалось ждать, пока О-вей сам пояснит причину сомнений.

– Я не чувствую активного разума, – обратился к первому советнику посол Лио, неотлучно сопровождающий того.

– Вот и я тоже. Посмотри, эта ячейка подверглась слиянию, – Лайней указал на экран, где отчетливо виднелись летающие в пустоте предметы, которым не место в космосе, а так же комья земли, водяные пузыри и целые обломки гор. – Коллективный разум Ил’Алра должен был задержать наступление хаоса.

– Но они живы, – спокойно возразил Лио.

– Похоже на то, транс. Но почему? Я ощущаю зло в этом мире.

Титос смотрел на переговаривающихся лофусов, хлопая глазами и пытаясь понять, о чем они вообще толкуют. О чутье к злу, разумеется, пояснять необходимости не было, охотник сам определял его приближение раньше товарищей, за исключением Вондара. И услышанное напугало клогаий. Получается, проделанный путь и жертвы сверхвоинов были напрасными.

– Здесь идет битва, – после продолжительной паузы заключил Лайней.

– Битва? – совсем запутался Титос. – Тут нет никакой битвы…

Лайней поднял руку, прося великана замолчать.

– Эта битва не армий и оружия. Сражаются две волны сознания. Ил’Алра под атакой, темный Владыка Гамрен Герот вторгся в эту реальность. Братья, – воззвал О-вей к сородичам на всех кораблях. – Безмолвие посягает на жизни наших спутников, наш долг вступить в схватку на их стороне. Всем судам, держать курс к планете, мы высадимся и поддержим нашими разумами доблестных Ил’Алра!

– Я могу помочь хоть чем-то? – неуклюже спросил Титос.

– Посмотрим.

Флотилия намари обогнула суда крестоносцев, направившись к Ла’Нери. Уже при посадке в глаза бросились клочья грязного тумана, застилающие землю и города. Планета долгое время находилась в изоляции между мирами, но Ил’Алра поддерживали ее в том же порядке, какой царил здесь во времена великих завоеваний Цертонской Империи. Множество храмов подтверждали направленность обитавшего тут народа. Корабли сели на площадке космопорта большого города, все лофусы собрались возле них, Титос ютился поодаль, вертя в руках меч, с которым ему было спокойнее. Хотя то, что творилось на улицах города, вызывало в нем неудержимый трепет, а оружие казалось детской игрушкой в сравнении с силами, обрушившимися на Ил’Алра. Существа с зеленой кожей и причудливыми головами разной формы, от молотообразных до каких-то щупалец с глазами, сидели на земле, ноги их сплелись, руки безвольно лежали на коленях. Остекленевшие глаза, в которых горели странные искры, смотрели в пустоту. Как давно они так сидели, живы ли были, Титос не хотел узнавать. Эта фантасмагорическая картина заставила его дрожать и покрываться «гусиной кожей». В абсолютной тишине и тенях в тумане таилось нечто зловещее. Гамрен Герот считался одним из наиболее опасных Владык, фактически его ставили после Хаоса. Дело тут было как раз в том, что, не нуждаясь в армиях слуг, он мог повергать целые народы, повелевал умами, мог разрушать их.

Намари молча прошли к городской площади, в центре которой стоял высокий крест из минерала, похожего на малахит. Обступив его, они сели в ту же позу, занимаемую крестоносцами, и затихли. Титос вздрогнул, подошел к Лайнею и потрогал за плечо. Но советник не пошевелился, глаза его опустели, лишь маленькие искорки прыгали где-то в глубине. Гигант остался один в этом музее восковых фигур. Даже дыхания погрузившихся в транс существ не слышно было в этом всепоглощающем тумане. Титос погладил божка, висящего у него на шее, полагаясь на заступничество. Туман сгущался, заволакивая здания, напоминающие архитектурой жилища намари, и окаменевшие фигуры учителей и их учеников. Влиял ли на это ход ментальной битвы, побеждал ли Герот, делался ли он сильнее или, напротив, бросал последние силы для победы.

Холодный ветер продувал просторные дворы и площади, лизал оголенные руки клогаий, подкрепляя мистический холод, нагоняемый присутствием незримого Владыки. В гуще тумана кто-то заклекотал, зашипел, защелкал. Звуки были тихими, призывными. Титос поднял двуручный меч, помня, что в тумане Гамрена Герота обитают уродливые посланники Безмолвия. Возможно, простой и незатейливый ум дикаря-охотника делал его неуязвимым для атак на сознание, возможно, Героту некогда было заниматься захватом столь простой цели, поэтому со смертным велено было разобраться демонам Ересиарха. Убив же великана, они могли перебить неспособных оборонить себя лофусов и Ил’Алра. Так думал он, но на самом деле никакой демон не сумел бы подступиться к намари, ведущему бой в астральном пространстве, сила их воли и разума пугала исчадия зла. Туман встал ширмой вокруг растерявшегося воина Света, что-то промелькнуло совсем близко, едва не задев плеча. Гулко описав дугу, клинок гиганта рубанул липкую вату, тень скакнула уже за спиной. Титос крутанулся, проведя мечом, прочертил круг, но острое лезвие не задело врага. Титос неожиданно для себя обнаружил, что оказался полностью во власти тумана. Ни зданий, ни медитирующую братию, ни громадных небесных щитов он не смог более разглядеть, хотя еще секунду назад видел их. Ему показалось, что он покинул Ла’Нери и попал в совершенно другой мир. В мире этом властвовал Гамрен Герот и выхода из него не существовало. А возможно, все это было у него в голове, и Повелитель разума сделал-таки свое черное дело. Так или иначе, на кону стояла его жизнь, и великан не собирался ее дешево продавать.

Тени в тумане двигались бесшумно, но такому тренированному охотнику вроде Титоса хватало колебаний воздуха, исходящих от движений демонов. Да, они не были ни призраками, ни миражем, демоны существовали реально, Титос слышал про обитателей Безмолвия и знал, как хорошо священная сталь рубит их плоть. Могучее тело гиганта, могло бы удивить гибкостью и подвижностью. Для удобства он скинул кожаную куртку без рукавов, лишь стесняющую движения, и как нельзя кстати… Рука с двумя похожими на серпы пальцами вырвалась из стены тумана, великан, словно резиновый, прогнулся в бок и ударил в ответ. Меч легко отделил половину руки, демон не издал ни звука – в мире Герота звуков не существовало. Судя по всему, боли тоже, так как существо, выглядящее как оживший манекен, обтянутый обожженной кожей, выскочило целиком и вцепилось в широкие плечи клогаий. Титос ударил головой, подхватил мерзкую тварь и бросил ее на землю. Однако земли под ногами не оказалось, там тоже стелился сплошной туман. Демон прошел сквозь него и исчез, а со спины напали двое новых. Когти исполосовали гиганта, как хлысты, ревя раненным зверем, он забросил назад руку с мечом, который не всякий удержал бы и двумя. Лязг стали о кости возвестил об успехе, другого монстра он схватил в полете за горло, сдавил его так сильно, как мог, и выбросил. Вокруг появились еще тени, теперь число их было столь велико, а скорость передвижения столь быстра, что казалось, охотник попал в центр черного урагана.

Несколько существ появились одновременно с разных сторон, они вылетели, будто их в самом деле подталкивали сильные порывы ветра. Занеся меч, направленный острием вниз, Титос ударил в «землю», громко крикнув слова боевого заклинания, выученные им у Вондара Мудрого. Острие вошло в туманный ковер, меч встретил препятствие, и из круга о двух метрах в диаметре вырвалась «колба» света. Попав в барьер, демоны вспыхнули и, опять же молча, рассыпались на мелкие угольки. Взревев, как делали его предки еще в те времена, когда клогаий не были диким племечком на отшибе мира, идя в бой (о чем Титос, конечно, знать не знал), великан сам кинулся в туман. Занявшийся белым пламенем клинок рвал липкую взвесь, разгоняя теней, таящихся в ней. Наконец ребра охотника обожгла боль. Второй удар пришелся под колено, горячая кровь хлестнула в штанину и сапог из мягкой кожи, а детина упал, увяз в тумане. Впереди возникло ужасное лицо, заполонившее весь узенький мирок в окружении туманных стен, рассудок Титоса мутнел. Он вот-вот готов был сдаться, силы, физические и духовные, словно втягивались в это лицо. Страх овладел клогаий окончательно, дикарь не мог больше противостоять Ересиарху, ведущему борьбу на сотне фронтов.

Но вдруг вспыхнул свет, свет этот прожег дыру в тумане, как прожигает свеча лист бумаги. Лайней О-вей предстал перед великаном в совсем ином виде: его голубая кожа светилась белым светом, как если бы ее покрывал слой энергии, на нем была одна повязка на бедрах и нижней части живота. Он казался выше и сильнее, голова его светилась ярче остального тела, над продолговатым гребнем образовался нимб света. Титос испытал небывалое облегчение, он заворожено взирал на видение и стремился к нему всеми мыслями. Но туман, рассеянный светом, вновь сгустился, набирая силу. Вытянутое лицо мудреца намари изрезало морщинами усилие, хотя никаких внешних действий он не совершал. Разведенные руки Лайнея дрогнули, словно он силился удержать давящие