Возвращение к единению

Пролог

День, когда появился тот, из-за кого тремя годами позже, обыденная жизнь гильдии пойдёт по кривой дорожке, выдался весьма погожим и не очень жарким. Кристиан Фолджер начал его с чашки северолистного чая, недавно пополнившего его коллекцию. Теперь, расположившись на диване недалеко от лестницы, ведущей на второй этаж, он спокойно читал сборник стихов Анны Браун.

Вставать раньше полуденницы он не любил, предпочитая спать до упора. Вот и сегодня не выспался. Думал, как мог бы сейчас лежать в постели, а не слушать гул множества голосов, мужских и женских, перестукивания и скрежет посуды и разговоры подростков о недавнем концерте популярной группы. Но сегодня был особенный случай. Гильдия ждала гостей, которых Кристиан в глубине души звал нехорошими словами, скорее, от собственного недосыпа, чем от реальной неприязни. Однако, вслух говорить их не требовалось. Была та, кто скажет за него и ещё хлеще добавит от себя.

Кристиан не поднял головы, когда сквозь шум услышал знакомую брань, доносившуюся с лестницы. Эвер Арден спускалась со второго этажа и ругалась, и её зычный голос придавал словам веса. Лихо перескочив две ступеньки, она свернула к дивану и без предупреждения легла к Кристиану на колени. Её лица за книгой Кристиан не видел, но и без того представлял выражение. Мимику Эвер за годы дружбы он успел выучить, как и поведение, поэтому совершенно не удивился, когда она издала демонстративно недовольный вздох.

– Что случилось на этот раз? – спросил он, по привычке запустив пальцы в её волосы.

– Да баночку с тенями разбила. Теперь весь пол блестит. Не оттирается, зараза. Ещё и руки перепачкала.

Эвер подняла ладони. Кристиан скосил глаза: на её ладонях мерцала голубая пудра. Пару секунд юноше потребовалось, чтобы выбрать: посочувствовать или пошутить.

– Я как раз думал о том, что у меня в комнате стены скучные. Поможешь? – усмехнулся юноша, вновь глядя в книгу, хотя нужную строку уже потерял.

– Хорош прикалываться, Крис, – она слегка ударила по переплёту снизу.

Кристиан намеренно не стал удерживать книгу, так что та упала прямо девушке на лицо, а затем на пол. Эвер успела прикрыться рукой.

– Доигралась? – протянул Кристиан с шутливым глумлением.

Сонливость начала отступать. Победокурить он любил, особенно ему нравилось подтрунивать над Эвер. И она всегда велась.

– Ах ты ж…

Девушка не договорила, возмущенно щёлкнула языком и протянула измазанные в тенях ладони к лицу друга. Кристиан зажмурился, хотел отстраниться, но не успел, пальцы подруги легко мазнули по щекам. Он схватил её за волосы, другой рукой попытался поймать за запястье. Завязалась дружеская потасовка. Возмущение Эвер быстро сменилось озорством. Кристиан отвлёкся лишь на секунду, когда услышал скрип лестницы, за что получил щелчок по носу. Кристиан тихонько шикнул и кивнул в сторону лестницы. На первый этаж спускались Старшие – четверо руководителей гильдии. Один из них – Марк – мужчина со шрамом, пересекающим правую щёку, остановился.

– Опять дурачитесь? – спросил он с доброй улыбкой.

Эвер тут же подскочила и приблизилась к Марку. Кристиан неспешно отложил книгу и последовал за подругой.

– Да Крис опять доставал. – она бросила на него недовольный, но беззлобный взгляд и показала язык.

– А кто первый начал, а, Эви? – парировал Кристиан, в ответ на что получил лёгкий толчок в бок, что только больше раззадорило.

Марк с лаской пригладил Эвер волосы, приведя их в относительно прилежный вид, и кивнул в сторону входа:

– Пойдём встречать гостей.

Перед Старшими люди расступались, и Эвер, пользуясь случаем увлекла Кристиана за собой, и так двое оказались в первых рядах.

Теперь друзья могли рассмотреть пришедших. Молодого парня с почти белыми волосами, среди которых виднелись светло-голубые пряди, сложно было не заметить: редко увидишь таких высоких людей. Глаза его были скрыты за расшитой белыми узорами повязкой. Одной рукой он придерживал за лямку висящий за спиной рюкзак, а потом потянулся к украшающим повязку кристаллам, качающихся на тонких плетёных нитях. Кристиану подумалось, что должно быть приятно слушать, как они стучат друг об друга при ходьбе.

На фоне юноши легко терялся приземистый старичок, опиравшийся на посох из темного дерева. Его седая борода выделялась на фоне плаща, на лице пролегли глубокие морщины, а серые глаза поблекли и казались мутными, словно утренний туман.

Старик начал с приветствия, но Кристиан пропустил всё мимо ушей, уловив лишь два имени: Альш и Лейос. Юноша-ровесник интересовал его куда больше, чем какой-то старик. Краем глаза он заметил, как Эвер подняла руку и помахала незнакомцу, но Кристиан поспешил одёрнуть.

– Нет необходимости. Он, похоже, слепой.

Однако, Кристиану быстро пришлось взять слова назад: юноша повернулся и с улыбкой помахал в ответ. Кристиан переглянулся с подругой. Та выглядела удивлённой ровно настолько, насколько Кристиан таковым себя ощущал. После подобного, решил он, не поздороваться будет невежливо, и всё же ограничился лёгким кивком.

– Как вы знаете, мы давно ждали прибавления в наших рядах, – объявил Марк, который в таких ситуациях был голосом Старших, так как, будучи самым молодым среди них, говорил громче всех. – Отныне Лейос – наш товарищ.

Люди разразились громкими аплодисментами и веселыми криками, кто-то даже зычно свистнул у Кристиана над ухом, отчего он тут же отшатнулся. Однако с другой стороны Эвер поддержала всеобщее ликование протяжным воплем. Кристиану пришлось на пару секунд зажать руками уши: как же он не любил громкие звуки. Скрежет спицы по металлу и то приятнее. Тем не менее, прибавлению в гильдии он всё же был рад.

Марк, как оказалось, не закончил. Он поднял руку, и постепенно гул улёгся. Кристиан облегчённо выдохнул.

– Есть у нас и ещё одна важная новость. Герр Альш – давний и добрый друг Эриха.

Он указал на одного из Старших – крупного седеющего мужчину, который насколько Кристиан мог помнить, разменял уже пятый десяток. Марк продолжал.

– Они знакомы много лет, поэтому Эрих может поручиться за благонадёжность наших гостей. В связи с этим от лица всех Старших прошу вас отнестись к следующей новости с пониманием: герры Альш и Лейос – якши.

Кристиан не понял, как Марк смог произнести это недрогнувшим голосом, словно сообщил совершенно обыденную вещь. Якши, эти созданные проклятым богом существа, к людям попусту не совались. И хотя Кристиан не питал к ним ненависти – любое создание может иногда быть полезным – не удержался от настороженного взгляда на двоих пришедших. Теперь вместо приветственных криков он слышал лишь гробовую тишину. И если старик Альш не шелохнулся, и ни одна морщина на старом лице не дрогнула, то Лейос поджал губы. Юноша слегка отступил назад. Вязкое молчание прервалось нестройными выкриками. В них не осталось ни ноты ликования.

– От якшей только беды ждать можно!

– Хотите повторить судьбу Подречья?!

– И как нам теперь спать спокойно, когда такое живёт за стеной?!

Как реагировать на подобную новость, Кристиан не понимал. Слева его потянули за рукав, и парень встретился с полным тревоги взглядом подруги. У него самого невольно дёрнулась щека.

– Давайте будем благоразумными! – послышался властный бас Эриха, но теперь ни этого, ни поднятой руки Марка было уже недостаточно, чтобы утихомирить взбудораженных людей.

На секунду Кристиан вспомнил, как они с Эвер, будучи подростками, ворошили веточками муравейники и наблюдали, как растревоженные насекомые начинали метаться из стороны в сторону, сталкиваясь друг с другом. По настроению примерно одно и то же, разве что люди умели говорить, так ещё и в выражениях переставали стесняться.

С краю толпы отозвались:

– А вы о детях подумали? Ваша «разумность» ставит их под угрозу!

У Марка резко напряглись челюсти.

– Замолчали все.

Он не пытался быть услышанным, но подавленная в голосе злость подействовала на людей, по крайней мере на первые их ряды, отрезвляюще, заставляя мгновенно умолкнуть. Вслед за ними угасающей волной затихли остальные.

– Ещё раз повторюсь: это не случайные люди с улицы. Решение принималось не за минуту, мы бы не стали подвергать вас опасности. Смею напомнить: гильдия – дом и для Старших тоже.

Голос Марка теперь звучал ниже, мрачнее. Кристиан чуть усмехнулся: несмотря на всю свою открытость и безмерно щедрую натуру, неповиновение Марк мог терпеть разве что от Эвер. Это знали все, поэтому возразить Старшему открыто не посмели.

– Мы можем понять ваше негодование, – продолжил Ферц, самый старый из Старших.

Слова Ферца подхватил Херман, второй по старшинству праотец гильдии:

– Понять можем, но настойчиво просим принять: Лейос отныне один из нас. Такой же член гильдии, как и все вы. Не можете довериться ему, доверьтесь нам.

Кто-то позади красноречиво сплюнул в стальную кружку, что заставило Кристиана невольно поморщиться. Ещё один человек крепко выругался, но ничего путного так и не сказал.

– В уставе правил прописано: мы принимаем в свои ряды независимо от происходения. Мы родны по боли, а не по крови. Вопрос исчерпан? – с нажимом спросил Марк.

Ответом стало молчание.

– Отлично. Выражаю надежду, что и следующую новость вы воспримите адекватно. У нашего товарища есть ещё кое-что, достойное вашего внимания.

«Ещё кое-что? Есть что-то хуже?» – с интересом подумал Кристиан и перевёл взгляд на новичка.

Тот снова немного отступил, но, когда старик-якша с родственной поддержкой потрепал его по предплечью, вздохнул и потянулся к затылку. Повязка мягко скользнула по лицу, беззвучно стукнулись друг об друга кристаллики. Юноша сцепил ладони перед собой, будто в молитве, зажав между ними ткань повязки. Кристиан читал об этом жесте в книгах: у якшей это значило «я не собираюсь колдовать, я безоружен». Лейос открыл глаза.

– Двуглазый?.. – вырвался у кого-то шёпот в мёртвой тишине.

Радужка глаз Лейоса сияла неново-голубым, неестественно светилась изнутри. Это было видно даже при свете ламп – на первом этаже они горели всегда. Волна мурашек пробежала по загривку Кристиана, когда он представил, как жутко эти два глаза будут выглядеть в полной темноте. Встреть такие посреди ночи в коридоре по пути в туалет. Не дойдёшь ведь.

Кристиан не расслышал, каким ёмким бранным словом Эвер выразила то, что чувствовала сейчас вся гильдия. Кроме, пожалуй, Старших. Херман, судя по его самодовольному лицу, даже наслаждался реакцией.

Перед людьми стоял Двуглазый провидец. Кристиан мгновенно вспомнил все легенды, которые так или иначе рассказывали о нём. Единственный из семерых, кому А́дриш, помнящий о не случившемся бог, подарил два своих глаза несколько сотен лет назад. И с тех пор мир увидел много Двуглазых – божественный дар не предполагал вечную жизнь. Мужчины и женщины, рано умершие дети… А теперь Двуглазым стал и якша.

Позади зашептались.

– Одарённый господином А́дришем? Здесь? Верится с трудом.

– Почему?

– Я бы больше поверил, даже если бы к нам все шестеро Одноглазых заявились. Но единственный в мире Двуглазый?

– Думаешь, лжепровидец? Глаза-то светятся.

– Якша, мог наколдовать. Хотя для подставы он какой-то пугливый.

– А давай после спросим у него что-то? Не Одноглазый же, и в прошлое, и в будущее смотрит, видеть всё должен. Что-то да расскажет.

– Ещё чего? Не буду я к якше подходить. Госпожи Ракши на них нет.

Похоже, всеобщее лишённое всякого позитива внимание Лейос выдержать не смог, поскольку предпочёл смотреть куда угодно, только не на людей.

– И вы хотите, чтобы он жил с нами?! – с давлением спросила женщина из толпы.

Вновь завелись остальные.

– Якша опасен, а якша-провидец – тем более!

– Такая сила чудовищна!

Лейос вздрогнул, опустив руки. Выскользнула и упала на пол повязка, чего якша либо не заметил, либо не решился поднять. На секунду Кристиан даже посочувствовал парню. Совсем немного.

– Погодите! Он ведь полезным быть может!

Люди замолкли, один из мужчин – Кристиан узнал по голосу Ральфа Рыжего – обратился к провидцу напрямую:

– Эй, скажешь насчёт моего будущего сейчас?

Заинтригованный, Кристиан с интересом проследил за якшей, но ощутил укол разочарования, когда Лейос покачал головой и с сожалением пояснил:

– Не смогу. Видения появляются случайно. Я… Я не умею пользоваться этим.

– Ещё и бесполезный! – выплюнул ядовито Ральф.

«Зря»

Кристиан знал, к чему это приведёт. Два, один. Он тихо щёлкнул пальцами, и терпение потеряла уже Эвер. Круто развернувшись, она зло стрельнула взглядом в сторону, откуда говорил Ральф, и громко спросила:

– А ты с чего решил, что сам-то полезен?!

Кристиан удовлетворённо хмыкнул. Его это начинало даже заводить.

– На минуточку, я помимо заданий ещё и в баре периодически дежурю. Забыла?

– Молодец какой! А он так не сможет, что ли? Его магия побольше тебя и всей гильдии вместе взятой сделает.

– Ага, если он ею пользоваться умеет, – Ральф откровенно насмехался.

В разговор встрял Альш, и в его голосе Кристиан отчётливо услышал уязвлённую гордость наставника:

– Я учил его в течение семи лет. Мальчик очень способный.

– К тому же не забывайте: Лейос ещё ребёнок, – напомнил Марк.

– Детей нам тут не хватало, – шмыгнул кривым носом Ральф.

Кристиан чуть не хихикнул, вспомнив, как Рыжий вывел Эвер из себя. Одно удовольствие было пробуждать в памяти то, каким униженным он выглядел, когда объяснял, что нос ему сломала девушка чуть выше полутора метров ростом. Конечно, и Эвер пришлось выслушивать от Марка, но до чего зрелищным выдался тогда денёк.

– В лицо Мине и остальным детям это скажи, – Марк кивнул в сторону, где сидели подростки, которые сбились в кучу в своём безопасном уголке и наблюдали за спорами взрослых.

Мина, которой в наследство достались от Ральфа рыжие волосы и веснушки, растерянно втянула шею в плечи. Ральф сконфуженно почесал затылок.

– Я что-то не помню, чтобы кто-то беспокоился насчёт моей полезности, когда я пришла сюда. А насчёт полезности Криса? Да хоть кого из детей! – продолжила задетая за живое Эвер.

Кристиан сам повернулся и положил руку ей на плечо.

– Я согласен. В гильдии работа найдётся для всех, и Лейос, я уверен, справится с ней не хуже нашего даже без магии.

– Вот именно. Да и нас, выходцев из Подречья, вы сторонились. Заразы боялись, дикарями звали. И что? Чужие мы до сих пор? – Эвер окинула людей суровым взглядом янтарных глаз. – Ну? Куда языки засунули?

Ей никто не ответил.

– То-то же. И к нему привыкнете. Да тут два якши. Если хотели, разнесли бы уже всех, а не мирно языками чесали. Мозги включите.

– Девочка верно говорит, – с важным видом закивал Херман. – В гильдии есть место для всех: и для детей Подречья, и даже для якшей.

Марк добавил:

– И повторю ещё раз: мы бы не приняли Лейоса в наши ряды, если бы сомневались в его намерениях. Мы беспокоимся о вас, и осознанно не примем решение, которое подвергнет гильдию опасности.

– Мы дали Лейосу шанс. Просим и вас о том же, – сказал Эрих.

Несколько человек не выдержали и направились к выходу, прямиком к якшам. Кристиан было уже приготовился к драке, видел, как сжала кулаки Эвер, как насторожились Старшие. Но люди лишь вышли за дверь. Альш отступил, Лейос – за него. Однако, провидца всё же успели демонстративно задеть плечом. Можно быть уверенным: недовольные бы хлопали дверью, если бы вместо неё в летний день дверной проём не закрывала лишь мелкая сетка. Поэтому вместо треска дерева в повисшей тишине слышалось только яростное шуршание.

– Если что-то пойдёт не так, не говорите, что вас не предупреждали, – кинул в сторону Старших Ральф и перед тем, как уйти, встретился взглядом с Эвер.

Кто-то ушёл на второй этаж. Те, кто остался, Кристиан понимал, разделились: на тех, кто не хотел считать якшу за своего, и тех, кто не мог считать признанного Адришем врагом.

– Раз Адриш тогда его выбрал, значит, он нормальным должен быть, пусть и якша. Ведь так? – краем уха уловил перешёптывания Кристиан.

– Что ж, раз больше никто высказаться не хочет, будем считать разногласия улаженными, – оптимистично заявил Херман. – Тогда сдвигайте столы, друзья. Обещанному застолью в честь новичка быть!

Люди ответили согласным гулом, в котором, впрочем, не было слышно особого энтузиазма. Тем не менее, отказываться от еды и выпивки традиции не было, поэтому оставшиеся в зале первого этажа, начал готовиться к пирушке. На этом конфликт пусть и не был исчерпан, но хотя бы завершён. Эвер рядом тихо фыркнула.

Кристиан вежливо улыбнулся, когда заметил подходящего к ним Марка. Вместо того главы, авторитетного и умеющего брать толпу под контроль, к ним подходил обычный мужчина, который всех детей гильдии воспринимал, как собственных.

– Ты ж мой храбрый Львёнок. Молодец!

Он потрепал Эвер по волосам. Та гордо выпрямилась, охотно подставляясь под руку, вызвав у Кристиана ассоциацию с ластящейся кошкой, выпрашивающей минуту поглаживаний.

– Выбесили просто. Не могла молчать.

– Умница, – повторил Марк с одобрением, а затем сдержанно похлопал Кристиана по плечу: – И тебе спасибо. Вы оба молодцы.

– Пустяки, – Кристиан лишь дежурно улыбнулся, но повёл плечом, ненавязчиво сбрасывая руку Старшего. «Отцовская любовь» не входила в список его нужд.

– Помощь нужна? – Эвер кивнула в сторону, где люди двигали столы, с характерным звуком царапая уже и так видавший виды пол.

– Или Аделаиде на кухне? – добавил Кристиан.

– Нет. Тут сами справятся, а к Аделаиде уже пошли Селма и Тилл. У меня к вам другая просьба. Мы, Старшие и Альш, пока пойдём наверх, есть, что обсудить. Лейоса одного не хотелось бы оставлять, сами понимаете. Не побудете пока с ним?

Кристиан задумался. С одной стороны, якшу опасным он не считал, но с другой – понаблюдать со стороны не помешало бы. Ответ за него быстрее дала Эвер, и, как и во многом, их мнения совпали:

– Да не вопрос.

– Отлично. Тогда рассчитываю на вас, – Марк подмигнул. – Только умойтесь.

Кристиан и Эвер непонимающе переглянулись, и только тогда Кристиан вспомнил, что за всем этим переполохом они забыли, как измазались в голубых тенях. Эвер хихикнула и игриво мазнула пальцами по щеке Кристиана.

– Да, надо бы.

Марк приобнял девушку за плечо и поспешил за уже поднимающимися на второй этаж Старшими и Альшем, вслед которому смотрел растерянный Лейос.

– Что думаешь? – поинтересовался Кристиан, склонившись немного к подруге.

– Безобидный, как будто. Жалко его, без деда своего скис сразу.

– Я бы на его месте тоже не чувствовал себя комфортно, – пожал плечами Кристиан.

– Тоже верно. Ладно, пойдём, не убьёт, – Эвер решительно направилась в сторону якши и бросила через плечо: – Если что, прячься за меня.

Когда двое подошли к Лейосу, тот сначала заметно напрягся, но, видимо, узнав, встретил их дружелюбной улыбкой. Весь его вид – общая зажатость, смотревшаяся комично в сочетании с высоким ростом – говорил о том, что парень чувствовал себя не в своей тарелке. Да что там, своей тарелки у него изначально здесь не было.

– Привет. Не сильно наши напугали? – первой разговор начала Эвер.

– Привет. Я и думал, что так будет, но привык немного к другому.

Теперь, стоя близко к якше, Кристиан слышал ранее незнакомое наречие, которое знал лишь со слов в книгах, но даже представить не мог. Голос Лейоса звучал не от языка, а прямо из горла, и под его речью текло эхо, словно одновременно с ним говорил кто-то ещё. Такой говор свойственен всем якшам из-за особенного строения их горла. Кое-что ещё привлекло внимание Кристиана: на людском языке Лейос говорил очень хорошо.

– Не бери в голову. Со временем к тебе привыкнут, – Кристиан покачал головой. Он не пытался успокоить парня. Базовая вежливость, не более того. – Я Кристиан Фолджер. Добро пожаловать.

– Эвер Арден.

– Лейос Йеллейхоль.

– У-у, понятно. Леем будешь.

– Да ладно тебе, красиво же звучит, – чуть осадил Кристиан.

– Ага, и сложно. Сам язык ломай, – Эвер отмахнулась, и заметив на полу повязку, подняла и протянула Лейосу. -Держи, твоё. Пригодится.

– Может быть, за пределами гильдии.

Лейос забрал повязку. Он уже хотел было сунуть её в карман, но вдруг прищурился, пригляделся, затем повертел ладонью, всмотрелся в лица Эвер и Кристиана.

– Вы всегда так… – он запнулся, подбирая нужное слово, – сияете?

Он протянул руку. На его ладони сверкали блёстки из голубых теней, в которых были измазаны пальцы Эвер и которые, Кристиан знал, мерцали и у него на щеках. Эвер и Кристиан, не сговариваясь, хихикнули.

– Теперь ты точно один из нас, – смеясь, сказала она.

Лейос смех не подхватил, но Кристиан заметил, как юноша немного приосанился, как расслабились его плечи.

– Пойдём на улицу? – предложил Кристиан, и слегка отступил, чтобы его не задели двое мужчин, переносящих стол. – Мы тут только мешаемся.

Никто против не был. На скамье у крыльца их троих встретили те самые недовольные, которые из-за нервов решили покурить и, очевидно, перемыть новичку и Старшим косточки. Кристиан понять их мог, сам иногда на пару с Эвер дымил здесь после какой-нибудь нервотрёпки.

– Я-я-якша, – издевательски протянул Ральф, когда Лейос проходил мимо. Другие подхватили насмешку улюлюканьем.

Кристиан напрягся, прежде всего из-за Эвер, которой палец в рот не клади, а дай влезть в конфликт. Однако, то ли она была не в настроении, то ли сдержалась из-за новичка, но решила ограничиться неприличным жестом.

– Пошли в мастерскую. Там умоемся – буркнула она и пошла быстрее.

Лейос тоже охотно ускорился, Кристиану оставалось лишь за ними поспевать.

За внушительным двухэтажным зданием гильдии, которая, как ни странно, находилась, пусть и не далеко от города, но всё же в лесу, расположились одна за другой две постройки.

– Дальняя – склад, та, что поближе – мастерская, – рассказала Эвер, а потом указала пальцем на крышу. – А там Либхен.

– Гильдейский кот, – пояснил Кристиан. – Он часто на крышах спит, на солнышке греется.

Дверь в мастерскую держали открытой почти всегда, чтобы оттуда выветривались запахи машинных масел, скипидара, ацетона, красок и спирта. Эвер зашла туда первой, как истинная хозяйка, чтобы убрать с дивана распотрошённый ящик с инструментами и включить радио. В старом умывальнике воды не оказалось, поэтому ей пришлось озаботиться и этим, после чего от теней всем удалось наконец отмыться.

– Садитесь, – Эвер махнула рукой в сторону дивана, а сама упала на стул у рабочего стола и, чуть откатившись, схватила недопитую бутылку пива, но, понюхав, поморщилась и отставила обратно.

Кристиан сел первым. Он бывал здесь не один раз, само собой, поэтому наблюдал за реакцией Лейоса, который внимательно разглядывал всё подряд: инструменты, банки с гвоздями, гайками и прочей мелочью, бутылочки. А также, казалось бы, совершенно неуместное здесь зеркало с невзрачной полкой, где лежала расчёска, резинки и заколки для волос. Однако, Лейос больше заинтересовался тем, что стояло в открытом шкафчике.

– Это игрушки? – удивлённо спросил он.

Эвер гордо кивнула.

– Она у нас мастерица. Всё её золотыми руками сделано, – подчеркнул Кристиан, зная, как подруга любит похвалу и комплименты.

Лейос что-то отстранённо пробормотал – Кристиан не уверен, на человеческом ли языке он говорил, – и с детским восторгом взял игрушечного дракона.

Кристиан даже не удивился, когда увидел: первое, что сделал Лейос после того, как повертел дракона в руках, – сунул палец в широко раскрытую пасть с тупыми зубами. Механизм клацнул. Ловушка захлопнулась, и дракон замотал хвостом. Лейос вздрогнул, а Кристиан рассмеялся: он и сам когда-то так же попался. Якша встревоженно повернулся к Эвер.

– Я её сломал?

– Не. По голове постучи, – усмехнулась девушка.

Лейос осторожно постучал между длинных рогов. Пасть снова раскрылась, хвост успокоился, а парень быстро вернул игрушку на место. Брать ещё что-то он не решился.

– Как тут интересно.

– Ещё бы. У Криса в комнате то же самое, только вместо железа – книги, – Эвер кивнула на стоящую в углу закрытую навесную полку. – Аж шкафы новые делать приходиться, только не повесим никак.

– А я рисую. Альш говорил, что у меня тут своя комната будет. Хотел бы что-нибудь написать и тоже повесить, – мечтательно поделился Лейос.

– Рисуешь? Покажи, – тут же подхватила Эвер и подкатила к якше поближе.

Лейос чуть вскинул брови и полез в рюкзак, за пару секунд выудив оттуда пару сшитых вручную альбомов, потрёпанных слегка, но, очевидно, бережно хранимых, и передал Эвер и Кристиану.

На страницах Кристиан увидел разнообразие набросков: много животных и растений, очертания предметов, чьих-то лиц, акварельные пейзажи…

– Здесь только миниатюры, – заметил Кристиан. – Большие работы не рисуешь?

– Давно хочу. Но я путешествовал, в дороге масштабное сложно нарисовать.

– Это что за… – Эвер не договорила, в замешательстве уставившись на что-то.

Пару секунд она разглядывала сама, а потом развернула рисунок к парням.

В акварельном силуэте Кристиан сразу узнал женщину. Волосы у её пышные и кудрявые, в линиях угадывалось обнажённое тощее тело с непропорционально длинными руками. Вполне обычная женщина, за исключением зияющей чёрной пустоты вместо лица. Было бы это случайное пятно от краски, у Кристиана не возникло бы вопросов, но нет. Лицо закрасили намеренно. Пустота должна быть там.

Кристиан перевёл взгляд на Лейоса и нарочито медленно моргнул.

Лейос стыдливо закусил губу и резко опустил рисунок на колени Эвер.

– Извините. Я забыл, что там и такое есть, – виновато выпалил он, не решаясь поднять глаза, словно его поймали за чем-то постыдным.

Эвер уже хотела что-то сказать, но Кристиан помотал головой. Пока не время для вопросов. Если Лейос захочет, объяснит всё сам. Однако, якша молчал. И в течение нескольких секунд между ними повисла неловкая тишина. Объяснений не последовало. Кристиан решил сгладить углы самым очевидным для себя образом:

– Ладно, проехали. Не имеем привычки расспрашивать о чужих сексуальных фантазиях.

Лейос вскинулся, на его лице отчётливо читалась смесь шока и отвращения. Он явно хотел что-то сказать, но не смог быстро сформулировать. Эвер и сама уставилась на друга. Такой красочной реакции Кристиану хватило. Сначала он хихикнул, но всё же не удержался и расхохотался. Выражения лиц Эвер и Лейоса делали их чрезвычайно похожими друг на друга.

– Да расслабьтесь, шучу я.

– Лей, извини, – процедила Эвер и, не дождавшись ответа, замахнулась альбомом. Кристиан рассмеялся громче, защищая от несильных ударов голову.

– Эй-эй-эй! – затараторил якша, выхватывая из рук девушки альбом. – Осторожнее!

– Извини. От его шуток поседеть можно.

Лейос непонимающе осмотрел её, а точнее девичьи длинные вьющиеся на кончиках пепельно-серые волосы.

– Но ты же…

– Вот! Это он виноват!

Эвер ещё раз хлопнула Кристиана по макушке, на этот раз просто ладонью, и всё же сама чуть-чуть прыснула. Вскипала она моментально, но ровно так же быстро и отходила. Лейос тоже чуть-чуть улыбнулся, неуверенно и всё ещё ошарашенно.

– Это только у вас юмор такой… своеобразный?

– Применительно к нам и к гильдии в целом, уместнее будет слово «неадекватный», – Кристиан ещё раз хохотнул, успокаиваясь. – Но спасибо за тактичность.

– Привыкай. Мы тут иногда бываем с приветом, – Эвер покрутила пальцем у виска.

– Ну-у, тогда, может, я и впишусь, – Лейос окончательно расслабился. – А насчёт рисунка… Я не сумасшедший, честно, но иногда вижу подобное, когда просыпаюсь ночью. Рисую, чтобы успокоиться.

– Это из-за… – Эвер указала двумя пальцами на глаза.

– Скорее всего, – уклончиво протянул Лейос, однако, хитро прищурился: – В любом случае, пока предлагаю закрыть на это глаза.

Кристиан понял. Подыграл.

– И правда. Не вижу в этом ничего смешного.

Теперь рассмеялся уже Лейос, открыто и так свободно. Кажется, с новичком поладить будет проще, чем предполагал Кристиан. Якша якшей, а чувство юмора понятное для всех. Кроме Эвер. Она шутки явно не уловила, что, впрочем, для Кристиана новостью не стало. Потом дойдёт. Видимо, она почувствовала себя выкинутой из разговора, поэтому поспешила сменить тему:

– Ты говорил, что путешествовал. Откуда ты?

– О, я много где был. Мама с папой отдали меня в ученики Альшу, когда мне было лет одиннадцать. Так семь лет и кочевали. Но родился я у моря Паланы, недалеко от лимана, в рыбацкой деревушке.

– Якша родился в человеческой деревне? – недоверчиво уточнил Кристиан.

– Там были якши помимо моей семьи. Ещё трое, если я правильно помню.

– Как вас не турнули оттуда… – протянула Эвер.

– Родители Одноглазыми были, люди любили их. Мама с будущим помогала, папа о прошлом рассказывал. К нам многие в гости ходили, часто не с пустыми руками, мне сладости носили.

– А почему к нам пошёл, а не к родителям вернулся?

Лейос сник и потянулся к левому уху. Только сейчас Кристиан заметил за волосами увесистую на вид серьгу. Поймав свет, хрустальная капля коротко блеснула. Лейос медленно пригладил её.

– Не к кому возвращаться больше.

Эвер ойкнула и прикрыла рот рукой.

– Не хотела напоминать.

– Дела прошедших дней, забудь.

Хоть Лейос живо махнул рукой, и жест получился довольно искренним, Кристиан понял: якше всё ещё тяжело. Знакомая боль утраты резанула по сердцу, что на лице Кристиана никак не отразилось, но он всё же похлопал парня по плечу.

– В гильдию мало кто без боли приходит. Почти всем здесь некуда больше податься, – Эвер откинулась на спинку стула и стала вертеть в руках маленький стальной флажок.

– И вам тоже?

– Мы с Крисом из Подречья. Местечко – та ещё дрянь. Был там?

Лейос мотнул головой. Эвер продолжила:

– И хорошо. Представь себе городишко, где свет на улицах дают не фонари, а вывески борделей и клубов, перекрёсток Радости зовётся так, потому что там легко дозу достать можно, а завидовать можно разве что жизни проститутки.

Эвер на секунду остановилась и отшвырнула флажок, взяв вместо него игрушечное птичье крылышко.

– На счёт последнего я бы поспорил, – заметил Кристиан, и Эвер виновато взглянула на него. Кристиан кивнул.

– Звучит так, словно детям там делать нечего, – на лице Лейоса появилось выражение отвращения.

– А мы жили, – Эвер дёрнула плечом. – Я с отцом росла. Мамка меня ему принесла и свинтила. Он взял, правда, я и ему была не нужна. Говорил, что меня надо было в реке утопить, бил иногда.

– Почему? – Лейос с ужасом распахнул глаза.

– По лицу в основном, хотя куда мне только не прилетало, – Эвер осеклась. Видимо, до неё дошла суть вопроса: – А, ты не про то. Да по-разному. Домой поздно пришла, спать помешала, суп не так сварила… А пьяному или угашенному так вообще повод не нужен был.

Лейоса передёрнуло, на что Эвер только развела руками, мол, такова жизнь.

– А здесь ты как оказалась?

– Марк вытащил, – она удовлетворённо выдохнула: – Он меня сюда и привёл. А потом пришёл Крис. Он…

Она не закончила и посмотрела на него, словно прося разрешения. Кристиан покачал головой, но задумался. Вспоминать о прошлом он не любил.

«Слишком много чувств. Нельзя.» – мелькнуло в мыслях, словно это шепнуло подсознание.

И Кристиан сначала хотел увильнуть, раздражённый, что Эвер так бесцеремонно зацепила тему его жизни, и одновременно благодарный, что она вовремя замолчала. Но решил: а почему нет? Так новичка расположить к себе можно. Мало ли когда якша в знакомствах может пригодиться?

– Я, как и Эвер, родился в Подречье. Мне тоже с отцом не повезло, правда, я его не встречал никогда. Странствующий торговец, что с него взять? Мама рассказывала, что у них всё по любви случилось, но я слабо в это верю. Она проституткой была, красивой очень. Ему просто развлечений захотелось, только и всего. А потом появился я. Подрос немного и стал воровать, пока мама своим способом нас кормила.

Кристиан невольно улыбнулся. Вспомнил маму. Нежная, мягкая, как белые ирисы, которые она так любила. Она сидела на постели и мечтательно восхищалась ясным ночным небом, озарённая холодным светом полной луны. А он, маленький мальчик, смотрел на неё саму.

Кристиан моргнул, прогоняя воспоминание. Скорбь, которую он так старательно давил, вновь нашла, за что зацепиться. Юноша быстро вернул нейтральное выражение лица.

«Так, хватит»

– А потом она заболела. Сделать ничего было нельзя,

«Можно. Можно было, будь у нас деньги»

поэтому совсем скоро я оказался тут. Правда, легче не стало. Теперь мне приходится выносить не голод, а взрывной и боевой характер вот этой глупышки. Не знаю, что хуже.

Эвер рыкнула и попыталась пнуть его, но чуть-чуть не дотянулась, когда Кристиан состроил выражение напускного смирения с таким «трагичным» исходом.

Лейос мягко коснулся его плеча. Кристиан вздрогнул и чуть повёл им. Лейос руку убрал. Кристиан видел его искреннее сочувствие, и именно (и в том числе) из-за этого он ненавидел говорить о прошлом, а точнее о матери. Он терпеть не мог этого сострадания. Это всегда заканчивалось одинаково. Она умерла. Ох, сочувствую. Ничего, всё в порядке.

Всегда одно и тоже.

Но сейчас почему-то это не было так противно. Видимо, потому что в Лейосе он увидел реальное понимание потери.

Лейос буквально через пару секунд снова вернул руку. Не похоже, чтобы он делал это осознано. Возможно, по-другому не умел. Как Эвер. Кристиан тихо вздохнул, но отстраняться больше не стал.

– Я среди людей в гильдии видел женщину, ты похож на неё.

– Это Аделаида. Она похожа на нас с мамой, да, но мы не родственники, если ты об этом. Она приглядывала за мной, когда я в гильдию пришёл.

– Да, как Марк – за мной, – подала голос Эвер.

Все трое встретились взглядами. Кристиан смотрел то на Эвер, то на Лейоса. Они – то на него, то друг на друга. По телу прокатилась волна тепла. Будто недостающий кусочек пазла встал на место. Было видно: Эвер и Лейос ощутили то же самое. Но все промолчали.

И, не сговариваясь, приняли, как данность.

– Крис? Крис, вы где?

Момент прервал крик женщины со стороны гильдии. Звала Аделаида.

– Мы в мастерской! – отозвался Кристиан.

– Всё готово, идите к столу!

Первой встала Эвер и хлопнула в ладоши.

– Так, мальчики. Хорош сидеть. Еда сама себя не съест. Лей с дороги, сейчас в голодный обморок рухнет.

– Я не…

– Бегом-бегом-бегом.

Она завертела ладонями, подгоняя ребят, и шустро выскочила на улицу. Лейос и Кристиан последовали за ней, и через пару минут все трое сидели за огромным столом, на котором стояли горячие блюда, миски с салатами, вазочки с закусками и алкоголь. Кристиан учуял запах любимой запечённой свинки. Видимо, Аделаида с подругами готовились к застолью с самого утра.

«Надо будет помочь ей прибраться после»

На памяти Кристиана все такие банкеты проходили весьма весело. Люди активно передавали друг другу еду, смеялись, шутливо переругивались, свистели и орали тосты. Но не сейчас. Люди хоть и разговаривали, но тихо. Смотрели на Лейоса с Альшем. Кто-то зло стучал посудой. Даже Старшие решили обойтись без торжественной речи. Оно и понятно, зачем лишний раз упоминать, ради кого пирушка? Лейос ел медленно, в основном просто ворочал салат. Было видно, что из-за общего настроения ему кусок в горло не лез.

Однако, постепенно еда и выпивка сделали своё, люди расслабились, стали подвижнее. Кристиан слышал, как начали обсуждать что-то помимо Лейоса, и только тогда Эвер уговорила его нормально поесть.

Из-за стола начали расходиться только к вечеру, когда солнце уже прошло половину пути от зенита к горизонту. Кристиан, как и хотел, остался помогать Аделаиде и другим разбираться с остатками еды и грязной посудой. В это время Эвер вызвалась провести для Лейоса экскурсию и помочь ему с обустройством.

Работа на кухне закончилась к сумеркам, и только тогда Кристиан освободился. Правда, нашёл подругу одну, поправляющую макияж перед зеркалом на первом этаже.

– А где наш новый волшебный друг?

– Не знаю. Его дед куда-то увёл.

– Тревожный звоночек, Эви, у молодой девушки дед парня уводит. Задумайся.

Она не повернулась, посмотрела на него через отражение с усталым осуждением. Кристиан только невинно улыбнулся.

– Вообще-то они уже давно ушли. Надо проверить, всё ли хорошо.

– Не тревожься. Ученик с учителем разговаривают. Вполне естественно, что это может затянуться.

– Знаю. Но как бы наши не докопались до них.

– Мы бы услышали.

Эвер вздохнула и качнула головой.

– Пойдём посмотрим.

Делать нечего. Она теперь не успокоится, пока не проверит.

Долго идти не пришлось. Эвер только успела выглянуть на улицу, как завела руку за спину, жестом подзывая Кристиана.

Из дверного проёма на крыльце и траве пролегла широкая полоса света с искажёнными силуэтами теней парня и девушки. Фонарь-бра в жестяном корпусе слева от входа ещё не зажгли. Оно и на руку, так Кристиан смог отчётливо видеть стоящих недалеко Лейоса и Альша.

Свет до них не доходил. Один только Лейос засчёт светлых волос выделялся на фоне чёрной стены леса, скрывающего гильдию от нежеланных гостей. Воздух стоял недвижно, не гулял среди стволов. Где-то далеко в ветвях крикнула ночная птица. Лейос, видимо, чем-то расстроенный, склонил голову, и в сумерках сверкнуло голубое свечение его глаз. Альш печально улыбнулся.

Эвер потихоньку вышла и юркнула на лавку слева, Кристиан взял с неё пример. Теперь он смог с трудом, но различить часть диалога.

– Прости, я не вспомнил, – виновато сказал Альш.

– Ничего. Значит, не по судьбе сейчас, – Лейос снова потянулся к серьге. Её блеска Кристиан не увидел.

– Обратись к дару. Он поможет.

Лейос замотал головой и даже немного отступил.

– Он мне не помощник. Не полезу.

Альш сочувствующе посмотрел на ученика. Его плечи опустились, и он протянул руки. Лейос охотно склонился к старику и обнял. Пальцы Лейоса сжались, вцепившись в плащ.

«Прощание?»

Не двигались они довольно долго, пока Альш не похлопал сухой ладонью по спине ученика. Лейос отстранился не сразу. Порывисто крепко сжал в объятиях и только потом отпустил.

– Береги себя, – прозвучал слегка надломленный голос Лейоса.

– И ты, герой.

Альш напоследок коснулся предплечья Лейоса, развернулся и зашагал. Его тёмный силуэт плавно начал сливаться с лесной чащей, пока не исчез из виду совсем. Лейос даже не махал в ответ, стоял, как вкопанный, смотря туда, куда ушёл старый якша.

– Подойдём? – шепнула Эвер.

– Сидим. Не время.

И действительно, Лейос вглядывался в темноту, как показалось Кристиану, ещё пару минут. Наконец, его рука поднялась, будто бы тяжело, обессилено, и Лейос легко крутанул пальцем, словно ненароком указав в сторону, где исчез учитель. Кристиан ощутил, как неожиданно двинулся поток воздуха, устремляясь к якше. Буквально доля секунды, и всё снова застыло. Эвер похлопала Кристиана по бедру, быстро отбив знакомый ритм: молча спрашивала, заметил ли он. Юноша кивнул.

Якша обернулся и заметил двоих. Кристиан даже на секунду не понял, как у Лейоса получилось так быстро увидеть их, сидящих против света.

Лейос неловко улыбнулся и, снова кинув тоскливый взгляд через плечо, направился к ним.

– Извините, не видел, как вы пришли.

– И не должен был, глазастый, – усмехнулась Эвер и похлопала по скамье рядом с собой. – Мы думали, твой дед останется. Хотя бы на ночь.

– Нет. Я знал, что он уйдёт вечером. Утром прощаться было бы сложнее.

– Куда он отправился? – спросил Кристиан.

– Не знаю. Он не стал говорить.

– Вообще, как-то грустно получается. Ты к нам толком привыкнуть не успел, а он тебя уже кинул, – Эвер хмыкнула.

– Он не бросал меня.

Впервые за день Кристиан уловил в голосе Лейоса нотки стали. Эвер быстро изменилась в лице. Сжала губы и отвела взгляд, словно слова Лейоса её задели. И Кристиан знал: задели.

– Я не это имела в виду.

Лейос смягчился и чуть пихнул её плечом, словно говоря, что всё нормально.

– Почему он вообще привёл тебя сюда?

Кристиан решил увести разговор в чуть другое русло. Прежде всего из-за Эвер. Знал, что та разнервничается. Видел, как она начала тереть запястье. Занервничает сильнее – начнёт царапать. Дурная привычка, которая довела её запястья до рваных шрамов, которые уже никогда не заживут. Им просто не давали. Кристиан потянулся и мягко остановил руку Эвер. Та опомнилась и зажала ладони между колен.

– Альш уже стар. Настолько, что кое-что уже начал забывать, теряться в мыслях. Даже сосчитать до десяти он иногда не может. Он чувствует, что скоро… – Лейос замолчал, тихо рвано выдохнул, но собрался и продолжил: – Не хотел на меня это оставлять. Решил, что здесь мне будет лучше.

– Это поэтому он что-то не вспомнил? – спросил, поддавшись порыву любопытства Кристиан, но тут же добавил: – Извини, если лезу не в своё дело.

– Вы слышали? – Лейос, видимо, не ожидал такого расклада. – Но… Это не то чтобы какой-то секрет. По словам Альша, родители просили что-то сказать мне, когда подрасту. Он помнил, что должен передать что-то, но из-за старости забыл, что именно.

Лейос с досады пнул небольшую веточку.

– Одно мучение видеть, как его самого это расстраивает. Он вспоминает, хочет сказать и прерывается на полуслове. По лицу видно, как от надежды он переходит к опустошению. И так по кругу. Раз за разом. Мне в этот момент уже не до родителей. Просто больно видеть, как его рассудок рушится.

В его глазах вдруг мелькнуло осознание. Кристиан не понял, с чем именно оно связано, но Лейос чуть ссутулился и отвернулся.

– Не берите в голову. Я привык.

Кристиан решил не заострять на этом внимания. Парня в ещё более неловкое положение он ставить не хотел, а вот у Эвер слова нашлись:

– Твой старик любит тебя. При таком раскладе смог привести к нам. На произвол не бросил. И раз тебе больно, ты любишь не меньше. Это дорогого стоит, Лей.

Она мягко коснулась его рукава, но тут же отдёрнула руку. Кристиан знал: побоялась реакции. Не той реакции.

– Он правильно сделал, что привёл к нам. В гильдии всем некуда идти, мы здесь помогаем друг другу. И если тебе нужна помощь, скажи. Мы поможем.

Лейос всё же повернулся и чуть приподнял бровь. Эвер исправилась:

– Ну, ладно, говорю за себя. Я помогу.

– И ко мне можешь обратиться. Взаимовыручка – дело хорошее, – добавил Кристиан.

Лейос откинулся на спинку скамьи и посмотрел в небо. Над переносицей появилась небольшая складочка: юноша о чём-то задумался. И когда Кристиан уже решил, что им не ответят, Лейос шепнул:

– Спасибо.

Слова иссякли, и между тремя вновь возникла тишина. Не смущающая, а спокойная и естественная. Пауза, дающая время для размышлений.

Из леса донеслось тихое цвирканье. Одна из многочисленных птиц, живущих в этом лесу. Зирпунья, если Кристиан правильно помнил.

Некоторое время он слушал убаюкивающий стрёкот, пока тишину мягко не нарушила Эвер:

– До ночи ещё есть время. Как насчёт настолки?

– Ого, я давно не играл, – подхватил Лейос, но тут же смущённо сцепил ладони. – Если зовёте, конечно.

– Я тебе фору дам, – вместо ответа заявила Эвер. – Но только на первый раунд.

– Если тебе самой она не понадобится, – шутливо осадил её Кристиан, и быстро вскочил, когда девушка попыталась ухватить его за длинный хвост, в который Кристиан собрал волосы, пока помогал на кухне. Лейос коротко прыснул.

Все трое скрылись в здании гильдии, и совсем скоро в одном из окон второго этажа зажёгся свет.

Тем временем далеко, в глубине леса, начала зарождаться волна, которая настигнет троих лишь спустя три года.

Маленькое шоу

Первый год жизни в гильдии для Лейоса тянулся, как зачерствевший мёд: с трудом и только через силу. Второй стал похожим на сгущённое молоко, а третий так и вовсе протёк юркой водой.

И если по началу Лейоса посещали мысли о том, чтобы уйти, на четвёртом году у него не осталось поводов об этом задуматься. Гильдия стала для него новым домом. И нет, не потому что его приняли, наконец посчитав за своего. Из-за них. Эвер и Криса.

Они проводили его в буквально новый мир, который ему, деревенскому мальчишке, который половину жизни провёл в путешествиях на лоне природы, был совершенно не знаком и в некотором роде оставался ещё не полностью освоенным.

И сегодня освоение продолжалось.

– Слушай музыку. Два хлопка, и поворот. Два. Ты спешишь, – пыталась донести Эвер.

– Так их там три, – не унимался Лейос.

– Да где ты третий услышал? Там пауза, шут.

Лейос взвыл.

– Ладно, ещё раз. Попробую не сбиться.

Кристиан, в удовольствии наблюдавший за ними в тени навеса мастерской, пару раз щёлкнул кнопками на магнитофоне. Лента в кассете откатилась и начала проигрываться заново.

Эвер и Лейос танцевали лицом друг к другу. Их движения создавали перекрёстный узор. Его щелчки пальцами в такт. Её покачивания бёдрами. Мелкими шажками они отбивали такт. Щёлкали на счёт. Смотрели друг другу в глаза и кружили, как два хищника.

Темп возрос, они остановились. Шаг, толчок бедром, постепенное сближение и отбивание хлопками ритма. Последний шаг. Протянула руку Эвер. Лейос – свою. Сцепление. Снова взрыв музыки. Но теперь они держались. Отдались инерции, не боялись упасть. Пара плавных движений, завершение и щелчки.

Наконец раздались тихие аплодисменты Кристиана. Эвер и Лейос замерли, разгорячённые, и старались отдышаться.

Лейос чуть хохотнул. Он согнулся, уперевшись в колени, и пытался перевести дыхание. Сердце колотилось, будто всё ещё отбивая ритм песни. Он выпрямился, и всем телом потянулся вверх, нарастающим криком выплеснув восторг:

– Ю-ю-юху!

– Тебе бы присесть, герой. Сейчас перегреешься.

И правда, нужно в тень. Лейос чуть отдышался и поспешил к другу под козырёк. Кристиан выловил из бочки с водой бутылку и протянул Лейосу. Холодненькая, то, что надо. На секунду полегчало, но стоило перестать пить, как Лейоса окатила новая волна жара. Календарь показывал конец весны, но припекало так хорошо, словно лето в разгаре.

Он с еле заметной завистью глянул на Эвер, которая, пусть и вспотевшая, но всё же бодрая, разминалась под солнышком.

– Повезло вам. У вас в теле магия не течёт. Побрал бы кто-нибудь эту вечную грелку…

Лейос многозначительно задержал взгляд на бутылке, не вытерпел и вылил остатки прямо на голову. Часть воды скатилась по волосам и пропитала тонкую ткань майки.

– Зато зимой тебе славно. Единственный в осенней ветровке ходит, когда мы дубеем. Равноценный обмен, коржик.

Эвер раскинула руки и чуть задрала голову, позволяя солнцу греть её, а потом насмешливо подмигнула Лейосу. Тот только закатил глаза.

– Но ты наконец-то выучил танец. Теперь можешь не отсиживаться, а танцевать со всеми, – заметил Кристиан, выуживая из бочки ещё одну бутылку.

– Ни один праздник не обходится без танцев, – важно заметила Эвер. – Это часть культуры. Приобщайся.

– Приобщиться с какого раза получилось? – Лейос усмехнулся.

– Неужели думаешь, что мы с первой попытки смогли? – Кристиан заботливо передал якше новую бутылку с водой, уже открытую.

– Вот-вот, – подхватила Эвер. – У меня Рукха-Агхат знаешь сколько не выходил? Узнаешь – ужаснёшься.

Лейос не знал, но успел ужаснуться даже не от этого.

– Ещё один танец учить?! Помилуйте, я якша, а не плясун.

– А что, кишка тонка? – Эвер нарочито широко улыбнулась и прикусила губу. В её янтарных глазах блеснул огонёк озорства.

Лейос знал, что Эвер это понарошку, но решил, что грех будет хотя бы чуть-чуть её не приструнить. Он повёл пальцами. Со стороны казалось, будто он их разминает, но Эвер перестала улыбаться. Озиралась по сторонам, ища подвоха.

– Только попробуй.

– Попробовать что? – теперь уже Лейос получил на своей улице праздник и издевательски медленно шевелил пальцами.

– Вот это своё, – она скрючила пальцы, хаотично передразнивая манеру движения.

– А что, кишка тонка? – ввернул своё Кристиан. Он явно наслаждался преставлением.

Она цокнула языком и надулась:

– Не постебёшься над вами, у-у-у! Да пошутила я, не надо тебе учить!

– Так и я пошутил. Пальцы затекли, знаешь.

Кристиан рядом хихикнул, и прикрыл рот рукой, когда Эвер недовольно фыркнула в его сторону.

– Ладно-ладно, всё, – Лейос демонстративно сцепил руки. – Так что за Рукха-Агхат? Звучит знакомо.

– Танец в честь нашей каменной заступницы, госпожи Ракши.

– Божество мертво, но мы следуем традициям, – напевно произнёс Кристиан и потянулся к магнитофону.

– А, то есть мне по расовым причинам можно танец не учить?

– Скорее, по половым.

Лейос выгнул бровь. Весьма неочевидно для него.

– Если ты о геноциде якшей, то само собой мы бы не стали учить тебя такому, – отстранённо пояснил Кристиан, поднимая антенну. – Но здесь проще: его только девочки учат.

– Причём я ещё поздняя, – заметила Эвер. – Ему учат, когда девчата пешком под стол ходят, а я только в тринадцать сюда пришла. Но оно и хорошо. Как по мне движения Рукха-Агхата лучше выглядят, когда бицуха есть.

Она повела рукой, плавно приняла стойку, но затем медленные движения резко сменились парой прямых ударов, и Эвер выбросила правый кулак вверх – мощный апперкот.

– Ого, воинственный.

– И величественный,– Эвер мечтательно подняла глаза к небу и вздохнула: – Когда наступит Ракша-каль, обязательно станцую.

Магнитофон в руках Кристиана зашипел и оттуда полился диалог радиоведущих:

– А ты хулиган, оказывается, Рит!

– Ещё какой! Кстати, о хулиганах. Знаешь же, что в последнее время какая-то группировка зачастила портить нам спокойствие на улицах?

– Ещё бы не знал, они на слуху сейчас. Парадокс: никто их не знает, но все говорят.

– Ты с женой на праздник сегодня пойдёшь, везунчик. Аккуратнее будь.

– А как же. И всех наших слушателей к тому же призываю. Обязательно держите своих спутников в поле зрение, детей…

– Детей ни в коем случае без присмотра не оставляйте! Не думаю, что они на День Основания заявятся, но осторожность никогда лишней не будет.

– Именно. На улицах будут дежурить служащие нашей гвардии и, конечно же, львы, но напоминаем и самим быть обязательно внимательными.

– Конечно. В любом случае, сегодня прекрасный солнечный день, весь город готовится к празднику, и мы верим, что его ничто не испортит.

– Да, и чтобы подогреть праздничное настроение, предлагаю насладиться песней…

Слова ведущего сменила популярная композиция. Друзья переглянулись.

– Что думаете? Объявятся сегодня или нет? – первым прервал тишину Лейос.

– Не. Они может и творят всякое, но уж на праздник-то не полезут, – Эвер отмахнулась.

– Думаешь? По-моему, в праздник как раз можно разгуляться. Людей всё-таки много.

– Это ж как надо богов да короля первого не уважать? Если полезут, то это чужаки, сразу понятно.

– А здешние, думаешь, не могут? – встрял Лейос.

– Среди наших тоже дурных хватает, но на праздник беду творить – надо быть поехавшим. Либо чужим. А эти вроде город знают. Не, нормально всё будет.

– Что-то я сомневаюсь, – протянул Лейос.

– Не беспокойся, – Кристиан еле-еле тронул его коленом. – Мы же вместе будем.

– Ага. На меня их оставляйте смело. В лоскуты порву, – Эвер гордо упёрла руки в бока.

– Странно доверять свою безопасность той, кто сегодня до овсянки в шкафу не дотянулся, – Лейос ухмыльнулся.

Кристиан рядом прыснул со смеху, а Эвер закатила глаза.

– А ты вообще Стремянка. Может, на праздник не пойдёшь? Детей зашугаешь.

– Эй!

– Не хочу вас прерывать, – подал голос Кристиан, успокаивая смешки, – но уже почти двенадцать. Если сейчас не пойдём собираться, рискуем погулять меньше, чем хотели.

Эвер и Лейоса дважды просить было не нужно.

На праздник Лейос собирался так быстро, как мог. Детское предвкушение охватило мысли. Интересно, что в честь дня города сделают сегодня? Удивительно: Эрбештáдт – город, в котором и без того не стихают песни и не гаснут огни, но люди даже так делали праздники с размахом. Поначалу Лейос одевался спокойно, но чем дольше думал, тем быстрее и хаотичнее хватался за всё подряд. С возрастом восторг перед гуляниями не угас.

Наконец, он готов. Остался лишь последний штрих. На лицо легла тонкая лента, закрыв необычные глаза. Для Лейоса ничего не изменилось. Таким его не ослепить: препятствия на расстоянии ладони – не препятствия для божественных глаз. Да и зрение значительно острее, чем у любого, кого он встречал.

Глаза Адриша давали много преимуществ. Но… Всегда есть какое-то «но».

Эвер как-то сказала, что Лейос мог бы очень помочь городу, развей он дар. Лей отшучивался и никогда на это прямо не отвечал. Но себе признавался: он не хотел. Нет, он был бы рад помочь городу, конечно. Но это бы значило забыть прежнюю жизнь, бóльшую часть проводить с незнакомцами и заглядывать в прошлое или будущее, ругаться с ними, если что-то не так… Нет, он не был готов. Он хотел таскать в комнату растения, сажать в горшки и тренировать на них магию. Хотел первым испытывать игрушки Эвер. Хотел учить Кристиана языку якшей. Хотел после вечерних разговоров и посиделок засыпать вместе с друзьями.

Мог ли он лишиться ставших родными ради… Ради кого? Людей, которые якшу даже с наследием Адриша с трудом приняли?

Когда-то в далёком детстве он жил в мире, где якши и люди вели общий быт, помогали друг другу, гуляли на праздниках, по-соседски заходили на чай. Хотел бы он в этот мир вернуться…

И в этом мире были живы родители. Там папа, Наос, брал его с собой на рыбалку и давал ему собственную сделанную из подручных средств маленькую удочку, а мама, Люкс, читала ему на ночь истории об избранных героях, которые Лейос обожал и по сей день. И тогда дар не давал о себе знать. Тогда он был счастлив…

И сейчас тоже. Ведь так?

Лейос затянул узел на затылке и щёлкнул ногтем по кристаллам, они тихо стукнулись друг об друга. Лейос направился прямиком в комнату подруги.

В девичьей обители как всегда было убрано, пахло косметикой, смесью кремов и эссенций для волос. Первым в глаза бросался туалетный столик с расставленной на нём, пожалуй, тонной косметики и уходовых тюбиков. Поставив ногу на пуфик, Эвер замазывала стойким тональным кремом белые полосы, что виднелись из-под её коротких шорт.

Порезы, которыми была исполосована вся внутренняя поверхность бёдер. Чем ближе к паху, тем меньше становилось расстояние между шрамами. Эвер не любила об этом говорить, но не боялась показывать, по крайней мере Лею и Крису. Лейос сам с расспросами не лез. Лишь однажды, когда впервые увидел, ужаснулся, подумав, каким монстром должен был быть тот, кто это сотворил. Эвер успокоила: этим человеком была она сама.

Тем не менее даже так от своих любимых коротких шорт – а у Эвер в гардеробе таких было на зависть всем модницам много – она отказываться не собиралась.

Кристиан сидел на девичьей постели, одетый с иголочки, и на его руках блестели золотые аккуратные кольца. Идти на праздник без украшений для Кристиана – преступление. Свои тёмные с заметным синим отливом волосы он связал с элегантный лежащий на плече хвост. И Лейос был уверен: где-то во внутреннем кармане жилета у Кристиана спрятался гребень.

Эвер наконец закончила, повертелась перед зеркалом: шрамы исчезли. Она достала из шкатулки серьги-кольца.

– Я всё спросить хотел: вот серьги у тебя есть разные, а колец не носишь совсем. Крис все стащил?

– Дерусь постоянно, зачем они? – Эвер робко покосилась на него и чуть поджала пальцы. – Руки сбиты вечно, в ранах. Красоту с таким не носят. А серьги можно. Зря уши прокалывала, что ли?

Она чуть задрала подбородок, хотя Лейос и видел, что это было лишь попыткой казаться увереннее.

– Не напоминай, пожалуйста, – Кристиан почесал двумя пальцами переносицу. – Эта «умнейшая» во всех смыслах женщина решила сама проколоть уши. Марк тогда ушёл в город к родителям погостить, так она ко мне пришла, в крови вся перемазанная. Кошмар, а не ночка…

– Зато сама! – настояла Эвер.

– Она и с тобой постаралась? – усмехнулся Лейос.

Кристиан плавно двинул головой, и в его ушах, вспыхнув на свету, качнулись серьги в виде тонких полос золота.

– Меня рассудком природа одарила, поэтому я нашего доктора Эрнста просил.

– Потому что ты скучный. Ни капли экстрима, – Эвер наконец закончила и повернулась к ребятам.

– Спасибо, но из экстремального в жизни у меня уже ты, большего я не вынесу.

– Ну так она права, получается. Ты смотри: она крохотная, где в ней много экстрима? – хихикнул Лейос.

– Иногда, ребята, я вас ненавижу. Каждой клеткой своего тела.

– Тогда это не очень много клеток, – расплылся в улыбке Кристиан.

Эвер закатила глаза и вышла из комнаты первой.

До города добирались пешком чуть меньше часа. Постепенно трава сменилась брусчаткой, а деревья вокруг – двухэтажными маленькими домиками. И уже в пригороде ребят ждало начало праздника. Украшенные лентами окна, самодельные бумажные фонарики в цветниках, между домами тянулись гирлянды из ярких фигурных флажков.

Чем дальше друзья шли, тем ярче и пышнее становились украшения. Гирляндами украшали здесь и деревья; словно навострённые ушки, флажки вставляли в чугунные корпуса уличных фонарей. Играли на дороге наряженные дети, а из небольшого сквера доносилось женское пение.

И вот наконец центр, главный проспект. Здесь музыка звучала на полную: под крышами домов пели радио-колонки. По улице ходили мимы, показывали прохожим импровизированные сценки и фокусы. По фонарям с обеих сторон пролегли уходящие вдаль дорожки пока ещё выключенных гирлянд-лампочек. Пёстрое море флажков, лент, перьев и помпонов, а также конфетти под ногами – всё это заставляло даже взрослого человека почувствовать себя восхищённым ребёнком.

О самих детях, конечно же, не забыли: рядом с некоторыми лавочками артисты развлекали разными играми и конкурсами маленьких жителей. Одна девочка бурно обрадовалась, когда юноша с приделанными к ободу драконьими рогами протягивал ей мягкую игрушку.

Лейос чувствовал запахи чьих-то духов, из пекарен тянулись ароматы свежих булочек, из кофеен пахло корицей и кофе, а иногда с ними смешивались запахи цветов, когда по пути друзьям попадалась букетная лавка.

Навстречу им шли разодетые люди. Сверкая украшениями, золотыми и серебряными, они здоровались друг с другом, поздравляли и желали чудесно провести время.

– С днём Основания! Да простоит наш город вечно! – крикнул друзьям развесёлый мужчина с аккуратной щетиной и помахал рукой.

– Всегда и вовеки! – отвечала ему Эвер.

Сегодня отмечал свой 738-ой год рождения Эрбештадт – город песен и вечного солнца.

– Как насчёт напитков? – предложил Кристиан. – Я бы наведался в нашу кофейню.

В кофейне «У Греты» Лейос за три года успел перепробовать всё. Он был жаден до новых впечатлений, но чаще всего брал именно пирожные с ягодами ляйхбера. По началу Лейос настороженно относился к этому десерту, пробовать опасался. Ляйхбер – трупная ягода – растение, которое чаще всего росло на останках лесных животных. Но на удивление его мелкие белые плоды оказались невероятно вкусными, сладкими, но с пикантной кислинкой, которая раскрывалась в последний момент.

– Хорошего тебе праздника, Джонбеннет, – Лейос подмигнул застенчиво улыбающейся продавщице. – Ты сегодня прекрасна так же, как распускающийся на рассвете цветок.

Он вышел вслед за друзьями, и только на улице Эвер тихо хихикнула и закатила глаза.

– Флиртун. Я уже жду, когда ей встречаться предложишь.

Лейос не успел ответить, как Эвер отвлеклась на ткнувшегося ей в плечо льва. Огромный, практически в полтора метра в высоту, он целиком состоял из крепкого камня с огненно-оранжевыми полосами вдоль тела. Они мягко светились, как и его глаза – два бледных жёлтых нефрита.

– Ой, дружок, привет!

Эвер ласково потрепала льва за каменным ушком.

Лейос и сам был рад видеть одного из необычных жителей города – древних и почитаемых. Каменные львы – дети и верные помощники Ракши, умершей двуликой богини разрушения и процветания. Они были созданы ею когда-то, как соратники, и сейчас продолжали исполнять волю и долг хозяйки – защищали Эрбештадт.

Лейос почесал льва под шеей. Тот зажмурился, сам стал подставляться под ласку. Не сдержав порыва умиления, Лейос осторожно присел и прижался щекой ко льву. Кожу обожгло холодом, слегка царапнуло. Лев замурлыкал, и звук этот был похож на тихое низкое перекатывание небольших булыжников.

Эвер приобняла льва с другой стороны, лаская его, словно огромную собаку. Лев сидел спокойно, млел. Обычно львы к людям не подходили без необходимости, а люди не тревожили их. Они отдыхали под солнцем, гуляли или просто наблюдали за жизнью людей. Были по-божественному отстранены. Но даже у них находились свои любимчики, одной из них повезло стать Эвер. К ней львы нередко сами подходили поздороваться.

– Ладно, мы пойдём. С праздником тебя, – сказала девушка.

Лев рыкнул, потянулся с тихим скрипом и медленно зашагал куда-то к центральной площади. Кристиан, оставшийся в стороне, равнодушно проследил за ним и отпил из своего стакана.

Пока ели, всё больше людей потихоньку начало стекаться к центру города, где прямо под величественной статуей своей заступницы с устремлённым в небо копьём в руках, уже танцевали под живую музыку. После угощения все трое, придя туда, были готовы наслаждаться праздником.

– Ну что, мальчики, готовы? – спросила Эвер.

– Надеюсь, никому ноги не отдавлю, – Лейос хихикнул, в ответ на что Крис похлопал его по спине.

– Не отдавишь. А если и так, будем честны, ты оправдаешься тем, что половину не видишь.

– Он, гадёныш, этим даже без повязки оправдывается, – хмыкнула Эвер, и Лейос показал ей язык. – Ладно, хорош трещать. Пошли!

И она потянула друзей за собой прямо в толпу танцующих. Но Лейос на секунду застыл. Он уловил то, чего здесь быть не должно. Вибрацию живой магии. Чужой.

Вибрация всегда присутствовала в мироощущении каждого якши, ведь буквально весь мир пронизан элементальной энергией. Вибрировали каменные дома, фонтаны, электрические провода, дерево в сцене для артистов, цветочные композиции в букетных мастерских…

Но была и другая энергия. Живая. И раньше Лейос ощущал её лишь у каменных львов, у других якшей и, несколько отличавшуюся, людей. Но вибрации львов и друзей Лейос мог узнавать, а эта… Она иная. Незнакомая. Якшинская.

Лейос обернулся в поисках источника. Всё, как и раньше: дремлющие львы, танцующие люди, играющие дети… А вибрации как не бывало.

– Лей, ты чего? – настороженно спросила Эвер. – Опять видение?

Лейос нахмурился. Он же почувствовал что-то, ведь так? Или… Или всё-таки нет?

«Дар бушует?»

Вполне вероятно. Лейос бы этому не удивился. Его реальность уже была искажена утратой ориентации во времени, чудовищами во мраке комнаты и периодической потерей ощущения жизни в окружающем мире и людях.

«Галлюцинации появляются?»

А почему нет? Одним нюансом больше, кто их считает? Как будто когда-нибудь становилось лучше.

– Показалось просто. Пойдём, – он постарался улыбнуться.

Эвер и Кристиан переглянулись с очевидным сомнением. Лейос видел между ними немой диалог, итог которому подвела Эвер:

– Ладно. Но скажи, если что.

И она, развернувшись, устремилась в толпу танцующих. Только звякнули блеснувшие на солнце золотые украшения в её косах. Лейос незаметно ущипнул себя за бедро: что ж, его ощущения пока вполне реальны.

Вовлечься в танцы получилось не сразу, но в конце концов он смог раствориться во всеобщем веселье. Лейос проникался каждым прыжком, рывком, хлопком. Он улыбался девушкам и юношам, с которыми его случайно сводил танец, флиртовал и подмигивал напоследок, перешучивался с Эвер или Кристианом, когда видел или танцевал с ними. Кровь забурлила в жилах, его переполняла жизнь. Всеобщее ощущение свободы захватывало, пронизывало каждую клетку, становилось источником любого движения и слова.

Единственный якша среди людей – и он был их частью.

По брусчатке пустили дым. Лейос не видел откуда он появился, но интересно было не это, а то, что этот дым предвещал.

«Что-то новенькое придумали. Какое-то шоу?»

Он танцевал, а тем временем дым поднимался. Вот он уже достиг икр, поднялся к коленям, уплотнился, да так быстро… Шоу не начиналось.

Лейос остановился. Замерли и другие люди. Где-то всё ещё играла музыка, но её начали перебивать перешёптывания, а потом и тревожные окрики детей родителями. Дым достиг пояса, когда Лейоса за руку схватила Эвер.

– Что происходит?

– Понятия не имею. Может, шоу сейчас будет? – предположил Лейос.

К Эвер откуда-то сзади пристроился Кристиан. Его девушка тоже взяла за руку. А тем временем дым уже дошёл до плеч. Не одарённая высоким ростом Эвер уже исчезла в нём, Лейос видел только макушку.

«Это не дым. Туман»

«Странный. Его не должно тут быть»

Только сейчас до Лейоса начало доходить, что это не часть праздника. Он крепче сжал руку подруги.

– Держитесь рядом. Если начнётся паника, хватаемся друг за друга, чтобы не потеряться. Хорошо?

Кристиан говорил откуда-то из мглы. Лейос уже его не видел. Он уже ничего не видел дальше вытянутой руки. Туман был слишком плотным. Неестественно плотным. Да и откуда ему взяться на оживлённой площади в жаркий весенний день?

Сердце застучало быстрее, тревожнее. Лейос напрягся, без какого-либо результата оглядываясь по сторонам. Исчезли края площади, люди, Лейос уже не видел статую Ракши. Серовато-белое пространство вокруг и ничего больше. Ощущение хоть какой-то защищённости давала чуть огрубевшая ладонь подруги.

В тумане начали появляться вскрики и детские всхлипы. На всю площадь раздался голос из громкоговорителя:

– Уважаемые дамы и господа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах в целях предотвращения паники. Возьмите за руки маленьких детей и спутников…

Больше Лейос не слышал. Он чувствовал. Чужая магия вернулась.

Лейос прислушался к ощущениям. Другая, не та, что в первый раз. Источник иной, кем или чем он ни был. И теперь он близко. Если бы не туман Лейос быстро бы нашёл его. Всего несколько метров. Святые татвы, оно в где-то в толпе! И оно двигалось. Где-то зарычали каменные львы, а если реагируют они, значило это одно.

«Угроза»

Самое ужасное для Лейоса было то, что он один чувствовал чужую магию. Он не мог даже сказать об этом, потому что, если его услышат лишние уши, начнётся паника. Люди и так на грани.

«Посмотреть?»

Лейос не хотел. Мозг упрямо не желал в это лезть. Хотелось сесть на корточки и закрыть голову руками, пока всё не прекратится. Лейос бы с лёгкостью попросил Эвер разобраться, чувствуй она то же самое. Но нет. И именно поэтому та часть Лейоса, которая любила детские истории о героях, подначивала: «Проверь.»

Шаг. Второй.

– Лей? – дрожащим голосом позвала Эвер. Вновь звякнули украшения в волосах.

Лейос не ответил. Он сверлил взглядом то место, где чувствовал чужака, и шёл туда. Стараясь не касаться людей, расположение которых смутно угадывалось по вибрациям, он продвигался. Эвер сжала его ладонь.

– Лей, остановись. Сказали же…

Чужак, до этого стоявший на месте, двинулся, и через пару секунд, буквально в полуметре от Лейоса появился парень. Чёрные вьюнки волос, лицо прикрыто маской, над которой виделись только болотистого цвета глаза, родинка под левым веком. Незнакомец замедлился. Пульсация магии исходила от него.

Лейоса кто-то толкнул, и это стало последней каплей для повязки. Узел на затылке, который еле выдержал танцы, всё-таки дал слабину, и ткань начала сползать по лицу. Лейос еле успел её подхватить.

Брови незнакомца поползли вверх, на секунду он даже остановился, но в следующее мгновение сорвался с места. Лейос только дёрнулся за ним. Останавливала вцепившаяся в его руку Эвер.

– Уважаемые дамы и господа, – повторил громкоговоритель. – Пожалуйста, оставайтесь на своих местах в целях предотвращения паники.

Но люди уже не слышали. Лейоса кто-то пихнул, послышались голоса и возня. Горожане задёргались, стремясь покинуть туман. Чужая магия исчезла. Лейос отступил ближе к друзьям. Людей захлёстывал страх.

«Затопчут»

– Лей, Крис, быстро ко мне! – скомандовала Эвер. – Хватайтесь за меня!

И Лейос схватился. Эвер повела их туда, где по ощущениям находилась статуя. Лейос понял: к краям площади шли все, Эвер вела их туда, где народу меньше.

В них несколько раз влетели. Кристиан справа где-то ойкнул и зашипел.

– Крис?

– Всё в порядке. На ногу наступили.

Тогда Лейосу пришла идея. Туман мешал, но в этом случае послужит союзником. Лейос повёл ладонью, и перед троицей возникла полупрозрачная, почти сливающаяся с туманом полусфера. Щит. В тумане его колдовство не увидят.

Лейос снял его, только когда они всё же добрались до статуи. Громкоговоритель сообщил:

– Уважаемые дамы и господа, туман рассеивается. Пожалуйста, проявите терпение и оставайтесь на местах.

– Вы как? Всё в порядке? – Эвер тут же засуетилась. – Крис, как нога? Не больно?

– Всё нормально, досадная неприятность, – Кристиан покачал головой.

– Лей?

– Обошлось.

– Вам, может, сесть хочется? Погодите, я сейчас.

Она было метнулась в сторону статуи, но Крис поймал её за локоть и чуть встряхнул, хотя у самого подрагивали плечи.

– Эви, всё хорошо. Пожалуйста, не беспокойся.

Эвер остановилась. Оглядев друга с головы до ног, она потянулась к его лицу и зачесала растрепавшиеся волосы назад, приласкала щёки. Сама не дрожала, только было видно, как напряглось её тело, а движения стали резкими, дёрганными. И всё же она с заметным усилием старалась прикасаться к другу с нежностью. На Кристиана это всё же подействовало, и он даже прикрыл глаза.

Поняв, что друзьям помощь не требуется, Лейос наконец позволил себе выдохнуть. Он дышал рвано, поверхностно. Закружилась голова. Лейос плавно опустился на корточки и прикрыл руками голову. Эта поза всегда давала ощущение безопасности. Из головы выветрились мысли. Все ресурсы брошены на восстановление в момент передышки.

Кто-то коснулся его макушки, Лейос вздрогнул и чуть выглянул из «укрытия». Это была Эвер. Он благодарно кивнул и вновь закрылся, девичья ладонь успокаивающе поглаживала его.

«Какого хрена сейчас произошло?»

Такой была первая мысль Лейоса, когда адреналин немного улёгся. Он поднял голову и чуть сощурился от света. Туман растворялся, и, хотя мир вокруг всё ещё был прикрыт полупрозрачной белёсой пеленой, Лейос уже мог видеть, как на краю площади возились люди. Пространство вокруг статуи опустело, стихла музыка. Кроме них к статуе никто не пошёл.

Эвер подскочила к Лейосу, но он поднялся сам и быстро надел повязку обратно. от греха подальше.

– У вас есть… идеи? – тихо спросил Кристиан, внимательно оглядываясь.

Эвер на вопрос не ответила, но зато грубо выругалась и сплюнула под ноги.

– Понятно, что это не обычный туман, хотя выглядел он вполне… – рассуждал Кристиан.

– Это естественный туман, – прервал его Лейос. – Я бы почувствовал иное.

– Извините, пожалуйста?

Они обернулись. С другой стороны статуи подходила девочка, совсем малышка, лет шести от роду, напуганная и растерянная с покрасневшими от слёз глазами, она прижимала к себе тряпичного дракона. Кристиан не изменился в лице, Лейос улыбнулся, а Эвер присела перед ребёнком на корточки.

– Привет. Ты в порядке?

Девочка шмыгнула, сильнее сжала игрушку и снова разревелась. Эвер выдохнула, впрочем, даже без раздражения.

– Ребят, встретимся около нашей кофейни? Дитё родителям верну.

Так и разошлись. Лейос и Кристиан кое-как пробились сквозь толпу на краю площади. Люди искали своих спутников, звали детей. Лейос видел, как у некоторых на одежде серела пыль, у кого-то краснели ободранные колени. Особо пострадавших не было, отделались лёгким испугом, хотя осадок остался. Но среди гражданских были и гвардейцы, которые пытались разобраться в беспорядке. И это напрягало.

Парни присели около кофейни на лавочку. Ни у кого не возникло желания зайти. Даже мысль о любимом десерте вызвала у Лейоса позыв к тошноте. Он глянул в сторону площади и тут же отвернулся.

– Лей, можешь кое-что прояснить? – осторожно начал Кристиан.

– Про туман?

Кристиан кивнул.

– Ты ведь сказал, что это естественный туман. Но откуда ему взяться в разгар праздника? – рассуждал он. – Ты не заметил, как перед туманом резко похолодало?

– Нет. Из-за магии я не сразу улавливаю перепады температур.

– Нужно и у Эви уточнить. Потому что мне стало холодно.

– Думаешь, могло настолько резко и сильно похолодать, что аж туман появился?

– Само по себе? Не думаю, но кто-то воздух мог остудить.

– Ты видел что-то?

– Просто пытаюсь разобраться. Когда всё только началось, я подумал, что это учёные эксперимент устроили…

Лейос вскинул брови:

– Проводили опыты? На площади? Во время праздника?

– Это не то чтобы опыт… – Кристиан неопределённо повёл рукой, подбирая слова. – Здесь нередко во время гуляний с помощью шоу демонстрируют изобретения. Возможно, и сейчас хотели что-то обнародовать, но не получилось. Подождём новостей в вечернем радиоэфире. Но…

Кристиан чуть дёрнул щекой. Он с вдумчивым прищуром смотрел в одну точку. Лейос аккуратно спросил:

– Но?..

– Вряд ли это учёные, такой паники бы не допустили. Держу пари, это та самая банда.

– Возможно. Но как они воздух остудили?

– У меня есть пара версий, – заявил Кристиан, и когда Лейос заинтересованно кивнул, продолжил: – Во-первых: это могут быть люди из Подречья. Не удивлюсь, если кто-то придумал устройство, способное провернуть подобное. И это наиболее вероятно.

– И так разыгрывать своих же? Подречье, конечно, бедный район, но думаешь они полезли бы сюда, за реку?

– Мы же с Эвер сюда ходили, – возразил Кристиан. – Да и это могут быть подростки. В Эрбештадте таких хватает, а в Подречье – тем более.

Лейос заторможенно поскрёб подбородок, но всё же кивнул. Кристиан замолчал. В задумчивости прикусил костяшку пальца, но тут же отнял её от лица и взглянул на друга.

– И какая вторая версия?

– Маловероятная. Но для начала скажи: такой туман можно сделать с помощью магии?

Лейос медленно кивнул, понимая, куда в какую сторону идёт идея.

– Тогда есть вероятность, что это дело рук кого-то связанного с магией. Элементального животного, забредшего в город, например. А может, среди тех хулиганов есть…

– Якши, – закончил за него Лейос.

Он с силой зажмурился и потёр переносицу. Сказать или не надо? Но что, если это действительно дар бушует, и тот кудрявый парень просто один из танцующих? Лей просто взбаламутит воду, если скажет.

«А что если никакого парня и не было вовсе?»

– Якши в людском городе просто так не объявились бы, – только и смог сказать Лейос.

– Но ты же здесь, – шёпотом подметил Кристиан.

Лейос на секунду осёкся.

– Я имею в виду, что хулиганство чинить они бы не стали. На праздник, ещё и под Ракшей, в окружении львов… Нет.

– Согласен, это мало вероятно, – закивал Кристиан, вздыхая. – Но всё ещё возможно.

Лейос похлопал Кристиана по плечу, стремясь поддержать его размышления, но не нашёлся, что сказать. У самого мысли спутались. Думать не хотелось совершенно. Ещё и жара доканывала.

Совсем скоро их нашла Эвер. Возвращаться на площадь и танцевать больше желания не было, хотя Эвер и передала, что там постепенно всё приводят в норму, да и слышалось, как музыканты снова заиграли. Праздничное настроение подпортилось, и тем не менее друзья решили для успокоения пройтись по магазинам.

Первым настроение вернулось к Эвер после того, как она вышла из очередного магазина одежды с новой шляпкой, которую сразу же и надела. Кристиан повеселел, когда друзья уговорили его перемерить несколько пар серёжек в ювелирном салоне. А вот Лейос наконец отвлёкся от тревожных мыслей, когда, заглянув в магазин для художников, увидел кюветку с цветом акварели, которого давно не было в продаже. К сумеркам желания потанцевать так и не возникло.

В гильдию вернулись, когда сумерки сгустились и в небе появились первые звёзды, как брызги белой краски мерцающие на выкрашенном в густой фиолетовый цвет холсте. В продолжение праздника Эвер робко предложила вместе запустить фейерверки, и парни охотно поддержали идею.

На подходе к дому Кристиан вызвался на скорую руку сделать закуски, Лейос прибился ему в помощники и вышел к Эвер, когда сырные лепёшки начали отправляться на сковороду: на кухне стало невыносимо жарко.

– Вот эти мои любимые. Тут медь, кальций и титан. Три цвета, а какая красота.

Эвер вынесла из мастерской очередную коробку с пиротехникой, на этот раз последнюю. Не глядя захлопнув дверь ногой, она направилась к площадке, где уже хитрым, ведомым одной Эвер образом были расставлены фейерверки и загадочные механизмы.

– И что за цвета? – спросил Лейос, следуя за подругой. – Может, я помогу?

Он потянулся к коробке, но девушка мягко вильнула в сторону, увернувшись.

– Загадка человечества, – она пожала плечами, но по хитрой улыбке Лейос понял, что ответа ему просто так никто не даст.

Эвер осторожно поставила коробку на землю и стала разбирать. Было для Лейоса нечто медитативное в том, с каким спокойствием Эвер занималась подготовкой фейерверков. За тройку лет жизни в гильдии Лейос так близко видел это впервые. Нет, Эвер уже устраивала салюты в праздники и не раз, но всегда делала и смотрела в гордом одиночестве, подпуская только Марка.

Для Лейоса это было странно: практически еженощный сон втроём в одной постели стеснял её меньше, чем наблюдение за фейерверками. Кристиан уклончиво упоминал, что это связано с её прошлым, но и сам подробностей не знал.

– Ты с такой нежностью всё это выстраиваешь. Будто сахарное.

Эвер ласково провела ладонью по корпусу одного из маленьких снарядов.

– Иди, помоги Крису с печеньем. Наверняка приготовил уже.

И отвернулась. Лейос вытягивать слова клещами не стал, пусть и очень хотелось: неизвестность подстёгивала строить миллион разных предположений, а также рисовала множество картин, где Лейос говорит, что-то не то и по незнанию делает Эвер больно. Иногда это его злило. Да, ему самому иногда сложно открыться, но когда дело касалось секретов других…

В гильдию Лейос зайти не успел. Дверь еле-еле открывал Кристиан, одной рукой прижимая к себе огромную накрытую салфеткой миску и бутылочки с лимонадом. Лейос подоспел вовремя и дверь придержал, после чего забрал у друга миску с закуской.

– Вкусно пахнет, – заметил Лейос.

– Конечно. Со сковороды и сюда всё.

– Прям всё? – вкрадчиво спросил якша.

– Не всё. Дети обнаглели, – Кристиан закатил глаза.

– Опять не смог отказать, когда просили?

– Не «не смог отказать», а проявил снисходительность к подрастающему поколению, – важно поправил Кристиан, но, завидев Эвер, тут же соскочил с темы: – Эв, мы здесь!

– Идите на крышу, я скоро!

И не доходя до девушки, друзья свернули к мастерской. Кое-как умудрившись не навернуться с чердачной лестницы вместе с едой, парни уместились на нагретом за день шифере.

Внизу двигался маленький силуэт Эвер со светлой макушкой. Она что-то доделала, Лейос заметил вспышку искры, и девушка побежала к ним. Внизу заскрипела лестница, Эвер появилась из прохода в крыше и с завидной проворностью поднялась к друзьям.

По привычке усевшись между ними – как-то повелось у них так, что засыпала Эвер всегда посередине – девушка подтянула коленки к груди и замерла.

– Что за лабиринты внизу? – спросил Кристиан.

– Механизм. Недавно сделала. Сам фейерверк запускает, чтобы бегать не приходилось, – бросила Эвер, глядя в ночное небо со странной смесью тоски и…

«Надежды?»

Лейос чуть не подпрыгнул, когда внизу раздался оглушающий хлопок. Невидимый снаряд со свистом полетел вверх, и через секунду в небе с раскатом рассыпался сноп огненных искр. Полыхнули заревом верхушки деревьев, вспышка осветила землю и лица сидящих на крыше друзей.

Щелчки умолкали лишь на несколько секунд, после чего над гильдией один за другим раскрывались сверкающие цветы. Кристиан потянулся к миске и умыкнул оттуда сырную лепёшку, и последовал его примеру. Эвер к закуске не притронулась. Она крепко обняла колени, сжалась и казалась меньше, чем обычно.

Лейос вопросов не задавал. До тех пор, пока не услышал со стороны девушки тихое шмыганье. Сначала он решил, что почудилось, но потом краем глаза заметил, как Эвер ещё сильнее согнулась. Когда повернулся, понял: она пыталась вытереть глаза.

Лейос растерялся. Сначала он даже слов не мог подобрать, а Кристиану, похоже, и не надо было. Из кармана жилета он достал платок и молча передал Эвер. Та приняла. Лейос с мольбой взглянул на Кристиана, не зная, что делать. Парень только приложил палец к губам.

Не желая оставаться безучастным, якша тихонько коснулся щиколотки девушки. Она дёрнулась, но ничего больше не сделала. Лейос счёл это принятием, поэтому начал легко поглаживать.

– Извините, – она всхлипнула. – Знала, что реветь буду, и всё равно позвала. Глупо.

Лейос не решился задавать вопросы. Если Кристиан заговорит, то и он втянется в беседу. Быть крайним, если он сделает что-то не так, не хотелось.

– Всё хорошо, – ответил Кристиан.

Он заботливо протянул ей сырную лепёшку. Эвер взяла, и Лейос на пару мгновений, когда в небе вновь зажглась искристая россыпь, заметил её покрасневшее заплаканное лицо.

– Поэтому ты не звала нас?

Эвер кивнула. Она вертела в руках лепёшку, будто не могла решить, с какой стороны откусить.

– Когда на фейерверки смотрю, всегда так. Стыдно при ком-то.

– Почему сейчас решила с нами? – осторожно вклинился в разговор Лейос.

«Только бы не испортить, только бы не испортить»

– После той хрени на площади одной оставаться не хотела, перенервничала. Решила, что, раз дружим давно, за сырость не обидитесь.

– Не прогадала, – Лейос поддерживающе пригладил её плечо.

– Хотя теперь нам интересно, почему ты так расчувствовалась, – спросил Кристиан, будто между делом, без нажима.

Девушка промокнула платком глаза, вытерла щёки и прерывисто выдохнула, сдерживаясь, чтобы не расплакаться сильнее. Плечи чуть подрагивали, но Эвер продолжала смотреть в небо, и в её глазах стоял влажный блеск.

– Я… Для меня фейерверки – символ надежды на лучшую жизнь. На родине сами знаете, как жилось, от отца отхватывала часто. Плохо было… и страшно.

Она потёрла запястье. В свете салютов неисчезающие шрамы показались Лейосу жуткими очертаниями рваной ткани. Недалеко над городом тоже начался салют.

– Они всё глушат: и боль, и страх. Дают живой себя почувствовать.

– Как по мне, это очаровательно, – честно ответил Кристиан, и мягко улыбнулся. – Прекрасно, что даже в нашем детстве ты нашла что-то, что дарило радость.

– Очаровательно? – переспросила Эвер, и её лицо вытянулось в изумлении.

– Согласен, это мило, – Лейос чуть повёл рукой. Мягкий порыв ветерка подул девушке в лицо, осушая влажные щёки и колыша пряди пепельных волос.

Эвер хихикнула и чуть зажмурилась.

– Не знаю, очаровательно оно или нет. Помню, как отец мне нос разбил за то, что домой не вовремя пришла. Он был под чем-то. Я подальше от него на крышу полезла. А там фейерверки начались. Сидела на железе, рыдала, кровь по лицу размазала и почему-то смешинку поймала.

Эвер рассмеялась. Кристиан понимающе кивнул, а Лейос так и не уловил, как она нашла в этом что-то смешное, хотя виду не подал. Однако, ему всё равно стало чуть спокойнее: ей не требовалось утешение, только принятие, и Лейос мог это дать, пусть и до конца не понимал.

Кристиан положил руку на голову девушке, чуть взъерошив волосы, а Лейос слабо толкнул плечом. Благодаря открытым босоножкам было видно, как Эвер поджала пальцы. Взгляд её потерял отблеск тоски.

– Медь, кальций и титан, – она подмигнула Лейосу.

Лейос сначала не понял, но в небе грянул новый залп, и над друзьями один за другим с пышным блеском разрослись и осыпались искристым дождём белый, оранжевый и синий мерцающие шары. Она была права. Прекрасное сочетание.

– Я люблю вас, ребят, – вдруг призналась девушка.

– Взаимно, – не раздумывая, ответил Лейос.

Кристиан чуть помедлил. Но так ничего и не сказал.

Их фейерверк закончился, но друзья сидели на крыше ещё некоторое время, наблюдая за огнями над городом. Эвер наконец попробовала сырную лепёшку, а у Лейоса чуть газировка носом не пошла, когда Кристиан решил пошалить и незаметно для всех пощекотал ему поясницу.

После того, как всё убрали, уставшие, но счастливые, они вернулись домой. Вечерний радиоэфир сообщил о произошедшем на площади, но без внятных объяснений. Так, Кристиан решил, что версию с демонстрацией изобретений можно отбросить, так как об этом сообщили бы. Некоторое время общались с Марком: тот, как услышал, в какую ситуацию угодила троица, обеспокоенно справлялся об их здоровье и выяснял подробности.

Ночевать вновь решили вместе, на этот раз в комнате Эвер. Ложились, как привыкли: Кристиан свернулся калачиком слева, справа уместился на плече подруги Лейос, а Эвер заснула посередине. Несмотря на дневную жару, ночь выдалась прохладной, но под одеялом спал только Кристиан: до него жар тела Лейоса не доходил.

Засыпали спокойно, не зная, что утром в гильдию нагрянут неожиданные гости.

Для троицы пробуждение выдалось ленивым. Дел после праздника не было, поэтому встали с постели они почти к полуденнице. Правда, Кристиан проснулся с трудом и досыпал на Эвер, пока та расчёсывалась. Лейос проснулся раньше всех поневоле: ранним утром с обездвиженным телом и затруднённым дыханием пришлось наблюдать на краю постели мужчину с собачьей головой, после чего якша закономерно не смог уснуть.

Они завтракали, когда во двор гильдии подъехал автомобиль. Автомобили могли позволить себе далеко не все, зажиточные люди разве что. Гильдия входила в их число, но Старшие решили, что пока в этом пока не было нужды. Здесь были в ходу мотоциклы, и то несколько штук в общем пользовании. Чаще всего ходили пешком.

Так что подъехавший автомобиль встретили как минимум с настороженностью. Нежданных гостей вышли встречать трое Старших – Херман, Эрих и Марк: Ферц покинул гильдию ещё в год прихода Лейоса. Вслед за ними часть народа высыпала на улицу, среди них были Эвер, Кристиан и Лейос, который быстро закрыл глаза повязкой. Остальные наблюдали из окон.

Водитель остался в салоне, когда из автомобиля вышла пара гвардейцев, а вслед за ними – длинноволосый мужчина в белом костюме. К вышедшим вперёд Старшим он подходил со всей стáтью высокопоставленного человека. Волосы у него блестели серебром, а глаза похожи на цветы сирени. За ровной спиной при ходьбе развевался плащ с бледно-золотым подбоем.

– Советник Её Величества королевы Агнет, Энгель Хоффман. Приветствую вас, – представился мужчина и, приложив руку к груди, слегка поклонился, Старшие ответили те же.

– Херман Кох, Эрих Раут, – Марк представил Старших, а затем и себя: – Маркус Арден. Чем обязаны вашему визиту?

– Не пригласите внутрь?

– Боюсь, у нас небольшой беспорядок. Если не боитесь, можем побеседовать там.

– Я не из пугливых.

Марк усмехнулся и жестом пригласил следовать за ними. Первыми, как хозяева, в здание прошли Старшие, затем – советник со свитой, и только потом члены гильдии. Советнику предложили присесть за один из столиков, и он без обиняков согласился.

Его дорогие светлые одеяния на фоне общего тёмного и простого интерьера гильдии показались Лейосу совсем неуместными. Как будто белая кошка решила прилечь и отдохнуть в грязи после дождя. Но, кажется, советник чувствовал себя вполне комфортно. Ему гостеприимно предложили чашечку чая, но он отказался.

– Если вы не против, дамы и господа, я перейду сразу к делу, – начал он. – Я прибыл, чтобы от имени королевы просить вас о помощи.

По гильдии прошёлся гул вопросов, Лейос переглянулся с Эвер и Кристианом.

– Интересное, видно, дельце, раз гвардия не справляется, – усмехнулся Марк.

– Мы ищем любую помощь.

Энгель проигнорировал камень, брошенный в огород королевского двора, зато один из гвардейцев тихо прорычал.

– Я осведомлён о том, как вы помогаете жителям. Возможно, иногда эти способы не из одобряемых, но я уважаю то, что вы действуете в рамках закона, – он сверкнул глазами, но продолжал оставаться доброжелательным. – Судя по тому, как о вас отзываются, можно решить, что среди вас много мастеров, которые могут помочь там, где безуспешна гвардия.

– Вы высокого о нас мнения, герр Хоффман, будьте уверены, мы это ценим, – Марк с признательностью кивнул. – Пожалуйста, расскажите о проблеме. Насколько я понял, она довольно серьёзна, раз, по вашим словам, ей занята вся гвардия, а не отдельные специалисты.

– Полагаю, вы слышали, что некоторое время назад в Эрбештадте произошла серия хулиганств?

– Слышали из радиоэфиров. Думали, это всего лишь подростки, – поделился мыслями Херман.

– Будь это подростки, это уже не было бы проблемой, – встрял ранее задетый уколом Марка гвардеец.

Энгель поднял руку и одним холодным взглядом осадил спутника.

– Увы, но это не так. Это взрослые личности, и вчера они перешли к более пугающим методам.

– Инцидент на площади?

Энгель кивнул.

– Трое из наших детей вчера побывали в гуще событий. Знаем из первых рук, – сообщил Марк.

– Правда? Надеюсь, они в порядке, – в голосе советника Лейос уловил искреннее беспокойство.

Марк нашёл глазами дочь, и кивнул в её сторону, одновременно и показывая советнику, и давая Эвер право слова. Кристиан быстро поклонился советнику, Лейос – вслед за ним.

– Мы в норме, герр Хоффман. Привыкли. – на удивление Лейоса, Эвер не растерялась. Говорила так, словно перед ней не советник, а такой же член гильдии.

Однако, реакция Энгеля изумила Лейоса даже больше. Глаза советника расширились. Он неприкрыто разглядывал её, после чего часто заморгал и едва заметно тряхнул головой. Эвер изогнула брови, молча спрашивая у него: «Что происходит?»

Заметив реакцию, мужчина тихо откашлялся в кулак и быстро сделал вид, что ничего не было. Подобрал слова он не сразу, но довольно быстро:

– Что ж, я рад. Тогда смею спросить: есть ли у вас версии, как у непосредственных очевидцев? Интересно узнать, как вы видите ситуацию.

– У Криса теории есть, – Эвер кивнула в сторону друга.

Кристиан чуть приосанился и улыбнулся, обаятельно, почти обезоруживающе.

– Меня зовут Кристиан Фолджер, герр Хоффман. Эвер права, пара мыслей есть.

И он пересказал советнику две версии: о людях из Подречья и о неудачной попытке демонстрации изобретения. Энгель внимательно выслушивал всё и не перебивал.

– Есть ещё одна, но она маловероятна, и я не уверен в ней, поскольку она кажется не связанной с предыдущими, менее яркими случаями.

– Говорите. В конце концов, стал бы я спрашивать? – Энгель ответил юноше улыбкой, ровно такой же, с какой Кристиан представлялся.

– Я наслышан о том, что туман в такие короткие сроки можно создать с помощью магии.

Лейос заметил, как на него покосились, и мысленно показал им всем неприличный жест, который выучил от Эвер. А также поблагодарил Кристиана за то, что тот друга не выдал и даже глазом в его сторону не повёл. Юноша тем временем продолжал:

– Третья версия заключается в том, что это могла быть проделка элементального животного, которое как-то пробралось в город. Либо в той банде есть способные к колдовству. Якши.

Лейос ожидал, что Энгель или отмахнётся, или рассмеётся в голос, но советник поразил его в третий раз за несколько минут.

– Маловероятная причина оказалась верной, юнгер Кристиан. Поздравляю.

На лице самого Кристиана, видимо, ожидавшего любой реакции, кроме одобрения, открыто читался вопрос, реально ли то, что он сейчас услышал.

А у Лейоса внутри всё похолодело, словно он залпом опрокинул в себя пол-литра ледяного коктейля. В городе другие якши. Его ощущения не были плодом его больного рассудка. Они реальны. Так же, как тот парень с вьющимися волосами.

«И они творят… вот это?»

«Это ошибка, якши бы не полезли»

Но слова советника продолжали гнуть линию действительности:

– Случаи хулиганства и вчерашний инцидент – дело одной и той же банды, члены которой именуют себя как «Примирители». Среди них есть якши, но мы не можем сказать наверняка, есть ли в составе банды люди.

– Как вы поняли, что среди них якши? Видели магию? – поинтересовался Эрих, нервно постукивающий пальцем по столу.

– Гвардейцы и люди с мест происшествий рассказывали, что видели, как некоторые члены банды колдуют. Помимо прочего, у тех, кто без перчаток, заметили узоры на руках.

Лейос чуть с тоски не заскулил: у якшей принято украшать росписью руки, которые считались самой важной и красивой частью их тел, поскольку именно с помощью рук творилось колдовство. Вместе с тем, якши не носили на руках украшений, особенно металлических, так как это искажало поток энергии внутри тела и мешало магии, если вообще не лишало её. Нарушенный поток вредил и самим якшам.

Только достаточно сильные якши, наученные контролировать поток на высшем уровне, носили украшения из металла как демонстрацию. Роспись давала возможность украсить руки, не препятствуя потоку. Лейос давно не рисовал на руках, как в детстве: это могло спровоцировать агрессию.

– Самое весомое доказательство: реакция львов госпожи Ракши, – продолжал Энгель. – Гвардейцы советовались с ними.

– И вам нужна наша помощь… – протянул Эрих, но не закончил, предлагая советнику сделать это самому.

– …с тем, чтобы прекратить беспорядки и призвать «Примирителей» к ответственности, – спокойно договорил за него Энгель.

Старшие переглянулись.

– Помимо уверенности в вашем мастерстве, – Энгель не дал Старшим начать совещание, – мы хотели бы нанять вас по ещё одной причине. Среди вас есть тот, кто может нам очень сильно помочь.

И он многозначительно перевёл взгляд на Лейоса.

Лейос даже испугался. На секунду он перестал ощущать биение собственного сердца и даже отступил на шаг, сумев лишь выпалить:

– Я?

– Среди вас один якша. Ещё и с даром господина Адриша.

«И про дар в курсе?»

– Откуда вы знаете? – настороженно спросил Марк.

Энгель засмеялся, мягко, словно шуршание шёлка.

– Помимо вас существуют и другие хорошие информаторы, – уклончиво ответил он.

Эвер взяла Лейоса за руку и сжала в знак поддержки.

– Так к ним и обращайтесь. К нам чего пришли? – враждебно отозвалась она.

Гвардеец нахмурился и угрожающе шагнул вперёд, но со взмаха руки Энгеля тут же остановился.

– Эви, – без нажима, но с заметной строгостью в голосе одёрнул её Марк.

– Прошу меня простить, если это задело вас, фрелейн…

– Эвер. Эвер Арден.

Энгель мельком глянул в сторону Марка, но всё же продолжил:

– Фрелейн Эвер. Я не хотел никого обидеть.

– Лея забрать хотите? – Лейос так и не понял, приняла она извинения или нет.

– Провидец при дворе – это славно, но мы не будем принуждать его к этому, – Энгель перевёл взгляд на Лейоса. – Тем не менее, на вашу помощь мы рассчитываем.

«Почему я не могу просто пожить спокойно?»

Энгель откинулся на спинку стула, тем не менее, никак не изменив прямой осанки, и в этот раз уже не стал прерывать Старших, когда те отвернулись и начали совещаться. Все карты на столе, решение за ними.

Через несколько Марк обратился к согильдийцам:

– Друзья, мы не против оказать помощь Её Величеству, но мы не сможем этого сделать, если никто из вас не согласится. Кто готов помочь?

В течение нескольких секунд никто не подавал голоса, но скоро поднялась первая рука. Кристиана. Вслед за ним согласилась Эвер и ещё около десятка человек. Энгель выжидающе посмотрел на якшу. Лейос постучал пальцем по виску и показал небольшое расстояние между большим и указательным пальцем, прося немного времени подумать. Советник кивнул, хоть Лейос и уловил в поджавшихся на мгновение губах, разочарование. Стало стыдно, к щекам прилил жар.

– Спасибо, друзья, – сердечно поблагодарил Марк. – Мы поможем, герр Хоффман.

– Королева не забудет этого, вас ждёт щедрая награда, – пообещал Энгель. – В таком случае, прошу вас отобрать тех, кто сможет эффективно поддержать нас. Завтра к часу после полуденницы я пришлю за вами автомобиль. Королева Агнет будет ждать вас.

Когда всё пошло не так

Приезд советника Энгеля переполошил всех. А также вытащил на свет трёхлетний нерешённый конфликт. Хотя многие с жизнью в одних стенах с якшей всё-таки смирились, остались те, кому был нужен малейший повод, чтобы возобновить давние склоки. Когда автомобиль советника укатил со двора гильдии, для Лейоса, как ему показалось, начался сущий кошмар.

– Я же говорил, что этот нам проблем доставит, – с гордостью правого заявил Ральф Рыжий. Его поддержали ещё двое.

– Советник пришёл к нам не только из-за Лейоса. Ему нужно наше мастерство. Лейос – бонус, и он даже не обязан в этом участвовать, – напомнил Марк.

– Так он и не хочет, – Ральф махнул в сторону якши. – Не видел что-то поднятой руки.

Лейос почти не слышал слов. Он прикрыл рот. Сердце билось в грудной клетке, удары отдавались в рёбрах. Внутренности, как будто ходили ходуном, его слабо потряхивало.

«Я не хочу, не хочу, не хочу!»

– Эти якши своего почуяли и по следу пришли. А нам теперь расхлёбывать. А он даже руку не поднял, бессовестный! – ядовито выплюнул Ральф.

«Страшно»

«Героям тоже было страшно?»

– Я… просто хочу подумать, разве это проблема? – оправдался Лейос притихшим голосом.

– Подумать? Да ты первым бежать разбираться должен! Твои херню творят, а ты ещё думать будешь? Да и разве не ты говорил, что мира между людьми и якшами хочешь? Вот и налаживай.

– Хорош. Ты только сейчас узнал, что там якши. Не видела, чтобы ты бежал разруливать проблемы, которые устраивали «твои», – рявкнула Эвер.

– Ну, наши покуролесить могут, но на своей территории же. Всяко бывает. Эти же на чужое полезли.

– Интересное мировоззрение. То есть не ты посылал всех благим матом, когда Багз и Уве около твоей комнаты подраться решили? – подметил Кристиан. – На своей территории покуролесили, бывает же.

– Вот именно, Рыжий, – Марк встал из-за стола и сложил на груди руки. – К слову, не видел, чтобы ты вызывался. Своим не спешишь помочь?

– Я Мину как, по-твоему, оставлю? – Ральф ощерился, но уже не так агрессивно.

– Как обычно оставляешь, когда уходишь на задания. Ты не вечно в городе будешь. Ты знаешь, что о ней тут позаботятся, да и опыт у тебя богатый, умеешь много. Чего сейчас слабину дал? – Марк ухмыльнулся. – Или струсил?

Лейос шумно втянул носом воздух, но надышаться не получилось. Грудь сдавило, будто рёбра перестали двигаться, став для лёгких не защитой, а сжимающими их руками.

«А если и я никакой не герой? Струсил и в норку?»

«Но я просто не хочу проблем. Пошёл бы дар и другие якши… Не моё дело»

Былой мир будто начал рассыпаться. И в нём начало обнажаться то, что Лейоса всегда пугало. Последствия. Если он хотел быть героем, то почему сейчас, когда появилась возможность, он бежит? Если он хотел мира, то почему «Примирители» в городе – не его дело? Если он любит Эвер и Кристиана, почему не готов идти с ними?

«Может, с ними оно не так жутко?»

Рёбра всё-таки дали лёгким немного свободы, у Лейоса получилось нормально вдохнуть. Кристиан решил поддержать: медленно повёл ладони верх, глубоко вдыхая, а на выдохе – опустил. Лейос невольно подстроился.

«Так может, и дар мой не пригодится?»

На это ещё понадеяться можно было, но ведь королевский двор знал о нём, а значит, разговор ещё не окончен. Ладно, он подумает об этом позже.

Стихшая паника уступила место робкому любопытству и Лейосу-маленькому-герою.

«Почему якши вообще пришли сюда? Зачем все эти шоу?»

«Я и правда могу помочь? Да и мы вместе, легче»

В мысли проскользнуло ещё одно осознание, которое отдалось ностальгией. Помимо него были и другие якши. Лейос уже и забыл, какого это, ощущать магию многих якш, говорить на родном языке, раскрашивать руки… Кристиан, конечно, хорошо говорил, на языке якшей, но горло у него не то. Нет того особенного, близкого сердцу звучания. А руки раскрашивать, хотя бы из-за Ральфа себе дороже.

Если удастся поговорить с теми якшами… Рядом Эвер, Крис и другие якши, и они дружны – мечта. Мечта, от которой веяло теплом далёкого детства. Детства и мира, который он может вернуть.

Лейос наконец робко поднял руку, привлекая внимание Марка.

– Я… Я готов помочь, – он постарался сказать это как можно более уверенно, но голос под конец предательски дал петуха, поэтому Лейос поспешил заткнуться.

Сзади живот обвила Эвер, чуть душу не выдавив крепкими объятиями, а Кристиан коротко сжал плечо: его излюбленный метод поддержки.

Марк одобрительно улыбнулся, а затем вернулся к Ральфу.

– Согласись, после этого будет глупо самому остаться в стороне.

Ральф кинул раздражённый взгляд в сторону якши, но всё же с трудом кивнул.

– Отлично, двоих нашли. Кто ещё хочет помочь?

Следующие несколько часов утверждали состав тех, кто будет заниматься исключительно поручением королевы. Некоторых из желающих отсеяли: кто-то был нужнее в гильдии, у кого-то специализация помочь не могла, а кто-то опыта ещё не набрался. Кристиана и Эвер всё-таки тоже утвердили. Эвер приняли из-за силы: полезно иметь в команде девушку, которая на порядок сильнее сверстниц, а то и некоторых взрослых мужчин. Кристиан же славился умом и умением искать информацию и, помимо прочего, был одним из всего двоих членов гильдии, свободно разговаривающим на языке якшей.

Таким образом, к вечеру была сформирована команда из двенадцати человек и одного якши, лидером которой стал Марк.

Как и обещал Энгель, на следующий день в указанное время к гильдии вновь прибыл автомобиль.

У дворца гостей из гильдии встретил один из слуг и повёл через зелёный сад со стриженными живыми изгородями, высаженными в узоры цветами и летними беседками, по колоннам которых пустили виться лианы.

Внутри их ждали просторные залы с высокими потолками и большими окнами, некоторые из которых были украшены витражами, и на полу напротив этих витражей оставались рассеяные цветные пятна. Именно их Лейос и запомнил лучше всего. Интересно, можно ли подобным образом что-то изобразить с помощью акварели?

В одном из коридоров их встретил Энгель. Здесь, в антураже богатства и власти, он выглядел куда более уместно, чем на фоне гильдийского бара.

– Добрый день. Рад видеть стольких готовых протянуть нам руку помощи, – он слегка поклонился.

– Лучшие из лучших, – с нескрываемой ноткой гордости за своих товарищей заявил Марк.

Он слегка покосился на Эвер, а та смущённо улыбнулась, но всё же вздёрнула носик.

– Её Величество не сможет принять вас прямо сейчас, поэтому предлагаю скрасить ожидание небольшой экскурсией.

– И много тут интересного? – спросила Эвер.

– Достаточно, – он на мгновение дольше положенного задержал на ней взгляд и обратился ко всем: – Вы уже увидели часть сада, но он значительно больше. Есть оранжерея, королевская библиотека, галерея Памяти…

Советник задумался, и в этот момент осторожно ввернул своё Кристиан:

– Я читал, что во дворце есть зал, в котором собраны реликвии, принадлежащие божествам. Это правда, герр Хоффман?

– Зал квинтета, конечно, – подтвердил Энгель. – Если интересует, можем посетить его.

Идея приглянулась многим, даже Лейосу, у которого не было причин почитать богов Эрбештадта. Разве можно упустить возможность приобщиться к божественному? Да чего греха таить, любопытство взяло своё. Интересно же, как ощущается магия божества.

Энгель повёл их по коридорам, попутно разговорившись о чём-то с Марком. Пройдя сквозь украшенные символикой божеств двери, они оказались в просторном светлом зале.

Каждая вещь находилась под стеклом, защищённая от любого неосторожного движения. Лампы горели ярко, чтобы можно было рассмотреть каждую деталь. На удивление пахло здесь так же, как и в остальном дворце, но вот что действительно отличалось… Только Лейос мог это ощутить.

Всё с ума сходило от вибраций, словно кто-то врубил музыку на полную мощность. Ощущения тоже были схожими: казалось, затряслись в унисон даже внутренние органы. Он входил будто в вязкую массу, тягучую и давящую. Возникло странное чувство дежавю, словно Лейос где-то уже познакомился с этой энергетикой.

Однако, среди этого царства кипящей атмосферы находился ещё один человек. Темноволосый мужчина убирал одну из реликвий в витрину. Часть сильных вибраций исходила именно от него.

Мужчина встретил гостей добродушной улыбкой, и все как один, сложив указательные и большие пальцы рук в форме угловатой капли, и склонили головы. Лейос последовал их примеру. Чужому божеству он поклоняться не должен, но не проявить уважение к одному из квинтета и старому товарищу Адриша Лейос посчитал бескультурьем.

– Как много у нас сегодня гостей, – мужчина кивнул, принимая поклонение.

Энгель выпрямился первым.

– Да, господин Навая́таш. Это наши помощники.

– Рад познакомиться с вами. Спасибо за готовность помочь.

– Большая честь для нас, господин Наваяташ, – Марк хотел поклониться снова, но бог его остановил.

– Пожалуйста, не нужно больше. Общайтесь свободно.

Он выцепил из людей Лейоса лукавым прищуром, но ничего не сказал, хотя якша понял: с ним хотели поговорить. Он нервно смял рукав. Не каждый день он общается с божествами.

– Что ж, добро пожаловать. Уверен, вам здесь понравится.

Наваяташ приглашающе развёл руки, и люди несмело начали разбредаться по залу.

Эвер два раза простить не нужно было. Через несколько секунд она уже оказалась у высокого стеклянного шкафа с величественным копьём, которым некогда владела каменная защитница.

Кристиан огляделся, не спеша подбирая, к чему подойти для начала. Но его взгляд скоро задержался на театральной маске Кавьи – водного божества искусства и красоты. Правда, выглядел он как-то рассеянно, будто пытался что-то осмыслить. Лейос склонился к нему.

– Ты в порядке? Задумался о чём-то?

– Ничего серьёзного, – Кристиан сразу же заулыбался, не оставив и заметного следа задумчивости. – Интересная маска, кажется, я уже видел её где-то. Возможно, в книге прочёл.

И он отошёл, оставив Лейоса в неведении: действительно ли Кристиан читал о маске, или у него тоже возникло это странное чувство. Или Лейос себя накручивает, такое тоже может быть. Или обилие энергии в голову дало.

Решив отвлечься, Лейос побрёл по залу. Белое перо из хвоста павлина, свирель и цевница, обломок драконьего рога, которым заинтересовался Марк, венок из ледяных цветов… Последний привлёк внимание Лейоса, и он склонился над стеклом, заворожённый бликами в прозрачных лепестках и будто припорошенными снегом листьями.

– Я догадывался, что вам приглянется какая-то из реликвий Адриша.

Лейос вздрогнул и поспешно поклонился Наваяташу. Он настолько увлёкся венком, что не заметил, как к нему приближался такой мощный источник энергии.

– Почему догадывались? – спросил Лейос.

– Глаза Адриша к своему потянулись.

Наваяташ меланхолично провёл ладонью по стеклянному куполу, не оставив на нём и отпечатка. Конечно, Наваяташ выглядел, как мужчина, но Лейос знал: его тело ничего общего с человеческим не имело. Татвы – формы жизни, тело которых целиком состояло из концентрированного наполненного энергией жизни элемента, и они не были привязаны к единственной внешности. Облик взрослого мужчины – лишь одна из ипостасей, выбранная для жизни среди людей.

– Рад, что мы наконец встретились, пусть и при таких печальных обстоятельствах. И вот, три года спустя, вы здесь.

– Вы знаете, сколько я тут?

– Ваши глаза – дар бога, моего старого друга. Я не мог не узнать его энергию, внезапно появившуюся и оставшуюся в окрестностях.

– И не трогали?

– Изначально хотел отправить за вами, но, узнав, что вам и двадцати лет не было, не стал беспокоить. Вы ещё молоды, такие тревоги вам ни к чему.

От этих слов потеплело на душе: о Лейосе позаботились. Благодаря этому он смог относительно спокойно прижиться в гильдии и привыкнуть к жизни в обществе людей.

– Спасибо вам. Большое спасибо.

Лейос поклонился, постаравшись вложить в жест всю благодарность, какую мог показать. Наваяташ лишь повёл плечами, даже не взглянув на него. Его красно-зелёные глаза смотрели на ледяной венок.

– Спасибо вам за помощь. Уверен, вы достаточно умелы и умны. К тому же ваш дар сослужит нам так, как и задумывал Адриш.

Лейос ответил не сразу. На душе опять заскребли кошки. Пока Лейос-маленький-герой рвался показать себя, помочь и улучшить жизнь всем, как там, в сказках, Лейос-стреляная-птица гасил стремления жестоко и беспроигрышно. Пока один мог предложить лишь мечты и надежды, второй холодно заставлял вспомнить ту кухню на солнечной стороне дома, слушать ту заводную песню из радиоприёмника. И победителем из года в год становился лишь один.

– Простите, но… дар не помощник. Я не умею им пользоваться, – признался Лейос и робко добавил: – И связываться не хотел бы.

Наваяташ медленно повернулся к нему, что Леойсу стало не по себе. Его слегка передёрнуло от пробежавшего между лопатками холодка.

– Как же не помощник?

– Это мучение. Особенно для детей. Иногда в видении может быть не совсем то, с чем может смириться ребёнок.

– Возможно. Но Адриш хотел сделать это благодатью, как для вас, так и обычных людей.

– По-моему, у него не совсем получилось.

И Лейос, обойдя Наваяташа, направился к следующей реликвии, в душе сходя с ума от того, что он умудрился поспорить с божеством.

«И зачем я полез отвечать ему?!»

Однако мысли были прерваны новой реликвией. За стеклом перед Лейосом возвышались каменные доспехи госпожи Ракши. И внезапно именно сейчас его желудок скрутило тошнотой.

От неожиданности Лейос остановился и сделал вид, что смотрит на доспехи, но сам пытался разобраться в ощущениях и совладать с позывом.

Когда к тошноте прибавилась головная боль, вместе с ней появилось ощущение угрозы. Смертельной.

"Видение?"

Он нашёл глазами Эвер и Кристиана. Они обсуждали какую-то реликвию. Эвер как бы невзначай глянула в сторону Лейоса и, замерев лишь на секунду, метнулась к нему.

Видение так не пришло, но всё нутро рвалось из комнаты, а самое главное – подальше от доспехов. С ними было что-то не так. Почему от них так веяло опасностью? Они же ничего ему не сделают, это просто доспехи. Доспехи божества.

– Лей? Что такое? Что с глазами? – обеспокоенно затараторила Эвер, схватив его за щёки.

– С глазами? А что с ними?

– Они мерцают. Ты в порядке?

– Плохо. Помоги, пожалуйста.

Зрение резко помутнело, и Лейос испугался, что сейчас потеряет сознание. Он ухватился за плечи Эвер. Та развернулась и поднырнула ему под руку, а с другой стороны поддержал подоспевший Кристиан.

– Что случилось?

Лейос хотел кивнуть в сторону доспехов, но не смог даже голову повернуть. Силы начали оставлять его, утекали, как вода из бочки, которую случайно пробила мечом Эвер, когда тренировалась.

– Уведите его отсюда, – скомандовал Наваяташ.

Быстрым шагом он подошёл к стеклянному куполу с доспехами внутри и приложил к нему руку. Лейос держался на ногах уже только с помощью силы воли, но вдруг стало немного легче. Угроза перестала чувствоваться так явно. Наваяташ что-то сделал. Лейос понял, но облечь в слова даже в своей голове не смог: мысли спутались так сильно, что Лейос улавливал лишь бессвязные слова.

«Подальше»

«Плохо»

«Бежать»

«Умру»

Эвер и Кристиан повели его прочь. Выход из зала оказался сродни выныриванию на поверхность из глубины. В коридоре такой бешенной энергетики не было, поэтому соображать стало немного проще. Эвер и Крис ссадили его на пол у стены. Эвер опустилась рядом, похлопала его по щекам, но Лейос чуть остранился.

– Лей?

– Всё нормально. Спасибо.

Кристиан приложил ладонь к его лбу.

– Прохладнее, чем обычно. Температура упала.

– Поток энергии в теле сбился, – объяснил выходящий из Зала квинтета Наваяташ.

Вслед за ним спешил ничего не понимающий Марк и Энгель, из дверей выглядывали и другие.

– Позвать за врачом, господин Наваяташ? – спросил Энгель. Лейосу показалось, что его голос звучал тише привычного.

– Не нужно. Человеческий врач не поможет, – татв покачал головой и, положив руку на плечо сидящей перед Лейосом Эвер, попросил: – Фрелейн, позволите?

Эвер без вопросов отодвинулась, татв же опустился на её место.

Сейчас, когда приступ слабости начал медленно, но верно сдавать позиции, Лейос и сам понял: энергия в теле текла неравномерно. Она постоянно меняла направление, застревала в отдельных частях тела, из-за чего они становились чувствительнее, а другие, оставшись без потока, немели. Лейос плохо чувствовал левую ногу. В ушах шумело.

– Я могу помочь? – спросил Наваяташ, чётко проговаривая каждое слово.

Лейос медленно кивнул. Татв протянул к Лейосу руки и положил на голову. Резко пропали все звуки. Лейос закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Энергия потекла к голове, собираясь в месте, где находились руки божества, и вызывала покалывания. Лейос поморщился, в носу защипало, тело будто исчезло наполовину. Нет, он всё ещё его ощущал, но не так. Его словно лишили важного органа чувств.

Татв чуть отвёл ладони, и давление в голове немного ослабло, а потом энергия потекла вновь, как кровь по венам. Она придавала сил рукам, Лейос шевельнул пальцами. Обвив привычным теплом внутренние органы, она успокоила желудок и прогнала тошноту. Наконец, и обе ноги пришли в норму. Последним восстановился слух.

Лейос глубоко вдохнул и открыл глаза. Увидел закусившего губу от любопытства Кристиана, встревоженную и потирающую запястье Эвер и сосредоточенного Наваяташа. Якша хрипло проговорил:

– Какие интересные у вас экскурсии. Я прям проникся.

Эвер рвано выдохнула и улыбнулась, Кристиан лишь снисходительно покачал головой.

– Думаю, можно считать, что всё в порядке, – наконец лицо татва озарило облегчение.

– Лей, точно всё хорошо? – настороженно спросил Марк. – Встать можешь?

– Да, всё нормально. Я живучий.

Лейос хоть и отмахнулся, но Марк всё равно помог ему подняться и отпустил руку, только когда убедился, что якша твёрдо стоит на ногах. Лейос глубоко поклонился татву.

– Спасибо большое. Ещё раз.

– Рад, что смог вам помочь, – татв кивнул.

– После такого уже неловко слышать «вы», – Лейос пропустил, скорее, нервный смешок и почесал затылок.

Наваяташ по-доброму прищурился и почему-то расслабился, словно отпустил какие-то непонятные Лейосу вожжи.

– Что с вами произошло? – участливо поинтересовался Энгель.

Лейос поднял глаза к потолку, задумавшись.

– Доспехи госпожи Ракши. С ними что-то не так. Веет… жаждой убийства.

Наваяташ задумался и чуть сжал губы, с виной в голосе процедив:

– До тебя в Зале никогда не бывали якши. Мне стоило проследить за этим. Не думал, что её Эхо может быть настолько сильным.

– Эхо? – переспросил Кристиан.

– Отголосок прошлого. Элементы хранят память о былом. Зал квинтета пропитан им. У доспехов Ракши ты столкнулся с его концентрацией. Доспехи некогда были частью её тела, отделяемой, но всё же частью.

– Но она же мертва. Уже… – Эвер вытянула губы, считая, и в итоге выдала: – Долго. Почему доспехи на месте?

– Я поддерживаю магией форму всех реликвий в Зале, – татв отвёл глаза лишь на секунду. – Для меня это тоже память.

– Я столкнулся с Эхом… – Лей повертел рукой, подбирая слово. – Эхом ненависти госпожи Ракши?

– Вероятно.

Эвер коротко ругнулась, но под недоумевающими взглядами Энгеля и Наваяташа, прикрыла руками рот.

– Извините, – выпалила она и тут же поспешила сменить тему: – А почему глаза у него так мерцали?

Эвер сконфуженно покосилась на Марка и чуть втянула голову в плечи. Мужчина только махнул рукой, но потом палец к губам всё же приложил. Эвер быстро закивала. Наваяташ заострять на том внимания не стал.

– Дар Адриша пытался защитить носителя. Его силе Ракша навредить не смогла бы, всё же её добрый близкий друг. Не думаю, что Эхо Ракши привело бы к непоправимому, – дар бы не допустил – но всё же лучше в Зал квинтета тебе сейчас не возвращаться.

– Уже и не хочется, если честно, – буркнул Лейос, и Эвер поддерживающе взяла его за руку.

Энгель потёр переносицу.

– Я пошлю слугу. Возможно, королева готова вас принять.

Слугу пришлось ждать недолго. Вновь их повели по дворцовым коридорам. Наваяташ остался в зале квинтета, тепло распрощавшись со всеми.

Эвер шла рядом с Лейосом и за время пути раза три справилась у него о самочувствии. Кристиан же просто поглядывал на него чаще обычного.

Энгель привёл их в зал, как понял Лейос, выделенный для аудиенций. Маленький и явно не предназначенный для балов, он был освещён изящными лампами-бра, заменяющими окна. Пахло здесь цветами, на небольшом столике в подставке в виде изящного дракона тлели длинные палочки благовоний, и от них к потолку поднимались ниточки дыма, которые напомнили Лейосу щупальца медуз.

На скромном троне – Лейос был уверен, что в тронном зале поставили более помпезный – восседала рыжеволосая женщина. В свои пятьдесят с лишним лет она выглядела всё ещё весьма молодо и ухожено, хотя возраст уже тронул морщинами лицо. Короны на ней не было, самые обыкновенные блуза и длинная юбка под стать классической моде. Происхождение выдавало лишь то, что сидела она на троне. И, пожалуй, осанка.

Первыми поклонились королеве гости, она поприветствовала их прохладно-благородной улыбкой.

– Её Величество, фрау Агнет де Сонне, – представил её Энгель, и только после этого встал лицом к гильдийцам со стороны правой руки королевы.

Вперёд вышел Марк. Лейос пропустил часть беседы мимо ушей, засмотревшись за портреты прежних правителей и божеств. Ему пришлось отвлечься, когда Марк его представил.

– Двуглазый давно не появлялся при дворе. Ваше стремление помочь достойно дара господина Адриша. Однако, герр Энгель рассказывал, что вы изначально просили возможности подумать. Если не сочтёте за грубость, могу ли я узнать, что же всё-таки заставило вас прийти сюда?

«Дар-дар-дар. Сглаз самый настоящий»

Иногда Лейосу казалось, что живёт не он, а Дар. Дар рисует в его альбоме. Дар флиртует с девушками в кофейне. Дар засыпает между Эвер и Кристианом, грея их морозными зимними ночами.

Лейоса не существует. Существует только Дар.

Он мельком глянул на одну из картин. С неё смотрел восьмиглазый павлин, раскинув пышные перья роскошного хвоста. Чистейше-белый, как акварель в новой кюветке, в которой ещё не успела побывать не до конца промытая кисть, Адриш в одной из своих самых известных ипостасей. Оба глаза павлина сияли голубым, Лейос даже не разглядел зрачков. Остальные шесть глаз взирали на людей из хвоста птицы, венцом расположившись на плотных перьях.

«И за что ты дал их, целых два своих глаза?»

Иногда он ругал Адриша на чём свет стоит, спрашивал у пустоты, зачем оно ему. Но вспоминая, как радовались соседи, когда приходили благодарить маму за сбывшееся предсказание, как восхищались папой, когда тот сообщал безошибочные факты прошлого и тем помогал, Лейос сталкивался с мыслью: а может и не зря оно всё?

Может быть, однажды дар, перестанет вредить? Станет его помощником и соратником?

Мечты. Далёкие и нереальные.

Лейос не полезет. Будет стыдиться того, что не умеет видеть, но не полезет. Стыд пережить легче, чем справляться с последствиями дара. В конце концов, стыд хотя бы доказывал, что Лейос всё ещё лишь носитель, не сам Дар.

– Я хочу помочь не из-за дара, фрау Агнет, – заговорил Лейос, пытаясь очертить хоть какую-то границу. – Среди «Примирителей» есть якши, мой народ. И мне хочется узнать, зачем они здесь и чего добиваются.

Судя по всему, королеву ответ устроил. И только она хотела заговорить снова, как позади распахнулась дверь.

В зал вошла женщина, явно не придворная. Для кухарки или горничной ухмылялась она уж слишком нагло. И почему-то сильно была похожа на Эвер, только старше и развязнее.

– Ваше милейшество, доброго дня! – поприветствовала она королеву и прошла по залу, поигрывая цепочкой на ладони.

– Альбина, мы договорились встретиться позже, – вздохнула королева Агнет. – У меня гости.

– Так разве я не вовремя? Да и тут у нас любимчик Адриша. Думаете, я такое пропущу? – Лейоса она нашла быстро и подмигнула ему. – Хоть раз вживую на него посмотрю, диковинку такую.

– Фрау, я бы попросил. Диковинки в музеях увидите, – процедил Лейос. Не так смело, как хотелось бы.

– А, так ты из обидчивых. Ладно-ладно, нежненьких не беспокою.

– Я не нежненькая, мне скажи, – с вызовом бросила Эвер, глядя на женщину исподлобья.

Марк мягко постучал дочь по плечу, молча прося положиться на него, но сказать что-либо не успел.

– Пожалуйста, прекратите. Мы здесь собрались не для конфликта, – громко прервал спор Энгель, чем вызвал только усмешку у Альбины.

– Опять нудишь. Как обычно, – она закатила глаза.

– Альбина, – тут уже повысила голос королева.

Женщины замолчали, одними глазами ведя понятный лишь им диалог, и только после этого Альбина отмахнулась.

– Поняла-поняла. Извините, что прервала и всё такое.

Марк как бы невзначай кашлянул и, поймав, взгляд Альбины, качнул головой в сторону Лейоса.

– А, ну, и ты, глазастик, извини, – лениво сказала она.

Лейос отмахнулся. Его и это устроило, он просто хотел прекратить перепалку.

– Ты чего руками машешь? Доволен этой подачкой? – зашипела Эвер и дёрнула Лейоса за рукав.

– Эви, не сейчас. Уладили, и хорошо.

– Чего хорошего? Себя-то в обиду не давай, ты чего? – она легко постучала по лбу.

Лейос поджал губы и снова перевёл взгляд на королеву. Эвер шумно вздохнула и скрестила руки на груди. Она замолчала, пусть Лейос и краем глаза видел, как она раздражённо шуршала ногой по ковру.

Тем временем королева говорила.

– Я полагала, вы познакомитесь позже, но будем следовать тому, как сложилось. Фрау Альбина Хоффман. Опытная путешественница и мой приближённый информатор. Рано или поздно вы бы пересеклись в работе.

– Обращайтесь, – протянула Альбина игриво.

Не дав времени на реакцию, Агнет продолжила:

– Вернёмся к делу. Лейос, как вы уже говорили, вы хотите узнать, зачем якши здесь. Ответ есть: они весьма настойчиво требовали аудиенции с целью переговоров о перемирии.

Лейос сначала подумал, что ослышался, но по перешёптываниям среди согильдийцев понял, что ошибки нет.

– Вы говорили с ними? – спросил он, обнадёженный.

– Нет, – холодно ответила королева Агнет. – Подобные разговоры должно вести не по прихоти. Полагается всё обсудить с господином Наваяташем и другими высокопоставленными лицами. Просьба подождать не устроила якшей. После этого пришли «Примирители».

– Не клоните ли вы к тому, что из-за отказа и начались бесчинства? – Марк задумчиво прищурился.

– После не значит вследствие, но мы предполагаем, что так оно и есть, – Энгель пожал плечами.

– Вы не отказали? Лишь предпочли подумать? – уточнил Лейос.

Королева кивнула.

– Всё так. Забыть века вражды нельзя, к миру нужно подходить с умом. И, как оказалось, к примирению они на самом деле не готовы.

Лейос нахмурился, путаясь во взглядах на проблему. Как якша, он находил миллион оправданий своим сородичам и их поступкам, но как всю жизнь разделявший быт с людьми, он понимал, что мир строился иначе.

«И всё же должны же быть у них причины так поступать»

«В конце концов, они не причиняют вреда, лишь беспокоят. Это не то, что когда-то делали люди с якшинскими поселениями»

«Месть? Решили преподать урок? Это действительно нужно, когда хочешь мира?»

И какая-то его часть ответила:

«Для мира нужно понимание. Как люди могут понять страх якшей, если сами никогда не испытывали его?»

– После начала беспорядков мы сами попытались выйти на контакт с «Примирителями», но теперь не ответили уже они, – сообщил Энгель.

– Негусто, – подала голос Альбина. – Работы много будет.

– Именно так, – вздохнула королева Агнет. – Поэтому вы и стоите сейчас здесь. Каждый из вас может помочь Эрбештадту вновь обрести спокойствие.

Она поднялась.

– Я лично нанимаю вас. Отныне вы желанные гости во дворце. Архивы, финансы, силы гвардии – вы можете пользоваться всем, что посчитаете необходимым. Для этого свяжитесь с герром Хоффманом. Он всё устроит.

– Обращайтесь ко мне по любым вопросам. Передо мной же отчитывайтесь по ходу дела. После аудиенции я помогу вам сделать пропуски, с которыми вы сможете посещать дворец. И, герр Арден, – обратился он к Марку, – обсудим способы связи.

***

Встреча с королевой вскоре закончилась, но, как и пообещал Энгель, теперь нужно было заняться пропусками.

Эвер действовало на нервы всё: и эта беготня, и та наглая женщина, и Лейос, который несколько раз пытался с ней заговорить. Ну вот надо же! Просто проглотил и всё! Мир с тобой сюсюкаться не будет, смелее надо быть. Эвер только демонстративно отворачивалась.

– Эв, не думаешь, что ты к Лею жестока? – вкрадчиво начал Кристиан.

– Не беси, – стало ему ответом, и на этом диалог завершился, толком не начавшись.

За делами Эвер могла только подогревать свои возмущения. Поэтому, когда всех просили лишь подождать, пока сделают пропуски, Эвер отпросилась погулять, лишь бы не оставаться с друзьями. С одной стороны, именно один из них вызывал в ней раздражение, с другой – это раздражение выливать на них было недопустимым. На кого угодно, только не на них. Она в буквальном смысле рот с мылом вымоет, если скажет то, что сделает больно. Лучше перебеситься.

Эвер бесцельно шаталась по дворцу. Заглядывалась на картины, изучала вензеля на колоннах, вдыхала аромат палочек-благовоний, которые иногда встречались в коридорах и залах. Думала: купить, может, в мастерскую такие? Потом решила, что смесь ацетона с запахом цветов или шоколада будет смердеть ещё хуже, чем обычный ацетон. А вот в комнату такие можно. Или Кристиану подарить, он такие штучки любит. У Лея не видела таких. И ему взять на пробу?

Подобные мысли отвлекали, и вместе с успокоением приходил стыд.

«Крису нагрубила. С Леем не говорила из-за пустяка. Если обидятся – заслужила»

«Нельзя так»

Она почесала запястье, отошла чуть в сторону, к стене коридора, будто ей навстречу кто-то шёл. Почему-то показалось, что она не может занимать столько пространства.

Эвер погрузилась в мысли, планировала, как бы извиниться перед Леем и Кристианом. Он же не плохая подруга, правильно? Конечно, она иногда горячилась, и что Лей, что Крис всегда говорили, мол, ничего страшного, не переживай. Но она переживала. Она должна быть хорошей подругой для них. Хорошей дочерью для Марка. Хорошей жительницей Эрбештадта.

Она отвлеклась, когда за поворотом пустого, далёкого от сердца дворца коридора услышала приглушённые голоса. Говорили советник Энгель и та беспардонная женщина из зала, Альбина. В целом, её не удивило, что кто-то по имени Альбина может вести себя так борзо. Отец с детства привил ей особую нелюбовь к этому имени.

Поначалу Эвер хотела развернуться, не желая влезать и подслушивать чужую беседу, причём далеко не мирную. Судя по голосу советник явно места себе не находил от раздражения.

Эвер передумала уходить, когда услышала циничный голос Альбины:

– Ну что, мамочке пожалуешься? Ой, я же забыла, где она.

– А тебе откуда знать? Ты даже в день похорон туда дорогу не нашла, – ответил ей советник.

Зря успокаивалась. Эвер скрипнула зубами и, сжав кулаки, вышла из-за угла. Её задела даже не суть диалога. Сам голос женщины вызвал в ней бурю злости. Наглая стерва. Высказаться за Лея точно будет не лишним.

Эвер не обратила внимание на изменившегося в лице Энгеля, она целенаправленно шла к Альбине, едва сдерживая себя от непотребного поведения. Марка нельзя разочаровать.

В отличие от изумлённого советника Альбина даже приободрилась.

– О, та самая «не нежненькая»? Подслушивать нехорошо, вообще-то.

Усилием воли Эвер проигнорировала это, сразу перешла к делу:

– Извинитесь перед Лейосом.

– Ушки почисть, дорогая. Кажется, у тебя проблемы со слухом.

– Да, подачки слышать не привыкла.

– Твоего глазастого дружка всё устроило.

– Меня не устроило. Извинитесь.

– По-хорошему, ты действительно должна принеси правильные извинения, Альбина. Это фактически твои коллеги, имей хотя бы базовое уважение, – Энгель скрестил на груди руки.

– Ну хорошо-хорошо, – она закатила глаза и прежде, чем Эвер успела что-либо сказать, протараторила с виноватым лицом: – Юнгер Двуглазый, простите меня великодушно за непозволительные слова. Я сожалею.

Она потупила глаза. И тут же её губы растянулись в вызывающей ухмылке.

– Упс, кажется, он не слышал.

Эвер уставилась на Альбину, и с каждой секундой на ей лице удивление сменяла неприкрытая злость.

– Издеваешься? – незаметно для себя перешла она на «ты».

– Конечно. Хоть что-то должно же меня веселить, – Альбина пожала плечами. – Один мне про какое-то родство заливает, вторая извинений требует. Скучно.

– Какое-то родство, Бина, какое-то родство? – руки Энгеля взметнулись. Очевидно, он хотел ими всплеснуть, но в итоге просто сдержанно опустил. – Я твои черты везде узнаю.

– Не колышет. Раз обе проблемы себе нажила, решай, – отрезала Эвер.

– Это и твоя проблема тоже, дорогуша.

– Ага, и дворец тоже мой. Не приплетай.

– В каком-то смысле она права, фрелейн Эвер. Разговор действительно касался вас.

Энгель всё же вернул себе самообладание, но по резким движениям было видно, что он тормозил себя. Он старался держать лицо нейтральным, но всё же на нём пролегла тень негодования. И в его слова Эвер верилось больше. Она чуть отступила, но лишь для того, чтобы принять более устойчивое положение. Тело быстро перешло в готовность к обороне.

– И что за разговор? – настороженно спросила Эвер

Альбина приподняла брови и выжидающе посмотрела на советника. Энгель выдохнул, собираясь с мыслями.

– Я объясню, но прежде позвольте мне задать пару вопросов.

Эвер кивнула.

– Сейчас, когда мы занимались пропусками, я заглянул в ваше личное дело. Там мало информации. Лишь сказано, что вы родом из Подречья и что Маркус Арден вас удочерил несколько лет назад. Всё верно?

– Ну, правильно всё. Есть проблема?

– Кто вас растил?

– Отец один. Матери не было.

– Отец рассказывал что-то о ней?

– По пьяной лавочке только. Говорил, что меня ещё совсем малую принесла, мол, мне не нужна, забирай. Отец забрал. Имя говорил редко, но знаю, что тёска, – она указала большим пальцем в сторону Альбины.

– Кем была, не знаете?

– Толком не поняла. Отец говорил только, что много где была. И что я похожа на неё.

– Как отца-то звали? – спросила Альбина.

– Урия. Урия Хаммеркопф.

Уголки губ сначала поползли вверх, обнажились в широкой улыбке зубы, а в тёмных глазах женщины сверкнул задор. Короткое хихиканье быстро переросло в смех.

– А ты, братишка, угадал, оказывается, – она легко толкнула советника в плечо.

Энгель промолчал, но красноречиво повёл плечом и отступил. Эвер непроизвольно сжала кулаки. Мысли, словно куча мелких магнитиков, отталкивались и соединялись, выстраивая логическую последовательность из фактов. Эта линия плавно привела к одному слову, которое Эвер всю сознательную жизнь не могла никому сказать.

– Мама?

– Получается, так, дорогуша. А это дядюшка твой, поздравляю.

Кристиан хоть и не часто говорил об отце, но, когда Эвер спросила, хотел бы он увидеться с ним когда-нибудь, Кристиан отвечал, что видеть и объявляться в его жизни не хочет. А вот Эвер всегда думала, что очень хотела посмотреть в глаза матери. Теперь, когда жизнь наконец столкнула её с той, в ком она нуждалась всё детство, Эвер поняла ход мыслей Кристиана. Внутри что-то с треском коротнуло, высекая искру гнева.

– И что отец в тебе нашёл? – прошипела Эвер.

– Уричка-то? Много чего, хотя сам мне дать ничего не смог бы. Пару ночей разве что, и те выклянчивал. Не будь он красавчиком, и того бы не получил. Вот тебе и пару ночей, – она смерила Эвер насмешливым взглядом.

– Почему ты не сказала ничего о ребёнке? – встрял в разговор Энгель. – Наша кровь, позаботились бы.

– А меня в семье кто ждал? – она старалась выглядеть весёлой, но Эвер уловила в словах ядовитую желчь. – Да и в мёртвой зоне мне как-то не до этого было.

– Ты была с ребёнком в Каменном лесу? – выпалил Энгель.

– Беременная.

– Как тебя вообще туда занесло?

– Интересно стало. Туда нутро звало. Или как ты это назвал? Какие-то голоса?

– Бина… – Энгель виновато поджал губы, но взглянув на Эвер, вновь надел маску спокойствия. – Ты даже не постаралась… обратиться к врачу, если не хотела ребёнка?

– Надеялась, что проклятие в мёртвой зоне само справится. Да и ещё раз повторюсь, мне не до этого было. А потом поздно стало. Родила и отцу отнесла. Имя уже он давал. Хотя, судя по всему, ты и ему не особо нужна была.

– Ты… Да как тебя королева при себе держит вообще?

Эвер даже не могла нормально дышать. Грудь будто сама вжималась в лёгкие, заставляя спину ссутулиться. Ровное дыхание ушло, остались прерывистые вдохи, неравномерные, разной глубины и длительности. Импульс с сигналом повыдёргивать патлы этой женщине тормозился лишь мыслью: Марк разочаруется.

– Видимо, я ей нужна, – она внимательно следила за Эвер и удовлетворённо прикусила губу, когда та дёрнулась навстречу, но тут же остановилась.

– Сука, – просипела Эвер.

– Альбина. Это отвратительно. Замолчи, – сиреневые глаза Энгеля похолодели, как тогда, когда он тормозил гвардейца-спутника в гильдии.

Альбина отмахнулась.

– А что, я разве что-то не так сказала? Это просто факт, да: ни мне, ни отцу она не нужна оказалась. Так бывает, дочери иногда оказываются ничейными. Правда, братик?

– Она моя дочь.

Эвер даже слегка передёрнуло. Даже не от знакомого голоса Марка, не от подавленной злости в нём. «Моя дочь». Её это словно эмоционально выдернуло из ситуации. Она обернулась.

Широким шагом к ним из-за поворота приближался Марк, хмурый, враждебный. И его глаза, жёлтые, как драконье золото, сверкали неподдельным гневом. Позади шёл обеспокоенный Лейос и Кристиан, который на вид казался спокойным, если бы не дёрнувшаяся щека.

Марк с демонстративным покровительством потрепал Эвер по волосам. Как тогда, когда уносил из Подречья.

– Герр Хоффман, верно говорит: это отвратительно. Я никому не позволю так общаться с ней. Возьмите слова назад, фрау Альбина.

– Интересная у вас компания: Двуглазый, дочурка, её защитничек и… – она посмотрела на Кристиана и прищурилась. – И, видимо, немой.

– Иногда молчание – золото. И вы, похоже, небогаты, – парировал юноша, вызвав у Энгеля лёгкую улыбку.

– Фрау Альбина, вы должны уже три извинения, – сурово продолжал Марк.

– А вы, кажется, не умеете считать, – Альбина помрачнела, и её глаза на фоне таких же серебристых, как у советника волос, казалось, стали чернее.

– Как же? Поправьте, если ошибаюсь, – он начал загибать пальцы. – Лейосу – за «диковинку», Эвер – за «ничейную» и герру Хоффману за то, что приходиться из-за вас краснеть.

– Герр Арден, вы не должны… – Энгель не договорил, Марк остановил его поднятием ладони.

Альбина утробно усмехнулась, издав гортанный низкий рык. Усмешка её была уже не весельем, походя больше на оскал.

– Скука. Не работа – сплошная скука, – прорычала Альбина.

Она развернулась на каблуках, изящно откинула с плеч длинные волосы и направилась прочь из коридора, медленно и с непоколебимым достоинством.

– Повеселись хорошенько. Ма-моч-ка, – выплюнула ей вслед Эвер.

Альбина не ответила, только хихикнула напоследок и громче обычного стукнула каблуком, скрывшись за поворотом.

– Прошу меня простить за эту сцену. Я глубоко сожалею, что вам пришлось слышать всё это от неё.

Энгель глубоко поклонился. Марк лишь покачал головой в ответ.

– Не вы извиняться должны. Вас она задела, очевидно, так же, как и нас.

– Не без этого, – признал Энгель и обратился уже к Эвер, – И тем не менее, фрейлейн Эвер, я всё же должен кое-что сказать вам. От имени всей семьи Хоффман прошу прощения за то, что вам пришлось называть Подречье своим домом.

Эвер не пошевелилась. Она даже не понимала, как реагировать. Как будто жизнь особо не изменилась, но шарахнуло так, что необходимо будет вечер провести в горячей ванне и спать ложиться далеко не с ребятами. Перед ними ещё объясняться…

– К вам у меня претензий нет. Ни к вам, ни ко всей семье – сколько вас там? – она неопределённо повела ладонью. – Но кое-что уясните: у меня не было матери. Значит, родственников с её линии – тоже. Ваша семья – не моя.

Она отвернулась, но всё же сделать шаг к друзьям сначала не смогла. Остановило знакомое чувство, которое липкими чёрными нитями проникало в любую из сфер её жизни, в любую ситуацию, в любой разговор.

– Простите, герр Хоффман.

Только после этих слов она вновь смогла двигаться.

Энгель не ответил ей, да и Эвер было всё равно, даже если бы он и хотел что-то сказать. Она отгородилась от ситуации, не позволяя себе думать от этом вплоть до самого вечера, когда все наконец вернулись в гильдию. Марк не пытался завести с ней разговор, друзья тоже тактично не лезли.

И всё-таки перед ними Эвер извинилась. Под самую ночь, когда ребята перед сном решили устроить урок межрасовых языков. Целовала Лея в щёки, говоря, что погорячилась. Держала за руки Кристиана, уверяя, что он совершенно не бесит. А потом, когда убедилась, что они не сердятся, сказала, что заночует сегодня не с ними. Парни приняли это без вопросов.

Правда, спать Эвер одной не хотелось. Поэтому она сделала то, чего не делала давно: напросилась в постель к Марку. Будучи подростком, она часто будила его посреди ночи и со стыдом жаловалась на кошмары. Тогда Эвер боялась, что Марк разозлится. Марк сам приносил подушку и одеяло из её комнаты.

Так и сегодня мужчина пустил дочь к себе без вопросов, когда увидел, как она стояла в дверном проёме со своим постельным. Заговорили не сразу. Некоторое время Марк читал вслух и по-отечески гладил по плечу, пока Эвер, прикрыв глаза, лежала у него под боком.

Рядом с ним Эвер всегда вспоминала поговорку Эрбештадта – «сон под боком у дракона» – символ нерушимой безопасности, дань Лорду Сурьяре как хранителю. Свернувшись калачиком, Эвер жалась к Марку всем телом. Она знала: дракон защитит её.

Эвер всегда обнимала Криса и Лея, кода спала. Марк же всегда обнимал её. Безопасность – вот чем были объятия для Эвер. И часто эту безопасность давала она. Иногда же сама нуждалась в ней.

Когда ложились спать, и Марк, погасив основной свет, зажёг ночник, Эвер тихо спросила:

– Ты никогда не жалел о том, что забрал меня?

Мужчина вскинул брови, будто услышал самое абсурдное заявление в своей жизни.

– Никогда. Что за вопросы?

Эвер потёрла запястье, промолчала. Абсолютно логичный вопрос. Она должна убедиться, что всё ещё нужна.

Марк ненавязчиво остановил её, накрыв руки, большой смуглой ладонью, и чуть наклонился, пытаясь заглянуть в глаза.

– Это всё из-за слов той женщины?

– И из-за них тоже. Иногда кажется, что я только проблемы тебе приношу.

Мужчина обхватил лицо Эвер и, встретившись наконец взглядами, со всей нежностью поцеловал в лоб.

– Какие проблемы? Заступиться за тебя перед странной дамой, которая не мать даже на словах? Не велика беда.

Он мягко пригладил её щёку большим пальцем, и Эвер чуть сощурила один глаз.

– У меня никогда не будет родных детей. Судьба забрала у меня эту возможность, но взамен подарила тебя, Львёнок. Мою дочку.

Губы Эвер сжались в тонкую линию, и прежде, чем она успела издать какой-либо звук, Марк притянул её, пряча в больших и тёплых объятиях.

Ренегат

Следующий день ребята решили пережить на речке. Осталось уладить лишь пару мелочей по поводу службы, но ими занимался Марк, как лидер. “Детей” – а именно так все в гильдии по привычке звали Эвер, Кристиана и Лейоса заодно – он отправил отдыхать, пока была возможность.

Солнце не сбавляло оборотов, создавая над горизонтом марево. Вышли к реке ближе к вечеру, когда пик жары остался позади. Хотя Лейос всё равно, увидев воду, тут же полез туда. Эвер сложно было представить, как жара ощущается для якшей, но видя, как он повеселел, когда вынырнул, предпочитала думать: так же, как и для людей, просто порог чувствительности ниже.

Небо постепенно уводило всё ниже и ниже солнце, разливавшее на зелень листьев и травы невесомое золото. Это время, помнила Эвер по рассказам Марка, считалось часом Лорда Сурьяры, часом, когда он был рождён, смешав в своей природе свет и пламя. Именно поэтому свет предзакатного солнца называли драконьим золотом, и именно под ним Эрбештадт достигал пика бурления жизни.

На речке, однако, стояла тишина. Еле-еле шелестела листва, журчала вода, играя пляшущими на поверхности солнечными зайчиками. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а между ветвей слабый ветерок гонял птичий свист.

Эвер отправила ребят в воду, сама же разложила покрывало на траве, достала еду для перекуса. Маленький пикник, без которого на речку они никогда не совались.

Раздевшись, Эвер села в воду почти у самого берега. Дальше она не заходила: плавать так и не научилась. Зато умели ребята, и Эвер, сидя в своём "лягушатнике", как называл мелководье Лейос, наблюдала, как её друзья с детским интересом ныряли и доставали со дна камушки, ракушки – всё, что попадётся.

– Ну, как? Есть что-то стоящее? – поинтересовался Лейос, наблюдая за тем, как друг промывал найденное в воде.

– Увы. Похоже, с монетой в прошлый раз нам просто повезло, – Крис покачал головой и швырнул найденный камень подальше.

Камушек пролетел по низкой дуге и с приглушённым бульканьем исчез, пустив круги по водной глади.

– В следующий раз пойдём купаться ниже по течению, там поищем.

Кристиан потянулся, и Эвер на секунду поймала себя на мысли о том, насколько он худой и субтильный. Но это значительно лучше того, каким он был несколько лет назад, когда только появился на пороге гильдии: тощий оленёнок.

На его фоне Лейос всегда выглядел пышущим здоровьем холёным юношей. В отличие от Кристиана он крепкий, подтянутый и раздражающе высокий. Раздражающе для Эвер, потому что у неё всегда болела шея при разговоре. Иногда это выбешивало настолько, что она просила его сесть.

Беседа ребят плавно снова обрела шутливый тон, Эвер толком не прислушивалась, любовалась. В тёмных апельсиновых глазах Кристиана зажглась искорка озорства, и он застал Лейоса врасплох, внезапно окатив того из реки. Несколько секунд Лейос просто стоял, шокированный, – в свете солнца его необычные неоново-голубые глаза казались особенно яркими – а затем сам ухмыльнулся. Он провёл ладонью над водой, и та, повинуясь зову магии, поднялась крупной волной. Кристиан хотел отойти. Не успел. На секунду он исчез под водным валом, а когда появился, тихо откашлялся и попытался стряхнуть воду с лица.

Эвер на долю секунды ослепил отблеск с золотых колец на паре тонких, почти девичьих пальцев. Эвер не понаслышке знала, как хорошо парень ухаживает за руками и насколько на них мягкая шёлковая кожа. Длинные волосы, тёмные, с синим отливом, потеряли обычный объём и прилипли к телу. Кристиан заплетал их редко, лишь иногда собирал в низкий хвост, но зато всегда давал позаниматься ими Эвер. Он вообще ей мало в чём отказывал.

Лейос звонко засмеялся, и с этой заметной щелью между передними зубами он был похож на мальчишку. Иногда Эвер думала, что ему не хватает веснушек, но таковыми парня природа не одарила. Зато помимо божественных глаз добавила внешности больше экзотики – лишила почти всего цвета волосы, сделав их почти белыми. Окрасила лазурью лишь редкие тонкие прядки. Ресницы у парня такие же светлые, чем иногда напоминали Эвер тонкие нити павлиньих перьев.

– Нечестно! – вскрикнул Кристиан и хихикнул. Его мягкий голос благодаря тембру отлично перекликался с шумом реки.

– Кто бы говорил! – Лейос показал другу язык.

Вместо ответа Кристиан снова с силой ударил по воде. Лейос ответил тем же, но воды не касался – ему хватало лишь движений ладони. Эвер на мгновение заметила в поднявшихся брызгах радугу.

Безмолвный лес вокруг наполнился смехом ребят. Эвер было отрадно видеть их улыбки.

Эти улыбки, родные и любимые всем сердцем, она однажды поклялась защищать.

– Утопить меня хочешь? – спросил Лей, отворачиваясь от очередных брызг.

– Если не покатаешь, – Кристиан сощурился.

Игра прекратилась, и Лейос, повернувшись спиной к другу, глубоко вдохнул и ушёл под воду. Кристиан немного повозился, и когда Лейос вынырнул, уже сидел у него на плечах. Он смотрел на Эвер с высоты почти двухметрового якши.

– Теперь ты ещё меньше!

– Я тебя покусаю, как только из воды вылезешь, – проворчала в ответ Эвер.

Кристиан заворошил волосы Лейоса, но тот не двигался, смотря куда-то вперёд. Эвер настороженно вгляделась туда же. Ничего необычного. Она встретилась взглядом с Кристианом, и оба поняли: что-то не так.

– Лей? Всё нормально? – спросила она, поднимаясь.

«Взгляд пустой. Опять оно!»

Кристиан на его плечах старался не двигаться. Однако, держался за Лейоса только он, сам Лейос расслабился, даже руки опустил, не реагируя вообще ни на что. Хватки Кристиана оказалось недостаточно, и парень начал соскальзывать. Оба опасно накренились назад.

– Осторожно!

Девушка сорвалась с места, но, конечно же, не успела: оба с плеском завалились в воду. Эвер шла к ним, стараясь преодолеть сопротивление воды, гребла. Она понимала: если им понадобится помощь, плавать придётся учиться на ходу.

Крис вынырнул и судорожно вдохнул. Лейоса нигде не было видно.

– Крис! Он захлебнётся!

Кристиан оглянулся и тут же снова исчез под водой. У Эвер сбилось дыхание. Будто она сама сейчас утонет. Вода уже закрыла грудь. Ещё немного, и дальше нужно вплавь.

Из-под воды появились оба: напуганный Кристиан и Лейос, который пытался откашляться. Сначала Эвер подумала, что с ним всё в порядке. Показалось. Этот взгляд друга в никуда наводил жути, не видящий реальность, но видящий время

– На берег, Крис! Давай на берег!

Крис подхватил якшу и повёл его навстречу Эвер. Как только они оказались рядом, Эвер проскользнула под вторую руку Лейоса. Они ссадили его на покрывало. Эвер упала рядом, даже не обратила внимания, как больно ударились колени о твёрдую землю. Дрожащими руками зачесала волосы друга назад. Он кашлял, часто моргал, но дышал. Даже сидел самостоятельно, хотя сознанием находился явно не здесь.

– Снова провидение, – прохрипел Кристиан. Он и сам воды наглотался.

– Похоже на то. Кашляет не он, тело само, на рефлексах.

Эвер взяла полотенце и осторожно промаканула глаза Лея. Она не раз видела, как он замирал, смотря в пустоту. И это всегда случалось внезапно. Дар захватывал друга, и иногда Эвер поражалась тому, как он вообще дожил до своих лет. Не будь друзей рядом, Лейос просто-напросто мог утонуть.

***

Очертания перед его глазами сменились, и Лейос увидел перед собой испуганных Эвер и Кристиана. В горле першило, а во рту вязал привкус здешней воды.

– Простите, я опять…– озвучил он первую же мысль, но не успел договорить, как зашёлся в новом кашле.

– Не о том думаешь, – попытался отвлечь его Кристиан.

Он в знак поддержки похлопал Лея по ладони и завернул его в полотенце, и Лейос сразу в него закутался. Даже не от холода, скорее, от лёгкого шока. Осознание того, что он чуть не утонул, приходило медленно, но реакции никакой не вызвало. Лейоса даже самого напугало, как спокойно он принял этот факт. Отчасти он грешил на отложенный стресс, отчасти – на то, что это был далеко не первый раз, когда дар плевать хотел на безопасность своего носителя.

Лейос не говорил, пока из горла не ушло першение, а пульс не утих, оставив после себя не спокойствие, но ощущение безопасности. Друзья сидели по обе стороны от него, будто стены, закрывающие от любой угрозы. Но пальцы подрагивали, когда в мысли вновь врывалась картина из видения.

– Эв, ты когда на поиски пойдёшь? – чуть замявшись, всё-таки начал он.

– Не знаю. С ребятами из группы не связывалась пока, – ответила Эвер, но насторожилась. – Ты что-то видел?

Лейос поджал губы и смял между пальцами полотенце. Какая-то его часть говорила, что Эвер вряд ли этому удивится. Она не первый год ходила на поиски пропавших людей. Иногда находила. И не только живых. Даже Марк, который привёл дочь в волонтёрство, сходив пару раз на поиски, отказался. А Эвер продолжала. «Кто, если не я?» – таков был её девиз.

Но другая часть Лейоса, заботливая и сострадательная, отказывалась оповещать об увиденном. Не хотелось подругу пугать.

«Но если она будет знать, морально подготовиться успеет»

Эта мысль перевесила и окончательно уверила Лейоса в необходимости рассказать. Собравшись с духом, он начал:

– Я видел женщину в полом дереве. Мёртвую. Ты найдёшь её рядом с кустами ляйхбера. Не знаю, когда это будет. Но ягоды зрелые, значит, середина лета. Какого лета – вопрос.

– В полом дереве? – переспросила Эвер.

Она нервно сцепила пальцы. Удерживала себя от привычки.

– Да. Прямо… в стволе, – с трудом проговорил Лейос. В подробности вдаваться он не хотел уже из заботы о себе самом.

– Женщину не знаешь? – уточнил Кристиан.

– Нет. Возможно, пока. Но я не увидел лица. Там уже… Понятно, что мертва не первый день, в общем.

Кристиан положил ладонь на руки девушки, хотя Лейосу показалось, что он сам побледнел. Лейос попытался смягчить углы.

– Ты же знаешь, мои видения не всегда сбываются. На будущее ведь влияет множество обстоятельств, я вижу лишь наиболее вероятный путь. Всё может ещё тысячу раз поменяться.

– Надеюсь, – коротко ответила она.

Разговор увяз. Лейос лишь предложил вместе полежать. Некоторое время они просто смотрели в небо, пока Кристиан не разрядил обстановку замечанием, что вон то облако похоже на гильдийского кота Либхена. Лейос тут же втянулся в разговор, Эвер немного повременила, но в конце концов тоже сдалась.

Кристиан снова захотел купаться. Лейос в воду больше не полез: жарко уже не было, да и во рту всё ещё стоял привкус реки. За Кристианом пошла Эвер. Не плавать, конечно, а так, ноги помочить. Хотя парень в конце концов увлёк её в воду.

Наблюдая, как Кристиан сажает подруге на голову цветок кувшинки, Лейос думал. Думал много и напряжённо. И чувствовал. Рядом с ними были якши. До него доходили вибрации чужой магии. Появились они недавно, но Лейос тревогу бить не стал. Пока не было видимой угрозы, он не хотел беспокоить друзей. Да и что греха таить, он вновь не был уверен в реальности своих ощущений. То, что про якшей говорила сама королева, конечно, добавляло чувствам очки реальности, но списывать со счетов беды с головой Лейос тоже не мог.

Помимо прочего он невольно разогнал мысли о том, почему якши устраивают беспорядки в городе. Чего они хотят этим добиться? Почему не согласились на переговоры, хотя изначально сами этого требовали? А самое главное: можно ли их действия назвать справедливыми? И Лейос всё время приходил к единственной мысли, которая одновременно и пугала его, и давала опору правоты.

«Можно»

И всё же Лейос не мог избавиться от ощущения подвоха во всей этой истории. Он был, вот только где? В словах королевы? В действиях якшей? Они должны выяснить мотивы, и проще всего было поговорить. Но якши на контакт не шли. Почему?

«Потому что людская ненависть неизбывна»

Для Лейоса это было очевидной причиной. Представив себя на месте якшей, он понял, что и сам бы, вероятно, не захотел говорить, предпочтя что-нибудь, что помогло бы сделать собеседника более сговорчивым. И, если речь о людях, может быть, методы якшей не такие уж и жестокие?

Лейос помнил силу человеческой злобы. Когда он только начал путешествовать с Альшем, их путь часто пролегал через людские деревеньки. Тогда ещё наивный Лейос, привыкший к тепличным условиям якше-людского мира в своём поселении, даже подумать не мог, насколько может быть опасна чужая осведомлённость о его происхождении. В одной из деревень Альш оставил Лейоса одного, чтобы узнать о дальнейшем пути. Лейос захотел помочь, сам начал спрашивать у прохожих и наткнулся на нескольких рабочих мужчин. На вопрос, кто он такой, Лейос без задней мысли ответил: «Якша.» А когда ему не поверили, показал немного магии.

Именно тогда он понял, что не весь мир дружелюбен. Ему пришлось закрыться щитом. Мальчик сидел на коленях, плакал и закрывал голову руками, чтобы не видеть перекошенных лиц тех, кто колотил по щиту, пинал ногами и кричал, кричал, кричал… Лейос не мог причинить им боли, он предпочёл оборону. Но Альш смог. Несильно, но весьма действенно, он подпалил края одежды тех, кто нападал на ребёнка, и увёл Лейоса, когда мужики отвлеклись на то, чтобы потушить себя. Альш сам отозвал огонь, когда они с Лейосом отошли на безопасное расстояние.

Шок смешался с ощущением справедливости. Лейос обжёгся, когда решил, что ему рады. Они тоже обожглись. По-настоящему. Они обидели его и поплатились. Всё верно, так и должно быть.

Так, может быть и сейчас всё так и должно быть?

Лейос сомневался. Он хотел услышать всё со слов якшей, узнать всё самому. Но с людьми они говорить не стали…

«С людьми не стали. Но я не человек»

Зерно идеи проросло молниеносно. Найти, встретиться, поговорить. Без рукоприкладства, без, он надеялся, избеганий. Просто поговорить. Они должны согласиться. Он якша, у него уже есть кредит доверия.

Рассказывать о своём решении друзьям Лейос не стал. Кристиана задаром заставит переживать. Эвер так вообще точно с ним пойдёт и отказов не примет ни под каким соусом. Она же должна его защитить в случае чего. Но именно из-за неё, из-за её присутствия, диалога может и не случиться.

«Буду один. Но нужно понять, как выйти с ними на связь»

Однако, самому думать не пришлось.

Ребята вернулись домой к сумеркам, когда солнце уже закатилось за горизонт, и половину неба уже съела темнота ночи.

После душа Лейос зашёл к себе, вытирая полотенцем мокрые волосы, и увидел то, чего в его комнате никогда не было. Бумажный журавлик на подоконнике. И от него веяло магией. Лейос так и оставил на голове полотенце и осторожно приблизился к журавлю. Прежде, чем взять его в руки, Лейос покрыл их магической защитой.

Но внутри не нашёл ничего опасного. Только написанные аккуратным почерком слова на языке якшей:

"Вероятно, у тебя много вопросов. Мы хотим поговорить. Если ты тоже этого хочешь, приходи завтра в жилой район Силикозной ямы за два часа до полудня. Встретимся между домами шесть и семь. Будь один. Не бойся. Своим не вредим."

И как только Лейос, прочтя последнюю строку, положил на подоконник лист, некогда бывший журавлём, он тут же коротко вспыхнул огнём и превратился в кучку пепла.

Смотря на неё, Лейос сжимал кулаки, тихо радуясь, что всё складывается прекрасно. И только потом понял кое-что и помрачнел.

«Эффектно от записки избавились, молодцы. А мне теперь убирать»

Подняться рано не составило труда, тем более, что Лейос почти не спал этой ночью: то вспоминал женщину в дереве из видения, то загонялся мыслями о встрече с якшами. Утром говорил он только с Эвер: Кристиан всё ещё спал. Оправдать перед девушкой необходимость уйти одному в город оказалось просто: надо в магазин за принадлежностями для художеств.

Эвер хотела напроситься с ним, мол, там в городе банда с якшами, мало ли что. Лейос всё же отговорил, заверив, что он сам справится. Эвер поверила и отпустила, а юноша всю дорогу до города грыз себя изнутри чувством вины. Лгать безоговорочно доверяющей подруге – низость и подлость. Лейос в конце концов пришёл к оправданию для самого себя: он делает это, чтобы помочь делу, и это всего лишь маленькая белая ложь во имя общего успеха.

Даже к десяти часам утра в проулке было не так много света. Окраина города недалеко от Силикозной ямы, здесь народу почти нет. Встретить можно было разве что рабочего-шахтёра и то мало вероятно: кто-то уже работал, а кто-то отсыпался на выходном. Однако, Лейос всё равно нервничал и тихонько гонял ногой по песку шестерёнку, рассматривал мусор в железном баке. Здесь периодически гулял сквозняк, бились песчинки и мелкие камушки о железо, но ничего больше не нарушало тишину. Лейос судорожно вздохнул: с минуты на минуту должны были прийти якши.

И действительно, уже совсем скоро Лейос услышал размеренные шаги, и вскоре перед ним возник прячущий руки в карманах серых штанов взрослый мужчина. Ничем не примечательный, Лейос видел десятки похожих на праздниках, но от него шла пульсация магии.

Мужчина вынул из карманов раскрашенные руки и сцепил перед собой в знак дружеских намерений. Юноша с тоской зацепился взглядом за узоры.

– Здравствуй, Лейос.

Поначалу он даже не разобрал, что сказал якша: настолько давно Лейос не слышал родную речь, не искажённую людским горлом Кристиана. Однако, был повод напрячься: его имя уже знали.

– А вы, простите?

– Раят. Итак, полагаю, у тебя много вопросов.

– Достаточно.

Лейос напряжённо косился по сторонам. Думал, куда бежать в случае чего. Он уже пожалел, что пришёл в одиночку. Хоть Эвер была бы рядом… Как обычно, при выходе в город, Лейос снова надел повязку, поэтому Раят не должен был видеть его оглядок. Но ни в чём нельзя быть уверенным.

– Я постараюсь ответить на все, – Раят кивнул, по-доброму улыбаясь.

Лейос решил не медлить.

– Тогда первый вопрос: зачем хотели встретиться?

Раят тихо рассмеялся.

– Интересный вопрос. Тем не менее ты сам охотно пришёл сюда. Один, без друзей. Может, ты и сам собирался искать встречи с нами?

Лейос не стал отрицать понятные, на его взгляд, вещи.

– Это мой дом. Конечно, я хочу знать, что здесь происходит. А вот я вам зачем?

– Разве не очевидно? Ты Двуглазый.

Лейос едва заметно отступил. Он подозревал, конечно, но не ожидал, что ему скажут об этом прямо. Конечно, зачем он ещё может быть нужен?

– Так и зачем вам Двуглазый?

– Мы хотим вернуться домой, Лейос. В родные земли.

– В Каменный лес? Он проклят, там нет места жизни.

– Снять проклятие может тот, кто ломает границы времени. Двуглазый провидец. Ты.

Лейос поджал губы в негодовании, нервно притаптывая ногой песок.

– Предположим, – недоверчиво протянул он. – А здесь вы чего беды устраиваете?

– Мы лишь хотим переговоров с королевой Агнет о перемирии. Опережая твой вопрос: мы уже приходили к ней, но нас не приняли и лишь выставили из дворца.

– Это я знаю, – перебил Лейос. – Королева не хотела вести разговоры о мире, не посоветовавшись с двором и, разумеется, с богом.

– Мы и не собирались в первую же встречу всё решать. Лишь поговорить.

– Вот только королева просила подождать, а когда уже сама предложила переговоры, вы отказали. И «Примирители», очевидно, ваши ребята, – решил тут же подловить Лейос.

– Кажется, королева кое-о-чём умолчала. Мы приходили не один раз, и подождать нас попросили лишь в последний из них.

Лейос вскинул брови, а затем медленно свёл их к переносице. Взгляд забегал, толком не присматриваясь ни к чему. Кто-то врал. Вот только, кто? Якши или королева, которой нужна помощь? И всё же в голове промелькнула мысль:

«Несколько людских отказов против одного якшинского. И кто же всё-таки не готов к миру, фрау Агнет?»

Тем не менее, Лейос не принял слова Раята за чистую монету. Решил идти дальше.

– Даже если и так, зачем нужны «Примирители»?

– Наши… м-м-м, шоу – это закономерное недовольство. Мы хотели по-хорошему, но приходиться идти иначе. Небольшая месть.

Раят неопределённо покрутил ладонью и задумчиво выбросил указательный палец в песок под своими ногами. За долю секунды там образовалась небольшая вмятина, словно кто-то уронил маленький шарик.

– Месть? Вы людей пугаете и панику сеете.

– Считаешь, что лёгкий испуг хуже веков гонений?

Лейос сглотнул и растерялся. Понял, что думал о том же самом. И вновь он задал себе вопрос: справедливо ли это?

Раят покачал головой.

– Ты, конечно, можешь читать иначе, и я могу это понять. Но всё же советую задуматься о равноценности.

– Допустим, – Лейос стушевался и потёр шею, но всё равно продолжал: – Но есть пострадавшие от ваших действий. Умышленных действий.

– Мы не желаем зла людям, наши шоу никому не вредят. Пострадавшие сами проявляли агрессию, мы лишь защищались.

– От гвардейцев? Возможно. А простые горожане причём?

– Хочешь сказать, простые горожане не могут желать тебе навредить?

Раят склонил голову набок. Лейосу было достаточно пары секунд, чтобы подумать и вспомнить. Искаженные ненавистью лица за щитом…

– Я понял, – Лейос пригладил вставшие дыбом волосы на загривке. – Тогда вот в чём вопрос: кто такие «Примирители»? Ты один из них?

– Нет. «Примирители» – лишь малая часть всех якшей, просящих о мире, Лейос. Нас гораздо больше. Целая община.

– Община? – Лейос еле удержался о того, чтобы не раскрыть от удивления рот.

– Именно. Мы называем себя Рамити.

– Ветви? – пробормотал Лейос, переведя для себя на человеческий, и кашлянул от испуга, когда Раят ответил ему на чистом людском.

– Всё так. Долгая история…

Лейос и сам не заметил, как с этих слов начались его частые встречи с Раятом. В тот день говорили они долго, условились встретиться снова на следующий день на этом же месте, в это же время. Потом снова, и снова, и снова…

Раят рассказывал об общине, быте рамитов. Ветвями они звали себя по аналогии с деревом. «Ветви» – все члены одной большой семьи, объединённых не кровью, но расой якшей. «Ствол» – их лидер, тот кто взял на себя ответственность за их благополучие, якша по имени Йед Приор. Ну а «корнем» этого древа являлся сам Отец якшей, татв Викас Сан’Адарш. Их бог, убитый в древности рукой Ракши.

Лейос с удовольствием слушал Раята, иногда ощущая себя ребёнком, которому рассказывают на ночь интересные истории. Когда Лейос приходил домой его просто распирало от желания поделиться всем этим с Эвер и Кристианом. Вот только знал, что его не поймут. Как бы близки друзья ни были, но факт всё ещё оставался фактом, и Раят мягко напомнил Лейосу об этом: они всё ещё люди. А Лейос давно усвоил: люди якшей не понимают.

С каждой новой встречей Лейос проникался к рамитам симпатией. Даже несмотря на то, что знал он оттуда лишь Раята, чувствовал, что там он найдёт близких по духу. Эвер и Крис – любимые люди. Но хотелось обрести хотя бы одного друга-якшу. Того, кто понял бы Лейоса полностью.

Когда они с Раятом встретились в очередной раз и проводили время в тени одного из домов, Лейос признался:

– Если всё действительно так, как ты говоришь, то… наверное, ваши цели благородны. Я их уважаю.

– И поддерживаешь? – вкрадчиво уточнил Раят.

– Конечно. Я тоже хочу мира. Да и если якши вернутся на родину, никому хуже не будет.

– Всё верно. Поэтому… – Раят глубоко вдохнул и с лёгким оттенком торжественности продолжил: – Мы бы хотели предложить тебе сотрудничество. Мы вместе пойдём к благой цели, сможем вместе достичь желанного мира и процветания.

Лейос промолчал, но уголки его губ приподнялись в растроганной улыбке. Да. Это было бы… Чудесно.

– Представляешь, ты можешь проложить дорогу в будущее для стольких поколений, – с энтузиазмом говорил Раят.

«Я могу помочь им? Правда? Лишь раз обратиться к дару…»

За секунду внутри Лейоса произошла буря: надежда на исполнение мечты смешалась с детским желанием быть великим героем, однако быстро перетекла в страх перед даром, а затем к конечной стадии – стыду. И если Лейос предпочитал раньше стыд развитию, после того как Раят рассказал ему о рамитах, придерживаться этого пути стало невыносимо.

Прекрасные якши, желающие лишь мирной жизни в союзе с людьми, которым Лейос мог помочь, мог подарить лучшее будущее, для которых он мог стать одним из творцов нового мира.

И которых Лейос подводил. Сильно подводил, отказываясь познавать роль провидца.

– Это здорово, и я был бы рад помочь, правда! – Лейос притворился будто утирает нос, хотя на самом деле просто попытался прикрыть пылающие жаром щёки. – Только есть проблема. Я н-не умею пользоваться даром.

Улыбка исчезла с лица Раята. Он несколько секунд смотрел на парня широко открытыми глазами, а затем озадачено нахмурился, отводя взгляд.

– Да-а… Ситуация… – протянул он.

– Извините, – Лейос ещё сильнее покраснел, когда услышал в собственном голосе детские нотки.

– Всё хорошо, я думаю, это решаемо. Не переживай!

Раят поспешил парня подбодрить, Лейос позволил ему коснуться плеча. Благодаря поддержке стало чуть проще принять своё нынешнее бессилие. И чуть проще поверить, что это действительно решаемо.

«Я могу справиться»

– Я одного не понимаю: Люкс и Наос не учили тебя?

– Они не успели. Хотели, но… – Лейос на секунду осёкся. Эти имена он в последний раз слышал лишь от Альша. – Откуда? Вы знаете маму и папу?

Раят подмигнул.

– Конечно. Когда-то они были с нами.

– С… Рамити?

Раят гордо кивнул:

– Именно. Твои родители были одними из нас. И много лет назад среди Рамити и ты появился на свет.

Лейос невольно потянулся к серьге. Да как же? Не может же быть. Он родился у моря. Сколько себя помнит, жил там. В рыбацкой глухой деревушке. Община? Рамиты? Они никогда бы…

– Они врали мне? – выпалил Лейос, сжав серьгу и тут же разжав, побоявшись сломать.

–Родители? – переспросил Раят.

Лейос не нашёл сил ответить, только кивнул. Стало трудно дышать, он сделал шаг в сторону и тут же замер. Тень дома, ранее защищающая от дневной жары, теперь давила, нависала, как ладонь над мелкой букашкой.

– Возможно, у них были причины не говорить тебе об этом, – Раят сочувственно потрепал парня по плечу. – Они покинули нас, ничего не сказав. У нас есть догадки, но они… Как бы это сказать, туманны.

Лейос судорожно вдохнул, ища в воспоминаниях хоть один признак того, что родители были не теми, за кого себя выдавали. Но не находил.

«Не это ли отел сказать Альш?»

– И спросить я не могу. Они…

– Мертвы, – закончил Раят и тут же пояснил, когда Лейос настороженно покосился на него. – В общине живут Одноглазые. Четверо оставшихся. Те, кто смотрит в прошлое, видели их смерть. Ужасное зрелище.

– И вы знаете, кто это сделал? – с надеждой вскинулся Лейос, но поник сразу, поймав сочувствующий взгляд Раята.

– Возможно, это проклятие, но… Ни один из провидцев не смог увидеть момент смерти. Мы не знаем, какое чудовище могло совершить такое, но очень хотели бы знать.

– И я! – Лейос активно закивал. – Вы поможете мне?

– Если ты поможешь нам, – Раят по-отечески улыбнулся и потрепал юношу по волосам.

– Да! Конечно помогу! – ободряясь, Лейос хлопнул себя по щекам.

– Только есть одно «но»… – неловко закусив губу, начал Раят.

«Ну почему всё не может быть просто?!»

– Твои друзья против нас. Ты не сможешь помогать нам, живя с ними под одной крышей. Поэтому, боюсь, тебе придётся покинуть их.

Второй эмоциональный удар под дых Лейос уже не смог вынести на ногах, и ему пришлось сесть на корточки, и закрыть голову руками. Иллюзорное подобие защиты.

«Покинуть их? Я их люблю, не могу!»

"Но могу помочь якшам. Могу привести их к миру. Я единственный способен снять проклятие. Должен ли я?»

Похоже, Раят присел рядом и похлопал его по спине. Так похоже на поддержку Марка.

– Я могу подумать? – спросил Лейос.

– Конечно. Но не могу сказать, что у тебя много времени.

Лейос с ответом повременил.

Когда он наконец поднял голову, сияющие голубые глаза горели решимостью.

– Сутки. Мне хватит суток.

Лейос вернулся домой днём и весь его остаток провёл почти в забвении. Он постоянно думал, раз за разом прогонял одну и ту же мысль по кругу: он должен поговорить с друзьями. И Лейос боялся этого разговора. Он представить не мог, как они отреагируют. Лейос даже размышлял: может просто взять и сбежать? Просто без слов исчезнуть. В гильдии, скорее всего, многие вздохнут с облегчением. Но стоило представить, какую боль он причинит таким поступком Эвер и Крису…

Он так и так сделает им больно, в этом сомневаться не приходилось. Но если был шанс как-то сгладить углы, Лейос был готов действовать. Через страх, через силу, но он должен сделать. Он и так будет тем ещё козлом в глазах друзей – Эвер по крайней мере точно – но становиться ещё и последним он точно не желал.

«Я их бросаю. Всех. И Наваяташа, и королеву, и гильдию. Эвер и Криса в первую очередь»

«Но это же ради блага, так? Как только добьёмся мира от королевы, мы снова будем вместе. Всё станет только лучше, я знаю»

«Им понравится новый мир. Пусть они не видят сейчас, поймут позже. Я покажу им, как может быть»

Когда Лейос ловил себя на мысли, что это походило на самоубеждение, на ум тут же приходили слова Раята:

– Это люди. Конечно, они не видят всей картины. Они никогда не смогут понять полностью. Пока не покажешь им, как может быть иначе.

И Лейос хотел показать. Показать им мир своего детства, в котором люди и якши жили в мире и согласии. Не потому что приходилось, а потому что они искренне принимали друг друга.

С Эвер и Кристианом получилось создать такой уголок, небольшой в утратившем дружелюбие мире. Но теперь Лейос понимал, что можно перестать довольствоваться малым. Теперь у него есть поддержка Рамити. Это придавало сил, поэтому к вечеру Лейос смог выйти из тумана размышлений и насладиться вечерними посиделкам с друзьями. Последними посиделками в несовершенном мире.

Вечер проходил просто превосходно. Что может быть лучше, чем настольная игра с друзьями? Эвер возмущалась, потому что опять пропустила ход, Кристиан хитро улыбался, чем бесил её ещё сильнее. По доске стучали фигурки, а на фоне играло радио. Благодать.

Лейос засмеялся, когда Кристиан оставил фигурку Эвер позади своей, а девушка замахнулась на него подушкой. Ему так хорошо, но… Разве платье на этой кукле всегда было настолько красным?

Лейос пригляделся: на полке в комнате Эвер сидела кукла, которую девушка ещё задолго до знакомства с Лейосом назвала Бернадетт. На ней было надето красное платьице. Лейос знал, что оно всегда было красным. Но не настолько же? Цвет такой яркий, что у Лейоса зачесались глаза.

Он сморгнул и понял: уютная картина перед ним исчезла. Нет, он видел друзей, комнату, разноцветные фигурки на доске и тёплый жёлтый свет от лампы, но всё это вдруг стало таким… ненастоящим?

На его зрение будто наложили какой-то фильтр, всё вдруг обрело странный синеватый оттенок. Ещё лампа будто стала мощнее. Всё вокруг засвеченное.

«Перенервничал?»

Лейос неловко прикусил губу. Солоноватый привкус не вызывал никакой реакции: притупилось всё, даже собственные чувства и мысли в целом.

Музыка на фоне воспринималась какофонией. Лейос ничего не понимал из того, что пела девушка из радио. Он не мог воспринимать звуки целостно. Они путались, звучали выше или ниже, чем должны, слова превращались в кашу. Такое невозможно слушать.

Он сжал ладонью одеяло под собой. Оно мягкое, тёплое, ведь Лейос его нагрел. Лейос всё чувствовал, но сложно было сказать, его ли это ощущения. Даже горький запах пива Эвер, которое стояло на столе рядом, – это что-то далёкое и чужое.

И он опять видел его. Мерцающий густой дым, плавающий вокруг Эвер и Кристиана. Глубокий синий и яркий оранжевый. Его движение напоминало жидкость. Дым не стоял на месте, тёк, плавно окутывая его друзей. Лейос понимал: это энергия. Понимал, но не мог её описать. Он даже не сказал бы, принадлежит ли эта энергия друзьям. Она похожа и не похожа на них одновременно. И почему-то давала она о себе знать только в моменты подобных состояний.

И самое главное: из Эвер и Кристиана исчезла жизнь. Это куклы. Манекены, окружённые цветным дымом. Мёртвым дымом.

Эвер и Кристиан замолкли, заметив, что Лейос притих и смотрит на них.

– Лей, ты в порядке? – настороженно спросила Эвер.

Её голос звучал так, словно она говорила где-то в соседней комнате. Звук глухой, будто уши заложило.

Лейос покачал головой. Нет, он не в порядке. Это не нормально, когда ты не чувствуешь жизни в сидящих перед собой близких людях, а мир сужается до размеров комнаты.

– Вы не живые, – тихо сказал Лейос.

Эвер и Кристиан переглянулись в немом диалоге.

– Опять? – теперь вопрос вкрадчиво задал Крис.

До Лейоса не сразу дошёл смысл сказанного, но он кивнул. Святые татвы, он будто в воде. Вода глушила всё: звуки, цвета, ощущения.

Эвер взяла его за руку. Оранжевый дым перетекал, вторя её движениям, но Лейос чувствовал лишь прикосновение ладони. Её пальцы тёплые, немного грубоватые, ведь девушка часто копается в механизмах. Огрубевшая кожа на её пальцах слегка царапала.

Кристиан последовал примеру подруги. Окутавшая его синяя дымка такая же призрачная, неосязаемая. На контрасте с ладонью Эвер кожа Кристиана мягкая, нежная, и Лейос даже мимолётно умилился от того, какими тонкими и маленькими ощущались его пальцы в сравнении с большой ладонью Лейоса.

– Закрой глаза, – попросила Эвер, и Лейос послушался.

Теперь перед глазами тьма, в которой вспышками появлялись очертания того, что он только что видел: оранжевый и синий силуэты Эвер и Кристиана, шкаф, светлые пятна предметов на полках.

Стало немного больно: Эвер чуть придавила кожу ногтями и сжала ладонь. На контрасте Кристиан лишь легко переминал, словно делал массаж. На секунду у Лейоса закружилась голова, но он пытался сосредоточиться на ощущениях. Он должен вынырнуть из этого.

– Мы живы, и мы рядом, Лей.

– Это не видение. Ты с нами.

Сейчас их голоса казались такими близкими и родными. Он ухватился за это, и теперь даже их прикосновения начали ощущаться иначе. В них вновь появилась жизнь.

Лейос открыл глаза, и будто заново родился. Жёлтый свет больше не бил в глаза, музыка и слова теперь ясны, а высокий голос певицы возвращал в Лейоса крепкое ощущение реальности. На правое колено что-то сильно давило снизу: это так неудобно под ним скомкалось одеяло.

Наравне с хмельным запахом пива возникали новые: сладкие коричные булочки, которые троица никак не могла доесть, травяной чай Кристиана, нарезка из солоноватого копчёного сыра…

Наконец-то цвета вокруг пришли в норму. Исчезла засвеченность и непонятная синева, на светлом туалетном столике переливалась цветным салатом косметика Эвер, а на стене напротив бликами отражала свет рамка, под стеклом которой хранилась фотография, которую трое сделали на первом совместном празднике, дне рождения Эвер.

Рассеялся и цветной дым вокруг Эвер и Криса.

Вкус железа и соли от прикушенной губы всё ещё оставался на языке, но Лейос даже радовался: это позволяло вновь ощутить мир вокруг живым.

– Спасибо, – вполголоса поблагодарил Лейос.

«Я вас оставлю. Не заботьтесь обо мне. Пожалуйста»

«Я вас люблю»

– Как ты? – Эвер обеспокоенно коснулась его лба.

– Лучше. Всё закончилось.

Кристиан отпустил руку Лейоса и встал с кровати. Он возился возле комода, Лейос слышал стук железной ложки о стекло, а затем мягкое журчание воды.

– Держи.

Кристиан протянул ему кружку с чаем, над которой вилась полупрозрачная струйка пара, и она двигалась, как нужно. Не как жидкость. Не как мёртвый дым. Лейос с трудом принял заботу и зашипел, когда взял кружку: даже для него она горячая.

Мир вокруг снова стал просторным и живым, не ограниченным стенами комнаты, и свет звёзд за окном больше не казался декорацией. Кристиан сел, и на игровой доске попадали фигурки. Эвер коротко выругалась и возмущённо заворчала. Торопливо стуча фигурками, она вернула их на свои места. Кристиан легко засмеялся и извинился. Лейос откинулся на приятно-жёсткую подушку позади и мимолётно ощутил спиной рейки кровати. Вдохнув аромат травяного чая, он отхлебнул немного и обжёг язык. Теперь всё как надо.

Как он и думал, платье куколки Бернадетт никогда не было таким ярким.

Вина стала его спутницей на эту ночь. Она витала вокруг, стучала по вискам, щекотала нос и глаза, заставляя едва заметно слезиться. Он долго не мог заснуть. Вслушивался в тихое сопение Кристиана, чувствовал, как Эвер, зарывшись пальцами в его волосы, то двигает ими, то перестаёт, постепенно проваливаясь в сон.

«Они не простят. Я правильно поступаю?»

«А что, если ничего не получится? Что если ни одна из дорог не приведёт меня обратно к ним?»

«Я могу потерять их. Но без меня не справятся якши. Не высока ли цена?»

«А что если…»

«Выгорит? Должно. Просто обязано. Всё сделаю, чтобы смогли вместе быть. Подождите немного. Я справлюсь!»

«Пожалуйста, простите меня»

Принципы или семья? Семья и принципы? Лейос понимал: выбрать можно что-то одно.

Рамити не справятся без Лейоса. Они даже искали его. Он ключ к миру и свободе якшей, путеводная звезда, которая вернёт их на родину. И если он выберет семью, собственноручно сломает якшам судьбу, лишит надежды.

Но если он выберет якшей и не справится? Эвер и Кристиан смогут принять его тогда? А сам Лейос сможет начать заново, или вина навсегда отвернёт от них? Если не получится, он потеряет всё.

Значит, был лишь один путь – к победе.

Решился на разговор Лейос только ближе к ночи.

Солнце за окном клонилось к горизонту, разливая над верхушками деревьев ярко-оранжевый свет, будто заставляя их пылать. Вечер выдался совершенно безветренным, даже при открытом окне в комнате не ощущалось движения воздуха. Занавеска шевелилась, только когда недалеко проходила Эвер, которая металась по комнате от переизбытка чувств. Кристиан сидел на постели, нервно сжимая пушистое покрывало. Лейос же расположился на стуле рядом с окном, прижимая к себе мягкую подушку, которая всегда лежала на постели Эвер на случай, если они решат спать втроём. Подушки на кровати остались только две: Кристиана и её собственная.

Лейос не знал, сколько длился их разговор, но давался он ему тяжело. Нет, он был готов к тому, что друзья будут шокированы решением, но быть готовым не значит легко справиться.

– Да ты перегрелся? Окно открыть? – возмущалась Эвер. – Ты же видишь, что они творят, Лей!

Она кружила по комнате, как зверь в клетке, то и дело врезаясь то в туалетный столик, то в угол кровати, ругалась и всё равно продолжала. Эвер рычала и, стараясь успокоить взвинченные нервы, царапала запястья. Лейос видел, что на её коже уже образовались красные полосы. Ещё немного, и она раздерёт их до крови. Опять.

– Эви, я же уже объяснял…

– И ты им веришь? Вот так просто?!

Она круто развернулась, ударилась ногой о пуфик и в порыве ярости пнула. Пуфик с грохотом отлетел под туалетный столик. От удара он задребезжал, попадали флаконы с косметикой. Лейос на секунду зажмурился.

– Эв, ты перегибаешь, – заметил Кристиан и еле заметно дёрнул щекой.

– Ничего я не перегибаю! От нас Лей к каким-то подозрительным личностям уходит, а перегибаю я?!

Лейос, не выдержав, вскочил со стула. Подушка упала на пол. Он схватил Эвер за руки, заставляя посмотреть на него.

– Я не просто так ухожу к ним, Эвер. Ты же знаешь, как важна для меня дружба между людьми и якшами.

– Лей, она права. То, что они делают, очень сомнительно. Если хочешь подружиться, будешь помогать, а не беспокоить, – подал голос Кристиан.

Он говорил мягче, вкрадчивее, что Лейоса немного успокоило. Лишь на толику.

– Они пытались много раз, Крис. Их не приняли. Как ещё выходить на связь, если по-хорошему не получается?

– Как минимум, не идти через вред обществу.

– Они не вредят, всего лишь пугают.

– И ты считаешь, что пугать людей – это нормально? – снова встряла Эвер.

– По сравнению с тем, как относились к якшам в течение нескольких веков…

– О, умно! И это даёт им право вести себя, как…

– Эвер, не надо, – мгновенно осадил её Кристиан, и девушка осеклась.

Лейос благодарно кивнул, а Кристиан продолжил:

– Но, Лей, так и есть. Даже если королева всё же выслушает и согласится, дружбы можно не ждать. Да, люди не были к вам добры все эти годы, но это не может развязывать руки.

– Может, и нет, – неуверенно сказал Лейос. Он считал иначе, но посчитал нужным промолчать, чтобы не подливать масла в огонь. – Но им больше ничего не остаётся. Если не слышат, остаётся только кричать.

– Именно поэтому, мы кричим тебе: не ходи!

В голосе Эвер Лейос явно услышал мольбу и лишь сочувственно поджал губы, крепче взял её за ладони.

– Но я пойду, Эви. Как бы сейчас это не выглядело, они хотят мира и стараются достичь его. Как и я.

– Хреново стараются, значит.

Она вывернула руки из хватки Лейоса и отошла. Её полный боли и злости взгляд исподлобья показался ударом под дых. Эвер открыла рот, и Лейос приготовился выслушать череду ругательств, но в последний момент подруга развернулась и вышла из комнаты. Хлопок дверью заставил вздрогнуть обоих парней.

В комнате воцарилось молчание, и Лейос понял, насколько он на самом деле опустошён сейчас.

– Лей, – тихо позвал его Крис.

– М?

– Ты действительно уверен в этом?

Лейос перевёл взгляд на друга и обессиленно сел обратно на стул. Ответил он не сразу.

– Уверен. Я всё обдумал.

Кристиан не ответил, но Лейос и не требовал от него ответной реакции. Оба измотаны.

– Она ведь хотела назвать меня предателем, да? – спросил Лейос, не сдержав нервного смешка.

– Ты же её знаешь: ляпнет сгоряча, а потом извиняется.

– Но не ляпнула.

– Но не ляпнула.

Друзья с улыбками переглянулись. Лейосу стало немного легче. Он понял подругу и мысленно поблагодарил. Хотя мерзотное ощущение где-то в груди говорило, что он этот титул очень даже заслуживает.

– Но, Лей, честно… Я с ней согласен. Тебе туда не надо. Они ничего не сделали, чтобы им можно было верить.

– С вашей стороны, может, и кажется так, но у меня есть причины доверять им.

– Ты ведь понимаешь, что, если уйдёшь, можешь не возвращаться сюда больше?

Этот вопрос поставил Лейоса в тупик. Кристиан смотрел на него абсолютно серьёзно, и Лейос мог поклясться, что уловил в его выражении лица смесь злости и почти отчаяния. Пожалуй, от Эвер он больше ждал подобного, поэтому от Кристиана слышать это было больнее. Однако, отступать он не собирался.

– Я много думал об этом, Крис. Я хочу изменить мир к лучшему, и это проще сделать, объединившись с кем-то. К тому же они единственные, кто знает, почему мама и папа ушли. И они помогут найти убийцу. Где мне искать ответы, если не у них?

Кристиан покачал головой. Возникла новая волна тревоги: и как это расценивать? Где-то в глубине души Лейос ощутил тяжёлый укол вины.

– Скажи… Мы ведь всё равно останемся друзьями, даже если что-то пойдет не так? – понадеялся Лейос, замявшись.

Кристиан молчал. И чем дольше он тянул, тем сильнее беспокоился Лейос. Однако, ответ тоже мало что прояснил.

– Пока это возможно.

Нет, это уже не укол вины. Это пробитие копьём. Навылет. Лейос стушевался. Он коротко покачнулся будто балансировал на краю пропасти.

– Я… Я тебя понял.

Продолжать разговор дальше не имело смысла. Они просидели в молчании несколько минут. Первым поднялся Кристиан:

– Пойду к Эвер. Успокою её.

– Крис. Простите меня.

Лейосу показалось, что это сорвалось с губ само. Будто воздух из перекаченного шарика. Вина не могла позволить ему уйти молча. Он должен был сказать.

Кристиан, уже подходящий к двери, остановился, и слегка повернулся. Его губы чуть покраснели, будто он кусал их.

– Я передам Эвер, – это всё что он сказал перед тем, как скрыться за дверью.

Лейос остался в комнате девушки один. В груди словно не было ничего. Он не чувствовал ни расширения лёгких, ни биения сердца, ни движений рёбер. Глухая пустота, бездна… Лейос медленно поднялся и поплёлся в свою комнату.

Вокруг снова всё казалось нереальным, только Лейос даже сам себя перестал воспринимать. Он собирал вещи будто не своими руками. Они двигались так, как хотел он, брали то, что хотел он. Но это не его руки, не его тело. Даже глаза не его. Он словно сидел в чьём-то теле, теле предателя, изменника. И до чего же странно было касаться чего-то. Любое ощущение – текстура, температура, жёсткость – все они шли от ладони сразу в мозг, минуя руку, нервы.

«Сам себя пожираю. Надо успокоиться»

Однако, успокоиться не получилось даже, когда Лейос под покровом ночи покидал гильдию. Он обернулся лишь напоследок, освещённый фонарём, горящим рядом со входом в гильдию. В одном из окон на втором этаже горел свет.

На него смотрели двое: юноша лишь сдержанно отсалютовал, а девушка махала рукой с перебинтованным запястьем. Резко родившееся давление в груди комком поднялось по горлу к глазам. Лейос зажмурился и помахал в ответ, только когда отвернулся.

К тому времени, когда Раят встретил его в лесу, Лейос уже перестал тереть глаза.

***

После того вечера их жизнь рухнула.

Первый день для Эвер прошёл в сплошной злости. Её всё бесило. Всё, кроме Кристиана. И чтобы не срываться на него, она заперлась в мастерской, стараясь найти успокоение в создании двигающейся куколки-мажоретки. К вечеру, правда, пришлось убираться больше обычного: швырялась вещами она как минимум в два раза чаще.

Второй день она провела в чувстве вины перед Кристианом. Видя, как он, проходя мимо теперь пустующей комнаты Лейоса, одиноко поглядывал на закрытую дверь, она поняла, что вчера оставила его в момент, когда была нужна. Поэтому теперь всё время проводила с ним.

Кристиан говорил мало, отстранился. Обычно он так вёл себя перед тем, как пойти на могилу матери: набирался сил. Только вот к матери он уже ходил. Тем не менее, от Эвер он не отгораживался. Принимал заботу, от еды не отказывался, но на люди не выходил, подпуская к себе только Эвер и Аделаиду.

На третий день потеря начала ощущаться ещё острее. Эвер не хватало голоса Лея, его шуток. Не на кого было закинуть ноги, во время посиделок на первом этаже. Без Лея рядом с ними образовалась пустота, которую они стремились заполнить друг другом.

За окном уже глубокая ночь, и девичью комнату освещал лишь жёлтый ночник над изголовьем кровати. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, весеннее тепло ещё не прогревало воздух настолько, чтобы он не успевал остыть за ночь. Эвер закрывать окно не стала, в духоте никто из них троих спать не любил.

"Троих, как же…"

Она едва заметно поморщилась. Босая, в одних лишь трусах и майке, – Кристиана она лет с шестнадцати не стеснялась – Эвер стояла перед зеркалом туалетного столика и наносила увлажняющий крем на лицо. Через отражение она краем глаза поглядывала на Кристиана, сидящего на краю постели. Невидящим взглядом он смотрел куда-то сквозь стену и расчёсывался. Ей показалось, что он на мгновение крепко сжал ручку расчёски, но тут же расслабился. А может, и не показалось.

В завершение Эвер хлопнула по щекам и, проигнорировав лёгкую боль в перебинтованных запястьях, села рядом с Кристианом. Откинув с плеча его длинные волосы, она склонила голову и прикрыла глаза. Кристиан на мгновение перестал шевелиться, а затем она почувствовала, как юноша осторожно потёрся щекой о её макушку.

Некоторое время они сидели в тишине. Эвер лишь слышала шуршание расчёски и волос и мимолётом думала, что Кристиан начал тратить на вечерний туалет больше времени, чем обычно. Наконец шуршание прекратилось.

– Ты всё?

– Угу.

Эвер нехотя открыла глаза, поймав себя на мысли, что чуть не уснула.

– Как ты?

– Терпимо, – коротко сказал Кристиан, и на его лице Эвер не уловила ни единого изменения эмоции.

Эвер робко взяла его за руку и, поняв, что Кристиан не против, сплела их пальцы. Это помогало понять: она не одинока. Лейос покинул их, но Кристиану она всё ещё нужна. Так ведь? Для него она всё ещё хорошая подруга?

– Ладно бы к девушке ушёл, – следуя за мыслью, заговорила Эвер. – А тут в общину какую-то. Набрехали, забрали. Нельзя было его отпускать.

– Он сам ушёл. Лей взрослый мальчик, сам думать может.

Эвер чуть отстранилась. Уставилась на друга, словно услышала от него бредни сумасшедшего.

– Наш Лей? Сам?

– Мы не знаем, о чём он думал. Возможно, давно хотел.

Сердце сжалось, в груди разрасталось болезненное ощущение вакуума. Да, они не знали, о чём Лей думал. И этом есть часть вины. Её вины.

– Может быть, – сдавленно признала она. – Но они зацепились. Наплели такое, что он поверил. Вон про родителей что-то… Сволочи.

– Лей сам знал, что они делают. Видел их методы, и его всё устроило, Эвер. Не скидывай с него ответственность.

– Да какую?.. Да, не увели его. Зацепили за что-то, чтоб сам пошёл.

– Значит, было за что цепляться, – сухо заметил Кристиан. Он замолчал, затем добавил: – Да и сама подумай: стала бы ты следовать за человеком, даже ради какой-то важной информации, защищать его, если бы видела, что он творит… подобное?

Эвер поджала губы. Отвечать не стала, но Кристиан и так всё понял.

– Вот именно. Значит, он согласен с ними, Эви. Это его решение.

– Его. Вынужденное, – Эвер сама не заметила, как в голосе прозвучали нотки упрямства, жёсткости.

Лей, их Лей, добрый, слегка наивный, накручивающий себя. Лей, который всегда нуждался в ней. Он не мог покинуть их сам. Его заставили. Она знала это.

Кристиан ничего не ответил.

На некоторое время комнату заполнила тишина, и Эвер немного утихомирилась. Она понимала, что Кристиан не согласен, но продолжать убеждать не стала. Нельзя потерять и его.

– Но знаешь, – вдруг продолжил Кристииан. – Пусть он и сам ушёл, мы всё ещё можем убедить его вернуться.

«И тогда всё будет как раньше»

«И я извинюсь. Всё исправлю»

– Значит, вернём.

В отражении зеркала напротив Эвер увидела, как уголки губ слабо приподнялись в улыбке. Боль отступила на второй план. Теперь у неё появилась надежда.

– Вернём, – повторил Кристиан и улыбнулся вслед за ней.

Они встретились взглядами, и тут же все разногласия скрылись за единой целью. Трое могут воссоединиться. Они постараются. Эвер постарается.

«Всё сделаю. Верну. Любой ценой»

Теперь спать ложиться стало легче.

Они подчинялись старой привычке: Эвер легла на спину, Кристиан прогрелся сбоку, а с другой стороны… не было того, кто там должен был лежать. Эвер нашарила на стене плетёный провод светильника и дёрнула. Комната сразу погрузилась во тьму. Глазам потребовалось пару секунд, чтобы вновь разглядеть очертания предметов. Сегодня была на редкость безлунная ночь.

– Спокойной ночи, – прошептала Эвер.

– Приятных снов, – так же тихо отозвался Кристиан.

Эвер прикрыла глаза. Ей хватило и нескольких секунд, чтобы понять: ей не нравилось то, как они сегодня лежат. Кристиану, похоже, тоже. Он зашевелился, пытаясь улечься иначе: поза не давала чувство завершённости. Эвер повернулась к Кристиану и чуть раскрыла руки.

– Иди ко мне.

Кристиан еле слышно вздохнул и всё придвинулся к ней, а затем свернулся почти калачиком. Эвер охотно обняла его. Успокоилась она лишь на пару минут, после чего, немного подумав, закинула на Кристиана ногу.

– Извини, я…

– Я понимаю. Засыпай.

И он лишь прижался теснее. Только после этого Эвер смогла закрыть глаза. Сон сразу не пошёл: спину непривычно морозило. Только мороз был не совсем физический. Сзади должен был кто-то быть. Должен был, но его нет. Там лишь пустая половина кровати.

Эвер только сейчас заметила, что они заняли лишь часть постели. Вспомнила, что даже положила третью подушку. Эвер приоткрыла глаза и разглядела очертания закрытой двери.

«Ты не придёшь ведь. Зачем я жду?»

Где-то между носом и глазами родилось напряжение, а губы слегка изогнулись дугой. Эвер порывисто сжала парня крепче и попыталась расслабиться.

«Не реветь. Это ничего не решит.»

И Кристиана тревожить не хочется. Но он снова двинулся и легко погладил её плечо. На секунду Эвер стало стыдно: всё-таки потревожила. Однако, от такого крохотного жеста поддержки стало немного легче, и девушка снова закрыла глаза, пытаясь свыкнуться с пустующей половиной постели.

«Мы вернём тебя. Вытащим. Только подожди»

***

Марк узнал о побеге Лейоса в первое же утро после этого, когда вернулся из города, где навещал родителей. Он пытался обсудить это с Эвер, но та рвала и метала, ни в какую не идя на диалог. Марк наседать не стал, но периодически заглядывал в пыльное окошко мастерской, где заперлась Эвер. Слишком уж она склонна к самоповреждениям. За ней надо следить в такие моменты.

Сказать, что уход Лейоса добавил ему проблем, – ничего не сказать. Теперь надо было отчитаться перед Энгелем, но Марку даже нечего было ему сказать. «У нас минус один. Якша-перебежчик.» А что ещё? Что случилось? Из-за чего, почему?

Эвер донесла ему не смысл, а сплошные эмоции. Не будет же он пересказывать советнику, что, со слов Эвер, Двуглазый покинул гильдию в связи с тем, что «он козлина и предатель» и перешёл на сторону противника, потому что «мудаки дурака надурили, а тот уши развесил». Суть, в целом, передана понятно, но детали – не сильная сторона взбешённой дочери.

Марк пытался поговорить с Кристианом, но тот, в отличие от дочери, на вопросы отвечал односложно. Просьба о помощи у Аделаиды тоже результатов не дала, а раз парень даже с «матерью на полставки» не говорит, то вообще ничего не скажет. Поэтому Марк решил подождать. И не зря.

Через пару дней Эвер успокоилась, а Кристиан в обществе подруги начал отвечать, пусть так же отстранённо, но немного подробнее. Тогда Марк увидел картину. И понял, что дело приняло серьёзный оборот. Новый союзник у якшей – это полбеды. Но вот то, что они завербовали Двуглазого, которого ещё и могли научить обращаться с даром… Вот это могло осложнить дело.

Марк созвонился с советником, как только разузнал детали, и советник предложил обсудить всё при встрече. Откладывать не стали, поэтому Марк был в назначенном месте уже через полтора часа.

Встретиться решили в саду при дворце. Сегодня немного похолодало, жара отступила. Солнце периодически скрывалось за редкими облаками, и Марку переставало слепить глаза. Где-то слышались щелчки ножниц садовника. Им вторил стук когтей по мощёной дорожке.

Когда Марк присел на лавочку, к нему подошёл лев-защитник. Иногда Марк думал, что в прошлых циклах Эвер была ему дочерью по крови: его львы тоже любили. Лев присел рядом, подставляя морду под ладонь Марка. Холодный камень не вызывал у Марка отторжение. Скорее, наоборот, пробуждал ностальгию по детству и отрочеству.

Будучи самым взрослым из всех детей своего двора, Марк был для них старшим братом. И как хороший старший брат, он делал детей счастливыми, поэтому пользовался лояльностью львов и просил их катать детей на спинах. Велосипеды – это, конечно, весело, но кто сможет похвастаться тем, что катался на льве госпожи Ракши?

Энгель задержался лишь на несколько минут, что в целом Марк и не заметил даже. Мужчины в знак приветствия поклонились друг другу и сели на скамью. Лев остался, улёгшись на земле.

Теперь Марк уже в подробностях отчитался Энгелю о том, что произошло.

– Им нужен Двуглазый, чтобы вернуться на родину? – нахмурившись переспросил Энгель. – Дурно. Это благословенная элементами земля.

– Лейос не умеет пользовать даром. Пройдёт время прежде, чем он научится. Какая-никакая фора.

– Это радует, и тем не менее… Если у них получится снять проклятие, их магия станет сильнее.

– Защититься не сможем в случае чего. Даже со львами и господином Наваяташем, – подхватил мысль Марк.

– Теперь у нас ещё больше поводов с настороженностью относиться к их крикам о мире.

Энгель прищурился, похоже о чём-то размышляя. Марк отвлекать не стал.

– Как себя чувствуют Эвер и Кристиан? Кажется, они с Двуглазым были близки, – решил сменить тему советник.

– Вся гильдия шокирована его поступком, но им приходится тяжелее. Переживают.

– Они не откажутся от участия?

– Не думаю. Даже если хоть один из них решит остаться, второй последует за ним. И по крайней мере, Эвер пока не даёт повода сомневаться в том, что останется.

– Было бы славно, – Энгель кивнул.

Марк усмехнулся:

– Они теперь лично в это вовлечены. Не хочется терять заинтересованных?

Энгель остался невозмутим.

– А кто бы хотел? К тому же Кристиан изучает язык якшей. Разве скажете, что потерять его не будет упущением?

– Что есть, то есть, – пожал плечами Марк.

– У меня встречный вопрос, – продолжил Энгель. – Не сочтите за грубость, но упускать Двуглазого тоже не хотелось. Как так случилось, что вы, Марк, позволили ему уйти? Неужели не следили?

У Марк практически сразу напряглась челюсть, так что он ненароком прикусил щёку. В поднявшимся негодовании он даже не заметил боли.

– Я, может, и не был близок с ним, но раз он не дал повода усомниться в себе даже Крису или Эвер, то не дал никому, – он старался говорить спокойно, но лёгкое шипение всё же выдавало. – Виноват, и тем не менее, скажу на будущее: в гильдии мы привыкли доверять друг другу. Для нас уход Лея – не потеря Двуглазого, но члена семьи.

Избегать чего-то Марк не привык, поэтому посмотрел Энгелю прямо в глаза, про себя наплевав, если тот сочтёт такое поведение неуважением. Энгель контакт выдержал.

– Я вас понял, – чётко произнёс Энгель, а затем, сглаживая возникшее напряжение склонил голову: – Сочувствую, что вам пришлось столкнуться с подобным.

Марк немного смягчился, хотя в глубине души всё ещё был, мягко говоря, не в восторге от вопроса советника. Прежде всего потому, что сам себя корил, несмотря на собственные доводы: не уследил, не поговорил, не поддержал. Но Энгелю всё же кивнул.

– И прошу прощения, что фактически обвинил лично вас.

– Я лидер. С меня справедливо спрашивать.

– Даже если так, мне стоило тщательнее подбирать слова. Уход члена семьи… не ваша вина. По крайней мере, в этом случае.

Показалось, что его голос еле слышно дрогнул, хотя на вид Энгель оставался спокойным. Марк чуть поджал губы, но вопросов задавать не стал.

– Чья бы ни была, мы уже ничего не вернём. Но можем постараться для лучшего будущего, – он откинулся на спинку скамьи.

Краем глаза Марк заметил, как Энгель опустил глаза, смотря будто внутрь себя, а не во вне.

Некоторое время они молчали. Марк вслушивался в специфическое мурчание лежащего в ногах льва и любовался тем, как скрывшееся за облаком солнце подсвечивает его, словно фонари гирлянды, на которые положили вату, имитируя снег.

– Марк, вы никуда не спешите? – вдруг прервал молчание Энгель.

– Что-то ещё хотели обсудить?

Энгель кивнул, но продолжил не сразу. У него беспокойно забегали глаза, будто он прямо сейчас принимал какое-то важное решение.

– Могу ли я поговорить с вами о… личном?

Марк приподнял брови.

– Смотря, с чем это личное связано.

– Эвер.

Марк настороженно покосился на Энгеля. Он тут же, вместо того, чтобы расслабленно откинуться на спинку скамьи, выпрямился. Марк не надеялся, что ту сцену в коридоре дворца все просто забудут, но не рассчитывал говорить об этом так скоро.

– И… В чём разговор?

Энгель тяжело прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Готовился к разговору. Выдохнул. Только без облегчения, а как решившийся на сомнительный шаг охотник.

– Я бы хотел попробовать начать общение с ней. Решил сперва обсудить это с вами, как с отцом.

Марк склонился и чуть раздвинув колени, тяжело опёрся на них локтями, свесив руки.

– Чувство долга? – спросил он серьёзно, совершенно без какого-либо наезда. – Эвер – девочка неглупая. Она понимает, что вы не ответственны за действия своей сестры. Она не держит на вас обиду, будьте уверены.

– Я не собираюсь отвечать за неё, – он помотал головой. – И всё же в том, что она сделала есть часть моей вины. Если бы не я, Альбина… Она бы не отказалась нести дитя в семейный дом.

Марк выжидающе посмотрел на него, молча прося пояснить. Энгель нервно сжал пальцами кончик серебристых волос.

– Мы с Биной никогда особо не ладили, но в детстве всё же были ближе, нежели сейчас. Она часто убегала из дома ночью на прогулки, меня, младшего, с собой не брала. Обычное дело, но таковым было до тех пор, пока она не начала пропадать. Сначала на сутки, потом на дни… Её искали и всегда находили в разных местах, и с каждым разом всё дальше от города. Она не объясняла внятно, почему она там оказалась, но я понимал, что она что-то скрывает. Однажды у нас получился весьма душевный разговор, и я решился спросить, зачем она убегает. И она рассказала. Говорила, что её тянуло из города, а куда – не ясно. Она должнабыла куда-то прийти. Она описывала это, как зов, и с каждой неделей он становился всё сильнее. Я…

Он остановился, переведя дух. Его плечо чуть дёрнулось, и советника пробрала дрожь.

– Решил, что это звоночек, и у Бины проблемы с головой. Испугался, что с ней может что-то случиться. Я рассказал об этом матери, а та… начала разбираться. И чем сильнее мама старалась, тем сильнее Бина отдалялась от нас. А потом на пороге нашего дома появился врач. Психиатр. И тогда Бина пришла в ярость. Кричала, что она не сумасшедшая, не надо ей врачей и прочее. Она сильно поругалась с родителями и ночью того же дня сбежала из дома, теперь насовсем. Мы никогда не вычёркивали её из семьи, но она отреклась от нас. А мне по сей день напоминает о том поступке. Если бы я тогда не сказал матери… Бина бы не возненавидела нас настолько, чтобы не отдать на воспитание даже ненужного ребёнка. Если бы не я, Эвер могла бы обрести лучшую судьбу.

Марк старательно переваривал информацию. Теперь для него многое прояснилось. Он кинул на Энгеля сочувствующий взгляд, но тот, кажется был настолько погружён в воспоминания, что не заметил.

– Я всё понял, спасибо, что поделились. Теперь вижу, из-за чего вы чувствуете себя виноватым. Не буду разубеждать, я не близкий вам человек, но вот что скажу: если вы хотите общаться с Эвер только из чувства вины, забудьте и даже не пытайтесь.

Энгель ошеломлённо распахнул глаза. Марк не дал ему и слова вставить.

– Эвер сразу поймёт, что вам нужна не она, а прощение и успокоение. И как только это случится, вы её увидите разве что в толпе на празднике. Она не станет общаться в таком ключе. Поэтому советую расставить приоритеты.

И вновь тишина. Марк буквально ощущал, как сгустился воздух вокруг Энгеля, будто мыслил он так быстро и много, что это выходило за рамки его тела и захватывало всё пространство вокруг. Но Марк не торопил, лишь терпеливо гладил дремлющего льва.

И наконец Энгель кивнул саму себе, а потом решительно взглянул на Марка.

– Я не отступаюсь.

Марк даже немного ухмыльнулся.

– Похвально. Значит, идея не настолько провальная.

– Только она говорила, что наша семья ей не родственники. Она не хочет общаться, но я это и так понимал. Поэтому, Марк, хотел попросить вас: обсудите это с ней. Понимаю, наглость, но…

Марк чуть вытянул губы и чуть присвистнул. Лев дёрнул хвостом и снова затих.

– Это можно. Но ничего обещать не буду. Поговорю, но уговаривать не стану. Если она не захочет, я не стану содействовать вам. Я на её стороне, и всегда буду.

Энгель печально улыбнулся, и всё же его плечи опустились, будто перестав держать тяжеленный камень-ношу.

– О большем я и не могу просить, Марк. Спасибо вам.

***

Ждать они не стали. Боль от ухода друга едва ли утихла, но решимость вернуть его разгоралась всё сильнее, когда они подходили ко дворцу.

Перед выходом Эвер о чём-то говорила с Марком, и, как понял Кристиан, беседа была не из простых. На вопросы Эвер отвечать не стала, лишь сказала, что не этим сейчас голову забивать нужно. Кристиан не удивился: она всегда старалась уберечь его от лишних переживаний. И тем не менее, вопросы парень лишь отложил на потом. А пока сосредоточился на главном: королевская библиотека.

Наваяташ, оказывается, позаботился о том, чтобы у гостей из гильдии было место, где они смогут спокойно работать и даже оставлять книги, чтобы на следующий день вновь не искать их по шкафам. Смотритель библиотеки, проведя небольшой инструктаж по правилам обращения с книгами и поделившись внушительным списком всей имеющейся литературы, оставил молодёжь наедине с делом.

– Итак, а теперь пояснишь, что конкретно ты хочешь здесь найти? – спросила Эвер, опираясь локтями на спинку стула.

Кристиан же присел за стол и взял в руки список, невольно завидуя такому богатству. Это же сколько здесь книг, которые он ещё не прочёл…

– Знаешь, я думал много насчёт рассказа Лея. И чем больше думаю, тем сложнее избавиться от ощущения, что что-то в его рассказе не так.

– Например, всё? Он так-то из-за всей этой чуши от нас свинтил, – её верхняя губа чуть поднялась, недвусмысленно передавая отношение.

– Это глобально, но я немного о другом. Мне не даёт покоя вопрос, зачем им нужен Лей.

– Для снятия проклятия, он же говорил.

– Да. И вот вопрос: зачем им Лей нужен там?

Эвер приподняла одну бровь.

– Разжуй.

– Судя по рассказу, Лей для них инструмент. Одноразовый, – Кристиан мысленно извинился перед другом за подобные слова.

Он хотел продолжить, но увидел, как Эвер нахмурилась: явный признак мыслительного процесса.

– Зачем уносить инструмент с собой, если он может пригодиться только раз? – предположила она.

Кристиан щёлкнул пальцами:

– Точно. Им не было нужды уговаривать Лея идти с ними. Полагаю, с проклятием он бы и так помог.

– Но Лей говорил, что там Одноглазые. Может, забрали, чтобы учить?

– И тратить на него ресурсы? Ставить под угрозу безопасность общины? Лей ведь мог согласиться, а потом гвардию позвать. Не проще ли учиться на нейтральной территории?

Эвер медленно кивнула.

– Вербовали.

– Да, только зачем? Он зачем-то нужен там.

– Он тоже якша. Своего к себе переманивали.

– И упустили возможность заиметь шпиона? Которому доверяют люди и который может передавать информацию чуть ли не первых рук? Расточительство.

Между бровями девушки пролегли глубокие складки.

– Через нас могли бы дружбу устанавливать. Лейос – связующий.

– Да. Но им понадобилось, чтобы он решил от нас уйти.

– Оборвать связь. Чтобы не мог смотреть со стороны.

Эвер напряжённо сцепила пальцы в замок и прижалась к ним губами.

– Похоже, о чём-то Лей умолчал, – пожал плечами Кристиан.

– Или ему не рассказали, – упрямо поправила Эвер.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Кристиану показалось, что Эвер даже не моргнула ни разу. Без слов снова спорили. И снова каждый остался при своём. Первым закончить решил Кристиан.

– В любом случае, подвох есть. И что-то мне подсказывает, что он скрыт глубоко в истории. Хочу найти момент, когда и зачем сформировались эти Рамити.

– Есть идеи? – спросила Эвер, так же отступая.

– Увы.

Кристиан пробежался глазами по первой странице списка и зацепился взглядом за одну книгу, которая, судя по названию, могла бы чем-то помочь.

– Придётся начинать с истоков. Возможно, дело не только в Рамити, но в самом начале вражды людей и якшей.

Эвер махнула рукой и легко оттолкнулась от стула.

– Валяй. Разделимся?

– Как всегда.

– Тогда отметь книги нужные, принесу.

– Ну уж это я и сам сделать могу, – Кристиан вкрадчиво усмехнулся, уже зная, в каком ключе ответит подруга. И не прогадал.

– Надорвёшься, хиленький, – она игриво подмигнула, на что юноша только заулыбался. – Я таскать буду, ты читай.

На том порешили. Некоторые книги из списка Кристиан сразу выписал как нужные, а в некоторых не был уверен и пометил иначе, чтобы подруга пролистала на месте. Доверил решение, поможет ли книга, ей.

Скоро Эвер нашла первую книгу и теперь, взяв список Кристиана, ушла искать остальное, а сам юноша погрузился в чтение.

Интерлюдия I

Никто не знает, когда появился первый татв, но известно, что произошло это далеко в древности, когда людей как таковых ещё не существовало.

Татвы – существа, которые рождались из аномалии, когда энергия жизни насыщала природный элемент, а «заряженный» элемент, скапливаясь в одном месте, постепенно обретал самосознание. Чаще всего татвы принимали форму животных, бродящих поблизости.

Прошли тысячи лет прежде, чем татв стало достаточно много, чтобы объединиться. Природа не даровала аномалиям способности размножаться, но татвы нашли способ помогать рождаться и быстрее расти новым сородичам, вливая в скопление «заряженного» элемента часть своей жизненной энергии. Численность прирастала медленно, но зато смертность сократилась: татвы могли защищать друг друга.

Насколько тела татв уникальны, ровно настолько они и хрупки. Так, огненный татв был более живуч, чем обычный костёр, но достаточное количество воды могло убить его. Смертельным мог стать обычный ливень, но тогда на помощь приходили татвы, рождённые водой, отводя дождь подальше. Каждый татв мог контролировать элемент, из которого родился.

Поселения татв породили первые культуры, первые языки. Долгое время они были высшей расой, пока не обратили взор на других развивающихся существ – людей. Поначалу даже люди в глазах татв были животными, пока человек не создал первое орудие труда.

Тогда татвы ими заинтересовались. И начали помогать, видя равный себе потенциал. Сначала тайно, а когда люди и сами стали развивать свои культуры, начали являться к ним. Люди провозгласили татв богами. Тогда культуры начали сливаться.

Некоторые татвы, особенно привязавшиеся к человечеству, перенимали и облик. Кто-то жил среди людей, а некоторые даже становились главами человеческих поселений.

История Эрбештадта началась со знакомства человека и татва. Тогда Сурьяра, татв, недавно, по меркам сородичей, рождённый из слившихся огня и солнечного света, впервые предстал перед человеком из небольшой деревеньки, расположившейся недалеко от тогда ещё узкого ручейка.

Эрста Кёниг, юный правнук главы деревни заблудился во время игры с другими детьми. Блуждая по лесу, он набрёл на ручей, где мирно прогуливался дракон. Эрста перепугался, но тут дракон заговорил. Он и помог вернуться мальчику домой. Так началась дружба человека и татва.

Время шло, деревенька разрасталась, люди развивались, а Эрста рос. Когда скончался его отец, Эрста взял управление в свои руки. На помощь ему пришёл старый друг Сурьяра, полюбивший не деревушку, но уже маленький городок. Сурьяра предложил создать из этого городка небольшое королевство.

Так, более чем семьсот лет назад городок обрёл новое название – Эрбештадт, а Эрста Кёнинг стал его первым королём Сурьяре же люди поклонялись, как хранителю, своему божеству.

С большей силой пришло больше врагов. Враждующие земли, развивающиеся животные, агрессивные татвы… Не всегда получалось отделаться малой кровью, а силы Сурьяры слабо могли защитить. Люди нуждались в защитнике, и, хотя среди жителей находились герои, воинствующим татвам они не были ровней, как бы не старались.

– Нам нужен тот, кто сможет защищать нас. Тот, кто сможет справиться с любой угрозой, – говорил Эрста.

– Только другой татв может нам помочь. Не такой миролюбивый, как я, – отвечал ему Сурьяра.

– Такой же, как те, что посягают на нас?

– Возможно. Тот, что будет любить вас так, как люблю вас я. Но в отличие от меня, сможет быть жесток при надобности. И делать это без сожалений.

После долгих раздумий Сурьяра поделился с Эрстой светлой мыслью: самим взрастить защитника. Король сомневался, но хотел помочь старому другу воплотить идею. Тогда Сурьяра поручил ему отправиться за камнем. В нём уже теплилась жизнь. Ей только нужно было помочь.

И Эрста, собрав помощников, отправился в дорогу. Путь был недалёким, но вот возвращаться людям пришлось долго: камень был тяжёл. Иногда Эрсте казалось, что тяжесть эта была ничем иным, как стремлением камня вернуться назад. Но вопреки всему, отряд справился, и Сурьяра приступил к своей части работы.

Несколько дней и столько же ночей выбивал Сурьяра из камня воительницу, защитницу, подпитывая жизнь в ней огнём и солнечным светом. Камень постепенно принимал знакомую потомкам форму: будущая татва обретала руки, ноги, черты лица… Сурьяра специально делал её по образу и подобию людей.

Когда бог пригласил первого короля познакомиться с защитницей, Эрста увидел женщину, чьё тело было покрыто каменными доспехами.

– Её будут звать Ракшей, что на языке татв значит «защищать». И будет это её желанием и долгом, – такова была воля Лорда Сурьяры.

Она открыла глаза. Золотые, как цвет самого солнца, они словно сияли на фоне тёмных склер.

В тот день город встретил второе божество.

Рамити

Поселение встретило Лейоса и Раята безмолвием ночного сна. Разумеется, ни о каких разговорах по делам думать не приходилось, поэтому Раят сразу определил юношу в небольшой домишко, как оказалось, который готовили специально для него. Приятное удивление из-за заботы подарило Лейосу хоть немного успокоения, но на фоне расставания, длилось оно минуты две.

Оставшись в одиночестве, Лейос обживаться сразу не стал. Оставил рюкзак в углу комнаты, вытащив на стол только художественные принадлежности и альбомы, чтобы за ночь листы не смялись, а кисти не изогнулись. На большее сил не хватило, и Лей свернулся на постели, прижав к себе подушку. Он отчаянно нуждался в объятиях.

Может, надо было попросить Раята задержаться ненадолго? Оставаться наедине с последствием своего поступка в ночной тишине… Изощрённая пытка, и палачом был он сам. И от такого палача не убежишь, не уговоришь, не обманешь. Он знает всё до мельчайшей детали, надёжный свидетель, но предвзятый судья.

Уснуть получилось лишь к раннему утру, но юноша едва ли смог отдохнуть. Сон был неглубоким и тревожным, ведь Лейос чуть ли не с детства привык находиться в местах, где не было столько носителей магии. На него будто постоянно кто-то смотрел.

За три часа до полудня его разбудил стук в дверь. Раят предупредил, что глава общины будет ждать его через час. Это время Лейос потратил, приводя себя в порядок, даже нашёл, чем позавтракать. К следующему визиту Раята юноша был уже готов. К удивлению Лейоса, Раят попросил надеть повязку, объяснив это тем, что не надо портить всем сюрприз.

В десять утра община только начала просыпаться, но по пути к главе Лейос успел поймать множество любопытных взглядов, которые пробудили воспоминания о первых месяцах в гильдии. На него тоже много глазели, вот только с опаской. И только двое всегда встречали его улыбками… Так, не время думать о них.

Раят привёл его к широкой одноэтажной усадьбе с маленьким, но ухоженным цветником под окнами. Остальные домики стояли на небольшом отдалении, словно уважительно расступились, давая главному больше пространства. Поманив юношу за собой Раят, зашёл в дом первым, даже не постучавшись. Лейос, привыкший, что в гильдии у всех на автомате работала привычка стучать прежде, чем входить, мысленно решил запирать дом. Вспомнить бы, есть ли у него вообще замок…

Идя по коридору, Лейос бездумно пялился в спину Раята. Пытался свыкнуться с тем, что вокруг него пульсировала гигантская сеть живой энергии, и сейчас Лейос находился в её центре. В этом доме жил якша… у которого можно многому научиться.

Последовав за Раятом в одну из дверей, Лейос оказался в небольшом, но весьма просторном зале. Открытые окна пропускали в комнату утренний ветерок, который легонько, как ребёнок со скуки, покачивал листья комнатных растений, коих тут было не мало. Возле противоположной стены в горшках кустились явно недавно высаженные побеги и крепчали пока ещё хиленькие деревца. Некоторые из них Лейос пробовал растить у себя в комнате на подоконнике, да только росли они слабо даже с помощью его магии.

“Вот и думай: то ли колдун из меня никакой, то ли садовник”

В зале их ожидали. С одного из кресел поднялась женщина. Волосы длинные, вьющиеся. Нежный розовый блонд мягкими переливами блестел на волнах локонов. На руках женщины сверкнули браслеты-цепи. Они обвивали тонкие запястья и часть предплечий, и на них качались мелкие звёзды. На правой руке на тыльной стороне ладони лежала подвеска – овитое змеем яблоко.

“Умелая. Серебро носит”

И всё же хозяйкой в окружающей Лейоса паутине магии была не она.

Рядом со взрослым карликовым деревцем стоял мужчина лет сорока на вид. Он с нежностью касался широкого листа, и от мужских пальцев и ладони по прожилкам тянулись пульсирующие светом нити.

Мужчина оглянулся в сторону гостей. Свет в жилках листа угас, когда якша убрал ладонь, и на его пальцах серой искрой блеснули три широких чернёных кольца. На другой руке Лейос мельком заметил ещё четыре.

Губы мужчины тронула слабая улыбка. Светлые серо-голубые глаза – два туманных облака под вечерним небом чёрных волос – сразу выцепили двоих пришедших.

Раят похлопал Лейоса по плечу и, судя по звукам, удалился из зала, оставив юношу наедине с незнакомцами. Лейос даже не смог обернуться: мужчина подходил ближе. Вряд ли он хотел причинить ему вред, но на уровне инстинктов столь мощные колебания магии поднимали на загривке волосы. И одновременно восхищали.

Мужчина остановился и склонил голову в знак приветствия. Мирная улыбка не сходила с его покусанных губ.

– С возвращением домой, Лейос.

– С-спасибо, – только и смог выпалить он.

«Мой дом там, где мама и папа, где Эвер и Крис»

«Но здесь я родился. Стало быть, и это дом тоже?»

Вслух он, конечно же, ничего подобного не сказал. Его радушно приняли, а он ещё будет рассуждать, что дом не здесь?

– Меня зовут Йед Приор. Я один из Старейшин и глава нашей большой семьи. Очень рад, что и ты вновь стал её частью.

– Как и я. Надеюсь, смогу помочь вам.

– Не стоит переживать. Конечно, поможешь.

Пусть Йед и произнёс это с толикой ободрения, где-то на краю Лейос услышал… предвкушение? И это пробрало, словно по позвоночнику кто-то пустил ледяную струю воды.

– Как и мы – тебе, – добавила женщина.

– Это Дубха, – представил её Йед.

– Пусть не глава, но тоже Старейшина. Третья по старшинству, – с еле слышным напевом уточнила она.

– А кто второй? – аккуратно полюбопытствовал Лей.

– Васат. С ним ты тоже познакомишься в своё время.

– Мы ждём ещё одного гостя, – вновь перехватил инициативу Йед. – А пока скажи: как прошла сегодняшняя ночь? Прошу простить за бестактность, но ты кажешься уставшим.

Лейос вздохнул и на секунду отвёл взгляд: в некотором роде он чувствовал себя обязанным быть честным с главой, но вдаваться в подробности не хотелось.

– Разговор с друзьями оказался сложнее, чем я думал. Пара бессонных ночей, и успокоюсь, – размыто ответил Лейос и попытался съехать с темы: – И энергии здесь через край. Якшей много, земля элементами насыщена. Я не привык к такому.

Дубха то ли попытку не заметила, то ли не оценила.

– Хватит ли пары ночей? Покидать друзей довольно жестоко.

Лейос не понял, кому именно был адресован упрёк: ответила Дубха ему, но осуждением во взгляде одарила и Йеда.

«Я не хотел бросать их»

Лейос хотел огрызнуться. Хотел, но смолчал. Предатели защиты не достойны, даже если адвокаты – они сами. К ушам прилил жар, и Лей опустил голову, едва ли заметив, как Йед чуть обнажил зубы, а Дубха закатила глаза.

Йед не стал заострять на этом внимания.

– Бессонные ночи – это не то, что тебе сейчас нужно. Учиться управлять даром тяжело. Мы бы не хотели, чтобы ты валился без сил.

– Я вряд ли смогу нормально спать, – пожал плечами Лейос. – По жизни со сном проблемы. Да и… подумать есть о чём.

– Серьёзные проблемы?

– Просыпаюсь по ночам, двигаться не могу и вижу всяких страшил. Глаз на них намётан.

Он неловко хихикнул, но Йед шутку, судя по неизменившемуся выражению лица, не оценил, а вот Дубха прикрыла рот пальцами, пряча наметившуюся улыбку. Это успокоило, но Лейос чуть ссутулился. Видимо, при Йеде лучше не шутить.

– И твои друзья тебе никак не помогали? – он скептично поднял бровь.

– Пробовали, но мы смирились. Ничего толком не помогло.

– Хвалёная людская взаимовыручка? – едко спросил Йед.

– Крис много читал про это, Эвер музыкальную шкатулку сделала, чтобы мне спалось лучше. Они действительно старались, – Лейос открыто встречаться с главой взглядами не решился, но говорил с нажимом.

Йед примирительно покачал головой.

–Извини, верю. Многовековые установки легко себя не изживают.

И прежде, чем он успел продолжить мысль, позади Лейоса раздались шаги. Кажется, это тот, кого они ждали. Лейос постарался выглядеть приветливо, несмотря на раздражение после замечания Йеда, однако, быстро зацепился за взвившееся ощущение узнавания. Он уже встречал пришедшего якшу ранее. Лейос медленно обернулся.

К ним медленно подходил юноша. Одних тёмных завитков волос и родинки под левым глазом оказалось достаточно, чтобы Лейос вспомнил: день города и выскочивший из тумана незнакомец. Всё-таки не почудился.

– Как всегда вовремя, – встретил его одобрительным замечанием Йед. – Лейос, это Ноак. Твой провожатый в мир нашей семьи и, я надеюсь, твой будущий друг.

Сначала Ноак поздоровался с Йедом и Дубхой, затем чуть усмехнулся, заметив, как брови Лейоса приподнялись над повязкой.

– Это ты был там, на площади? – всё же уточнил Лейос.

– Давно не виделись.

– Мы решили, что ваша встреча была судьбоносной, поэтому отныне Ноак будет помогать тебе осваиваться, – пояснила Дубха.

– Я и живу недалеко. Обращайся в любое время.

Ровесник, да и не смотря на спокойствие и некоторую отстранённость Ноак казался если не дружелюбным, то, по крайней мере, вряд ли настроенным на вражду. Лейос решил проверить почву обычным для себя методом.

– Что, даже ночью прийти могу?

– Даже интересно стало, с чем тебе в ночи может потребоваться помощь, – съехидничал в ответ Ноак.

Лейос улыбнулся. Что ж, может, они и найдут общий язык.

«Было бы здорово. Друга-якши всегда не хватало»

– Вот и познакомились, – подытожил Йед. – У вас будет ещё много времени пообщаться, а сейчас перейдём к делу. Лейос, насколько я помню, Раят должен был рассказать о роли, которую ты играешь в нашей миссии?

Его голос прозвучал более серьёзно, поэтому юноша тут же отвернулся от Ноака и замер.

– Конечно. Я должен снять проклятие с Каменного леса.

– Верно. Но поскольку ты не можешь обращаться с даром, – в его голосе прозвучало откровенное раздражение, которое заставило Лейоса чуть втянуть шею в плечи, – тебе придётся учиться. Твоим наставником будет Васáт.

– Второй Старейшина?

– Он Одноглазый. Видит будущее. Отличный учитель, – пояснил Йед Приор, и на этот раз в словах, как показалось Лейосу, прозвучало уважение и даже отголосок привязанности. – Тем не менее, отчитываться ты будешь передо мной лично в том числе. Я буду отслеживать твой прогресс.

– И как вы поймёте, что я готов?

– Финальный экзамен – снимешь проклятие. Не с Каменного леса. Другое.

– Какое? – насторожился Лейос.

– Сам увидишь, когда научишься с даром обращаться, – Йед пожал плечами.

Лейос задумался. Кое-что в его голове не совсем укладывалось. И это его беспокоило. Стоило уточнить на берегу.

– Могу я спросить? – осторожно начал он и продолжил после молчаливого согласия Главы: – Как я могу снимать проклятия? В смысле, я же просто вижу время, я зритель. Я не могу ничего менять. Почему я?

– Ты знаешь, что такое проклятие? – спросила Дубха.

Внутри, словно тлеющая пушинка над костром, взвилась искорка любопытства. Может, он что-то упускает? Лейос заговорил медленно, вдумываясь в каждое слово, стараясь найти то, от чего можно повести логическую цепочку. Пора вспомнить уроки Альша.

– Условие, которое поддерживают элементы. Его может установить любой, кто владеет магией, якша или татв. Ценой некоторых жертв.

– И знаешь, как их снимают?

Лейос нервно сглотнул:

– Убивают того, кто наложил проклятие. В этом и вопрос: причём здесь я? Я не хочу и не буду никого убивать. Тем более… Ракша уже мертва.

– Убийство проклинателя – это самый простой способ. И да, это может сделать кто угодно, не обязательно ты. Нюанс именно в том, что в нашем случае проклинатель уже мёртв.

– Но проклятие всё ещё действует, – озадаченно продолжил мысль Лейос.

– Ракша умела создавать нам проблемы, – тихо хмыкнул Ноак, скрещивая руки на груди. – И до сих пор создаёт, даже из могилы.

Лейосу же послышалось, или он действительно уловил в интонации язвительность? Впрочем… У всех якшей была причина так отзываться о ней. На секунду в мыслях возник вопрос: а должен ли Лейос ненавидеть её так же?

– Это так, – поддержал Йед, однако, в отличие от Ноака, он был либо безразличен, либо очень сдержан. – Суть в том, что проклятие в Каменном лесу поддерживается условием: пока Ракша может реинкарнировать, проклятие будет действовать. Таким образом, проклинатель всё ещё жив в некотором роде.

– Так реинкарнация действительно работает?

Лицо Дубхи вытянулось в изумлении, когда она услышала воспрос Лейоса.

– А ты думал, что нет?

–Крис не верит, – прошелестел под нос Лейос, больше говоря с самим собой.

– У людей есть лишь выбор между верой и неверием. Они никак не способны проверить, действительно ли оно работает. А мы можем. Связь с элементами – наше преимущество. Мы способны на большее, нежели люди.

Внезапно защипало в носу, и Лейос чуть ли не чихнул. Почему он вдруг услышал Ральфа в голосе Йеда?

«Якши,» – пренебрежительно тянул Ральф и кривил губы.

Практически то же самое сделал сейчас и Йед Приор.

Слова разные, но произнесены они до дрожи одинаково. И какая разница, кто унижен, а кто превознесён, если с обеих сторон звучит одно и то же? Отвращение уравнивало людей и якшей: никто из них не был лучше другого.

«Но якши хоть что-то пытаются сделать»

«Установки легко себя не изживают, Йед прав. Но якши переступают через них. Иначе мира не достичь»

И хотя Лейос уже питал уважение к Йеду, основываясь на рассказах Раята и действиях Примирителей, проникся ещё больше. Пусть Приор и поддавался привычкам, но всё же вёл якшей вперёд, к миру между ними и людьми. Туда, куда хотел вернуться Лей.

Воодушевлённый, он продолжил:

– Понятно, зачем Ракша установила такое условие. Проклятие пережило проклинательницу. Реинкарнация ведь не прекратится.

– Сама по себе? Нет. Но её может прекратить кто-то другой, – почему-то в этот раз ухмылка Ноака вызвала у Лейоса подсознательное желание отодвинуться подальше.

– И как?

Лейос не смог отказать себе в любопытстве, пусть даже и предполагал, что Ноак после такой гримасы вряд ли скажет нечто хоть сколько-нибудь приятное.

– Убить новое воплощение останками прежнего тела. Желательно, одного из первых.

– Тошнотворно, – честно признался Лейос и с трудом сглотнул подступивший к горлу ком.

– И трудно осуществимо, – с долей цинизма заметил Йед. – Добраться до останков так же тяжело, как и найти реинкарнировавшего.

– Вы пробовали?

– Моя семья не одно поколение занималось этим, – ответил Ноак, чем вызвал у Лейос непроизвольный выдох смешанного с восхищением удивления.

– Именно. О подробностях расспросишь Ноака позже, если захочешь, но суть такова: пойти через Двуглазого проще и быстрее, – на секунду Йед замолчал, но всё же добавил: – И менее кровопролитно.

Подобная забота и видение ценности в жизни другого Лейоса более чем устроила.

– Но как я могу снимать проклятия?

–Адриш тоньше остальных чувствовал элементы и немного иначе ими управлял, – сказала Дубха, внимательно рассматривая ногти. – Если вкратце: ты видишь положение и состояние элементов в то или иное время и управлять им тоже можешь. Откати элементы в состояние до проклятия и зафиксируй в нём. Вот и весь фокус.

– Звучит как будто легко, только… – Лейос поджал губы, будто старался удержать разбушевашееся сомнение. – Дар никогда помощником мне не был. И я не уверен, что он захочет таковым становится.

– Уверен, ты ещё не раз услышишь это от Васата, но скажу уже сейчас, – Йед чуть не пригвоздил Лейоса к полу, положив руку на плечо. – Твой дар – не личность. Не он решает, кем быть – союзником тебе или врагом.

Лейос нашёл в себе силу отступить.

– Я пытался. Много раз. Вместо того, чтобы подчиняться, он из раза в раз показывает мне одно и то же. То, что я предпочёл бы забыть. Вместо того, чтобы помочь, дар заставляет меня постоянно проживать свой худший и первый кошмар.

«Кухня и заводная песня»

«Солнечная сторона. Пятна крови на полу»

Лейос тряхнул головой, отгоняя от себя дурное воспоминание. Потянулся к затылку, прижимая к лицу локоть так, словно хотел спрятаться за ним, как всегда делал, когда садился на корточки. Ногти прошлись по коже от затылка до уха, оставляя за собой щипание и покалывание. Лейос ухватился за серьгу.

Йед шагнул, взглядом вызвав в юноше два прямо противоположных импульса: отшагнуть вновь и замереть. Но последнее желание, оказалось сильнее. Лейос смотрел прямо в светлые серые глаза Приора, только сейчас осознав, что они примерно одного роста.

– Я не знаю, что за кошмар ты видишь, но могу понять, почему ты не хочешь туда возвращаться. Но ты стоишь здесь. Ты пришёл помочь нам. А значит, ты уже сделал шаг на пути к мастерству провидца.

Он огладил ладонью руку Лейоса, спустившись к предплечью. А затем сжал его. Крепко, но осторожно, не причиняя боли. Альш. Так всегда делал Альш.

– Ты сможешь сделать это, Лейос. Я, как и каждый в нашей большой семье, возлагаю на тебя большие надежды. Не подведи нас.

Красные полосы на шее, которые вероятно остались после нервного жеста, защипали сильнее, словно кто-то выжег на коже клеймо. Клеймо обещания, которое Лейос дал себе, Йеду и всем Рамити, согласившись прийти сюда. Он – звезда. Звезда, которая приведёт всех якшей домой, на родную землю. У него нет права оплошать.

– Ты вернулся в семью, Лейос, – с тоном, близким к материнской ласке, напомнила Дубха. – Ты пришёл, чтобы помочь нам. Мы же сделаем всё, чтобы ответить тем же.

– Ты не один, – Ноак внёс и свои краткие, но всё же значимые слова поддержки.

– Я… Я постараюсь, – выдавил Лейос, чувствуя, как по вине дара на его шее защёлкнулся видимый лишь ему одному ошейник, имя которому Ответственность.

Уголки губ Йеда приподнялись, выражая понимание и даже – как показалось Лею – покровительство. Он легко потрепал предплечье юноши и отступил, когда Лейос наконец смог немного расслабиться.

– Не переживай, учёба начнётся только завтра. А сегодня вечером мы приглашаем тебя на гуляние. Отпразднуем твоё возращение домой.

Будущее гуляние Лейоса заинтриговало: праздник ведь в его честь. Весь оставшийся день Лейос провёл с Ноаком, который водил его по общине и знакомил с бытом.

С учётом того, что Рамити не признавали технологий людей, Лейосу, жившему как в деревне, так и на лоне природы, знакомиться было не с чем. Однако, он расстроился, когда понял, что некоторых удобств и развлечений здесь не будет. Например, радио. Эх, а ведь тот радио-сериал, «Барбара отменяет чудо», уже почти приблизился к финалу. А сколько там шуток хороших было… Придётся искать другой способ отвлекаться от тревоги.

К сумеркам на краю общины, где под большим дубом из его же веток был с помощью магии сооружён помост, якши натаскали лавочки и столы. Белые скатерти постепенно исчезли за различными закусками и напитками. Воздух вокруг насытился запахом жареного мяса и овощей. Недалеко от помоста на месте кострища выстроили большую гору из хвороста, который к ночи вспыхнул, поднимая пожар, казалось, до самых верхушек деревьев. Пламя озаряло силуэты якшей, которые присаживались на лавочки, пеньки и даже траву вокруг костра. Дети по очереди подбегали и жарили над огнём насаженные на веточки овощи.

Старейшины подошли последними. Впереди всех шагала Дубха, гордая, уверенная. Лейос бы не удивился, если бы она слыла в общине первой красавицей. За ней размеренно шёл Йед. Тёмный плащ колыхался за ним, словно полупрозрачный плавник морской рыбы, а сам мужчина, казалось, плыл и одаривал тёплой улыбкой любого, с кем встречался взглядом. Таковая досталось и Лейосу, вызвав в нём одновременно противоборствующие смущение и сопричастность.

Замыкал шествие главных третий Старейшина, Васат. Крупный, мускулистый, он грузной поступью воина следовал за Йедом и Дубхой к помосту. Лейос мог поклясться, что рука у этого якши тяжела, причём, не столько из-за комплекции. На руках он разглядел широкие серебряные браслеты, наручниками обхватившие его запястья, визуально делая сжатые кулаки ещё более массивными. Не чета кольцам Йеда и цепочкам Дубхи. Варианта два: либо Васат самый сильный из Старейшин, либо Йед и Дубха намеренно статус так ярко не демонстрируют.

И всё же, несмотря на устрашающий вид, Лейос – а, скорее, дар Адриша – увидел в нём родное. Правый глаз мужчины светился голубым.

Поднявшийся на помост Йед взмахнул рукой. Воздух задрожал от магии, а когда мужчина заговорил, его голос зазвучал громко, словно усиленный мегафоном.

– Братья и сёстры, – и в этом обращении ярко выделялись ноты покровительства и родительской нежности. – Спасибо, что пришли сюда в столь поздний час. Сегодня ночь достойно провести не в постели, ведь мы встречаем нового члена нашей большой семьи.

Йед замолчал лишь на секунду и снова встретился взглядом с Лейосом. Якши начали оборачиваться, чтобы узнать, на кого смотрит Глава.

– Лейос, прошу, поднимись к нам.

«Все будут смотреть. Как тогда в гильдии»

Он поёжился и вздрогнул, когда Ноак слегка похлопал его по плечу.

– Иди, чего ты ждёшь?

– Неловко, – честно признался Лейос.

В воспоминаниях всё ещё стояли ошарашенные и одновременно злые глаза людей, только-только ставших согильдийцами.

«И страшно»

– Никто тебе ничего не сделает. Иди.

И Ноак подтолкнул его, мягко, но с напором. Лейос сделал шаг и понял, что останавливаться уже нельзя. Все смотрят. И смотрят… поддерживающе?

Следующий шаг уже смелее, но Лейос всё же обернулся на Ноака. Тот закивал и жестом показал идти дальше. И якша снова шагнул, и вот он уже шёл к помосту, с которого ему поддерживающе улыбался Йед.

Якши расступались перед Лейосом, следили с любопытством, интересом. Никакой злости, обороны и непринятия, только искреннее дружелюбие. Лейос расправил плечи, сутулиться и зажиматься не было нужды.

Ступая по дубовым ветвям, он поднялся на помост и встал между Йедом и Дубхой. Теперь он видел не меньше сотни пар глаз, смотрящих на него. Где-то в толпе он заметил три ярко-голубых радужки.

– Наверняка многие из вас помнят Люкс и Наоса, наших дорогих брата и сестру, – вновь заговорил Йед, и имена родителей отозвались где-то в груди двумя отголосками глухой тоски. – По неизвестной причине они покинули нас с младенцем на руках больше двадцати лет назад, однако, сегодня наступил долгожданный момент радости. Их сын, ведомый благородством, пришёл помочь нам вернуться домой и восстановить мир.

Слева послышался игривый шёпот Дубхи.

– Самое время снять ленту, милашка.

В голосе мужчины, бархатном, густом проявилась торжественность, перемешанная, как показалось Лейосу, с облегчением и ноткой нежности где-то в глубине.

– Лейос, наш спаситель, вернулся домой.

В толпе якшей начал зарождаться гул радости, когда юноша поймал сползнувшую с лица повязку и невольно замер. Не успев начаться, ликования стихли, и теперь сотня смотрела на него округлившимися глазами.

Страх оказаться чужим среди своих боролся с рациональным убеждением, что его здесь ждали, что он здесь нужен, и Лейос сам не заметил, как сцепил перед собой ладони. Он осторожно взглянул на Старейшин: Васат оставался равнодушным, Йед непонимающе смотрел на его руки, а Дубха приблизилась.

– Не спеши судить, – послышался её сочувственный шёпот.

И она оказалась права. Один из Одноглазых поднял руки над головой и хлопнул в ладоши. Другая девушка-провидица – тоже, вторя ему. К ним присоединился третий провидец. Рядом громко ударил в ладоши Васат, и это запустило цепочкой аплодисменты остальных, превращая ритмичные хлопки в нестройный шум. Кто-то в толпе залихватски крикнул, и звук этот попал в самое сердце. Удивление на их лицах преобразили в радость улыбки и морщинки у глаз, которые Лейос видел, и в этом дар обмануть его не мог.

Его приняли.

Лейос нервно хохотнул, хотя смех вышел больше похожим на сдавленный кашель. Пальцы расслабились без его ведома, и повязка улетела куда-то с помоста. На лице юноши расцвело неподдельное облегчение, а сердце начало гнать кровь так мощно, что у якши дрогнули руки.

Слева на помост поднималась девочка, несущая букет пышных маков с черно-жёлтыми сердцевинками, напоминавшими глаза домашних канареек. Отдав букет Йеду, она тут же исчезла.

Лейос вновь ощутил лёгкое колебание магии, и стебли цветов в руках мужчины задвигались. Они сплетались, цеплялись листьями, и скоро Йед уже держал в руках венок. Лейос без вопросов склонил голову, чувствуя, как цветы мягко легли ему на волосы.

Он выпрямился, и якши, спугнув стаю птиц где-то неподалёку, ещё громче выразили восторг в общем вопле, и с их криком с кончика пламени в небо сорвались несколько искр.

На время праздника у Лейоса даже получилось отвлечься от самокопания, потому что он наконец дорвался до общения. Он разговаривал с другими якшами, то и дело поправляя маковый венок. Очень уж понравилось, как цветы смотрятся на его волосах, пусть и первой ассоциацией стали кровавые следы на снегу. Лейос поспешил избавиться от странного образа и раствориться в беседах.

Его расспрашивали о жизни – Лейос делился историями из путешествий с Альшем. Дети просили рассмотреть глаза поближе – Лейос опускался на корточки, позволяя детям с интересом изучать его.

Гуляние начало стихать уже за полночь, когда дети уже начали засыпать на скамьях, а взрослые стали собирать еду. Лейос и Ноак уходили в числе последних, так как Лейос настоял на помощи в уборке.

Ноак провожал Лейоса до дома. Они разговаривали, когда позади раздался звук разбившейся посуды. Юноши обернулись: за ними стояла девочка лет двенадцати от роду, которая жала к себе две миски с зеленью и овощами, а также пустой графин. Из расколотой у её ног тарелки выкатились и тут же собрали всю пыль на дороге яблоки.

Девочка растерянно проскулила и неловко опустилась на корточки. Придерживая коленями посуду, она начала собирать фрукты, до которых могла дотянуться. Лейоса дважды просить не нужно было.

– Лейос, стой… – краем уха услышал он слова Ноака, но уже начал ловко собирать успевшие откатиться далеко яблоки.

Насобирав несколько штук, Лейос присел перед девочкой.

– Я поймал беглецов. Давай помогу? Кажется, в них ещё осталась надежда на побег, – Лейос тихо хихикнул.

– Спасибо.

Девочка подняла голову, улыбаясь, но стоило им встретиться взглядами… Она странно качнулась назад, изменившись в лице. Неуклюже поднявшись, попятилась, тихо пролепетала, как показалось Лейосу, извинения, и свернула в сторону, хотя, очевидно, ранее шла туда же, куда и парни.

– А яблоки? – только и смог спросить вслед Лейос.

– Оставьте себе, – услышал он дрогнувший голос ребёнка, из-за чего только больше растерялся.

– Я что-то не так сделал? – выпалил он, обернувшись к Ноаку.

Тот будто не выглядел даже на толику удивлённым, лишь устало потёр переносицу.

– Нет, всё так. Надо было раньше сказать, чтобы ты к ней не подходил особо.

Лейос поднялся, придерживая яблоки. Пыль с них моментально стёрлась о светлую рубашку.

– Почему? – спросил он и резко поджал губы, когда догадка, как щелчок, резко возникла в мыслях: – Она боится меня?

«Я думал, хоть здесь обойдусь… без этого»

– Это Барéя. Она у нас даже среди чудных чуднáя. И не тебя она боится, а магии.

Лейос не понял.

– Но она же якша. От неё тоже колебания идут…

– Долгая история… – протянул Ноак и скосил глаза на яблоки. – Раз уж они теперь твои, можно понаглеть и попросить у тебя парочку? Сёстрам отнесу.

Лейос без вопросов отдал Ноаку почти всё, оставив себе только три штуки, и они двинулиьс дальше.

– Я в гильдии ночью всегда выхожу из комнаты только с повязкой. Два светящихся глаза в темноте коридора некоторых пугают, – пропустил тихий смешок Лейос.

– Выходишь? – Ноак усмехнулся.

– В-выходил.

Ноак лишь кивнул и продолжил:

– Могу их понять. Ты же ещё и высокий.

– Крис меня за это Торшером прозвал.

На секунду Лейос поднял глаза к небу, вспоминая, как ласково звучал голос друга, когда он произносил его прозвище. Однажды, будучи в особо игривом настроении, они дурачились, показывая это Эвер: Лейос открывал и закрывал глаза, а Кристиан легко нажимал на его нос, будто включал и выключал свет.

– Торшер? – переспросил Ноак.

Лейос стушевался. Идя сюда он ожидал обрести большее понимание, но вместо этого наткнулся на культурный барьер. Он попытался пояснить:

– Ты был в городе. Знаешь, что такое фонарь?

– Знаю.

– Торшер – это как фонарь, только поменьше. Как большая свеча без огня.

– Понял. Удобно, наверное, – Ноак кивнул, но Лейос большего рассказывать не решился.

Впечатления от праздника позволили Лейосу вполне спокойно уснуть, даже несмотря на изумление от поведения Бареи и тоску по друзьям. Тем не менее утро выдалось для него волнительным: сегодня было первое занятие с Васатом.

Лейос собирался суетливо, однако, далеко не от предвкушения. Да, любопытство было, но оно вязло в липком страхе перед тем, что его ждёт. А отступать нельзя – он уже в общине.

«Не подведи нас.»

Слова Приора звучали в голове. Лейосу показалось, что было бы легче, если бы можно было сравнить их с набатом, но нет. Они текли, шуршали, поскрипывали кожей затягивающегося ошейника, отдавались тихим перестуком металлической застёжки. И в его силах было не дать ошейнику превратиться в удавку.

А потому справиться он был обязан.

Он шёл к наставнику на негнущихся ногах. Он беспокойства будто замерло всё: сердце перестало биться, не бежала по венам кровь, задеревенели рёбра. В каком-то смысле Лейос был благодарен самому себе за отсутствие аппетита с утра: будь у него хоть что-то в желудке, наверняка бы ещё и замутило.

Васат ожидал его, стоя на нагретой солнцем поляне с вытоптанной травой. Недалеко Лейос заметил ристалище, площадку с мерцающим песком, очевидно, для тренировок. Скорее всего, якшей-бойцов.

«Отсюда и выходили Примирители?»

«Меня тоже можно будет считать бойцом?»

Глядя на песок, Лейос невольно вспомнил о родине. Ненастоящей, как оказалось, но море навсегда сохранится в его памяти, как дом, сокровенное место детства.

«Интересно, наощупь этот песок такой же, как на косе лимана?»

Мысли о родине придали юноше сил и смелости.

Васат повернулся и встретил Лейоса сдержанным кивком. Высокий и всё же ниже самого Лейоса, он хмурился, и на лице его пролегли глубокие мимические морщины. Крепко сбитый мужчина, явно воин, работающий не только над магией, но и над телом. Среди якшей редко встречались мускулистые: когда владеешь магией, нет особого смысла усердно вкладываться в тело. Васат явно был и тех, кто находил счастье в балансе.

Лейос тоже определённую работу над телом провёл. Живя среди людей, полагаться на магию не приходилось, а некоторые задания гильдии требовали физической подготовки, как и танцы.

– Утра, – коротко поприветствовал юношу Васат. – Готов к учёбе?

Лейос, не ожидавший столь быстрого перехода к делу, тут же растерял часть смелости, кое-как накопленной по дороге сюда.

– Доброе утро. Я старался подготовиться.

«Моральную подготовку я с треском провалил, отличное начало»

Васат смерил его оценивающим взглядом.

– Боишься. Вопрос: меня или чего-то ещё?

– О нет, не вас! – Лейос замотал головой.

– На «ты» давай. Одарённых Адришем и так мало, чтобы ещё друг другу выкать.

Лейос стих, исправился:

– Не тебя. Не тебя боюсь.

Отпираться смысла он не видел. И так понимал, что для опытного бойца, он как открытая книга, которую тот при надобности ещё и пролистать до нужной страницы может.

Голос у Лейос подуспокоился: переход на «ты» смог немного сократить социальную разницу. А находиться на эмоциональной дистанции Лейос откровенно ненавидел. Почувствовав себя в более или менее привычной среде, юноша всё же нашёл в себе силы поделиться:

– Учёбу начинать страшно. У нас с даром натянутые отношения.

– Йед говорил, – мужчина кивнул. – Почему не занимаешься?

– Я пробовал. Да только дар, видимо, не хочет. Что ни старался увидеть, всё одно показывает.

– И что видишь?

Лейос вздохнул. Рука сама потянулась к родительской серьге, будто она могла дать хоть какую-то поддержку. Лейос не знал, самовнушение ли это или родители всё ж подарок заколдовали, но прикосновения к серьге всегда помогали совладать с собой.

– Папу с мамой. Мёртвых. На кухне нашего дома лежат в луже крови. Кухня на солнечной стороне была, а они на свету… Ещё и радио на фоне слышу, и песня… заводная такая. Под неё танцевать впору, а не… вот так, – на нервах он скрипнул зубами. – Увидел впервые, когда подростком был, тогда дар впервые проявился. Нашёл на что давить, и с тех пор напоминает, когда пробую. Как будто ненавидит.

– Молотком ты бьёшь или молоток – тобой?

Васат одним вопросом вогнал в ступор. Это явно не то, что ожидаешь услышать после откровения. Лейос растерянно ответил:

– Очевидно, я – молотком.

– Очевидно, – Васат усмехнулся, и его усы немного приподнялись. – Вот и с даром очевидно должно быть, а ты его как существо живое описываешь, волей наделяешь.

Юноша непонимающе моргнул. То же самое говорил ему и Йед Приор.

– А как это ещё объяснить? Он против меня идёт, как будто спорит, – Лейос поддался поднявшейся в груди волне раздражения.

– Так это ты с ним споришь, а он вести пытается.

– Вести куда? К безумию? Я и так из-за него ночами не сплю и во времени теряюсь. Что он делает, если не с ума сводит?

– Адриш милосердным был, помогал всегда. Думаешь, семерых даром наделил, чтобы извести?

Лейос хотел было продолжить, но осёкся, наткнувшись на неочевидное противоречие. Васат продолжал:

– Дар наш – как óрган. Следует заложенной в него функции. И так же болью даёт знать, если что-то не так идёт. Ты его давишь, а ему больно. Он тебе и показывает, что и где болит. Сам он хоть и неживой, но некогда был частью живого сильного существа, бога. Он тоже развиваться хочет. Ты мешаешь.

– Так я «мешаю», – с нажимом передразнил Лейос, – как раз потому что больно. Кто ж сломаную руку трогать станет?

– А тронуть придётся, если хочешь, чтобы правильно срослась.

Лейос усилием воли подавил желание отступить. Ничего «трогать» он не хотел, но где-то в сознании искрой мелькнуло: «надо».

«Если я хочу помочь якшам, вернуть Эвер и Криса… Действительно надо? Сломать заново, чтобы здоровым сделать?»

«Пути назад нет. К победе только. Иначе всех потеряю»

Лейос зажмурился, но в конце концов, смиренно выдохнул. Ничуть не успокоился, но заставил себя спросить:

– Тогда… где сломать «нужно»?

– В самом неприятном месте. Чтобы болеть перестало. Думаешь, ты их смерть принял?

Лейос потупил взгляд.

– Думаю, должен был. Уже много лет без них живу.

«И скучаю. Очень.»

– Это был риторический вопрос, – Васат смерил парня недоверчивым прищуром. – Думать ты всё, что угодно, можешь. Пока эмоциями не примешь, без толку всё.

– И как понять, что я принял?

– Спокоен будешь. Проблема проблемой становится, когда жить мешать начинает, тебе или другим.

– Спокоен? То есть… безразличен?

– Не совсем. Тоска и печаль – эмоции спокойные. Полезные, пока черту не пересекают. Потому что за ней становятся скорбью и отчаянием.

– И, думаешь, я за чертой?

– И притом давно, – Васат похлопал его по плечу, и несмотря на то, что рука у него казалась тяжёлой, жест вышел по-отечески ласковым. – Не страшись. Все Одноглазые проходили через подобное. Учиться под присмотром будешь, хуже не сделаем.

Лейос робко кивнул. Васат с сомнением принял его готовность, но тормозить не стал. Лейос уже понял, что поблажек ему ждать не стоит. Оставалось лишь морально готовиться к встрече с тем видением. Может, даже плюс, что здесь нет радио: нет возможности даже случайно услышать тот заводной мотив.

Первое занятие Васат организовал вокруг медитации, только не совсем привычной. В этот раз Лейос должен был сосредоточиться не на потоке энергии в своём теле, а исключительно на глазах. Васат сел напротив, тоже медитировал, направлял.

– Почувствуй, их собственную магию, отличную от твоей. Она сплетается с тобой, является частью тебя. Она дарует невероятное зрение. Прими её, как принял возможность видеть.

У Лейоса почти получилось. В какой-то момент он поймал то ощущение, о котором говорил Васат: ощутил магию божества, которая, оплетя глазные нервы, соединяла дар с его собственным телом. Это оказалось в новинку, поэтому Лейос, открыв глаза, понял, что жизнь вокруг вновь покинула окружающий мир.

– Как поймал, так отрицаешь, а потому жизнь чувствовать перестаёшь, – объяснил Васат. – Принятие – путь неблизкий. Рано или поздно свыкнешься.

«На этот раз хотя бы без мёртвого дыма обошлось. И почему я его только вокруг Эвер и Криса вижу?»

Мысленно Лейос решил зарисовать друзей, окутанных той странной энергией. Стоит спросить у Васата, что это такое.

Спустя несколько часов учёбы, Васат отпустил Лейоса на законный отдых, ожидая его ближе к вечеру, но теперь уже тренировку магии.

Шёл домой Лейос в задумчивости, стараясь избавиться от ощущения мёртвого мира вокруг себя, и именно тогда он услышал, как позади раздался ещё незнакомый голос:

– Эй, это же ты Двуглазый, да?

Лейос обернулся. К нему подходил юноша, немногим старше него. Волосы цвета каштанового дерева, ямочки на щеках и клыкастая ухмылка. Лейос насторожился: не думал он, что так выглядит дружелюбие. Вспомнилась та женщина, Альбина.

– Да, а вы кто?

– Анха. Видел, как ты с Васатом медитировал. Не получается, да?

– Пока не очень, – Лейос постарался, чтобы его голос прозвучал более или менее дружелюбно.

Анха хохотнул и медленно обошёл Лейоса кругом, разглядывая, знакомясь, но ничего не говорил, и Лейоса это откровенно нервировало.

– Что тебе нужно? – наконец не выдержал он.

Анха пропустил вопрос мимо ушей.

– Действительно, на них похож. От обоих поровну взял. Симпатичные у нас нынче спасители, – Анха встретился взглядами с Лейосом. – Вот только подходящие ли?

Лейос непонимающе моргнул. Цель этого разговора оставалась для него туманной, но единственное, что он мог сказать наверняка, – Анха явно пришёл к нему не за дружбой.

– Подходящий – Двуглазый. Насколько я знаю, такой в мире один, – процедил Лейос.

– К сожалению, и тот неумеха, – пожал плечами Анха.

Лейос глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как погорячели кончики ушей.

– Первое занятие – не показатель, – произнёс он, стараясь повторить интонацию Эвер. Казалось, её способность говорить твёрдо независимо от характера угрозы, могла помочь ему.

«Я только начал учиться. Разве это я должен сейчас слышать?»

– Кто знает, – Анха покачал головой и небрежно сунув в карманы руки. – Твои родители с первого раза не понимали. Наследственность – штука действенная.

«Только не о маме с папой. Только не сейчас»

«Спокойно. Не пересекай черту»

Лейос выдохнул и сменил тему, даже не пытаясь скрыть шипение в голосе.

– Ты не можешь не знать, зачем я здесь. Зачем задеть хочешь? На родину возвращаться не спешишь?

– У меня две родины. Одну твои родители забрали, вторую ты вернуть должен. Боюсь, как бы ты судьбу Люкс и Наоса не повторил.

«Черта. Держи в уме черту.»

Лейос едва заметно отступил назад, будто попытался отодвинуться от воображаемой границы. Он не понимал контекста, но, если разговор упорно сводился к теме родителей, значит, нужно брать себя в руки. Пальцы предательски дрогнули. Лейос еле сдержался от того, чтобы не потянуться к уху. Голос прозвучал неровно:

– Папа с мамой забрали? Что?

– Папу с мамой.

Анха не отвёл взгляда, а Лейосу показалось, будто весь свет сошёлся клином на этом юноше. Плечи мгновенно опустились, с губ сорвался надломленный выдох.

– Что ты?..

– Судьбу родителей не повтори, – мрачно перебил Анха.

«Моих? Или… его?»

– Лей? Анха? Всё в порядке?

Позади Анхи из-за поворота появился Ноак. Взгляд его настороженно скакал от Лейоса к Анхе. Последний развернулся лишь боком к подходящему якше, явно не настроенный на диалог.

– Всё прекрасно, Вьюнок. Не о чем переживать, – он снова обнажил клыки в ухмылке, но глаза его, согретая солнцем летняя зелень, остались ледяными. – Не буду мешать. Теят ждёт.

И не дождавшись ответа, он снова показал Ноаку спину. Лейосу понадеялся, что Анха пройдёт мимо, но юноша демонстративно задел его плечом, давая понять, что мирная беседа между ними заведётся нескоро. Вот только жест этот получился слишком… мягким, будто показным. На контрасте с этим до уха Лейоса донёсся свистящий шёпот:

– Недобожество.

И только после этого якша шагнул дальше, уходя куда-то в поселение за спиной Лейоса и оставляя за собой лишь вопросы с неприятным осадком, ответы на которые пока ещё не нашлись.

Лейос не стал оборачиваться, отвечать, пытаясь лишь унять дрожь в кончиках пальцев и не дать онемению сдавить горло. По загривку пробежал холодок.

– Всё хорошо, Лей? Ты бледный.

Подошедший Ноак помог сбросить оцепенение и избавил Лейоса от ощущения разрастающейся за спиной пустоты. Вопрос он проигнорировал, зато задал новый.

– Расскажешь мне кое-что?

Не желая больше оставаться на улице, Лейос позвал Ноака в место более безопасное – к себе домой. Угостив парня чаем, сам Лейос уселся на кровати с альбомом и карандашом в руках.

– А сам не будешь? – спросил Ноак, тихо стукнув по кружке, в ответ на что Лейос только нервно помотал головой.

Ноак пожал плечами и молча сел за стол, готовый слушать. По дороге Лейос успел пересказать суть разговора с Анхой.

– Если честно, я не ожидал от Анхи… такой реакции. Да и он уверял, что будет в порядке.

– Что ж, он соврал, – Лейос хмыкнул, карандаш прочертил резкую линию. – Почему он вообще полез? Что там между нашими родителями произошло?

«Я тут вообще причём? Как будто виноват!»

– Как бы тебе сказать… – Ноак поднял к потолку глаза, откинулся на спинку стула. – Родители Анхи оказались предателями. И твои родители – именно те, из-за кого их разоблачили.

– И? Их изгнали?

– Казнили, Лей.

Звук росчерка задрожал и оборвался.

– Сделали… что?

Лейос не осмелился задавать вопросы дальше. Слова застряли в горле, и будто мешали свободно дышать.

– Тогда во главе Рамити стоял Хан Приор, отец Йеда. При нём действия, подобные тому, что сделали родители Анхи строго карались.

– Что можно натворить такого, что смерти заслуживает?

Лейос снова несмело черканул по бумаге. След графита стал бледным, слабым. Рука дрожала, и грифель вело за ней. Пара линий вышла абсолютно бездумными. Они даже к наброску слабо относились, но Лейос даже не подумал их стереть. Мысль тут же пошла дальше, движение выровнялось, хотя и росчерки оказывались довольно несмелыми.

– Попытку убить тебя, например.

Лейос чуть не выронил карандаш. На несколько секунд целостность эскиза перед его глазами исчезла, и он несколько раз моргнул. Ноак спокойно отпил немного чая и продолжил:

– Спросишь, почему? Верили, что наше возвращение на родину поставит крест на восстановлении мира. Они знали, что ты можешь снять проклятие, когда вырастешь. Поэтому попытались убить. Люкс и Наос защитили тебя. Судили их не просто за попытку убийства члена семьи, а за попытку убийства того, кто должен помочь нам вернуться домой. И ребёнка в конце концов.

Лейос попытался выровнять дыхание. Он остановился.

«Испорчу, потом не сотру»

Эта мимолётная, почти автоматическая мысль вернула ему ощущение подконтрольности.

«Я мог умереть? Тогда?»

«Но не умер. Мама, папа, спасибо…»

Он закусил губу, сосредоточенно вглядываясь в набросок перед собой. В линиях он видел чёткие лица. Эвер и Кристиан. Их улыбки, расслабленные позы…

«Не только спасли. Позволили встретиться с ними»

– Шокирован? – спросил Ноак, и в его спокойном голосе Лейос уловил тихое сопереживание.

Он поднял глаза и снова опустил. Присутствие Ноака и лица Эвер и Криса… Их не было здесь, но рисунок смог передать обманчивое ощущение: они рядом, всегда были.

«А я предал. Неблагодарный»

«Хватит, я знаю, ради чего всё это»

– Всё в порядке. Просто не каждый день узнаю, что чуть не познакомился со смертью в колыбели, – Лейос усмехнулся.

– У провидцев насыщенная жизнь. Я бы на вашем месте оскорбился заурядной смерти.

– Если «незаурядная» – это что-то из разряда «подавиться и одновременно застрять в видении», то, извините, я предпочту скучную, – уголок губ Лея дёрнулся, графитовое острие снова зацарапал по листу.

– А что, если это смерть ради лучшего будущего и совершенного мира?

Лейос поёжился Тема разговора напрягала, но в голову прокрались воспоминания о героях из сказок. Трагичный финал, счастье, которое не суждено увидеть герою, но…

– Да. Даже если этого не увижу я, в этом мире будут жить мои близкие. Если моя смерть – цена их счастью и безопасности, то однозначно да, – отчеканил Лей, молча вглядываясь в нарисованные улыбки, но, подумав, разрядил обстановку: – Но пожить, вообще-то, я бы предпочёл подольше.

Ноак ничего не ответил, и Лейос поднял глаза. Мягкая улыбка, но глаза… полны иронии. Мысль о том, что выглядит это весьма странно и жутко, быстро вытеснила другая: Ноак оценил его дополнение.

«Опять тревога на пустом месте. Надо бы отучаться от этого»

И всё же Лейос решил вернуться к прошлой теме.

– Анху можно понять, но… Это не оправдывает его. Если его родители были готовы убить младенца, то ему бы помалкивать, а не ко мне с обвинениями лезть. Раз уж на то пошло, это, скорее, я винить его должен.

– Согласен, это честно, – Ноак активно закивал.

– Только, что это за родина, которую мои родители у него отняли?

– Его родители. Думаю, он это имел в виду. Родительская семья – родина даже на чужой земле.

Невольно вспомнились собственные размышления.

«Моя родина там, где мама и папа. Где Эвер и Крис»

«Там, где я люблю, и там, где я любим»

«Анха всё ещё любит. Но ответа не дождётся. Как и я»

– А вторую родину я вернуть должен… – в продолжение мысли пробормотал Лей, глядя наполовину сквозь листок бумаги, на котором из-под грифеля появлялись руки Кристиана.

– Да. Не только ему – всем нам.

Лейос промолчал. Теперь, после разговора с Васатом, он прекрасно понимал, о какой черте шла речь. Невысказанная боль затопила грудь и заставила поджать губы, рисунок перед глазами расплылся, но Лейос быстро попытался собраться.

«Не хватало ещё перед Ноаком сопли развести»

Лёгкое раздражение на самого себя быстро сменило цель, и Лейос нашёл в этом успокоение. Взвинченные нервы уцепились за Анху – того, из-за кого происходил весь это разговор. Понимание и уважение к потере якши поблёкли за вспыхнувшей едкостью.

– И всё-таки ему не стоило заводить этот разговор. Путь злится, сколько влезет, но хотя бы не мешает, если на родину вернуться быстрее хочет. А там разойдёмся, – он фыркнул, рвано добавляя последние штрихи.

– Я поговорю с ним. Он обещал, что мысли при себе держать будет. Надо бы ему напомнить.

Ноак только закончил мысль, как вздрогнул, чуть не опрокинув чашку с чаем, когда Лейос раздражённо вскочил с постели.

Он сел напротив Ноака и выудил из матерчатого пенала два акварельных карандаша, из стеклянного стакана стащил кисть. Не глядя, он махнул пальцем, и из кувшина рядом взметнулась капля воды. Подвластная магии, она распласталась на бумаге тонким слоем. Часть тут же впиталась, оставив на шершавой поверхности блеск влаги.

Сначала оранжевый карандаш, потом – синий. Лейос умелыми движениями передавал завихрения мёртвого дыма вокруг друзей. Закончив, он снова осторожно махнул ладонью, подсушивая рисунок мягким потоком воздуха.

– Давно рисуешь?

– Сколько себя помню, – пробормотал Лейос в ответ, критично разглядывая результат, а потом развернул альбом к Ноаку.

– Красиво, – Ноак кивнул, вглядываясь в росчерки карандаша и переплывы акварели. – Это твои друзья?

– Да. Это Эвер, а он – Кристиан, – Лейос улыбнулся, заметив в собственном голосе непроизвольную нежность.

– А эти цвета… Энергия?

Лейос кивнул. Ноак скептично приподнял бровь.

– Они люди. Откуда… такая яркость?

– Собственно, в этом и вопрос. Васата хочу ещё спросить, но и ты мне скажи: видел что-то подобное?

Ноак взял альбом, прищурился.

– Откуда так много? И однородной. Не их же?

– Вот и я не понимаю, – Лейос подпёр кулаком щёку. – Она на них и похожа, и нет. Не совсем чужая, это точно. Похоже, или на сильных якшей, или вообще татв…

– Они же были с тобой на празднике?

– Да.

Ноак нахмурился. Взгляд его скакал от одного лица к другому, пока не остановился на одном, но Лейос не мог понять, на чьём именно.

– Элементы камня и воды, правильно понимаю? – спросил Ноак и напряжённо вздохнул, когда Лейос кивнул. -Там, на площади, с нами не мог быть лев в тумане?

– Я слышал рык, они далеко были. Если один и подошёл близко, набросился бы на тебя.

– Но, если вспомнить… Рядом где-то я смутно чувствовал камень с водой, как будто фигуры. Я ещё подумал, что так ощущения от тумана и брусчатки исказились.

– И я не понимаю, почему, а самое главное – откуда.

– Так постоянно? Раньше не пробовал изучать?

Лейос втянул шею в плечи и стыдливо поморщился.

– Я не всегда это вижу. Только когда жизнь вокруг видеть перестаю. Я подозревал, – а Васат подтвердил – что это из-за дара тоже. Я туда и не лез.

Ноак невнятно покачал головой, не отрывая глаз от наброска. Взгляд не скакал, Ноака привлёк кто-то один.

– У меня есть предположения… Но я хочу проверить кое-что. Кажется, в записях дневников дедушки видел что-то похожее.

Ноак замолчал, но Лейосу этого было недостаточно. Связи он видел мало, решил уточнить.

– Ты говорил, что твоя семья занималась поиском останков госпожи Ракши…

Ноак поморщился и нехотя опустил альбом, словно Лейос отвлёк его от удовольствия.

– Моя семья занималась не только поисками останков. Скорее… Поиском самой реинкарнации. Мы искали способ снять проклятие. Многие поколения. Мы изучили всё, что связано с Ракшей. Осталось последнее – её новое воплощение.

– И что же мы, в таком случае, будем искать в дневниках? – Лейос еле заметно повёл плечами, от напряжения заболела шея и спина.

– Мы? – не понял Ноак.

–Ну да. Я подумал, что в четыре глаза искать быстрее.

Ноак усмехнулся, снова взял альбом в руки, и в этот момент Лейос заметил, как в его взгляде зажёгся странный огонёк. Глаза Ноака потемнели, зрачки расширились.

«Как у кота во время охоты»

– Сначала я сам. Расскажу тебе всё, что найду, – его слова прозвучали глухо, словно говорил он больше сам с собой. – А пока не нарисуешь для меня кое-что?

Не понимая, зачем, но всё же доверившись Лейос нарисовал для Ноака ещё пару эскизов, и на каждый из них якша смотрел со смесью чувств, которую Лейос определял, как хищнический азарт и восхищение. Он пытался задавать вопросы, но Ноак лишь просил потерпеть и обещал рассказать, как только сам разберётся.

– Ты не причинишь им вред? – наконец не выдержал Лейос, передавая Ноаку последний эскиз, на котором были снова изображены Эвер и Кристиан.

Ноак взялся за лист с другой стороны, но Лейос не отпустил. Он ждал ответа.

– Только расследование, Лей. Всё на пользу, – с расстановкой ответил Ноак. – Тебе, нам и даже им.

Пальцы Ноака крепче и требовательнее сжали листок, и Лейос наконец отпустил.

– Не держи в неведении. Поделись, как только откопаешь что-то, – попросил он.

Ноак кивнул, но на парня уже не смотрел. Всё его внимание было поглощено эскизами. Домой он уходил торопливо, оставив Лейоса в смятении. Вопросов стало только больше.

«Сильные якши? Татвы? Они что-то скрывали от меня?»

«Нет, я бы почувствовал, и Ноак тоже. Да и будь они якшами, мы трое изгоями были бы, не только я»

«А если татвы? Господину Наваяташу кланялись, не как равные. Сами не знают? Проявилось бы. Или ещё нет?»

«А что если… реинкарнация?»

С этими мыслями Лейос возвращался на тренировочную площадку ближе к вечеру, где уже ждал его Васат.

Хотя в кармане Лейос и держал рисунок друзей, вопрос он отложил до конца тренировки.

– Покажи, что умеешь, – Васат начал снова без обиняков.

И Лейос показал. Взмахом руки вызвал ветер, затрепавший на деревьях листья, закружил вихрем песок, протянул руку к небу и жестом руки будто схватил что-то. От проплывавшего над ними облака отделился пушистый кусочек и стремительно опустился, оказавшись значительно больше, чем казался наверху. Лейос мягко толкнул ладонь наверх, и облако тут же рассеялось тысячами мелких капель, опав на землю моросью.

Васат наблюдал со спокойствием учителя и, когда Лейос закончил, коротко сказал:

– Сдерживаешься. Можешь больше.

Лейос опустил глаза, печальная улыбка тронула его губы.

– При людях не поколдуешь с размахом, если только стычек не хочешь.

– Вообще не колдовал?

– По мелочи. Помогал часто: дрова перетаскать, бочку с водой быстрее наполнить, продукты охладить или влагу из воздуха убрать, чтобы душно не было.

– То есть, как инструмент использовали.

Лейос вскинулся, нижняя губа дрогнула, но парень лишь процедил сквозь зубы:

– Нет.

– Сам говоришь, что разгуляться не давали, а помогать звали. Свободы нет. Где ты видел свободный инструмент? – не услышав ответа, Васат пожал плечами: – Вот и думай.

– Я учил Эвер и Криса складывать пассы, – срываясь на шёпот, сказал Лейос. – Поддерживали, когда колдовал.

Листок с портретом в кармане вдруг показался тяжёлым, словно пытался обратить не себя внимание. Теперь отделение Эвер и Кристиана от гильдии стало ощущаться более явно. Они всегда стояли особняком, но теперь выделились ещё ярче. Как путеводный свет звёзд.

«Следовать за звёздами? Или самому звездой стать?»

– Иногда среди людей встречаются достойные.

В диалог напевом вклинился третий голос, который Лейос узнал сразу же: Дубха. Он обернулся, кивнул в знак приветствия, женщина ответила тем же.

– Прерываешь, – недовольно, но всё же без злобы заметил Васат.

– Не я. Йед зовёт, ты ему нужен. Срочно.

– Он же в курсе, что я тут с Двуглазым, – он с шумом втянул носом воздух, коротко дёрнулись усы.

– Скверна.

Одно слово, и всё недовольство с лица мужчины исчезло, лишь на долю секунды его сменило беспокойство, но следом испарилось и оно. Он тяжело посмотрел на Лейоса.

– Видимо, занятие придётся отменить.

– Не беспокойся, я сюда и пришла, чтобы перехватить. Не даром занимались же, уж магии мальчика научить могу.

– Что ж, ладно. Сочтёмся.

Дубха помахала Васату на прощание одними пальцами и, когда его фигура скрылась из виду, повернулась к Лейосу.

– Мне снова показать, что умею? – спросил Лейос, уже поднимая ладонь.

– Я видела, когда подходила. Расслабься, – она отмахнулась. – Ты мне лучше скажи вот что. Знаешь же, что у каждого якши есть склонность к одному элементу? Свою знаешь?

Вместо ответа Лейос «поманил» пальцем воду из бочки возле ристалища, и когда дрожащий и блестящий на солнце шарик завис у его руки, сжал кончики пальцев. Внутри показался ледяной кристалл. Быстро разросшись, он достиг поверхности, и Лейосу на ладонь упал полностью замёрзший шарик. Юноша продемонстрировал его Дубхе. Она кивнула, взмахнула пальцами. Ледяной шар вернулся в исходное состояние, и Дубха отправила воду обратно в бочку. Сверкавшие на солнце цепочки не мешали колдовству. Лейос на секунду представил, что он когда-нибудь сможет носить металлические украшения и колдовать, несмотря на них.

– Даже элемент от Адриша взял, не только глаза. Не даром сильнейшая частица его силы. – Дубха усмехнулась. – Что ж, с этим можно работать. В колдовстве не сдерживайся, здесь можно.

Внутри, будто отозвалась давно искавшая выход магия. До этого сочившаяся лишь через попытки растить цветы и мелкую помощь согильдийцам, она взвилась, обдав тело жаром. И Дубха не соврала: позволила разгуляться, как хотелось очень давно.

Иногда Лейос по привычке колдовал в неполную силу, и тогда Дубха мягко напоминала ему: здесь можно. И парень вкладывался, в итоге вместо ветерка создавая шквал. Дубха просила колдовать над разными элементами. Лейос понимал: она оценивает пределы его возможностей. К концу занятия Лейос поймал блаженство давно забытого ощущения: любимое многими якшами переходное состояние, когда истощённое постоянным колдовством тело начинало принимать извне свежий поток.

В этом занятии Лейос через магию выплеснул вообще всё, что накопилось за эти несколько дней, и в конце концов, уставший, но млеющий в эйфории плюхнулся на бревно возле бочки. Дубха элегантно села рядом.

– Васату я передам, чем мы сегодня с тобой занимались. Как ты себя чувствуешь?

– Да я давно так не колдовал! Это… Это просто… – он на секунду запнулся.

– Это просто «что»?

Лейос вытянул губы трубочкой.

– Забыл, как на нашем будет. На людском помню.

Он зачастил шёпотом на людском, пытаясь поймать звучание родного языка, с каждой секундой теряя чувство идентичности, но в итоге хлопнул себя по лбу:

– Превосходно! Вот! Дурной из меня переводчик.

– Людскому друзья из гильдии учили? – поинтересовалась Дубха.

– Нет, уже знал, я же с родителями в человеческой деревне жил. Но мы с Крисом часто устраивали уроки: я учил его якшинскому, а он помогал мне с местным диалектом и правописанием. Вообще не понимаю, как он не путается в словах.

– Вы близки были, – подметила Дубха задумчиво, накручивая на палец локон светлых волос. – Как же ты бросить их смог?

В момент приподнятое настроение утонуло под волной негодования. Волосы на загривке встали дыбом, как у ощерившегося пса.

– Вы Старейшина. Вы должны знать, почему у меня не было выбора.

– Знаю. Раят передал наше условие: ты должен уйти из гильдии.

– И? Не кажется ли вам, что после этого упрекать меня в предательстве довольно жестоко?

«Я сам с этим прекрасно справляюсь»

– Жестоко. И всё же справедливости ради замечу: я отговаривала Йеда и Васата от этого решения.

Лейос покосился на неё и лишь фыркнул, хотя уши чуть погорячели: возможно, он зря наехал на неё.

– Я не упрекаю, -продолжала Дубха, следя, как над ними проплывают безмятежные облака. – Признаюсь, у меня всё ещё не поворачивается язык назвать людей равными, но они живые, как и мы, чувствуют. Вероятно, сейчас им больно не меньше, чем тебе. Я хочу понять, что тобой движет. Как ты смог причинить им эту боль, если понимал, на что шёл?

Упоминание о боли друзей вызвало дрожь по всему телу, после чего Лейос сжался. Оперевшись локтями в колени, он спрятал лицо в ладонях, рвано выдохнул.

– Не знаю, не знаю! – простонал он, но тут же прервался, поняв, что дал себе слишком большую слабину. – Я не хотел. Правда не хотел.

– Но всё же сделал, – неумолимо настояла Дубха.

Лейос зажмурился. Она давила на больное. Резала верёвку над плахой у лезвия, словно висевшей над его шеей постоянно. Единственное, что защищало его от казни самого себя…

– Вера. И надежда. Если я всё сделаю правильно, смогу вернуться к ним. В новом мире мы снова будем счастливы.

– Вернуться… – эхом повторила Дубха.

Она не отвечала долго, тишину заполнил шелест травы и щебетание лесных птиц.

– А что если у тебя не получится вернуться?

– Тогда… Не могу сказать.

Секрета никакого не было. Лейос просто не знал, что в таком случае будет делать. Любой вариант предполагал, что Эвер и Крис будут рядом. Будущее без них… Его Лейос даже вообразить не мог, пусть и пытался. Одно условие – нет друзей, и это резко обрывало любой план на жизнь. Дальше – только белый шум радиоволн…

– Что ж, я тебя поняла, – наконец подала голос Дубха. Её задумчивый тон сливался с дыханием ветра. – Но знаешь, пусть я не упрекаю тебя и могу понять, но всё же… Дружба – это сделка, а сделка должна всегда выполняться. И тех, кто этим пренебрегает, я уважать не могу.

– Нужно ли мне это уважение? – вырвалось у Лейоса, и только после он прикусил язык, поняв, что говорить такое Старейшине непозволительно ни с точки зрения моральных, ни с точки зрения разумных причин.

И всё же Дубха ухмыльнулась.

– Ты прав, не нужно. Я для тебя посторонняя. Но с точки зрения Старейшины, Лей, я нахожу в этом повод для беспокойства. Тот, кто смог предать один раз, сможет и второй, не так ли?

Резкий порыв ветра затрепал траву, грубыми потоками прошёл сквозь одежду. Лейос поёжился.

– Я надеюсь, что ты учишься на ошибках. Ты умный мальчик.

Его сердце мощно ударилось о грудную клетку, и в момент тишины перед следующим ударом, прозвучал вопрос:

– Мы можем рассчитывать на твою верность, так ведь?

На секунду Лейосу показалось, что у него пропал язык. Всё естество будто застыло, не в силах выдать не то что слова, даже звука. Секунды тянулись мучительно долго, пока Лейос пытался заставить себя ответить, но похоже Дубхе ответ и не требовался.

– Иди отдыхать. Если не сможешь уснуть, попробуй настойку из речного пиона. Она успокоит и как снотворное подействует.

Женские пальцы осторожно и ласково впутались между волос и слегка потрепали. Судя по звукам, Дубха встала, раздались её размеренные шаги.

Лейос сидел неподвижно, даже когда остался совсем один.

Лишь чужие шаги смогли вывести его из транса мыслей. К ристалищу подходила группа якшей, мужчин и подростков, видимо, сейчас был их черёд заниматься. Лейос поспешил ретироваться.

Он торопился домой, где пространство можно было назвать хоть сколько-нибудь безопасным. Лейос даже несколько удивился, отметив обретённую привязанность к месту. К комнате в гильдии он никогда так не стремился, хотя и там никаких опасностей, разумеется не поджидало. Мысль привела его к вопросу: что, если ощущение безопасности ему дарило не место, а люди, которые всегда были рядом?

«Могу ли я быть верным? Могу ли предать второй раз?»

«А преданный ли я вообще? Может ли кто-то назвать меня таковым? Раньше, наверное, могли…»

«А я могу себя так описать? Факты… сомнительные»

«Все рассчитывают на меня, на мою верность. Могу я заверить их? Демонстрация? Да, наверное, стоит. А как?»

«Прийти к Йеду, и…»

Лейос не сразу услышал, как его зовут. От размышлений отвлекла маленькая ручка, которая махала ему с окраины дороги возле одной из хижин. Лейос споткнулся о камень. Попытка удержать равновесие вызвала робкое хихиканье. Он неловко засмеялся, скорее, автоматически, чем искренне. Обернулся.

Слева от него стояла Барея. Она улыбалась и нервно щипала пальцы, сутулилась, но всё же сделала шажок навстречу.

– Извините. Из-за меня вы чуть не упали.

Лейос нарочито выпрямился, надул щёки:

– Я? Упал? Ха! Этот камень сам полез мне под ноги – наглость!

Барея тихо засмеялась, а Лейос всё же расслабился и улыбнулся.

– Я вас не отвлекла?

– Нет. С чем-то помощь нужна?

– Я…

Она снова щипнула кончик мизинца. Барея замялась, пристыженно опустила глаза, носки её лёгких ботиночек стукнулись друг об друга.

«Сейчас совсем сожмётся. Надо тормошить»

– Не хочешь пройтись? До тех кустов и обратно.

Лейос показал куда-то вперёд. Барея проследила в направлении его руки, дёрнула головой в знак согласия. К Лейосу она близко не подошла, осталась на расстоянии вытянутой руки. Лейос к такой показательной дистанции не привык, но никак виду не подал. Всё понимал.

Они неспешно двинулись вдоль деревянных домишек к концу улицы, где возле поворота рос пышный куст, похожий формой на котёнка с навострёнными ушками.

– Я Лей. Можно на «ты», – начал он, стараясь говорить тише и мягче.

Получалось это на по старой привычке легко: в гильдии с детьми он проводил много времени, и далеко не по поручению.

– Я Б-Барея.

– Величественное имя. Мне следует обращаться к тебе, как «принцесса»?

Барея смутилась, но ответила улыбкой. Девичьи плечи чуть опустились.

– Я не принцесса.

– Как же? Все принцессы так мило и улыбаются, я не могу ошибаться! – Лейос чуть склонился к ней и заговорщицки зашептал: – Или ты не просто принцесса? Точно! Ты самая важная принцесса во всей общине. Я раскрыл твой секрет! Не бойся, я никому не скажу, честно-честно.

Барея, довольная и до предела застеснявшаяся, прикрыла улыбку и краснеющие щёки ладошкой. Кажется, двигалась она уже не так скованно, чему Лейос был несказанно рад. Нервничающий ребёнок всегда вызывал в нём потребность успокоить.

– Кажется, у Её Высочества был ко мне какой-то разговор? – осторожно начал Лейос.

Он боялся, что девочка снова рухнет в волнение, но та подобралась. Улыбка с её худого бледного личика не сошла. Только сейчас Лейос обратил внимание, что у Бареи необычные глаза, какие он никогда раньше не видел: один отразил цвет ясного неба, другой вобрал в себя цвет первой весенней зелени.

– Да, я… Я бы хотела извиниться. Вчера… это было грубо.

– Пустяки. Я принял извинения яблоками, – Лейос подмигнул ей.

– Я просто… Просто у тебя так глаза сияют. Жутко. Особенно ночью.

– Знаю. На самом деле ты не единственная, кто их пугался. Я даже сам как-то ночью в зеркало посмотрел, так сердце в пятки уронилось, представляешь? – он демонстративно потряс ногой. – Кажется, оно до сих пор там.

– Не поднимается? – подыграла она.

– Так я ж себя каждый день в зеркале вижу.

Она вновь захихикала, тихо, но абсолютно искренне. Лейос расслабленно закинул руки за голову. Детский смех после разговора с Дубхой служил чудесным успокоительным, к тому же девочка больше не боялась – одной проблемой меньше.

Они дошли до куста-котика и развернулись. Лейос успел наклониться и подхватить крепкий стебель травы с тонким колоском.

– Кстати, спасибо за яблоки. Мама не ругала за то, что без них домой пришла?

– Я.. Я с бабушкой живу, – уголок губ девочки нервно дёрнулся, улыбка стала несколько натянутой, но не исчезла. – Она не ругалась.

– Ох… Что ж, я рад.

Лейос неловко отвёл глаза, рефлекторно дёрнул хрустальную серьгу. Задавать вопросов он не стал из соображений такта и разрядил обстановку:

– Знаешь, когда ты подарила мне яблоки, я вспомнил кое-что. Слышала когда-нибудь сказку о принцессе Габэн и её яблоне?

– Нет. Что за сказка?

В глазах Бареи мелькнул детский интерес. Лейос прокашлялся, вспоминая, как он, сидя около камина с книжкой на коленях, читал детям гильдии волшебные истории, а иногда подкреплял их импровизированным представлением.

–В далёкой стране за пеленой тумана жила принцесса Габэн. Однажды на день рождения принцессы бог её королевства подарил семечко. Габэн посадила его в своём саду, много ухаживала, и скоро из семечка выросла пышная яблоня. Лишь раз в год, в разгар лета, она давала три серебристых яблочка, слаще которых не было ничего. Но принцесса никогда не ела их сама, а дарила трём из своих подданных. Яблочки оказались не простыми, а волшебными: они исполняли самые сокровенные, личные желания человека. Габэн дарила людям шанс на исполнение их мечты, а кому не доставалось яблока, помогала, чем могла. Но однажды в королевство пришла беда: страшная засуха обрушилась на людей, но несмотря на это яблоня зацвела и, как обычно, подарила три яблочка. Засуха не стала преградой для щедрости принцессы: одно яблочко она подарила лекарю, что поддерживал здоровье её подданных, второе – начинающей певице, поддержав её начинания, а третье – загадочному мудрому старцу, которого ранее в королевстве не видела. Старец был впечатлён великодушием принцессы и сказал: «Дождь прячется в облаках, он ждёт счастливых песен и криков единства». И исчез. Принцесса думала над этими словами, поделилась ими с лекарем и певицей, но ответа не нашла. Надежда покинула её, Габэн села под яблоню и заплакала. И тут она услышала топот тысячи ног, музыку и пение. Лекарь и певица привели в королевский сад всех тех, кому помогла принцесса. До глубины души удивлённая, но воодушевлённая принцесса подхватила песню, и в тот момент, кажется все забыли о засухе. Вдруг небо заслонили тучи, и наконец на сухую землю пролился долгожданный дождь. Никто не прятался под навесы, люди были рады воде и пели только громче. А тем временем, яблоня вновь зацвела. Меж зелёных листьев белела сотня цветов, которые немногим позже превратились в сотню серебристых яблочек. Принцесса раздала их каждому жителю. А лекарь и певица, разломили свои яблочки и отдали по половинке принцессе. В тот день люди были объединены не только праздником в честь окончания засухи, но и исполнением желаний каждого и благодарностью принцессе.

К концу сказки они уже вернулись к дому девочки. Заслушавшись, Барея чуть не споткнулась о камень на дороге. Лейос успел её подхватить, но отпустил тут же, как только убедился, что девочка твёрдо стоит на ногах. Барея кивнула в знак благодарности и только хотела что-то сказать, как уставилась куда-то в сторону. Лейос перевёл глаза туда же и увидел машущего рукой Ноака, поднял ладонь в ответ.

– Тебя зовут, – сказала Барея.

– Да, кажется, пора.

Барея улыбнулась, делая шажок в сторону, будто уступая место более важному якше. Однако, застенчиво проговорила:

– Спасибо за сказку. Мне понравилось, только… Разве я напомнила тебе о принцессе Габэн?

– Именно. Щедрая, самая важная принцесса с яблоками, – шёпотом напомнил Лейос и весело подмигнул ей, крутанул между пальцев стебель с колоском. – Кстати, принцессе Габэн в конце тоже досталось яблочко. У меня пусть яблока нет, но…

Стебель в его руках бледно засветился, а кисточка колоска быстро увеличилась, распушилась, зазеленела, а кончики окрасились нежным голубым цветом. Лейос протянул стебель Барее.

– Держи. Под стать твоим глазам.

Барея уставилась на протянутый стебель, и буквально за несколько мгновений её глаза испуганно расширились, а тело вытянулось по струнке, словно она проглотила невидимую палку. Она не дёрнулась, не убежала, но Лейосу большего и не нужно было для понимания одного простого факта.

«Какой же я идиот!»

Первым порывом было отдёрнуть руку, но Лейос замер: пугать девочку резкими движениями он не хотел. Лейос начал потихоньку возвращать колосок к себе. Барея подняла голову, и они встретились взглядами. Она нервно сглотнула, глазами обвела его как по контуру, но смотрела будто не совсем на него,

– Извини, мне не стоило…

Начал было он и… Барея вдруг робко протянула руку к стеблю.

– Спасибо, – сказала она, но так тихо, что Лейос её еле услышал.

– Пожалуйста… – отозвался он, привычный шаблон речи прошёл мимо удивлённого сознания.

–Тебя ждут. Пока.

Барея попятилась к дому, взгляд её метался, словно она не знала куда смотреть: на Лейоса или в сторону. Лишь скрываясь за дверью, она коротко махнула ему рукой и закрылась. Дверь щёлкнула неровно, с дребезжанием. Лейос не понял: то ли замок заело, то ли у Бареи дрожали руки. Вероятнее первое, но во второй вариант Лейосу поверилось больше. Он задержался лишь на несколько секунд и поплёлся к Ноаку.

«Только всё наладил, что ж я за дурак?»

«Но колосок взяла. Может, не всё так плохо?»

– Опять ребёнка пугаешь? – вместо приветствия спросил Ноак.

Иногда по выражению его лица Лейос не мог понять, действительно ли его что-то беспокоит, злит или радует.

– Да мы что-то разговорились так хорошо, я и… забыл.

– Я вообще удивлён, что она не унеслась от тебя в лес, как только магию увидела. Ещё и цветок приняла. Как вы вообще заговорили, любимец богов и пугливых детей?

– Барея извиниться хотела за вчерашнее. Зря извинялась, получается.

Лейос почесал затылок и вздохнул, снова кинул взгляд через плечо на дом, не понятно, чего ожидая.

– Не убежала и не расплакалась – уже всё не так плохо.

– Думаешь?

– Уверен. Мы её толком научить ничему не можем: только магию увидит – сразу в слёзы. Уже и не трогаем, ждём, когда вырастет. Тогда и страха поменьше будет.

Ноак лишь пожал плечами. Очевидно, к Барее он был равнодушен. А вот Лейос всё не мог понять одного.

– Почему она вообще магию боится? Она же якша, магия – её часть. Как можно части себя бояться?

– Ты же дара своего боишься как-то, – Ноак чуть ухмыльнулся, снисходительно, с иронией.

Лейос поднял палец и даже приоткрыл рот, чтобы возразить, но тут же так и замер. Несколько секунд потребовалось на осознание, и юноша нахмурился.

– А, ну… – он прикусил костяшку пальцев, в голосе немного загудело, словно Ноак дал ему по голове барабанной тарелкой.

«Так ведь он прав… Зря на неё нагнал, сам такой же»

«Может, поэтому и мир вокруг мёртвым вижу? Сам же часть себя не принимаю?»

«Или… ситуацию?»

«С Васатом поговорю. Надо что-то с этим делать»

– Не тебе о том судить, Двуглазый, но мыслишь в верном направлении, – Ноак потрепал его по плечу в знак поддержки и качнул головой в сторону. – Кстати, о направлении. Предлагаю держать курс ко мне. Мама на ужин зовёт.

Ужин в окружении матери и двух младших сестёр Ноака действительно пришёлся как нельзя кстати. В какой-то момент Лейос вновь ощутил себя частью большой семьи. Даже этого малого хватило, чтобы поднять настроение. Домой Лейос возвращался, не зная, что его ждёт неприятный сюрприз.

Решив порисовать перед сном, он обнаружил в пенале свёрнутый в трубочку листок, который клал туда явно не Лей. Развернув записку, Лейос нервно прикрыл рот рукой. Грудь сдавило жёсткими тисками. Текст гласил:

«Будь осторожен. Всё, что они говорят, – стройная полуправда. Ищи несостыковки.»

–Да вы издеваетесь?! – прошипел Лейос.

Он бросил листок на стол. Тот тут же рассыпался на капли воды, которые тонкой струйкой улетели в стакан-непроливайку. Лейос тут же схватил его и выплеснул в открытое окно, мельком подумав, что именно через него записку наверняка и подкинули.

– Розыгрыш, да? Не вовремя, – пробормотал он.

Но мысль всё-таки родилась в голове и застряла тусклым огоньком где-то на фоне:

«А что, если…?»

Наследие крови и руин

За прошедшие дни Эвер успела перелопатить и перенести к Кристиану такое количество книг, которое она могла обозвать лишь нецензурным выражением.

Она принесла очередную стопку книг и сгрузила на свободный край стола, за которым сидел Крис. На улице вечерело, поэтому его лицо освещала настольная лампа. Везде хаотично, как казалось Эвер, валялись блокнотные и тетрадные листы с заметками, росчерками чернил. Кристиан ни секунды не думал прежде, чем взять какой-то, иногда тянулся, не глядя, и не ошибался. Эвер понятия не имела, как он ориентировался, но не лезла.

Кристиан часто заморгал и потёр глаза указательным и большим пальцем. Эвер подала салфетку, и юноша промокнул веки. Плечи его приподнялись, задрожав от длительного напряжения. Интересно, сколько он уже не шевелился?

–Крис, уже поздно. Может, домой?

Он поднял глаза. В жёлтом свете болезненно алела сеточка сосудов. Крис щурился, будто смотрел на солнце.

–Ещё немного, Эв, я почти закончил.

Она красноречиво скосила глаза на новую стопку книг.

–Это на завтра, – уточнил Кристан.

Он повернулся к столу, и хотел вновь углубиться в чтение, но Эвер мягко накрыла страницы ладонью. Кристиан пару секунд просто смотрел, громко выдохнул и прижался лбом к девичьей руке.

–Не дашь больше работать, да?

–Третий раз до ночи сидишь. Не помню, чтобы нам здесь разрешали ночевать.

–Ну так и не запрещали, правильно? – он усмехнулся и потёрся о её кожу носом.

–Крис…

–Я шучу-шучу. Ты права, надо возвращаться. Только… посидим немного?

«Плохо? Ему плохо?»

–Врача не позвать? – настороженно спросила Эвер, уже косясь в сторону выхода из библиотеки.

Кристиан удержал Эвер за руку, будто она уже хотела идти. Дёрнулась ненароком? Или он мысли читал?

«Знает, о чём думаю. Всегда знает»

–Не надо, я в порядке. Просто глазам необходим отдых. И так не кот, чтобы в темноте ходить – сейчас в полутьме совсем заблужусь.

–Не кот? Ты сейчас как котёнок, который только глаза открыл.

Кристиан хихикнул. Он поднялся со стула и потянулся. Затёкшие суставы громко хрустнули в вечерней тишине библиотеки. Эвер увлекла парня за собой на диван, Кристиан охотно прильнул к ней, прикрыл глаза и расслабился. Девушка же крепко обняла его за плечи, прижавшись щекой к волосам.

«Спокойствие и порядок. Только с ним возможно»

–Не уснуть бы теперь, – протянул Кристиан сквозь зевоту. – Хотя честно, я бы ещё поработал. История о Кавье захватывает.

–Интересно читать о его смерти?

Кристиан скривился, как будто это коснулось лично его, ласково пихнул девушку плечом и нарочито строго осудил:

–Ты оскорбляешь хранителя театров и искусства. Он погибал за каждого жителя Эрбештадта и лично за тебя.

–Спасибо ему лично от меня, – ухмыльнулась Эвер. – Так что же ты узнал?

Кристиан, не открывая глаз, указал в сторону стола:

–Там блокнот, я выписывал то, что может пригодиться.

Интерлюдия II

С тех пор, как город обрёл защитницу, люди зажили спокойно. Движимая долгом, воспитанным Сурьярой и Первым королём Эрстой, Ракша яро заступалась за жителей, в которых она видела дарителей формы своего тела.

Под тенью копья каменной заступницы земля стала плодороднее, праздники – ярче, дети – здоровее, а жизнь – лучше и безопаснее. Любая угроза – будь то ненавидящий людей татв, дикий монстр или воинствующий народ – встречала отпор сразу. Благодарные за защиту, люди даровали Ракше титул богини процветания. Впрочем, сама Ракша приняла его спокойно – это всего лишь долг.

Прошли годы. Эрбештадт шёл вперёд уже под руководством другого короля: Сурьяра и Ракша похоронили Эрсту, но пламя любви к своему городу даже не дрогнуло под ветром скорби.

Люди жили беззаботно до тех пор, пока по городу не поползли слухи, как будто у ручья можно встретить покойника или даже собственного двойника. По началу это походило на обыкновенные байки, которыми пугали непослушных детей, чтобы далеко в лес да к воде не забегали. Однако, со временем жаловаться начали уже не соседям.

–Госпожа! Госпожа!

Крик напуганного мужчины остановил Ракшу.

–Что случилось? – спросила она, и доспехи её тихо пророкотали в такт вопросу.

–Госпожа! На ручье… там! – мужчина вскинул трясущуюся руку в сторону леса. – Жена моя! Два дня назад х-хоронили, а она… там!

Лицо богини не изменилось, но Ракша положила руку на плечо мужчины, и под тяжестью он замер, на несколько секунд перестав дрожать.

–Я разберусь, иди домой, – пообещала Ракша и оставила просителя.

Недолго она шла к злосчастному ручью, про себя гадая, что же там творится. Не страшилки на ночь для непоседливых детей, раз взрослый человек богиню о помощи просит. Пора разобраться.

Перехватив копьё поудобнее, она вышла из-за кустов, после чего открылся перед ней залитый солнцем ручей с вытоптанным бережком. Шуму листвы вторило журчание и тихие всплески. Прохладный ветерок прошёлся по каменной коже. Он и принёс с собой ощущение, что сзади кто-то стоит.

Ракша обернулась. Перед ней стояла… она сама. Золотые глаза, трещины камня на коже, знакомые доспехи. «Ракша» улыбалась.

–Фрау, хороший сегодня день, – сказала она, и глаза с тёмными склерами сощурились.

Прошла лишь секунда. Острие копья легко вошло в живот двойника, пробив его насквозь. Лицо двойника не изменилось. Настоящая Ракша не улыбнулась в ответ.

Очертания незнакомца начали размываться, уголки губ потекли вниз, как свечной воск. Растаяла шеи и плечи, тело превратилось в бесформенную жижу, оставив на острие мокрый след.

В метре от копья из остатков двойника вновь выросло тело, на этот раз какой-то женщины, которую Ракша видела в городе. Лицо её сформировалось не сразу, по нему прошла рябь, и наконец на месте пустоты родились насмешливые глазки и усмешка.

–Грубо, фрау. Убить можешь.

–Не умрёшь. Не от моего копья.

Оружие Ракша не опустила, но, по крайней мере, на «женщину» больше не направляла. И всё же следила, готовая к любому выпаду. Что на уме у этого татва, она не знала.

–Такая же, как я, – «женщина» не спрашивала, утверждала. – Поэтому в гости пришла? Или, как люди, к воде?

–Ты и есть вода. Думай, как хочешь.

Татв рассмеялся, Ракша не подхватила, лицо её было истинным камнем – неподвижное, неизменное.

–Ты странная, фрау. Лицо не двигается, как у людей, но выглядишь, как они.

–Не вижу ничего достойного эмоций, – сухо отрезала Ракша. – Ты людей пугаешь. Я разбираюсь.

–Пугаю? Да, люди это так называют. Но это же весело!

–Весело? – переспросила Ракша со скепсисом.

–Конечно. Ты видела, какие у людей подвижные лица? А как они руками шевелят? И по-разному всегда.

Выражение лица «женщины» начало меняться. Сначала она просто улыбалась, потом ещё верхняя губа приподнялась, и «женщина» отмахнулась от чего-то рукой. Затем спрятала лицо в ладонях, плечи задрожали.

–Вот это я особенно люблю, – вдруг заметил татв.

Лицо вытянулось, глаза расширились, и «женщина» завизжала, отбегая за дерево. Из-за него она выглянула уже с нагловатой ухмылкой.

–Интересные. Веселят.

–Им страшно, это не весело.

–Почему?

Лицо «женщины» исказило удивление. Ракша не поняла: искреннее ли оно было, или татв знал в каких ситуациях используются те или иные эмоции.

–Страх – символ крайней опасности, беспомощности и лишения. Это значит, что спокойствие закончилось. Все избегают таких ситуаций.

Татв нахмурился, задумался.

–То есть когда молния в грозу бьёт в деревья рядом, и я очень хочу спрятаться, потому что она может сделать больно, – это страх? – неуверенно предположил он.

Ракша лишь кивнула.

–Неприятно, – «женщина» чуть вытянула нижнюю губу, став похожей на обиженного ребёнка. – Когда другие боятся – весело, когда сам – нет.

–Хорошо, что понимаешь. Но люди больше не хотят сюда ходить из-за того, что тебе весело.

–Как? Я снова буду один? – голос «женщины» дрогнул, и в нём послышалось бульканье, хотя раньше он звучал как обычный человеческий.

Ракша расценила это как проявление искренности, но ничего пока говорить не собиралась. Лишь наблюдала.

–Они всегда ко мне ходили, сколько себя помню, – переливов воды в голосе стало больше, и наравне с ними отчётливо зазвучала болезненная покинутость. – Я ещё двигаться не мог, а на них смотрел. Некоторые менялись, больше становились, потом переставали приходить, но здесь всегда кто-то был. Маленькие люди, дети, тут играют часто, они милые. И всего этого может… не быть?

Ракша пожала плечами.

–Если пугать не прекратишь.

Облик женщины пропал, вместо него перед защитницей стоял лишь полу-бесформенный силуэт человека, целиком состоящий из воды. Силуэт выглядел поникшим, иногда легко дёргался. Вполне человеческие жесты.

Ракша задумалась: даже если он согласится больше не пугать людей, этот татв может стать помехой в будущем. Он хоть и понимает эмоции, может копировать их, но в обществе он не жил, и понятия морали и долга у него нет. Кто знает, что может показаться ему весёлым, если не страх?

–Хочешь пойти со мной? – предложила она.

Водный силуэт вздрогнул, тихий всплеск воды спросил:

–Куда?

–В город, к людям. А ещё там такой же татв, как ты и я. Поговорим с ним, возможно, он разрешит жить с нами.

–Правда? Хочу! Пойдём!

–При условии. Людей пугать нельзя.

Татв задумался на секунду и всё же согласился, хотя, как поняла Ракша, не без сожаления. Это ничуть не тронуло: такова цена.

По силуэту пошли волны, преображая невнятную форму в человека, на этот раз – юношу. Ракша его никогда не видела в городе, но зато узнала в чертах лица некоторых жителей. Глаза у этого юноши были серыми, на солнце казались и вовсе чуть ли не прозрачными. На руках и теле блестели рыбьи чешуйки, а по коже будто иногда скользила рябь.

–Люди боятся нелюдей. Буду как ты. Тебя не боятся.

Ракша одобрительно кивнула.

–Рада, что понимаешь. Люди оценят это.

Татв изогнул бровь и наклонил голову, как любопытная птица:

–Говоришь, что рада и не радуешься. Ты странная.

–Иногда слов достаточно.

–Когда только слова, скучно, фрау.

–Госпожа. Ты – господин. Фрау, фрелейн, юнгер, герр – обращения к людям.

–Понял. Госпожа.

Ракша лишь двинулась обратно, и водный татв послушно последовал за ней, пытаясь повторить обращения, которые только что услышал.

Сурьяра принял молодого татва под своё крыло, велев ему познавать людской мир, быть защитником и покровителем. Нарёк он водного татва Кавьей, и в тот день город забыл о призраках и двойниках на ручье.

Хотя народ пугать Кавье запретили строго-настрого, он нашёл отдушину в театрах, где на любую эмоцию мог смотреть без вреда людям. Открыл он для себя музыку и книги. А потом Кавья и сам начал пробовать себя в людском искусстве, ступив на путь, который приведёт его к становлению тем, кого люди будут почитать как вдохновителя и хранителя творчества.

В тот день Эрбештадт обрёл третье божество.

***

Несмотря на то, что вчера из библиотеки Эвер и Крис вернулись поздно, проснулась она до будильника. Но не потому, что выспалась. Был повод понервничать. Будить Кристиана не стала.

«Сон ему нужен больше, чем мне – поддержка»

Сборы заняли чуть больше времени, чем обычно, но вот она уже спускалась на первый этаж гильдии. Народа сейчас здесь было немного: кто-то уже ушёл на задания или ещё не проснулся. Поэтому Эвер быстро нашла Марка, сидящего возле барной стойки.

–Вижу, Львёнок готова сегодня сиять? – спросил он с ласковым смешком, когда девушка присела рядом.

Она отмахнулась и отказала сегодняшнему бармену Джиллу, когда тот предложил завтрак.

«Не могу сейчас есть»

–Ты всё ещё можешь отказаться, если не хочешь, – мягко напомнил Марк. – Я объясню Энгелю.

–Я уже согласилась на встречу, будет невежливо отменять всё в последний момент.

–Иногда желание стоит ставить превыше вежливости, – Марк покачал головой.

Эвер поджала губы и шумно выдохнула, тихо простонав.

–Я хочу, просто… – её пальцы нервно забегали по столу, выстукивала ритм какой-то детской песенки. – Не работяга какой, советник королевский. Зачем ему я, девка подреченская? Он не оттуда. Смешивать зачем? Масло и вода.

–Я тоже не из Подречья. Мы тоже масло и вода? – Марк не упрекал, лишь подметил.

–Н-нет.

–Ну вот. Кровью вы в любом случае связаны, так что… Разговор не обязывает тебя ни к чему, Эви. К тому же встреча неформальная, не нужно сильно беспокоиться.

Хотя разговор и придавал сил, на плечо отцу девушка положила голову так, словно шея не могла её больше держать.

–Жаль, тебя рядом не будет.

–Я здесь не нужен, ты и Энгель должны сами всё обсудить.

Марк приобнял Эвер за плечо и поцеловал в макушку. Её «дракон» будет рядом в любом случае, и слова Марка только подтвердили это:

–Но я всегда с тобой, Львёнок, и помогу.

Вместо слов Эвер мурлыкнула, тихо, чтобы только Марк услышал это, потёрлась щекой о его плечо. Тревога капитулировала под его непоколебимой поддержкой, осталось лишь блаженное спокойствие и уверенность. Что бы ни случилось, у Эвер будет семья. Расширится она или останется такой же – вопрос открытый.

–Ты же после меня с Энгелем встретишься? – Эвер опустила плечи, напряжение из горла ушло.

–Да. Ещё увидимся с тобой.

–Значит, встреча точно закончится хорошо.

Марк пропустил короткий смешок, и, если бы Эвер спросили, как звучит родной дом, ответ она нашла бы без раздумий.

После такого встреча с новоиспечённым дядей уже не казалась сомнительной идеей, хотя Эвер бы слукавила, если бы сказала, что не волновалась ни капельки. И чем ближе она подходила к месту встречи, тем сильнее всё вокруг казалось сном.

Энгель ждал, сидя на лавочке в городском парке. Эвер узнала его лишь благодаря серебристым волосам. Никакого дорогого костюма, никакого плаща с золотистым подбоем. Обычный хорошо одетый мужчина в выглаженной рубашке и лёгком жакете, надетом, скорее, ради стиля: без него мужчина бы не замёрз.

Энгель поднялся и встретил улыбкой, чуть более тёплой, нежели на встречах во дворце. Держался он спокойно, и по началу Эвер даже показалось, что нервничает она одна. Локон, невзрачно лежащий спереди на плече мужчины, неестественно завился на кончике в мягкую спираль на фоне остальных волос. Убедительное доказательство обратного.

–Доброе утро, Эвер, – сказал мужчина и вежливо поклонился.

–Утра, – сухо отозвалась Эвер, и на большее её не хватило. Она поклонилась в ответ.

Оба замерли. Эвер прикусила губу: не понимала, как себя вести. Вроде бы неформальная встреча, но…

«Поклонились, официоз. А говорить что? И как?»

Цепкий взгляд девушки пытался выхватить любое, даже мелкое движение или жест советника. Тот было потянулся к кончику волос, но остановился на полпути.

–Присядем или прогуляться хочешь? – наконец спросил он.

«Гулять. Если сяду, совсем растеряюсь»

–Можем пройтись. Погода неплохая сегодня, – согласилась девушка, и жестом Энгель предложил идти вдоль аллеи.

Двинулись они неспешно, хотя Эвер иногда чуть дёргалась вперёд, порываясь пойти быстрее. Она умела гулять медленно – Кристиан любил бесцельные похождения, – но волнение стремилось выйти через действие. Энгель таких позывов не демонстрировал. Он шёл размеренно, явно находясь в своей стихии. Эвер отвела глаза и потёрла запястье.

«Не дёргаться. Как дура выглядеть буду»

Энгель завёл разговор о погоде, Эвер подхватила. Оба пытались создать непринуждённую атмосферу, но разговор вяз, обрывался, возобновлялся снова, и круг замыкался. Темы для разговора находил Энгель: давалось это ему легко, наверняка привык к светским беседам.

«И что ему отвечать? Неинтересно со мной, видно же»

«Масло и вода, масло и вода»

Они вышли на небольшую площадку с фонтаном, в центре которого, скрестив ноги, сидел мраморный юноша и играл на цевнице. Что ещё посвящать Кавье, если не фонтаны?

Надеясь, что шум воды поможет упорядочить мысли, Эвер предложила присесть на лавочку, на что Энгель охотно согласился. Сели поодаль друг от друга. Эвер крепко сцепила в замок пальцы: дурным привычкам здесь не место. На некоторое время они замолчали, просто наслаждаясь тем, как на солнце струи воды сверкали хрусталём.

«Как серьга у Лея, красивые»

«Интересно, как он там?..»

–Эвер… Я рад, что ты пришла, – прервал тишину Энгель, говорил он медленно, выбирая каждое слово. – Пришла несмотря на то, что эта ситуация может быть… не очень приятной для тебя.

–Она не неприятна. Странная, – Эвер скосила глаза к бортику фонтана, лишь бы советник не попадался даже на периферии. – Не понимаю, зачем это всё. И делать что, тоже не знаю.

–Знакомиться. Хотя… Понимаю, разговор выходит скверный.

–Знакомиться? Мы уже знакомы. Вы – советник королевы Эрбештадта. Я – наёмница из гильдии, пришедшая из Подречья. Как по мне, просто и понятно.

«Зачем цирк? Не давать лишней надежды, и дело с концом. Марк со мной в любом случае… Проще и быстрее»

Энгель выдохнул, и Эвер наконец подняла глаза, ожидая увидеть взгляд оппонента, спорящего и раздражённого, но… Вместо него был лишь мужчина, изучающий, интересующийся.

–Я пришёл сюда не как советник или представитель короны. Просто как человек, недавно узнавший, что у него, оказывается, есть племянница. И сожалеющий, что не знал об этом раньше.

Звучало искренне. На секунду даже стало неловко, и Эвер подобралась, теребя край шорт.

«Можно ли верить?»

А верить хотелось где-то в глубине души. Эвер пыталась это закрыть. Он – брат Альбины. А Альбина… не та, с кем Эвер хотела бы признать родство. У неё не было никогда родственников со стороны матери. Не было и не должно быть. Но хотелось ли?..

–А знали бы, что тогда? – она горько хмыкнула. – Приехали бы в Подречье? Забрали? Денег дали или сестре скандал устроили?

Вызов, болезненный, как для него, так и для неё самой, и последнее волновало Эвер в меньшей степени. Она нападала, с цепким взглядом ждала обороны или оправданий. Но Энгель пошёл «не по сценарию» снова.

–Не знаю, – прошептал он с обезоруживающей честностью. – Не знаю, Эвер. Может быть, раньше я бы об этом задумался, но… это бессмысленно. Отчасти мне указал на это герр Марк. Что случилось, то случилось, этого не изменить, но можно постараться для лучшего будущего.

–Ха, похоже на него, – Эвер усмехнулась.

Она цепким взглядом скользила по его лицу, стремясь выцепить хоть малейший признак лжи, отвращения к ней или, что хуже всего, жалости. Энгель глаз не отводил, но скулы напряг. Очевидно, ему это тоже давалось нелегко, но Эвер отдала должное – держался советник крепко. Достойно.

«И всё же… что-то с ним не то»

С внимательностью львицы на охоте она вновь осмотрела его лицо и наконец заметила. Внимание от этого отводил утончённый образ, выглаженная одежда и аристократическая аккуратность, но он увидела человеческое – едва уловимые фиолетовые тени под глазами.

«У Криса такие же начинают появляться»

Круги под глазами подчёркивала и тонкая сеточка морщин в уголках. Явно не возрастные – от усталости.

Энгель не высыпался. И он явно столкнулся с этим сегодня не впервые.

Раздражение и яростная мнительность ослабли лишь на секунду, но этого хватило, чтобы на первый план пробилось робкое, но более привычное чувство.

–Вы плохо спали.

Голос потерял прошлую жёсткость и напор. Неосознанно Эвер заговорила более мягко, участливо.

«Он кинет. Зачем я сказала? Меня не касается»

«Да он заколебался, видно же. Бедолага…»

Энгель чуть подался назад, явно не ожидавший такой резкой смены темы. Он провёл рукой по лицу, стараясь то ли прикрыть следы усталости, то ли стереть их.

–Работа при дворе… не всегда совместима с полноценным отдыхом.

Отчасти не совсем понимая, что ей движет, раздражение или искренняя забота, Эвер выудила из поясной сумки похожий на набитую подушечку мешочек, перетянутый жгутом. Эвер помяла его между пальцев, вороша содержимое. В воздух потянулся лёгкий травяной аромат.

Эвер молча протянула его Энгелю.

–Что это? – со сдержанной, но заметной растерянностью спросил советник, но всё-таки мешочек взял.

–Смесь речного пиона, лилейника и шлаф-травы. Для головы. От боли, и чтобы спалось лучше, – Эвер отвернулась, якобы чтобы застегнуть молнию на сумке, но на самом деле просто прикрывая покрасневшие щёки. – Перед сном рядом положите. Или сейчас понюхайте, если голова раскалывается.

Она постаралась выпрямиться, чтобы её жест выглядел лишь небольшим участием, а не заботой как таковой.

«Ну вот и зачем полезла? Сам не разобрался бы, что ли? А вдруг оскорбила?»

«Скажи, что не нужно. Верни. Не усложняй»

Но Энгель, вопреки её невысказанным просьбам, сжал мешочек. Лёгким движением ладони он подогнал к себе аромат, прикрыл глаза.

–Эвер, спасибо, – на секунду его голос сорвался на сипение, будто он не верил в происходящее. – Как раз вовремя.

–Да не за что. Ничего особенного.

Она отмахнулась, но скулы напряглись в попытке сдержать неуместную улыбку. В данной ситуации признавать, что его благодарность оказалась приятной…

–Разбираешься в травах?

Энгель подался немного вперёд, будто хотел придвинуться, но замер. Не попытка – немой вопрос «Можно ли?». Эвер не сдвинулась, не кивнула, а лишь… развернулась к нему корпусом.

«Может, всё-таки рискнуть?»

–Не, я по железу и пиротехнике больше. Это наставница Криса, Аделаида. Спец в настойках и сухих пучках.

Энгель улыбку сдерживать не стал. В груди даже потеплело от мимолётного умиления: мужчина вдруг помолодел на несколько лет, а круги под глазами перестали казаться такими гнетущими. Вспомнилось, как довольно щурился Марк, когда спустя время после знакомства Эвер впервые произнесла больше одного предложения, вовлекаясь в беседу.

–Почему с собой носишь? Необходимость?

Эвер молча оценила изящную замену словам «боль» и «нужда». Его палец ненавязчиво коснулся завитого локона. Эвер понимала: сама будто на минном поле. А потому сдвинулась к нем навстречу: мину мужчина красиво обошёл.

–Лей от мигреней с ума сходил, для него носила. Берите. Нам… уже не понадобится.

Она нервно хихикнула, хотя ничего смешного в этом не находила, но тут же вернула расслабленное выражение лица. Не стоит сейчас об этом думать.

–Это благородно, Эвер. Спасибо.

–Ничего благородного. В гильдии любой бы так сделал, – она покачала головой. – А насчёт сна… Марк говорит, что таким пренебрегать нельзя. Он всегда беспокоится, если я не высыпаюсь. И я о нём – тоже.

Она отвела взгляд, смутившись порыва открытости перед этим дядей.

–Марк абсолютно прав. И, похоже, чудесно справляется… с ролью старшего родственника.

Ни зависти, ни раздражения. Лишь лёгкая самокритичная грусть. Эвер искоса взглянула на него.

«Некоторым этого не хватает»

Она усмехнулась, в коротком смешке выразила то, чего не могла сказать прямо:

–У него было время потренироваться.

По взгляду Эвер поняла, намёк Энгель уловил. Мужчина рассмеялся, тихо, но искренне. Никакой придворной вышколенности. Только уставший, но довольный мужчина. Он откинулся на скамью и неожиданно лихо подбросил и поймал мешочек с травами. Сам даже не заметил, а Эвер смогла свободнее выдохнуть.

–Я, если не могу уснуть, в мастерской сижу. Так что понимаю… насчёт работы, – призналась Эвер, чуть сжавшись в плечах.

–Значит, у нас есть кое-что общее.

Они встретились взглядами и впервые продержались дольше нескольких секунд. Улыбки их были сдержанные, робкие, но настоящие. Не наёмница из гильдии и королевский советник, даже не дядя и племянница.

Двое людей, стена между которыми начала таять.

После этого разговор стал свободнее. Хотя порой возникало неловкое молчание, но общее настроение оставалось более чем прекрасным. Энгель даже предложил перекусить в кафе, на что Эвер согласилась, пусть и сначала отнекивалась. Время пошло быстрее, поэтому они пропустили момент, когда нужно идти на место встречи с Марком.

***

–Ну что, неужели Эрбештадт стал свидетелем зарождения дружбы? – усмехнулся Марк.

На секунду он уловил часть разговора: Эвер увлечённо рассказывала Энгелю о торговце игрушками Удо, который в детстве подарил ей книгу о механике. Марк знал об этой истории: ту книгу Эвер до сих пор хранила, как и игрушку-ворона. Его девочка сама и починила, чем заслужила признание торговца. Эвер отвлеклась и тут же подскочила, чмокнув Марка в щёку. Он обнял дочь и шёпотом спросил:

–Всё в порядке, Львёнок?

–Не масло и вода. Масло и специи. Иногда вкусно.

Несколько слов, но Марку больше и не нужно было. Он сжал её крепче, ничего не сказал, а Эвер издала тихий звук, похожий на кошачий и только после отстранилась.

–Нужно к Крису, я побегу.

Эвер повернулась к Энгелю и смущённо заулыбалась. Она протянула к нему руку.

–Спасибо за встречу. Пообщались… нормально.

–Взаимно, – Энгель повторил жест, рукопожатие состоялось. – Тогда до встречи?

–Да. До встречи, – Эвер кивнула, быстро, уверенно.

Она круто развернулась и потрепав напоследок по плечу Марка, ушла. Мужчины проводили её взглядами, и как только девушка скрылась за прохожими, переключились друг на друга.

–Советник или…? – спросил Марк.

–Не советник. Сегодня нет.

–Тогда без поклона.

Мужчины пожали друг другу руки и двинулись вдоль улицы. Первым делом обсудили рабочие моменты, и только после перешли на личное обсуждение.

–Как всё прошло? Судя по прощанию, можно радоваться, – подметил Марк.

–Надеюсь, что да. Сначала, конечно, дурно шло, но в итоге нашли общий язык. Она… чуткая девушка.

Он достал из кармана мешочек и заворошил между пальцев, и в медленных движениях виделся неприкрытый трепет.

–Знакомая вещица, – Марк усмехнулся. – И знакомый почерк. В её духе.

–Это не что-то особенное?

–Для вхожего в круг её общения – нет, конкретно для вас – да.

–Значит, хороший знак?

–Ещё бы. К тому же, если не ошибаюсь, она рассказывала про Удо.

–Да, она вовлеклась. Это отличное начало, – губы Энгеля растянулись в тонкую линию, но в глазах искрились почти детские огоньки. – Кажется, мне стоит поблагодарить вас, Марк.

–Меня-то за что?

–За то, что поговорили с ней. И за то, что были рядом с ней всё это время. Чувствуется ваше влияние. Вы многое сделали для Эвер. Это благородно.

Марк искренне рассмеялся. Он резко провёл рукой по волосам, выместив в этом мальчишеском жесте всё облегчение. Плевать на то, благородство это или нет. Успех родителя – вот что он слышал в словах Энгеля и видел в поведении Эвер.

–Какое благородство? Даже не долг. Я не мог иначе.

Он уловил пристальный взгляд Энгеля. Тот внимательно наблюдал за ним, но не с подозрением, а с чем-то похожим на…

«Упущение?»

Уголки губ советника чуть сместились вверх, но нижняя губа приподнялась лишь слегка, едва уловимо. Марк пропустил смешок, больше похожий на нервный выдох:

–Что-то не так?

–Вы чудесный отец, Марк. Мне стоит поучиться.

–Льстите?

–Отнюдь, – Энгель вдруг неожиданно залихватски усмехнулся, хотя это получилось несколько скованно, будто советник забыл, как это делать. – Но если вам кажется так, то буду льстить до конца: сочтёте за заискивание, если скажу, что мне хотелось бы перейти на «ты»?

Марк расхохотался:

–Тяжёлая артиллерия, советник. Сочту.

Марк хотел было легко пихнуть Энгеля плечом, как привык делать в гильдии, но удержался. Лишь подмигнул, пусть и видел в советнике скрытое за аристократизмом мальчишеское озорство. Энгель скромно хохотнул.

–Ты сказал, что не мог иначе. Что ты имел в виду? Это связано с историей вашего с Эвер знакомства?

–Да, там… своеобразная история, – Марк закусил губу.

–Расскажешь? Или Эвер не хотела бы?

–Нет, она не то чтобы скрывает, но лишний раз не говорит.

–Я не буду настаивать.

–Всё в порядке, она не будет против. Просто дай ей знак, что знаешь, но тему открыто не заводи. Она поймёт.

Энгель кивнул и замолк в ожидании. Марк собрался с мыслями, шумно выдохнул.

–Помнишь пожар в участке гвардии на бульваре Шванца восемь лет назад?…

***

Марк, недавно отпраздновавший свой двадцать шестой день рождения, отпросился из гильдии, чтобы навестить родителей в городе. Гильдия приносила хорошие деньги, которые Марк отдавал на лечение отца. Болезнь шахтёров поразила и его, и сын на пару с матерью-воспитательницей поддерживали отца семейства.

В тот день семья молодого гильдийца неожиданно расширилась.

Сначала он услышал шум дальше по бульвару и чем ближе подходил, тем больше видел и слышал: горело здание районного участка гвардии, а вокруг сновали в паническом действии люди. Кто-то рыдал в голос, перекрикивая шум пожара, кто-то жёстко командовал, слышались визги и просьбы вызвать пожарных и врачей.

Марка не нужно было просить. Он бросился на помощь и подоспел вовремя, подсобив гвардейцу, который вытаскивал из горящего здания коллегу с обожжённым лицом.

–Спасибо, – поблагодарил гвардеец и закашлялся.

–Кто-то ещё в здании есть? – Марк не обратил внимания на благодарность, сейчас не время для вежливости.

–Кажется, в камере кто-то был. Я только на смену пришёл недавно, не видел. Про девку подреченскую что-то слышал…

–Ключи есть?

–Я сам вернусь за ней, останьтесь с Ивоном, – в голосе гвардейца прозвучал приказ, который тут же прервался кашлем.

–Вы уже надышались. Ключи, – Марк требовательно протянул ладонь.

–Юнгер…

–Клю-чи. Не заставляйте её ждать помощи.

Аргумент перевесил, и гвардеец протянул Марку связку ключей, в двух словах объяснив, который из них нужный. Марк выхватил связку, достал из кармана носовой платок и флягу. На ходу щедро плеснул на платок водой, прижал к носу и шагнул в горящее здание.

«Надеюсь, кожанка защитит»

В лицо пахнуло жаром, а глаза тут же заслезились от дыма. Марк с трудом различал путь среди языков пламени, но двигался вперёд. Крикнул:

–Есть кто? Отзовитесь!

В горле запершило, но Марк позыв сдержал. Боялся не услышать ответа. Но его и не последовало.

–Э-эй!

Марк лихорадочно перебирал варианты. Вдруг та девушка уже потеряла сознание и ответить ему не сможет? Если так, шанс на спасение стремился к нулю.

И тут среди гудения огня и треска горящих столов и шкафов послышался кашель. Тихий, слабый, но кашель.

«Этот этаж. Слева»

И Марк рванул туда.

Он буквально влетел в нужную комнату. И тут же встретился глазами в той самой, из Подречья. Никакая не девка. Девочка. Сидящий на полу в запертой камере ребёнок.

«Как не вытащили сразу?!»

Она не кричала. Кашляла, тёрла руки, потом – слезящиеся глаза. Она не встала, не потянулась к нему – единственной ниточке спасения. А, казалось бы, должна.

«Она не напугана»

«Странно, не зовёт»

«Как будто… смирилась?»

В два шага он достиг камеры. Через прутья протянул девочке платок, жестом показал, чтобы к лицу приложила. Она поняла, послушалась, пусть и заторможенно. Из-под платка послышался звук, похожий на позыв к рвоте. Марк уже перебирал ключи.

–Потерпи-потерпи… – частил он.

В глазах плыло, дышать нечем, но Марк шёл до конца. Ребёнка он бросить не мог.

Наконец, нужный ключ. Марк чуть не промахнулся мимо личинки, но вогнал ключ внутрь. Резко провернул, и замок щёлкнул. Он дёрнул дверь на себя, обжёгся о нагретое железо. Снова пару шагов, и он подхватил девочку на руки. Та попыталась схватиться за него. Получилось не очень. Марк лишь крепче прижал её к себе.

Из здания Марк буквально вылетел, споткнулся обо что-то, но не упал. Девочка на руках зашлась кашлем, на этот раз громким, надрывным. Её снова чуть не вырвало, но, похоже, было нечем. К ним подбежали две женщины.

–Врачи где? – без церемоний прохрипел Марк, в горле жутко саднило.

–В пути. Скоро будут, – ответила одна.

Второй Марк передал девочку и, к своему счастью, увидел, как в здание забегали люди в плотных серых костюмах – пожарные.

Через пару минут подъехали и врачи. Марк помогал заносить раненых в машины. Сколько времени прошло, он не знал. И не думал. Работал, понимая, что на счету каждая минута.

Когда стараниями пожарных огонь начал отступать, к Марку подошёл один из врачей.

–Мне сказали, что это вы вытащили девочку.

–Да. Маркус Арден.

–Вы поступили, как герой, юнгер Арден.

–Не стоит, это долг. Как она?

–Есть ожоги, несильные. Заживут быстро, если правильно лечить. Гарью надышалась, но особо не пострадала. Поправится.

Марк облегчённо выдохнул.

–Вы знаете её? – продолжал врач.

–Нет.

–Плохо, – врач озадаченно нахмурился.

Марк приподнял брови, молча прося пояснить.

–Девочка почти не говорит. Гвардейцы помнят, что она из Подречья, но вся информация осталась… там, – он многозначительно махнул рукой в сторону теперь уже погоревшего здания. – Кто родственники, не знаем, да и она не опасна, чтобы куда-то переводить. Поскольку вы спаситель, я вынужден просить вас отвести её домой. Сами понимаете…

–Без вопросов.

Врач заметно расслабился, поняв, что одна из его головных болей перекинулась на другого. Он протянул Марку исписанный лист.

–Возьмите. Список лекарств и рекомендаций. Отдадите родителям, или кто там за ней смотрит.

–Понял. Разберусь.

Девочку он нашёл у соседнего здания ателье, на которое огонь благо не перекинулся. За ней приглядывала молоденькая медсестра с растрёпанной причёской. Когда Марк подошёл, медсестра погладила девочку по плечу и удалилась туда, где была нужнее.

Марк присел на корточки перед спасённой. Та прижала к груди колени и втянула голову в плечи, глядя на Марка со смесью благодарности и опасения.

–Здравствуй. Меня зовут Марк. Будем знакомы? – начал он осторожно, вполголоса.

Девочка молчала несколько секунд, внимательно осматривая Марка цепким взглядом, и всё-таки еле слышно ответила:

–Эвер. Эвер Хаммеркопф.

–Приятно познакомиться.

Марк улыбнулся, но это не было взаимным. Девочка опять попыталась прокашляться и сдавленно прохрипела, и Марк мог её понять: у самого горло как в песке. Он протянул Эвер поясную флягу.

«Хорошо хоть вода осталась»

Первым делом Эвер подалась назад, опасливо переводя взгляд с фляги на Марка и обратно, но потом всё-таки взяла. Пила жадно, даже поперхнулась, но обороты не сбавила. Вернула уже почти пустую флягу. Всё выпить, похоже, не решилась.

–Если хочешь, можешь допить.

Эвер робко протянула руку обратно за флягой и допила. Марка и самого донимала жажда, язык сох, но он понимал: ребёнку нужнее.

«По пути в Подречье куплю ещё»

–Где ты живёшь? – наконец решил перейти к делу Марк.

–Подречье. Недалеко от моста.

–Хорошо. Я провожу тебя. По дороге зайдём в аптеку, возьму тебе лекарства.

–Я сама дойду, – пробубнила Эвер и сильнее сжалась в комок, отворачиваясь.

Марк на секунду опешил. Он привык, что дети обычно охотнее идут на контакт, а здесь… Марк не сдался.

–Я должен проследить, чтобы тебе не стало плохо.

–Не станет. Тут недалеко.

–И всё-таки. Скоро смеркаться будет, по темноте пойдёшь.

–Я привыкла.

Марк вздохнул, прикрыв глаза, но продолжил терпеливо настаивать, пытаясь словами достучаться до девочки:

–Я всё понимаю, Эвер. Возможно, тебе сейчас хочется побыть одной или разговаривать только со своей семьёй, но я должен убедиться, что ты вернёшься домой в целости и сохранности. Ты ведь даже убежать не сможешь в таком состоянии.

Эвер насупилась, одарив Марка, как ему показалась, молчанием оскорблённого человека. Однако, спорить не стала.

«Упс, кажется, за живое задел»

Марк виновато улыбнулся.

–Прости, не хотел тебя обидеть. Пойдём. Чем скорее ты вернёшься домой, тем быстрее о тебе позаботятся.

–Не позаботятся. Так что не надо спешить.

–Как не позаботятся? Некому? Ты сирота?

–Отец есть, но он либо вусмерть пьяный, либо под иглой.

Марк покачнулся на корточках, чуть не сев прямо на землю под ним. Контраст спокойного голоса девочки и той мерзости, что она произнесла, ощущался, как пуля, попавшая точно в голову.

–Это не шутка?

–Обычный вторник, – Эвер пожала плечами.

Не похоже на ложь, но Марк отказывался принимать это за правду.

«Но там в огне… она так неохотно цеплялась за жизнь»

«Мог ли ребёнок, который знает, что его ждут дома, просто смириться со смертью?»

«А ждут ли её вообще дома?»

Сердце защемило, и Марк рефлекторно поджал губы. Но делать нечего, нужно вести её домой. Марк протянул ей руку и помог подняться.

Как он и обещал, заглянули в аптеку, а потом – в пекарню. Себе Марк взял желанной воды, а Эвер угостил добротной булочкой с мясом. Он никогда не видел, чтобы ребёнок, даже очень голодный после игры во дворе, с таким остервенением вгрызался в еду.

После перекуса Эвер охотнее пошла на диалог. Так Марк и узнал, что ей, оказывается, недавно исполнилось тринадцать, а в камеру гвардейского участка она попала за то, что пыталась стащить у одной пожилой дамы кошелёк. Со слов Эвер, отца оповестили о том, что он должен прийти и дочь забрать. Однако, сегодня пошёл третий день в камере, а отец так и не явился.

–Так может и не оповещали? – Марк сдерживал рвущееся шипение недовольства гвардией.

Эвер флегматично пожала плечами:

–Я и не рассчитывала, что отец придёт.

Она отвернулась, Марк успел уловить, как у девочки дрогнул подбородок.

«Надеялась»

Порыв обнять ребёнка он быстро подавил, только напугает.

Мост, соединяющий Эрбештадт с Подречьем они переходили, увлёкшись разговором. Марк даже не слышал тихого шума реки под ними. Он рассказывал Эвер истории, она, хотя поначалу и казалась равнодушной, в конце концов начала смущённо хихикать. Марку это казалось лучшим подарком.

Спустившись в Подречье, Марк оказался будто в ином мире. Старые дома, техника, которая в Эрбештадте уже не использовалась, неоновые вывески баров и борделей. Марк замечал людей в подворотнях. Несколько мужчин и парней лежали прямо на земле, и Марк был уверен: кто-то из них точно не был живым. Кто-то сидел, устремив пустые глаза к небу, и их тела иногда пробивали мимолётные конвульсии. Марк болезненно скривился, стараясь не смотреть по сторонам.

А вот Эвер было более чем комфортно. Она ускорилась, шагала бодрее, обходила мусор, даже не опустив глаз, словно знала, где он лежит. Людей в подворотнях она даже вниманием не одарила. Лишь проходя мимо одного из борделей, она скользнула по вывеске мечтательным взглядом. Марку стало не по себе.

Буквально сразу за борделем Эвер остановилась возле тупикового проулка, где бок о бок стояли двое приземистых домишек.

–Я тут живу, – Эвер указала на ближайший к ним дом с косым крыльцом.

–Отлично. Передам твоему отцу рекомендации врача, – Марк постарался улыбнуться, представляя, как чужеродно это будет смотреться в подобном окружении.

Эвер замотала головой.

–Нет. Пожалуйста, не надо. Отец, он… не любит гостей. Которых сам не приглашал.

Марк прищурился. Эвер боязливо скосила глаза в сторону дома, но держалась показательно уверенно.

–Если приду, отдуваться ты будешь? – тихо спросил он с лёгким нажимом.

Эвер не поддалась, она продолжала стоять ровно, как скала, твёрдая и недвижимая.

–Идите, юнгер Марк. И так многое сделали, – она проигнорировала вопрос, и в её голосе проявилось ответное давление. – Спасибо, что вытащили. Остальное… моя забота.

Марк оглядел её с ног до головы и нехотя передал картонный пакет с некоторыми лекарствами. Оставлять девочку искренне не хотелось, но где-то внутри теплилась надежда, что её рассказы – преувеличение, иногда свойственное подросткам. И всё же язык за зубами не удержал.

–Эвер. Ты знаешь, как меня зовут. Если понадобится помощь, ты можешь обратиться ко мне. Улица Бергверк, дом семь. Положи записку в почтовый ящик. Я найду тебя.

На секунду в янтарных глазах девочки вспыхнула искорка надежды. И тут же погасла. Блёклый, мутный янтарь без единого блеска, в каждой прожилке которого читалось ясное послание: «Это ничего не изменит». Но Эвер сказала другое:

–Спасибо. Буду знать.

Уголки её губ приподнялись. Она коротко махнула рукой, круто развернулась и пошла в сторону дома. Не оглянулась, когда исчезала за дверью. А Марк… не знал, что чувствовать.

Действительно ли он спас этой девочке жизнь? Что если апатия в пожаре значила: огонь – не самое страшное? Он хотел было уйти, но задержался. Сверлил взглядом дверь с облезлой краской, которая пошла трещинами, как след от когтей зверя. Ноги будто прилипли к земле, чему Марк бы не удивился, повидав всякой гадости здесь.

Несколько секунд тишины прервались разговором на повышенных тонах. Говорил кто-то в доме Эвер. Мужской голос явно обращался к собеседнику, но второго голоса в паузах слышно не было. А затем с каждой секундой тон мужчины начал нарастать, становясь больше похожим на гром. Ему отвечал тихий плач. Мимо прошла женщина, тощая, как тростник.

«Даже не обернулась»

Марк напрягся, а затем вздрогнул: проулок рассёк высокий девичий визг. Из дома донёсся грохот. В следующую секунду распахнулась дверь, оттуда пятилась Эвер. Из дверного проёма появилась рука. Рванула девочку за волосы и тяжело приложила головой прямо о дверной косяк. Эвер зарыдала громче. Рухнула со ступеней. Прикрыла руками лицо.

–Пошла вон отсюда! – заревел мужской голос.

Мыслей не осталось. Остался лишь инстинкт. Защитить.

Марк рванул в проулок.

–Папа, не надо!

Эвер взвизгнула и пригнулась. Мужчина запустил в неё бутылкой. Она со звоном разбилась о стену, осколки осыпались на пыльную брусчатку.

–Девочку не трожь! – приказал громко Марк.

Эвер обернулась. Медленно перевёл на него взгляд и мужчина. Нестриженные сальные волосы, тощее обветренное лицо, острая щетина и глубокие мешки под глазами.

–Марк… – голос Эвер дрогнул.

–Защитничка привела, потаскуха, – низко прорычал её отец. – По гвардию чушь не неси.

–Она чуть в пожаре не погибла, вы думайте хоть, что несёте! – зашипел Марк. Он шаг за шагом подходил, стараясь перевести внимание с Эвер на себя.

–Живая? – отец ткнул пальцем в сторону Эвер.

Её лицо покрывали кровавые подтёки от разбитого лба. Янтарные глаза горели ужасом на алом фоне.

–Раз живая, значит, нехер бегать за ней. Думать больше будет.

«Как так можно говорить о ребёнке?»

Взгляд скользнул к закатанному рукаву мужчины, на плече которого темнел след от перетяжки. В руке зеленела вторая бутылка пива. Полная наполовину.

«А вот так и можно, видимо»

–Как свалила на три дня, так и таскайся дальше, дрянь неблагодарная. Я её лишний рот кормлю, а она шляется не пойми где. В мать вся, сволота!

–Заткнись, – прохрипел Марк, забыв о любом уважении к этому человеку. – И на себя посмотри.

«Бесплоден я, а он ребёнка вышвыривает»

«Урод»

–Пошёл к якшам! – бросил ему мужчина, и повернулся к Эвер. Треснул кулаком о дверь. – И ты вместе с ним!

–Пап, не надо! Я… П-прости! – она на подкашивающихся ногах подалась к нему. – Я не буду больше! Пожалуйста!

Отец что-то прохрипел и замахнулся. Предохранитель у Марка окончательно слетел.

Он метнулся к дому. Понадобился лишь один точный удар в челюсть. Мужчина повалился со ступеней. Марк подхватил и уложил.

Сзади задрожал полный боли девичий голос.

–Убил. Ты убил. Что наделал… Убил его, – повторяла она в ужасе, глядя на отца.

–Эвер, нет! Он жив, я знал, что делал!

Марк поднял ладони, но Эвер не слышала. Она поползла к отцу, её голос срывался на крик.

–Убил! Убил!

«Слова не помогут»

Он подхватил Эвер и подтащил к отцу. Она забилась, завизжала, но Марк методично, но безболезненно схватил её за ладонь. Поднёс к носу отца.

–Он дышит, видишь? Он жив, Эвер, – зашептал Марк. – Он дышит.

–Дышит… – эхом повторила она.

Марк отпустил её. Рука Эвер, оставшись без поддержки, повисла рядом с лицом отца. Она смотрела на него распахнутыми глазами. Сначала замерла, но потом её пробила дрожь. За считанные секунды её начало трясти. В проулке послышался стук и скрежет её зубов. Шмыганье и всхлипы.

Эвер зашарила руками по земле вокруг себя. Не видела, что попадается под руки. Она искала. И нашла. Девичья ладонь наткнулась на осколки выброшенной бутылки. С рвущимся из самой груди нарастающим рёвом, она судорожно сжала в ладонях стекло.

–Эй-эй, Эвер!

Марк схватил её за одну ладонь, но второй Эвер сильнее вцепилась в осколки. Марк еле сумел отдёрнуть от них второе запястье. Он с ужасом потянул к его к себе: в девичьих ладонях застряло, как деревья в лесу, зелёное битое стекло.

–Почему он меня бросил?! Почему?! – проглатывая часть слов, кричала она.

Марк в спешке выдёргивал осколки из ладоней. Всё, что видел. Эвер не вскрикивала. Она рыдала в голос, и слёзы на щеках смешивались с кровью. Она легнула Марка ногой.

«Глаза бегают. Неспециально»

Эта мысль пролетела быстро. Марк перехватил запястья девочки одной рукой, второй попытался нашарить пакет с лекарствами.

«Домой унесла»

Он осмотрелся в надежде, что он где-то валяется, но не увидел.

–Я не хотела! Почему я не нужна?!

«Потом. Всё потом»

Отбросив все сомнения, Марк крепко прижал девочку к себе, зарылся пальцами в жёсткие нечёсаные волосы. Сжался, пытался создать вокруг Эвер защитный кокон, не обращая внимания на то, как в барабанные перепонки бил её вой.

–Всё хорошо. Я здесь. Ты не одна. Я рядом, – зачастил он мантрой.

Эвер пыталась отбрыкаться, кусалась и билась с такой силой, что Марку казалось, будто он поймал дикую львицу. Но он сидел и тараторил одно и то же.

–Ты не одна. Я с тобой. Всё хорошо.

Сколько времени прошло, Марк не знал. Но в какой-то момент Эвер кольцом ухватилась за его плечи, шею. И вжалась, как будто её вот-вот смоет в водоворот. Она буквально цеплялась за него.

Постепенно крик начал стихать, пока не оставил после себя булькающие всхлипы. Хватку, однако, Эвер не ослабила. Эмоции постепенно иссякли. Вместо сгустка сплошной истерики в объятиях Марка дрожала брошенная, начисто опустошённая девочка-подросток.

Дождавшись, пока тряска сойдёт на минимум, Марк попытался осторожно податься назад. Эвер снова вцепилась в него с отчаянием.

–Я не уйду, я здесь. Отпусти, пожалуйста, – прошептал он и в доказательство погладил по волосам.

Сначала Эвер будто не услышала, но постепенно расслабилась, очевидно лишь усилием воли. Марк мягко отстранился и вгляделся в её лицо с размазанными слезами, кровью и пылью. В глазах стоял влажный блеск.

–Я тут, видишь? – ласково спросил он.

Эвер не кивнула, скорее дёрнула головой в знак согласия.

«Отлично, значит, соображает»

–Как ты?

Он говорил вкрадчиво, осторожно. Боялся, что любое повышение тона разобьёт ей сердце ещё раз.

–Я ему не нужна, – просипела она и шмыгнула. Голос сорвался от криков. – Очнётся, снова выгонит. Или за удар отомстит. Одна теперь. Одна…

Её губы задрожали. Марк подхватил её за щёки, заставив посмотреть на себя.

–Не одна, Эвер. Не одна. Слышишь?

–А что теперь? Я здесь живу, ты – там. Никак. Одна… – слова были похожи на лепет.

«Здесь и там? Разве никак иначе?»

«Хорошо, значит, оба будем там»

–Эвер, хочешь со мной пойти?

Она дважды шмыгнула носом, уставилась на него, будто не расслышала.

–Ч-что? Куда?

–Я гильдии живу. Мы выполняем разные заказы, на этом зарабатываем. Мы все, как семья. Свою комнату получишь, драться научу, кушать сытно будешь.

Эвер молчала. Она скосила глаза на лежащего отца. К его масляным чёрным волосам прилипла пыль, а изо рта свесилась тонкая ниточка кровавой слюны.

«Язык прикусил?»

«Жив. Это самое главное»

–А…он как же? – спросила Эвер так тихо, обращаясь больше к себе самой.

Марк не торопил. Только мягко, ненавязчиво переминал и поглаживал плечи девочки. Расслаблял, не позволял снова уйти в бушующий ураган эмоций. И к счастью, плечи её действительно начали опускаться, пусть и дёргаться она не перестала.

–Пойдём.

Одно слово одарило Марка волной облегчения. Такое тихое, неуверенное, но так много значащее. Тем не менее, в тоне Марк уловил оттенок фатальности.

«Идти некуда? Потому соглашается?»

«Просто доверяет, даже не зная, кто я?»

«Потому что то, что хуже смерти, уже случилось. Ей нечего терять»

Сердце сжалось, забилось чаще, и Марк снова обнял девочку, стараясь вложить в этот жест столько нежности, насколько был вообще способен.

–Ты не пожалеешь, я обещаю.

Эвер не ответила, даже не хмыкнула, а лишь уронила голову ему на плечо, и её тело расслабилось. Но Марк понимал: это было не успокоение, а истощение.

Дав ей немного времени, чтобы перевести дух, Марк тихо сказал:

–Если хочешь забрать что-то с собой, бери.

Эвер рассеянно кивнула и поднялась. Глаза снова опустели. Она, как призрак, поплелась в дом, еле-еле переставляя ноги. Марк же в это время взвалил бессознательного отца на себя и перетащил в дом. От него пахло потом и спиртом, и Марк был рад избавиться от этого запаха, когда уронил мужчину на нижний из двух ярусов старой хилой кровати. На верхнем, как он понял, спала Эвер.

В коридоре он нашёл валявшийся пакет с лекарствами, сразу подготовил флакон с обеззараживающим средством. Так они и выходили из дома: Марк с пакетом, Эвер – с книгой и маленьким свёртком, в котором лежала склеенная клейкой лентой картонная девица и вырезанная для неё одежда.

Марк узнал куклу Лили, которая продавалась в Эрбештадте и была популярна среди детей. В будущем он купит Эвер настоящую куклу Лили, которую она нарядит в красное платье и посадит в шкаф в своей комнате и упорно будет называть Бернадетт.

Перед тем, как уйти окончательно, Эвер зачем-то полезла под крыльцо и выудила оттуда завёрнутую в оторванный рукав кожаной куртки шкатулку. В ней оказалась ещё одна игрушка – механический ворон.

Марк помог умыть лицо, а после обработал наконец ранки на руках. Эвер в это время окидывала прощальным взглядом дом. И только после всего Марк наконец вывел её из Подречья в новый дом, в новый мир.

По пути идти Эвер стало тяжелее. Она упорно отказывалась от помощи Марка и отмахивалась от вопросов, но в конечном итоге её вырвало в кусты на обочине. После этого Марк уговорил её, и дальше он уже шёл, неся Эвер на руках, а она прижимала к себе детские сокровища.

По пути их застал дождь. Марк снял куртку и накрыл ею Эвер.

Так он и появился на пороге гильдии: промокший до нитки и держащий на руках уснувшую под его курткой девочку.

***

Эвер быстро шла по улице, будто хотела убежать подальше от отца и новоиспечённого дяди. Но она не убегала, ей просто требовалось выместить куда-то переполняющие эмоции. Быстрая ходьба всегда в этом помогала.

Она заламывала пальцы и улыбалась. Эвер склонила голову, пряталась за свесившимися волосами от прохожих. Этой радостью неохота было делиться с незнакомцами, но она спешила рассказать обо всём Кристиану. В груди словно зажёгся маленький, но яркий огонёк. Он метался внутри, как беспокойный светлячок, и сладко согревал.

«Пообщались. И всё нормально»

«На Альбину не похож, и не как отец»

«Легче общаться, когда не советник»

«Может быть, в следующий раз сходить куда-то вместе?»

Куда звать советника, она понятия не имела, но беспокойства этот вопрос не принёс. Решила посоветоваться с Крисом, а потом и с Марком. На волне счастья начала размышлять.

«Подарю ему что-то потом. А Крису – сейчас»

Вспомнила, что задумывалась о благовониях, поэтому по пути зашла в магазин. Поток мысли привёл её к привычке, пока она стояла перед прилавком с коробочками благовоний.

«Так, Крису что-то послаще. Роза должна понравиться. Хочу, чтобы ему уютно было»

«Лею посвежее нравится. Хвоя?»

Она потянулась к приглянувшейся коробочке, но рука замерла в нескольких сантиметрах, так и не коснувшись. Эвер поджала губы, схватила то, что выбрала для Криса, и широкими шагами направилась в сторону продавца.

«Мы же вернём?»

Она остановилась. На размышление не понадобилось много времени.

Через несколько минут Эвер вышла из лавки, бережно убирая в сумку две упаковки, когда мимо пробежал кто-то, чуть не сбив её с ног. Эвер еле успела отшатнуться.

–Эй! По сторонам смотреть научись! – рявкнула она вслед.

Бегунов было несколько. Эвер встретилась взглядом с тем, кто чуть её не толкнул. И застыла. Его кисти пестрели яркой росписью. Мужчина скрыл за маской лицо, но Эвер по глазам видела: он ухмылялся.

И только после она услышала треск. Быстрый, хаотичный. Слишком знакомый, чтобы не узнать.

«Фитиль?..»

В паре шагов на дороге лежала петарда. Достаточно крупная, чтобы Эвер попала в зону поражения.

Она даже не вскрикнула. Отскочила, и в эту же секунду раздался оглушительный хлопок. Эвер успела зажать руками уши. Рефлекс, выработанный годами работы с фейерверками.

Она ждала один хлопок. Но вслед за одной петардой взорвались и остальные. Эвер услышала их прежде, чем заметить. Растерянная, она завертела головой по сторонам.

«Бегуны подбросили?»

Раздался плач ребёнка на другой стороне улицы, через секунду после очередного хлопка завизжала девушка. Недалеко от Эвер в панике озирался по сторонам мужчина.

Его губы шевелились. Он просил богов о защите. Но вместо этого рядом с ним с глухим стуком упала ещё одна петарда. Буквально с неба прилетела. И чудом не разорвалась.

Эвер вскинула голову. На крыше стояла ещё одна девушка в маске. Она вскинула раскрашенные руки и звучно щёлкнула пальцами. Эвер бы поклялась, что видела высеченную искру. Петарда рядом с мужчиной затрещала, вспыхнул фитиль.

–Твою ж! – вырвалось у Эвер.

Не зная, как, она в мгновение подскочила к мужчине. Схватила за шкирку и рванула в сторону, закрывая собой. Хотела уйти сама, но взрыв зацепил. Руку обдало жаром, но боль причинил отлетевший от взрыва камень. Вместо крика – утробный рык.

Эвер даже не взглянула на место боли. Она пихнула мужчину под козырёк, подальше, в безопасность.

–В порядке?

–Спасибо… – выдохнул мужчина. По бегающим глазам было понятно: он ещё не разобрался, что случилось.

Эвер распахнула дверь в лавку и затолкала мужчину туда. Завертела головой: может ещё кому нужно укрытие. К ней бежала девушка с заплаканным лицом, часть её ноги была обожжена.

–П-подождите! Пустите! – срываясь, кричала она.

Эвер просто отступила, позволяя забежать внутрь.

–Обработайте, – скомандовала Эвер. Испуганный юноша-продавец за стойкой кивнул.

–А-а вы? – всхлипнула девушка.

Эвер просто захлопнула дверь. А у неё есть дела.

Нестройный треск фитилей заглушил новый звук – рычание. На помощь пришли львы. Один, поймав за шкирку потерявшегося ребёнка, утаскивал подальше. Другой отшвыривал лапами петарды от прохожих. Ещё двое рванули в сторону бегунов. Прямо перед Эвер ещё один лев ловко заскочил на бетонный козырёк над лавкой.

«На крышу лезет»

«Надо помочь»

Эвер помчалась за здание и, пользуясь человеческой – и собственной природной – ловкостью, в прыжке зацепилась за лестницу. По инерции её дёрнуло влево, Эвер больно приложилась плечом о перекладину, но руки держались крепко. Буквально несколько секунд, и она уже вылезала на плоскую крышу.

Лев уже рычал на девушку-якшу. Та петарды не швыряла, стояла в боевой готовности. Отвлеклась на Эвер, и в этот момент лев ощерился. Он кинулся на якшу.

Та не растерялась, отскочила и сложила пальцы в магическом пассе. Лозы, что так красиво вились по стенам здания, мигом сползлись ко льву. Зелёными змеями они поползли по нему, попытались стянуть. Тонкие, удержать не смогли бы. Но замедляли. Девушка-якша швырнула петарду прямо под лапы. Щёлчок пальцами высек искру, вновь затрещал фитиль. И сложила новый пас, устремив руки на снаряд.

«Убьёт? Не знаю. Лапы передние разнести может»

Не желая проверять, Эвер оглянулась и схватила старую доску. Меньше секунды на прицел, и она запустила доской в сторону петарды.

«Сил мало, не докину!»

Доска долетела.

Петарда отскочила в сторону якши. Девушка тихо пискнула, и сложила пальцы в новый жест, создавая щит. Через секунду новый хлопок резанул по ушам Эвер. Громче остальных, он больше походил на грохот.

«Лапы бы разнесло. Точно»

«Иди-ка сюда, подруга. Поиграем»

Несмотря на шум в ушах, Эвер побежала в сторону якши, движимая зарождающимся азартом.

Не сбавляя хода, она ударила первой. Целилась в корпус. Противница, пусть и дезориентированная, успела среагировать. Кулак Эвер встретился с её предплечьем. На секунду Эвер уловила, как девушка зажмурилась.

–Больно, да? Ещё огоньку?

Эвер бросилась во второй раз – в челюсть. И даже так якша успела отступить. Кулак пронёсся в сантиметре от подбородка. Эвер не остановилась.

Она теснила противницу к краю, заставляла отвечать на удары руками, не давала колдовать. А превосходство в силе только нарастало. Как и удовольствие в диком коктейле с яростью. Знакомое ощущение.

«Они забрали его»

«Не прощу, не дождётесь»

«Бей сильнее!»

На секунду Эвер осознала, что усмехается.

«Лей. Точно»

Именно с ним получалось поймать эту особенную страсть к борьбе. Но с ним это была тихая волна. Сейчас накатил прилив. Эвер ударила вновь. На запястье сверкнуло золотое свечение.

Она попала. Якша отшатнулась, схватилась за нос и вскинулась. Глаза над маской горели гневом.

–Да что ты за…

Она так и не договорила. Казалось, якша вглядывается Эвер в глаза. Но в следующее же мгновение она отпрыгнула, как испуганная кошка. В место, где полсекунды назад стояла якша, рухнула тяжёлая лапа льва. Эвер лишь отшагнула.

Этой заминки хватило бы. Хватило бы для удара, но якша не стала атаковать. Закрыв явно съехавший вкривь нос, она швырнула в сторону льва и Эвер дымовую шашку. Дым быстро поглотил её фигуру, исчез взгляд злющего ястреба. Эвер выбросила кулак в то место, где должна была стоять якша.

«Не успею, ушла!»

Но всё-таки прошлась костяшками пальцев по грубой ткани. Зацепила.

За дымом стихли хлопки петард. Эвер ринулась к краю крыши, припала к самому низу, где дым был не таким плотным. Её противница убегала среди других якшей. Но кое-что всё же порадовало: сообщникам тоже досталось. Один из юношей прихрамывал, но, что вызвало у Эвер толику уважения, не отставал. Другой мужчина, держался за прокушенный бок. Львы постарались.

Однако, адреналин всё же бушевал в крови, и Эвер с силой хлопнула по каменному парапету. Боль отдалась в уже ноющей руке, и Эвер поняла, как на её предплечье расцветал фиолетово-алым пятном крупный синяк.

«Во! Где так приложиться успела?»

«А это что?..»

Она развернула ладонь к себе. Золотые нити ветвились на запястье, части ладони, их обрывки сияли под кожей пальцев. Светились вены. Эвер несколько секунд завороженно наблюдала за пульсирующим сиянием, и лишь когда тряхнула головой, увидела лишь обычную руку.

«Вроде в голову не прилетало. Дым дурной?»

Лев подошёл ближе и разочарованно прорычал, царапая бетон каменными когтями и оставляя неглубокие борозды. Эвер присела на колени и закинула руку на его крепкую шею.

–Ничего, дружок, ещё достанем, – просипела она, неотрывно глядя в сторону, где скрылись Примирители. – Вернутся. И ответят. За всё ответят.

«За праздник. И за сегодня»

«И за Лея»

Лев осторожно ткнулся мордой в её щёку, что вытащило Эвер из размышлений и заставило хихикнуть.

–И ты хороший товарищ. Спасибо, что защищаете нас, ты и твои собратья.

Она поднялась с колен и кое-как отряхнулась.

–Ладно, пора идти. Может, помощь кому-то ещё нужна. Похоже, до Криса я сегодня не дойду…

***

Вернулась Эвер домой уже вечером. До дворца, как и ожидалось, она не дошла. Она помогала разбираться с последствиями подоспевшим врачам и гвардейцам: выводила прячущихся, доводила до врачей раненых, возвращала потерявшихся детей родным. Себя позволила обработать по минимуму, лишь там, где нужно.

Встреча с Энгелем состоялась незапланированно раньше, чем ожидалось. Узнав о том, что случилось, они с Марком подоспели к месту происшествия, как и несколько человек из их «королевской» группы. Пока другие гильдийцы выясняли важное у пострадавших, Марк убедил, что Эвер сделала всё, что могла. Пришло время позаботиться о себе. С ним она и ушла домой. Энгель же пообещал, что предупредит Криса о случившемся. И не подвёл.

Эвер сидела перед туалетным столиком и пыталась понять, как теперь замазывать расплывшийся на правой скуле синяк, когда в дверь постучались.

–Да, входите.

Дверь приоткрылась и тут же щёлкнула замком. Кристиан поставил сумку на пол, подошёл к ней. Его щека дёрнулась. Он аккуратно, но настойчиво развернул её лицо к себе. Ладони напряжены, будто юноша подавлял резкость.

–Кажется, тебе нужна помощь с макияжем.

Он пропустил смешок, больше похожий на облегчённый выдох. Его большой палец проскользил по синяку.

–Будешь персональным визажистом? – Эвер усмехнулась. Она с удовольствием прильнула к его ладони лицом. После экстремального дня – самое то.

–Для тебя – кем хочешь.

Они рассмеялись, но смех прекратился быстро. Эвер кивнула в сторону постели, Кристиан, не задавая вопросов, сел на краю, девушка – рядом. Кристиан осторожно взял её за руку. Кончики его пальцев, как невесомые перья, прошлись по пятну синяка.

–Герр Хоффман мне рассказал… Это та девушка, якша, тебя так? – осторожно начал Кристиан.

–Не знаю. Мы дрались, это да, но она практически не попадала по мне. Я в ближний бой уводила, не её территория. Где успела синяков наловить, понятия не имею.

–Снова без плана пошла? – Кристиан покачал головой. – Ты безрассудна, Эви.

–Да успеешь подумать там, – пробурчала она под нос. – И вообще там лев был. Не одна.

Кристиан вздохнул громче, чем обычно, напряжённо, но руку не отпустил. Более того, придвинулся ближе.

–Я вообще где-то успела головой стукнуться. Чудилось, что руки светятся, прикинь?

–Правда?

–Ага, вот тут вены горели. Как золото. Потом пропало, но как будто реально светились, – она показала запястье.

–Хм… Может быть, шок?

–Какой шок? Чего я там не видела? Я ещё в Подречье в уличных боях пацанов роняла.

Она из заботы о себе не стала упоминать, что единственный, кого она боялась – её собственный отец.

–Кто знает? Ситуация новая. К тому же после Лея… – он не договорил, закусил губу.

Эвер спорить не стала. Она потянулась к своей сумке и выудила оттуда две упаковки благовоний. Одну протянула другу.

–Помялись, пока дралась, прости. Но это тебе. Поставишь в библиотеке – думаться будет лучше.

Кристиан повертел упаковку в руках, принюхался и присмотрелся к той упаковке, что осталась у Эвер в руках.

–А вторая… ему?

Эвер отвела глаза, кивнула.

–Сначала на автомате потянулась. Потом взяла всё-таки.

–Молодец. Она пригодится… в любом случае.

На несколько секунд в девичьей комнате повисла немая пауза, больше похожая на молчание в память о покойнике. Эвер дёрнулась от этой ассоциации, но Кристиан мягко приобнял за плечо. Без слов ясно: он понял. Эвер тряхнула головой.

«Так. Не раскисать»

–Я вообще, знаешь, что думаю? – решила она сменить тему. – Может, мне гвардии помогать?

Она вскочила. Возбуждённый идеей разум требовал движения, и она принялась мерить шагами комнату.

–Эти Примирители сегодня берега попутали. Это уже не «маленькая месть», как говорил Лей. Это попытка террора. Там девушке ногу обожгло, мужчина чуть ли не вплотную к петарде стоял… Я просто не смогу, если… Я должна быть на линии, Крис.

Она всплеснула руками. Дыхание сбилось, но она попыталась быстрее его восстановить. Глянула на Криса. Он внимательно слушал, не показав ни единого признака осуждения. Эвер вдохнула свободнее и продолжила.

–После всего Ивон, Багз и Сандра опрашивали всех. Сандра сказала, что «жителей» с приметами некоторых Примирителей замечали в городе раньше. И видели там, где позже те бедокурили.

–Высматривают места. Все шоу – не импровизация, – подхватил мысль Кристиан.

–Да! Если так, то…Если не поймаем сразу, то хотя бы будем знать, куда бить будут. Подготовиться можно, вовремя помочь. Я должна быть там, Крис. Иначе…

–Винить себя будешь, – закончил за неё парень. –Я знаю.

Он потёр виски и прерывисто вздохнул. Эвер договорила мягче:

–Я хочу с Энгелем поговорить. Может, он разрешит помогать гвардии.

–Отговаривать тебя бесполезно, пытаться даже не буду.

Эвер виновато улыбнулась.

–Я могу рассчитывать на то, что ты будешь осторожна? Вряд ли, конечно, но… Эвер, пожалуйста, не лезь на рожон.

Он говорил чётко, голос не колебался, но именно этот тон, выверенный, как метроном, говорил больше, чем любой жест или слово. Эвер по-рыцарски опустилась перед ним на одно колено и, глядя прямо в глаза, сказала:

–Я постараюсь, Крис. Дуэт не распадётся.

Она провела пальцами вверх по его запястью, а потом взяла за руку, будто закрепляя клятву. Ему и себе самой. Она выведет их из этого. Всё сделает, чтобы собрать их расколотый мир воедино. С трещинами, швами, и пусть. В трещинах – память. Во швах – история. Но целое всегда сильнее. И у этого целого было три части.

Ей хотелось пообещать. Пообещать Кристиану лучшее будущее, лучшую жизнь. Дать это было в её силах. А раз в её силах, значит, в обязанности.

–Тогда пусть решения всегда будут в нашу пользу[1], – проговорил он вполголоса.

–Любые решения, – прошептала Эвер.

Более никто из них заговорить не решился. Диалог происходил на уровне взгляда, сжимания рук, шума дыхания и мимолётных движений. Момент замер, и Эвер он казался хрустальным. И это именно то, что она может защитить. Должна защитить.

Она протянула ладонь к лицу Кристиана, медленно провела по щеке. Взгляд проследил за пальцем, который прошёлся по тени под его глазами. Момент не рухнул, но в его атмосфере появился оттенок светлой печали.

–Ты снова не выспался? – тихо спросила она.

–Как я могу, когда ты так стараешься? Должен соответствовать, госпожа.

–«Госпожу» оставь богам, Крис, опять за своё? – она наконец поднялась, игриво стукнув по коленке. – Но тебе нужно…

–Смотри, что нашёл, – он не дал ей закончить и потянулся за сумкой. – Ты знала, что Адриш, оказывается, сам к нам пришёл? Он единственный, кому Лорд Сурьяра позволил остаться, а не предложил.

Он достал из сумки блокнот, быстро пролистал до нужной страницы и протянул к Эвер, чтобы и она могла видеть все записи…

Интерлюдия III

Сколько дней Основания прошло с прихода Кавьи в город, Ракша не считала, но была уверена, что уже очень много. Сменилось несколько королей и королев, но власть Лорда Сурьяры и двух божеств была незыблемой. И должна была оставаться таковой до самого конца.

Кавья оказался тем ещё шебутным волчком, и первое время, когда с любопытством ребёнка он познавал тонкости жизни, традиций и людского общения, Ракше приходилось ходить за ним попятам. Она улаживала любой конфликт за ним, учила, но со временем, это перестало быть проблемой. И Ракша не могла сказать, почему. Предпочитала списывать на привычку.

Истории о призраках на ручье ушли в народ, и Ракше не пришлось прикладывать усилий, чтобы вспомнить о них, когда до неё дошли слухи о загадочном безликом человеке в тёмном плаще.

Страха не было, было благоговение. Люди шептались о нём с трепетом, как о чуде. Ведь тот человек знал больше, чем кто-либо, даже боги. Он безошибочно говорил о прошлом, открывая людям такие детали, которые давно канули в забвение или не могли быть узнаны раньше.

И он предрекал будущее, и в словах его не было двойных смыслов, трактовать которые можно как угодно подходяще. Лишь ясные образы, действия и предметы – всё, что рисовало картину без размытости и белых пятен.

Его не боялись, его искали.

Искали люди, искала и Ракша. Не для того, чтобы спросить о прошедшем или узнать о грядущем. Порой и она сама становилась своего рода провидцем: проверяла и предотвращала угрозы до того, как они могли бы случиться.

А вот Кавья помогал в поисках с легкомысленным любопытством. Если для Ракши таинственный незнакомец был потенциальной опасностью, то для Кавьи – потенциально интересным открытием. Что, впрочем, не мешало им работать сообща.

Много вопросов было задано, много порогов обито, но в конце концов они добились желаемого. Загадочный человек, чью голову скрывал широкий капюшон, а лицо – тёмная плотная ткань, стоял перед ними. Тот, чьих глаз Ракша не видела, не внушал ей доверия.

Ранним утром площадь в центре города пустовала, лишь двое божеств и безликий незнакомец были озарены ясным рассветным солнцем. Недвижный и прохладный воздух ощущался сыростью на коже и оседал росой на листьях и лепестках высаженных в яркие узоры цветов.

–Кажется, нас не боятся. Теряешь хватку, госпожа, – почти пропел Кавья, но с хитрым прищуром всматривался в непрозрачное полотно вместо лица.

–Если дурных намерений нет, то и бояться нечего, – сухо заметила Ракша, но спустя пару секунд добавила: – Или же намерения настолько безумны, что страх для них слишком нормален.

–Я пришёл с миром, потому и не боюсь, – наконец подал голос незнакомец, и в его голосе будто тихо звенели ледяные кристаллики. –

–Хочется в это верить, – Ракша не шелохнулась. – Но ты пришёл сюда зачем-то. Не путник, задерживаешься надолго.

Плечи человека слегка дёрнулись, и он потянулся к ткани. Сначала с его головы сполз капюшон, обнажив белоснежные, будто заиндевевшие волосы. А после с лица исчезла ткань. На Ракшу и Кавью смотрел совсем юный обычный парнишка. Точнее, являлся бы таковым, если бы не четыре пары глаз, сияющих ярким голубым льдом в солнечных лучах.

Вместе с воздухом застыл и звук. Остались только взгляды: настороженный – Ракши, удивлённый – Кавьи, и растерянный – восьмиглазого юноши.

–Воу, это как у паука, да? – наконец прервал тишину Кавья.

Но это стало спусковым крючком для Ракши. Одним жёстким толчком она отпихнула Кавью назад, крутанула копьё. В следующее мгновение сверкнуло остриё. Его кончик и нос юноши разделяла лишь пара миллиметров.

–Что ты такое и зачем явился, татв. Десять секунд. Отвечай, – отчеканила Ракша.

В её глазах начинало разгораться холодное пламя защитного гнева.

Юноша поднял руки. Больше не шевелился, смотрел чётко Ракше в глаза. Он заговорил.

–Я выбрал себе имя Адриш, и я не несу зла. Сама мысль о насилии мне отвратительна. Я не причиняю боли. Я лишь ищу сородичей и помогаю людям. Это всё, чего я хочу.

–А почему мы тебя не чувствуем? – встрял Кавья.

Он выглядывал из-за спины Ракши. Ни капли страха, только въедливый интерес.

Адриш прикрыл глаза, и в следующий момент вокруг него прокатилась мягкая волна энергии. Кавья улыбнулся, а Ракша перехватила копье покрепче.

–Я бывал во многих городах и поселениях в своём путешествии. Местные татвы не всегда доброжелательно реагировали, когда чувствовали моё приближение. Поэтому я решил её скрыть, чтобы не навлечь на себя беду раньше.

–Почему сразу к нам не пошёл? – Ракша слегка сорвалась на рык. Как готовый к броску охотник.

Адриш скосил глаза, все восемь. Ракша проследила за его взглядом – или взглядами? – но ничего подозрительного не обнаружила. И ничего не случилось.

–Хотел некоторое время просто помогать людям. Подумал, что это могло бы заверить вас в том, что я не опасен.

Ракша пытливо оглядывала его. Адриш стоял смирно, и в его опущенных плечах углядывался оттенок обречённости. Он поджал губы – потерпевший неудачу игрок.

–Я уйду, если скажете, – он красноречиво отступил. – Вы не должны делить ваш дом с непрошенным гостем.

Ракша пару секунд не двигалась, а после опустила копьё, и конец древка тихо стукнулся о камень под ногами трёх татв.

–Если ты чист своих намерениях, я не вижу ничего плохого в том, чтобы ты остался, – сказала она и обернулась к Кавье, молча спрашивая его мнение.

Водный татв, поняв, что кризис миновал, вышел из-за спины заступницы и схватил Адриша за ладонь, сжимая в рукопожатии.

–Так люди делают, приветствуют желанного гостя. Оставайся, паучок.

–А ещё люди обычно ждут, пока руку пожмут в ответ, Кавья.

–Всё… Всё в порядке, – глухо отозвался Адриш, нерешительно отвечая на рукопожатие. – Я, пожалуй, сам не решился бы.

–Вот видишь, – Кавья отмахнулся, начав трясти руку Адриша. – Пошли. Уверен, Сурьяра будет рад тебя видеть.

Он потянул юношу за собой. Ракша, успокоившись, последовала за ними, слушая, как начал утолять своё любопытство Кавья.

–Слушай, а почему глаз-то у тебя восемь? Тебе пауки нравятся?

–Не совсем. Когда-то я принимал форму белого павлина, грациозные и красивые птицы, – признался Адриш. – А глаза… С их помощью я и вижу во времени.

–А скажешь что-то про…

Кавья не ошибся. Лорд Сурьяра действительно был рад познакомиться с безликим провидцем. Выслушав его просьбу, он принял решение и разрешил Адришу остаться, и уже на следующий день народ Эрбештадта чествовал четвёртое божество.

***

–А вот что дальше произошло, для меня пока под вопросом, – вздохнул Кристиан, захлопывая блокнот.

–В плане?

–Дальше записи остались лишь в виде сказок, а они слишком ненадёжны и, более того, разрознены, – вздохнул Кристиан, прикусывая костяшку пальца. – Единственное, в чём они сходятся, – якши пошли войной на Эрбештадт, а Ракша истребила их.

–Наваяташ живёт давно. Должен помнить.

–Я говорил с ним. Сурьяра принял его под крыло незадолго до тех событий…

–Но…? – Эвер насторожилась, шестое чувство учуяло назревающую проблему.

–В те дни было наложено много проклятий не только со стороны божеств, но и со стороны якшей. Четверо божеств погибли, а Наваяташ был проклят эрозией. Его память разрушается, он почти не помнит ни тех событий, ни бóльшую часть своей жизни. Потому он и проводит много времени в зале Квинтета. Он поддерживает собой реликвии божеств, а реликвии не дают его памяти разрушиться окончательно.

–Ох…

Эвер поникла, прикрыв рот рукой.

–Но есть кое-что, – Кристиан щёлкнул пальцами. – Наваяташ сказал, хоть и не уверен, что библиотеки тогда было две. Одна здесь, а другая – в восточной стороне города.

–В Подречье? – переспросила Эвер. – Но потом же там случился Коллапс из-за тех учёных якшей. Всё разнесло до кратера.

–Библиотека могла уцелеть. Говорят, те якши-учёные дорожили ею, но за двести лет, когда Подречье после Коллапса было нежилым из-за ядовитых газов взрыва, информация утерялась, а вторая библиотека превратилась в миф.

–Тогда что нам это даёт? – Эвер свела брови в непонимании.

–Наваяташ предположил, что раз мы оба из Подречья, можем знать что-то. Даже если мы не знаем, что это та самая библиотека, то вспомним места, которые могут подойти под описание.

–Там была одна библиотека, не факт, что наша, депозитарий[2] при ней, несколько архивов, музей и… всё?

–Да, я тоже только это вспомнил. Музей, насколько я знаю, открыли совсем недавно, вряд ли там найдём, что ищем. Архивы заброшены давно. Один был недалеко от моего дома, там растащили всё, что можно.

Эвер нервно усмехнулась.

–Мы с друзьями как-то тоже в один из архивов залезали. Стыдно признаться, но мы из книг вырывали листы и самолётики из них делали или жгли. Однажды видели там торчка, который этим подти-

–Не продолжай, – Кристиан скривился. – Я понял.

Эвер послушно замолчала, задумалась. Вдруг её глаза забегали.

«Курт»

–Нет, погоди…

–Эви, давай без подробностей.

–Да я не про то. Вспомнила кое-кто, – погружённая в мыслительный процесс, она сжала покрывало. – У меня был друг, Курт. Во время одной из наших вылазок в архив, он рассказывал, что его папа в библиотеке охранником работал.

–Если библиотека до сих пор открыта, он может помочь нам, – подхватил Крис. – Правда, я не уверен, что именно библиотека нам нужна. Там только то, что часто берут, и вряд ли кому-то нужны документы. Скорее всего, там тоже сказки и легенды. А вот депозитарий…

Они встретились взглядами, и их лица одновременно просияли озарением и откровенной решимостью.

–Полагаю, наш следующий шаг…

–Да. Депозитарий.

[1] – Поговорка, обозначающая пожелание всего наилучшего и лучшей судьбы. Основана на принципе работы дара Адриша – видеть вероятное будущее на основе принятых решений. Если принято новое решение, рождается одно из новых видений будущего.

[2] Библиотека-депозитарий – хранилище, обеспечивающее содержание малоиспользуемых документов и изданий в целях освобождения фонда остальных библиотек.

Коронованный маками

Почти вся неделя выдалась для Лейоса однообразной. Ежедневно он практически всё время проводил с Васатом в попытках освоить дар или тренировках магии. И хотя физически Лейос часто находился в эйфории от притока свежей энергии после колдовства, ментально он был истощён.

Васат раз за разом заставлял его обращаться к дару. И не просто так, это было бы лишь полбеды. Лейос должен быть оставаться в сознании, не выключаться. Он должен был видеть время, а не находиться в нём.

Дар давался нехотя. Несколько раз видения Лейос вызывал весьма удачно, но задерживаться надолго в них не мог. Он будто шёл по канату: с одной стороны долг перед якшами, с другой – залитая солнцем кухня, которая могла в любой момент ворваться в его разум зазубренной иглой.

Они пока не трогали то видение.

– Пока не научился просто видеть, не цепенея, лезть туда бессмысленно. Не будешь слышать, не ответишь, и я не смогу помочь. Дойдём позже, – говорил Васат.

Но страх всё равно выдёргивал Лейоса из концентрации. Васат вздыхал и лишь сурово кивал: «Давай ещё раз».

Сегодня получилось задержаться в видении дольше обычного. Лейос случайно подглядел в прошлое Кристиана: он, совсем ещё юный, сидит за небольшим столом с облупившейся краской. С улыбкой смотрит, как его мама ест незнакомое Лейосу блюдо с пересушенным мясом. В руках Крис держит кулинарную книгу. Лейос слышал тихое «ты такой молодец, мышонок».

Бóльшего Лейос не видел, но остался доволен. И совершенно разбит.

Он пришёл домой и уснул сразу, как только тяжёлая голова рухнула на подушку. И всё же поспать не удалось. Он проснулся прежде, чем понял, что тело ещё спало. И наблюдал, как у кровати лежат две руки. Совершенно расслабленные кисти – мужская и женская. А под ними растекалась тёмная густая лужа, шёлком блестящая в пятне лунного света. В дуновениях ветра за окном Лейос улавливал ноты знакомой заводной мелодии. Хотелось убежать, но тело предало, не желая просыпаться вслед за одурманенным сознанием.

Лейоса отпустило, когда он в очередной раз попытался закрыть глаза. Лунный свет у изножья освещал лишь доски пола. Лейос сел рывком, закрыл ладонями голову. То, с чем он боялся встретиться в видениях, настигло его во сне. Даже здесь он не мог почувствовать себя в безопасности. Машинально он зашарил рукой по постели рядом, но нашёл лишь пустоту.

«Ох, я же один, точно»

Дрожа чуть ли не всем телом, он встал с кровати и поплёлся к выходу из дома. Лейос не помнил, как надел штаны и майку, как сунул ноги в шлёпанцы и как запер за собой дверь, но вот он уже шёл куда-то, бродил по общине. Прохладный ветер лизал горячие плечи, а роса мочила голые ноги, но Лейоса это заземляло. Вся дрожь утекала вниз и шевелила травинки, а ветер бережно счищал липкий налёт страха. Пусть друзей рядом не было, успокоить всегда могла природа.

Уже настроившись на одинокую прогулку, Лейос удивился, заметив на одной из крыш женский силуэт. Притянув ноги к груди и подперев ладонью подбородок, Дубха походила на призрака. На её руках не блестели цепочки. Ветер шевелил подол ночного платья, а босые ступни упирались в черепицу.

Лейос находился в трёх домах от неё и хотел уйти, но Дубха заметила. Пара секунд, и она приглашающе похлопала по крыше рядом. Надеясь, что за этим не последует ещё одного тяжёлого диалога, он вскоре оказался у дома Дубхи. Женщина подняла ладонь, и сложенные под окном крупные камни медленно поднялись и выстроились в подобие лестницы. Дубха сложила их обратно, когда Лейос ступил на крышу.

– Не спится? – голос её звучал хрипло, усталое лицо казалось почти прозрачным в лунном свете.

Лейос кивнул. Дубха понимающе пожала плечами, и Лейос неуверенно пристроился на черепице чуть поодаль.

– Вы узнали меня?

– Два голубых огонька увидела. Вряд ли светлячки, – и тут же призналась: – Мне тоже не спится.

– Тоже проблемы со сном или сегодня «удачная» ночь?

– «Удачные» ночи случаются довольно часто.

– Почему…

Лейос не успел договорить, Дубха перебила:

– А ты?

– Учёба… изматывает. Сны такие же.

Лейос не стал уточнять. Будучи в гильдии, он с трудом обсуждал это с Эвер и Кристианом. Здесь и вовсе непозволительно.

«Они рассчитывают на меня. Нельзя обременять»

И тут же в мысли ворвалось предательское:

«Стройная полуправда. Ищи несостыковки»

Лейос поджал губы. Те, кто венчали его маками, кто ждали его прихода и признавали частью семьи… Они не могли лгать. А Лейос не мог поверить. Просто невозможно.

– Васат тебя так загонял? – спросила Дубха. С удивлением, к неожиданности для Лейоса.

– Я не жалуюсь. Это необходимо.

Несмотря на слова внутри всё сжалось, будто ждало нападения. Там, куда он стремится, не должно быть места слабости и страху. Но оно было. И если кто в этом и виноват, то только сам Лейос.

– Похвально, конечно, но… Я поняла, – протянула она. Лейос так и не догадался, что именно она поняла.

– А вы почему не спите? – робко повторил вопрос юноша.

– Думаю. Очень много думаю.

– И о чём?

– О чём? – она усмехнулась, но выглядело это как будто вымученно. – Например, о том, стоит ли мне извиниться перед тобой за тот разговор.

– Когда вы спрашивали, почему я ушёл? Не стоит. Вы, как Старейшина, должны беспокоиться об этом.

– Должна. И всё же наивно с твоей стороны думать, что я не преследовала личного интереса.

– А вы…

– Конечно. Не всегда чужое поведение ограничивается ролью, которую он играет или старается играть.

«Роли, которые стараются играть? Это… её записка?»

Но Лейос не спросил.

«Глупо идти в лобовую. Если это не розыгрыш…»

– Тогда будет наивно и спросить, что это был за личный интерес? – аккуратно начал он.

– Правильнее будет так: что наивнее – спросить или ответить?

Она пропустила смешок. Дубха махнула пальцами и вокруг них закружились серебристые искорки – концентрированный лунный свет.

– Ночь сильно развязывает мне язык, поэтому взамен на откровенность я попрошу никому не говорить о нашем разговоре.

Лейос удивился, что она вообще сочла нужным это уточнить, так как подобные беседы для него всегда являлись секретными. Виду он всё-таки не подал. Дубха замолкла на несколько секунд, но пальцы дрогнули, как и зависшие искры.

– Некогда отсюда сбежал один якша, вопреки здравому смыслу влюбившись в человеческую женщину. Сбежал, не исполнив обещанного… мне, – её глаза заметно померкли. – Вот об этом я и думаю. И хочу кое-что прояснить.

– Как и почему? – предположил Лейос.

– Да. Пытаюсь найти хорошее в людях, но пока… не нахожу.

– Отчего же? Мне казалось, найти в людях хорошее так же легко, как и в любом якше.

Дубха закатила глаза.

– Как по мне – одни минусы. Никакой магии, постоянная игра в прятки, ни одного другого якши вокруг. С горлом придётся что-то думать, чтобы звучанием себя не выдать. И ко всему прочему человеческая женщина не выносит дитя от якши. Даже полукровка в таком союзе невозможен. И вот вопрос: почему?

Лейос нахмурился.

– Если смотреть так, то я бы никуда не пошёл.

Дубха вновь повела пальцами, и искорки света превратились в струны. Они завились и сплелись в рисунок незнакомого Лейосу мужчины.

– Его звали Мицар, и из-за него вопрос я до сих пор не закрыла. Правда, я уже и сама не знаю, есть ли во всём этом смысл.

– Вы стремитесь найти ответы и знать наверняка. Разве это плохо?

– Чтобы я ни узнала, всё равно останусь в проигрышной позиции, Лейос. Никто намеренно ставить себя в такое положение не будет.

– Но вы хотите.

Дубха отозвалась гулко, еле слышно. Лейосу показалось, что это эхо над выжженной землёй.

– И на себя из-за этого злюсь.

Он уловил знакомую по Эвер интонацию. На секунду даже позабылась записка и недоверие. Лейос поймал себя на мысли, что отключать бдительность глупо, и это может быть ловушкой, но поделать с собой ничего не смог. Словно рефлекс, внутри проснулась заученная программа заботы о ближнем.

– С чего вы взяли, что заведомо проиграете? – Лейос понадеялся, что не лезет, куда не просили, но попробовать считал себя обязанным. – Что если дело не в вас? Вы просто… другая.

Он запнулся, подбирая слова.

– Шахматист не проиграет шашисту, если они играют на разных досках.

– Умно, я тоже об этом думала, – Дубха улыбнулась, но в её словах не было больше хитринки. – Именно поэтому пыталась понять логику твоих действий. У тебя было всё, и это всё ты сильно любил и всё же покинул. Как покинули меня.

– Не всё. У меня было не всё, – сказал он сдавленно. – Ушёл не потому, что с Эвер или Крисом что-то было не так. И сюда я пришёл как раз за тем, чтобы потом вернуться с бóльшим.

Он на секунду замолк. В голову пришла идея, весьма рискованная. Но не такая рискованная, как напрямую спросить о записке. Морально приготовившись, он вдохнул и добавил:

– Вот только туда ли я пришёл за тем, что ищу?

Дубха прищурилась. Лицо, которое недавно в лунном свете казалось слабым и уставшим, теперь очерчивали тени подозрительности. Лейос незаметно сглотнул и попытался сделать как можно более невозмутимый вид.

Дубха хмыкнула и всё-таки отстранилась, но в каждом её движении чувствовалась сковывающая настороженность.

– Мы все играем одной доске, Лейос. Вопрос только в том, сам ли ты решил на ней играть или довольствуешься подлогом.

Как ни странно, Лейос не услышал в этом осуждения. Скорее, констатацию факта. Или напутствие из личного опыта. Лейос не нашёл слов. Он так и не понял, была ли записка её рук делом, но удостоверился в одном – розыгрышем это не было. Иначе какой смысл самой Старейшине говорить такие вещи?

Дубха встала, и камни по мановению изящной руки вновь выстроились в лестницу. Но спускаться она сразу не стала, а вместо потрепала юношу по волосам, в этот раз задержавшись.

– Спасибо тебе за этот разговор, Лейос. Я обязательно найду, чем за него отплатить.

– Отплатить? – Лейос поднял округлившиеся глаза. – Мне тоже было приятно поговорить с вами, Дубха. Зачем отплачивать? Это просто разговор.

– Сделка всегда должна выполняться. Ты – мне, я – тебе.

Женская ладонь плавно сползла на его плечо, когда юноша поднялся следом.

– Мне ничего не нужно, Дубха. Я привык общаться просто так.

В этот раз брови вскинула уже она. Лейос улыбнулся. Он мягко взял её ладонь, ту, что лежала на плече, и несколько фривольно сжал.

– Доброй ночи.

И неспешно спустился по камням, чувствуя, как они немного проседают под его весом. Если бы Лейос обернулся, он бы увидел, что Дубха замерла в болезненной задумчивости. Но он просто направился к дому, и в его голове красным пульсировала лишь одна мысль, блестящая, как смертоносный наконечник копья.

«Это не розыгрыш»

***

Уснуть так и не получилось, как бы Лейос ни ворочался. Он даже закидывал на стену ноги, но обнаруживал только приятные ощущения в пояснице, которые сну, очевидно, не способствовали.

Лейос боялся, что начнёт засыпать на занятиях с Васатом. Правильно боялся. Сон сморил его прямо во время медитации, и, к своему удивлению, Лейос проснулся в тени дерева недалеко от ристалища с свёрнутой накидкой Васата под головой. Он выключился на два часа.

Оправдания Васат пресёк на корню и отправил Лейоса на сегодня отдыхать. Хотя ни в жестах, ни в словах Одноглазого Лейос упрёка не уловил, решил наверстать упущенное самостоятельно.

Жар ещё не сошёл с лица, когда он увидел стоящую у дерева Барею. Сначала Лейос не хотел подходить, чтобы не тревожить лишний раз. Но потом заметил, как она чуть ли не со слезами на глазах кружит около ствола и вглядывается в крону.

«Зовёт кого-то?»

Лейос посмотрел чуть выше и заметил на одной из веток котёнка. Не дикого, а вполне домашнего, как те, которых люди держали дома. Странно. Ему казалось, что котов у якшей было не принято держать.

Видя, как Барея балансирует на грани плача, Лейос передумал. Он не мог оставить её в беде, да и от собственного стыда точно бы отвлёкся. Он осторожной и медленной поступью приблизился к ней.

– Барея, здравствуй, – старался он не напугать девочку. – Что случилось?

Несмотря на его старания, Барея чуть не подпрыгнула на месте и, увидев Лейоса, даже отступила. Лейос тоже отшагнул, давая ей пространство.

«Сам виноват, что боится. Думать надо было»

Он нервно улыбнулся, надеясь, что это сгладит углы. То ли Барея его сначала не узнала, то ли улыбка помогла, но она перестала сжиматься.

– Люла забралась высоко и слезть не может. Я хотела залезть, но… – она чуть приподняла подол платья, и Лейос увидел содранную на коленке кожу, на которой мелкими бисеринами блестели капельки крови.

План родился быстро.

– Давай так: ты пока беги домой и приготовь всё, чтобы ранку обработать, а я пока Люлу достану, хорошо? – он оглянулся на дерево, будто прикидывая, как полезет на него, хотя в действительности делать этого не собирался.

– Она не поранится? – её голосок дрогнул.

– Я, может, не совсем рыцарь принцессы Рамити, но даю слово, что верну её котёнка в целости и сохранности, – он глубоко поклонился, в обещании прижав к груди кулак, и его глаза сверкнули озорством.

Барея робко просияла, кивнула и всё-таки убежала. Дом её находился в десятке шагов, поэтому Лейос дождался, пока Барея скроется за дверью, а после повернулся.

Движением руки он направил одну из толстых веток себе под ноги. Даже ему не хватило бы роста. Ступив на ветку, как на табуретку, он дотянулся до Люлы. Та сначала хотела прошмыгнуть дальше по ветке, но путь ей перекрыла широкая ладонь якши. Она юркнула к стволу, но поняла, что по ему не спустится. Тут-то Лейос её и поймал. Котёнок в его руках казался почти крохотным.

– Всё хорошо. Всё хорошо, малышка, я тебя не обижу, – успокаивающе бормотал он, осторожно прижимая котёнка к себе и спускаясь.

Перехватив Люлу одной рукой, другой он ласково пригладил то место, на котором стоял – в знак благодарности – и вернул ветку на место. Люла вцепилась в него, так что он чувствовал, как сквозь тонкую ткань рубашки колют грудь острые коготки. Лейос подошёл к двери дома Бареи и постучал.

Он услышал поспешный топот, Барея открыла.

– Люла!

Неприкрытая радость в детском голосе, заставила Лейоса улыбнуться шире. Он передал котёнка хозяйке.

– В целости и сохранности, как и обещал.

– Спасибо. Спасибо, – её ресницы снова намокли, и на этот раз это только подарило Лейосу чистое удовлетворение.

– Рея, кто там? – послышался скрипучий голос, и в проходе появилась сгорбившаяся старушка. Её одутловатое лицо выражало доброе гостеприимство.

Она подняла голову и встретилась взглядами с Лейосом.

– Неужто сам Двуглазый? Думала Барея шутит, – ни капли удивления Лейос не услышал. – Прости, на твой праздник не пришла. Здоровье-то уж не то.

– Здоровье важнее, конечно, – Лейос приветливо кивнул.

– Спасибо, что кошечку достал. Заходи на чай. Рея, ты не против?

Барея оторвалась от котёнка, и в сиянии разноцветных глаз Лейос безошибочно прочёл абсолютное согласие. Но прежде они занялись обработкой ранки. Не дав старушке, которую, как оказалось, звали Танией, напрячься, Лейос сам занялся лечением. Видя, как Барея полностью вовлечена в ласку котёнка, Лейос не мог не радоваться. Она доверяла.

Тания приготовила чай, и до Лейоса только сейчас дошло, что это действительно с ним происходит. Он уже и забыл, что это такое – быть просто гостем и по-соседски пить чай. Он пригубил прохладный напиток – якши редко пили горячее – и окунулся в ностальгию, когда он мальчишкой ходил с родителями на соседские посиделки.

– Так что же? Я слышала, ты учишься сейчас? – добродушно спросила Тания.

Она, очевидно, ничего не подразумевала, но Лейоса будто холодной водой обдало. Вся это атмосфера детства, по которой он ужасно скучал, мигом развеялась.

– Да, мне… нужен наставник. Васат – хороший учитель.

– Ещё бы. Васат ещё мальчишкой младшеньких наставлял. Опыта много у него, – болтала старушка. – Да и ко мне обратиться можешь. Я хоть и не боевая, но уж чем смогу, как говорится.

Разум тут же зацепился за эту возможность. Лейос сунул руку в карман и тронул пальцами блокнот для рисования, где между страниц лежал сложенный рисунок Эвер и Кристиана. За эти несколько дней он уже превратился в своего рода талисман.

– Тогда… могу полюбопытствовать прямо сейчас? Я уже спросил у Ноака, но он пока ничего не рассказал.

– Чем смогу, сынок, чем смогу.

Лейос вытянул из кармана блокнот, из него – рисунок и протянул Тании. Решившая тоже полюбопытствовать Барея встала за спиной бабушки. Тания долго с ответом не тянула.

– Якши сильные?

– Нет, люди. Мои друзья. Я эту энергию вижу вокруг них, когда… когда жизнь чувствовать перестаю.

Лейос заметил, как Барея побледнела, и бросил на неё виноватый взгляд, но девочка только пристально смотрела на рисунок. Лейос заставил себя сосредоточиться на разговоре. Тания глухо хмыкнула в задумчивости.

– Жизни, значит, не чувствуешь… А энергия живая?

– Нет. Как мёртвый дым. И она как будто не совсем им принадлежит, не полностью.

– Иногда так выглядят обереги.

– А почему он мёртвый?

– Тот, кто защитил, мёртв, значит. Сильный защитник был, либо якша какой, либо татв.

– А то, что она их и не их одновременно?

– А вот тут не скажу, сынок. Не помню уже многого. Тут уж… сам думай.

Лейос сдержал разочарование и натянуто улыбнулся, всё же искренне поблагодарив. Барея уже осторожно подливала ему травянисто-зелёный чай в кружку. И если поначалу этот жест умилил, то мысль резко его отрезвила. Или отравила. Как посмотреть.

«А что если она из тех, кому… не стоит верить?»

«Нет-нет. Это паранойя. Не драматизируй»

«Может… попробовать? Что скажут?»

– Могу я ещё кое-о-чём спросить? – начал он, молясь, чтобы голос не задрожал. – Как думаете, что я ещё могу сделать, как Двуглазый, кроме как на родину нас вернуть? Может, мне ещё чему научиться стоит?

Делая как можно более заинтересованный взгляд, он цепко оглядел, что Танию, что Барею, готовясь ухватить любой признак того, что они знают больше, чем говорят Лейосу. Но Барея, кажется, вообще вопроса не услышала и витала в мыслях. А старушка покачала головой вполне естественно:

– Ты и так подвиг совершишь, сынок, когда на родную землю нас вернёшь. Но помнится, мне что-то ещё ты сделать должен, а что… Ты у Старейшин наших поспрашивай, они тебе точно скажут.

От ворот поворот Лейосу пришёлся не вкусу, и хотел было он продолжить расспросы, как Тания подняла глаза и непонимающе уставилась на него.

– А ты, кстати, почему к нам пожаловал, сынок? Мимо проходил?

Лейос растерялся. А вот мысли Бареи вдруг прояснились. Она заметалась по кухне.

– А Лей уже уходит, бабуль, – она потянула её за руку, прося встать. – Пойдём в постель, тебе пора отдохнуть.

Она отчаянно махнула головой в сторону выхода, прося Лейоса одними губами: «Уходи!»

Лейос решил не испытывать судьбу, быстро попрощался и уже стоял у двери, как за локоть его робко поймала девочка.

– Не уходи, пожалуйста. Я сейчас выйду.

И она подхватила под руку Танию, которая ковыляла в сторону спальни, и Лейос по глазам видел, что та не понимает, зачем ей туда нужно. Этот бесцельный взгляд Лейос хорошо помнил.

Он присел на крыльце и не успел задуматься, как на улицу выглянула Барея. Она пристыженно дёргала пальцы.

– Ты прости, что так резко выгнала. Это бабушка…

Слова давались ей сложно. Казалось, она сейчас начнёт ими давится. Лейос скользнул к краю крыльца и похлопал по освободившемуся месту. Барея послушно присела.

– Всё хорошо. Я думаю, без серьёзных причин ты бы так не сделала.

Глаза Бареи блеснули благодарностью. Она отпустила пальцы, но вместо этого отряхнула подол платья. Если бы там было хоть что-то, даже отдалённо напоминающее грязь или пыль, жест был бы вполне естественным.

– Бабушка, она… Она забывать многое стала. Бывает, пообедаем вместе, а она через полчаса спрашивает, когда обед будет. Иногда сидит и как будто не видит перед собой ничего. А недавно даже спросила, как меня зовут, – она резко вздохнула, превратив губы в тонкую линию. – Наверное, пора перестать принимать гостей.

«Альш»

Всё, о чём так честно рассказала Барея, Лейос знал. И когда-то испытал и на себе.

– И тебе никто не помогает?

– Приходят иногда, конечно. Но у всех дела свои есть, да и… мало кто хочет видеть подобное. Сам знаешь, мы редко таким болеем. Я поэтому не зову никого.

Хотя Лейос и понимал, что с подобным в старости чаще сталкиваются именно люди, сам не мог отделаться от мысли, что два случая на его памяти – это не такая уж и редкость. Он мог понять других якшей, но добровольная изоляция Бареи виделась ему не лучшим вариантом.

И тогда он сказал то, что сам бы хотел услышать там, на их привале на лесной опушке, когда пытался заставить Альша вспомнить, как досчитать до десяти.

– Ты можешь звать меня, когда помощь понадобится. По хозяйству что-то сделаю, починю, если надо. Ты не должна оставаться с этим одна.

Барея приподняла брови, Лейос объяснил:

– Мой наставник, с которым я путешествовал, тоже… стал забывать. Я знаю, что это такое, Барея. Я не могу вылечить это, но могу помочь тебе.

«Я был с этим один. Ты не должна»

– У тебя же тренировки. Тяжело.

– Тебе не легче, – возразил он и мягче добавил: – К тому же мне самому будет в радость. Ты права, тренировки трудны, но помощь тебе отвлечёт. Мы оба в плюсе, так?

Барея размышляла долго, Лейос не торопил. Он просто прикрыл глаза и наслаждался дуновением ветра. Отвлекло его слабое прикосновение к ладони, и первое, что увидел Лейос, когда открыл глаза, – благодарный кивок девочки. Больше слов у них не нашлось.

Некоторое время они сидели в тишине, погрузившись в раздумья. Впрочем, паузу быстро прервала Барея.

– Слушай, насчёт того рисунка…

Лейос тут же насторожился, не сдержав дрожь в теле. Он выжидающе уставился на неё. Девочка вся поджалась и облизала губы, видимо, пытаясь подобрать слова.

– Ты знаешь, что это?

– Нет. Но я вижу что-то похожее. Вокруг тебя.

Лейос невольно склонился к ней, нахмурился.

– Поясни, пожалуйста.

– Мне всегда казалось, что я это одна вижу, – Барея показала на правый глаз, голубой. – Он не светится, как у тебя, конечно, но… Я спрашивала, никто другой не видит такого. Не знала, что ты тоже. Страшно стало, когда ты сказал, что это появляется, когда ты жизнь перестаёшь чувствовать.

– И вокруг меня тоже такое есть? Всегда?

– Да. У тебя эта энергия на иней похожа. Сильная и яркая, как у твоих друзей. Мне кажется, это из-за дара Адриша, потому что у других провидцев тоже эта аура есть, но она смешана с другими элементами.

Лейос озадаченно прикрыл рот рукой и чуть сжал кончик носа, даже на несколько секунд перестав дышать.

– Если это из-за дара, то понятно, почему часть этого есть у провидцев. Но Эвер и Крис ведь не одарённые.

– Извини, большего я не знаю, – она склонила голову так, чтобы волосы скрыли лицо, но Лейос увидел, как волна стыда заставила покраснеть кончики её ушей. – Если тебе это поможет, то… в доме Йеда я тоже чувствовала похожее.

– Йеда? Он держит там ещё одного провидца?

«Ещё одного быть не может. Родители мертвы, а оставшиеся четверо здесь, в общине»

Барея, сама того не зная, подтвердила его мысли:

– Нет, там что-то не живое. Возможно, что-то, что осталось от Адриша.

«Йед хранит у себя реликвию Адриша. Зачем?»

«Он искал меня. Помогло в поиске?»

– Барея, спасибо тебе большое.

– Я же ничего полезного не сказала, – она покачала головой, так и не подняв её.

– Больше, чем ты думаешь. Принцесса помогла рыцарю.

Он почти невесомо коснулся её локтем. Барея, к удивлению Лейоса, ответила тем же. Почти синхронно они обернулись, когда услышали, что кто-то скребёт дверь изнутри дома. Когда Барея дотянулась до ручки и открыла, из дома с громким мяуканьем вышла Алюла. Барея тут же подтянула её и усадила на колени. Сердце Лейоса забилось медленнее, более размеренно.

– Мне казалось, тут котят не принято держать, – заметил Лейос.

Он протянул палец к котёнку, и Алюла, упав на спинку, схватила его обеими лапами и принялась покусывать.

– Вообще-то, да, – согласилась девочка. – Я читала о том, что люди держат кошек, и очень хотела так же. И вот на день рождения, пару месяцев назад, Анха принёс мне Алюлу.

Лейос усилием воли не отдёрнул палец от котёнка, а лишь аккуратно убрал. Пришлось постараться, чтобы голос прозвучал нейтрально, без примеси раздражения и удивления.

– Анха?

– Ты знаешь Анху? – в её голосе – только невинная детская благодарность и восхищение. – Он у нас один из лучших знатоков людей и их жизни, бывает в том городе часто.

– Поэтому и сказала ему про котёнка?

– Нет, я не просила, – Барея смутилась. – Он приходил по дому помочь. Разговорились, и я обмолвилась парой слов. И вот он принёс Алюлу.

«Ещё и с бабушкой помогает. Каков святой»

Лейос не произнёс этого вслух, конечно, но не смог сдержать фырканья. Видимо, Барея расценила это как что-то положительное, поэтому улыбнулась. Лейос ответил тем же.

– Мне пора идти к бабуле, – она заметно поникла, но всё же ласково ткнула его мизинцем в предплечье. – Спасибо за Алюлу. И за то, что помощь предложил.

– Пока ещё не за что. Ты, главное, зови, – Лейос даже не попытался скрыть умиления.

Они поднялись с крыльца. Барея помахала рукой на прощание и скрылась за дверью. Лейос театрально изобразил рыцарский поклон и зашагал к себе.

Стыд уже не жёг щёки, настроение поднялось. Сунув руки в карманы, Лейос наслаждался остывающим теплом солнца. День затухал. До дома оставалось около пяти минут ходьбы.

– Что, Двуглазый, наслаждаешься вечерком вместо работы?

Лейос вздрогнул, по спине, будто искры электричества, пробежали мурашки. Он повернулся. В дворе одного из домов, оперевшись локтями на низкий забор, стоял Анха. Усмехался, как довольный кот.

– Неужели я такой страшный? Так смешно вздрагиваешь, – он подпёр голову рукой.

– Отстань, Анха.

– О, спешишь куда-то? Неужели спать? Я-то думал, ты на тренировке у Васата уже выспался.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Лейос. – И кажется, Ноак обещал с тобой поговорить.

– А ты серьёзно думал, что я нашего Вьюнка слушать буду? – он рассмеялся. – Обидно просто: на что Йед надеется?

– Хочешь – не хочешь, а я единственный, кто нам родину вернуть может. Так что, уж извини, потерпишь.

Лейос даже сам удивился таким словам. И когда он научился дерзить?

«Это всё нервы. С этой запиской…»

«Вот уж кому не стоит верить, так это Анхе»

Анха же чуть надул щёки уважительно покивал в ответ на выпад Лейоса. Ни капли искренности в жесте.

– Так ты с зубками, оказывается. Или это так, на две минуты, потому что настроение плохое, а потом к Ноаку или Дубхе побежишь жаловаться, пророк наш. Ты у Старейшин любимчик. Интересно за какие такие заслуги? За то, что своих предал? Слыхал, ищут они тебя.

«Они меня ищут?»

«Он и про Дубху знает? Откуда?»

Боль кольнула в сердце, вызвав одновременно и дикую тоску, и безмерную радость. Если Анха не врёт, то он действительно всё сможет вернуть.

«Только нужно быстрее закончить с обучением»

Лейос удержал лишние эмоции при себе, только фыркнув:

– Никакой не любимчик, не придумывай.

– А ты скромник. Сам не понимаешь, что с твоим титулом всё внимание на тебя?

У Лейоса судорожно дёрнулся глаз. А ведь точно. То, чего Лейос избегал в мыслях, Анха произнёс с пугающей точностью. Лейос всегда будет как на ладони. И это означало не только ответственность перед народом, но и…

«Никаких секретов. Никакой скрытности»

– Ты ничего не знаешь, – прошипел он.

Яркие зелёные глаза Анхи сощурились. Лейосу показалось, что ещё секунда и его зрачки сузятся до опасных змеиных щёлочек.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, Двуглазый, – он понизил голос. – И тебе бы тоже научиться по сторонам смотреть. А то знать больше самого одарённого Адришем… Особо стараться не надо. Вроде Двуглазый, а всё равно слепой щенок.

Он оттолкнулся от забора и махнул рукой.

– К слову о щенках. Поздравляю с подвигом – котёнка спас, герой малышни. Надеюсь, это не твой потолок. Не разочаруй.

И что-то насвистывая, как ни в чём ни бывало, он отошёл к себе во двор. Лейос прожигал его взглядом и даже сначала не понял, что утробно зарычал. Он одёрнул себя и быстро зашагал. Но уже не к дому.

Скоро он уже стучал в дверь знакомого дома, тыкая носком ботинка в землю, выдалбливая небольшую ямку.

«Анха, чтоб тебя комары ночью утащили»

Ему открыл Ноак.

– Ты чего это на ночь глядя?

– Поможешь с тренировкой?

– Так тебе к Васату с этим нужно, – Ноак озадаченно нахмурился. – Разве я могу чем-то помочь?

– Васат сказал отдыхать, я не хочу. Мне нужен кто-то рядом, одному… – он запнулся, – боязно. Просто посиди со мной. Мне будет спокойнее.

Ноак задумался, потёр подбородок. Лейос сцепил ладони и состроил жалобные глаза.

– Пожалуйста.

Через несколько секунд Ноак сдался с громким вздохом.

– Ты знаешь, что похож на щенка?

– Кажется, это сегодня моё тотемное животное.

– Что?

– Ничего. Спасибо тебе.

И Лейос нетерпеливо потянул его к себе домой.

Ноак ушёл, когда за окнами тёмное небо засерело, а из-за горизонта выплыл казавшийся жидким шар солнца. Но Лейос попробовал вызвать ещё одно видение самостоятельно. Да, страшно. Но когда рядом был Ноак, всё получалось. Значит, имело смысл попробовать самому.

Видение удержать надолго не получилось, но в него не вторглось другое, более пугающее, а это уже успех.

Появиться перед Васатом на вечернем занятии было уже не так стыдно. Лейос не отоспался толком, но заменой бодрости служила решимость работать дальше.

Васат осуждающе покачал головой, окинув взглядом темнеющие круги усталости под глазами Лейоса, но на комментарии не расщедрился. Видимо, потому что принёс новость поважнее. И когда Лейос её услышал, был уверен, что любой след недосыпа сбежал с его лица.

– Сегодня идём к Йеду. Тебе пора показать свой прогресс.

Внутри за долю секунду произошёл резкий и неожиданный отлив, будто оставив лишь голый песок.

– Как? Уже? – только и смог выпалить он.

– Скажешь, что у тебя нет успехов? Как по мне, есть, что показать.

Прилива не произошло, но в песке словно что-то ожило. И дало робкий росток.

– Наверное, – пробормотал Лейос.

«Знал бы, выспался»

– Откладыванием делу не поможешь, – Васат похлопал парня по плечу. – Ты ближе к цели, чем думаешь. Не забыл, что надо делать, чтобы в видение не провалиться?

– Ловить ощущения в теле…

– Вот. Ради того и медитировали. Не один будешь. Справишься.

Эти слова немного помогли совладать с тугим комком тревоги по дороге к усадьбе Йеда. Лейос в этом преуспел и особенно усердно пытался сохранить, когда понял, что наблюдать за ним будет не только Глава.

Йед принимал их в уже знакомом зале с комнатным садом и первым бросался в глаза, как истинный хозяин. Поодаль стояла Дубха, статная и готовая к представлению. На почтительном расстоянии от них нашёл своё место Ноак. Его степенный кивок стал приветствием. В стороне, рядом с одним из карликовых деревцев, прислонился к стене Анха.

–Почему Анха здесь? – шепнул Лейос так, чтобы остальные не услышали его в этом молчании.

–Один из самых полезных Рамити. Йед его ценит. Почему бы ему тут не быть? – взгляд Васата даже не скользнул в сторону якши.

«Знаешь больше Двуглазого, Анха? Ещё бы, раз у Йеда на хорошем счету»

И тут же ему ответил другой и всё же его собственный голос, похожий на трескучие радиопомехи. Он будто вторгся в радиоэфир, чтобы внести самоедское замечание.

«Если бы умел пользоваться даром, не нуждался бы в том, чтобы быть у кого-то на хорошем счету. Не нужен статус, если можешь подглядеть»

Оспорить такой промах Лейос не смог, а потому, чтобы сохранить хотя бы внутреннее достоинство, взял себя в руки.

–Не стоит нервничать, Лейос, – ему показалось, что серые глаза Йеда потеплели. – Это не экзамен. Можешь считать… хм, кажется, у людей это зовётся открытым уроком?

Йед посмотрел на Анху, молча уточняя. Анха лишь кивнул. Видимо, у его таланта язвы сегодня выходной. Что ж, оно и к лучшему.

– В любом случае постараюсь на лучший результат, – ответил Лейос.

– Тогда начинай, прошу.

Йед указал на подготовленный рядом уголок медитации, для которого нужно ни много ни мало тонкий ковёр, плоская подушка и два мешочка под колени, наполненные сухой лузгой. Обычное дело в домах якшей.

«Себе в гильдии такой же делал. Привычно»

Васат повёл ладонью, ненавязчивый жест поддержки. И тогда Лейос позволил себе усесться. Глубокий вдох, выдох. Он закрыл глаза.

Он сосредоточился на теле, на энергии вокруг. Не знал, куда приведёт его дар, за что зацепится, лишь бы не затянул в чью-то трагедию. Вибрирующее напряжение родилось где-то в глазницах, и тьма сгустилась даже перед закрытыми глазами. Пора.

Он открыл глаза, и не увидел зала и остальных.

– Комната, похожа на детскую. Кровать… слишком маленькая для взрослого. Света мало, за окном пасмурно, может быть, лёгкий дождь. Там пахнет сушёными цветами и, кажется, рыбой, но они блёклые, выветриваются. Там атмосфера гудит… как будто был траур. Давно, но он уходит слишком медленно.

«Спокойно, я просто наблюдатель. Я не там»

Складка между бровями углубилась. По предплечью невесомой тканью прошёлся тёплый поток воздуха. Прядь волос щекотала шею.

– На кровати мальчик, лет десяти, якша. Он рисует. Его кто-то зовёт. Мужской голос, знакомый, но не могу понять, чей, слишком тихо. Мальчик вскакивает, несётся к голосу. Рисунок оставил на постели.

– Что на рисунке, посмотришь? – направил Васат.

Лейос дёрнул носом. Картинка перед глазами сменилась.

– Там четверо людей. Семья, кажется. Двое детей и взрослых. Рисунок не цветной, обычный карандаш. Мальчишка с любовью рисовал, стирал много, чтобы ровно вышло, – Лейос чуть улыбнулся. – Один ребёнок выше, второй – ниже, скорее всего, этот мальчик.

– Там было двое взрослых. Что о них скажешь?

– Йед, не рановато ли… – Дубха не договорила.

– Пусть попробует.

Васат вздохнул, но всё же велел:

–Попробуй. Выходи сразу, если что-то не так.

Лейос перевёл внутренний взор на двоих взрослых людей. Картинка дрогнула, стала светлее, будто на неё упал солнечный свет. И Лейос знал, откуда этот свет. Из окна. Кухонного.

«Я в общине, не там. Всё хорошо»

Он закусил губы и сжал кулаки.

–Они… держатся за руки…

Слова шли с трудом. Картинка перед ним расплывалась в некоторых местах, будто на них капали водой, и эти пятна превращались в акварельные разводы. Оставалось лишь одно, холодное, и до боли знакомое чувство.

– Кажется, траур из-за них.

Горло сжалось в тонкую трубку, еле пропускающую воздух. Цвета менялись, вспыхивали зловещей неестественностью.

– Всё плывёт…

– Лейос, хватит, – по ушам резанул приказ Васата. – Выходи оттуда.

Лейос сжал челюсти, в голове загудело. Он пытался смыть эти образы, снова затолкать их во тьму. Он открыл глаза. Разводов не было. Только залитая солнцем кухня с окровавленным полом, родительские тела и заводной радио-мотив тех лет. Лейос застонал. Тихий, рыдающий звук.

– Лейос, тело. Сосредоточься.

Лейос ухватился за жёсткий голос Васата, как за плот в штормовом море. Он попытался двинуться, но с ужасом понял, что не мог. Тело уходило в тот кошмар, и противиться ему было сложнее.

«Где я? Где?!»

Кто-то схватил за лицо.

«Я с Рамити. Точно. Не на кухне»

Лейос рванулся. Лишь кисть отозвалась вялой дрожью. По щекам протянулись влажные дорожки. Он плакал.

– Лейос, ты здесь. С нами, – услышал он Дубху.

Его тряхнули за плечи.

– Ты слышишь? Лейос? – это был Ноак.

– Не тряси. Напугаешь ещё больше.

К собственному шоку, Лейос отчётливо слышал Анху. Он не насмехался, нет. Он – Лейос был уверен, что это он, – положил на его спину ладонь. Твёрдое, неожиданное тепло аккурат между лопаток. Лейос невольно распрямился.

– Эй, щенок. Возвращайся.

Словно что-то выбило воздух из груди. Внутри дёрнулась незнакомая струна, слабо, тихо, но она отозвалась. На Анху.

Слишком бледное ощущение. Голос Васата вышиб его сразу.

– Лейос, скажи что-нибудь, если слышишь.

Всхлип перебил, но Лейос выдавил:

– Я… слышу.

– Напряги пальцы. Просто. Больше ничего.

Лейос послушался. Рука затряслась от напряжения, но её тут же остановило чьё-то твёрдое прикосновение. Васат.

– Буду сжимать. Сопротивляйся.

На пальцы надавили, но Лейос следовал приказу. И тогда он невольно сосредоточился на руке. Васат попытался сложить ладонь, вжать туда пальцы, запястье удерживал.

Картинка снова дрогнула, Лейос зажмурился так крепко, как мог.

«Пальцы. Сопротивляться»

От держащей запястье ладони повеяло холодом. Лёгким, безвредным, но достаточно ощутимым, чтобы отвлекать. Лейоса выводили, вытягивали в настоящее.

Когда Лейос открыл глаза, он увидел всех пятерых зрителей и сорвался на надломленный слезами выдох облегчения.

– В порядке? – спросил Васат.

– Д-да.

Лейос хотел было повернуть голову к наставнику, но сообразил: взгляд Йеда был прикован к нему. Сейчас все пятеро смотрели на него, это очевидно, но нет… Йед стоял – остальные сидели. И его серые глаза, некогда напомнившие Лейосу туманные облака, сейчас блестели сталью, острой, секущей… и голодной.

Йед протянул руку и чуть ли не благоговением стёр большим пальцем слёзы с его щеки. Будто смаковал. Полностью уверенный, что ему это позволительно.

Лейос сглотнул и замер. По телу волной прошла бесконтрольная дрожь.

– Хорошая работа, – проговорил Йед. Его голос звенел от чёткости. – Ты справился. Молодец.

Лейос подавил желание отодвинуться. Это было какое-то странное, почти интимное вторжение, но одновременно с тем холодное. Не отторгающее нет, но от этого легче не становилось.

«Спокойно, он просто застал врасплох, а я готов не был. Всё же в порядке»

– Ладно, Йед, я проспорил. Он не безнадёжен.

Сидевший позади Анха вдруг подскочил и хлопнул Лейоса по плечу, что заставило его вздрогнуть, но, что парадоксально, поумерило ступор. Йед отвлёкся. Напряжение, от которого будто задрожало пространство, схлопнулось.

– Эффектно, конечно, – продолжал болтать Анха. – В следующий раз только не заставляй с собой так возиться, по рукам?

А вот теперь что-то более привычное.

– Уж постараюсь, – буркнул Лейос, мысленно желая Анхе свалиться в крапиву по дороге домой.

– В норме? – Васат всё ещё держал его за руку, но уже не сжимал.

Лейос кивнул, и только тогда мужчина отпустил. Лейос вытер влажное лицо. Паника отступила, но что делать дальше? Взгляд блуждал, ни за что не цепляясь. Фон размылся, и Лейос сосредоточился на якшах вокруг.

– Извините, – из голоса выжали все краски, оставив глухой опустошённый шум, – я не справился.

Лейос осмелился поднять глаза на Йеда. Внутри горели стыд и ярость на самого себя,

«Тренировался же, получалось всё. Чего сейчас-то сплоховал?»

но сил на оправдания он не находил. Даже кровь к щекам и ушам не прилила.

Выражение лица Йеда смягчилось, и Лейос уловил в нём нечто похожее на одобрение.

– Лучше, чем я ожидал, несмотря на казус. Приятный сюрприз, я… впечатлён, – его взгляд снова скользнул по глазам провидца. Волосы на затылке Лейоса встали дыбом. – И всё же тебе ещё работать и работать. Каждый день до меня доходят слухи, что многие из нашей семьи интересуются твоими успехами. Они будут рады сегодняшнему шагу вперёд, но… они ждут, Лейос. И я тоже.

Ни один мускул на лице юноши не дрогнул. Лейос сам не понимал, то ли у него не хватило сил, то ли он напрягся так, что закостенел.

– Ты хорошо поработал. Сейчас отдохни. А потом – за работу.

И Йед покинул зал.

Дубха почему-то нахмурилась. Пару секунд её взгляд метался от предмета к предмету, но потом вновь остановился на двери, за которой скрылся Йед. Не глядя, она потрепала Лейоса по белым волосам, взлохмачивая, а после поднялась и устремилась за Приором.

Слева от Лейоса Васат вздохнул, прерывисто шипя.

– Ноак, Анха, помогите Лейосу. Ждите меня у ристалища.

И исчез, хлопнув дверью. Лейос вздрогнул. Он проморгался и потёр ладонью лоб. Пальцы дрожали, руку утягивало вниз, словно её приковало к полу невидимой цепью.

– Эй, ты как? – Ноак прикоснулся к его плечу.

– Сойдёт, я…

Мозг отказывался соединять слова в предложения.

– Идти-то сам можешь, пророк?

Лейос нахмурился, пытаясь прислушаться к телу. Не его. Абсолютно точно не его. Но идти нужно было, поэтому Лейос начал подниматься, внутренне пытаясь сопоставить себя с телом, так послушно отзывающимся на движение. Он пошатнулся, но удержался на ногах.

– Да, да. Я сам.

– Опирайся на меня, если что, – Ноак демонстративно дёрнул плечом.

– Плохая идея, Двуглазый, на Вьюнка опираться. Наоборот, обычно бывает, – Анха хмыкнул. – Ладно, пошли. На тебя уже смотреть больно.

***

Когда трое молодых людей покинули усадьбу, трое Старейшин собрались в кабинете Йеда. Чистая и выхолощенная комната, как ни посмотри. Выстроенные по невидимой ровной линии корешки якшинских книг, от пожелтевших и выцветших до светлых и неизношенных. Стол, тёмный и на вид лёгкий, удерживали на полу пара многостраничных сборников магических заклинаний. Рядом – сшитые вручную тетради и выложенные в ровный ряд письменные принадлежности. Если бы кто-то захотел измерить расстояние между ними, то обнаружил бы, что оно равно длине концевой фаланги указательного пальца Приора.

Окна в кабинете – да и в усадьбе в целом – никогда не закрывались, даже в зимнее время. И так же, как и в приёмном зале, здесь Йед обустроил личный домашний сад. Вторую половину комнаты закрывал непроницаемый для любопытных глаз полог. Место, где Йед спал, он предпочитал не показывать.

– Не присядешь? – спросил Васат.

Йед покачал головой. Впервые за последнее время он мог стоять без боли в спине.

– Воздержусь, но вечером снова нужно будет обработать. И с вашего позволения, я, наконец, разденусь. Двуглазый… задал жару.

Ни Васат, ни Дубха слова против не сказали, а потому Йед сразу скинул с плеч тяжёлый плащ и без какого-либо стеснения стянул рубашку. Была бы его воля, он бы носил одежду полегче. И более открытую, если уж на то пошло.

Но если бы он позволил себе такую вольность, все увидели бы то, о чём знали лишь приближённые к Главе якши. Скверну. Родовое проклятие, превратившее спину и часть плеч в гниющее заживо мессиво. Пахнуть оно должно соответствующе, но за многие поколения Главы и их семьи вывели мазь, перекрывающую запах. Она утоляла рези до терпимой границы.

В отличие от Лейоса, который, сам того не ведая, освободил Главу от боли.

«Жертвенная роса. Чистейшая»

– Хорошая работа, Васат, – Йед даже позволил себе улыбнуться. – Мальчишка учится. Но скорость оставляет желать лучшего.

– Он сделал больше, чем я ожидал, – Васат возразил. – Требовать больше – рисковать откатом. Удивлён, что он слышал, пока паниковал. Нельзя заходить так далеко.

Последние слова – ритмично упавшие камни. Васат упрекал. Открыто. Приор отрицал:

– У нас нет роскоши неторопливого научения. Викáс ждёт уже несколько столетий.

– Жестокость приведёт к сопротивлению, Йед, – встряла Дубха. – Не ты ли говорил, что хочешь, чтобы он добровольно согласился?

– Кто говорит о жестокости? Лишь ускорение обучения, не более. Из-за Наоса и Люкс мы и так потеряли двадцать лет. Тянуть дольше непростительно.

– Да, у нас нет десятилетий для воспитания идеального сосуда, но он просто сбежит, если сильно давить. Мы и так заставили его покинуть дом.

– Его дом всегда был здесь, Дубха. Ты предпочитаешь так называть то место, где живут люди?

Дубха смолкла, но не потупилась.

– Лейос называет это домом.

Она оправдывалась. Восхитительно.

– И в этом его слабость. В не тех привязанностях. Его единственной связью должны быть Рамити. Тогда и добровольное участие в ритуале не станет проблемой.

Йед присел на краешек стола и скрестил на обнажённой груди руки.

– Ты строишь с ним мосты, Дубха. Это правильно. Но не забывай про цель. Он должен понять, что единственный выход – ритуал. Это путь наименьшего сопротивления.

Васат откинулся на спинку дивана, размышляя. Он уже дёргал губами в раздражении, хмурился.

– Проблема в том, что он не должен узнать о ритуале раньше времени. Лейос мечтает. Ритуал сотрёт его. Викасу нужно тело Двуглазого, не сознание. Если он узнает раньше, чем получит все основания согласиться…

– В таком случае выбора у него не останется, – голос Йеда не дрогнул.

– Это не наш путь.

– Это путь прагматиков. В наших силах привести мальчишку к правильному выбору, где ритуал для него – не жертва, а акт высшей любви к своему народу.

Васат на выдохе издал полный усталости рык и потёр переносицу.

– Не видать мне с тобой спокойной жизни, Йед.

Знакомое с юных лет ворчание значило, что Васат всё понял, и Йед не смог сдержать улыбки.

– Лейосу нужен отдых – пусть отдыхает. А ты пока проведи время с семьёй, порадуй дочку. Да и Килея меня не на хорошее проклянёт, если её муж превратится в чрезмерного трудолюба.

– Она может, – Васат рассмеялся. – Ладно, дам мальчишке пару выходных.

– В таком случае жду тебя с семьёй на ужин. Честно говоря, я скучаю по ягодным мешочкам от Килеи, – Йед приглашающе открыл ладонь женщине. – Дубха, и ты приходи. Нам стоит возобновить традицию.

Йед видел её несогласие по тому, как она положила ногу на ногу и нервно качала ступнёй. Однако, аргументов у неё больше не нашлось, что Йеда более чем устраивало.

– Пожалуй, ненадолго. Мне бы хотелось попробовать выспаться. Речной пион, который ты давал, неплохо помогает.

– Значит, договорились.

Васат и Дубха покинули кабинет, и Йед остался один на один с размышлениями.

Он не спешил присаживаться. Йед вдохнул полной грудью, размеренно, до краёв. Расширяющиеся лёгкие не давили изнутри на спину. Мужчина осторожно поднял руки, в лопатках и плечах лишь мимолётно укололо.

«Вот как, значит, на проклятие действуют слёзы одарённого»

«Одарённые красиво плачут. Глаза сияют ярче»

«Как у Васата, когда он с дерева упал»

Йед невольно улыбнулся, вспоминая далёкие десять лет, когда он стоял под огромной яблоней – по крайней мере, она казалась таковой – и кричал карабкающемуся всё выше Васату. Йед умолял спуститься, Васат отмахивался и смеялся, что Йед просто трусишка. В конце концов, домой со сломанной рукой пришёл именно Васат.

Йед в испуге метался, звал на помощь, пытался подтянуть друга на ноги и дотащи до дома. Уже тогда он, ещё не перенявший проклятие от отца, понял, что слёзы одарённого – дарящее удивительное удовольствие явление.

Йед паниковал, но втайне стыдился. Вид покрасневших глаз Васата – в особенности правого, ярко-голубого, – мутневших от поволоки слёз, вызывали в нём прямо противоположные панике ощущения.

Со временем Йед принял это, как данность. И сейчас, увидев заплаканное лицо Лейоса, эти прекрасные полные слёз глаза, он как будто… вознёсся? Да, наверное, можно сказать и так. Внизу живота при виде этого зрелища разлилось текучее тепло.

Йед опёрся на подоконник руками. Потрясающий день, полный приятных сюрпризов. Конечно, хотелось бы как можно скорее провести ритуал,

«И тогда мир по праву будет принадлежать нам, якшам. Мне и моей семье»

«Подождите немного. Скоро мы заживём свободно»

но злиться на это совершенно не хотелось. Слёзы Двуглазого, прекрасная небесная роса, омывающая святыню. Агнец, коронованный маками. Он подарил время этого чистого блаженства – момент, когда Йед мог побыть обычным якшей. Он подставил лицо лучам солнца.

«Лейос. Тяжёлый мальчишка. Даже жалко»

«Сам под руку к Викасу поведу»

Йед Приор выдохнул и потянулся. Вечер тоже обещал быть замечательным.

***

На свежем воздухе базовая способность мыслить вернулась, и Лейос даже, уходя, сосредоточился, чтобы найти в усадьбе Приора то, о чём говорила Барея.

И… у него получилось. На полсекунды, но он поймал тонкую вибрацию энергии, точь-в-точь такую же, с какой познакомился в зале Квинтета. Барея не врала, и ей не показалось. Йед действительно хранил что-то, что принадлежало Адришу.

Лейос попытался развить мысль, но в ответ на нагрузку голова предупредила прострелившей виски болью. Юноше пришлось оставить это до возвращения домой.

Тем не менее, Лейос вернулся к ристалищу самостоятельно, хотя что Ноак, что Анха шли по обе стороны от него, как страховка. Упав на бревно, служившее скамьёй, Лейос прикрыл глаза и поднял лицо к солнцу. Никакого блаженства, чистое успокоение. В природе он всегда мог найти утешение.

Анха, куда-то исчезнувший и вернувшийся, сунул Лейосу в руки стакан с водой и действительно угадал, поэтому Лейос вполне искренне поблагодарил:

– Спасибо.

– Заботишься? – скептически заметил Ноак. Он присел рядом и начал разминать Лейосу шею, жест поддержки и усмирения стресса.

– Проявляю должное внимание дорогому пророку, – поправил Анха. – Не хочется, чтобы он откинулся, тогда возвращение на родину придётся отложить до следующего цикла.

– В смысле, до следующего цикла? – Лейос оторвался от стакана.

– И чему тебя в этом людском сообществе учили? – Анха снисходительно закатил глаза. – В прямом. Ты реинкарнируешь, всё придётся начинать сначала. Так что давай, в себя приходи. Я не собираюсь нянчиться с тобой после перерождения.

Лейос повернулся, одним растерянным взглядом спрашивая, не несёт ли этот ехидник бред. Ноак развёл руки – Анха не шутил.

«Я реинкарнирую, это понятно, но… если Анха говорит о следующем цикле, значит, я снова буду Двуглазым?»

«Но проклятие в Каменном лесу уже сколько столетий действует, неужели в прошлых циклах Двуглазый его не снял?»

«Почему? Его не находили? Ему мешали? Странно»

– Иди домой, Анха. Я «понянчусь» с ним, – передразнил Ноак и покосился взглядом на выход с ристалища.

– Ещё чего. Васат сюда отправил – Васат пусть и отпускает, – Анха плюхнулся рядом с Ноаком, лихо закинул ступню левой ноги на правое колено и подпёр голову рукой. – А ты давай, Двуглазик, не хворай. Не думаю, что и тебе меня по второму кругу терпеть охота.

– Уж здесь-то точно не подведу, не сомневайся.

– Правильно, старайся. А то я уйду – Вьюнок один с тобой не справится.

– Язва проснулась? Ты нравился мне куда больше, когда молчал, – бросил Ноак тихо, но Лейосу показалось, что он сдерживает рык.

– Правда? А я думал ты по хулиганам больше. Буду знать.

Анха послал Ноаку воздушный поцелуй. Тот взметнул руку, посылая парню в лицо комок земли. Анха среагировал быстро: воздушный щит заставил «снаряд» отлететь в сторону.

«Неужели нельзя вести себя нормально? Придурок»

«Только почему там, во время видения, от твоего прикосновения стало так хорошо? Почему так повеяло…»

«…домом?»

Лейос зажмурился, выгоняя взашей эту странную ассоциацию подальше из мыслей. Анха может соотноситься с чем угодно. С пьяницами, которые не могут сдержать расистских порывов; с котом, сблёвывающим комок шерсти прямо на расшитый ковёр; с проклятием Каменного леса. С чем угодно, только не с домом. Ни в одном его доме – ни в родительском, ни в гильдейском – не может быть места тому, кто постоянно жалит, как злющая оса.

– Эй, не отключишься? – подал голос Ноак. Видимо, он заметил, как Лейос скривился, и тут же отвлёкся от Анхи.

– Просто голова болит. Ничего серьёзного, отлежусь и снова буду как новенький

– Говори мне, если что-то нужно, – Ноак, давая Лейосу время отстраниться, приложил ладонь к его лбу. – Вроде в норме, не горишь, не леденеешь. Уже к лучшему.

– Не переживай, домой сегодня вовремя придёшь, – снова подал голос Анха.

Ноак не успел что-либо ответить. К ристалищу подходил Васат. Явно в приподнятом настроении. Значит, Йед не отчитывал за неудачу ученика.

– Ну что, приходишь в себя? – Васат сел прямо на землю напротив Лейоса.

– Я бы подвинулся, – Лейос поёрзал на скамье.

– Сиди-сиди. Не о том волнуешься. Оклемайся лучше.

– Да я уже в порядке. Ещё немного, и я готов дальше заниматься, – он потупился. – И простите. Я… плохо справился.

Васат резко поднял ладонь, заставляя Лейоса прикусить язык.

– Прекрати. Я ожидал меньшего. И о занятиях не думай пока. Два дня отдыхаешь.

– Но…

– Без обсуждений. Если узнаю, что сам пробуешь, устрою серьёзный разговор. Всё понял?

Лейос поджал губы, но кивнул. Васат ответил тем же, закрепляя договор. Но просто так Лейос тоже сидеть не мог.

«На меня рассчитывают»

«Двуглазые прошлых циклов проклятие не сняли. Почему?»

«Спросить? А скажут ли?»

– Васат, можно вопрос? – начал Лейос, чувствуя, как слова трусливо застревают в горле. – До меня же Двуглазые были, так?

– Само собой.

– А здесь, среди Рамити?

Васат склонил голову набок.

«Заподозрил? Аккуратно нужно»

– Немногие. Сам понимаешь, единственного в мире Двуглазого найти – та ещё задача.

– Я просто подумал. Если Двуглазые здесь были, может, от них какие-то записи остались. Пока отдыхаю, почитал бы. Там могут быть ценные советы или просто наблюдения. То, что мог ощущать только Двуглазый, что-то специфичное.

Васат, словно что-то вспоминая, подёргал короткую бородку.

– Идея-то хорошая. Только нет у нас такого. Ноак, у вас в коллекции ничего нет? Только по Ракше всё?

– Тоже не припомню.

«Плохо. Из первых рук узнать было бы здорово»

– Может, они где-то могут храниться? Я бы поискал. Глупо было бы упускать такой учебник, – не сдавался Лейос.

– Анха? – Васат перевёл взгляд на парня.

– Не уверен, но, если где и стоит поискать, так это в Подречье.

Лейос встрепенулся.

«Родина Эвер и Криса?»

– Откуда там такое? – уже вслух спросил он.

– Да где только Двуглазые за столько лет не пожили, – фыркнул Анха. – Но я не о том. До Коллапса там учёные-якши жили, в библиотеке местной души не чаяли, всякие полезности туда собирали.

– Думаешь, там что-то о Двуглазом может быть? – уточнил Васат.

– В самой библиотеке вряд ли. А вот в депозитарии я бы поискал.

– Тогда я могу отправиться туда! – Лейос просиял, и он вскочил бы со скамьи, если бы Васат жестом не приказал сидеть.

– Похвально, но тебе отдохнуть надо, а не среди людей тереться, тем более в Подречье. Там с якшами не церемонятся особо.

– Но…

– Сиди дома, Лей. Если надо, я сам схожу, – Ноак легко ткнул кулаком в плечо. – К тому же, может и для своей коллекции что-то найду.

– Одному тебе делать там тоже нечего, Ноак, – в голосе Васата заскрежетали отцовские нотки.

– Так я могу с ним пойти, – Анха пожал плечами, отстранённо наблюдая, как между его пальцев танцуют блестящие на солнце капельки воды из бочки. – Кто может нормально всех проводить к людям, так это я.

– А тебе какой с этого прок? – засомневался Лейос.

– Как какой? Я людей изучаю, это моя работа. В Подречье я рано или поздно сам бы полез, но тут такой повод, – Анха развёл руками, будто показывая огромный масштаб события. – Не ради тебя, хорошенького, иду, остынь.

Васат хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь.

– Значит, решили. Ноак, Анха, идёте в Подречье. Только из наших ребят возьмите кого-нибудь. Нихаль и Дабих сейчас должны быть без дела.

– А я? – Лейос невольно вскочил вслед за ним, не обращая внимания на потемнение в глазах. – Я могу помочь, я…

– Лейос, – гаркнул Васат, но потом голос смягчился. – Ты – дома. Отдыхаешь.

Юноша противился, но спорить было бесполезно, а портить настроение Васату совсем не хотелось. Его спины кто-то коснулся, там же, между лопаток. Анха? Нет – Лейос обернулся, – Ноак. На Ноака эта странная струна внутри не звякнула. Это одновременно и успокоило Лейоса, и напрягло.

«Ну и почему именно Анха?»

– Проведи выходные с пользой. Я – Примиритель, своё дело знаю, Анха, какой занозой бы ни был, уже давно людей изучает. Доверь дело профессионалам и спи спокойно.

– Вьюнок прав, поспи. А то при виде твоих мешков под глазами у меня просыпается стойкое желание хранить в них пшено, – вставил Анха.

На том разошлись. Ноак хотел проводить до конца, но Лейос уверил, что ему уже лучше и что он дойдёт сам. Ноак поколебался, но всё же остановился у своего дома. Лейос спросил, что Ноак может найти для себя в этом депозитарии, и якша охотно привёл примеры. Они говорили ещё около двадцати минут прежде, чем распрощаться под обещание Ноака, что вылазка пройдёт без проблем.

Это зажгло маленький огонёк надежды. Лейос поплёлся домой, мечтая заварить себе снотворную настойку и хоть на время забыться и утихнуть.

Он ещё не знал, что в этот самый момент тень возле дома аккуратно подбросила зачарованный клочок бумаги, гласивший:

«Дар – твой союзник, но не показывай им всего, что умеешь. Не корми зверя.»

***

Если бы Лейос знал, что анонимные записки подбрасывает шестнадцатилетний подросток, он бы вновь усомнился в реальности происходящего. Но пока встретиться с ним лицом к лицу Лейосу было не суждено: незнакомец приходил, когда точно знал, что провидца дома не будет, и не показывался с освещённой стороны.

Подросток напоследок взглянул на тёмную комнату в окне и отступил под деревья. Трава, примятая обувью, тут же выпрямилась по зову магии, а ветви незаметно склонялись ниже, укрывая юного гонца. Ветер шелестел густой листвой, заглушая шаги.

Природа содействовала вплоть до того момента, пока юнец не оказался возле сарая на краю небольшого огорода при одном из домов общины. Пару досок на скрытой тенью стене отходили. Подросток бесшумно отодвинул их и влез внутрь, после чего вернул всё на место.

Из сарая он вышел так, словно всё это время там и был. Для вида занёс туда грабли и лопату, помахав рукой соседке, после чего как ни в чём ни бывало зашёл в дом.

– Это я! – крикнул он и плюхнулся на мягкий ковёр, слыша привычный шум с кухни.

– С возвращением. Подожди немного. Скоро будем ужинать, – ответил второй голос, а потом спросил, чуть снизив громкость: – Донёс?

–Да. Меня никто не видел, – подросток довольно усмехнулся.

– Молодец, разведчик, – голос прервался хриплым смешком.

– Ну раз я молодец, может, ты уже дашь мне задание посложнее?

Шум на кухне резко стих, подросток слышал только то, как шкварчало над огнём тесто для блинов.

– Мы уже говорили об этом, – голос стал ниже, строже, и всё же подросток уловил родную ноту беспокойства. – Это может быть опасно. Моя забота.

– Знаю, но… я ведь могу больше, чем просто подкидывать записки. Ты хочешь помочь ему, а я – тебе.

Подросток закусил щёку и сжал между пальцами ворс ковра. Лицо вдруг похолодело, отхлынула кровь. Он не хотел оказаться вторым, дурацкой врéменной заменой. Быть всего лишь суррогатом