Алии. Касающаяся душ

Глава 1

Мы шли по большому ромашковому полю. Солнце уже не припекало так, как днем, и идти было легко и приятно. Теплый щекочущий ветерок беспорядочно теребил волосы, отчего они постоянно лезли в глаза, и приходилось их поправлять. Наверное, стоило все же заплести их в косу, но эта чудесная игра ветра в волосах – такой мне представлялась сама жизнь, мягкая, непредсказуемая, таинственная.

Я держала, как в детстве, папу за руку и чувствовала, какая она горячая. От запаха трав и этого тепла было уютно и спокойно, словно никакое зло не могло до меня добраться.

Хотя в глубине души я все же чувствовала, что папа в каком-то волнении, и было странным, что сегодня он не отпустил меня одну. Такое было впервые лет, наверное, за пять-шесть. Но я так обрадовалась – в последнее время мы редко виделись, он постоянно работал, – что не стала заострять на этом внимание.

Он был рядом, и мы шли по огромному ромашковому полю. Я отпустила его руку и побежала вперед. Мне захотелось нарвать много ромашек – этого чудесного солнечного растения – и поставить их у себя в комнате, на кухне, расставить по всему дому. Ромашки – мои самые любимые цветы. Сколько себя помню, я всегда обожала их. Они казались мне маленькими, яркими солнышками. И этот травяной аромат, запах лета.

– Лись, я думаю, нам пора возвращаться, – вдруг, нахмурившись, произнёс отец.

– Подожди, еще немного наберу. – Я наклонилась сорвать ромашки, но случайно с цветами прихватила осоку, забыв, что та чертовски остра. Вскрикнув и отдернув руку, я посмотрела на палец и увидела выступающую рубиновую каплю крови.

– Блин!

– Алиса, нужно уходить, – встревоженно прошептал папа. Это насторожило меня: не помню, чтобы я когда-либо слышала в его голосе страх. Но сейчас я услышала, прекрасно услышала.

– Что такое?

Впереди из леса взлетела стая птиц.

Я почувствовала, как стих ветер. Тревожный знак. Затишье перед бурей.

И тут отец толкнул меня на землю. Я упала, больно ударившись о камень, и на мгновение мир помутнел. Отец стал разбрасывать вокруг меня траву и цветы, каждый жест выдавал в нем нарастающий страх.

– Не смей выходить до последнего луча солнца, потом со всех ног беги домой, не оборачиваясь! Ты должна успеть до полной темноты, но беги, только когда небо будет…

– Алым, как кровь… – это был уже не голос моего отца. Я впервые в жизни слышала такой ледяной голос. Он был пустой. Мертвый. Никаких эмоций.

Мурашки пробежали по спине, и каждый волосок на теле встал дыбом.

– Твою маленькую ведьму ничто не спасет, а этот защитный круг тем более.

– Убирайся откуда встал!

В ответ на эти слова по поляне прокатился жуткий, леденящий смех. Он эхом скользнул по коже, пробираясь внутрь и заставляя кровь в прямом смысле стыть в жилах.

– Прости, у меня прямой приказ. Алисия Лаво.

И в этот момент он посмотрел на меня. Я никогда в жизни не забуду эти кроваво-красные глаза. Настолько яркие, что казались нереальными. Словно кто-то плеснул ему в глаза свежей кровью.

– Только через мой труп, – перегородил дорогу отец.

Снова щекочущий кожу смех, будто по ней провели холодным лезвием.

Я посмотрела на человека, стоявшего напротив моего отца. Он был высоким, широкоплечим, можно сказать – брутальным. Но в то же время в нем была какая-то нечеловеческая грация, словно у тигра перед прыжком. А ещё он был красив, хотя красота казалась какой-то неживой, здесь подошло бы слово – дьявольской. Так же красивы скульптуры и статуи, красивы мертвой, искусственной красотой, в них нет жизни, их красота слишком совершенна для живых.

Мне стало страшно.

– О, правда? С радостью… – он стоял примерно в десяти шагах от круга, руки держал в карманах джинсов, словно они с моим отцом вели беседу о погоде, а не о смерти.

Мое сердце стучало так часто, что должно было вырваться из груди.

– Не бойся, маленькая ведьма, скоро все пройдет, смерть лечит всё.

– Ты… вампир? – прошептала я тихо, скорее утвердительно, чем вопросительно.

По губам мужчины скользнула ледяная улыбка, и он сделал шаг вперед.

– Алиса, вампиры лишь миф, – сказал отец, чуть повернув ко мне голову, и грустно улыбнулся, а затем резким движением кинул в незнакомца какой-то мешочек с пыльцой. Тот зашипел, как шипят кошки или змеи, и отпрыгнул.

– Папочка, – крикнула я и вскочила на ноги.

Солнце закатилось за горизонт, окрашивая небо в малиново-багровые тона.

– Беги, Алиса, – прошептал он, посмотрев мне в глаза, – беги, мой маленький ангел.

Мгновение, и из глаз ушла жизнь. Я почувствовала, как на лицо мне брызнули капли горячей жидкости, и не сразу поняла, что это кровь. Последние слова сорвались с его губ, или же просто губы шевельнулись беззвучно, но я услышала его…

и побежала…

Глава 2

Резко поднявшись, я открыла глаза и жадно вдохнула ртом воздух, словно рыба, которую выбросило на берег. Сердце стучало, пульс зашкаливал. Сон… всего лишь сон, воспоминания из прошлого. Хотя ни черта это не успокаивает. Слишком реально, слишком близко к правде.

Наверное, самые страшные кошмары – это кошмары, связанные с вашим прошлым. Никакой выдуманный монстр, никакое страшное будущее не сможет вас так напугать, как то, что уже произошло и чего не изменить. Со временем память притупляет боль, и ты почти ничего не чувствуешь. А потом вот такой сон – и как будто сорвали корку с раны. Не сомневайтесь, кровь пойдет вновь, не так сильно, но пойдет, и ткань никогда не станет прежней, она зарубцуется и огрубеет.

Я потрогала свое лицо, на котором еще было ощущение горячей крови, – крови не было.

Уже хорошо, уже плюс.

Потерев глаза, я упала на подушку.

«Вампиры – просто миф», – раздались в голове слова папы.

Да уж, может быть, шесть лет назад это и представлялось всего лишь красивой легендой, но только не сейчас.

За несколько лет наш мир изменился. Вампиры, как оказалось, не миф, и не только они. Алии – так называют они свою расу сверхсуществ, в которой сейчас нам известны порядка двух десятков видов – в один прекрасный день решили, что им пора выйти на свет. Раньше, мол, люди не были готовы. Все предыдущие попытки групповых появлений алиев наводили на людей такой страх, что напрочь отключали у последних здравый смысл, в результате чего переговоры заканчивались крестовыми походами, гонениями на ведьм, инквизицией и тому подобным. И вот в двадцать первом веке, проанализировав рынок, совет вампиров – что-то типа вампирской патриархии, со временем распространившей свою власть и на многие другие виды, – пришёл к выводу, что человечество готово принять такой подарок в их лице. А главное: появился великий интегративный инструмент – глобальный маркетинг, создавший образ, с одной стороны, этаких борцов за справедливость, равноправие, а с другой – дружелюбных товарищей, помощников, готовых использовать свои знания и умения в строительстве светлого общего будущего.

В результате сейчас в каждом городе по всему миру есть свои общины алиев. Управляет каждой общиной главный кровосос, которого теперь называют не иначе, как Принц города. У них есть своя иерархия, свои титулы, звания.

Центральный совет вампиров восседает где-то в Европе – то ли в Германии, то ли в Швейцарии (местоположение его, понятно, не афишируется) – и ему подчиняются все кровососы и оборотни. Возглавляет его Король. Его, как вы уже, наверное, догадались, также никто из известных мне существ – а я, по роду деятельности, знакома со всякими странными личностями – в лицо никогда не видел. По телеку он никогда не засвечивался – можно сказать, что он тьма, объятая мраком.

После успешно проведенной маркетинговой операции и небольших кровавых разборок в высших эшелонах власти мировых правительств вампиризм с ликантропией были признаны официальной расой. Я до сих пор до конца не могу понять, зачем им это было нужно. Хотя, возможно, ответ на поверхности: лично мне не очень бы хотелось жить во времена гонений на ведьм и ждать, когда инквизиторы потащат меня на костер. Я не причисляю себя к алиям, этим потомственным кровососам и оборотням, но все же точно знаю, что при тщательном анализе не прошла бы фейсконтроль, так что спокойнее, когда у тебя есть социальные права, когда окружающие, узнавая, кто ты, не кричат и в ужасе не хватают первую попавшуюся палку, чтобы воткнуть ее, как осиновый кол, тебе в сердце.

Итак, алии получили права наравне с людьми. Они могут спокойно жить в обществе, не скрываясь. Имеют право на свободу, личную жизнь, презумпцию невиновности. Хотя все равно их существование в рамках государств больше похоже на государство в государстве, что-то типа Ватикана и Италии. У них собственные обычаи и ритуалы, в рамках которых они сами определяют вопросы жизни и смерти своих представителей, своя медицина, свои реликвии и своя валюта. Если преступление касается только алиев, то люди предпочитают не вмешиваться. С нарушителями алии расправляются строго и неподкупно.

Но если хищник (так в нашей среде мы обычно называем алиев, в т.ч. и ведьм) совершил преступление против человека, то дело передается в межрасовый судебный орган. Кстати, сюда изредка попадают и дела об уголовных преступлениях людей против алиев, когда какие-нибудь психи начинают мнить себя орудиями божественного возмездия или ещё чего-нибудь и придумывают миссию истреблять нечисть. Надо сказать, убить человеку алия очень сложно, для этого необходима специальная подготовка группы людей, своего рода террористический проект. Но это уже отдельная история, не по моей части. Я занимаюсь преступлениями алиев против людей.

Три преступления средней тяжести, три правонарушения, которые по составу образуют преступления, и на них выписывают ордер – лицензию на истребление.

Одно тяжкое преступление – и ордер выписывают мгновенно.

Расследуем такие дела и, как правило, приводим судебные постановления в исполнение мы, охотники. Никогда раньше не думала, что стану охотницей. Вместе с вампирским правительством и общинами в каждой стране, в каждом городе мы создали свои штабы истребителей. Сами алии, конечно, нас не жалуют и за глаза называют Инквизицией.

Около двух лет назад меня взял под свое «крыло» главный следователь специализированного следственного управления по сверхъестественным делам. Теперь я помогаю ему в раскрытии преступлений. Пока не официально в основном (официально я числюсь в архиве), но присутствую на местах совершения преступлений. Являюсь чем-то типа эксперта или домашнего детектива. Не то чтобы я очень жаждала смотреть на искорёженные тела, но, к сожалению, люди не могут почувствовать то, что чувствую я, – запахи, следы ауры, вибрации. Так что приходится терпеть издержки профессии.

Быть одновременно экспертом, судебным приставом и охотницей в человеческом мире нереально. Я же периодически совмещаю все эти три должности.

В детстве, да и в юношестве, лет до семнадцати точно, я мечтала повстречать вампира, желала, чтобы они стали реальностью.

Не зря говорят: бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться. В тот роковой день на ромашковом поле, в восемнадцать лет, я потеряла папу. И узнала, что являюсь ведьмой. Вуаля.

Как мне удалось убежать от того вампира, я до сих пор не знаю. Не знаю, почему он не погнался за мной, почему не убил. Или, может быть, он гнался, но не догнал. Все как в тумане. Но я выжила.

Через два месяца после того, как по всему миру прошел шквал «темной революции» (так этот год теперь называют в учебниках по современной истории), меня начал преследовать странный человек. Куда бы я ни шла, он шел за мной. Говорил какую-то чушь про «признание», «силу», «долг».

А когда ему надоело болтать (ну, я так думаю), он просто показал мне, кем я являюсь. Показал таким способом, после которого у меня уже не осталось сомнений. Больше таких способов на своей шкуре испытывать не хочу. Я как-нибудь ещё расскажу об этом.

Только к двадцати одному году я смогла научиться частично управлять своей силой. И почти принять её. Принять, чтобы отомстить. Может, это и неблагородная цель, но весьма мотивирующая.

Николаус, или Ник, стал моим учителем, заменил мне отца, которого убили эти твари.

Многие до сих пор уверены, что вампиры – этакие добряки с обложки гламурного журнала, что клыки у них просто для красоты. Герои романтических романов.

Красивые сказки, потрясающие фильмы!

Созданные самими вампирами.

Все это бред!

Я видела, как эти твари безжалостно убивают – в них нет ничего человеческого. Это хитрые, опасные монстры, жаждущие господства и крови, а не каких-то возвышенных отношений. Для них люди – еда.

Я смотрела в эти глаза, когда они снимали свои чары: ничего в них нет, ничего, кроме желания крови.

Поднявшись с кровати, я заглянула в телефон, пытаясь продрать глаза – пять минут до будильника. Что это интересно со мной? Я выключила будильник, пока не включился этот мерзкий сигнал. Ненавижу его, но под другие не просыпаюсь.

Не успела я дойти до ванны, как телефон завибрировал. Ну конечно. Не сомневалась, что это он.

– Да, слушаю.

– Ну и где тебя черти носят, Лаво? – голос в трубке был дьявольски раздраженным и на децибел этак пять выше нормы. Мне пришлось отстранить телефон от уха.

Я зевнула в ладонь и прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь вспомнить, что я вчера успела забыть, когда ставила будильник.

– Меня лично – в стране снов. Что ты кричишь, Герман?

– Тебе что, не сообщили? – кажется, он говорил уже тише, хотя все равно громко. Но для человека его комплекции голос оправдан. Сто двадцать килограммов живых мускулов. Настоящий великан в два метра ростом. Сейчас, приближаясь к полтиннику, он нарастил ещё небольшой животик, но все равно он напоминает мне интеллигентную гору мышц с быдляцким характером. А что – звучное определение.

– Сегодня ночью возле Музея Дарвина был найден труп мужчины.

– Отдай это дело прокурору. Я-то тут причем?

– Дело в том, что он обескровлен.

Я зашла в ванную, придерживая плечом телефон у уха и включила воду. Нда, понятно теперь, к чему мне снова приснился этот кошмар.

– Укусы есть?

– Лаво, ты вообще слышишь? Обескровлен, в нем нет крови, он пуст! Конечно же есть эти гребанные укусы!

– Обескровить можно не только с помощью клыков, – философски заметила я и тут же получила:

– Твою мать, Алисия. Если бы мы не нашли укусы, я бы тебе не звонил.

Ну, тут он, конечно, все верно подметил, даже не поспоришь.

– Прости, не проснулась еще… И маму не трогай.

– Так просыпайся и поднимай свою ленивую задницу с кровати! – Герман явно не был настроен шутить. – И чтобы через полчаса ты была у музея. Мне нужно твое мнение!

Много чего захотелось сказать моему «любимому» начальнику. Но я удержалась, за два года уже успев привыкнуть к его обращению. Все-таки в душе он милашка. Ну, где-то там, в глубине.

– Ок, босс.

Он ничего не ответил и повесил трубку.

Кажется, замечательное намечается утречко.

Глава 3

Ненавижу слякоть, а эта «чудесная» пора в Москве бывает шесть месяцев в году, если не все девять.

Поморщившись от одной мысли, что мне предстоит не меньше часа мёрзнуть на холоде, я с трудом заставила себя выйти из машины и, завернувшись в легкий пуховичок, пошла к месту преступления.

Единственный плюс того, что Герман позвонил в пять утра, – долетела без пробок.

Протиснувшись сквозь толпу зевак – и откуда только эти жаждущие хлеба и зрелищ взялись здесь в такое время, – я показала полицейским удостоверение и, поймав на себе их удивленно-почтительные взгляды (шутка ли: не часто им приходится вживую видеть эксперта по расследованию преступлений, совершенных алиями, да к тому же с припиской «ведьма 7 уровня»), наконец смогла добраться до Рыжова, стоявшего в нескольких метрах от тела и делающего какие-то заметки в блокноте. Вот уж любитель старой школы. По-моему, уже все, кроме него и Снежного человека, перешли на планшеты.

Но прежде чем с ним заговорить, я, надев латексные перчатки, привычным жестом врача взяла за руку жертву, чтобы просканировать остаточную ауру. Контакт кожи для этого мне уже давно был не нужен, а вот заразу подцепить не хотелось бы. Глубоко вдохнув влажный воздух, я ощутила, как пахнет сыростью, грязью, улицами и смертью. Ещё два года назад я не обращала внимания на этот «вкус смерти». Пока однажды мой учитель не решил, что мне пора это знать, и не открыл тайну чудного в кавычках метафизического запаха. Бывают дни, когда я всё отдала бы, чтобы вернуть былую невинность и не чувствовать этот дух земли и тлена, но он не раз спасал мне жизнь, так что приходится терпеть. В мире сверхъестественных монстров, особенно когда ты охотишься на них, но уступаешь им в скорости и ловкости, самым важным фактором является интуиция, предчувствие – способность заранее знать о приближении мертвого.

Тут определенно пахло недавней смертью. Этот вкус сложно описать: пахнет сырой землей, словно могилу только начинают копать. Старая смерть пахнет тленом и пеплом.

Подошёл Герман.

– Наконец-то, – недовольно произнес он, – сколько можно тебя ждать?

– Я тоже рада тебя видеть, – сотворила я что-то типа дежурной улыбки, и, бросив взгляд на тело, добавила: – Вы его уже осмотрели?

– Да, теперь он полностью в твоем распоряжении. Похоже, это по твоей части.

Я вопросительно взглянула на Германа, но разбираться не стала – решила быстрее сама осмотреть труп.

Это был мужчина. На первый взгляд ему было не больше тридцати лет. Молодой, но в уголках глаз уже появились легкие морщинки. Глаза были открыты, в них застыл ужас, и вместе с тем они казались пустыми, как будто жизнь сначала вышла из них, а потом уже покинула тело. Темно-каштановые волосы средней длины, закрывают часть глаз. В волосах проглядывает едва заметная седина. Телосложение худощавое, рост примерно под метр шестьдесят пять.

И еще: он был неестественно бледный, почти как мел. Может быть, все дело в том, что крови в нём осталось чертовски мало? Но кто это сделал? Группа вампиров? В одного столько крови не влезет. Вампир насыщается достаточно быстро, и ему не обязательно убивать человека, достаточно двух-трёх глотков. Убийство – это уже роскошь, которую позволить себе могут немногие на особых ритуалах и уж точно без следов преступления. Такое же мог сотворить только вампир, который сам желает смерти. За два года своего стажа я встречала нескольких вампиров-самоубийц, но эти не исчезают с места преступления, а, наоборот, всячески стремятся привлечь всеобщее внимание, вызвать возмущение окружающих и добиться свидания с палачом вампиров, так как сами себя вампиры, к сожалению, убить не могут.

Открыв свой чемоданчик, я достала лупу и коснулась пальцами шеи: кожа возле раны была надорвана. Он был ледяной. На жевательных мышцах уже наступило трупное окоченение. В общем-то оно наступило везде, а это значит, что с момента смерти прошло уже около трех часов.

Я скользнула пальцами к месту укуса. Рана была очень грубой, что показалось мне странным, потому что обычно вампиры действуют куда нежнее. Некоторые любят «ювелирную» работу, когда в месте вхождения клыков остаются только миниатюрные ранки, которые обычно затягиваются в течение нескольких часов.

Но тут был иной случай: рана была надорвана, словно вампир не просто укусил, а специально постарался расширить рану, чтобы она больше кровоточила.

Но тогда все вокруг должно было быть залито кровью, или хотя бы одежда мужчины была бы в крови. А крови нигде не было.

– Есть мысли?

– Честно говоря, пока нет. Я подумала было, что это группа вампиров, но укусы схожи, кусал один. Вопрос в том, куда он дел столько крови?

– В смысле?

При всем уважении, Герман ни черта не смыслил в вампирах.

– Герман, вампиры, конечно, монстры, но не бездонные бочки.

Я приподнялась и бросила взгляд на стену музея в нескольких метрах от тела – почему-то показалось, что там что-то есть. Но на стене, кроме вывески музея и полустершихся розовых граффити, формой напомнивших мне розовую пантеру из одноимённого мультика, ничего необычного не было.

– В среднестатистическом мужчине примерно пять-шесть литров крови, в женщинах поменьше, где-то в районе четырех литров.

– Ну это более-менее реально, пять литров – это не смертельно, человек может выпить столько воды.

– Не сравнивай кровь с водой, Герман. И я бы с удовольствием посмотрела, как ты одним махом вольешь в себя канистру воды.

Я ещё раз ощупала место укуса. Чувствовалась остаточная энергетика вампира – едва ощутимая, но такая холодная, от которой даже у меня кровь застывала в жилах. Я отвела взгляд, пытаясь отогнать это ощущение.

Мысли крутились в голове каким-то мутным потоком.

– Как его звали? – спросила я, с трудом возвращая себя в состояние гомо сапиенс. Если спросить до осмотра, то тело становится личностью, а тогда работать уже просто невозможно: начинаешь представлять, как он жил, кем работал, его семью, детей. Гораздо проще, пока он только безличный труп. Грубо? Но зато действенно. Плакать на месте убийства не для эксперта и судебного пристава и уж тем более не для охотницы.

– Виталий Гереленко.

– Время смерти уже установили? – Я снова непроизвольно начала смотреть на стену музея и вдруг – увидев, я на мгновение замерла: вдоль стены шла едва заметная, но непрерывная тонкая кровавая линия, словно след от окровавленного пальца. Как же я раньше её не видела? И никто не заметил. Была ли она вообще?

– Алиса, что такое? – услышала я озадаченный голос Германа, но не ответила и пошла к стене.

Линия вела за угол. Я шла вдоль стены, ощущая тот же холод, что и от тела, и с каждым шагом это ощущение пронизывало меня все сильнее. Свернув за угол, я увидела, как линия продолжается и вдоль этой стены. В некоторых местах она была чуть жирнее, словно тот, кто чертил, вновь обмакивал палец в кровь, чтобы сделать линию чётче.

Обогнув еще один угол, я замерла перед ярко освещённой уличным фонарем стеной небольшой пристройки, исписанной кровавыми иероглифами.

Мои чувства точно выразил появившийся из-за стены Герман:

– Али, твою же гребанную мать!

– Ага, только маму мою не трогай.

– Это то, о чем я подумал?

– Да, это кровь, нужно сделать экспертизу, кому она принадлежит, но я готова поставить свою печёнку на то, что это кровь Виталия Гереленко. Он работал в музее?

– Да, охранником.

– Хм, тогда, возможно, жертва просто подвернулась под руку.

Я достала мобильный телефон и сделала снимок.

– Герман, надпись нужно как можно быстрее перевести, – я ещё раз посмотрела на стену, – кажется, где-то я эти каракули уже видела, это похоже на иврит, возможно, вампирский иврит.

Герман наклонился ко мне и почему-то прошептал на ухо, хотя рядом никого не было:

– Я вижу, что у тебя появились мысли.

Я подняла голову и посмотрела в его темно-карие глаза. Ему было лет 40, но выглядел он намного старше. Скорее всего, причиной было то, что он постоянно хмурился: между бровей и на лбу пролегли глубокие морщины, и резкие, даже какие-то жестокие морщины были в уголках глаз. Он не любил вампиров настолько, насколько это вообще возможно. Они лишили его дочери – единственного близкого ему человека после смерти жены. Это было полтора года назад. После этого я вообще не видела, чтобы он хоть раз улыбнулся.

В общем-то дочь его не совсем мертва, но её жених оказался вампиром, и она дала согласие на свое обращение. Герман так и не смог принять этого удара и предпочёл считать, что его малышка мертва.

Он даже как-то раз попросил меня ее ликвидировать, но, во-первых, она была законопослушным вампиром: жила тихо со своим мужем под Москвой, содержала цветочный салон и питалась, насколько я знаю, исключительно донорской кровью (по крайней мере не попадалась), а во-вторых, я бы все равно не взяла это задание. Что бы там Герман ни говорил, он не простил бы мне убийство своего ребенка, пусть и обращённого. Такое не прощают. А наживать себе врага в лице главного следователя сверхъестественного отдела я не собиралась. К ведьмам далеко не все у нас относятся снисходительно – лучше не портить отношения с начальством.

К тому же до меня уже не раз доходили слухи, что через подставных лиц он и интересуется жизнью дочери и тайно помогает. Думаю, что однажды у них все наладится.

– Появились, – прошептала я тихо, отметив, что слова от какого-то смутно-страшного предчувствия застревают в горле, – но я не понимаю, для чего вампиру исписывать стену иероглифами мертвого языка. К сожалению, вампирский иврит я не изучала.

Вернувшись к телу, я обнаружила, что его уже засунули в целлофановый пакет.

– Родным сообщили?

– Да, сообщили. Если это вампирский иврит, – начал Герман, – то у нас нет специалистов, способных его перевести. Но я предполагаю, кто может знать его, – добавил он и выразительно посмотрел на меня.

Я замерла. Обычно он смотрел так, когда в его голове созревал мегазверский план относительно меня.

– Ооо, нет… у меня вообще выходной.

– Ты нам нужна, чтобы найти этого больного кровососа.

Он ещё раз пристально посмотрел на меня таким взглядом, которому позавидовал бы любой вампир. Темно-карие глаза, казалось, даже потемнели, уверенности и какой-то мощи в них было хоть отбавляй.

– Поэтому сегодняшней ночью именно ты отправишься к Принцу города.

– Нет! Ищи другого умалишённого, я к этому извращенцу и на шаг не приближусь!

Последнее наше «свидание» закончилось тем, что Принц едва не вырвал мне горло, при этом успев изрядно полапать. Извращенец чертов! Мне с огромным трудом удалось противостоять его гипнозу. Никогда не тонула в вампирских глазах, но его были исключением. Наверное, не зря он стал Принцем Москвы. Противостоять тогда ему помог серебряный крест (работы какого-то древнего мастера – как раз накануне Ник заставил надеть), неожиданно показавшийся из-под блузки и засиявший между мной и этим чертовым вампиром. Боль привела его в чувство.

– Ты единственная, кого он примет сегодня же.

Я поморщилась, качнув головой в слабой попытке отстоять свою свободу.

– Естественно, он уже пять лет хочет меня убить – год самостоятельно, четыре – через посредников. А ты своими руками отправляешь меня в логово этой летучей мыши! Еще бы он был против такого подарочка – ведьма-смертница.

Я топнула ногой и только потом заметила, как на нас с Германом смотрит практически весь оперативный отдел.

– Ладно, я еду домой, – воспользовавшись случаем, заявила я и, развернувшись, перешагнула натянутую ленту.

– Ты поедешь туда сегодня, и этот вопрос не обсуждается! – донеслись мне в спину слова Германа.

Конечно, поеду. К сожалению, Герман прав. Я тоже чувствовала, что если и есть у кого-то шанс получить аудиенцию у Принца, так это у меня. Убить он меня, конечно, хотел, но никогда не отказывался от встречи. Надо будет подготовиться. Принц должен знать этот язык или по крайне мере может назвать вампиров, которые этим языком владеют. Но как же чертовски не хочется лезть в логово монстра, да ещё и за одолжением, когда вы с этим монстром находитесь далеко не в дружеских отношениях.

Кажется, не зря говорят: как утро встретишь, так и день проведёшь.

Остаётся надеяться, что тёплый душ и вкусный завтрак поднимут мой энергетический градус, и мрак над Москвой и моей судьбой чудесным образом рассеется. Наивный оптимизм – моя вторая натура.

Глава 4

Весь день я посвятила поискам в интернете сведений об этих надписях, но, к сожалению, сегодня этот ресурс меня подвел.

Закрыв ноутбук, я потерла глаза и кинула взгляд на часы над столом. Шесть вечера.

Может, мне повезет, и Герман забудет?

Как только подумала – в дверь позвонили.

Хм… Рыжов прислал курьера? Боится набрать и лично сказать о предстоящем «свидании»?

Поднявшись с кресла, я потянулась и зевнула так сладко, что мне тут же захотелось спать. Но – есть ли ты, о покой моей жизни! – конечно же, поплелась к двери и посмотрела в глазок. Мужчина был мне незнаком. Высокий, широкоплечий, на вид лет двадцати семи, может чуть больше. Рыжеватый, но больше к блондину, чем к рыжему. Одет в черные джинсы и кожаную куртку рыжего оттенка под цвет волос.

Попытавшись прощупать ауру, я наткнулась на барьер. Вампир? Но вампиров, даже способных блокировать ауру, я чую за километр – слишком часто приходилось иметь с ними дело. А если человек, то откуда такая энергетика? Обычно скрывать ауру могут лишь очень сильные и специально обученные люди, причем не без генетических мутаций.

– Я вас слушаю. – Произнеся это, я отошла в сторону – не хотелось бы, чтобы меня застрелили через дверь.

– Мисс Лаво, меня зовут Леонардо Стрим. Меня прислал к Вам Принц города.

Я ощутила, как стало трудно дышать.

Посланник Виктора? Почему я не ощутила ауру вампира?

– Интересно, и зачем?

– Вы ищете встречи с Принцем. Он решил оказать Вам честь и прислал приглашение. Прошу, откройте, говорить через дверь не очень… красиво.

Казалось, он тщательно подбирает слова, чтобы не вызвать подозрений?

Ага, пусти вампира в дом – и после он в любое время сможет свободно в нём разгуливать. Достаточно один раз его пригласить. Рассудив так, я – ну и что происходит? – подошла к замку, сделала два оборота и открыла дверь.

Необычные глаза… необычным в них был цвет. Словно растаявший янтарь, чуть темнее мёда. И узкий аспидно-черный зрачок, как у кошки. Теперь понятно, почему я не почувствовала вампира, – передо мной стоял ликантроп.

Супер! Подвластный зверь Виктора и его фаворитки – Королевы тигров – у меня на пороге.

Как только я поняла, кто он, на его лице мелькнула хищная улыбка, напомнившая мне звериный оскал. В то же мгновение меня словно обдало изнутри окутывающим и согревающим горячим ветром. Даже ладони зажгло, а в нос ударил отчетливый запах корицы и мёда. Никогда не понимала, почему тигры для меня пахнут корицей, мёдом и гвоздикой.

– Вы пропустите меня, мисс Лаво? – прошептал он с легкими урчащими нотками.

– А разве оборотням нужно приглашение, чтобы войти? – изогнула я бровь.

– Подвластным зверям – да. И невежливо входить без разрешения. А через порог передавать – плохая примета.

Он сжал в руках золотой конверт и тихо добавил:

– Кто, как не ведьма, должен это знать? – наклонив голову вбок, он сделал жадный вдох – очень несдержанный, шумный, как у зверя.

Может, ну его, захлопнуть дверь и лечь спать? – подумала я и вместо этого отступила на шаг, пропуская его.

– Приглашаю Вас, Леонардо, посланник Принца города Виктора, войти в мою скромную обитель.

Произнеся эти слова, я ощутила, как по телу прошелся легкий ветерок и словно исчез какой-то барьер.

Оборотень расправил плечи и вошел в дом, тут же мягко склонив колено и протягивая мне конверт. Какое изящное действие. Кажется, я начинаю поддаваться его обаянию. Но вдруг вспомнив, что передо мной враг, я передернулась и отступила.

– А можно без ваших официозов?

В конверте был листок плотного пергамента тоже золотистого оттенка, будто и конверт, и листок окунули в золотую краску. Сразу бросилась в глаза подпись внизу – очень красивая и явно написанная пером. Старомодность вампиров порой меня очень умиляет. Рядом с подписью стояла большая кроваво-красная печать с гербом семьи Виктора: большой огненный тигр, выпрыгивающий из пламени в обрамлении плюща.

В тексте говорилось о том, что меня официально приглашают во владения принца на чаепитие. Как трогательно. Этим письмом он гарантировал мне безопасность, что не могло не радовать. Правда, вампиры всегда умеют играть словами, профессиональные дипломаты. Лучшие адвокаты – это вампиры, как теперь оказалось.

– Хорошо, я приду.

– Мне приказано сопроводить Вас во владения Принца. А Принц не любит ждать.

Леонардо плавно прошел к окну, двигался он так, словно у него были мышцы, которых в нем не должно было быть. Слишком плавно, будто плыл.

Я положила письмо на журнальный столик и, сфотографировав его на телефон, выслала фото Герману. В случае, если меня убьют, на Принца можно будет завести дело. Хотя мне, наверное, в этом случае будет уже все равно.

– Ты боишься, маленькая ведьма? – прошептал Леонардо, поймав мой взгляд и делая жадный вдох.

Вот мне до сих пор интересно, почему вся свита этого кровососа Москвы называет меня «маленькая ведьма»? У меня нормальный рост – сто шестьдесят два сантиметра. Конечно, если сравнивать с Виктором или, например, вот с этим полосатым, то… Ну нет, это не я маленькая, а они здоровые!

– Меня зовут Алиса.

– Алисия Лаво. Маленькая ведьма с дьявольским характером – о тебе наслышан темный народ.

Мобильник звякнул. Посмотрев на экран, я увидела смс от Германа: «Все получил. Закончишь, позвони». А если не закончу? Если меня «кончат» – как я позвоню?

Пройдя на кухню и включив чайник, я расшторила окошко над раковиной. Окно было небольшое, но вид на Москву открывался красивый. Единственный, на мой взгляд, плюс шестнадцатого этажа. Хотя гадкая погода сегодня все испортила – сыро, холодно, почти зашедшее за горизонт солнце едва просвечивалось сквозь серые облака.

– Кофе или чай? – поинтересовалась я тихо себе под нос, не напрягаясь – знала, что Леонардо прекрасно услышит. У оборотней отличный слух.

– Чай, если можно.

– Мятный? – не сдержалась я и тут же пожалела.

Я не слышала, как он подошел. Двигался он тихо и так искусно скрывал свою ауру, что, если закрыть глаза, можно подумать, что его нет в комнате. Когда его горячее дыхание коснулось моей шеи, пульс тут же подскочил.

Он поставил руки на раковину с двух сторон от меня, тем самым почти приобнимая.

– Если ты хочешь провести эту ночь в объятиях тигра, то давай мятный.

И он заурчал, как могут урчать лишь довольные коты, и – что он о себе возомнил! – потерся о мою щеку своей однодневной колючей щетиной.

Я ударила его в грудь локтем, понимая при этом, конечно, что мой удар мало что может сделать – он его даже не ощутит, все равно что бить в стену… безумно горячую стену.

– Прекрати, блохастый!

Тихий смех, словно легкий электрический ток, щекоча, прошелся по коже. Ох уж мне эти метафизические штучки. Я что, возбуждаюсь?!

– Ты само очарование, тебе не говорили? – мурлыкнул он и, отойдя, сел на диван.

Я залила чайник крутым кипятком, поставила завариваться, затем повернулась к Леонардо. У него были коротко стриженные золотисто-медные волосы. На свету они переливались от золотистого к рыжему. Очень красивый цвет, словно шерсть тигра. Виски же были черными – две большие черные полосы. Удивительно, но это был естественный чёрный, что встречалось сейчас очень редко. После «темной революции» очень многие «иные» стали красить свои волосы под натуральный светло-коричневый, чтобы слиться с толпой. Сейчас, конечно, в этом уже не было такой острой необходимости, так как последние пять-семь лет было что-то типа затишья в отношениях видов. Но все равно: ярко-рыжая, красная, ну в крайнем случае белая с полосками шевелюра изредка встречалась – чёрная же практически никогда.

Он был выше меня, под метр восемьдесят, что ощущалось, даже когда он сидел. Широкие плечи и узкие бедра. Настоящая фигура пловца.

– Ты не оригинален, слова заимствуешь у своего хозяина? – выдохнув, я посмотрела на него и сразу заметила, как резко переменились его глаза, став из тепло-янтарных обжигающе-огненными, яркими, злыми.

– Я с ним только из-за моей королевы. Но и с ней я до поры до времени, – прошептал он, оглядев меня с головы до ног. Таким мужским изучающим взглядом.

Королева тигров была очередной главной фавориткой Виктора, то есть, проще говоря, любовницей. Хотя поговаривали, что эта кошка уже невеста Виктора и скоро станет его женой. По крайне мере она сама об этом как-то раз успела мне сказать.

– Они об этом знают? Не боишься вот так раскрывать секреты первой попавшейся ведьме?

– Это не важно, – сказал он и стал казаться лет на десять старше – конечно, не по внешним данным, скорее по глазам. Ликантропы, как и вампиры, не старятся. И могу жить очень долго. Вампиры и оборотни не бессмертны, они просто не старятся и человеческим болезням неподвластны, но убить их можно, хотя и трудно.

Я разлила чай по чашкам и поставила их на стол, туда же принесла кувшин с холодной водой, мисочку с печеньем и еще одну с зефиром. Зефир я очень люблю и не могу отказаться от него даже во время своих ночных операций.

Одним грациозным движением он поднялся с дивана и прошел к столу, двигаясь словно под музыку.

– Пахнет вкусно.

Я решила не комментировать и, пододвинув к себе чашку, прикрыла глаза, наслаждаясь тонким ароматом трав. Ромашка. Как же я люблю этот необычный терпкий запах маточной травы.

– И на вкус так же, – прошептал он с урчанием. Не знаю почему, но слышать урчание было приятно, он урчал как-то «уютно».

– Я рада. – Допив свой чай, я взяла кусочек зефира и, надкусив, ощутила приятную мякоть во рту. Как вкусно. Сладко и так воздушно, в детстве я думала, что облака именно такие на вкус.

– Ого! Ты тоже урчишь!

Я посмотрела на Леонардо и увидела в его глазах удивление и даже какое-то восхищение.

– Ты что-то путаешь.

– Нет, родная, я ничего не путаю. Ты урчишь, как маленький котеночек, – сверкнул довольно глазами Леонардо и неожиданно скользнул ко мне.

– Что? – буркнула я, отодвигаясь вместе со стулом и косясь на тигра. В его глазах просвечивала какая-то родительская нежность. Так смотрят на ребенка, когда он сказал первое слово или сделал что-то хорошее.

Неожиданно он встал, взял меня за руку и одним движением поднял на ноги, так что мне пришлось упереться в его грудь ладонью, чтобы не упасть.

– Нам пора, маленькая ведьма, – прошептал он мне на ухо. Я не сумела сдержать дрожь и заметила, что он это отчетливо ощутил.

– Могу я вещички собрать на свиданьице?

– Какие тебе нужны вещи? – уже почти не церемонясь, приобнял он.

Я отстранилась и пошла в спальню.

– Игрушечки.

Пройдя за мной, он присвистнул, увидев мои «игрушки».

Я достала из шкафа свои клинки и любимый браунинг.

– Вряд ли тебя наши силовики пропустят к Виктору с таким наборчиком.

– Вряд ли, если найдут.

– А меня, как ты думаешь, для чего послали? – он прислонился к косяку, а я злобно на него посмотрела – он был прав.

– Без оружия я в эту крысятню не пойду!

– Ну, думаю, одну игрушку тебе оставить разрешат.

– Почему?

– Я сделаю для тебя этот бонус, – он подмигнул мне, а после хитро прищурился. – Но не ту, что стреляет.

Он развернулся и вышел из спальни. Я же посмотрела на выложенные клинки. Не та, что стреляет. Это было плохо, чертовски плохо.

Для того чтобы убить вампира клинком, его нужно подпустить слишком близко. Мне уже будет все равно, убью я вампира или нет, если он при этом вырвет мне горло.

Остается надеяться, что сегодняшнее чаепитие будет действительно… дружеским.

Верится с трудом.

Глава 5

Добрались мы довольно быстро, хотя пришлось ехать в самый центр Москвы.

Принц жил в принадлежащем ему отеле с видом на Кремль. Своего рода бастион власти вампиров напротив символа власти людей.

Охрана, едва увидев Леонардо, тут же пропустила нас, их аура выдавала страх перед тигром. У страха очень характерный желто-синеватый оттенок.

Интересно, с чего это они так боятся этого полосатого?

Леонардо вел меня под руку, держа уверенно и крепко, словно я была его спутницей.

К сожалению, идти так же грациозно, как он, у меня не получалось. Но я старалась. Нда, так рядом с этими псевдолюдьми может и комплекс развиться.

Дойдя до лифта, мы зашли внутрь. Леонардо не нажал ни на одну из кнопок на сенсорной панели, а достал небольшую пластиковую карточку и поднес её к магниту посередине панели, лифт поехал вниз. В общем-то, я и не сомневалась, что личные покои Виктора находятся в подвале. Как ни крути, вампиры не очень любили солнце, хотя и не таяли в свете лучей, как в сказках. А жаль. Все было бы намного проще, если бы они боялись солнца или хотя бы засыпали днём. Так нет же – они вообще не спят.

– И глубоко мы спускаемся? – не удержалась я, и в то же мгновение лифт остановился.

– Прибыли, котенок.

– Котёнок? – я вопросительно взглянула на него, не понимая причины перемены моего прозвища:

– Тебе это имя больше подходит.

– Я не котенок, милая, – ощетинился Леонардо.

– Я тоже к кошачьим не отношусь.

На это он лишь лукаво улыбнулся и промолчал, но взгляд был многозначительным. Ненавижу такие взгляды: на них ни черта не ответить, а они отлично говорят.

Выйдя из лифта, мы оказались в длинном прямом коридоре, который заканчивался огромными деревянными дверями в потолок. Чёрный массив с необычной, филигранной резьбой, впечатляющей даже с такого расстояния.

Возле лифта стояли два охранника, по всей видимости вампира. Они, похоже, были готовы к нашему приходу, так что я не увидела никаких особых изменений в их поле, разве что агрессивное любопытство.

– Оружие оставляете здесь.

– А если я скажу, что у меня его нет?

Лысый вампир посмотрел на меня – темно-синий неприятный взгляд, да и поза тоже не выдает особой любви ко мне.

– Охотница и без оружия – не пудри мне мозги.

– Маленькая ведьма, – усмехнулся второй, на вид поинтеллигентнее, – лучше оставь оружие, а то мы сами всё сделаем.

И вряд ли тебе это понравится, – добавил первый, из агрессивных.

Я передернулась, но спорить больше не стала, стянула кобуру и бросила её на небольшой столик, затем достала из ножен на икре клинок и положила его рядом с пистолетом.

– Все.

– А свои порошочки забыла выложить? – у второго голос был мягкий, какой-то даже, я бы сказала, бархатистый – прям приятно слушать. Хотя подстрижен он был так коротко, что тоже казался уродливо-лысым. Вот уж действительно не мой style. Интересно, он у них обязателен или этим они выражают причастие к охранному братству?

– Порошочки? – почти искренне удивилась я.

– Да, маленькая ведьма, порошочки.

Слава идет быстрее меня. Черт, не всегда это играет мне на пользу. Раньше они не верили в силу «порошочков».

Я расстегнула куртку и достала из внутреннего кармана пару довольно крупных мешочков с моим фирменным порошком «Отелло» (название я сама придумала из-за прям-таки удушающего аромата). По составу вроде ничего особенного, но за эффект ручаюсь. Основные ингредиенты – дикий чеснок и серебряная стружка, остальное по ситуации, сейчас это были чертополох, ромашка и лаванда. Ну, да Бог с ними, главное, чтобы не лишили клинка (по легенде от Ника – эльфийского, разрезающего плоть сверхсуществ как масло), припрятанного между лопаток, и еще одного маленького пакетика, по мощности превосходящего несколько килограммов любых противовампирских снадобий и действующего не только на вампиров, но и вообще на все живое.

Один из охранников, поморщившись, словно прикоснувшись к чему-то мерзкому и заразному, взял мешочек двумя пальцами.

– Смотри, Сашок, пахнет чесночком, – съязвил он, обнажив клыки и, видимо, пытаясь испугать меня ими.

– Неужели ведьма решила, что мы боимся чеснока? – интеллигентно кашлянув, мягким баритоном произнёс второй.

А первый заржал так, словно его напарник сказал что-то умопомрачительно смешное.

Конечно, вампиры не бояться чеснока, но если этот самый чеснок смешать с одним маслянистым раствором, который я специально для этого случая нанесла себе на запястье, то он станет смертельным оружием. Но где уж им знать это. Фирменный рецепт!

Я кинула взгляд на Леонардо, который смотрел на бритых вампиров с пренебрежением, как на идиотов.

Очко в его пользу.

– Господа, принц ждет Алису.

– Мы должны ее осмотреть! – неожиданно грубо, но с затаённым страхом произнес тот, которого назвали Сашком. И куда делась интеллигентность? Все же я мало смыслю в психологии. Похоже, Леонардо не у меня одной вызывал бессильное раздражение.

Мне стало противно от одной мысли, что эти два идиота начнут лапать меня, пусть и выполняя свой профессиональный долг. Наверное, это отразилось на моём лице.

– Я сам ее осмотрю, если Вас это устроит, – сделав паузу на Вас и чуть оскалившись, процедил Леонардо.

С одной стороны, лучше он, чем два этих ходячих покойника, но… он точно найдет все тайники.

– Котеночек, повернись ко мне и расставь ножки.

Я ощутила, как от этих слов кровь резко прилила к щекам – то ли от возмущения, то ли… от возбуждения. О чем я вообще думаю?!

Встав, как он сказал, я подняла руки и на мгновение почувствовала себя в полной его власти. Так, срочно собраться и выглядеть хладнокровно и профессионально. Похоже, мои метания не укрылись от Леонардо. Он улыбнулся и, наклонившись, мягко скользнул руками под куртку.

Руки у него были безумно горячими, словно внутри них кровь кипела. От жара даже стало трудно дышать. Казалось, его аура душит меня. Было странно, что у подвластного зверя такая мощная энергетика. Здесь явно что-то не так.

– Ах, если бы мы были одни, – шепнул он и скользнул пальцами по шее, пульс тут же подскочил.

Я тихо и недовольно рыкнула.

– Если бы мы были одни, я бы тебе врезала.

– Ты жестока, – усмехнулся он хищно. Ладонь двигалась по спине в опасной близости от ножен, которые я скрыла под курткой. В тот момент, когда он их нашел, наши взгляды встретились, и он тихо шепнул:

– Бинго.

Но в эту же секунду его рука скользнула ниже, туда, где на поясе была маленькая бутылочка со святой водой и мой заветный мешочек. Вытащив воду, он поставил её на стол. Мешочек бросил туда же.

Клинок оставил!

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять пульс, который бился бешеной трелью.

– Ох, как затряслась наша ведьма. Леонардо нашел ее тайничок, – последние слова он произнёс беззвучно, одними губами, но я их прекрасно поняла.

Один из вампиров снова заржал. Так ржут пьяные в дребедень мужики в баре, причем явно считая свой смех интеллектуальным и соблазнительным.

– Я и без тайничка легко со всеми вами смогу справиться, – пробормотала я себе под нос.

Вместо ответа Леонардо мягко взял меня под локоть.

– Господа, нам пора. Сохраните эти вещи, мы еще вернемся.

– Если очень захочется, можете выпить водички, – не удержалась я и увидела, как вспыхнула аура бритого – приятно иногда видеть чужое раздраженное бессилие.

Как только мы подошли к дверям, они, словно по волшебству, распахнулись. В комнате меня ослепил яркий электрический свет, и после тёмного коридора я не сразу смогла разглядеть, куда попала. Через несколько секунд я поняла, что ещё было непривычным для восприятия, – чёрные стены и потолок, не поглощающие свет, а как будто отражающие и усиливающие его. Был в этом какой-то оптический обман. Пол же представлял собой огромное панно, разрисованное, словно осенний ковер, золотой листвой. Рисунок выглядел настолько реалистичным, что казалось, будто на полу рассыпаны настоящие листья. Это даже не 3D-изображение, а какой-то эффект виртуальной реальности.

Центром композиции был большой белый стол с белой люстрой, свисающей над ним. Я отметила креативность люстры: она напоминала переплетённые лебединые шеи и головы, искусно вылитые из белого стекла. На столе – черные подсвечники и чёрная ваза с фруктами.

Справа от стола в белом кожаном кресле сидел Принц. Когда я была подростком, моим идеалом был высокий, широкоплечий брюнет с голубыми глазами. И вот сейчас это был он. Волосы, словно воронье перо, чёрные с легким синеватым оттенком, на затылке подстрижены коротко, а спереди рваными короткими прядями спадают до бровей. Острые аристократические скулы, выразительные губы, тонковатые, но от этого не менее чувственные и манящие. Глаза миндалевидной формы, ярко голубые, словно весеннее небо. В таких глазах, как говорят, можно утонуть. Знаю на личном опыте. Мужественный настолько, насколько могут быть мужчины, и в то же время ощущаешь легкость эльфийской красоты. Он манит, как манят хищники, есть в нём что-то от дикого кота, наверное, не зря его подвластным зверем является тигр.

Стоп! А мои ли это мысли? – вдруг спохватилась я. И тут же, встретившись глазами с Принцем, я ощутила совсем другое: он смотрит на меня как голодный хищник смотрит на кусок долгожданного мяса. Это сразу отрезвило.

Это не мужчина моих грез, это вампир.

И самой большой проблемой является то, что этот вампир жаждет моей смерти.

Глава 6

Наверное, я бы еще долго стояла и смотрела на Принца, если бы тишину не прервал тихий смех, очень необычный смех. Самый необычный смех, который я когда-либо слышала. Казалось, он проникает в меня и щекочет изнутри, погружая в состояние блаженства и беззащитности. Какой же красивый у него тембр. Мужской баритон с легкой бархатной хрипотцой.

– Алиса, – привел меня в чувство тихий шёпот Лео за спиной. Я ощутила волну тепла, исходившего от него, будто он хотел окутать меня им.

– Как приятно видеть тебя в моей скромной обители, Алисия, – галантно произнес Принц.

– Меня зовут Алиса, – огрызнулась я, выстраивая барьер. Если честно, Алисией меня многие называли, но сейчас не об этом.

Стало холодно. Захотелось отойти назад и погреться в ауре Лео, но я лишь сложила руки на груди.

– Как скажешь, как скажешь, Алиса, – Принц поднялся и, сделав шаг к стоявшему рядом стулу, чуть отодвинул его, приглашая меня. – Прошу, будь моей гостьей.

Садиться в такой близости от него я была не готова, боясь потерять себя. На таком расстоянии барьер держать с древним вампиром было бы нереально, да и уклоняться от взгляда сложновато.

Поэтому я обошла стол с противоположной стороны и, поблагодарив, села в кресло.

Принц засмеялся:

– Ты первая женщина, которая избегает моего общества, предпочитая его обществу тигра.

Недалеко от себя я вновь ощутила тепло Леонардо. Видимо, он встал где-то позади меня. Поворачиваться я не стала.

– Может, причина в том, что в последнюю нашу встречу ты пытался меня убить?

– Ах, ты до сих пор злишься на меня за тот маленький инцидент? – он так мило и невинно улыбнулся – ну прям рубаха-парень.

Качнув головой, я посмотрела на черную вазу, стоявшую посередине стола. Мое внимание привлекли финики, почему-то сейчас очень захотелось именно их, а не лежавшую в той же вазе ярко-красную клубнику и чёрный виноград. Принц отметил, куда я смотрю:

– Курага – прекрасный выбор. Угощайся, дорогая.

– Я пришла к тебе по делу, – съежилась я, почувствовав, как он сканирует меня.

Виктор вернулся на свое кресло и, сев, постучал тонкими аристократическими пальцами по столу. На указательном пальце был толстый перстень из белого золота с большим сапфиром в лапах двух тигров – символ королевской власти. Конечно, что это белое золото, я могла только догадываться, но что-то мне подсказывало, что я права. Во-первых, серебром это быть не могло, так как оно разъедает вампирскую плоть, словно кислота, буквально врастая в мясо. Платину же вампиры считают не более чем куском железа. А вот золото вампиры любят, особенно белое, даже, насколько я понимаю, подпитываются от этого металла.

– И что же тебя интересует, моя ведьмочка? – он с интересом посмотрел на меня, голубые глаза лукаво блеснули.

Я не стала его исправлять, с трудом проглотив это словосочетание.

– Вампирский иврит.

– Зачем юной ведьме мертвый язык? – в голосе появилась нотка удивления. Но все это могло быть напускным.

– К примеру, для того чтобы найти убийцу.

Он внимательно посмотрел на меня, ловя мой взгляд, я же скользнула по его ауре, стараясь не столкнуться с его глазами. Надо отдать ему должное, контролировать себя он умел.

– А затем его убить? – спокойно, но каким-то ледяным голосом произнёс он.

Откинувшись назад, чтобы почувствовать спиной ножны, я кивнула. Я готовилась к худшему. Но тут ситуация неожиданно изменилась. Дверь резко открылась и в кабинет быстро вошла Тинг.

Она двигалась мягко и плавно, и при этом умудрялась громко отчеканивать каблуками по паркету. Проходя мимо моего кресла, тигрица одарила меня ледяным взглядом янтарных глаз. Трудно янтарным глазам быть ледяными, но ей это удавалось в совершенстве. Тинг встала рядом с Виктором и положила ладонь на его плечо.

– Что эта ведьма тут забыла, Ви?

У нее был тихий голос, с легким урчанием. Ощущался, я бы сказала, какой-то французско-кошачий акцент.

По внешности Тинг была полной моей противоположностью и напоминала темную эльфийку: высокая, стройная, маленькая грудь, тонкая осиная талия, длинные ноги, длинные вьющиеся черные волосы и белоснежная кожа. Словно перламутровая раковина. В лице же просматривались азиатские корни, слегка узковаты были глаза, хотя в её случае это только придавало ей шарма.

– Мисс Лаво посетила нас с небольшой просьбой.

– Что этой ведьме нужно? – повторила она свой вопрос. Пожалуй, она мне все же не нравилась. Слишком волевая – царица, одним словом.

В иерархии тигров она была королевой, очень сильной, державшей всех тигров города в страхе. Говорят, у нее проглядывались садистские наклонности. Всех сильных самок она предпочитала не отпускать, а убивать либо делать так, чтобы они сами кончали с собой. Но опять же, возможно, это слухи, хотя сейчас, глядя в ее яркие кошачьи глаза, я склонна была в это поверить.

– Мне нужна помощь от Принца города, но никак не от королевы тигров Москвы, – с чего-то решила усугубить я своё и без того незавидное положение.

– Ты забываешься, ведьма! – последнее слово она прошипела, как умеют лишь кошки, и даже показала клыки, но вдруг её взгляд застыл, огненные, перед этим вспыхнувшие бешенством глаза, если можно так выразиться, заледенели. При этом смотрела она не на меня, а на того, кто стоял за моей спиной.

– Моя королева недовольна мной? – послышался голос Леонардо, не покорный или провинившийся, а сильный, гордый. Он был доминантным тигром и скрыть этого не мог. Говорил он с ней наравне, абсолютно ничем не выражая хоть какого-либо волнения.

– Почему ты стоишь за этой ведьмой, а не за своей королевой?

– Мой Мастер поручил мне следить за безопасностью нашей гостьи.

Вот как, интересно, с каких это пор Виктору интересна моя безопасность?

– Я твоя королева! – в ее голосе отчетливо слышалась злость и недоумение, аура почернела. Стало неприятно, меня даже передёрнуло.

– Тинг, ты забываешься, – тихим и спокойным, но не терпящим возражений голосом произнес Виктор, и я почувствовала всплеск энергии, от которого Тинг сжалась и отступила на шаг назад.

– Я Мастер этого города, – продолжил Виктор, – Леонардо – мой подвластный зверь, и ты тоже.

Блин, не нравилось мне находиться в этом треугольнике силы. Даже замутило. Вот она обратная сторона метафизической чувствительности.

Слишком много силы, чересчур: Королева тигров, Принц вампиров и энергетика очень сильного тигра (о нём, кстати, надо будет ещё разузнать).

Все эти три ауры переплетались в комнате, словно смешанные метафизические краски, от которых рябило в глазах. Подобное ощущение вызывала у меня разве что картина Ван Гога «Ночное кафе» – тоже, видимо, был не из простых смертных.

Я закрыла глаза и начала мягко, в определённом ритме постукивать подушечками пальцев по векам – очень эффективная техника для восстановления энергетического баланса. Ник научил.

– Тебе нехорошо, Алисия? – внимание Виктора вернулось ко мне. Не сказать, чтобы я была очень этому рада, но по крайне мере его сила утихла – видимо, он поставил барьер.

– Я все еще жду ответа, Виктор, мне нужно знать, кто из твоих подданных настолько стар, что знает вампирский иврит, – приступила я, стараясь держать в поле зрения Тинг – мало ли что можно ожидать от ревнивой зверюги.

– Если я скажу, что знаю иврит, ты выпишешь ордер на мою ликвидацию, Алисия? – с ироничным смирением включился в игру Виктор, наверняка сознательно опять исковеркав моё имя.

– Я не выписываю ордер, я выполняю судебные постановления.

– Как красиво звучит, а на самом деле – законное убийство.

– Не спорю, – прошептала я и сжала подлокотник кресла. Я еще припомню Рыжову все это, больше никогда не попрусь в гнездо этих мышей.

– И все же то, что Вы знаете этот мертвый язык, еще не означает, что именно Вы по ночам вырисовываете кровью на стенах вампирские символы.

Вновь этот щекочущий кожу смех.

– Ты само очарование.

Аура Тинг вспыхнула чёрно-бордовым в области таза, и я поняла, что, если когда-нибудь представится возможность, она меня с наслаждением уничтожит.

– У тебя есть фотографии этих символов? Быть может, я и помогу их расшифровать.

– Пока только в телефоне, но снимки, сделанные на месте преступления, уже в лаборатории и скоро будут готовы в хорошем качестве.

– Могу я посмотреть твой телефон? – он протянул руку. Я поняла, что мне предполагалось встать, подойти к нему и вложить телефон в его руку – ага, сейчас, обойдешься, слишком хорошо я знаю эти вампирские штучки.

Я достала из кармана куртки телефон и, попутно отметив, что сигнала здесь нет, а значит и помощи от Рыжова можно не ждать, положила телефон на край стола и запустила его точно к вампиру.

Улыбнувшись уголками губ, Виктор попытался снова поймать мой взгляд.

– Ты боишься смотреть мне в глаза, ведьма.

Вот, теперь я ведьма – что дальше будет? Что у этого вампира на уме?

– Она боится, все боятся, я чувствую ее с�