По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 39. Тайсон в ударе
Уважаемые читатели! Это ВТОРАЯ часть пятой книги из серии «По эту сторону». Книга разделена из соображений комфортности восприятия – она очень объёмная.
– Не кот, а какой-то караул! – думала Татьяна, ассистируя Костику, – ему попался какой-то уникальный экземпляр совершенно непримиримого кота-борца за свободу.
– Тань, может, ты его уговоришь, а? – Костик вытирал лоб, хмуро косясь на кота.
Впрочем, кот отвечал ему значительно более угрюмым взглядом, в котором явственно читалось, «вот только подойди… только попробуй, я тебя кааак пущу на ленточки!»
Толстая, увенчанная острыми когтями лапа, рассекала воздух перед носом Костика каждый раз, когда он пытался извлечь это создание из переноски, а изощрённые кошачьи ругательства были отчётливо слышны по всей клинике.
– Это у нас каждый раз такое! – жаловался Костя. – У него ушной клещ… ему бы уши чистить регулярно, но ты ж видишь, что он устраивает.
– С хозяевами тоже?
– С хозяевами… – горько усмехнулся Костя, – Его хозяин сюда приволок, но категорически отказался переноску открывать, говорит, что ему припомнят уже то, что он Тайсона сюда принёс… Ухудшать своё и без того плачевное положение он не намерен!
Таня припомнила, что в коридоре сидит мужчина, крупный, широкоплечий, но… как бы это… очень подавленный морально. Понурый, вот!
– Нда, – Таня оценила здоровенную когтистую лапу, вцепившуюся в решётку переноски. – Имечко котику подходит!
В этот момент в кабинет поскреблись, заглянул хозяин Тайсона и сдавленным шёпотом поведал, что он того… пошёл, да? А потом… это… придёт!
– Я за все процедуры заплатил, вы, главное, его не сердите! – донёсся шёпот до ветеринаров, вместе со скрипом закрывающейся двери. – Я это… часа через два вернусь.
– Хорошая инструкция! – одобрил Костя, глядя на плотно закрытую дверь, – А главное, очень и очень актуальная! Особенно, если припомнить, как мы Тайсону, которого уменьшительно-ласкательно Тасечкой кличут, в прошлый визит уши чистили! У тебя отпуск был, так мы с Верой, Вероникой и Настей его вчетвером держали, а Лена чистила. Подрал всех! Причём подрал не от того, что чистили, а потому что просто лёгкий наркоз решили дать.
– Это за время укола? – Таня невольно впечатлилась производительности кота.
– Да, он вообще очень быстрый, да, Тасечка?
– Уууввааааууу! – гнусавым противным голосом отозвался кот.
– Так… Кость, а может, его чуть успокоить? Ну пусть в переноске посидит, освоится? – предложила Таня, которой очень хотелось узнать, что такое происходит с воинственным котом – это он принципиально такой боевитый или его что-то сильно тревожит…
– Тань… а может, он у тебя в переноске посидит, а? – «осенило» Костика. – У тебя же сейчас, вроде, никого? Да? А у меня через десять минут алабая по записи привезут.
– Да, давай! – согласилась Таня, выходя из кабинета под аккомпанемент воя, рычания и грозного гудения Тайсона, которого нёс за ней Костик.
– Тань, ты настоящий друг! Спасибо тебе большое!
Видимо, это и правда, был такой особенный день – если что-то могло пойти не так, оно и шло бодро и радостно именно таким «нетаковым» маршрутом.
Слева у ресепшена стоял какой-то мужчина, разговаривая с администратором Настей, а когда Костя и Татьяна проходили мимо, Настя их окликнула… Кот включился, взвыв как-то совершенно неприлично-мерзко и ринувшись вперёд, переноска резко качнулась, мужчина машинально развернулся к источнику шума, оказавшись в опасной близости от решётки, из-за которой высунулась толстенная лапа, вооружённая чем-то вроде здоровенных рыболовных крючков и смачно впилась в штанину и ногу опрометчивого гражданина.
***
У капитана полиции Дмитрия Сергеевича Филимонова с утра было настроение «вышел за хлебом и спас мир». Он точно знал, что сегодня произойдёт что-то этакое… эпично-героическое! Правда, никак не мог ожидать, что начнётся это из-за визита в ветеринарную клинику. Он и шёл-то туда по абсолютно невинному поводу – предупретить о том, что в последнее время участились крaжи со взлoмoм в ветклиниках – целенаправленно лезут за препаратами.
Да, в их районе пока всё было тихо, но лучше предупредить, тем более что очень уж место удобное – вход в тихом дворике, его с улицы не видно, ночью в клинике иногда вообще никого нет – он узнавал. Короче, чутьё капитана просто-таки в голос скандировало «Пре-дуп-ре-ди», вот он и пришёл.
Услышав крики, подозрительно напоминавшие смесь детского плача и каких-то невнятных ругательств, Дмитрий Сергеевич, разумеется, сделал шаг вперёд – чисто автоматически, инстинкт у него такой, никуда не деться.
Обычные-то люди стремятся от опасного подальше, а такие, как он… ну куда ж им? Или в полицию, или в МЧС, или в военные медики, короче, если толкает неведомая сила не от опасности, а навстречу, лучше уж пользу приносить, чем попусту адреналин по организму гонять.
Правда, адреналин и так его догнал от дивного ощущения, что его поймал… поймало что-то ЭТАКОЕ… типа тигра, по какой-то странности упиханного в переноску.
– Костя! Стой! – Татьяна остановила коллегу, который хотел резко отдёрнуть переноску. – Тайсон уже вцепился!
Тайсон удовлетворённо зарычал из переноски что-то вроде: «Поймал и не отпущу!»
А пойманный Дмитрий Сергеевич Филимонов наконец-то узрел, что именно его поймало:
– А можно… котика отцепить? – уточнил он со стоицизмом, делающим ему честь, – Я котов не очень люблю, – извиняюще добавил капитан.
– Ой, да куда там отцепить! – ахнула Настя, – Он же второй лапой пытается поймать!
Таня все поползновения «котика» видела прекрасно, поэтому вторую лапу успела перехватить, причём так профессионально, что растопыренные когти Тайсона пропарывали только воздух.
– Насть, у тебя в пульверизаторе вода есть? – уточнила Таня, не сводя глаз с кота. – Должна быть, ты же сегодня цветы опрыскивала…
– Есть!
– А удобрений там никаких нет?
– Нет, всё чисто!
– Тогда иди сюда, будем кота опрыскивать!
Если у незнакомого с кошачьим племенем капитана и возникли сомнения в разумности этого метода, то они быстро исчезли. Стоило только Тайсону получить сноп водяных брызг в морду, как он разжал первую лапу, втянул её через решётку, а покладистая Таня отпустила вторую.
– Вы как? Сильно он вас задел? – улыбнулась она Филимонову.
– Нет, ничего такого…
– Ну, если учесть, какие у него когти, то давайте я вам царапины всё-таки обработаю! – Костик прекрасно знал, как коты умеют поранить. – А вы… с животным? – Константин капитана раньше не видел, а когда тот приходил знакомиться, занимался очень юрким щенком таксы, так что ему было ни до чего.
– Нет, я из полиции! Хотел зайти к вашему руководству – предупредить о крaжaх из ветклиник.
– Наше руководство сейчас оперирует, так что давайте я действительно вам повреждения обработаю, а там и начальство к вам сможет подойти! – Костя пригласил капитана в свой кабинет, а Таня поволокла Тайсона дальше – к себе.
– Эээ, а вот коллега ваша… она же по соседству живёт, да? – осведомился дотошный капитан.
– Да, Таня там квартиру снимает!
Про съём в памяти дотошного Филимонова никаких данных не нашлось, и это было странно, но сейчас его интересовало другое:
– А её этот котяра не съест? Он же какой-то… вообще беспредельщик!
– Тайсон – зверь сложный, да… но Таня к нему и не полезет, наверное… – с сомнением протянул Костя. – А если полезет, то не удивлюсь, если уговорит.
– Как уговорит?
– Понятия не имею, если честно. У Татьяны свои отношения с животными! – Костя промывал солидные следы от когтей беспредельщика-Тайсона, изо всех сил надеясь, что хоть алабай у него будет нормальным пациентом!
Таня установила переноску на смотровой стол и покачала головой.
– И как тебе не стыдно-то, а? Уши-то надо обрабатывать! Или отит себе устроишь или кровоизлияние в ухо! Распухнет ужасно, лечить потом придётся, воротник носить…
На каждое её слово у скандалиста и хулигана было несколько кошачьих ответов, развёрнутых и всеобъемлющих!
Шушана, которая выглянула из-за шкафа и попыталась уговорить кота вести себя прилично, только лапками развела.
– Это просто грубиян какой-то! Ничего-то он не хочет слушать!
В коридоре послышался шум, голос Насти, которая у кого-то что-то уточняла, а потом быстро затихла, дверь Таниного кабинета распахнулась и на пороге во всём блеске и красоте возникла Сшевил.
– Таня, ну что они у вас тут все такие… необучаемые! Всё время пытаются помешать делать то, что мне надо!
– Эээ… – Таня покосилась на коридор, где молча и неподвижно стояла Настя.
– Да ничего с ней не будет! Сейчас оклемается и пойдёт работать! Причём работать, а не в интернете сплетни про меня читать, – отмахнулась Сшевил, закрывая за собой дверь. – Мне Сокол сказал, что ты сегодня должна была договориться с этим своим знакомым по поводу моего змея.
– Да, я Артёму с утра позвонила. Он сегодня же готов приехать за изумрудным полозом.
– Вот и хорошо! А то мне срочно надо ехать – хочу Шшосу по дороге на гастроли немного показать эти земли. Так что вот мой полоз. А я перед тем, как ОКОНЧАТЕЛЬНО уезжать, – Сшевил выделила голосом слово «окончательно», – Его обязательно навещу, посмотрю, как за ним ссмотрят. Да не пугайся ты, я просто посмотрю, ничего такого делать не буду – должна же я быть уверена, что моему котику будет тут хорошо! – она нежно погладила изящную изумрудную голову полоза, передавая его Татьяне. – Его террариум в машине. Водитель ссейчасс занессёт.
И тут включился Тайсон… в течение двух минут он изощрённо, громко, отчётливо и очень грубо высказывал своё мнение о собравшихся, особенно проехавшись по новоприбывшей.
Шушана очень человеческим жестом приложила лапку к мордочке, Таня, которая дословно мявлик не понимала, конечно, но оскорбительно-угрожающие нотки узнала, взялась за лоб, а Сшевил очень-преочень душевно улыбнулась, блеснув золотой радужкой:
– Да что ты такое говоришь? Правда? Вот такая я и этакая? И мой полоссс – это червяк, которого ты разорвал бы на сто куссочков? Ну хорошо же, тогда ссслушай сссюда! – она стремительно шагнула к переноске, заглянув в кошачьи глаза, и Тайсон заткнулся, словно его выключили.
– Сшевил! Он – пациент! – заторопилась Таня. – Мне его хозяину вернуть надо!
– Уверена, что хозяин этому обрадуетссся? – Сшевил решительно открыла дверцу и Тайсон повис в её руках бессильной полосатой тушкой.
– Да, он… понимаешь, он его любит.
– Дикий человек! – констатировала змеица. – Ладно, раз ДАЖЕ таких любят, ссделаю ему подарок! Сслушшшай! – очень тихо прошипела она Тайсону. – Ссслушай и запоминай!
Костик и ответственный капитан полиции, выйдя из кабинета, машинально прислушались к происходящему у Тани…
– Тихо как-то! – пробормотал капитан.
– Да… может, она ухитрилась ему снотворное уколоть? – с превеликим сомнением предположил Костя. – Пойду посмотрю!
– Я с вами! – капитану приятная девушка, которая так ловко высвободила его из хватки припадочного кота, показалась вполне симпатичной, правда, было что-то тревожащее в том, что он никак не мог вспомнить, снимает она квартиру или нет? Как-то не фокусировалась на этом моменте память.
Костя покосился на клиентку и алабая, приехавших по записи, – в дверь клиники уверенно входила миниатюрная девушка, а за ней стеснительно проходила здоровенная собачища, постучался к Тане и открыл дверь.
Шок, это по-нашему! Именно это явление и настигло Константина с капитаном Филимоновым – Таня бестрепетно чистила уши коту, послушно сидящему на смотровом столе.
– Тань… ты его что, заколдовала? – cлабым голосом уточнил Костик, нервно переглядываясь с Филимоновым.
– Нет… он просто, оказывается, терпеть не может, когда к нему обращаются неуважительно, слабость у Тая такая – требует, чтобы его не унижали всякими ласкательными эпитетами.
Кот был вручён совершенно обалдевшему от счастья хозяину, только что не кланявшемуся в попытке выразить благодарность. Капитан добрался до заведующего и вдумчиво осматривал с ним клинику, стараясь найти, куда мог бы пробраться гипотетический злоумышленник. Костик напропалую кокетничал с чудесным алабаем, обнаруживая собачью лапищу в своей, стоило только чуть отвлечься.
А через два часа после обеда прибыл Артём Коростелёв, стремившийся к полозу, как на свидание к любимой!
– Какой прекрасный! Красавец просто. Тань, я лучшего не видел! – ворковал он над змеем. – Ты точно не хочешь его себе оставить?
– Точно, Тём, абсолютно!
– Я тебя не понимаю, конечно, но очень тебе благодарен! С каким, ты говорила, условием он отдаётся?
– Тебя навестит его хозяйка и посмотрит условия проживания полоза! – напомнила Таня в третий раз, сдерживая улыбку – что поделать с таким увлечённым типом!
– Да пусть хоть каждый день в гости ходит, – отмахнулся Артём, – Ну пошли к папочке, красавец ты мой!
Он не видел, как в тени за шкафом крупная, очень красивая и ухоженная – шерстинка к шерстинке, мышь, снова выразительным жестом приложила лапку к мордочке.
– Фуууух… – Таня едва выпроводила Артёма со змеем, капитана полиции с осторожным интересом к тому, снимает она квартиру или нет, и Костю с его изумлением и восхищением. Причём капитан, получив ответ на свой вопрос, щурился, морщился и явно тут же забыл, что именно ему ответили, а Костик был весь в собачьей шерсти, которую флегматично отряхивал.
– Хорошо же Крылана на беднягу капитана подействовала! – думала Татьяна, вручая коллеге липкую щётку для шерсти и выпроваживая его из кабинета.
Дальше всё было более-менее стабильно, приём, как приём.
– Ну, что? На сегодня странное общение закончилось? – оптимистично уточнила у пространства Таня, а выходя из клиники, получила ответ на свой вопрос:
– Таня! Танечка, это ты? – окликнул её высокий, безусловно привлекательный человек.
Она повернулась к абсолютно незнакомому мужчине, который с жадным интересом всматривался в её лицо.
– Да, я – Татьяна, – удивлённо откликнулась она.
– Доченька, здравствуй! Ты меня не узнаешь? Ну конечно… ты же была совсем маленькой, когда… мы расстались с твоей мамой, – выдал незнакомец.
Глава 40. Опрометчивость молодости и не только…
Дмитрий Константинович Серебрянов первый раз женился опрометчиво… Ну, да, иллюзии молодости, романтическая влюблённость, стремительно переросшая в брак, короче, глупость несусветная!
Романтика из их отношений с первой женой испарилась быстро – как только та забеременела и начала увеличиваться в объёмах.
– И почему у женщин это всё так… неэстетично? – думал Димочка, приглядываясь к молодой жене, которая отчего-то уже ничем не напоминала хрупкую красавицу, пленившую его воображение.
Нет, упрекнуть Ирину в том, что она решила самолично завести ребёнка, он, как честный человек, никак не мог – он сам мечтал о детях и неоднократно говорил об этом жене. Так как признавать ошибки он умел, то уже к седьмому месяцу беременности Ирины сам себя ругал – вот куда он так торопился, а?
– Но кто ж знал, что это всё так… некрасиво? – тайком переживал Дмитрий.
К счастью, у него хватало выдержки Ире этого не демонстрировать, хотя эта выдержка объяснялась очень просто – он был железно уверен, что, выйдя из роддома, Ирина будет как новенькая – вот точно такая же, как когда он на ней женился.
– Потерпеть-то можно, это ж временно! – уверял он себя.
Узрев жену после родов, он расстроился – выглядела она как-то не очень… но, поспрашивав коллег, немного утешился, когда ему объяснили, что это бывает, ничего, оклемается.
Но Ирина и не думала оклёмываться и радовать супруга прежней красотой и изяществом, напротив, она словно специально начала набирать вес, оправдываясь тем, что кормит маленькую Таню грудью.
– Дим, потерпи немного, закончу кормить и всё уйдёт, ты же знаешь, я никогда толстой не была, – уговаривала она мужа, который всё чаще и чаще раздражённо кривился, стоило ему только вернуться домой и увидеть жену.
– Терпеть? Да с чего бы? – думал Дима, разглядывая фото известных актрис, певиц и моделей, которые после родов выглядели роскошно! – Ну эти-то могут, а почему моя вся… квашня-квашнёй!
Пару раз его полёт фантазии останавливала мать:
– Дим, успокойся ты! Как ты сравниваешь моделек и Ирину? Она же сама с ребёнком, без нянь, искусственного питания, без спортзала и домработниц. У них работа такая – быть красивыми любой ценой, вот они и работают. У твоей жены сейчас работа совсем иная. Да, я не могу сказать, что мне всё нравится, как она делает, но она старается.
Только вот уже замаячила перед глазами совсем юная и прекрасная коллега, по достоинству оценившая взгляды Дмитрия, так что все эти уговоры пропали впустую.
Влюблённость к Ирине рассеялась как утренний туман, маленькая Таня легко и непринуждённо была записана в категорию «ненужные и лишние», развод прошёл без сучка и задоринки – общего имущества семья не нажила, а общая дочка была благородно оставлена уже бывшей жене, почему-то тоже став бывшей.
– Алименты ещё ей! – возмутился Дмитрий на наглое требование Ирины. – Ладно же! Я, конечно, платить буду, но столько, сколько сам решу!
Решил он этот вопрос очень просто – один поход к начальству со слёзными рассказами о ненасытности бывшей нашёл живой отклик у руководства, серая зарплата стала практически цвета мокрого асфальта, а отчисления в виде алиментов от её официальной части стали и вовсе копеечными.
Первое время Ирина ещё пыталась призвать бывшего мужа к ответу, уговорить его хотя бы общаться с дочкой, которая росла такой похожей на него, но…
– Но она мне абсолютно, совершенно не нужна! – горячился Дмитрий, описывая ситуацию перед очередной своей подругой. – Какая-то чужая девчонка! Я считаю, что это вообще возмутительно – навязывать каких-то детей мужчинам! Я её не люблю, не хочу, почему бывшая не может от меня отцепиться?
Когда Тане было лет пять, мать Димы настояла на том, чтобы сын всё-таки позвонил её единственной внучке:
– Дима, она – единственный твой ребёнок!
Под этим флагом Дмитрий Константинович пару раз дочкой поинтересовался, потом, когда у неё уже был свой телефон, звонил ещё разок-другой – один раз, чтобы поздравить с тем, что у неё родились братья, тогда он отмечал это событие, вот и расслабился аж до звонка Тане, а другой – поздравить с окончанием школы и окончанием выплат с его стороны. Пятый, можно сказать, юбилейный разговор, произошёл не так уж и давно, когда ему позвонила бывшая жена и заявила, что Танька разводится! А он даже не помнил, что она замуж вышла, хотя Ирка ему, кажется, что-то такое писала…
– Учти, я категорически против её развода – у нас ей жить негде! – в сердцах воскликнула бывшая, и эта фраза запустила некую логическую цепочку…
– Так… если она не пойдёт к матери, то… то может решить, что это я ей должен помогать? Да счас! – разъярённый этой гипотетической возможностью, Дмитрий Константинович набрал номер под названием «Танька Иркина», но Татьяна трубку не взяла.
Правда, потом перезвонила и даже очень удачно – он как раз довёл себя до нужного состояния, сходу разоравшись на нахалку и напомнив, что все-все свои обязательства перед ней он уже выполнил, выплатив причитающиеся алименты! Правда, её ответ заботливого папеньку слегка изумил:
– Я и не рассчитывала на твою помощь, можешь не волноваться!
Его ответ она и слушать не стала, отключившись от разговора, так что Дмитрий Константинович полностью успокоился, занявшись своей повседневной жизнью.
Повседневная жизнь шла себе, шла, и дошла… до абсолютно, совершенно неожиданных рубежей!
А всего-то… Дмитрий Константинович, занимаясь в спортзале, повредил ногу. Дело житейское, но потребовавшее небольшого отдыха в больнице.
В платной палате их было двое – Дмитрий и мужичок, по виду которого абсолютно нельзя было предполагать, что он может себе позволить такую роскошь…
– А я и не могу – это сын оплачивает! – объяснил мужичок. – Такой парень вырос, просто на заглядение! И дочка – умница. Да она сейчас прибежит…
И точно. Примчалась девушка с кучей сумок, от которых изумительно пахло домашней, свежеприготовленной едой, причём приготовленной на один раз:
– Пап, не надо мне только, что тут хорошо кормят, ладно? Я всё равно лучше готовлю, ты же знаешь! Завтра я к тебе ещё прибегу и всё-всё принесу! Кстати, мама тебе привет передавала! – она поцеловала мужичка и заторопилась – опаздывала в институт.
Оказалось, что мужичок этот в разводе – не сложилось у него с бывшей женой, зато детям он всегда помогал, а теперь вот они, узнав, что у отца перелом ноги, сами ринулись к нему – сын оплатил палату, дочь бегала с угощениями и стирала вещи.
А… а что же Дмитрий Константинович?
А к нему приехала только матушка и всё!
Нет, конечно, жена звонила практически каждый день, но времени добраться до супруга у неё как-то не находилось… да и сыновья не торопились, хотя он несколько раз просил привезти ему одежду, удобную обувь и кое-что из еды…
– Не понял! – насторожился Дмитрий.
Жену он полностью обеспечивал, благо за прошедшие годы из Димки Серебрянова дорос до владельца небольшой, но вполне себе устойчивой фирмочки. Нет, в последние годы супруга куда-то пошла работать, но он даже не интересовался, сколько она там зарабатывает…
Сыновей он баловал, оплачивал множество их увлечений, никогда не жалел денег ни на одежду достойного уровня, ни на технику, ни на всякие приятные мелочи. Правда, времени ими заниматься не находил – всё дела, дела… разные всякие.
– И что? Я не заслужил минимального внимания? – законно возмутился он.
Возмущение росло и ширилось, так что, когда его выписали, он прибыл домой в состоянии грозовой тучи и потребовал объяснений у домашних.
Получение требуемого вызвало у него жесточайший шок!
– Я подала на развод! – спокойно сообщила ему жена.
– Что? Да с чего бы? – «с чего бы», конечно, было… но жена об этом точно знать не могла!
Не могла, но, однако же, знала!
– Я устала терпеть твои похождения, твоё отношение, твоё хамство! Дети тоже устали – ты ими не интересуешься, только деньги даёшь!
– А ты не подумала своей дyрнoй головой, что ты – никто! Что ты не сможешь для них заработать? – взвыл Дмитрий. – Ты – пустое место, да ещё не первой молодости! Ааа, ты, небось, думаешь, что при разводе половину отсудишь? Так вот… ничего у тебя не выйдет!
– Да ты так не переживай, – пожала плечами жена. – Я в курсе, что всё твоё имущество, кроме этой квартиры, записано на свекровь. Собственно, именно это и сподвигло меня поинтересоваться, а с чего бы это? Да и потом… на первую дочь ты вообще копейки платил!
– Вот и ты ничего другого не дождёшься! – заявил Дмитрий.
– Это вряд ли… Я же не твоя наивная Ирина, которая была молода и неопытна. Я, когда узнала, как ты с ней и с дочкой обходишься, сразу сделала выводы – раз с ними так, то, что помешает то же самое сделать и с нами? – мило улыбнулась жена. – И возможностей у меня побольше! Видишь ли, ты, наверное, забыл, что у меня отец – начальник налоговой инспекции, а брат в Федеральной Налоговой Службе не последний человек. Представляешь, что будет, если я им передам твою РЕАЛЬНУЮ отчётность? А ведь я такая запасливая… у меня все твои базы есть!
Дмитрий замер… почему-то он абсолютно не ожидал такого развития событий. Впрочем, продолжение его и вовсе добило – оказывается, жена вполне неплохо зарабатывает, устроившись по специальности – биржевым брокером:
– Вначале, конечно, слёзы были, а не деньги, а сейчас, ничего… хорошо пошло, – доверительно сообщила она. – Но алименты платить тебе придётся. Мне они не нужны, я сама себя полностью содержу, а вот сыновьям… да, ты заплатишь! Я из тебя всё выгрызу, что ты им должен! И имущество поделим как положено, благо я знаю, и что есть, и сколько… и документы все подобрала, когда и сколько ты свекрови денег перегонял. А ещё, знаешь, что? Я даже настраивать детей против тебя не стану, только вот… одна из твоих пассий прислала мне фоточки, а мальчики увидели. Нет, не думай, я не показывала, не хватало ещё им такую гадость демонстрировать, но ты же знаешь, что комп у меня без пароля, мне-то скрывать было нечего, так что они и сами нашли. Короче, не удивляйся, что они теперь не очень-то рвутся с тобой общаться.
Это она выразилась мягко – близнецы обливали Дмитрия Константиновича молчаливым презрением всякий раз, как только его видели!
Вся весна прошла в изнурительных юридических боях, и Дмитрий Константинович вышел из них с ополовиненным состоянием, но всё ещё вполне-вполне держащимся на плаву.
– Хорошо ещё, что эта зараза не про всё смогла документы найти! – отдувался Серебрянов. – А то обобрала бы совершенно!
И тут его постиг новый удар! Да от кого – от родимой матери!
– Дима, а как ты жить-то дальше думаешь, а? – уточнила она.
– Ну как? Фирму эта гадина не тронула – видите ли, ей надо, чтобы я на алименты хорошо зарабатывал, правда, пришлось за это прилично отдать… но две квартиры-то у меня остались!
– Дим, я не об этом! Мальчики тебя в упор не видят! Я было попыталась их уговорить, но они мне сказали, что меня они любят и никогда не бросят, а вот ты для них теперь – пустое место!
– Ничего, вырастут, станут мужиками и поймут меня! – уверенно заявил Дмитрий.
– Не факт, – невесело вздохнула мать, – Ты же знаешь, какие они… упрямые.
– И что ты теперь предлагаешь? – раздражённо спросил он, словно это его мать была во всём виновата.
– Димочка, тебе пятьдесят три, это уже не двадцать три и не тридцать три… Если тебе что-то понадобится, ну, вот как недавно… к кому ты можешь обратиться? Я тоже не молодею… – осторожно намекнула мать. – Ты требовал не вмешиваться, и я не звонила Тане… но я же знаю, что ты сам с ней разговаривал, помнишь, ты мне рассказывал, что общаешься с дочерью? Может быть, ты хотя бы с ней попробуешь наладить отношения? Если мальчики смогут тебя простить – хорошо, а если нет?
Разумеется, он преувеличивал, когда говорил об общении с Татьяной, пять разговоров за всю жизнь – это такое себе отцовское участие. Но…
– Но алименты-то я платил? Платил! – рассуждал он, – А что не общался – куча людей так живёт! И ничего! А потом, она же в разводе, квартиры своей нет, я могу пустить её в однушку, всё равно там надо ремонт делать после съёмщиков, вот она и присмотрит!
Воображение уже заработало, рисуя картины удобной, послушной, благодарной за «впуск в однушку» Татьяны, которая уж точно и поможет, и прибежит, и приготовит, если ему что-то потребуется!
– Сам буду жить в двушке, – планировал он, – Опять же – я ещё молодой мужик, и жениться могу, и детей завести, если что… Только вот, зачем?
И то верно, зачем все эти хлопоты, меняющаяся на глазах жена, неудобства и расходы? Вон, со второй бывшей пришлось для близнецов и няньку нанимать, и всякие фитнесы оплачивать, и домработнице платить!
– А в результате? Неблагодарные дети и алчная баба, откусившая практически половину того, что я заработал! Нет уж, хватит с меня! Приручаю Таньку и живу в своё удовольствие!
Он позвонил первой бывшей, осчастливив её известием о том, что хочет пустить Татьяну в одну из своих квартир.
– Только Тане не говори – я хочу сам прийти и нормально с ней пообщаться! – потребовал он. – Так где она работает? А кем? Ветом? Ну… такая себе карьера… Ладно, может, к себе её кем-нибудь возьму!
Дмитрий уже ощущал себя настоящим отцом-благодетелем, который устраивает жизнь неудачницы-дочки, и дошёл в планах даже до того, что если она на вид более-менее пристойно выглядит, то можно её познакомить с кем-нибудь из подчинённых, а то привяжется какой-то прощелыга, и поминай как звали!
Дмитрий Константинович уже несколько дней обдумывал все возможности встречи с Татьяной, и, наконец, декабрьским вечером явил себя дочке!
Ура, товарищи!
Как Татьяна выглядит Дмитрий не знал – никогда не интересовался, да и свои фото Ирине для показа дочке не высылал. Да и зачем бы это? Ненужным детям такие вещи абсолютно ни к чему!
Правда, сейчас у Ирины фото Таньки попросил – чтобы не обознаться.
Та выслала с комментарием, что Татьяна всегда была похожа на него! Правда, снимку было несколько лет, сходство было однозначным, но внешность разочаровывала:
– Серенькая какая-то! – посетовал про себя Дмитрий – злить сейчас Ирину в его планы никак не входило. – Ну, ладно, так даже лучше. За красавицей мужики бы бегали, а мне это зачем?
Оно, конечно, может, было и незачем, но вот он, окликнув дочь, стоял в небольшом дворике, где было неожиданно много усыпанных снегом деревьев, и смотрел на…
– А ведь она хороша собой! – изумлённо думал Дмитрий Константинович, бормоча что-то о том, что понимает, почему дочь его не узнаёт и не помнит, – И она никак не выглядит на свой возраст. Максимум на двадцать один…
Татьяна сосредоточенно нахмурилась – да… фото отца дома были, конечно. И она их видела, а как-то даже рассматривала пристально, пытаясь понять, правда ли она так похожа на этого человека. Выяснила, что да, к сожалению, от внешности мамы в ней ничего нет, да и отложила их в сторону, больше не возвращаясь к этому.
Правда, сходу она нипочём бы не узнала в этом мужчине молодого, очень симпатичного и счастливого парня, стоящего на фото рядом с её мамой. А сходство… наверное, она и сейчас похожа на отца, правда, он даже сейчас красив, а она, в принципе, довольно средне выглядит, ну, что ж поделать, и так бывает.
– И по голосу не узнала бы, – сообразила Таня, – Мы ж разговаривали всего-ничего, а в последний раз он и вовсе орал. Так… а что ему тут, собственно говоря, надо?
Вполне законное любопытство Тани, видимо, читалось на лице, так что Дмитрий Константинович заторопился:
– Танечка… я понимаю, что ты меня толком не знаешь, а я вот очень хочу с тобой поближе познакомиться!
– Зачем? – спокойно уточнила Татьяна, не выражая никакого восторга от столь радостной вести.
– Как же… я ж твой отец! И я бы хотел что-нибудь для тебя сделать!
К сожалению, в заснеженных кустах не прятался оркестр, который в этот момент мог бы сыграть что-то торжественное или, наоборот, щемяще-нежное.
В кустах прятался только Вран, который прилетел за Таней, а сейчас был готов напасть и заклевать этого наглого типа – явно мошенника!
Глава 41. Дочь напротив
Уютный дворик напоминал сад какого-то заколдованного королевства, остывшего много лет назад, занесённого снегом и им же защищённого от любых перемен – как-то так показалось Тане, задумчиво смотревшей на свет фонаря.
Внезапно так ярко и ясно вспомнилось, как мама сидела на полу с телефоном в руках и беззвучно плакала, а из трубки звучало уверенное:
– Не звони, не лезь ко мне! Сколько можно объяснять? Она мне не нужна, я её не хочу… Я что, не имею право жить, чтобы ты не вязла ко мне со всякими глупостями? Я плачу алименты и хватит с меня!
Сколько тогда было Тане? Лет шесть-семь? Да, пожалуй. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понять и запомнить эти слова, но недостаточно сильной, чтобы не думать о них.
Так что да… думала. Именно тогда она рассматривала фото отца, удивляясь, почему, если она похожа на него, так ему не нужна? Она что-то не так сделала? Но что? Что могла сделать совсем-совсем маленькая девочка взрослому человеку?
Лет в девять Таня услышала разговор бабушки и деда, которые обсуждали именно это:
– Ладно… положим, с Ириной жить не захотел, характерами не сошлись, бывает… но Танька-то причём? – вздыхал дед. – Ну, ладно, пока она была совсем маленькой, могу понять – мужикам сложно с такими общаться, но сейчас-то… Что мешает? Татьяна разумная, даже умненькая, чем бы она помешала, если б он её время от времени брал погулять, сводить куда-то.
– Да зачем ему это? Надо время тратить, деньги, силы. А он только себе радость любит делать. Что ему дочь? Он просто никого, кроме себя никогда в жизни не любил, – решительно ответила бабушка. – И угораздило же Иришку с таким эгоистом связаться!
Она много чего говорила, и Таня, связав тот раздражённый и холодный тон её бывшего отца с рассказами взрослых, сделала логический вывод – да вовсе не в ней дело!
Даже будь она самой лучшей на всём белом свете, ничего бы это не изменило. А раз так, то и не стоит об этом страдать. Благо и так хватало поводов для переживания, потому что на горизонте начал появляться Семён…
И вот теперь сюрприз!
– Эгоизм закончился? – прикинула про себя Таня. – Нууу… нет. Это вряд ли! Тогда, во-первых, что ему от меня нужно, а, во-вторых, откуда он узнал, где именно я работаю?
Именно эти два вопроса и заставили Татьяну заинтересованно покоситься на мужчину, который стоял перед ней.
Правда, Дмитрий Константинович, разумеется, трактовал этот взгляд абсолютно иначе, подумав, что дело спорится!
– Вон с каким любопытством смотрит! – подумал он.
А вслух продолжил:
– Я бы хотел тебе помочь в жизни. Дать, так сказать, старт…
– Это очень любезно с вашей стороны, – довольно-таки саркастически ответила Таня.
Увы… сарказм Дмитрий не уловил – он слишком себя любил, чтобы заподозрить, что всерьёз его точно не воспринимают!
То, что кое-кто в кустах готов заняться коллекционированием скaльпoв, он тоже не подозревал. Правда, Таня Врана остановила – махнула рукой, явно останавливая его рывок, и покачала головой.
– Танечка… может быть ты меня в гости пригласишь? Я понимаю, что квартирка съёмная, так что можешь не переживать об обстановке, – силясь предстать очень лояльным и душевным отцом, заторопился Дмитрий Константинович.
– Нет, извините, я не люблю гостей, – спокойно ответила ему Татьяна.
– Ну… где же нам поговорить? Я тут ресторанчик рядом видел, давай туда зайдём!
– Пожалуй, это будет самым разумным, – кивнула Таня.
Она уверенно прошла к столику, устроившись поудобнее, а потом подняла взгляд на Дмитрия Константиновича.
– Вы хотели со мной поговорить? Слушаю вас!
Дмитрий слегка опешил… он-то рисовал себе совсем иную картину – такая серенькая и замученная жизнью ветеринарша, которая в начале, конечно, подичится, может быть, даже пообижается, поплачет, а потом, осознав, что отец готов ей помогать, обрадуется, будет смотреть на него восхищёнными глазами, внимать каждому слову.
А тут… гм… странно даже как-то – напротив сидит очень симпатичная, очень спокойная, вполне уверенная в себе девушка, смотрит вопросительно, но так… скептически. Типа «ну-ну, говорите, что вы там хотели, а я, может быть, и послушаю. А может, и не стану! Подумаю ещё над вашим поведением.»
Против воли Дмитрий Константинович Серебрянов ощутил, что сам начинает волноваться – вот уж неожиданность!
Он рассердился на себя за это, а подозвав официантку, заказал себе крепкий кофе, ужин, а потом сказал:
– Что тебе заказать? Мясо, рыбу? Что на десерт?
– Я сама закажу, – равнодушно ответила Татьяна, подумав, что поздновато уточнять про десерт, ещё бы на карусели предложил сводить!
Дмитрий усмехнулся – он был уверен, что это такая забавная демонстрация независимости, ничего, скоро пройдёт!
Таня холодно рассматривала человека, который так мало значил в её жизни, но почему-то решил, что имеет право о себе напомнить.
– Так что вы хотели? И да… как вы узнали, где меня искать?
– Позвонил Ирине, она сказала, где ты работаешь, – охотно пояснил Дмитрий. – Я смотрю, она в кои-то веки исполнила мою просьбу и не стала тебе звонить и предупреждать о том, что я приду… Понимаешь, я не был уверен, что ты захочешь меня выслушать. Вот и попросил.
– Интересно, и почему же она вас послушалась? – это Тане действительно было интересно.
Ей-то казалось, что у них с матерью более-менее наладились отношения.
– Я хочу дать тебе жильё, а Ирка всегда переживала, что тебе жить негде. Короче, она обрадовалась, вот и не стала мне палки в колёса вставлять!
– Вы хотите дать мне жильё? – удивилась Таня.
– Да, милая! Понимаешь, я тут понял, что есть в моей жизни огромное упущение – я не обращал на тебя должного внимания!
– То есть никакого, – подсказала Таня.
– Ну алименты-то я платил…
– Очень небольшую сумму. Я видела приходы, – Таня сочувственно покачала головой, – Наверное, у вас была очень малооплачиваемая работа, да?
– Эээ… – вопросов с подвохом, да ещё при абсолютно спокойном тоне разговора, Дмитрий не ожидал.
С одной стороны было бы гораздо проще «признаться», что да, с хлеба на воду перебивался бедный человек, вот… последние крохи от сердца отрывал, да дочке высылал, а с другой… не так и сложно выяснить, что у него есть фирма, что обороты там очень неплохие, что существует она уже прилично лет.
– Да и мама может случайно сдать, – сообразил Дмитрий, именно последнее соображение и сподвигло его решительно заявить:
– Нет, я неплохо зарабатывал, просто… просто понимаешь, Ирина – она всегда была немного легкомысленной, вот я и не считал нужным…
– А при чём тут мама? Вы её и не должны были содержать, – Таня говорила так беспечно, словно о погоде прошлым летом, и это постоянно сбивало Дмитрия с толку. – Деньги платятся на детей.
– Да знаю я, зато расходуются матерями на ноготки и парикмахерские!
– Ааа, ну, тогда оно, конечно, понятно! – чуть улыбнулась Таня.
– Но ты не думай! Я все эти годы копил на квартиру для тебя! Правда, однушка, но для начала неплохо, да?
– Наверное, – вежливо согласилась она.
– Да… так вот! Квартира, конечно, не в самом хорошем состоянии, но я там ремонт сделаю, не волнуйся!
– И не собиралась! – пообещала Татьяна, которой было очень интересно, что же придумает этот тип, чтобы обыграть вот это «копил на квартиру для тебя».
Она ни на миг не поверила в то, что это правда, но тем интереснее было услышать, и что же нужно этому типу за такой жирный «посул».
Дмитрий Константинович придирчиво изучал тарелку, принесённую официанткой, а Тане всё больше хотелось домой, а не сидеть тут и тратить время на пустые разговоры. Правда, надо было всё-таки выяснить причину этакой «безудержной щедрости».
– Только я не очень поняла… когда я разводилась, вы мне сказали, чтобы я на вас не рассчитывала, а теперь, как выяснилось, квартиру хотите подарить! А, кстати, когда?
– Эээ, когда подарить? Сначала ремонт там сделаем, а потом… Потом ты там сможешь жить! Бесплатно!
– Ой, да-вы-что? Прямо даром? – Таню начал разбирать смех – чуть сдержалась.
– Ну конечно, даром! За кого ты меня принимаешь? – картинно возмутился «отец года». – А то, что я тебе тогда говорил… понимаешь, тогда я был женат, рядом стояла жена, и я никак не мог что-то другое сказать!
– Вот оно что было… так вы развелись? – Татьяна начала догадываться о причинах явления неуважаемого Дмитрия Константиновича к её скромной особе.
– Да, жена оказалась такой алчной особой. Ещё и парней против меня настроила! А я в это время в больнице был! Такая подлость, в такой момент! Только мать ко мне и ездила, и то, всего один раз! Прямо все бросили! – вещал он.
Вот что Дмитрий Константинович любил и уважал, так это поговорить о себе любимом! Таня старательно слушала, открывая всё новые и новые грани этого «брульянта», а он взахлёб рассказывал о том, как его подло бросили, обобрали до нитки, а всё почему?
– Конечно, я как нормальный человек, всё на маму регистрировал! – вещал он. – А бывшая… в смысле, вторая бывшая, взбеленилась, глупостей всяких понапридумывала, мальчишек настроила, и…
– Как опрометчиво! – покачала головой Татьяна, которой внезапно стало жалко мать Дмитрия Константиновича – когда-то она спрашивала про неё у своей мамы, и та сказала, что первая свекровь у неё была на редкость адекватной – не вредничала, пыталась сына притормозить, вернуть на грешную землю, даже несколько раз с маленькой Таней оставалась.
Таня подумала, каково это, в семьдесят с лишним скакать вокруг здорового мужика, который ещё и подгонять будет, да прикрикивать, вот и решила слегка изменить расстановку сил. Наверное, за те несколько раз, которые та бабушка всё-таки была её бабушкой.
– Что именно? – удивился её заявлению Дмитрий. – Что опрометчиво?
– Ну как же… а вдруг она замуж выйдет? Ей сейчас сколько? Семьдесят три? Так это дело такое… и позже выходят!
– Эээ, ну, так я ж всё равно один ребёнок у мамы! – он так и сказал «ребёнок», изрядно повеселив Таню – очень уж мило выглядел зрелый мужчина, который так про себя любимого вещает.
– Это да, только вот муж, если что, всё равно как минимум половину наследует! А если он пенсионер, его и наследства лишить нельзя, – Таня только недавно наткнулась на юридическое описание подобного вопроса, так что была во всеоружии.
– Чё? – изумился Дмитрий, которому ничего подобного в голову и не приходило!
– Ну как же… вот вы только что сказали, что она к вам в больницу только один раз приехала, ещё и недовольны были, правда?
– Э… да…
– А она, может, чувствовала себя неважно, да и потом, ничего же страшного с вами не было, верно? А вы явно ей что-то этакое высказали? – Таня прямо-таки наслаждалась действием поговорки «С кем поведёшься, от того и наберёшься»!
Нет не зря, ох не зря она всё последнее время водилась с лисами, да и не только с ними! Прямо-таки померещился пышный пушистый хвост, уютно обвивавший её колени.
– Да… кажется, высказал! – припомнил Дмитрий Константинович.
– Вот, а она-то женщина в возрасте, ей внимание нужно, понимание, помощь! А вдруг это всё она найдёт у кого-то другого? И что тогда будет?
Последствия рокового невнимания к родной матери, описанные вкрадчивым и весьма убедительным тоном, заставили Дмитрия Константиновича похолодеть!
Да как же он не учёл-то этого? А ведь и правда… вкрадётся в доверие какой-нибудь прощелыга и поминай как звали всё честно заработанное!
Впрочем, выход из этого кошмара сидел напротив!
– Танечка, как хорошо, что я тебя нашёл! – возликовал Дмитрий. – Вот ты-то мне и поможешь!
– Правда? – удивилась Таня.
– Конечно! Это же твоя бабушка! Она пожилая, ей помощь нужна и внимание! Понимаешь?
– Понимаю, конечно! И так хорошо, что у неё есть такой прекрасный, заботливый и предусмотрительный сын! – парировала Таня. – Так что с вами она не одна, и вы о ней будете очень заботиться, чтобы она вдруг не заскучала и не стала на вас сердиться…
– Я-то да! Но ты… ты же мне поможешь?
– Нет, конечно! С чего бы? – удивилась Таня.
– Но я же твой отец!
– Я вас вижу первый раз в своей осознанной жизни! Вам не кажется, что вы что-то в своём утверждении пропустили? – Таня всё так же мило выглядела, даже слегка улыбалась, скандалить, истерить или как-то выражать гнев и не думала.
Да и какой уж тут гнев? На кого? На вот этого типа, который платил её маме деньги, которых хватало только на хлеб? На того, который однозначно и неоднократно говорил, что она ему не нужна и не имеет право на что-то рассчитывать?
– Слишком жирно будет! – подумала Таня, продолжая разглядывать ошалевшего собеседника.
– Тань, погоди… ты, наверное, не поняла! – Дмитрий счёл, что объяснил как-то непонятно. – Я тебе отдаю квартиру! Однокомнатную! Неужели ты за это мне не поможешь?
– Отдаёте? На «пожить абсолютно бесплатно, то есть даром, пока там ремонт»? – Татьяна с изумительной точностью хорошего ветеринарного хирурга отловила и выделила суть предложения. – Спасибо вам большое, но я как-нибудь обойдусь!
– Да ты ж снимаешь?
– И что? Вам-то что за дело?
– Я – твой отец!
– Ой, ну какие вы странные вещи говорите, право же! – рассмеялась Таня, поднимаясь из-за стола. – Отец не тот, кто родил, а кто воспитал. Так что нет у меня никакого отца. Нет и не было, примерно с того момента, как вы маме рассказывали, что я вам не нужна, вы меня не хотите и нечего с глупостями лезть! Хотя нет… даже раньше! Так что, Дмитрий Константинович, живите долго и счастливо, заботьтесь о своей маме, делайте ремонт, да что угодно… только без моего скромного общества!
Таня отвернулась от окна, уже не увидев, как на ближайшую к стеклу ветку дерева опускаются два ворона – один очень крупный, другой помельче. С ветки осыпался вниз снег, на что вороны не обратили ни малейшего внимания – они не отрываясь всматривались в рассерженного мужчину.
Глава 42. Ловля кукуха
В каждом деле важно знать ту черту, у которой нужно остановиться – моешь кастрюлю, так не протирай её до дыр, жаришь картошку – хорошо бы не до угольков, уговариваешь дочь, которую увидел первый раз за столько лет, взвалить на себя заботы о себе любимом, так не доводи её до ручки… может мало не показаться!
Принцип хороший, но только вот Дмитрий Константинович о нём как-то подзабыл, а скорее, даже не подзабыл, а настолько исполнился праведного гнева, что, даже не подумав остановиться, поспешил за Татьяной.
В самом-то деле, что такое? Он старался, сделал даже не один шаг, а много-много шагов навстречу, только от парковки до этой дурацкой клиники, где Татьяна работает, столько пришлось пройти, а она посмела… посмела просто уйти?
– Нет, постой! – Дмитрий Константинович торопливо бросил деньги на столик и поспешил за негодной девчонкой! – Ты, значит, носишь мою фамилию…
– Не ношу – сначала взяла фамилию мужа, а после развода – мамину девичью, – спокойно ответила ему Таня, даже не утруждаясь тем, чтобы посмотреть на Серебрянова.
– Так, значит… – пробормотал Дмитрий Константинович, почему-то удивлённый этим известием.
Впрочем, это и понятно – он-то всегда с придыханием относился к своей фамилии, словно она делала его каким-то особенным.
– Татьяна, погоди! Я же не всё тебе сказал! – вдруг спохватился он, сообразив, что раз уж дочь и от фамилии его отказалась, то её слова о том, что отцом она его не считает, надо воспринимать вполне серьёзно.
– Я же хотел на работу тебя пригласить! – воскликнул он.
– Я ветеринар, – вежливо напомнила ему Таня, которой надоел этот странный разговор, когда один из собеседников почти всё время слышит только себя.
– Ой, да что это за работа, кошек да собак пользовать! Ерунда какая-то! А я тебя в ассистенты возьму! – щедро посулил Дмитрий Константинович. – Познакомишься у меня на работе с кем-нибудь… Ты же вполне симпатичная!
– Не могу с вами согласиться! – раздался чей-то голос рядом. – Что значит, «вполне симпатичная»? Таня очень красивая! Странно, что вы этого не видите!
– Эээ? – Серебрянов удивлённо покосился на молодого мужчину, который оказался рядом с Татьяной. – Таня! Это ещё кто?
– Не ваше дело! – Таня ответила резко – очень уж надоел ей этот тип, который явился из своей пустоты, тратил её время, да ещё пытался уволочь с собой, в ту самую пустоту, вакуум, который заполнялся только им одним. – Не ваше дело, кто это, где я работаю, где живу, и что в моей жизни происходит. Вы решили, что я вам не нужна, и много лет так жили? Вот и продолжайте это делать!
– Да я… я потом в суд обращусь! – пригрозил Дмитрий. – Тебя обяжут мне помогать, и будешь бегать как миленькая!
– Да хоть в ООН пишите! Если вы до своей пенсии ухитритесь разориться, и мне присудят платить вам алименты, не сомневайтесь, я буду их платить, и даже мухлевать не стану, как вы! И до рисования себе официальной зарплаты в три копейки я не унижусь в отличие от вас! Только вот вам это удовольствие дороговато стоить будет, верно? Так что вы постарайтесь быть и оставаться человеком состоятельным, потому что много вам всё равно не присудят! А вот бегать к вам и помогать меня НИКТО обязать не может! – Татьяна вообще-то вовсе не была размазнёй, просто не выглядела человеком, способным остановить направленное на неё хамство, вот и возникали у некоторых всякие иллюзии…
Правда, подобные иллюзии при столкновении с действительностью быстро скукоживались и опадали вниз, бесславно там загибаясь. И стоял среди всего этого палого иллюзорного великолепия ошарашенный Дмитрий Константинович, стоял и глазами хлопал.
А вот совсем неподалёку хлопал крыльями здоровенный чёрный ворон, который явно собирался вдоволь повиться над головой незадачливого неотца-немолодца.
– Тань, пошли уже! – поторопил Татьяну её спутник, ворона прекрасно видевший, – Чего тут мёрзнуть?
– Да, Юр, пошли! – Татьяна чуть усмехнулась, глядя, как Уртян галантно предлагает ей взять его под руку, но игру приняла.
Дмитрий Константинович смотрел вслед дочери, которая удалялась под ручку с каким-то хлыщом ненатурально-киношной внешности – у кого ещё могли быть янтарные глаза при чёрной шевелюре? Мозг у Серебрянова работал как-то со скрипом – видимо, от потрясения, впрочем, через пару секунд выяснилось, что скрипит вовсе не его центральный отдел нервной системы, а ветка над головой.
Машинально задрав голову, Дмитрий Константинович сдавленно выругался и поспешно отскочил в сторону от приличного количества мокрого снега, рухнувшего сверху и противно забившегося за воротник.
– Кррра! – каркнул ему прямо в лицо здоровенный чёрный ворон.
– Пшёл! Кыш! Кыш отсюда! Развелось помоечников!
– Тут вы прравы! – откуда взялся этот черноволосый и черноглазый мужчина, Дмитрий так и не понял – вроде, он только что в полном одиночестве стоял среди небольшого заснеженного сквера.
А между тем, незнакомый мужчина продолжал:
– Прричём, вот что обидно… эти самые помоечники пррячутся под моррдами прриличных на вид людей!
Звучало это как-то оскорбительно… как-то опасно, что ли… Это в дочке Дмитрий Константинович не разбирался абсолютно, знать её не знал, да и узнавать по-настоящему не собирался, кто уж там будет всматривается в богатый внутренний мир робота-пылесоса и скороварки в одном лице? Зато на обеспечении собственной безопасности Серебрянов собаку съел, прекрасно ощущая, когда пора уносить ноги!
Он бы и сейчас это сделал, да вот только никто ему этого не позволил – клацнул перед лицом здоровенный чёрный клюв, прошлись по густой шевелюре когти, Дмитрий панически отшатнулся, только вот направление выбрал очень уж неудачное – самое неудачное изо всех!
Он невольно оказался совсем близко к темноволосому худощавому типу с резкими чертами лица и до странности чёрными глазами. Такими, что казалось, в них радужки нет – один бездонный зрачок.
Собственно, зацепившись взглядом за эти зрачки, которые почему-то казались опаснее дула пистoлетa, Дмитрий Константинович и замер.
– Ты как последний кукух, выкинул Татьяну из гнезда, когда она была ещё беспомощным птенцом, и выкинул потому, что не хотел даже со своей крровью делиться комфорртом, удобством и свободой?
– Да, – признался Дмитрий, неотрывно глядя на говорившего.
– Так вот теперь она летит со своим ветрром, и тебе её не догнать и не поймать. Ты для неё не отец! Ты больше никогда и ни по какому поводу не появишься на пути у Татьяны! Не будешь ей звонить, писать, искать её! – негромко велел ему черноволосый. – Понял?
– Да! – мелко закивал Серебрянов.
– Ну, а рраз понял, можно и позабавиться… – хрипловато расхохотался черноволосый, – Врран! Лови кукуха, твоя очерредь!
***
Москва – город огромный, людей много, соответственно, и чудаков хватает – кого только не увидишь на московских улицах, но странный тип, который бегал кругами по скверику, хватаясь за голову, то и дело размахивая руками, будто он кого-то отгоняет, и вереща:
– Ку-ку… кук-куууу! – даже привыкших ко всему прохожих заставил удивиться.
Кто-то вызвал полицию, те тоже слегка удивились, особенно выяснив, что человек ничего этакого не принимал, просто кажется ему, что за ним летают два ворона и кричат, что он – кукушка.
– Нда… походу нервный срыв у человека! – вздохнул ответственный участковый Дмитрий Сергеевич Филимонов, когда выяснилось, что абсолютно на все вопросы тип отвечает совершенно связно, логично и внятно, только вот на орнитологической теме его заедает наглухо.
Он вспомнил сегодняшнего кота Тайсона и вздохнул:
– Наверное, буря какая-то в атмосфере происходит – вон как некоторых плющит и колбасит!
Буря и происходила – бушевала Крылана… а окружающие её вороны и Карина опасливо жались по стенам, держался только Карунд.
– Да как вы могли-то, а? И это называется прроучили? Да я б его… да я б ему!
– Кррылана, ну не было врремени тебя звать! – попытался вставить словечко Вран.
– Чего ты там карркнул? Если бы Кррамеш захотел, то этот… кукух стоял бы в скверре как новый памятник – го-да-ми! Но вам же самим интерреснее было позабавиться, да?
– Ррродная, они прросто не сообрразили… – пытался утешить супругу Карунд, а его брат Кирин косился на него со всевозрастающим уважением – Крылану в гневе он ещё не видел, так что впечатлений хватало.
– Не сообрразили? Как же! Они ПО-ЖАД-НИ-ЧА-ЛИ!
– Да хоть бы и пожадничали, зато от чистого серрца! – Вран машинально ляпнул фразу из мультфильма «Падал прошлогодний снег» и тут же сильно об этом пожалел – на него надвигался натуральный ураган.
– Стой! Я прросто пошутил! – заюлил он, старательно опустив глаза, – Крылана, Таня ррастрроится, если ты меня заморрочишь! А она и так пррришла и куда-то делась.
– Куда это она делась? – забеспокоилась Крылана.
– Она в доме, – решилась вмешаться в разговор Карина, – Прросто её не видно. Шушана сказала, что её не надо сейчас искать и трревожить.
– Вот… вот до чего вы Таню мою довели! – горько вздохнула Крылана. – Пррячется! Хотя… – она нехорошо прищурилась на Врана и Крамеша, – Хотя это означает, что уж на вас-то душу я отвести успею!
– Карраул! – хулигански крякнул Крамеш, пнув зазевавшегося Врана, – Чего замерр? Крррылья в лапы и пррочь!
Они и правда торопливо вылетели из окна, закружившись над норушным домом и перекаркиваясь, – оба понимали, что вовремя смылись и дёшево отделались – никому из них не хотелось весь вечер жужжать, как Крыланин брат, а ведь она могла и чего покруче придумать!
– Безобрразники! – проворчала Крылана, закрывая окно, – Не дали добрраться!
– Милая, так, может, это и к лучшему… – мягко намекнул Карунд.
– Может, и к лучшему, но я-то прро это уже не узнаю! – логично объяснила вороница, покосившись на явно развеселившуюся Карину.
На неё же смотрел и Кирин, понимая, что чем вороничка становится увереннее, тем больше хорошеет. Впрочем, додумать ему не дали – из угла появилась Шушана, которая официально известила собравшихся о том, что в коридор нынче лучше не выходить, ибо там гуси испытывают дальнобойность разрядов, поэтому Кирину стоит вернуться к себе через окно.
– Иначе за сохранность оперения я ответственности не несу! – официально заявила Шушана, а потом куда-то заторопившись, исчезла.
– Так, Терентий дрыхнет, вороны заняты кто чем, Уртян травы перебирает, Сшайр читает, Мышка и Плющерь в междустенье с норушатами, Тишинор за домом приглядит, он пообещал, а я… я к Танечке! – решила норушь, и только хвостик мелькнул у встенной двери, приоткрывшейся ровно настолько, чтобы пропустить в терем совсем небольшое, но очень важное существо.
Татьяна сидела у печи, подкармливая несмелый огонёк кусочками бересты. Оранжево-золотые огоньки то вспыхивали, жадно принимая угощение, то затухали, съёживаясь до крохотных алых точек, прячущихся в сизом пепле.
– И чего ты мёрзнешь? – знакомый голосок заставил Татьяну обернуться.
– Шушаночка, ты пришла! – Таня знала, что Шушана ни разу ещё не уходила от дома так далеко.
– Ну, конечно, я пришла! Норуши всегда приходят за своими! – важно ответила Шушана, а потом тихонько добавила:
– А потом, я тебя просто люблю…
– И я тебя! – Таня протянула руку, и Шушана уютно умостилась в ладони. – И как бы я жила, если бы тебя не встретила?
– А я? – вопросом на вопрос ответила норушь.
Они обе заворожённо смотрели на огонь в печи, ощущая, что дом потихоньку согревается, а холод разжимает когти и отодвигается всё дальше и дальше.
– Крылана чуть не заклевала Врана и Крамеша, – тихонько рассказывала Шушана. – Правда, сердилась так… понарошку. Я думаю, что она рада, что тем человеком занялся Крамеш и просто заставил его запомнить, что к тебе ни при каких условиях подходить не стоит. Мне кажется, что Крылана боялась не сдержаться, а ты бы потом того ещё и жалела…
– Мне бы впору его и сейчас пожалеть… просто потому, что он жалкий! – вздохнула Таня, – Только вот мне в голову пришло, что жалкий-то он потому, что ему именно так нравится жить. И ничего у него такого, выходящего за пределы его выбора, не случилось. И свою жизнь ему под ноги выбрасывать – жирно будет! Короче, даже пожалеть его не получилось… наверное, я стала плохой и нехорошей!
– Нет, просто ты осталась целой! – рассудительно ответила норушь, пошевелив носом, – Постояла рядом с типом, обгрызенным его собственным эгоизмом, и не дала ему ещё и тебя обкусать, вот и не жалеется о нём. Ибо нечего! – это глубокомысленное замечание было поддержано поднятым вверх аккуратнейшим розовым коготком.
– Помнишь, как мы с тобой стресс загрызали? – вдруг спросила Шушана.
– Конечно!
– Знаешь, я тут подумала, что это неправильно!
– Что именно? – по Таниному мнению, они всё-всё делали правильно.
– Мы там его загрызали, а тут – ещё нет! Это же возмутительное упущение! – норушь изобразила возмутительность, встопорщив шёрстку и пошевелив круглыми ушками.
– Нда… коллега, а с этой точки зрения данный вопрос я не рассматривала, – покаянно призналась Таня, – Пошли восполним упущение?
– Разумеется! – согласилась Шушана, которая только недавно велела Крамешу отнести в теремный холодильник всякие разные приятные продукты.
И они пошли! И загрызли разом несколько стрессов – все, которые вспомнили за последнее время. Даже про захват котом Тайсоном капитана полиции Таня вспомнила – во как старательно перебирала все стрессоподобные ситуации!
Загрызли и это, посмеялись, окончательно расправившись со всеми расстраивающими ситуациями, заодно и поели, а то ни Таня, ни Шушана не ужинали.
– Слушай… вот сижу я и так мне хорошо! – довольно вздохнула Татьяна, разом отодвигая в далёкое-предалёкое прошлое и эту ненужную встречу, и ощущение, словно вляпалась во что-то… неприятное, и собственные эмоции, которые к окончанию разговора с тем человеком уже просто бурлили, – надо же, так вот разом обесценить её саму, всё то, чем она занимается, всё, что ей важно и нужно, просто чтобы Дмитрию Константиновичу комфортно жилось.
– Вот и правильно, что хорошо! – согласилась Шушана, довольно поглаживая шёрстку на животе, – И мне просто чудесно!
Вот в таком настроении они и вернулись в норушный дом, оставив за встенной дверью терем. Тоже довольный, тёплый и сытый – дома любят людскую радость, причём они ею не питаются, отбирая и уменьшая её у человека, а насыщаются до краёв просто те