Совершенные. Эхо Равилона
Предисловие
Трилогия "Совершенные"
Книга 1. Совершенные. Монстр должен умереть.
Книга 2. Совершенные. Тайны Пантеона.
Книга 3. Совершенные. Эхо Равилона.
Глава 1. Развалины
Чтобы увидеть самые яркие звезды,
надо дождаться темноты.
Глава 1. Развалины
Оказалось, что молчание может быть очень разным.
Молчание с другом вьется рядом пушистым котом с шелковой шерстью и бархатными ушами. Трется о ноги, ластится к рукам. Такое молчание согревает даже в холодный день.
Молчание с недругом тащится по следу диким зверем, выжидая повода напасть и вцепиться желтыми клыками в горло.
Наше молчание, разделенное среди черных песков Равилона на троих, точно не было добрым и пушистым. И увы, именно я оказалась причиной, по которой два моих спутника смотрели исподлобья, не спеша прервать тягостную тишину.
Впрочем, Его Высочество Юстис, вернее, его Дух, не произносил звуков из-за того, что не имел тела, – его окровавленная плоть осталась в столице нашей Империи, в разрушенном дворце. Наверное, Юстис и хотел бы высказать все, что думает, но мог только шагать рядом, поглядывая в нашу сторону. И судя по тому, что взгляды эти были недобрыми, мне, пожалуй, стоит радоваться отсутствию у Духа голоса.
С Джемой дела обстояли иначе. Язык у моей заклятой подруги, конечно, имелся, причем довольно острый, но уже несколько часов она предпочитала им не пользоваться.
– У нас нет воды, лучше побережем дыхание, – буркнула Ржаник, когда мы решили двинуться в сторону аванпостов.
Я кивнула, соглашаясь, и вот уже несколько часов наша троица тащилась по барханам в оглушающем молчании. Конечно, в словах Джемы был смысл, дыхание и правда стоило поберечь, однако… Однако тишина, повисшая между нами, вовсе не была дружелюбной. Ржаник хмурилась, ее переносицу пересекла непроходящая линия, говорящая о глубоких и трудных раздумьях. Порой девушка поворачивала голову и косилась на меня, а я снова задавалась вопросом: что помнит Джема и что успела понять? Осознала ли она, что больше не миротворец? Что ее лишили Духа? И сделала это моя мать. А самое главное, что ее Дух теперь в некотором смысле… мой?
Если осознала, то почему молчит? А если нет, то что сделает, когда все поймет?
Вопросов было слишком много, и все они безмолвно висели в воздухе, добавляя тяжести и без того нелегкой атмосфере.
Впрочем, и без этих размышлений нам было чем озадачиться.
Рассветные часы мы потратили на то, чтобы обыскать развалины дворца. С риском для жизни, потому что остатки стен и потолка так и норовили обвалиться и покончить с незваными гостями, шарящими внутри. За грудой мебели нашлись сапоги, которые забрала Джема. Обувь оказалась мужской, девушке пришлось набить носы шелковыми платками. На остатке стены гордо висели два скрещенных кинжала и узкий меч со старинной бронзовой ручкой. Ржаник потрогала лезвие и выразительно скривилась: клинки служили скорее украшением, чем боевым оружием. Но выбирать не приходилось. Конечно, я бы предпочла огнестрелы, но и такие находки нас изрядно подбодрили. А вот с провизией улов оказался неутешительным: немного сухих галет и ни капли воды.
– Жаль, что сюда не закинуло дворцовые кладовые, – вздохнула Джема и пнула книжный шкаф. Тот угрожающе закачался, сверху посыпалась труха.
Переглянувшись, мы бросились вон из комнаты и решили больше не испытывать судьбу.
– Бесполезно, – резюмировала Ржаник. – Здесь мы не найдем ничего нужного. Надо уходить.
Мы глянули на возвышающийся впереди черный бархан. Груда песка при ближайшем рассмотрении оказалась засыпанным зданием, а что скрывалось за ним, еще предстояло выяснить. Впрочем, понятно. Равилон. Проклятый город. Мертвый город. И самая большая яма скверны в Империи. Одно название этого места внушало суеверный ужас. Мы впитывали этот страх с молоком матери и детскими сказками о падении проклятой столицы.
Равилон – олицетворение всех кошмаров, ведь он губит главное, что есть в человеке, – его Дух. Скверна разрывает линии силы, превращает человека в деструкта. А это процесс необратимый. Это приговор.
Для всех, кроме Совершенных.
Я прикусила губу, потому что перед глазами как наяву встал ночной кровавый ритуал: чаша, до краев наполненная алым, мои прикованные руки, Джема напротив… Железные лепестки-убийцы и рука в черном мундире инквизитора. Протуберанцы скверны, расцветающие на красном…
Удалось ли Аманде задуманное? Стала ли я Совершенной?
Или нас вышвырнуло в Равилон раньше?
Я попыталась прислушаться к себе, изучая изменения. Чувствовала я себя довольно сносно. Хотелось есть и пить, но пока терпимо.
Поймав взгляд Ржаник, я тряхнула волосами и бодро улыбнулась.
– Может, в развалинах удастся найти воду? – отвела я внимание от опасных размышлений, которые явно читались в глазах рыжей.
Юстис пренебрежительно фыркнул, как бы говоря: даже если здесь когда-то и имелась вода, за десятилетия от нее не осталось ни капли!
– Мы не можем этого знать! – возразила Джема.
Его Высочество фыркнул еще презрительнее и, повернувшись к нам спиной, двинулся в сторону бархана.
– Он прав. – Джема проводила взглядом худую серую фигуру. – Город слишком давно засыпало песком. Надо идти к аванпосту, другого выхода нет. Может, повезет, и мы наткнемся на оазис. Я слышала, они здесь есть.
Мы переглянулись, не став говорить о том, что еще есть в черных песках. Что или кто. Но, может, удача и правда улыбнется, и мы доберемся до укреплений, не столкнувшись ни с чем пугающим?
– Так… надо понять, в какую сторону двигаться…
Я закинула голову, рассматривая небеса. Утреннее солнце уже выбелило их синь, скрыв звезды. И все же, моргнув, я сумела различить бледные точки. Мысленно провела несколько линий, соединила и махнула рукой:
– Нам туда.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Ржаник, и я осеклась.
– Интуиция! Она меня никогда не подводит, знаешь ли.
Джема хмыкнула, рассмотрела тени, быстро вывела на песке несколько формул, посчитала…
И медленно повернула ко мне голову.
– И правда, туда. Надо же…
– Говорю же – интуиция.
Я снова улыбнулась, спрятав тревогу. Интуиция, святой Пантелеймон! Или невероятное зрение и знания, когда-то благополучно прослушанные на уроке, а сейчас поразительным образом всплывшие в памяти.
Или что-то еще, то, чему я пока не могла дать названия.
– Ладно, идем, – вздохнула Джема. На верхушке бархана вспыхнули и рассыпались оранжевые искры – верный признак скверны. Ржаник против воли вздрогнула и побледнела. – Мы ведь все равно уже здесь. Так что…
Расправив плечи, Джема закинула на плечо узел из занавески, в который мы сложили найденное добро, и решительно направилась в сторону бархана, и я против воли восхитилась: все-таки моя бывшая подруга не робкого десятка. Не каждый с таким мужеством двинется навстречу скверне, разорванным линиям, безумию и смерти! Все-таки Джема – хороший миротворец.
Или была им…
Я вновь потрясла головой, пытаясь выбросить оттуда мысли. Сейчас главное – добраться до имперских застав, найти людей, а остальное… потом. Может, мы совсем рядом с границей? Может, нам повезет и уже к ночи мы окажемся в безопасности?
Спустя несколько часов мой энтузиазм заметно поугас. В молчании мы тащились сквозь развалины и барханы, которым не видно было конца. Горизонт закрывали то вздымающиеся каменные здания, то песчаные валуны. Некогда Равилон был не только южным центром Империи, но и самым большим ее городом, практически – государством в государстве. Даже современный Неварбург так и не приблизился к размерам про́клятой столицы. И мы, похоже, угодили вовсе не на окраину, а в самую ее сердцевину!
Стоило обойти ближайший бархан, и взор напоролся на каменные стены, источенные песком и ветром. Древние здания торчали из песка, словно сломанные кости из открытых ран. Накренившиеся стены были готовы обвалиться, не выдержав груз времени. Мы шагали, стараясь не приближаться к опасным постройкам, и вздрагивали, когда сверху срывались ручейки черного песка или вспыхивали оранжевые искры. Они пугали особенно, слишком явно напоминая о том, где мы. Искр мы инстинктивно избегали, каждый раз сворачивая в сторону при их появлении. Мертвый город напоминал засыпанный песком лабиринт, пугающе тихий. Шорох наших с Джемой шагов казался слишком громким. В черном песке не было видно никакого движения, каменные стены с обвалившимися крышами возвышались могильными памятниками. Мы старались не думать о том, сколько мертвецов скрывает черный песок. Мы шли по кладбищу – самому большому из возможных. Опиум спрятался в гнезде из платка, который я повязала на пояс, и не высовывался, похоже, моему крысу не нравилось это место. И даже Юстис, присоединившийся к нам, выглядел слегка испуганным.
К обеду солнце добела раскалило небо, и на открытых участках идти стало невозможно – жар обжигал кожу, жадно слизывая с нее испарину. Я сосредоточилась, понижая температуру своего тела, как нас учили в Аннонквирхе. Вмиг стало легче, жажда отступила. О том, что любые изменения требуют ресурса, – воды и еды, – я пока старалась не думать.
А вот Джема выглядела неважно: ее лицо покраснело, по вискам текли капли пота.
– Мне почему-то не удается снизить температуру, – заметила девушка мой взгляд. – Проклятая яма скверны, верно, блокирует действие браслета…
– Переждем жару в тени здания. Лучше двигаться вечером и ночью, чем сгореть. Без воды на таком пекле мы долго не протянем, – показала я на стену огромной круглой башни. Строение слегка покосилось, но выглядело довольно надежным.
– Не похоже, что тебе жарко, – уронила Ржаник. – Ты даже не вспотела. Твоя нейропанель работает?
– У меня золотая, если помнишь, – со всей возможной небрежностью произнесла я.
– Помню, как забыть, – согласилась Джема. – Значит, твой браслет действует?
– С перебоями, – соврала я.
– Это хорошо, Вэйлинг, – серьезно ответила Джема. – Тогда у тебя есть шанс добраться.
– Шанс есть у нас обеих! – Я сердито пнула кучку черного песка.
Ржаник пожала плечами и пошла к стене, у которой медленно таяла в лучах зенита скудная тень.
Недовольный Юстис преградил ей путь и попытался толкнуть, гневно указывая на дорогу.
– Отойдите, Ваше высочество, – невежливо буркнула я. – Это у вас нет тела, и оно не страдает от жары и жажды! А нам с Джемой надо отдохнуть.
Юстис яростно втянул воздух, его глаза побелели. Топнув ногой, принц снова махнул рукой на горизонт, призывая отправиться в путь. Но здесь, в проклятом городе, его требования вызывали лишь усмешку. А видя, что мы не реагируем, принц внезапно завертелся юлой и на черной песке возникла надпись: «Я приказываю! Немед…»
– Так отправляйтесь. – Я устроилась в остатках тени, привалившись к стене. – Мы вас не держим.
Серая фигура затряслась, сжимая кулаки. Лицо Юстиса исказилось от злости. Он снова топнул ногой и открыл рот, словно собирался заорать. Но, конечно, не исторг ни звука. Судя по бешенным взглядам – принцу очень хотелось нас прибить. Но, к нашему счастью, сделать этого он не мог. Еще раз бессильно и беззвучно распахнув рот, принц выпрямился и, злобно глядя на нас, очень четко и понятно произнес несколько слов. Однозначно нецензурных. А потом развернулся и скрылся за камнями.
– Он вернется, – несколько ошарашенно глядя вслед обругавшему нас высочеству сказала Джема, и я кивнула.
Если бы Юстис мог уйти без нас, он бы это сделал. Но, очевидно, разорванный с плотью Дух опасался оставаться один. Хотя чего ему бояться? Он ведь уже и так… умер.
…взмах черной глефы, сотканной из души разрушителя… блик прокатившегося по стали света и брызги крови…
Снова черное и алое, ставшее единым…
Август.
Имя отозвалось внутри эхом – тоже темным.
И вмиг стало холодно.
Я поежилась, обхватив себя руками. Серебряное кольцо словно кольнуло палец.
Белое солнце медленно катилось по небу, все сильнее раскаляя песок. Даже в тени здания становилось все жарче, да и сама тень стремительно таяла. Джема свернулась на оставшейся узкой полоске, я присела рядом. Юстис вернулся довольно скоро и застыл возле нас, глядя со злобным укором.
Переждав полдень, мы снова выдвинулись в путь. Развалины погибшего Равилона впечатляли. Даже сейчас, спустя десятилетия, столица поражала своими масштабами. Осторожно двигаясь по засыпанным песком улицам, мы не могли не восхищаться величием полуразрушенных зданий. Вернее, тем, что от них осталось. Потому что некоторые строения выглядели чудовищно: черные закопченные стены, оплавленный камень, стены, словно смятые рукой невидимого великана. И все же, присмотревшись, мы замечали красоту этих зданий. Барельефы и мозаику, некогда белоснежные колонны и фрески, монументальные лестницы и мосты, сейчас перекинутые через высохшие русла реки Рирхат, делившей город на западную и восточную части. Когда-то этот город процветал и жил, притягивая к своим стенам тысячи людей со всей Империи. Университеты, музеи, научные центры, виллы и сады, фонтаны и разветвлённая сеть удивительных каналов, снабжающих город водой и берущих свое начало у Инроинского моря. Изящные иглы жилых башен соседствовали с величественными и монументальными строениями дворцов, огромных библиотек, музеев и храмов. Город просвещения, центр экономической, торговой и культурной жизни Империи. Родиться равилонцем – считалось величайшим даром.
А сейчас…
Мы молчали, глядя на остатки былого величия. И ужасаясь силе, которая сокрушила Равилон. Кем надо быть, чтобы сотворить подобное? Какой невиданной силой надо обладать?
Здания, выдернутые из земли и поставленные с ног на голову. Расплавленные, разбитые, покореженные. Исполинские мраморные монументы, буквально расплющенные чудовищным ударом. Десятиметровые бронзовые статуи, разорванные на куски. Из черного песка и сейчас торчали то бронзовые руки, то головы бронзовых героев, когда-то украшавших город, а сейчас лишь беспомощно наблюдающих за его падением. На одной из площадей таких голов было с десяток, чья-то злая воля сложила их в линию. Павшие воины провожали нас взглядами пустых глазниц, пока мы проходили мимо.
Масштаб разрушений оказался таким же пугающим, как и сила, сотворившая его. Казалось, в прекрасном Равилоне порезвился безумный великан, разломавший город как песочное печенье. Не верилось, что все это мог сотворить один человек. Эзра Кросман. Разрушитель.
Я сглотнула сухим горлом. О Равилоне стараются не вспоминать. И сейчас я понимала, почему. История Равилона – это позор Империи, кровавое пятно на его репутации.
И сейчас эта история может повториться уже на севере, в Неварбурге. Что, если Август сотворит то же самое? Превратит северную столицу в руины, в жуткое воспоминание? Уничтожит тысячи тысяч людей, оставив лишь боль и пепел? А он сам? Что с ним?
Я потерла глаза, запрещая себе думать об этом, потому что каждая мысль терзала душу и отбирала силы. Надо найти имперскую заставу и верить в лучшее!
Несколько раз мы пытались заглядывать внутрь зданий в надежде отыскать что-то полезное, но быстро поняли, что это пустая затея. Там, как и снаружи, властвовал черный песок, до самого потолка заваливший строения.
А к вечеру мы поняли, что в развалинах стоит опасаться не только жары и песка.
– Стой. – Джема запнулась и уставилась на что-то под ногами. Я тоже различила явственный след от сапога. Ржаник подняла ногу и посмотрела на свою подошву. – Какого демона? Мы что, ходим кругами?
Я нахмурилась, всматриваясь в руины. Показалось, или они меняются? Горячий воздух дрожал над камнями, меняя очертания стен и башен. Мертвый Равилон играл с непрошенными гостями, создавая иллюзии и путая нас.
Джема тоже поняла это и смачно выругалась. Я промолчала, хотя полностью разделяла ее эмоции. Но и это было не самое страшное. В угасающем свете солнца груда камней неподалёку вдруг начала двигаться. Валуны со скрежетом наползали друг на друга, собираясь в огромное каменное чудовище. Качаясь и шелестя, оно поднималось из песков.
Это было нечто невообразимое, то, что не может жить и двигаться: слепленный из мертвых кусков голем. Его тело составляли обломки стен, мусор и песок, вся эта жуткая куча шевелилась и ползла, пытаясь встать на подобие ног из двух огромных глыб. Между странных и страшных частей голема сверкала и текла, словно оранжевая кровь, скверна, хорошо заметная в наступающей ночи.
– Что. Это. Такое? – выдохнула с ужасом Джема и смахнула со лба испарину.
Каменное существо дернулось в нашу сторону. Глыба наверху – подобие головы – повернулась, и каменный монстр ужасающе быстро шагнул к нам. Черный песок зашелестел, осыпаясь.
– Не шевелись, – одними губами выдохнула я.
Мы застыли как статуи. Голем мелко дергал головой, словно пытаясь определить источник потревожившего его звука. На нас лавиной низвергались песок и мусор, осыпающиеся с каменюки. Несколько крупных камушков ударили по моим плечам – довольно болезненно. Я сжала зубы, чтобы не выдать нас. Острый осколок угодил в Джему, и рыжая прикусила губу. Голем, что возвышался над нами, словно огромная башня, с отвратительным скрежетом медленно двигал камнями.
Бом! Бом!
Чудовище высотой с дом неторопливо двинулось дальше. Две хрупкие женские фигуры по сравнению с ним казались песчинками. Огромная глыба-нога поднялась и с грохотом впечаталась совсем рядом, наградив нас оплеухой песка. Бом!
По виску Джемы стекали капли пота, лицо покраснело. Инстинкт требовал бежать, нестись, прятаться! Потому что стоит голему опустить ногу чуть дальше – и от нас с Джемой останутся лишь мокрые пятна!
Из-за мелкого бархана выпрыгнуло еще одно существо – в дрожании воздуха мы различили угловатые формы вытянутого тела. Больше всего тварь напоминала саранчу, если бы та вымахала размером с крупную собаку. И медленный, неповоротливый голем сделал резкий и быстрый шаг! Бом!
Саранча-переросток исчезла под каменной глыбой. Вспыхнули и разлетелись оранжевые искры в месте удара, а потом впитались в голема. Он на миг застыл, а потом пошел дальше, в сторону колеблющихся барханов.
Когда жуткое «бом» стихло, мы повалились на песок. Даже говорить не было сил, проклятый город оказался страшнее, чем мы думали. Скверна, десятилетиями правившая здесь бал, создала из Равилона аномальную зону, оживляя то, что давно умерло, и меняя то, что еще жило. Какие сюрпризы он преподнесёт нам завтра?
– Надо переждать ночь в укрытии, – проговорила я. – Двигаться во тьме слишком опасно. Попробуем отдохнуть у тех развалин.
– Надеюсь, они не окажутся еще одним монстром, – вздохнула Джема, но пошла за мной. Мы привалились к остаткам стены, ощущая ноющий внутри голод и жажду. На зубах скрипел песок, царапал горло.
Ночь наступила внезапно. Миг – и солнце погасло, унося жару. Но радоваться этому пришлось недолго: на смену пеклу пришел холод. Перепад температур оказался столь разительным, что уже через час мы с Джемой стучали зубами и кутались в дворцовые покрывала, радуясь, что забрали их. Спать решили по очереди, дежурить первой выпало мне. Уставшая Ржаник мгновенно провалилась в сон, рядом устроился Опиум. Я бдительно таращилась в освещенную звездами тьму, пытаясь придумать, как выбраться из ловушки, в которую мы угодили. Но пока ничего дельного на ум не приходило.
Обернувшись на спящую Джему, я сосредоточилась, пытаясь дотянуться до Августа. Я делала это снова и снова, но ощущала лишь пустоту. Неужели Аманда сказала правду и Август погиб? Или дело в Равилоне, который давно стал синонимом проклятия? Или я стала слишком иной? Мы оба…
Ответов не было.
Мне оставалось лишь смотреть на звезды, надеясь на лучшее.
Глава 2. Новые порядки
Глава 2. Новые порядки
Зоя уже очень давно не смотрелась в зеркала. Вот и сейчас девушка, прозванная Иглой, проигнорировала высокое трюмо и отражающее стекло в тяжелой золоченой вазе. Или и не золоченой, а на самом деле золотой? Зоя бы не удивилась.
Хотя надо признать, обстановка комнаты, в которой она поселилась, поражала. Никогда в своей жизни девушка не видела подобных апартаментов. Несколько комнат, начиная от красивой, как драгоценность, гостиной и заканчивая огромной ванной с небольшим бассейном. Еще, конечно, спальня. Огромная кровать с резными столбиками и балдахином, добротная, но красивая мебель, инкрустированная слоновой костью и камнями, шелковые занавески и ковры, похожие на белые облака. Множество драгоценных безделушек, шкатулки, книги и духи, заключенные в хрусталь. И платья. За дверью спальни нашлась еще одна комната, сплошь завешенная нарядами. Увидев их, Зоя едва удержалась от желания облить тряпки горючей смесью и чиркнуть спичкой.
Покои принадлежали фаворитке принца, на свое счастье уехавшей к теплому морю – проветриться и отдохнуть. Это поведала Зое бледная горничная, раньше прислуживавшая той самой пассии.
– Я могу делать для вас тоже самое, миледи, – лепетала насмерть перепуганная девчонка, с ужасом таращась на костяную маску Иглы. – Причесывать и мыть волосы, одевать вас, красить…
– Кра-сить. – Зоя протянула слово нараспев, удерживая истерический смех. – Кра-сить?
– Да, миледи…– попятилась горничная. – Помада там, румяна… я очень умелая, сделаю из вас красавицу, я… А-а-а-а-а!
Она шарахнулась в сторону и завизжала, когда Зоя рывком сняла с лица маску. Улыбаясь, Игла наклонилась над споткнувшейся и упавшей девушкой.
– Точно сделаешь? – и расхохоталась, когда несчастная заревела.
В зрачках широко распахнутых, мокрых от слез глаз горничной отражалось настоящее чудовище с исполосованным шрамами и жуткими рубцами лицом.
– Пощадите!
– Убирайся. – Зоя отвернулась. Забава перестала веселить, а ужас девушки отозвался внутри горьким, ядовитым эхом. – Уходи. Найди себе занятие… в другом месте. Мне не нужна твоя помощь. Ну? Чего ждешь?
Подскочив, горничная вылетела в коридор с такой скоростью, словно боялась иного решения. Может, думала, что новая жуткая хозяйка роскошных апартаментов съест ее на ужин?
Зоя проводила взглядом улепетывающую девчонку. Дверь хлопнула – и в комнате стало нестерпимо тихо. Во всем императорском дворце сейчас было так же, словно величественное здание затаилось в ожидании… чего-то.
Снова усмехнувшись, Игла поправила жесткую кожу своей куртки, бегло осмотрела остальной наряд. Плотные штаны, высокие ботинки со шнуровкой, рубашка цвета хаки. Кожаная куртка. Тяжелый ремень. На бедре – перевязь с ножом, на груди – с пистолетами. Волосы, отхваченные инквизиторами, так и висят неровными прядями. Костяная маска в руке. Игла потянулась, чтобы прикрыть ею лицо, и… замерла. Взгляд зацепился за тяжелую золотую раму. Если сделать пару шагов в сторону, то можно будет увидеть свое отражение в полный рост. И во всех подробностях. Яркий солнечный свет, заливающий в комнате каждую мелочь, каждую деталь ее внешности обрисует с безжалостной ясностью.
Но Зоя уже давно не смотрелась в зеркала.
И сейчас тоже не стала.
Сжав губы, она надела маску и покинула комнаты, размышляя, что надо найти более подходящее жилье.
Ее путь лежал вниз. Передвигаясь легко и неслышно, Игла миновала несколько коридоров и лестниц, прошла через открытую арочную галерею. В проемах были видны два крыла дворца. Левый – практически целый и по-прежнему прекрасный. И правый – почти полностью разрушенный. Больше всего поражала видимая с галереи брешь. Казалось, чья-то безжалостная рука просто сжала кусок дворца, отодрала его от основания и швырнула куда-то в сторону. Куда – никто так и не понял. Часть крыла просто исчезла, оставив на своем месте осыпавшуюся камнями пустоту.
В правое крыло теперь никто не ходил, ступать туда было по-настоящему опасно. Над головой угрожающе раскачивались остатки лестниц и потолков, норовя в любую минуту обрушиться. Так что желающих с риском для жизни бродить по развалинам не находилось. Никто туда не совался.
Никто, кроме ее брата.
Зоя скривилась, стоило об этом подумать.
Любая мысль об Августе теперь наполняла душу тревогой, горечью и чем-то новым, неизведанным.
Помотав головой так, что расплескались по плечам черные пряди, Игла отвернулась от вида разрушенного крыла и, ускорив шаг, почти побежала вниз. Лестницы – сначала парадные, красивые, потом просто каменные – привели ее на нижний этаж. Здесь не было ничего от блеска и роскоши, царящих вверху. Нижний этаж дворца, скрытый в переходах и тенях, состоял из серого камня, серого железа и серых лиц заключенных. Здесь находились казематы, в которых держали пленников. И именно сюда направлялась Зоя.
– Ну что здесь? Зачем звал?
Игла остановилась, когда навстречу ей вышел парень в серой форме гвардейца. Правда, на нем эта форма выглядела насмешкой и издевательством. Зоя хмыкнула, увидев рыжий вихор, мундир нараспашку и вечную ухмылку Арчи-Вулкана.
– Пленники. – Парень махнул рукой на ряд камер.
– Преступники?
– Кажется, нет. Некоторые даже не помнят, как оказались во дворце. Вон девчонка, видишь? Зовут Бригитта, говорит: студентка столичной академии и ничего дурного не совершала. Выпустить просит.
– Наверняка врет. – Игла подошла вплотную к решеткам, отчего стоящая за железной дверью толстушка испуганно отшатнулась. Зоя уставилась на нее сквозь прорези костяной маски и зарешеченное окошко.
– Ну не знаю, выглядит невинной овечкой, – широко улыбнулся Вулкан.
– Невинные не попадают за решетку, – отрезала Зоя. – Раз их сюда посадили, значит – заслужили!
– Да может, и так, только что с ними дальше делать? Их кормить надо! Третьи сутки пошли, как мы… ну это. Взяли дворец. Я распорядился принести беднягам воды да пожрать, мы же не изверги какие-то. Ты там того… Поговори наверху. Ну, с ним. С Рэем. Что дальше делать-то будем? – Арчи глубокомысленно ткнул пальцем в потолок.
– Поговорю. – Зоя еще раз окинула взглядом ряд железных дверей, за которыми томились пленники. – Вот прямо сейчас и поговорю. Что-то еще?
Арчи внезапно смутился, переступил с ноги на ногу.
– Да это… Спросить хотел. Как ты?
– Не поняла? – Игла сдвинула брови, ощущая холодок костяной маски. – Что «как я»?
– Как ты… себя чувствуешь?
– Чувствую? – уставилась она на рыжего, и тот смутился еще больше. – Я не пострадала.
– О. Ладно.
Зоя дернула плечом, ощущая себя неловко. Проявления чужой заботы всегда вызывали у нее странные чувства. Злость. Почему-то стыд. И еще удивление. Словно это было странно – заботиться о ней.
– Все в порядке, – повторила она.
– Конечно. – Арчи почесал макушку, отчего вихор встал дыбом. Уголок его рта все еще кривился, словно парень не мог избавиться от этой привычки, но глаза стали серьезными.
– А как… Он? – Вулкан снова ткнул в потолок, и Зоя мотнула головой.
Они помолчали, косясь друг на друга. Невысказанное и пугающее повисло в коридоре тягостной тишиной.
– Раз других вопросов у тебя нет, то я пошла! – рассердилась Игла.
Арчи хотел еще что-то сказать, но так и не решился. Развернувшись на каблуках, Зоя пронеслась по коридору, от злости стуча кулаком в железные двери и пугая заключенных. А свернув за угол, едва не сбила с ног незнакомца. Тот нес две тяжелые корзины и выругался в голос, когда на него налетела девушка. Корзины рухнули на пол, одна перевернулась, и по камням покатились пластиковые бутылки. Верно, посыльный с кухни – поняла Зоя.
– Эй, полегче, красотка! Куда несешься? Ты едва не убила меня!
Красотка?!
– Переживешь! – рявкнула Игла, оборачиваясь на наглеца. Парень оказался симпатичным: каштановые пряди до ушей, синие глаза, выразительные черты лица и крепкое телосложение. – Сам смотри, куда прешь!
– Как я могу смотреть, если ты вылетела из-за угла? – резонно возразил парень и вдруг широко улыбнулся. – Ого, девчонка в маске.
Он хмыкнул и бесцеремонно осмотрел ее затянутые в кожу бедра и обтянутую рубашкой грудь.
– А ты горячая штучка, да?
Горячая штучка?
Вспыхнув, Игла одним слитным движением выдернула из рукава тонкое лезвие, сделала шаг и приставила острие к шее наглеца – прямо над яремной ямкой. Их лица оказались близко-близко. Так близко, что в синих радужках Зоя увидела свое отражение.
– Не смей. Называть меня. Штучкой. – Выдохнула она, дрожа от злости. – Понял?
Парень моргнул. И неожиданно снова улыбнулся.
– Понял, принцесса, – мягко ответил он.
Кончик лезвия все же оцарапал кожу, выпуская капельку крови. Но в невероятно синих глазах незнакомца так и не появилось страха. Он смотрел в костяную маску девушки и по-прежнему слегка улыбался, словно ничуть не боялся сумасшедшей, способной с легкостью перерезать его трахею.
И Зоя ощутила себя несколько… глупо. Что она делает? Что пытается доказать? И кому?
– Проваливай, – буркнула она, отступая.
Незнакомец пожал плечами, словно ничего и не случилось, присел и начал собирать в корзину раскатившиеся бутылки. Аккуратно сложив и легко подняв груз, он вновь обернулся на девушку, которая вдруг осознала, что наблюдает за ним. Снова вспыхнув и порадовавшись, что маска скрывает лицо, Игла резко отвернулась и двинулась к лестнице.
– Кстати, я – Михаэль. Еще увидимся, принцесса.
Зоя хотела сказать, что ей наплевать на его имя, но промолчала. И даже не стала оборачиваться, чтобы послать наглеца к демонам.
Принцесса? Да как он смеет! Все же надо было воткнуть нож посильнее…
Пролетев по пустым коридорам дворца, девушка взобралась по лестнице и оказалась на террасе. Рэй запретил приближаться к открытым площадкам, но Игле нужен был глоток свежего воздуха. Отсюда весь Неварбург лежал как на ладони. Зоя прислонилась к перилам и с усилием втянула воздух, ей показалось, что она задыхается. Рывком сняв маску, потерла лоб. И мрачным взглядом окинула раскинувшийся внизу пейзаж.
Дворец, построенный на холме, давал возможность увидеть город едва ли не целиком. Но сейчас улицы – парадные и белокаменные – казались вымершими. В домах не горел свет, улицы пугали тишиной и брошенными автомобилями. Центральная площадь Неварбурга, на которой всегда толпился народ, желающий отведать блинов с икрой или прокатиться на вечной ледяной горке, – превратилась в пустошь. На карнизах лавок, стилизованных под исторические избы, беспомощно трепыхались ленты. На прилавках протухало в бочонках тесто.
Люди покидали Неварбург в спешке и панике, это было заметно по множеству страшных мелочей. Раскачивающаяся на ветру дверная створка. Забытый посреди дороги ferrum mostro. Брошенная на полпути детская игрушка. Рассыпанные по тротуару вещи… Вещи, за которыми уже не вернутся, потому что хозяева бежали, рыдая от настигающего их ужаса.
Бежали от кошмара, поселившегося в их родном городе. От скверны.
Большая часть Неварбурга обезлюдела. Жители ушли, зато черных и синих мундиров с каждым днем становилось все больше.
Зоя снова потерла лицо. Чувствительные пальцы ощутили борозды шрамов, и она скривилась. Не стоило снимать маску. Даже наедине с собой.
– Ты расстроена.
Голос сбоку заставил Иглу вздрогнуть и покрыться мурашками от суеверного ужаса. Она дернула головой и увидела Рэя, который тоже смотрел на город. Но Зоя могла поклясться, что когда она вошла, брата на террасе не было.
– Есть с чего, не находишь? – Она красноречиво обвела рукой здание и Неварбург, потом торопливо надела маску и расправила плечи, почувствовав себя увереннее.
– Твое расстройство иного рода, – ровно ответил Рэй. – Нового. Что-то случилось.
Зоя сжала кулак, почти ощутив на кончиках пальцев собственные шрамы. Словно они были грязью, которая оставляет следы. Как и скверна, которая их нанесла.
Мотнув головой, девушка повернулась к Рэю.
Он снова надел черное. Цвет ему шел, делая старше и выразительнее. В детстве Зоя и Рэй были чрезвычайно похожи, и даже будучи подростками путали соседей, которые принимали их за близнецов. Потом, конечно, стали видны различия, брат вытянулся и раздался в плечах, а девушка осталась тонкой, почти тощей. Но их лица все еще были мужской и женской версией одного слепка. Детского, подросткового или уже взрослого.
Сейчас, глядя в лицо Рэя, Зоя поняла, что оно обрело окончательную гармонию. Стало завершенным. И совершенным в своей нечеловеческой, непостижимой красоте. Лицо брата стало настолько прекрасным, что даже смотреть на него было больно.
Человек не может и не должен быть таким идеальным. Это ненормально.
И все же оторвать взгляд от мужского лица порой было сложно даже ей, его сестре.
Удивительные черты.
Да, ее брат и раньше был хорош, а теперь его красота стала абсолютной. В то время как ее лицо навсегда обезображено…
Пальцы свело судорогой, словно отпечатавшаяся на них грязь скверны требовала немедленного очищения. С трудом расслабившись, Зоя заставила себя улыбнуться. И выбросить из головы крамольные мысли.
– Это неважно. Хорошо, что ты здесь, я хотела поговорить.
Рэй кивнул, и Зоя приободрилась.
– Рэй… что дальше? Мы заняли дворец, но мы окружены. Даже отсюда видны черные мундиры оцепления. Как ты планируешь сбежать?
– Бежать? – Брат повернул голову, и Зоя не сдержала дрожь, когда по его волосам скатилась оранжевая искра. Скатилась и исчезла. Такие же порой вспыхивали в его глазах, меняя тьму радужек на прОклятое золото и заставляя нервничать каждого, кто в эти глаза заглядывал. Скверна… – Но я не собираюсь бежать.
– Нет? А что же тогда? – Игла безотчетно вытащила нож, подбросила на ладони. Тяжесть оружия дарила спокойствие. – Мы сидим в этом белом дворце, словно заточенные крысы! Мы не можем сражаться со всей имперской армией! В конце концов, у нас есть лишь горстка отщепенцев-деструктов, а там, – не глядя она махнула рукой, – там легионы, Рэй! Инквизиция, военные, миротворцы! Клянусь, вчера я видела пару десятков самолетов, таких жутких, знаешь, треугольных. Хищных. Наверное, там уже тысячи солдат! Вооруженных до зубов и готовых убивать. Да что там… Уверена, уже ночью на нас просто сбросят что-нибудь взрывающееся и сотрут с лица земли, вот и все! Этого ты ждешь?
– Не переживай. – Губы Рэя тронула улыбка, в которой не было ничего доброго. – Император Константин так не поступит.
– Да откуда ты знаешь?
– Поверь.
Зоя в сердцах ударила кулаком по перилам и снова покосилась на брата. Удивительно, но он не носил оружия. Никакого. Так и ходил в брюках, рубашке и экрау поверх. Отросшие волосы почти сливались с шелком, и лишь искры порой расцвечивали эту темноту.
– Император не осмелится бросить на дворец взрывчатку. Но, несомненно, снова попытается взять его штурмом. Как только сможет преодолеть мою преграду.
Зоя скривилась и посмотрела туда, куда ей смотреть совсем не хотелось. На подступах к зданию лениво, словно обожравшиеся пиявки, кружились в жутком танце блуждающие вихри. Жуткие порождения скверны, которых Рэй призвал во время битвы, никуда не делись. Они остались у стен дворца – беззвучные и смертоносные.
Первая атака императора случилась на следующий после битвы день, вероятно, Константин надеялся одолеть растерянных и обезумевших людей, спрятавшихся внутри. На заре ко входам дворца устремилось несколько подразделений вооруженных до зубов военных. Беззащитное с виду здание казалось легкой добычей…
Военные в чёрной броне возникли из тьмы словно карающие призраки – бесшумно и безжалостно. Устремились к лестнице. А потом появились они – вихри. Сползли с крыши, упали со стен. Незримые раньше, они стали видимыми. И они напали на людей. Гармонизирующие волны отрядов миротворцев оказались бессильны. Серые вихри пожирали военных, подобно голодным потусторонним тварям, не оставляя от людей даже следов. А после, словно в насмешку, катились дальше, и в клубящемся ужасе можно было увидеть перекошенные лица тех, кто еще мгновение назад был живым человеком.
Атака захлебнулась, даже толком не начавшись.
Подразделение элитных бойцов, прошедших не одно сражение, бежало, бросая ценные лучевые винтовки и оксинодные непробиваемые шлемы. Бороться с вихрями оказалось невозможно, ведь у них не было уязвимых мест, не было тел и ощущения боли. Их нельзя было убить. А с каждой поглощенной жертвой вихри лишь становились сильнее. А еще – увеличивался их голод.
Один из таких туманных монстров, словно насмехаясь, проплыл под террасой, и Зоя отшатнулась.
– Мы под надежной защитой. Пока. – Рэй положил ладони на перила, и вихрь завибрировал, жадно потянулся к тонким мужским пальцам, словно желая прикоснуться. И отпрянул, когда пальцы дрогнули, отгоняя серое ничто. – Константину понадобится время, чтобы придумать способ и проникнуть во дворец.
– То есть вихри не так надежны?
– Всегда есть «но». Вихри надо кормить. Но на какое-то время они нас защитят.
– А что потом?
Рэй не ответил, и Зоя снова заволновалась.
– Послушай, – покосилась она на город, который казался притаившимся зверем. – Мы все еще можем сбежать. Арчи нашел нижние этажи, говорит, там целый лабиринт! Подвалы с припасами и оружием, темницы, апартаменты и, кажется, даже склеп! И там наверняка есть выходы. Мы можем их поискать…
– Мы больше не будем бежать и прятаться, Зоя. – Спокойный и ровный голос мог бы принадлежать одному из многочисленных каменных ангелов, украшающих дворец. Но не живому человеку. Рэй снова повернул голову, серьезно глядя на сестру. – Больше не будем. Мы слишком многое потеряли, чтобы стать беглецами.
– А что же тогда? – внезапно севшим голосом произнесла девушка.
И Рэй снова улыбнулся. Так, как могло бы улыбнуться то самое мраморное изваяние. Так, как не улыбается живой человек. Зоя содрогнулась.
– Не бойся. – Он вздохнул и отвернулся. – Не бойся, сестра. Больше никто не причинит тебе вред. Я об этом позабочусь. Да, и скажи Арчи, чтобы накормил пленников, а потом привел их ко мне. Пусть соберет всех, кого найдет. Надо наконец понять, сколько еще человек во дворце и что с ними делать. Иди.
Зоя хотела спросить еще что-то, хотела даже поспорить, но какая-то неведомая сила буквально вытолкала ее с террасы.
Оглянувшись уже в коридоре, она вздрогнула: открытая площадка снова оказалась пуста. Или Зоя просто перестала видеть того, кто на ней стоял. Эта новая и жуткая способность брата пугала Иглу едва ли не больше всех остальных.
Скверна. Вот что это такое…
Когда она шагала по коридорам дворца, в ее голове все еще звучал голос Рэя.
«Больше никто не причинит тебе вред, сестра».
«А ты? – хотелось закричать Зое в ответ. – А ты не причинишь его, брат? Снова?»
Но, конечно, она промолчала.
***
Передав послание Арчи и Мишель, Игла отправилась на кухню в надежде разжиться съестным. Дворцовые кладовые оказались богатым уловом, они были доверху набиты припасами и деликатесами, и поначалу деструкты накинулись на икру, экзотические фрукты и покрытые благородной плесенью сыры. Но уже к вечеру всем стало плохо от непривычных яств. Демьян лежал на императорской софе, сравнявшись цветом лица с зеленым бархатом обивки, Арчи-Вулкан стонал и сокрушался, что добьет его не меч инквизитора, а гребанный сыр. Сама Зоя чувствовала себя не лучше, но молчала, не желая показать другим слабость.
Рэй в набеге на кладовые не участвовал, кажется, он и не ел вовсе, словно забыл, что живым людям требуется пища.
И с этим тоже надо было что-то решать.
Поигрывая ножом, Игла миновала очередную лестницу и вышла к кухням, которых во дворце оказалось несколько. Зоя зашла в самую большую. Помещение, набитое современной техникой и приборами, встретило девушку гулким эхом и стойкой вонью – на столах загнивала рыба, которую так и не приготовили для императорского ужина. Большинство обитателей дворца сбежали, когда началось сражение, но успели не все. И сейчас в комнатах, коридорах, чуланах и подворотнях Зоя замечала следы испуганных беглецов. Служанки, кухарки, охранники, посыльные, служки и писчие – в огромном здании проживало и работало человек двести. Кто-то решился выползти и даже услужить новым хозяевам, как девчонка-горничная, а кто-то спрятался, надеясь на скорое возвращение императора.
В пустой кухне над рыбой и брошенными овощами вился рой мух, и Зоя брезгливо скривилась. Распахнула дверцу огромного серебристого холодильника, но и оттуда пахнуло тухлятиной. После всего, что случилось, во дворце не было электричества, агрегат отключился и его содержимое начало гнить.
В животе заурчало от голода. Игла подцепила кончиком ножа накрытое колпаком блюдо, потянула. Но стоило снять крышку – и в нос ударило зловоние.
– Гадость! – Блюдо рухнуло, его содержимое разлетелось по полу.
В сердцах наступив сапогом на остатки печеной моркови, Игла принялась вытаскивать тарелки и соусники, пытаясь найти хоть что-то съедобное.
– Гадость, гадость, гадость!
Содержимое холодильника безнадежно испортилось и заплесневело.
– Ого, принцесса не в духе?
Голос за спиной заставил Зою подобраться и одним движением выхватить пистолет. Хотя она и предпочитала ножи, но понимала, что огнестрельное оружие порой куда эффективнее. Точка ее прицела оказалась как раз между двух удивленно распахнутых глаз. Синих-синих.
– Опять ты? – выдохнула девушка, глядя на стоящего в дверях парня. Того самого, которого она недавно сбила в казематах дворца. – Ты меня преследуешь? Отвечай?!
– Я? – Синие глаза стали еще больше. – Да это ты за мной ходишь! То налетела из-за угла, то притащилась туда, где я работаю.
– Работаешь?
– Ну да. Я ведь стряпчий.
Только сейчас Зоя заметила, что парень держит в руках небольшую кастрюльку. На его руках были стеганые варежки-прихватки, на плече висело полотенце, а на щеке белел след от муки. Это делало его еще более привлекательным и выглядело… трогательно. Игла едва не зашипела. Парень внимательно осмотрел бардак, который устроила девушка, потом снова ее.
– Да, ты сильно не в духе. Голодная? Я сварил суп.
– Суп?
– Ничего особенного, – пожал он плечами. – Немного овощей, сушеных грибов, перловки и специй. Нашел то, что не успело протухнуть.
Он приоткрыл крышку, и Зоя ощутила аромат. Яркий, вкусный. Аппетитный запах перебил вонь кухни и заставил желудок девушки болезненно сжаться.
– Ну так что, принцесса? – Стряпчий широко улыбнулся, и вокруг синих глаз собрались мелкие морщинки. – Попробуешь мой супчик? С ржаными сухариками очень вкусно, можешь мне пове…
Стремительно сунув пистолет в наплечную кобуру, Зоя яростно пересекла разделяющие их пространство и выбила из рук парня кастрюльку. Суп выплеснулся, посудина покатилась по полу. Обеими руками Игла толкнула стряпчего, припечатывая к стене. Ее волосы разметались по костяной маске, когда она ударила кулаком рядом с головой парня. Стряпчий вздрогнул, а Зоя прошипела:
– Не смей. Называть меня принцессой. Не смей. Предлагать мне свой гребанный суп. Не смей говорить со мной! Иначе я тебя…
– Что? – Ошеломленный парень быстро взял себя в руки и теперь выглядел таким же рассерженным, как и сама Игла. – Что ты мне сделаешь. Принцесса?
Зоя задохнулась. Да он что же, совсем безмозглый? Или бесстрашный? Или просто дурак?
Но дураком парень не выглядел. И испуганным – тоже. Словно не замечая ни ножей, ни пистолетов, он мягко оттолкнул девушку и поднял многострадальную кастрюльку. Взглянул с сожалением на остатки бульона.
– Зря ты так.
Осторожно поставил посудину на стол, развернулся и ушел. Зоя проводила его изумленным взглядом.
И точно – дурак…
Некоторое время она таращилась на дверь, уверенная, что стряпчий вернется. Но дверь оставалась закрытой. Еще немного постояв и ощущая себя неимоверно странно, Зоя медленно подошла к столу. Посмотрела на кастрюлю. Взяла. И начала пить прямо из посудины, жадно глотая ароматный горячий бульон.
Глава 3. Встречи
Глава 3. Встречи
К счастью, остаток ночи прошел спокойно. Мы больше не видели каменных монстров, хотя порой где-то вдали раздавалось раскатистое «Бом!».
Будить Джему на дежурство я не стала, понимая, что рыжей приходится труднее, чем мне. Когда первые лучи солнца высветили Равилон, я рискнула рассмотреть остатки саранчи, погибшей под каменной ногой голема. Существо – даже раздавленное, выглядело жутко: темно-серое угловатое тело с вывернутыми конечностями, черные надкрылья. Такое легко спрячется среди песков Равилона. Я потянула носом и скривилась – от саранчи воняло какой-то гадостью, то ли серой, то ли чем-то тухлым.
Проснувшаяся Джема тоже подошла ближе, рассматривая останки.
– Я слышала, в восточном экзерхате едят кузнечиков, – с сомнением пробормотала она. И тут же поморщилась. – Но я, пожалуй, не настолько проголодалась.
Подкравшийся ближе Опиум дернул усами и, недовольно заверещав, спрятался в сумке на моем поясе.
– Да уж, похоже, даже твой крысеныш против подобной трапезы. – Ржаник потерла покрасневшие глаза. – Но если здесь живут такие твари, значит, где-то есть вода? Верно?
Я кивнула, хотя сомневалась даже в этом. В проклятом городе ни в чем нельзя быть уверенным. Может, в отличие от нормальных сородичей, эта саранча питается песком?
– Почему ты меня не разбудила на дежурство? – Джема плотно переплела косу и повязала на голову платок, пряча лицо и надеясь этим спастись от обжигающего солнца. Я последовала ее примеру.
– Больше так не делай, – строго сказала рыжая, но потом вздохнула. – Но спасибо. Я и правда чувствовала себя ужасно уставшей. – Она помотала головой, проверяя надежность импровизированного тагельмуса. – Кстати, я кое-что заметила. Вон та башня на горизонте, видишь? Самая высокая. Ее видно почти из всех частей города, а самое главное – ее положение не меняется. Думаю, нам следует ориентироваться на нее. В этом месте так много скверны, что даже пространство стало зыбким, – с явным отвращением и страхом закончила она.
– Джема, мы справимся, – поправила я кончик ее платка.
– Если бы это сказал кто-то другой, ни за что не поверила бы. Но раз это говорит сама Кассандра Вэйлинг… – У глаз девушки образовались морщинки, показывая, что она улыбнулась. – Тебе я верю, Кэсс. Ты слишком упряма, чтобы здесь погибнуть.
– Вот именно. – Я проверила свои кинжалы, похлопала по сумке с Опиумом. Крысеныш отозвался тихим ворчанием. Вероятно, сетовал на отсутствие завтрака. Увы, предложить ему было нечего. Внутри меня тоже ворочалась пустота, требующая еды и воды. Вернувшийся Юстис серой тенью маячил у развалин, всем своим видом выражая неодобрение. Ну вот. А я так надеялась, что Дух потеряется среди песков!
– Идем. Надо пройти как можно больше до того, как этот город превратится в разогретую сковородку.
К полудню мы преодолели часть пути, хотя определить точно оказалось невозможно. Открытые пространства, похожие на пустоши, сменились узкими улочками, многие из которых заканчивались тупиками и завалами. Барханов стало меньше, зато больше стен и развалин, ржавых конструкций, пугающих обвалами, и нагромождений камней, в каждом из которых мог притаится новый голем. Мы сообразили, что стоит обходить стороной те, в которых ярким клубком искрилась оранжевая скверна, такие груды шевелились при нашем приближении.
От каждого такого движения мы застывали, обливаясь потом на палящем солнце, дожидались, пока груда снова затихнет, и двигались прочь в поисках новой дороги.
Когда жара стала невыносимой, мы укрылись в скудной тени здания, а к вечеру снова пошли, ориентируясь на башню вдали. Ее очертания дрожали в горячем воздухе, но Джема оказалась права. В отличие от многих других «блуждающих» зданий, шестиугольник башни оставался на месте.
Изнуряющая жара спала, и двигаться мы стали бодрее, даже уставшая Ржаник приободрилась и ускорилась, надеясь добраться до башни прежде, чем наступит ночь.
Но нам не удалось.
На нас напали.
Тварь выглядела ужасно и двигалась совершенно беззвучно.
Мы обогнули очередной черный бархан – то ли засыпанное песком здание, то ли просто нагромождение песка. Дальше широкий проспект разбегался паутиной улиц, и на миг мы остановились, чтобы сверить направление. Эта пауза и спасла нам жизнь. А еще Опиум, внезапно завозившийся в своем гнезде.
Джема хотела что-то сказать и осеклась, даже в полумраке я увидела, как побледнело ее лицо.
Из тьмы древних улиц показалось… нечто. Угловатое, хитиновое, жуткое. Свет луны и звезд облил мутным серебром множество подвижных сочленений, головогрудь и с десяток пар тонких ножек, передние из которых оканчивались угрожающе приподнятыми хелицерами.
– Это что, сколопендра? – содрогнулась от омерзения Джема.
Я промолчала. Потому что не бывает многоножек размером с теленка, да еще и со скорпионьими клешнями наперевес! Чем бы ни являлась эта тварь, держаться от нее стоило подальше!
Очень медленно мы сделали шаг назад. Но отступать было некуда – за спиной высилась стена здания. Тварь на миг застыла, словно не веря в появление добычи, а потом напала – быстро и совершенно беззвучно! Мы с Джемой одновременно отпрыгнули в стороны, скидывая с плеч поклажу и выхватывая наше нехитрое оружие. Я метнула кинжалы – один за одним. Попала! Но оба лезвия лишь чиркнули по хитину и упали на песок, не причинив монстру никакого вреда! Сколопендра-переросток стремительно вскинула клешни и бросилась в атаку, очень быстро перебирая множеством коротких гибких конечностей. Зазубренные хитиновые «ножницы» щелкнули совсем рядом. Но слава Кастелу и его выучке – я успела уклониться, а потом, кувыркнувшись, снова вскочить, пока тварь бросилась на Джему. Ржаник рубанула мечом, перебив сочленение одной клешни. Та шлепнулась на песок, но монстр словно и не почувствовал ущерба. Угрожающе задрав оставшееся оружие, он снова напал.
Подобрав кинжалы, я опять метнула их, теперь целясь в уязвимые места сочленений. Оба лезвия чиркнули по плоти, и тварь завертелась, потрясая единственной клешней, которую тут же отрубила Ржаник. А потом с размаха вонзила меч, отрезая головогрудь.
Жуткая тварь еще минуту кружилась на песке, а потом застыла.
Мы с Джемой привались к стене, с ужасом наблюдая ее агонию.
Юстис, никак не участвовавший в битве, демонстративно плюнул на песок. И без его гримас было понятно: скверна. Вот причина появления чудовища. Скверна, заполнившая Равилон и меняющая все на глубинном, изначальном уровне.
Я подобрала свои кинжалы.
– Вэйлинг!
Обернулась на крик Джемы и увидела: куча черного песка у развалин зашевелилась и осыпалась кратером, выпуская еще одну сколопендру. Рядом появилась вторая, потом третья, четвертая…
Да сколько их здесь?
Песок под нами пошел рябью, словно в его глубине заворочались, пробуждаясь, гигантские многоножки.
– Бежим! – одними губами выдохнула я, уже на ходу запихивая в платок высунувшегося Опиума и со всех ног устремляясь прочь. Джема молча неслась справа, краем глаза я видела ее побледневшее лицо и слышала срывающееся дыхание. Слева, подобно серому привидению, двигался Юстис, хотя ему-то чего бояться? Плоти у Духа нет.
Позади шуршали сочленениями и песком отвратительные создания скверны. Сколько их было? Десятки? Или больше?
Мы промчались мимо черных покореженных стен, разбитых статуй, валунов. Улица то расширялась, то сужалась, перегороженная песком и камнями. Мелькнула тревожная мысль о возможном тупике. Или тварях похлеще.
Боковым зрением я заметила движение – одна из сколопендр, не останавливаясь, заскочила на остаток стены и понеслась по ней. По вертикальной стене! Вот же гадина!
– В сторону! – Я оттолкнула Джему в момент, когда тварь, хищно изогнувшись, прыгнула на рыжую сверху.
Ржаник кувыркнулась на песке, вскочила. Еще несколько жутких монстров последовали примеру товарки и взобрались на стены. Гадкие лапки с коготками легко цеплялись за выступы камней.
Я снова метнула кинжал, пришпиливая к песку ближайшую тварь. Оглянулась. Черные барханы шли рябью, словно оживая. Антрацитовый хитин сколопендр почти сливался с ними, делая чудовищ незаметными. Их было слишком много! Нам не выстоять в этой битве! Надеяться можно лишь на то, что нам повезет найти хоть какое-то укрытие. Даже Юстис казался бледным.
– Быстрее!
Я снова дернула Джему за собой. Камни, стены, руины, песок… Весь путь, который мы одолели днем, теперь отменялся этим забегом в обратную сторону! Мы неслись, уже не разбирая дороги, все слилось в серебристо-черную ленту. Воздух драл пересохшее горло, мышцы ныли. Джеме приходилось еще хуже, короткий взгляд – и стало ясно, что долго девушка не продержится.
Просвет между домами, залитый лунным светом, выглядел как надежда. Или как ловушка, ведь за каждым поворотом могла притаится новая опасность. Но деваться нам было некуда. Позади напирала отвратительная стая хитиновых монстров. Еще рывок!
И мы оказались в тупике.
Дальше бежать было некуда: выход из проулка перегородила рухнувшая стена. Тяжело дыша, мы с Джемой встали спина к спине, обернулись, вскинули наше жалкое оружие. Юстис прижался к камням, его лицо в свете луны стало почти прозрачным. Из-за поворота выползла первая сколопендра. Огромная. Величиной с волка и угрожающе вскинутыми клешнями. За ней показалось сразу несколько многоножек. Они ползли, шурша сочленениями тел и дергая усиками, словно принюхивались. Я крепче сжала кинжалы.
– Заберем сколько сможем. Да, Вэйлинг? – сказала Джема.
Я покосилась на рыжую. У меня все еще был козырь – атмэ, но я до последнего не желала показывать его Ржаник. Наличие духовного оружия будет слишком сложно объяснить. Но, кажется, если я им не воспользуюсь, объяснять будет уже некому!
– Алое пламя души согреет мрак вечной ночи, – добавила Ржаник шепотом. – И мрак падет.
Древний девиз Аннонквирхе и миротворцев, слова, с которыми они шли на бой. Я никогда в них не верила, ведь от слов редко бывает хоть какой-нибудь прок. Но сейчас почему-то повторила:
– Алое пламя души…
Огромная многоножка проползла вперед, вскинула клешни. И… замерла. Твари за ней напирали, толкались, двигались, но приблизившись, вдруг тоже останавливались, словно упираясь в невидимый барьер.
– Что происходит?
Я не знала. Жутковатые твари шелестели хитином, дергали мерзкими головами и потрясали зазубренными конечностями, но… не нападали. Их тела бились, словно не в силах преодолеть преграду.
– Они… уходят?
Бледная до синевы Джема внезапно широко улыбнулась. Ее губа от этого движения треснула, но девушка даже не заметила. Глаза сияли от радости.
– Уходят! Твари убираются прочь! Вэйлинг, ты видишь? Видишь?
Я видела, конечно. Но совершенно не понимала причин этого бегства. Сколопендры не просто уходили, они словно… боялись. Но чего?
Обернулась, нервно оглядывая развалины. Логичнее всего предположить, что рядом затаился куда более страшный хищник, и именно его присутствие прогнало многоножек. Но камни казались застывшими, а песок неподвижным. Никто не выпрыгивал из-за стен, чтобы перекусить загнанной в ловушку закуской.
Тогда в чем дело?
– Проваливайте! – Джема потрясла мечом. – Прочь!
Обернувшись ко мне, девушка снова улыбнулась.
– Сила Духа, Вэйлинг! Это слова! Девиз миротворцев! Он прогнал тварей. Понимаешь? Так вам!
Ржаник потрясла кулаком. Последняя многоножка уползала, растаяв в песках.
Я скептически хмыкнула.
Девиз? Слова? Прогнали тварей? Хорошо бы, но что-то я никогда не слышала о подобном. И что-то мне все это совсем не нравится! Вместо радости спасения я ощущала скорее тревогу.
Джема тряхнула напоследок кулаком, осела на песок и прикрыла глаза. Выглядела девушка изможденной.
– Похоже, здесь действительно безопасно, – пробормотала я, все еще осматриваясь. – Но лучше не расслабляться. Отдохни, Ржаник.
– Разве ты не устала? – Джема не открыла глаз.
– С ног валюсь, – соврала я. И заметила ехидную усмешку Юстиса. Дух наследника явно не верил мне. Интересно, что он успел увидеть, когда выброс перенес нас в Равилон? Увидеть и понять? Догадался ли наследник о совершенном ритуале? Уж он-то точно знает, как тот проходит…
Впрочем, какая разница.
В камнях скалился не наследник Империи, а лишь его жалкие останки, неведомым образом все еще сохраняющие подобие жизни. Но надолго ли?
– Что будем делать? – Джема потерла виски.
Переплетение темных улиц теперь выглядело ловушкой, поджидающей жертв. И мы решили, что жара – все-таки более приемлемый вариант. Соваться во тьму, населенную неизвестными тварями, – слишком рискованно. Даже Юстис, до этого нещадно нас подгоняющий, сейчас лишь гневно смотрел во тьму, понимая, что идти туда самоубийство.
– В Аннонквирхе сегодня подают запеченную утку, – словно услышав мои мысли, задумчиво протянула Ржаник. – Помнишь? Ее всегда пода�