Босиком в саду камней 3
Глава 1
Ее увозят на рассвете. За спинами могучих воинов из личной охраны, присланных князем Лин Ваном, я не вижу кормилицу, которая несет малютку. Только шлемы и латы. Сплошную броню, которую мне не пробить своим взглядом. Поэтому ору, что есть мочи, распахнув окно:
– Подождите!
И строй замирает, а потом, не торопясь, размыкается. Ко мне выходит чопорная женщина из свиты маленькой госпожи. И ждет у двери, пока я несусь по лестнице с риском сломать как минимум ноги. Но по сравнению с разбитым сердцем это сущий пустяк.
Меня страхует Хэ До, мой старый друг, поверенный всех моих тайн, включая обе незапланированных беременности. И только я собираюсь грохнуться, поскользнувшись на заплесневевших от средневековой сырости монастырских камнях, меня хватают за подол. И я остаюсь хоть и с разбитым сердцем, но не с разбитым носом. И гордо несу этот нос навстречу той, что соизволила меня выслушать.
Момент критический. Начало третьего сезона, попаданке Кате готовят новые испытания, потому что я, похоже, попала в правильную дораму. Которая не провалилась в прокате после десяти первых же серий, как это частенько бывает со скучными китайскими поделками. А вот я из второстепенного персонажа, чуть было не слитого, превратилась в моторчик, который двигает и развивает сюжет.
Увозят мою дочь, которую всего три дня назад я рожала в муках. Кровиночку мою, еще одну живую нить, которая навеки связала меня и Лина. К женщине, которая меня, по сути, предала. Я-то думала, что Ли Лу верна мне, а она хлебала жидкий супчик из свечей, которыми щедро отоваривали нас вместо мяса в императорской гробнице из безграничной любви к моему мужчине. Которого надеялась прибрать к рукам. Удивительная стойкость! Не говоря уже о лицемерии. Пять баллов за актерское мастерство! Плюс аплодисменты!
Куда смотрели мои глаза?! Разве что туман горьких слез стал причиной тому, что я не распознала безнадежно влюбленную женщину. Которая от отчаяния и тараканов из своей головы готова сжевать, а не только сворованные у Будды свечки. Лишь бы предмет ее тайного обожания хоть изредка да появлялся в поле зрения.
И случай представился. Теперь княгиня Лу Лин на законных основаниях владеет не только громким титулом, но и богатствами светлейшего. А вот насчет моего тайного мужа девушка явно погорячилась. Я еще в состоянии дать бой, и я его дам! Но моя дочь…
– Что угодно вашему императорскому высочеству? – довольно холодно спрашивает леди, ибо я давно уже научилась отличать простушку от госпожи по одному только взгляду.
Эта тварь – госпожа. А тварь она потому, что служит не мне. И подкупить ее вряд ли удастся. Все уверены, что мой отъезд в монастырь и разрыв с князем Лин Ваном начало моего конца. Что моя власть зиждется исключительно на этой связи.
Потому что у Лина огромная армия. И Нанкин, второй по значению город в стране. Да, по сути, весь юг под пятой сиятельного князя, которого опасается сам император. И даже меня вернул из бессрочной ссылки в свой дворец, несмотря на то, что я письменно призналась в прелюбодеянии. А теперь князь со мной не разговаривает и даже весточку не прислал, когда родилась наша дочь. Только повозку и охрану.
– Последняя просьба, – я смиряю гордость и с видом приговоренного к смертной казни вкладываю в руку придворной дамы княгини Лин, которая теперь имеет право на собственные герб и свиту заранее приготовленный кошель. Прося о милости: казните меня не больно. Сначала я хотела дать его кормилице, но передумала. Ей и так заплатили щедро, и тут я ничего не выиграю.
Но мне нужен свой человек в поместье Лина. Я могу хотя бы попытаться. Кошель тяжелый, искушение велико.
– Письмо ведь может по дороге затеряться, – торопливо говорю я, – поэтому передайте Ли Лу… Я хотела сказать княгине Лин на словах. Мою дочь зовут Чен.
Я смотрю поверх головы нелюбезной леди, на золотой диск, который окрашивает перистые облака в изумительный цвет. Цвет утренней зари. Сполохи малинового, разливы нежно-розового, островки багряного, и выше всего, там, куда уже прорвались обжигающие солнечные лучи – чарующая взгляд лазурь.
И хоть настроение у меня похоронное, я признаю, что это красиво.
Чен и означает утро. Зарю. Рождение нового дня. И новой надежды.
– Это все? – подозрительно спрашивает женщина, взвешивая в руке кошель.
– Да.
– Что ж… – жадность берет верх и чопорность сменяется подобострастием. Леди понимает, что я буду щедро оплачивать любую информацию о дочери. – Я передам княгине вашу просьбу. Касающуюся имени молодой госпожи Лин.
Малютке от роду три дня, а уже госпожа! Персональный эскорт, сплошь – головорезы. Преданные Лину до гробовой доски. Умрут под пытками, но не выдадут нашу с князем тайну. Лин и не мог прислать за дочерью других. Она это маленькая я. С той разницей, что принадлежит Лин Вану безраздельно, он ее отец, в будущем Бог. Тот, на кого моя Чен будет молиться. Потому что родителей в Великой Мин почитают, каким бы они ни были, а хороших – боготворят.
Я же числюсь в табели о рангах вдовствующей императрицей, у меня пропасть должностных обязанностей. Не говоря уже о том, что я не могу жить вместе с Лином и нашими детьми. Пока не могу.
С трудом держу себя в руках. С каких это пор вдовствующая императрица стала просительницей?! Я могла бы написать князю. Приказываю, мол: нашу дочь зовут Чен! Но я не хочу начать восстановление отношений с диктатуры.
Я уже продавила светлейшего: заставила жениться. И что? Он меня бросил и уехал на Стену. Стройка века, блин! Скорее я закончусь, чем она, учитывая масштабы этого сооружения, которое по праву относят к Семи Чудесам света!
Лин будет торчать там мне назло. А мою дочь запрут в его поместье. Сейчас у меня нет выбора. Я обязана вернуться в Пекин. Указ императора. Да и Сашка там сейчас один. Благородная супруга Ю после родов слегла. А на Чун Ми надежды мало. Мы с ней давно уже в прохладных отношениях.
Еще одна чудовищная ошибка! Ну почему Хэ До меня не остановил?! Одобрил кандидатуру фальшивой матери Пятого принца, который на самом деле мой сын, и самолично помог мерзавке пробраться в императорскую постель. Можно сказать, занес туда, потому что девицу от страха ноги не держали. Небось, в обмороке была, во время всего процесса! А теперь воображает себя полноценной супругой! И смеет мне хамить! Козни строить!
– Выдвигаемся завтра, – говорю я Хэ До. – Мне здесь больше делать нечего.
– Но вы еще слабы после родов, госпожа! – противится он. – Дорога дальняя. Вам надо отдохнуть.
– Я буду счастлива, глотать дорожную пыль из-под колес повозки, в которой везут мою дочь. Собирай вещи. Это приказ. Ну, хорошо. Не смотри на меня так. Еще на пару дней тут задержусь. Но не больше, слышишь?
И вот мы едем в сторону главных ворот Пекина. Свита у меня скромная в отличие от Зари Линовны, которую папочка обслуживает по-царски. Обо мне же он вообще позабыл. И нервы мои сдают. В повозке только я и Хэ До, поэтому могу дать волю чувствам. И слезам.
– Успокойтесь, госпожа, – говорит Хэ До, хотя сам влажно сопит от избытка чувств.
Ну, жалко ему меня. Бывший главный евнух с годами усох, личико сморщилось, и он стал похож на мартышку. Мой ручной евнух. Бесценное сокровище, потому что не собирается замуж за моих мужчин. Не интригует против меня. Сочувствует. Утешает.
– Лин, гад такой меня бросил! Сказал, что не желает больше красться в мою спальню с черного хода! Даже весточку не прислал! А ведь я ему второго ребенка родила! Конфуций с ними, с подарками! Но хоть пару слов можно было черкнуть?!
– Да любит он вас. Просто обиделся.
– Да что ты в этом понимаешь! В любви! Ты ж евнух!
– Сами-то вы с покойным мужем, чем занимались? Бульоном его кормили и массаж делали. Скажете, не любили его?
– Любила, – соглашаюсь я. – Но все равно. С Лином-то отношения мои не платонические. Напротив. Постель нас всегда мирила. И я рассчитывала, что светлейший долго не выдержит.
– Он вам кольцо-то не вернул, – хитро щурится Хэ До. – Верный знак. Так, проучить хочет.
– Ага. Живет со своей кикиморой. Может, уже и спит с ней.
Вообразив себе в масляных красках эту картину, снова принимаюсь горько рыдать.
– Да жена его видит не чаще, чем вы, моя госпожа. У него Стена завалилась, и повозки с рабочими застряли на переправе. Там недавно дожди прошли. Сильные.
Я тут же перестаю плакать:
– Откуда знаешь?
– Про дожди? Так я родом из тех мест. Наши края в этом месяце все время заливает.
– А я думала, тебе кто-то написал…
– И написали. Я ж говорю: родня там у меня.
– Представляю себе масштабы катастрофы! Из Лина строитель, как из меня кухарка! Я хоть и насобачилась за три года при кухне лепить лапшу долголетия, но торт не испеку. Лин Ван – блистательный боевой генерал, но ни разу не архитектор. Там с геометрией нелады и пространственным воображением. Пожизненно. Потомки меня не простят. Трындец Стене! Но на войну я князюшку отпустить не могу. Пусть передохнет. Не мальчик уже, мечами-то махать парными.
– Ага. А кикимора, это кто?
– Ну, типа кумихо. – Тут я вовремя вспоминаю, что девятихвостая лисица кумихо злой мифологический персонаж корейской культуры. А меня закинуло в Китай! От горя в голове все перепуталось! – То есть эта… Хули… Забыла второе слово.
Оно понятно. Я бы и на первом остановилась, когда речь идет об этой воровке чужих мужчин. Ли Лу которая.
– Цзин? – подсказывает Хэ До.
– Вот-вот. Хули-Цзин. Оборотень, злыдня девятихвостая. Хули короче с Цзином через тире.
– А, нечисть! Не поминайте, ну ее. Еще примчится по наши души. Нате-ка, – Хэ До лезет в закрома и протягивает мне литровый бурдюк.
– Чего это?
– Винцо домашнее. Глотните для настроения.
– Пить вредно!
– Маленько можно. На вас, вон, лица нет!
– Давай вместе!
– Я его в ближайшей деревеньке раздобыл, – мой лучший друг с довольным видом отхлебывает из бурдюка. – Монашки, те не пьют. Ни-ни! Обозвали меня по-всякому. Мол, не перерожусь ни во что, последняя жизнь – и сгину. А рай, он есть, ваше императорское высочество?
– Есть, – я тоже делаю глоток. – Вот выйду за Лин Вана – там и окажусь.
– Да я не о том. С вами-то понятно. О чем вы мечтаете. А вот я помирать боюсь. Запугали меня эти… кикиморы.
– Быстро схватываешь. Смотри, не ляпни благородной Гао. Сюй Муй у нее на зарплате, а он все еще главный евнух. Никак его не смещу, цепкий, сволочуга! Всыплют тебе двадцать палок за непочтение к жене его величества.
– Я не ихний евнух, а ваш. Не дадите же вы им меня побить?
– Да кто его знает, что там случилось за мое отсутствие в Запретном городе? И в чьих руках теперь власть. Пей. – Ну как в воду глядела! Про смену власти в Поднебесной!
Через часик приканчиваем с Хэ До бурдюк. Хреновая психотерапия, но работает. Слезы высыхают, зато дорогу, по которой мы едем, неумолимо развозит. Начинается проливной дождь. Со Стены, видать, надуло. От Лин Вана. Хорошо, что мы с моим евнухом согрелись. А я так вовсе раздухарилась. Готова толкать застрявшую в грязи повозку.
Эх, была, не была!
– Ваше императорское высочество!!! Что ж вы делаете?!
Чего орете? Меня в Пекине император ждет! И оттуда до Стены гораздо ближе, чем из монастыря, где я рожала. Ничто не помешает мне проинспектировать масштабы строительства. Глянуть самолично, чего и куда завалилось. Может, и подниму.
Я еще не знаю, что мои сегодняшние горести, включая ливень, покажутся в ближайшем будущем ерундой. Потому что Великая Мин почти уже шагнула в пропасть. Уж точно стоит на цыпочках над бездной.
Новости Запретного города буквально сбивают меня с ног!
Благородная супруга Ю при смерти, а Сын Неба в отчаянии. Мне, конечно, писали, что моя Ю Сю занемогла. Но я даже представить себе не в силах, что молодая женщина, живущая не где-нибудь, а в императорском гареме, во дворце с кучей слуг, может не оправиться после родов! Когда за ней такой уход! И куча лекарей вокруг, включая главного императорского!
Мой бедный белый кролик! Ты знала свою судьбу. Надо было оставить тебя на кухне. Или у чана с грязной водой. А я тебя втянула в дворцовые интриги. Ты этого не приняла. Душа твоя чистая, твое доброе сердечко.
Увы! У тебя родился принц! Которому присвоили порядковый номер. Это означает, что в Большой гонке обозначился новый кандидат на престол. А ты прекрасно знаешь, что я лоббирую Сан Тана. Решила умереть моей подругой, лишь бы не стать соперницей.
– Сделай что-нибудь, – он не приказывает, просит.
Еще вчера – средних лет мужчина, властный, жестокий и безгранично уверенный в себе, он железной рукой держал поводья, когда три коня китайского средневекового апокалипсиса Голод, Наводнение и Мор пытались увезти империю к развалу и катастрофе.
А сегодня это почти старик с потухшим взглядом. И плевать ему на государство.
А я что, врач? Хотя понимаю: сепсис начался. Занесли инфекцию. Как она жива-то до сих пор, моя Ю Сю! С таким диагнозом, как правило, сгорают мгновенно!
– Я… тебя… ждала…
Она вся пылает, мое солнышко. Посылая нам с его величеством свои последние слабенькие лучи. Даже лежа на смертном одре, пытается улыбаться.
– Дождалась… Мэй Ли…
– Я здесь, Ю Сю, – сжимаю крепко ее дрожащую от слабости огненную ладошку. У Благородной императорской супруги сильнейший жар.
– Мои дети… Они теперь твои…
– Да, брось! Ты сама их вырастишь! Неделька-другая, и встанешь! Будешь, как новенькая!
– Нет… Дай слово… Их не убьют…
– Да что ты! Кто посмеет?!
– Ты знаешь… Мой кролик…
– Нашла, что вспомнить! – «на смертном-то одре», – невольно хочется добавить мне. – Муж тебя обожает. Вон, плачет за ширмой. Император, между прочим! Так что ты это брось. Вместе будем растить детей. Твоих и… – «моих», – снова рвется у меня с языка.
Да что ж такое! Не хватало проговориться! Но его величество все равно ничего не слышит. И я могу болтать все, что вздумается.
Потому что передав мне с рук на руки своих детей, Ю Сю испускает последний вздох.
И это начало отсчета новой эры. Последняя любовь императора навсегда покинула его и этот бренный мир. Ожидаются глобальные перемены во внутренней и внешней политике. Борьба за власть.
И я поневоле включаюсь…
Глава 2
У ворот моего Куньнингуна очередная крупномасштабная делегация. Благородная супруга Гао в носилках, которые окружили первые лица империи, и ее братец-министр во главе процессии. Дамба оказалась на редкость прочной, и карьера младшего Гао не поплыла, как я наивно надеялась. Дослужился до третьего ранга, хитромордое водоплавающее! Почти уже премьер!
Вот и барабанит безнаказанно в мои ворота:
– Немедленно откройте, ваше императорское высочество! Так больше продолжаться не может! Вы нарушаете наши традиции!
Я нарушаю?! Проблема в том, что император не дозволяет похоронить возлюбленную. Совсем от горя помешался, бедняга. Утверждает, что его Ю Сю жива, просто крепко спит. Уже и запах чувствуется. Поэтому вся комната, где лежит мертвая супруга Ю, завалена цветами.
А леди Гао, понятно, рвется на освободившееся место! Вот уже пять лет, как его величество забыл про свой гарем. И живет в моногамном браке, от которого упорно не собирается отказываться. Я всерьез опасаюсь, что хоронить возлюбленных придется вместе.
Что совершенно не входит в мои планы. На трон посадить по-прежнему некого. По возрасту и положению его должен занять единственный сын императрицы, который и числится пока наследником. Но я его в последнее время редко вижу трезвым. Как только папа полностью переключился на Ю Сю и днюет и ночует в Куньнингуне, его высочество наследный принц пошел вразнос.
Празднует болезнь, а теперь и кончину Благородной супруги Ю. Потому что она простушка. И недостойна безраздельной любви Сына Неба. А ее дети недостойны трона. Это гуано, я про наследного «красавца» нашего совершенно не имеет сердца! Оно без него, похоже, родилось.
С одной стороны хорошо, правитель огромной империи должен быть жестоким, но и мозгов там ведь тоже не родилось! Это бурдюк с вином, который неумолимо толстеет, потому что его постоянно наполняют, едва наметятся прогибы.
Есть тайная надежда, что безалаберный отпрыск Матери Нации допьется до чертей. И его можно будет безнаказанно объявить сумасшедшим. Жаль, что этого нельзя сделать за садистские наклонности.
– Ваше императорское высочество! – Чун Ми молитвенно складывает руки. – Они же ворота сейчас снесут!
– Иду уже.
Впускать сюда аж двух Гао я не намерена. Порешаем у ворот.
– Стоять!!!
Почти уже премьер спотыкается от моего крика и его подхватывают услужливые руки гаремного евнуха из многочисленной свиты.
– Его величество у вас? – раздается с носилок.
– Да, он здесь.
– Почему не разрешают похоронить супругу Ю?
– Благородную супругу.
– Это не дает ей права удерживать его величество в заложниках! Немедленно впустите нас с братом!
– Тащи своего другого брата. Генерала. Вместе с его армией. Иначе не войдешь.
– Да как вы смеете?!
– Я вдовствующая императрица!
– Вдовствующая шалава!
Ну, это уж слишком!
– А ну, слезай, кикимора! – командую я. – И повтори, как ты меня назвала!
– Шила в мешке не утаишь! – благородная дрянь весьма предусмотрительно остается в носилках. Физически я сильнее, недаром ведра с водой таскала когда-то. Я и сейчас не изнежилась, и потрепать эту суку могу, как следует. – Вас не было несколько месяцев!
– Я молилась.
– А куда живот делся?
– Постилась и похудела.
– Твоей власти теперь конец! – моя соперница срывается на крик. Сидит она высоко, и в прямом и в переносном смысле. И может безнаказанно меня оскорблять. Пока безнаказанно. – Умерла твоя протеже! Та, которая держала в руках его величество! И пела ему на ухо о твоих достоинствах! Которых нет! Теперь его величество освободился от этого бремени. И я, как Благородная супруга и мать двоих детей императора требую немедленно прекратить это безобразие! И выдать нам тело Ю Сю, чтобы мы могли отвезти его в гробницу! Все положенные почести при этом будут соблюдены! Включая трехлетний траур по усопшей!
– Боишься, что уже не в тех кондициях? К мужу в постель тебе теперь не пролезть, он ведь начнет заглядываться на девиц помоложе и постройнее. Поэтому трехлетний траур тебе на руку. Дать адресок монастыря, где я так похудела? Два-три месяца – и ты снова в форме.
– Никуда я отсюда не поеду!
Ситуация и впрямь критическая. Ю Сю надо похоронить. И я сбавляю тон:
– Дайте мне время до заката. Я попытаюсь убедить его величество в том, что его любовь умерла.
Они неохотно разворачиваются. Совет министров уже собирался по этому поводу. То есть, он и не расходился, этот совет. В полном составе приперся сюда. Безумец не может править империей. А у его величества все признаки.
У меня дома все те же и там же. В цветочных декорациях. Безмолвная Ю Сю в своей комнате, и такой же безмолвный Сын Неба на коленях перед ее ложем. Я подхожу и трогаю его за плечо:
– Эй. – Император вздрагивает и оборачивается. Смотрит на меня пустым взглядом. – Тебе надо вернуться в свой дворец. Издать указ. О том, какими посмертными титулами ты хочешь наградить любимую жену. Ты ведь хочешь ее наградить? Хотя, ей уже все равно. Они и при жизни не очень-то ей были нужны, эти титулы. Только ты. Но так положено. Слышишь?
Он, молча, кивает.
– Еще нам надо решить судьбу ее детей. Ю Сю хотела, чтобы они остались здесь, со мной. Ты не возражаешь?
Он вновь кивает. И по-прежнему молчит.
– Так что? Позволишь ты ее забрать?
– За что? Почему именно она? У меня столько женщин в гареме, но смерть пришла за единственной.
– Мы все обречены на потери, даже императоры. Видать, ты сильно нагрешил. Иди и молись. А я займусь похоронами. Только указ издать не забудь.
– Верно! – он, пошатываясь от слабости, встает. Несколько дней почти не ничего не ел, бедняга. – Я буду молиться! Построю монастырь в ее честь! И поселюсь там! Мы с Ю Сю снова будет вместе!
– Ты это… полегче, – с опаской говорю я. – А что со страной-то будет?
– Да мне все равно.
Поскольку он все еще не уходит, я ненавязчиво подталкиваю его величество к двери. Почти в обнимку мы выходим за порог моего дворца. Удалось!
Я еще не знаю, что это лишь начало проблем!
Ю Сю все-таки относят в долину Шисаньлин. Гробницу мой приемный сын построил для себя и надеялся, что упокоится там первым. Но судьба распорядилась иначе. С трудом уволакиваю императора из его мемориала, но в Запретном городе мы расстаемся.
Я даже про дочь забыла! И про Лин Вана! Потому что у меня на руках теперь четверо детей, двое из которых малолетние и один вообще младенец!
Сами считайте: мой Сан Тан и Седьмая принцесса, дочка Ю Сю.
Ее сын, он же Шестой принц. И хоть императорский лекарь признал ребенка здоровым, я этого оптимизм не разделяю. Роды были сложными, у принца непомерно большая голова. И не факт, что это признак большого ума.
Прибавьте к этому Четвертого принца. Потому что его мать после смерти подруги впала в эмоциональную кому. Леди Лао и так-то была жуткий тормоз. По два часа только чай пила! А теперь и вовсе зависает полдня над вышивкой, разглядывая еле заметные стежки! Да черепаха быстрее вышивала бы, если бы ее этому научили!
Я навскидку ставлю диагноз: посттравматический синдром. Для леди Лао стало открытием, что даже любимая женщина императора может умереть. И потом лежать в цветах, распространяя неприятный запах. В общем, благородная леди впервые столкнулась лицом к лицу со смертью.
Тут нужна когнитивная терапия вкупе с медикаментозным лечением. А у меня на это времени нет, потому что мой Куньнингун превратился в детский сад! А каждому из четырех детей требуется внимание!
Хотя сын леди Лао уже не совсем ребенок. Еще годика три – и можно подыскивать ему невесту. А пока хороших учителей, в том числе и боевых искусств. Сан Тану тоже пора бы учиться читать и писать. Я с ног сбилась, пока дама Лао в переживаниях.
А враги меж тем не дремлют.
Чудовищное открытие я делаю буквально через пару месяцев. Все это время я не занималась государственными делами, только детьми. И во Дворец Небесной чистоты иду опять-таки, ради принцев.
И вдруг натыкаюсь на странный взгляд императора. Невольно холодею. И этот запах…
– Кто принес сюда эту дрянь?! – ору, что есть мочи. – Сюй Муй! Живо сюда!
Я-то думала, что леди Гао утешит его величество как женщина. Или словами. А она вон что задумала! Потому что я ни на секунду не сомневаюсь: ее рук дело.
Особые травы, отвар из которых навевает забвение, которого так жаждет убитый горем мужчина. И чтобы не упустить из рук такой реальный шанс захватить в империи власть, эти Гао решили сделать из его величества наркомана!
– Скотина! – я луплю Сюй Муя по жирным дрожащим, как студень щекам. – Не смей приносить сюда это!
– Оставь его, – глупо улыбается император. В жизни не видела у него такой улыбки. – Я сам попросил.
– Ты соображаешь, что делаешь?! – я пинаю коленом под зад сволочугу Сюй Муя: – Вон отсюда!
– Я император, – жмурится Сын Неба. – Что хочу, то и делаю.
Ну и как мне его вытянуть из этой бездонной пропасти?! Он ищет забвения. Надо все здесь обыскать и изъять запасы мерзости. Уверена: они есть.
Мне только этого не хватало! Мало четырех детей, еще и сорокалетний мужчина совсем как ребенок малый! Ну не хочет он больше заниматься государственными делами! Жизнь потеряла смысл.
Пытаюсь вернуть его в чувство посредством детей от Ю Сю, но делаю только хуже.
– Я видеть его могу! – злится Сын Неба, едва увидев Шестого принца. – Он убил свою мать! Унесите!
Предсказуемо. Так же как маневры леди Гао. Я же не могу торчать во дворце у приемного сына вечно. А вот у нее полно свободного времени. А у ее ханьфу широкие рукава.
Это катастрофа! Следующий шаг мне понятен. Император в прострации, значит, нужен регент.
По закону им должен стать наследный принц. Которому самому регент до зарезу необходим. Тот, кто будет думать об огромном государстве. Принц-то и не собирается трезветь!
Ну и семейка! Хотя, Второй-то принц не пьет от слова совсем и, похоже, не слышал про дурь. Здоровый крестьянский парень, мозгами, правда, убитый. На что уж плох мой почерк, но по сравнению со вторым сыном императора и я каллиграф!
Как-то мы пытались разговаривать. На тему урожая бобовых. Другие темы не зашли. И я поняла, что его высочество не видит дальше одной грядки. Ограниченный кругозор, отвратительная память, над книгами зевает, даже свою именную печать лепит вверх ногами!
Не удивительно, что его сослали в дальний уезд, на родину. Типа управлять. И вызывать сейчас Второго принца в столицу мне смысла нет. Надо искать другие варианты. Срочно.
Потому что Благородная супруга Гао пытается взять мужа под полный контроль. Чтобы в обмен на забвение, вызванное отравой, его величество подписывал все, что ему подсовывают. В частности указ о назначении наследником Третьего принца.
Да, мальчишка еще мал. Но у него есть предприимчивая энергичная мать и два дяди. Оба занимают высокие государственные посты и годятся в регенты.
В таком случае судьба Сан Тана и детей Ю Сю незавидна.
На кону не просто трон, а снова жизнь моего сына. И моя клятва. Ведь я обещала подруге, что ее дети будут жить. Клан Гао искоренит всех своих врагов, когда дорвется до власти.
Главное, они подвинут меня. Если вообще не уберут. Щит, который закрывает малолетних принцев от расправы над ними. Соперников за трон. Признание-то я подписала! И документ не уничтожен, пылится где-то в имперских архивах. Мне надо бы его отыскать и уничтожить. Но пока я сделать этого не могу из-за треклятых Гао! Архив, как и Совет министров не под моим контролем!
Мне срочно надо действовать. И тут мне доносят, что князь Лин Ван вернулся в свое поместье!
Наконец-то! Я лечу к тебе, Лин!
Глава 3
Поместье князя в черте города. Но само собой, за стенами города Запретного. На западной окраине Пекина. И я не могу поехать к Лину просто так. Без эскорта и персонального предупреждения. Это грубейшее нарушение этикета.
Официальный повод для визита – угнетенное состояние императора. И Лин Ван, как главнокомандующий южной армией и военный министр империи должен быть в курсе. Он – реальная кандидатура на пост регента. Единственный, кто может составить конкуренцию разросшемуся клану Гао. И спасти меня с сыном.
Как всегда в критический момент я кидаюсь за помощью к Лину. Он уже не раз меня вытаскивал, в том числе и из ссылки. Буквально вынес на руках из саркофага. Где я почти уже превратилась в мумию.
Лин – это сила! Ну, впечатляет! Особенно когда он в боевых доспехах с металлическими пластинами на плечах, визуально делающими их, плечи эти, просто необъятными! Будто гора на тебя надвигается, когда князь идет навстречу! Не удивительно, что именно он и победил в том роковом поединке с принцем Ран Мином. Просто раздавил его высочество своей мощью.
Мой покойный супруг неслучайно выделил парня из всех своих многочисленных телохранителей и приблизил. Сделав в итоге командиром Парчовых Халатов. Даже нашу с Лином любовь простил! Потому что Лин Ван это не только сила, но и безграничная преданность.
Вот на это я и рассчитываю. На то, что мой князь – однолюб. Кольцо-то он мне не вернул, как верно заметил Хэ До.
И неофициальный повод, по которому я сегодня еду в поместье светлейшего… Да люблю я этого тирана и деспота! Который вдруг вздумал капризничать! Жить без него не могу! Поэтому я с утра приклеиваюсь к зеркалу. Меняю шпильки в парадной прическе и пояса на роскошном платье. Нервничаю.
Ли Лу гораздо моложе меня. Хоть она и кикимора, но кикимора симпатичная. У нее аккуратный носик и губки бантиком. В гробнице девушка заметно похудела от недоедания, щечки впали, и лицо превратилось в безупречный овал.
Понятно, что с тех пор мы с Ли Лу слегка отъелись. Но были одинаковой комплекции. Зато рожала-то нашего ребенка не она, а я! Понятно, что меня разнесло! А она такая же стройная, как и раньше!
– Тяните сильнее, – приказываю служанкам.
Которые пытаются упаковать мое раздобревшее тело в изящное платье. Блин, надо срочно садиться на диету! И вспомнить, что я когда-то ходила в фитнес-клуб. Самые простые упражнения хотя бы, если я хочу вернуть Лина.
А, может, как и раньше, пирожки? Или сшить ему что-нибудь. Из нижнего белья. С намеком. Сама-то я в рукоделии пас, но можно хорошенько встряхнуть эту Марью-Искусницу. Которая сейчас, как под гипнозом. Я про леди Лао.
Она в этом плане не такая бездарность. До Яо Линь, конечно, далеко, но уж исподнее-то мать Четвертого принца осилит. Хоть как-то она меня должна отблагодарить за то, что занимаюсь образованием ее единственного сына?
Вот с этими мыслями и смотрю в зеркало, внимательно наблюдая, как служанки размалевывают мое, чего уж там скромничать, простенькое лицо. Наводят мне роскошные брови, модные губы, наносят розоватые тени для век…
Ну, чистая Матрешка!
– Довольно, – роняю я и встаю.
А не перебор? Баба на чайнике! Низ широкий, верх узкий, на голове свисток. Я про пучок со шпилькой.
Но – поздно. Пора выдвигаться. Разве что умище никуда не делся. Все еще при мне. Буду обольщать. Цитатами, раз пирожками и саше не запаслась. Конфуций в помощь!
… В поместье князя меня встречает сама хозяйка. Прямо у распахнутых ворот. Табель о рангах это местная Библия. Придворный этикет настолько весом, что может закопать и топор войны. Ли Лу вынуждена изображать радушие помимо того, что будет стоять на коленях, пока я не разрешу подняться.
Но меня интересует не она. В поместье есть двое, ради которых я и приехала. Мой муж и моя дочь. Я жадно смотрю Ли Лу за спину.
– Могу я предложить вам отдохнуть с дороги, ваше императорское высочество? – издевается злодейка.
К черту отдых! Покажи мне то, что я хочу! Точнее, тех!
– А где… дочь, – намеренно опускаю слово «ваша».
– Вэнь-Лин сейчас спит.
– Вэнь-Лин?! Почему не Чен?! Я же просила!
Бывшая подруга глазами указывает мне на слуг. Мол, мы не одни. И смиренно говорит:
– У знатных родов есть традиция давать детям двойные имена, ваше высочество. Отец моей дочери – князь и министр. – Она намеренно выделяет слово «моей». – Поэтому ее официальное имя Лин Чен, как вы и просили, моя госпожа. А Вэнь-Лин это прозвище. Что означает, драгоценность, подобно нефриту.
– Но второе имя дают гораздо позже! Я прекрасно знаю китайские традиции! То есть, традиции знатных родов. И с каких это пор к ним причислен род Лин Вана? Он же бывший простолюдин!
– Зато мой род не только древний, но и один из самых уважаемых в Великой Мин. Домашнее прозвище моей малютки одобрено ее дедом. И моей бабушкой.
Конфуций всемогущий! Они еще и долгожители, эти Ли! Как все переиграли, а? Не думаю, что Лу всем им выболтала нашу тайну, но зятем они, безусловно, довольны. Несмотря на его недостойное происхождение. Еще бы! Лин контролирует богатейший юг и вторую столицу империи, Нанкин!
Крыть мне нечем. Я здесь просительница. Вот и говорю:
– Когда я смогу увидеть девочку?
– Вэнь-Лин обязательно принесут. Прошу в дом.
И ведь не уточнила! Когда принесут-то? Потом я поняла: Ли Лу хотела меня убить. Нет, не унизить. Нанести удар в самое сердце! О! Она тщательно готовила нашу встречу!
Потому что впервые после долгой разлуки я увидела нашу с Лином дочь на руках у отца! После того, как были соблюдены все формальности, меня проводили к хозяину поместья. На его мужскую половину.
Лин встал, чтобы меня поприветствовать. А у меня прямо глаза разбежались! Потому что на руках он держал малютку Чен! Куда смотреть-то?!
– Ваше высочество…
Лин так и встал на колени, не выпуская ребенка из рук! Так что, учитывая его рост, крошечное личико Чен оказалось, чуть ли не на уровне моих глаз!
– Простите, что не поприветствовал вас должным образом.
– Встань… те.
У меня ком в горле! Потому что Ли Лу встает рядом с ним. А я, получается, приветствую семью светлейшего. Они смотрятся достойно. Как дружная княжеская семья. Ли Лу очаровательна и изящна. Лин внушителен и спокоен. Официален. Упорно на меня не глядит.
Я начинаю мысленно рыдать. Разрядилась! Ли Лу одета хоть и по-домашнему, но изысканно. И Лин не при параде. Подчеркивая тем самым, что у себя дома.
Пирожное дрожит в моей руке, лотосовый чай застревает в горле. Я все никак не могу проглотить невидимые слезы. Они где-то там, глубоко внутри. Напополам с кровью, которой сочиться мое смертельно раненое сердце.
Потому что князь мне явно не рад.
Я сильная, все еще влиятельная, могу раздавить Ли Лу, поставить ее в неловкое положение своими насмешками, прилюдно унизить. Но что-то мне подсказывает, наградой за это будет презрительный взгляд того, кто мне дорог по-прежнему. А вот по нему этого не скажешь! Что я ему как и раньше дорога!
Что делать-то?
– Могу я поговорить с его светлостью наедине? – смотрю на бывшую подругу. В конце концов, это ее муж. – Это касается государственных дел.
– Я получил весть о том, что Благородная супруга Ю скончалась, – морщится Лин. – Мне ее жаль. Но похоронные обряды не входят в мои обязанности.
– Дело гораздо серьезнее. Но это должно остаться за стенами Запретного города, к которому княгиня теперь не принадлежит.
– Понимаю, – Лин встает во весь свой огромный рост. Смотрит на меня сверху вниз с непонятной усмешкой. Я еще не видела его таким. И кивает на сад, где тучи разошлись, хотя впечатление такое, что вот-вот сомкнутся вновь. День сегодня хмурый: – Вон та беседка нам подходит. Ваше императорское высочество, – непреклонно добавляет он.
Да и местечко выбрано – закачаешься! Открыто взглядам со всех сторон! Нас будет хоть и не слышно, зато отовсюду видно! Я даже обнять его не смогу, моего Лин Вана! Десятки пар глаз будут наблюдать за нашим… Сказать свиданием, язык не поворачивается.
– Накрыть вам стол для чаепития? – улыбаясь спрашивает Ли Лу, эта идеальная хозяйка.
Ты еще и подслушивать будешь!
– Да.
– Нет, – говорим мы с Лином одновременно. Его голос за, мой против.
Разумеется, княгиня слушается мужа! Она довольна. Встреча бывших любовников протекает по ее сценарию. Безусловно, Ли Лу успела переговорить со светлейшим. Ведь он здесь уже не первый день, в своем поместье.
Знакомы они давно. Это ведь Ли Лу помогала моему любимому мужчине тайно пройти в красную комнату. Ту, что я обустроила для наших свиданий.
Ли Лу знает все. Князь не привык ее стыдиться, вот в чем штука. Сначала он обнажил перед моей служанкой свою душу, все тайные чувства, не далек тот день, когда и тело перестанет прятать. Хотя, сдается мне, Ли Лу уже все видела.
Сколько раз Лин вылетал от меня полуодетым! Когда я внезапно спохватывалась: свидание затянулось. Меня уже повсюду ищут, в то время как рука Лин Вана снова ищет мою грудь!
Как бы он спросонья не перепутал! Не забыл, где и с кем находится!
Ли Лу наверняка будет пытаться. Приходить к нему утром, если не удастся зайти вечерком. Разумеется, спокойной ночи пожелать! Терпение и настойчивость – вот главные качества моей соперницы. То-то она улыбается, провожая нас в беседку!
Лин идет позади, на почтительном расстоянии, а я кусаю губы от досады. Слышу его дыхание за спиной и пытаюсь угадать, о чем он думает?
Дышит он ровно. Я не слышу волнения. Не ощущаю. Хотя, нет. Стук сердца чуть громче, когда я замедлю шаги. И еще один звук. Лин жадно втягивает ноздрями мой запах!
Говоря по-простому, сопит. Я невольно распрямляю плечи. Надежда есть.
– Прошу вас, заходите, госпожа, – говорят мне в макушку басом.
Мы на пороге беседки. Времени у меня в обрез. Вот-вот Ли Лу припрется с чаем. Делаю шаг и резко оборачиваюсь:
– Лин!
Он невольно отступает.
– Ты говорила, это деловая встреча!
– Но я скучала! А ты?
– Нет.
– Врешь!
– Отойди от меня!
– Что ж…
На мостике уже возникла знакомая фигура. С подносом. И я отступаю. Пока Ли Лу накрывает чай, молчим. Я сижу, князь стоит. Всем своим видом изображая почтение.
– Невольно вспомнила, как была супругой императора, – вырывается у меня, когда княгиня, наконец, уходит. – А ты любил меня без всякой надежды. Мы вот также не могли обнять друг друга.
– И что изменилось?
– Значит, ты меня по-прежнему любишь?
– Мэй Ли, ты гораздо умнее меня. Поэтому я не хочу играть с тобой… Как ты это называешь? В словесные конструкции. Выкладывай, с чем пришла, и выкатывайся отсюда!
– Фи! Как грубо, князь!
– А мы одни. И мы с тобой расстались. С чего я должен тебя уважать? Ты бросила свою дочь. Записала сына на какого-то…
– Императора. Сделала Сан Тана принцем, уж прости.
– Я предлагал тебе уехать в Нанкин. Выйти за меня.
– Не помню этого. Ты предлагал отдать ребенка на усыновление тамошнему губернатору.
– Я просто оказался не готов. Ты застала меня врасплох, когда сказала, что снова ждешь ребенка. Еще и подушкой начала лупить! Орала, как ненормальная. Решение за нас обоих всегда принимала ты. Но если бы ты доверилась мне и согласилась уехать, я был бы тверд.
– Какой пафос! Ладно, что было, то было.
– И прошло.
– Хорошо. Начнем сначала. У вас такие красивые глаза, генерал…
– Еще чужие пирожки мне подсунь! Мы уже выяснили, что ни готовить, ни шить ты не умеешь. И я второй раз на это не куплюсь. Я мечтал жениться на доброй покладистой женщине, хорошей хозяйке и добросовестной матери. А увлекся авантюристкой. Но теперь я, наконец, получил то, что хотел. Семью. А ты можешь и дальше плести интриги. Но меня от этого уволь, слышишь?
Лин злится, это видно. Мое платье слишком уж пышное, а на лице через меру косметики. Лин же хочет увидеть не вдовствующую императрицу, а свою Мэй Ли!
Чего я, спрашивается, разоделась? Лишний вес хотела скрыть? Морщины? Выглядеть надо по возрасту. Он ведь тоже не мальчик. Хотя вес заметно сбавил на этой своей Стене и загорел. Бронзовый цвет Лину идет. Передо мной ожившая статуя великого воина.
– Я пришла к тебе за помощью, – говорю смиренно.
– Кого-то надо убить?
– Все гораздо серьезнее.
– Что, война началась? И убить надо не одного человека, а много? – с иронией спрашивает светлейший.
Смотри-ка! Он и острить научился! Я его просто не узнаю!
– Нет, но может начаться, Лин. Император, он… Как бы это сказать? Не в себе.
– Время лечит. Понимаю: его величество потерял любимую женщину. – О, каким тоном это сказано! Я прямо чувствую себя не лучше Ю Сю! Покойницей! – Но вскоре все наладится.
– Ему опаивают мерзким зельем.
– Что?!
– Благородная супруга Гао.
– Ну, так прекрати это!
– Я пыталась. Мой приемный сын слишком слаб. Духом, Лин. Страдает и ищет забвения. А Гао этим пользуются. Иначе им никак не протащить в наследники Третьего принца. Нужен регент. Тот, кто удержит трон в это смутное время.
– А я тут причем?
– Этим регентом будешь ты.
Лин в волнении идет к парапету. Видно, что князь колеблется. Какое-то время смотрит вдаль, потом резко оборачивается и говорит:
– То есть, ты предлагаешь начать все сначала? Регент должен если не жить, то ежедневно бывать в Запретном городе. Порою задерживаться там допоздна. А то и на ночь. Какое-то время ты, само собой выждешь. Не сразу ринешься в атаку, хотя по глазам твоим вижу: изголодалась. Я, конечно, буду сопротивляться изо всех сил. Но ты же прекрасно знаешь. Если ты постоянно будешь крутиться рядом, строить мне глазки, как сейчас, и при каждом удобном моменте лезть ко мне в штаны, то я не выдержу. Поэтому нет, – резко говорит князь. – Я только избавился от наваждения. Перестал искать тебя глазами, постоянно прислушиваться, в надежде услышать твой голос. Я вырвал тебя из сердца, надеюсь, что с корнями…
– Да ты поэт, – у меня на губах горечь, и я беру чашку чая. – Кто бы мог подумать?
– А ты уверена, что знаешь меня?
– У нас двое детей. Конечно, знаю!
– Ты ошибаешься, Мэй. У тебя сын, у меня дочь. И то, Сан Тану еще надо объяснить, как он стал Пятым принцем. Решишься ли ты на это? Или так и останешься… бабушкой.
Я вскакиваю. Ну, это уж слишком! Я в бешенстве! Бабушка!
– А судьба империи тебя не волнует?! – ору, забыв о приличиях.
– Представь себе, нет. Я в отличие от тебя, никогда не рвался к власти. Меня устаивает жизнь в уединении, пусть и не в почете. Что же касается сына… Я по-прежнему могу развернуть своих солдат на императорский дворец. Если Сан Тану будет угрожать опасность, то я его попросту заберу. И увезу в укрепленный Нанкин. Ты же сама этого хотела.
– А если опоздаешь?
– Я пришлю Сяоди. Назначишь его начальником личной охраны принца.
– Один человек ничего не сможет сделать.
– Сяоди сможет. Он выведет Сан Тана из дворца, даже если понадобиться перебить всю его охрану. Я натаскиваю парня вот уже пять лет. Он даже спит с мечом в руке. Юный Мастер боевых искусств. Еще лет пять – и с ним никто не сможет сравниться. Даже я.
– Да что мне Сяоди! Я хочу, чтобы рядом с Сан Таном был родной отец!
– Раньше надо было думать.
– Значит, отказываешь мне?
– Да. Регентство меня не привлекает, извини.
– Потому что его разделю с тобой я?
– Это главная причина. Нам больше не по пути, Мэй Ли.
– Что ж… Хоть я и не представляю, что теперь буду делать, но смирюсь с твоим решением.
– Спасибо.
– Ты научился мне противостоять.
– Ли Лу идет. Давай закончим этот разговор. Не хочу расстраивать княгиню.
– Ты с ней спишь? – жадно спрашиваю я.
– А вот это, дорогая, не твое дело.
Убила бы гада! С какой гнусной улыбочкой он это сказал! Мол, захочу, и сделаю княгиню своей женой по-настоящему!
По нашим лицам Ли Лу мгновенно догадывается, что мы вдрызг разругались и расцветает счастливой улыбкой.
А я, еле сдерживая слезы, иду прощаться с Чен. Мне даже дают подержать ее на руках, поскольку княгиня довольна.
Уезжаю ни с чем. Домой мне неохота. Только не в Запретный город! Мне надо побыть одной и хорошенько все обдумать. Небось, ночку без меня перетерпят. Пусть спящая красавица немного порулит домашним хозяйством. Леди Лао. Она осталась за старшую.
Поэтому я велю отвезти меня в какой-нибудь монастырь. Где я могла бы заночевать. Не в столице, но и не слишком далеко от нее. Просто дух перевести.
И тут очередной поворот судьбы выбрасывает меня из колеи черт знает, куда! Ну, чистая, случайность!
Видимо, Гуаньинь услышала мои молитвы! Я ведь именно ей собиралась пожаловаться на злую судьбу!
Впоследствии я думала: а если бы Лин не отказал? Стал бы регентом. Что в таком случае ждало бы Великую Мин? С Сан Таном, с детьми Ю Сю, что стало бы в итоге? Удержал бы мой князь страну от междоусобицы? В крови бы утопил, это уж точно!
Но тут был нужен не только воин, но и искусный дипломат. И мы столкнулись с ним все в тех же декорациях! В Храме!
Вот она, Судьба!
Глава 4
Монастырь, куда меня везут, похоже, в горах. Хэ До остался в Запретном городе, приглядывать за детьми, со мной лишь бестолковые служанки да воины из дворцовой охраны. Я не уверена, что они знают дорогу.
Ну, чисто стадо баранов! Ни одного сколь-нибудь разумного голоса из этой толпы! Тупые исполнители!
Я-то рассчитывала вернуться в Пекин вместе с Лином! А потому в моей повозке есть место только для него! Остальных я видеть не хочу, особенно сейчас! И не сразу понимаю, что уже смеркается, а мы все еще тащимся в гору! Во всяком случае, по моим ощущениям!
– А ну, стойте! – кричу я и поспешно отдергиваю занавеску. Этак мы в Монголию упремся!
Ко мне, мгновенно спешившись, подбегает командир отряда.
– Ваше императорское высочество желает передохнуть?
– Мое высочество желает знать, где мы и куда едем?
– Вы хотели увидеть старейший в Великой Мин буддийский монастырь.
– Я хотела увидеть любой монастырь. Где можно помолиться и заночевать. Встретить утро под пение птиц и умыться ледяной водой из ручья. А вы меня куда везете?
– Как вы и просили: в Храм! Он был построен раньше, чем Пекин, как говорят. И я подумал…
– А мы не заблудились, часом? Пока ты думал.
Но я уже замечаю островерхие причудливые крыши. Кажется, что до них рукой подать, но на самом деле это иллюзия. Монастырь надежно спрятан на одной из вершин. Вокруг нас вековые деревья, заросли бамбука, замшелые камни и впереди – узкая тропа, по которой мы карабкаемся цепочкой в гору. Сначала солдаты, потом мой пафосный возок, фрейлины в своих двух, поскромнее, и снова воины из охраны, замыкающие кортеж.
– Твою ж мать! – невольно ругаюсь я. – Прости меня Будда! Но ты ж понимаешь, что этих олухов надо, как кнутом, огреть хоть парочкой хлестких слов!
Потому что в горах темнеет стремительно. А мои провожатые явно не рассчитали время в пути. И дальше мне проще пойти пешком. Решительно рву подол парадного платья, чтобы основательно его укоротить.
– Что вы делаете, ваше высочество?! – дружно порицают меня придворные дамы.
– Не хочу заночевать в повозке. И вам не советую. Это лес, да еще в горах. Оставим здесь половину солдат, пусть потихоньку тащатся к главным воротам. У охранников есть острые мечи и луки со стрелами. Если что – отобьются. А мы будем только обузой, поэтому рванем напрямик. Я вижу тропинку, которая наверняка укоротит наш путь.
– Но мы же можем заблудиться!
– Не заблудимся, если поторопимся. Идем на маяки – храмовые крыши! Их пока еще видно, и хорошо. Впрочем, я не настаиваю. Самые смелые – за мной! Остальные остаются в повозках.
Находится парочка решительных, или карьеристок, время покажет, плюс командир отряда, который боится лишиться головы, если бросит меня одну в дремучем лесу, а с ним находятся и солдаты для сопровождения. Наивный! Да кто с него теперь спросит? У меня не осталось защитников. И плевать, что со мной теперь случится. Да хоть и медведи нападут.
Но все обходится благополучно. Избавившись от части парадного одеяния и золотых украшений, я становлюсь мобильной. И радуясь возможности сбросить парочку килограммов, с энтузиазмом марширую в гору. Точнее, карабкаюсь. Тропинка узкая, служанки мои избалованы. Все они леди из знатных родов. Которых учили каллиграфии и декламации, но не лазить по кустам при парадных прическах.
За моей спиной то стонут, то охают, лишь мужчины лихо рубят ветки, расчищая нам путь и поддерживают дам, которые попискивают в особо труднопроходимых местах. Или радуются возможности ощутить на своих тонких талиях мозолистые руки. Во дворце-то за женщинами всех сословий строго следят. Чтобы не позволили себе лишнего, поскольку все они принадлежат императору.
Но тут, как, ни крути – чрезвычайные обстоятельства. Мы штурмуем дорогу к Храму. Просветляемся, короче.
Наконец, тропинка упирается в калитку. Это уж точно не парадные ворота, а какой-то черный ход. Лаз в стене, через который я почти, что проползаю на территорию монастыря, забыв про императорское достоинство.
– Интересно, куда мы попали? – я оглядываюсь, оценивая обстановку.
И понимаю, что храмовый комплекс огромен, а мы находимся в отдаленной его части. Почти заброшенной. Потому что рядом какая-то стройка.
Но тут, а чудо! Между каменных глыб появляется монах! Не успеваю я обрадоваться, как на моих солдат нападают!
Монах в отличие от них вооружен только палкой, но управляется он с таким ненадежным оружием весьма искусно. Я прямо из исторической мелодрамы перемещаюсь в усю! Кто не в курсе, это жанр для демонстрации восточных единоборств, а если короче, то беспрерывный махач.
– Эй! Стойте! – кричу я. – Кто-нибудь! Сюда! Я вдовствующая императрица, и я вам приказываю! Немедленно прекратите!
Мои слова вряд ли возымели бы действие, если бы у монаха не сломалась палка. Все же воины из дворца хоть на что-то годятся. Негоже, чтобы десяток отборных стражей уделал один-единственный служитель культа!
Его в итоге кладут на лопатки, потому что убивать священнослужителя, даже такого агрессивного – тяжкий грех.
Я подхожу к поверженному врагу и показываю золотой жетон, которым предусмотрительно запаслась. Символ верховной власти. Повторяю для надежности:
– Я вдовствующая императрица. И я приехала помолиться.
– Это мужской монастырь, – угрюмо говорит монах, переставший демонстрировать агрессивность и потому отпущенный моими стражами. Но кланяться он мне не собирается, засранец! – Вам нельзя здесь находиться.
– А разве монах имеет пол и сексуальные пристрастия? – демонстрирую я эрудицию. Даром что ли читала научные трактаты по буддизму! – В момент посвящения он должен оставить мир желаний и мир разделения на мужское и женское. Вы никакой не мужчина. Средний род. И мое присутствие, равно как и присутствие этих двух дам не может угрожать вашей нравственности. Разве не так?
– Все равно вы женщина. Я не могу предложить вам покои для императорских особ. Сюда приезжают молиться только их величества и принцы.
– Да ладно! – я начинаю терять терпение. – У меня чрезвычайная ситуация. Потеряна добрая половина парадного платья. Выделите для меня и свиты какой-нибудь сарай. Я не привередливая. Мне надо привести себя в порядок, чтобы не сверкать перед монахами голыми ногами и подвергать их искушению, и выспаться.
Вообще у них тут все сложно с религией. Первоначально монахи обоих полов жили вместе, что соответствует концепции буддизма. Но постепенно монашек отселили. В Китае дурно относятся к женщинам, которые отказываются вступать в брак и рожать детей. Послушание жены является одним из столпов процветания семьи и государства.
Поэтому женское монашество как бы отделено от мужского. Это я так, к слову. Уйти-то в монастырь у нас в принципе можно, если ты женщина. Но по головке за это не погладят и почести не воздадут, вот я к чему. Неравноправие и тут процветает. Одно слово: средневековье китайское!
По богине Гуаньинь тоже спорно. Она первоначально изображалась мужчиной. Но победило милосердие. Которое больше присуще женщинам. На это и напираю:
– Хочу попросить помощи у всемогущей Гуаньинь. Неужто вы мне откажете?
И монах ломается. Окидывает меня внимательным взглядом, после чего говорит:
– Да уж, помолиться вам необходимо. Здесь есть пещера, созданная самой природой. А в ней – священная статуя богини Гуаньинь, великой и милосердной. Я вам покажу, где это.
– Вот спасибо!
– Заночуете в Западной части монастыря. Там покои для высоких гостей и келья Учителя.
– Аббата что ли?
– Кто такой аббат? – подозрительно спрашивает монах.
– Главный проповедник. Тот, которого все безоговорочно слушаются.
– Почитают, – поправляет упрямец.
А меня уже достали эти препирательства. Я до смерти хочу, есть и спать. Но старюсь сохранить лицо. И, разместив свою свиту в каких-то пыльных павильонах, тащусь в пещеру, просветлиться. Иначе меня отсюда выпрут. Мало того, что это мужской монастырь, здесь явно никаких послаблений усиленному режиму. Ну, монастрырь-монастырь, короче. В квадрате.
Вот же занесла нелегкая!
Я даже не сразу смогла по достоинству оценить царящий здесь покой и возможность для полного уединения. Потому что вокруг не только огромные деревья редких пород, но и живая стена бамбука! И крыши, крыши, крыши… Поросшие травой и мхом, а иногда и мини-рощами, где густая трава перемежается с цветущими кустами. Но все это мне предстоит осмотреть и оценить уже при свете дня.
Пока придворные дамы пытаются организовать нам ужин, в сопровождении все того же монаха плетусь к живописному пруду.
В густых и вязких, как манная каша сумерках мне плохо видно, что именно здесь растет. Попахивает болотом, но, может, это корни лотосов гниют? Меня кто-то кусает за ноги, нещадно чешется шея. Но я мужественно отстаиваю свое право находиться в мужском монастыре.
– У нас гости, – предупреждает монах кого-то, сидящего на берегу священного пруда.
Мужчина встает. Он довольно высокого роста, но изящен, как истинный аристократ. Этого даже надетый на монахе балахон не скрывает. Фигура затворника мне кажется смутно знакомой. Хорошо бы услышать его голос, тогда я точно вспомню, где и когда мы раньше встречались.
Но мужчина молчит и пятится в темноту, сделав знак рукой моему спутнику. Без меня, мол.
– Кто это? – с любопытством спрашиваю я.
Буддийские монахи не столь целомудренны, как их коллеги по христианской церкви. Хотя и среди попов с кардиналами во все века хватало распутников. Которые имели любовниц. А в Китае лишенные мужского внимания наложницы частенько приглашают в свои покои проповедников на вполне законных основаниях. Типа просветлиться и набраться ума. Чего они там, в итоге набираются, знают только палачи в застенках.
Императоры ревнивы, знатные вельможи тем паче. Просто потому что у них времени ревновать гораздо больше. А у наложницы в гареме знатной особы, особенно царских кровей, полно конкуренток. Сдают за милую душу! Ну и за деньги.
Монахи в буддийских Храмах постоянно совершенствуются в боевых искусствах. У них идеальные тела, в меру мускулистые, поджарые, вы ведь и строгие посты учтите. И запутанные многоярусные тропинки, здесь большинство монастырей находится в горах. Побегай тут с утра до ночи! Они выносливы, монахи эти, поскольку обеты порою дают довольно странные.
К примеру, пройти столько-то тысяч ли, или подняться на самую высокую храмовую гору. Потом спуститься и снова подняться. Одолеть столько-то сотен ступенек. Ну, честно! Не одними молитвами, физические упражнения тоже в чести.
А теперь представьте мужчин, которым по статусу положен гарем. Или денег столько, что можно взять на содержание не один десяток женщин. Вельмож и их сыновей, торговцев богатых. Которые в большинстве своем не ограничивают себя в еде и питие. Гляньте из интереса на средневековые гравюры. Где увековечена китайская знать. Грузные мужчины, с оплывшими лицами. Ну, какие из них любовники? Понятно, что наложницы западают на красивых и стройных проповедников. А теперь учтите, что и обеты в буддизме обратимы.
Вот какие непристойные мысли приходят мне в голову, пока я провожаю глазами красавца-монаха. Да, я не видела его лица, но что-то мне подсказывает: оно прекрасно!
– Вы сюда молиться пришли или зачем? – зло спрашивает мой спутник и толкает в спину. – Вход в пещеру перед вами!
Ну, никакого почтения!
– Молиться. И не обязательно тут торчать, пока я буду давать обеты богине Гуаньинь! Это наше с ней женское дело!
– А обратно дорогу найдете? – издевательски спрашивает засранец.
– Найду.
– Хочу вас предупредить. Завтра вы сможете осмотреть Центральную часть монастыря. И помолиться Будде. У нас тут много превосходных его изображений. Но не вздумайте соваться в Восточную часть.
– А что там? – с любопытством спрашиваю я.
– Женщинам там уж точно не место. Для вас там нет ничего интересного.
Вот зачем он это сказал?! Интрига!
Я ныряю в пещеру, где, хвала Конфуцию, есть скудное освещение. Перед статуей богини, как и положено, имеется алтарь. Невольно обращаю внимание на примечательные подставки для свечей, похожие на стаканы с ручкой, отлитые из чугуна. Черные, да еще и закопченные.
Но это поможет мне найти обратную дорогу в кромешной темноте. Гуаньинь простит, если я один подсвечник умыкну. Я же завтра его верну. Просто я и так злоупотребила вниманием одного из обитателей монастыря. И он надеется, что сгину, сорвавшись в пруд.
Дудки! Не будь я попаданка Катя! Я и тут выживу!
– Всемилостивая Гуаньинь!
Бухаюсь на колени и молитвенно складываю руки. Однажды ты уже дала мне совет, о милосердная! Помоги и на этот раз!
Я молюсь истово, хоть и не по канонам буддизма. В первую очередь о детях, ведь Гуаньинь покровительствует матерям.
Вспоминаю Ю Сю и прошу для нее милосердия. Пусть она переродится в принцессу! Или в прекрасный цветок, которым все будут любоваться, и наслаждаться его ароматом.
Не забываю и про Лин Вана. Пусть мой князь меня простит! Я все для этого сделаю!
Ну, и император, как без него? Избавь его, о великая и справедливая Гуаньинь от пагубной страсти! От зависимости и морока! Верни ему светлый ум и уйми тоску его сердца!
В общем, увлеклась. Не знаю, просветлилась или нет, но легче мне стало. Очнулась я почти в полной темноте. Лишь единственная свечка теплилась перед алтарем. Мне показалось, что по лицу Гуаньинь потекла слеза. Меня, похоже, услышал�