Некромант и я. Нюансы магического шпионажа

ГЛАВА 1

С неба хлынул ливень, и под ним мой зонт раскрылся с новой стороны. Оказалось, что он протекает. Как и чердак у одного наглого некроманта, решившего, что Ирэн Ирсен можно использовать втемную. Стоит только улыбнуться, прильнуть, и я растаю, точно сахар под дождем. Но нет. Я была кремень! Я скала! Я… додумать не успела.

Мысли перескочили на камушки. Точнее, на один. Пресловутый «Черный монолит» и того, кто решил из-за него меня подставить, да так, что не просто подмочить репутацию, а замочить по полной. С контрольным выстрелом пульсара в голову. И хлеставшим по щекам каплям было в этом мокром деле далеко до моих врагов.

Об этом я думала, пока топала по лужам. Эти осколки плачущего неба все ширились, пузырились, обещая, что до следующего утра лучше на улицу не выходить. С волос текло, ткань брюк липла к ногам, холодя. Но я этого почти не чувствовала. Внутри кипела злость.

Я, наплевав на подлость зонта, сложила его, подхватив под мышку. Так и вошла в калитку, прошествовала по дорожке, толкнула дверь плечом и поставила предателя в угол. Увы, не Вирсента, а так и не сработавший «амулет от дождя». Обычно, когда я брала эту пакость в виде трости с собой, небо оставалось чистым до вечера. Но стоило забыть – обязательно какая-нибудь брюхатая туча да проливалась над головой.

– Ирэн, деточка? – из гостиной донесся голос деда. – Ты наверняка намокла… Иди переодевайся и садись ужинать, я как раз разогрел рагу.

– Спасибо, я не голодна, – отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. От холода, ярости, усталости… какая разница? – Я лучше приму ванну и сразу лягу спать.

И с этими словами, споро развязав шнуровку сапог, затопала пятками по холлу, а потом и шустро взбежала по лестнице, пока Ирпур не увидел, в каком непотребно-штанном виде его внучка разгуливала сегодня по городу.

Разделась я быстро, с остервенением стаскивая льнувшую к телу ткань. И тут же, завернувшись в махровый халат, отправилась в ванную комнату, что была в конце коридора на втором этаже.

Повернула вентиль старого медного крана, и в эмалированную лохань хлынул кипяток. А с ним к потолку поднялись и клубы пара.

Добавила соли, ароматических масел, пены и погрузилась в тепло, слыша, как дождь продолжает стучать по крыше. Все же правы те, кто говорит, что ливень вовсе не мокрый, если ты сам греешься у камина. Ну или в ванне…

В последней-то я и терла с остервенением кожу мочалкой, будто хотела смыть с себя не только грязь, но и весь этот день. Только удалось убрать остатки тьмы, в ловушку которой вляпалась, да пот с дорожной пылью, но не ту тяжесть, что засела где-то под ребрами.

Так что, плюнув на это дело, я ополоснулась и, завернувшись в халат и накрутив тюрбан из полотенца, пошла обратно к себе в спальню.

Мысли о предательстве напарника никак не шли из головы. Они крутились в голове, а я сама – в постели. На ужин так и не спустилась. Сил симулировать нормальность перед дедушкой уже не было.

Я ненавидела их всех. Ненавидела Вирсента за его холодный расчет, ненавидела того, кого считала коллегой и кто меня подставил, ненавидела даже себя – за то, что попала в эту ловушку.

Вытерлась наспех, натянула ночную рубашку и плюхнулась на кровать. Глаза закрылись сами собой.

«Завтра. Разберусь со всем завтра», – решила для себя и, ухватившись за эту мысль как за спасение, наконец-то забылась тревожным сном.

А вот очнулась от сигнала.

Он шел от охранного артефакта, в который я превратила наш дверной звонок. Кто-то переступил порог дома, не удосужившись ни постучать, ни нажать кнопку.

Я замерла, вслушиваясь в тишину ночного дома. Но больше сигналка не отзывалась. Неужели почудилось? Или виной всему расшалившиеся нервы?

Но что-то мешало лечь обратно на подушки, и я, откинув одеяло, босиком на цыпочках направилась к двери. Миновала коридор и только собралась свернуть на лестницу, как услышала скрип. Тот самый, что не единожды напоминал мне: нужно починить третью ступеньку снизу…

Сердце пропустило удар. А вот это мне почудиться уже не могло… Кто-то явно был внизу. И это бы полбеды. Главное, что этот кто-то явился без приглашения. На секунду закралась мысль, что это Вирсент. Может, решил еще какой «подарочек» подкинуть, но я быстро отмела ее. Напарничек, случись у него подобная нужда, просочился бы так, что я и не узнала бы. Потому как что-что, а все нюансы взлома и проникновения этот некрогад знал на отлично. А тут вон «гость» не смог даже со скрипящей доской договориться.

Это внушало робкую надежду, что у меня есть шансы. А ускользнуть или напасть – это по ходу разберемся.

Но даже несмотря на это страх сжимал горло ледяными пальцами. И он бы мог вполне задушить меня, если бы не злость. Та, навещавшая меня вечером, не ушла восвояси, а лишь затаилась. И сейчас вновь подняла свою змеиную голову, пробуя языком ночной воздух, пропитанный надвигавшейся – тихо так, неспешно – угрозой.

Меня бесило то, что сволочь, охотившаяся на меня, пытавшаяся подставить, решила не ограничиваться мастерской или городскими улицами, а заявилась ко мне в дом.

Так что сейчас во мне плескались страх, поверх него ярость, и довершала этот многослойный коктейль паника-паника-паника.

Именно она и подгоняла меня, стучала набатом в ушах вместе с пульсом и хватала за руки, заставляя те трястись, пока я лихорадочно рисовала в воздухе атакующее плетение, наплевав на то, что оно может кого-то не только ранить, но и убить.

А шаги меж тем приближались, и, когда пришедший по мою душу и тело был уже совсем близко, я резко шагнула из-за поворота и ударила в черную тень.

Аркан полоснул по гибкому силуэту. Кто бы это ни был, но он скатился по лестнице кубарем и врезался в комод, стоявший у противоположной стены.

Послышался глухой удар, а потом магиография бабули, висевшая на стене, закачалась и со звоном упала на пол.

Я же, не обращая на это внимания, занесла руку для еще одного удара.

Вот только нападавший, кажется, даже на долю секунды не потерял не то что сознания – самообладания. Даже головой не мотнул, не покачнулся, а резко встал. Только было в его движениях что-то странное. Рваное. Нечеловеческое.

Лица преступника я не видела. Сплошная чернота в форме человеческой фигуры. Зато она очень шустрая.

Я едва успела увидеть металлический отблеск в лунном свете и швырнуть навстречу летевшей в меня пакости так и не успевшее до конца сформироваться второе атакующее заклятие… И лишь когда чары встретились, я на долю секунды в ослепительной вспышке разглядела, что эта сволочь в меня кинула: артефакт, раскрывшийся в полете в сеть Лаварда.

Эта гадость была способна изрезать свою жертву на тысячи кусков, потому как нити ее были плотны и подобны острейшим лезвиям клинков.

Моя сила встретилась с чернокнижными чарами с оглушительным взрывом, и одну самоуверенную девицу отбросило к перилам, приложив так, что в голове загудело.

«Сволочь, подготовился», – успела пронестись в мозгу мысль. В то время как в воздухе что-то просвистело, и я, не думая, на одних инстинктах дернулась в сторону.

Тут же в дерево балясин, к которым я доли секунды назад прислонялась, врезалась отточенная сталь.

Вот демоны! Метательные звезды! Самые что ни на есть настоящие.

В руке нападавшего меж тем вновь вспыхнул еще один боевой артефакт – плеть Смерти. Огненная, она извивалась во мраке, точно живая, и…

– Ирен, деточка, ты упала с лестницы? – услышала я дедулин голос.

«Нет, только не это», – пронеслось в моей голове, и в мгновение ока страх за самого близкого и родного мне человека вытеснил все остальное. Я забыла про то, что хрупкая, про то, что понятия не имею, как правильно сражаться с таким сильным противником, про то, что, в конце концов, меня саму едва не убили. Плевать на все!

Рванув на несколько ступеней ниже, я перемахнула через перила, спрыгнув с лестницы. Боль тут же прошила от отбитых пяток до макушки, но я этого почти не заметила. Лишь, крикнув: «Уходи!» – на миг обернулась и увидела дедулю.

Он стоял в дверном проеме коридора, держа в руке ночной магический фонарь. И пусть света было мало, но я, очутившаяся между Ирпуром и преступником, смогла рассмотреть последнего.

Лицо нападавшего было скрыто черной тряпицей, которая плотно, точно бинт, обтягивала все так, что и глаз-то почти не было. Лишь два едва теплившихся алых угля, каких не бывает у людей. Да и у магов я подобного еще не встречала. А вот у мертвяков такие были, если верить трактатам из библиотеки. Правда, с неупокойниками до этого сталкиваться мне не приходилось ни в живую, ни в мертвую, с учетом их загробного статуса…

Зато теперь стало понятно, почему этот паразит не использовал заклинания, а лишь артефакты. В нем самом просто не было магии, кроме той, которую вложил в труп его кукловод. Только как мне все это поможет убить того, кто уже преставился?

Все это пронеслось в моем мозгу круговертью, а руки между тем сами сотворили простейший щит. В нем-то и увязли еще несколько метательных звезд.

– Деда! Беги! – уже не оборачиваясь, еще раз крикнула я, понимая, что моих сил надолго не хватит.

Вот только Ирпур был не из тех, кто пасует перед опасностью. Вместо того чтобы развернуться и похромать к себе в комнату, дедушка в каком-то отчаянном… нет, не прыжке, нога бы не позволила, шаге, а потом и падении рухнул рядом с камином, что стоял в гостиной, и, дотянувшись до кочерги, схватил ее.

– Ирэн, лови! – крикнул он и кинул мне это оружие против зомби.

Конечно, в классике должна была быть лопата, но работаем (и упокаиваем), как говорится, с тем, что есть.

Дедулина помощь подоспела как раз вовремя: мой щит вот-вот был готов лопнуть. А мертвяк, достав из-за голенища внушительный тесак, имел все шансы в хорошем замахе пробить мой магический барьер, а заодно и мой череп.

Так что я, нырнув под очередной удар, схлопнула остатки чар и схватила летевшую ко мне железяку, почти тут же приняв на ее металлический черен лезвие.

Брызнули вытесанные искры.

В скупом свете ночника, закатившегося в угол, хотелось бы сказать, затанцевали наши тени, но, по правде говоря, они скорее задрыгались.

Я неумело отбивалась, понимая, что шансы мои выжить стремятся не просто к нулю, а к отрицательному значению. Мне оставалось лишь одно: пятиться, пятиться, пятиться.

В какой-то момент я споткнулась и полетела спиной вперед. Но не на пол. Ударилась лопатками о журнальный столик. Старинный, дубовый, крепкий. Он пережил почти сотню лет, за которую произошли два восстания троллей и одна война с ледяными демонами. А вот упавшего на него «счастья» в лице (хотя скорее спине) девицы пережить не смог.

Раздался треск дубовых ножек.

Я резко крутанулась на бок, свалилась на пол и, перекатившись, увидела, как в полированную столешницу по самую рукоять вошел тесак.

Мертвяк потерял несколько секунд, пытаясь вытащить свое оружие, а я, вскочив, что есть силы врезала ему по башке. А та возьми и… отлети! Будто кочан капусты, снесенный ударом топора.

Глухой звук удара… катящийся черный, замотанный в тряпицу почти шар… Я на долю секунды замерла.

Нет, конечно, мне доводилось слышать, что такой-то мужчина терял от женщины голову, но никогда не думала, что фраза может быть столь буквальной и, главное, применимой ко мне!

Только я рано обрадовалась. Трупак не заметил потери башки и попер на меня как ни в чем не бывало. Твою ж рать! Я занесла кочергу еще раз, метя в грудь, и она вошла с чавканьем между ребер, чтобы, как последняя предательница, и застрять в неупокойнике! Ну точно как его тесак совсем недавно в журнальном столике.

В общем, самый вероятный прогноз событий был таков: Ирен разила трупача. Но умерли оба – ничья. Только меня такой вариант не устраивал.

Я дернула кочергу на себя. Зря. Тем лишь приблизила нападавшего, который схватил меня за горло.

Пальцы сдавили так, что я не могла вдохнуть, голова не соображала, и я не могла пошевелить даже пальцем, чувствуя, что еще немного – и примкну к мертвой стороне силы.

И тут я не увидела, а скорее ощутила удар. Нет, не так. УДАР! Резкий, оглушительный, пропитанный тьмой. Он пролетел мимо меня, не снеся, но срезав мертвяка. Так, что его тело оказалось пришпилено дюжиной магических шипов к стене. Шелковые обои в розочку украсило черное безголовое и безрукое тело.

А что до хваталок мертвяка – они остались на мне, отсеченные по локоть, и продолжали сжимать горло. Их Вирсент оторвал от него несколько мгновений спустя. И я заново вспомнила, как дышать.

А сама я, кашляя, согнулась в три погибели, уперев ладони в колени и сгорбив спину. Какое же это упоительное чувство – глотать ртом воздух! И когда я насладилась им сполна, наконец разогнулась и посмотрела на напарничка.

– Чего так долго? – вырвалось каркающе.

Хотя, по правде, на помощь я даже и не надеялась. Не думала о ней вовсе, как и о том, что творю. Все произошло слишком быстро. От силы пара минут…

Но уесть того, кто меня задел, было важно.

– Извини, я так торопился, так спешил, что всего лишь допил свое теплое молоко на ночь, доел круассан, нашел подходящие к случаю тапочки и сразу помчался сюда, – едко выдохнул брюнет.

При последних его словах я невольно посмотрела вниз. Ноги у некроманта были босые и грязные. Да и подштанники тоже не могли похвастаться чистотой. Больше у напарника ничего не было. Совести тоже. Потому как человек, ей бы обладающий, хотя бы из приличия мог посочувствовать несчастной девице, едва не отдавшей концы. А этот…

– Давай рассказывай все! – потребовал этот невозможный тип.

– Помоги дедушке подняться и… там голова валяется, подними, – и не подумав выполнять чьи-то приказы, я начала отдавать свои.

Если бы Вирсент им еще подчинился – цены бы напарнику не было. Хотя, увидев Ирпура лежащим у камина, брюнет все же подошел к дедуле и, закинув его руку себе на плечо, поставил старика на ноги. Ногу. Вторая, похоже, опять подвернулась…

ГЛАВА 2

В этот раз досталось то ли лодыжке, то ли колену – понять я не смогла. Но по тому, как побледнел Ирпур и, охнув, вцепился в плечо некроманта, стало ясно: боль у дедули дикая. Так что его, стонущего, Вирсент дотащил до кресла, куда и усадил.

А потом брюнет без церемоний закатал у пижамы штанину, благо та была широкой, и глянул на начавшую раздуваться от стремительного отека лодыжку – ту самую.

Ирпур пытался храбриться, но по выступившей на висках испарине было понятно: он держится лишь на упрямстве и ни на чем больше.

Вирсент же перешел на магическое зрение. Я увидела, как по темным радужкам глаз некроманта пробежали всполохи магии. Сама я в лекарском деле была не сильна и, хоть тоже посмотрела на ногу дедули, используя дар, мало что поняла. Потому утверждать, вывих это или закрытый перелом, не рискнула бы.

Вирсент оказался куда более подкован в данном вопросе: что целители, что некроманты разбирались в анатомии. Только у одних пациенты дрыгались и жаловались, у вторых вели себя образцово тихо.

– Перелома нет. Вывих. Возможно, еще есть небольшая трещина в малой берцовой кости, но по ее поводу точно скажет лекарь. Я же сейчас вправлю лодыжку, чтобы отек не усилился и боль стала меньше.

– А ты уверен, что справишься? – с сомнением протянула я, переживая за деда.

Тут же удостоилась мрачного взгляда напарничка. Тот будто без слов говорил: «Значит, собственную жизнь ты мне доверила спасти из чернокнижной ловушки, а ногу старика – нет?!» Я поджала губы, всем своим видом давая понять, как некромант неправ, даже если его логика верна. В общем, не нашла что возразить и попыталась быть гордой, независимой, сильной… Какие там еще есть приличные синонимы к «сглупила»?

Дедуля же, услышав мой вопрос, не удержался от смешка, несмотря на боль.

– Внучка, господин Вирсент будет лечить меня на бис. В прошлый раз тоже оказывал мне первую помощь до того, как пришел целитель, – пояснил Ирпур.

Не сказать, чтобы мое недоверие после этих слов совсем улеглось. Так что я бдела за тем, как некромант четко, больше не размениваясь на слова, одной рукой взялся за дедулину пятку, другой – за пальцы ноги, повернул стопу чуть внутрь, а затем резко, но плавно потянул на себя.

Раздался глухой щелчок.

Дед аж приподнялся на локтях, глаза расширились, но тут же закатились. Вирсент не дал ему потерять сознание – шлепнул по щеке легко, но звонко.

– Дышите. Глубоко дышите.

Ирпур с шумом втянул воздух и открыл глаза. Зрачки, расширившиеся от боли, медленно начали сужаться.

Вирсент же, снова опустившись на колени, вновь чутко ощупал лодыжку, видимо проверяя, встал ли сустав на место. Убедившись, что связки целы, некромант, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Дай что-нибудь для повязки…

Я метнулась к дедушке в спальню. Благо бинты, которые он недавно снял, были там, уже постиранные и высушенные.

А когда пришла, увидела, что некромант уже раздобыл кухонное полотенце и свернул его в жгут – наподобие валика, или это была импровизированная шина? Так или иначе, ее он закрепил бинтом, а после еще и обезболивающие чары с заморозкой накинул сверху.

Дедушка снова закрыл глаза, на этот раз, кажется, не от боли, а от облегчения. Его пальцы, стиснувшие до белых костяшек подлокотник кресла, медленно разжались.

Вирсент же не иначе как решил: где два заклинания, там и три – и наложил на дедулю еще и сонное.

– Спасибо, – выдохнула я, ощущая одновременно и злость (все же некрогад использовал меня втемную в своей шпионской игре), и благодарность за повторное свое спасение, и главное – за дедулю.

Только пока не определилась, какого чувства во мне больше. И, пытаясь найти ответ на этот вопрос, посмотрела сначала на стену, где был пришпилен мой отбитый на голову убийца. Та, к слову, закатилась в угол и сейчас таращилась на нас алыми полупотухшими углями глазниц.

Тело мертвяка, что примечательно, дрыгалось. Но не отчаянно, с остервенением, как поначалу, а уже слабо. Но пальцы в черных перчатках сжимались. Ботинок постукивал… Словно неупокойник пытался отодрать себя от каменной кладки под обоями.

«А их придется менять», – подумалось некстати. Одни убытки с этим шпионажем и никакой прибыли, если не считать, что прибыло проблем, травм и скоропостижно скончавшихся нервов.

Словно соглашаясь с такими выводами, трупак дернулся в последний раз и стих.

Вирсент лишь мазнул по поникшему, точно лютик без воды, неупокойнику взглядом и уделил все свое внимание его голове. Ту он поднял небрежно и, щелкнув пальцами, создавая стабилизирующие (они же и защитные заодно) чары, начал медленно разматывать тряпицу. Не удержавшись, я взглянула в лицо своей несостоявшейся смерти. Та оказалась не костлявой, а вполне себе еще с мягкими, даже чуть раздувшимися тканями. Кожу покрывали трупные пятна, через которые наискосок, от скулы до угла губ, шла вмятина от моей кочерги.

– Знакомая рожа… Кажется, я уже убивал его пару недель назад… Как же тебя, приятель, выкрали из трупницкой-то… – протянул Вирсент и, держа за шею голову, покрутил ту, а потом резко наклонил ее, так что сальные патлы промелькнули в воздухе, и я увидела в основании шеи полускрытую волосами татуировку.

– Хр-р-р… – раздалось в ночи, и я, напуганная звуком, вздрогнула, лишь секундой позже поняв, что это не скрежет зубов неупокойника, а всего лишь дедулин заливистый храп.

Некромант же и бровью не повел.

– Метка гильдии наемных убийц, – как ни в чем не бывало пояснил он и задумчиво добавил: – Не иначе тебя, приятель, выкрали свои же из морга.

Его размеренный голос подействовал на меня успокаивающе, и, пытаясь отвлечься от запоздало нахлынувшего страха, я, не думая, выпалила:

– Чтобы с честью похоронить?

– Чтобы с выгодой продать, – усмехнулся Вирсент и пояснил: – Видишь ли, Ирен, несмотря на такое досадное недоразумение, как смерть, некоторые навыки все же остаются при теле и могут быть использованы в деле тем, кто владеет черной магией. А преимущество неупокойников перед обычными убийцами в том, что они малоразговорчивы. Так что в случае осечки, в отличие от живого наемника, не сдадут своего нанимателя.

– А как же клятва о неразглашении? – усомнилась я.

– При должном упорстве любой зарок можно обойти, а ребята в тайной канцелярии очень упорные… К тому же, скорее всего, ты пыталась бы защититься от него, как от живого человека. А неупокойнику же многие традиционные заклятия не страшны… – продолжил Вирсент рекламировать мне преимущество услуг мертвых убийц перед их живыми коллегами.

Я же была за скрепные традиционные ценности и предпочитала, чтобы работу все же выполнял живой человек, а не бездушная ма…хина. Пусть она и с набором костей, мышц и прочих тканей.

Все это и высказала Вирсенту. Тот лишь хмыкнул:

– Хорошо, я запомнил твои пожелания, кем бы ты хотела быть убитой.

На подобное заявление я только фыркнула и отчеканила, чтобы всякие сомнительные типы не обольщались:

– Убитой?! Ну уж нет!!! Я предпочитаю жить долго и счастливо!

С этими словами я сложила руки на груди.

Вот только, решив выказать некроманту свое возмущение, я не подумала, что при этом покажу и то, что девице вообще-то демонстрировать не положено. А виной всему летняя жара! Да-да, это именно она, паразитка, заставила меня лечь спать не в целомудренной фланелевой пижаме до пят, а в легкой батистовой сорочке. И пусть рукава той были до локтей, а длина подола – до середины икры, но ткань-то оказалась тонкой! И она тут же обрисовала все контуры моего тела. Тусклый свет ночной лампы откровенно освещал в полумраке то, что должно было оставаться в тени. А Вирсент, гад такой, и не подумал сделать вид, что ничего не заметил!

Наоборот, его взгляд, лишь на долю секунды оторвавшийся от изучения башки убийцы, скользнул чуть ниже выреза моей ночной сорочки и… остался там, будто приклеенный! Мне захотелось тут же поднять руки чуть повыше, а еще лучше – накинуть халат. И чтобы тот был как можно толще. В идеале – драповый и в пол!

Ощутила, как под мужским взглядом по спине пробежали мурашки. И, самое гадство, те были вовсе не от страха. Сердце пропустило удар.

Вирсент сглотнул. Тихо, почти незаметно, но я уловила движение кадыка, резко качнувшегося вверх. А после маг медленно, словно это было ему физически тяжело, поднял глаза. Не спеша, так что я буквально ощутила, как его взгляд скользит по ткани сорочки, потом по моей коже… Зрачки Вирсента расширились. Казалось, в них сейчас плескались первородная тьма и… мое отражение, окруженное всполохами магии…

Рука некроманта сжалась на шее мертвяка. Похоже, в той что-то тихо хрустнуло, но ни некромант, ни я этого, кажется, даже не заметили. Нас будто закоротило. Мы стояли, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Будто нет целого мира вокруг и…

– Хр-р-р… – разнеслось по гостиной так, что я снова вздрогнула.

Оцепенение пало. Его разбил дедушкин храп. Вирсент резко отвел глаза, сделав вид, что изучает трещину в штукатурке над трупом, но по бешеной бившейся жилке на мужском виске поняла: кто-то не столь хладнокровен, как хочет казаться. Или это все – тоже часть игры во влюбленность у одного шулера, который вместо колоды тасует чувства.

Это было сродни оплеухе, вернувшей меня в реальность, ту, где есть смущение, недоверие, страх, злость…

– Я… п-поднимусь в спальню, приведу себя в порядок, – выдавила я и резко опустила руки.

Некромант кивнул, слишком быстро, слишком деловито:

– Да. Мне тоже… подготовиться надо. К допросу.

Он бросил голову убийцы на диван, будто это была не улика, а надоевший мяч. Пальцы Вирсента сжались в кулаки.

А затем я развернулась на пятках и уже было направилась к лестнице, когда услышала:

– Ирен.

Обернулась. Он стоял, отвернувшись, но плечи были неестественно напряжены.

– Надень что-нибудь… теплое. Ночь холодная…

Он лгал, и мы оба это знали. Но я предпочла эту видимость приличий, чем откровенную и неприкрытую правду и… себя!

Вот только, пока я поднималась, спиной ощущала на себе мужской взгляд.

Едва захлопнула за спиной дверь в спальню, как почувствовала пульс где-то в районе собственного горла. Сердце буквально заходилось в груди. А я сама начала метаться по комнате, то хватая одни вещи, то бросая обратно. Когда осознала, что творю, резко выдохнула и остановилась.

– Ирэн, прекрати! – приказала я сама себе и… наконец начала собираться! Брюки были удобны, но они еще не успели просохнуть, а главное – они напоминали мне о Вирсенте. Потому предпочла практичную серую юбку, привычную блузу и устойчивые ботинки на шнуровке.

Спустилась я вниз минут через десять – полностью собранная и готовая если не ко всему, то как минимум к спасению империи. Не всей, конечно, но двух ее граждан точно: себя и дедули!

Первым, что увидела еще с лестницы, был Вирсент, который отодвинул сломанный журнальный столик и деловито чертил на полу пентаграмму.

– Как это понимать? – мрачно уточнила я, злясь уже не на некроманта, а на себя, вернее, на свою реакцию на этого паразита. Знала ведь, что он обманывает, что играет, и все равно не могла не поддаться его… взгляду. Пусть на пару секунд, но все же.

– Как что? Собираюсь допросить нашего красавчика, – противореча собственным словам о том, что мертвые убийцы не дают показаний, произнес некромант.

Не удержалась и напомнила Вирсенту об этом.

– Да, но попытаться все равно стоит… – возразил этот невозможный маг.

Только спустя час стало понятно: попытка провалилась. Трупак не сказал ровным счетом ничего. Стоял, лежал по частям на полу, язык проглотив. Не фигурально. Неупокойнику главный орган болтунов и сплетниц отрезали и, судя по жестам мертвяка, заставили съесть.

Во всяком случае, то, как тело активно тыкало пальцем себе в живот, я поняла именно так. На более подробную информацию труп, увы, был не столь щедр. Вирсент же понял чуть более моего, а именно: что подняли покойника не далее как пару часов назад и он отправился выполнять задание.

Все это Вирсент мне и перевел с мертвого языка на обычный живой разговорный.

– А ты уверен, что пришли именно за мной? – задала я вопрос, который мучил меня с того времени, как некромант сказал, что уже убивал этого типа. – Может, это тебе хотели отомстить, но адресом ошиблись?

Вирсент усмехнулся:

– Ирэн, я, конечно, рад, что ты столь высокого мнения обо мне, но что-то мне подсказывает, что сегодня пришли к тебе.

Но все же брюнет уточнил у башки этот вопрос. Тело трупа уверенно ткнуло пальцем в мою сторону.

– Ну спасибо, – прошипела в ответ на этот жест.

И лишь после того, как я убедилась, заглянул ли наемник точно по адресу, Вирсент пояснил:

– Видишь ли, я тогда был под личиной и на другом задании. Так что узнать меня этот парень не мог.

– А ты не мог сказать об этом раньше? – вспылила я.

– Мог, – охотно согласился напарничек. – Но ты же не уточняла…

Боги, дайте мне сил не убить своего напарника. Хотя бы до того времени, как он выплатит мне деньги!

ГЛАВА 3

Хотя, кажется, с планами убийства можно было и повременить: еще немного – и, сдается, некромант сам отдаст тьме душу. Потому что Вирсент, еще минуту назад вполне бодрый и полный сил, вдруг резко побледнел и пошатнулся. Его пальцы, только что уверенно державшие аркан подчинения, наброшенный на неупокойника, дрогнули. Напарник резко зажмурился, словно испытывая чудовищную головную боль.

– Что с тобой? – вырвалось у меня, хотя я тут же пожалела о вопросе.

Вирс не ответил. Его дыхание стало прерывистым, губы сжались в тонкую белую линию. Он сделал шаг назад, чуть не споткнулся о сломанную ножку журнального столика, валявшуюся на полу, и едва не рухнул, если бы я вовремя не подскочила, подставив плечо.

Едва дотронулась до мужского тела, как ощутила: пентаграмма на полу буквально выкачивает силы из некроманта. Много. Очень много. Я бы, наверное, уже выгорела на месте Вирса… А этот упрямый держался…

– Кажется, пора заканчивать. Пока не закончился ты сам, – выдохнула я.

– Ну раз ты настаиваешь, я просто не могу отказать… – умудряясь паясничать в такой ситуации, протянул напарничек.

Сдается мне, если к этому магу придет сама Смерть, он и с ней будет шутить… Хотя что-то подсказывает: «будет» здесь лишнее. С работой-то тайного агента наверняка Вирс играл с костлявой навылет – и сразу на тот свет. И если некромант пока на этом – ему явно везет.

Впрочем, брюнет в этот раз не стал испытывать свою удачу на прочность и резким движением разорвал магическую связь с трупом.

Тело убийцы безжизненно шлепнулось на пол. Голова, до этого висевшая в воздухе, упала и, точно тыква, покатилась под кресло, где мирно похрапывал дедуля.

– На сегодня еще запланированы позерство, геройство, нападение, спасение империи? – на всякий случай уточнила я, помогая брюнету присесть на диван.

– Нет, программа-минимум выполнена, – фыркнул маг, смахнув испарину со лба.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент совершил роковую для нас обоих ошибку. Повернулся.

Я не успела встать с дивана. Наши взгляды встретились, и… у меня словно что-то замкнуло внутри. А Вирс… он просто был талантливый… нет, гениальный актер.

Этот его взгляд… словно маг открыл мне свою душу нараспашку. Запредельно. Так, что в гостиную ворвался свежий ветер. Такой, что хоть лови его и запихивай в мешки.

В этот момент я поверила: напарник испытывает ко мне не только профессиональный интерес. Что я для него не устройство, которое может работать эффективнее, а еще и девушка…

Вирс смотрел на меня и только на меня. С надломом, с затаенной болью, с отчаянием и надеждой, разбитый на тысячи осколков, в каждом из которых отражалась я.

Кажется, то, что происходило с нами в это мгновение, было опаснее, чем любое нападение неупокойника. Потому что и меня, и Вирсента словно затягивало в какую-то пропасть, манило в темный-темный подвал. Спуститься в такой… И в его лабиринтах запутаешься, не найдешь выхода обратно. Я уж точно нет.

А маг меж тем, словно во сне, подался вперед, и моих губ коснулось мужское дыхание. А следом должен был и сам Вирс, как тогда, в карете.

Едва осознала это – как вздрогнула, резко выдохнула и отпрянула. Только не поцелуй! Моя выдержка не железная, а сердце не камень. Это один темный агент может любить без любви, изображать, притворяться, играть чувствами. А я не могу и не хочу!

Сморгнув, резко отпрянула от удивленного Вирсента. А потом стремительно поднялась с дивана и отвернулась, делая вид, что мне срочно понадобилось проверить, как чувствует себя дедушка.

Ирпур, судя по храпу, ощущал себя вполне сносно. И уж точно куда спокойнее меня. А я же, склонившись над ним, вдруг поняла, как можно точно определить, что девушка влюбилась. Легко. Она начинает совершать поступки, которые идут вразрез с ее интересами. Например, мне не стоило смотреть в глаза напарника, не стоило думать о нем, не стоило поддаваться его очарованию, если я хотела жить долго и счастливо. Но… Кажется, уже поздно. Один некрогад, проникнув вором в мои мысли, похитил у души покой и не только его.

Мне только и оставалось, что быть холодной и гордой, иначе не смогу выжить, потеряю себя. И сейчас я только тем и держалась, что была гордой.

Вирсент же, не подозревая о моих мыслях, тяжело выдохнул и откинулся на спинку дивана, не став ни о чем спрашивать. Похоже, решил, что напарница в смятении. О том, что я все знаю, напарничек и не догадывался. Иначе вел бы себя по-другому, а не как сейчас. Будто так оно и надо. Словно это правильно…

Я услышала еще один тяжелый вздох и обернулась. Вирсент в этот момент как раз достал из кармана небольшой серебряный амулет и резко сжал его. Из-под пальцев брызнул свет.

Что это за артефакт, мне объяснять было не нужно. Стандартная сигналка. Скорее всего, эта еще и с поисковым заклинанием, чтобы получивший зов мог среагировать на него и быстро прийти на помощь отправившему послание.

– Экипаж будет через четверть часа, – произнес Вирсент, словно прочтя мои мысли. – Ребята заберут тело в Тайную канцелярию. Пусть там его еще раз попробуют допросить.

– Думаешь, там мертвец будет разговорчивее? – хмыкнула я.

– Сомневаюсь, но таков протокол. А после, как агенты уедут, ты сможешь наконец-то нормально поспать.

Нормально? Я мысленно усмехнулась. Последние пару дней в моей жизни не было ничего нормального. Я взглянула в темень за окном. Казалось, она оскалилась на меня своими клыками, буравила чернотой глаз и грозилась вот-вот сожрать.

Сколько еще в ней, вязкой и густой, скрывается наемных убийц по мою душу и чернокнижных ловушек? Разумом я понимала, что навряд ли тот, кто охотится за мной, решится напасть сразу же еще раз. Да и два пульсара в одну воронку не падает, но…

Та часть меня – не логичная, привыкшая полагаться на расчеты, а другая, иррациональная, которой было плевать на любые доводы, – буквально вопила и задыхалась от запоздалой паники.

Я боялась. Откровенно. Страшилась до дрожи в пальцах оставаться в этом доме с беспомощным дедушкой на руках.

Тело начало потряхивать, и я попыталась взять себя в руки в прямом смысле этого слова – обхватила ладонями плечи. Помогло мало. Губы начали дрожать. Пришлось сжать их и глубоко вдохнуть, а потом медленно-медленно выдохнуть.

Прикрыла глаза, чтобы не смотреть в ночь, и ощутила, как меня осторожно обняли со спины.

– Ирен, страх – это хорошо. Не нужно его сейчас прятать, стыдиться. Он помогает нам выживать…

– А я хочу просто жить!

Все же сорвалась на крик. А потом, проваливаясь в истерику, как под лед, без надежды всплыть, резко обернулась и со всего маху ударила кулаками по мужской груди. Та оказалась твердокаменной, но я этого уже не заметила. Женщины в нервном срыве вообще мало что замечают.

Вирсент же, хоть и не доводил меня до такого состояния, стоически терпел. Видимо, ждал случая отвести обратно. Гладил по голове, шептал что-то успокаивающее… А я плакала-плакала-плакала… И удивительно, но слезы приносили успокоение.

Наконец я и вовсе затихла и прижалась мокрой щекой к мужской груди, вдруг услышав, как громко и бешено стучит в ней сердце. А с виду и не скажешь. Такой невозмутимый…

Некромант выдохнул мне в волосы:

– Полегчало?

Я шмыгнула носом:

– Немного.

– Можешь еще меня поколотить или влепить оплеуху, – разрешил Вирс абсолютно серьезным тоном.

– Зачем? – не поняла я.

– Ну как же… истерика влюбленной пары без нее теряет половину своего очарования.

– А мы разве пара? – запрокинув голову так, чтобы взглянуть в глаза этому невыносимому мужчине, спросила я. Вопросов о влюбленности даже не стояло. У нас она была, но однополярная. – Всего лишь напарники.

Едва это произнесла – и взгляд Вирса изменился. В нем промелькнули горечь и сожаление. Хотя мне, наверное, показалось… Из чувств этот маг может испытывать только чувства холода, голода и долга. Последнее – исключительно в силу клятвы на крови, данной при вербовке. А вот что мне точно не почудилось – это раздавшийся стук в дверь.

Три четких удара, как гробовые залпы.

Я инстинктивно сжалась.

– Не бойся. Свои, – произнес некромант и, отпустив мои плечи, пошел к двери, чтобы спустя пару секунд в гостиную вошли мужчина в черном плаще с капюшоном и абсолютно лысая женщина с холодным и острым, как бритва, взглядом, рассеченным надвое вертикальным, как у змеи, зрачком. На груди у обоих – серебряные жетоны с печатью Тайной канцелярии.

– Кто из них наш объект? – глянув сначала на дедулю, потом на обезглавленное тело, иронично уточнила агент.

Вирсент открыл было рот, чтобы пояснить, но Ирпур его опередил, расставив все точки над литерами своим сочным храпом.

– Ясно, вопрос снят, – хмыкнул ее напарник, откидывая капюшон. – Только что с головой? Этот малый ее дома забыл? – закончил он коронной фразой преподавателей всех времен.

– Нет, под кресло закатилась, – отозвался некромант и взглядом указал на дедулю, который на оном восседал.

Мужчина после этих слов хмыкнул, достал из складок плаща большой кожаный мешок и ловко, будто упаковывал бакалейный товар, затолкал туда тело. Его коллега тем временем подошла к голове, подняла ее за волосы и внимательно осмотрела.

– Метка Гильдии. Интересно.

– Очень, – сухо отозвался Вирсент.

Агенты переглянулись, затем бритоголовая кивнула:

– Разберем. Допрос через три часа. Ты будешь?

Некромант медленно покачал головой:

– Нет. Я уже с ним слегка побеседовал…

Напарничек произнес это так, словно посидел с неупокойником за рюмкой чая, а не вычерпал весь резерв. Позер! Я-то отлично помнила, как его вело.

Хотя… я же не знаю всех тонкостей и нюансов их шпионской работы. Может, Вирсент просто не имеет права показать своей слабости? И нужен канцелярии, а может, и жив лишь тем, что его считают таким. Несгибаемым. Непотопляемым. И лучшим в своем деле. Так что я ничего не сказала. А двое агентов, прихватив тело и голову, вскоре ушли.

Правда, лысая все же не удержалась и высказала пару ласковых одному самоуверенному магу смерти о том, что вольничать не стоит, как и вести допросы без протоколов. Вирс на это широко и радушно усмехнулся и панибратски, отчего лысую передернуло, произнес:

– Ами, я не могу по-другому, такова моя натура…

– Шефу про свою натуру, природу и погоду будешь рассказывать, – фыркнула она и, развернувшись на каблуках, помахивая отсеченной головой, которую держала за волосы, удалилась.

Приехавший с ней агент, глядя вслед своей напарнице, хмыкнул:

– Да уж, страшная женщина! Сколько мужских сердец она забрала! – протянул он и закинул на плечо упакованное в мешок обезглавленное тело.

Я, не слишком веря услышанному, уточнила:

– «Забрала» – в смысле разбила?

– Скорее вырвала из груди вместе с аортой, – с охотой пояснил агент. – Она палач в пятом поколении. А ее мать была той еще гадиной… Лучшей в своем заплечном деле.

Я припомнила вертикальные зрачки, поняла: про гадину – это тоже не образное выражение. Нагов и их потомков часто так величали. И за родство с рептилиями, и за характер, который под стать.

Агент между тем, крякнув под своим грузом, посетовал Вирсу:

– Сегодня у меня Томми заболел, так эту змею мне в напарники подкинули.

Некромант присвистнул:

– Да, я уже заметил, как тебе повезло.

– Повезло – не то слово. Я бы сказал, поехало. Даже помчало… – саркастично протянул мужик и после этого ушел следом за лысой.

А я невольно подумала… Вот говорил мне дедушка: «Не связывайся, Ирен, с плохой компанией». А я взяла и устроилась в Тайную канцелярию. Что может быть хуже нее? Разве что почта империи?

Агенты ушли так же стремительно, как и появились. Дверь закрылась, и в доме снова стало тихо.

Только тогда Вирсент позволил себе расслабиться. Он тяжело опустился на диван, закрыл глаза и провел рукой по лицу.

– Ты как? – осторожно спросила я.

Он приоткрыл один глаз. Хитро так приоткрыл, провоцируя. И бархатным, пробирающим до самого нутра голосом, от которого по спине пробежали мурашки, произнес:

– Вот думаю: мы проведем ночь у тебя или у меня?

– О чем ты? – нахмурившись, уточнила я, хотя вопрос почти не оставлял простора для фантазии и был откровенным, как готовый на все любовник.

Воображение вдруг подкинуло горячие картины с моим и некроманта участием, и помимо собственной воли я начала краснеть. Румянец стремительно покрыл не только кончики моих ушей, но и затанцевал на щеках.

Вирсент же, выждав момент, когда я полностью прониклась его фразой, но еще не успела высказать все, что думаю об одном наглеце, хмыкнул и невозмутимо продолжил:

– Я просто прикидываю: остаться ли мне здесь охранять вас, или надежнее будет, если вы с дедушкой заночуете у меня, от греха и от покушений подальше.

От подобного я чуть не взорвалась, точно разрывное проклятие. Ну и кто так делает девушке предложение о совместной ночи! Нет чтобы довести бедную до сладких стонов и спазмов, а не до сарказма. И хоть первых я категорически не хотела (вот совсем-совсем, и точка!), но сам посыл… А второго у меня и самой было в избытке.

– Хорошо, дорогой, как скажешь. Иду собирать вещи! – прозвучало это так, будто я не ночевать, а переезжать к некроманту собралась на правах любимой тещи.

Напарничек от такого даже распахнул оба глаза, а его вальяжную лень как водой смыло.

– Хорошо, я тогда разбужу деда, и мы потихоньку пойдем ко мне, – произнес Вирс.

Хотя «пойдем» оказалось слишком смелым заявлением. Я успела собрать и свои, и дедулины вещи в саквояж. Да и много ли их было? Тапочки, запасные пижамы, пара халатов…

А когда вернулась в гостиную, дедуля с некромантом гордо стояли посредине оной. Далеко ушли.

– Может, левитация? – предложила я.

– Я не в ресурсе, – просто и как-то обыденно признался Вирсент.

Странно, перед другими агентами он не думал раскрывать карты. А сейчас даже… ничего не приукрасил. Как будто доверял! Но я не стала этим обманываться и, решительно поставив свою ношу на пол, произнесла:

– Зато я – да. А сейчас в моменте все оформлю и в потоке запущу.

С этими словами размяла пальцы и создала этот самый поток. Он напоминал едва видимую конвейерную ленту из воздуха, на которую и лег дедуля, чтобы поплыть из гостиной в прихожую, а оттуда и на улицу.

Выходя, я заперла дом и запечатала его сначала одним, потом вторым, затем и третьим охранным заклятием. Проверила еще раз звонок. В общем, в полной мере почувствовала себя агентом с легкой паранойей по поводу безопасности.

Вирсент, глядя на это, лишь хмыкнул. В глазах его крупными литерами пробежала надпись «Дилетантка». Я лишь поджала губы. Тоже мне, нюансер шпионских дел!

Когда же мы оказались у некроманта, первым делом он помог дедуле разместиться в одной из гостевых комнат. И на этот раз Ирпур без всякого магического сна начал задремывать. Хотя я была уверена, что он еще слышал, о чем мы говорим. Поэтому старалась вести беседу о сущей ерунде, придерживаясь версии, что на нас просто напал ночной грабитель и законники уже забрали его в участок. Правда, по частям. Не знаю, поверил ли дедуля, но иного объяснения я на скорую руку придумать не смогла.

Наконец мы вышли из дедушкиной спальни. И после того, как дверь за нами с Вирсом закрылась, в моей памяти случился провал. Потому что я понятия не имела, как оказалась на кухне у некроманта. И как он сам рядом очутился – тем более. И у меня просто в голове не укладывалось, почему я стояла здесь и резала сыр для бутербродов. А один наглый брюнет его вместо того, чтобы положить на хлеб, нахально уплетал, самозабвенно так, прижмуриваясь от удовольствия. Как будто это были изысканные лакомства.

Только, несмотря на самодовольную некромантскую рожу, я не злилась, а… решила: ну его, этот хлеб. Один сыр, без него, и вправду оказался вкуснее!

Так что я, оценив первый ломтик, потянулась и за вторым. Пока ела, подумала, что хорошо бы стрясти со своего начальства компенсацию. Не с того, что в мастерской, а непосредственного, которое сидело здесь на кухне и жрало.

– Знаешь, чего я сегодня больше всего испугалась? – выдохнув, произнесла, глядя на напарника.

– Чего? – с набитыми щеками, подняв на меня взгляд, спросил Вирсент.

– Что дедушка пострадает. Себя я еще могу защитить, а вот его… Может быть, к нему приставить охрану? Или на пару дней определить в лечебницу? Все же второй раз одну и ту же ногу повредил…

– Зная твоего старика, могу точно сказать: он долго в ней не просидит. Думаю, курорт на целебных водах будет как нельзя кстати.

– За счет короны? – бдительно уточнила я.

– Исключительно за счет нее, – тоном матерого грабителя отозвался некромант.

Я облегченно выдохнула, потому как готовилась уже, что придется сражаться за безопасность дедули, убеждать, угрожать. А напарник взял и капитулировал без боя. От этого на сердце тут же полегчало, и я ощутила, что все-таки дико устала. Так что, неловко попрощавшись с брюнетом, отправилась к себе, чтобы провалиться в сон, как в колодец без дна.

ГЛАВА 4

Тьма. Холодная. Густая. Липкая, как кровь мертвеца. Она заполняла легкие, обволакивала сознание, душила. Я мчалась в ней по бесконечному коридору, будто по болотной топи. Ноги, тяжелые, непослушные, словно с тяжелыми гирями, вязли в этой трясине. За спиной все отчетливее были слышны топот, лязг металла, хриплые голоса. Их было много. Слишком много.

– Попалась! – рявкнул кто-то прямо в ухо и дернул меня за руку.

И тут же ледяное лезвие прижалось к шее. Дернусь – и сама себе перережу горло. Страшно было даже вздохнуть. А потом меня и вовсе охватил ужас. Такой, от которого на голове, кажется, зашевелились волосы. Все потому, что, когда я вошла в гостиную, нашу гостиную, с приставленным к горлу клинком, увидела его. Дедушку.

Ирпур. Бледный, с окровавленным лицом. Вокруг него стаей воронья кружили наемники. Их было просто не счесть! И все с горящими алыми провалами глаз. У каждого – кочерга в руках.

– Мы снесем ему голову, если не отдашь «Черный монолит», – неслось со всех сторон, словно карканье.

Я рванула вперед, к дедушке, который захрипел, наплевав на приставленную к горлу сталь. Почему-то та не рассекла кожу, а начала душить, будто гигантское щупальце.

Попыталась закричать, но голос не сорвался. А черные наемники-неупокойники гоготали, рвали меня, душили. А я видела только дедушкины глаза – полные боли, страха и бессилия. И понимала: даже если бы я что-то знала об этом демоновом монолите и сказала – нас бы все равно не отпустили живыми…

– Когда ты примкнешь к нам – скажешь… Принеси клятву верности Тайной канцелярии! – проревел один из преступников, что стоял в гостиной, и кинул в меня черной тряпкой. Та, словно живая, обвила мое тело, сливаясь с кожей, и я ощутила, что сама превращаюсь в точно такую же черную тень с алыми всполохами в провалах глазниц.

Дернулась, пытаясь кричать, но в горле рождался лишь сип и… Вдруг ощутила тепло. Мягкое. Сильное. Родное.

Руки, знакомые, твердые, надежные. Они обняли меня сзади, прижали к груди крепко-крепко. Так, что исчезли и черные удушавшие ленты тканей, и неупокойники. И гостиная, полная смерти…

– Тише… Тише… Я с тобой… Всегда буду с тобой, моя тень.

Последним растворился в сером тумане, который начал светлеть, Ирпур. Он уже стоял на ногах, в элегантном костюме-тройке, с тростью в руке, и, кажется, раздумал умирать. Но терять его все равно не хотелось, и я выдохнула:

– Дедушка!

Вместо ответа – теплое дыхание, коснувшееся затылка.

– Ирен…

Голос Вирса. Низкий и чуть хриплый. Убаюкивающий. Перед ним мои страхи отступали. Исчезала дрожь. И откуда-то появлялась уверенность: все будет хорошо. Во всяком случае, здесь и сейчас.

Я завозилась поудобнее, устраиваясь, и, убаюканная теплом и спокойствием, уплыла в южное лето. Туда, где о вечном шепчет прибой и с твоей душой говорит теплый ветер.

Все-таки как хорошо, что напарник пришел в мой сон. Вот что значит настоящий маг смерти! Смог выгнать умертвий даже из кошмаров. Профессионал. Некро…

Гад!

Самый настоящий что ни на есть гад и сволочь! Потому как ладно бы проникнуть в девичьи сны – это не предосудительно. Но в девичью постель!!! Вирсент же умудрился прийти и туда, и туда разом.

Это я обнаружила, проснувшись в кольце мужских рук. Брюнет сладко сопел мне в затылок, прижимаясь всем собой. Ну и напарничек… Ни стыда, ни совести, ни собственного одеяла!

Брюнет нагло отжал половину моего. Причем натянув то до подмышек и собрав в районе талии гармошкой. Так что с другого края торчала голая некромантская пятка.

Глядя на нее, я почтила свою загубленную репутацию минутой возмущенного фырчания, прикидывая, как бы побыстрее выпутаться из этой неловкой ситуации, а заодно и из загребущих рук напарника и одеяла. Последнее, к слову, с моей стороны умудрилось обвить одну девицу не хуже щупалец. И я, кажется, догадалась, что за спрут и черные ленты душили меня в кошмаре.

Да, я пыталась быть сильной, гордой, независимой, запихивая свои тревоги и сомнения куда подальше. И у меня это даже получилось. Утрамбовала их в самый дальний угол своего подсознания. Но главная пакость самых потаенных страхов в том, что они непременно выползают на поверхность, как их ни прячь. Выжидают тот момент, когда разум оказывается слаб и уязвим, и нападают. Разом. Так, чтобы не было шансов отбиться. В одиночку – уж точно…

Осознав это, я еще раз взглянула на Вирсента. Я все еще злилась на него, но как-то уже без огонька и задора, что ли.

Выдохнула, а потом осторожно попыталась выбраться. Но напарничек хоть и спал крепко, но не дремал! И был тем еще собственником.

Едва я зашевелилась, как мужская пятерня сграбастала меня и прижала к некромантскому торсу сильнее. Так что и не пикнешь. Похоже, улизнуть тихо не удастся. А такой был хороший план – поменяться постелями. А что? Вирс бы проснулся в одиночестве на моем месте, я – на его. После бы с невинным видом пожала плечами и сказала, что Вирс сам перепутал кровати или его сюда подкинули.

В общем, соблюла бы видимость приличий. Только вот напарничек мне достался дюже неприличный. И никак не желал блюсти мою честь, даже находясь в бессознательном состоянии. Поэтому пришлось привести его в чувство тычком локтя.

Тот угодил некроманту прямо под дых, и Вирс охнул, чуть ослабил объятия, и я смогла, вывернувшись ужом, посмотреть в наглые заспанные глаза темного. Тот внимательно меня изучал, словно это не он пришел ночью ко мне, а я хитро и коварно очутилась в его кровати.

– Доброе утро… – протянул брюнет, пытаясь побороть зевоту. Та выиграла у него с разгромным счетом.

– Оно настолько доброе, что у меня есть сомнения, хочу ли я жить, или все же стоит сгореть… – поморщившись, ответила я.

– На костре? – тут же тоном матерого инквизитора, на счету которого сотня сожженных ведьм (целиком) и их репутаций – еще больше.

– Пока от стыда, – разочаровала я кровожадного напарника, что умирать целиком не собираюсь. Но, вспомнив, что сейчас еще тружусь на благо Тайной канцелярии, добавила: – Но могу и на работе.

– У нас за выгорание даже фениксам премий не выписывают. Так что не советую это практиковать. – Так, словно долбануться или нет на задании – это были исключительно мои выбор и прихоть.

Осознав услышанное, в первый миг захотела возмутиться. Во второй – удивиться, потому как фениксы были существами легендарными и встречавшимися чаще всего не на просторах империи, а на страницах полного перечня вымерших и подлежащих защите магических существ континента. Ну а в третий миг захотелось разразиться смехом! Потому как я глянула на ухмылявшегося от уха до уха напарничка и разгадала-таки его коварный замысел. Этому хитрецу понадобилась всего минута, чтобы отвлечь меня от по-настоящему серьезного дела. Я бы даже сказала, архиважного. А именно – получить ответ на вопрос: какого демона один некромант забыл в моей постели?!

Этот-то вопрос я и задала.

– Тебе приснился кошмар, – невозмутимо пояснил Вирс. – Когда я пришел, ты металась по постели, и у меня был выбор – оглушить напарницу заклинанием или попытаться успокоить.

– Спасибо за то, что успокоил, но после этого ты мог бы и уйти.

– Да, но я решил: если на тебя снова нападут, бежать придется из моей комнаты дальше. Да и кровать тут мягче…

«Не признается, что просто устал и задрых», – поняла я.

Вирс же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– К тому же я, как честный человек, сначала отвел девушку к алтарю…

– Просто в церковь! – парировала я. – И не на венчание. Мы с тобой за подозреваемыми там следили!

– Какая церемония, такая и брачная ночь, – тут же нашелся Вирс. И, приподнявшись на руке, так что его локоть уперся в подушку, а подбородок – в кулак, напарничек внимательно посмотрел на меня и предупредил: – Ирен, если ты ждешь раскаяния от некроманта, мне придется тебя разочаровать. Мы, темные, никогда не извиняемся и очень редко сожалеем о сделанном, потому что поступаем чаще всего, руководствуясь желаниями, а не приказами или нормами морали.

– Вирсент, если ты надеешься, – начала в тон брюнету, – что я, как приличная светлая чародейка, приму твои слова как данность, то ты глубоко ошибаешься. Мне плевать на ваши темные правила.

– Звучит не очень по-светлому, – заметил брюнет.

– Зато по-честному, – глядя в глаза некроманта, отчеканила я. Ни один мускул на лице некроманта дрогнул.

Сердце предательски кольнуло. Хорош, стервец. Отлично играет. Выполняет свою работу на все сто!

Вот только едва стоило подумать о последней, как я вспомнила: отведенный мне срок больничного миновал. И если я после всех этих шпионских интриг хочу остаться в Главной имперской мастерской, то мне следует сегодня туда явиться. И желательно не сильно опоздав.

При последней мысли подорвалась, чтобы узнать, который час, и оценить, как сильно я опаздываю. При этом совершенно забыла, что на мне одна лишь нижняя рубашка и панталоны.

Демоны. Кажется, вляпываться в дежавю – это моя суперсила! Вчера – ночная рубашка, сегодня…

Вскочила с постели, заметалась по комнате и наконец нашла часы. Те показывали: без паники! Еще есть куча времени до начала спешки. Удивительно, но я умудрилась проснуться без побудного артефакта. А главное – чувствовала себя при этом отдохнувшей. И это несмотря на события минувшей ночи. И прошлого дня. И позапрошлого… И… вообще всего того времени, как в моей жизни появились шпионаж, интриги и один тайный агент.

Так что с облегчением выдохнула и… только тут поняла, как тихо в комнате. А все потому, что напарничек был занят. Наблюдал за наведенной мной суетой. И собственно ее организатором. Пристально так, оценивающе наблюдал.

Лишь тогда я спохватилась, как выгляжу, и, схватив лежавший на кресле рядом с кроватью халат, натянула тот. Он был махровым, длинным… В таком запутаться легче, чем в противоречивых чувствах, что сейчас меня раздирали. Но я справилась. И с рукавами, и с эмоциями. А после потребовала у одного ушлого некроманта:

– Выйди из моей спальни.

– Вообще-то, это моя комната, как и весь дом, – напомнил Вирс, но все же медленно поднялся.

Я сглотнула, потому как этот тип и не подумал прийти ко мне в целомудренной пижаме. Лишь короткие, до колен, ночные бриджи. Лишь запредельная вальяжная наглость в каждом движении. Лишь мое смущение.

Этот невозможный гад прекрасно знал, что делает, как это на меня действует, и продолжал!

Только вот если с постели Вирс поднялся как победитель, то шагом оного ему до двери дойти не удалось.

В коридоре послышался шум. Это были не шаги, а скорее шарканье, но целеустремленное. И оно приближалось.

С учетом того, что в доме были только я, Вирс и дедушка, то труда не составило догадаться, кто сюда идет.

– Бздых! – вместо тысячи слов выдохнула я.

Вот бывают дни, когда моя речь звучит просто блестяще. Но сегодня уже случилось столько шероховатостей, что матовое покрытие ей было просто необходимо.

Если дедуля узрит нас с некромантом в таком виде… Потерять репутацию в глазах общества было бы неприятно. А увидеть, что дедушка из-за меня огорчился или разочаровался, – это катастрофа!

Потому-то я лихорадочно начала соображать: куда-то надо запихнуть напарника. Желательно не по частям. Шкаф или под кровать – вот в чем вопрос.

– Прячься! – шикнула я, решив: напарник в этом деле опытный, пусть сам выбирает.

Вирс понял без лишних слов и выдохнул обреченно:

– Мы даже не любовники.

– И не супруги! – выпалила я, паникуя. – Мы гораздо хуже. Напарники! И вообще, если не устраивает мебель, можешь вылезти в окно.

– Еще предложи в него выйти или залезть в петлю, – фыркнув, отозвался Вирс.

– Если ты сейчас же не исчезнешь, то вместо петли будут кандалы. Брачные, – мрачно предупредила напарника.

Тот дернул уголком рта и с фразой:

– Как я до такого дошел, – перепрыгнул через подоконник.

Я и глазом моргнуть не успела, как некромант исчез. Лишь когда высунулась едва ли не половиной корпуса на улицу, увидела, как брюнет легко идет по узенькому парапету.

Каждый его шаг сопровождался едва видимым свечением – это отзывались охранные чары. Значит, реши я так же прошествовать – меня как минимум бы ждал хороший магический разряд. Хозяина же охрана не трогала.

Вирс же меж тем дошел до окна своей комнаты и, открыв створку того заклинанием, исчез.

Неужели прятаться от дедули в шкафу или под кроватью опытному шпиону не позволила профессиональная гордость? Хотя, может, ради исключения это был банальный такт?

Так или иначе, но я все же испытала некоторое облегчение, когда поняла: Вирс не станет подслушивать наш с дедушкой разговор. А тот неумолимо приближался, как и сам Ирпур.

Едва отпрянула от окна и запахнула поглубже халат, как раздался стук в дверь, и едва отозвалась – створка открылась.

Дедушка стоял, опираясь на стену. Похоже, фиксирующе