Нефилим. Том 1. Начало

Вступление

– Это очень загадочная и пугающая легенда, – зловещим тоном начала Ванесса. В её широко распахнутых глаза плескался страх, замешанный на вере в собственные слова. – О тех, кто может утянуть тебя во тьму… Забрать с собой навсегда!

Где-то совсем рядом раздался звук покатившейся по неровному асфальту пустой жестяной банки, которую пнула чья-то нога, нарушая ночную тишину спящего города.

Я вздрогнула, оглянулась, но, никого не увидев на пустынной улице, рассмеялась.

– Что за легенда? – сквозь смех спросила у Ванессы.

Мы возвращались домой после вечерней смены в баре под названием «Берлога». Ванесса работала там официанткой, а я периодически подменяла бармена. Рик был моим хорошим знакомым и порой, когда хотел отдохнуть и повеселиться с подружкой, давал мне возможность подзаработать пару сотен.

Вот и сегодня был такой день. Я сменила Рика в обед, и счастливый парень умчался, бросив на барную стойку связку ключей, которыми следовало запереть бар после закрытия. Работала «Берлога» до последнего клиента, а основным контингентом заведения были мужчины среднего достатка возрастом от двадцати пяти до пятидесяти, любящие побаловаться пивом после долгого рабочего дня. Поначалу хозяин бара сомневался, смогу ли я, студентка первого курса колледжа, справиться с этими ребятами, многие из которых даже не понимали смысла слов «вежливость» и «уважение к женщине». Но в первый же рабочий день я показала, что умею не только улыбаться ради чаевых, но и выталкивать перепивших бородачей на улицу, попутно вызывая им такси.

– Ты слышала про Бриджуотерский треугольник? – голосом героини из фильма ужасов вопросила Ванесса, грозно щуря глаза.

Мимо задорно протарахтела мусорная машина, гремя металлическим кузовом на кочках и лежачих полицейских.

Я невольно вздрогнула и покосилась на Ванессу. Она была старше меня на пять лет, но по уму казалось, что младше лет на восемь.

– Нет, не слышала, – я откинула свои тёмные волосы, убирая пряди с шеи.

– Все, кто там оказываются, пропадают бесследно, – заунывно протянула моя коллега. Я её почти не слушала, отвлёкшись на медленно проехавший мимо нас чёрный автомобиль с полностью тонированными стёклами.

Мне не понравилось, как он двигался. Словно водитель высматривал что-то. Или кого-то.

Но вот, машина добралась до перекрёстка, в гордом одиночестве постояла на светофоре и повернула направо. Мы же с Ванессой перешли пустую дорогу по «зебре» и свернули налево. Нам было в одну сторону. Я обитала в студенческом городке, Ванесса жила дальше, арендуя вместе с соседкой крошечную тридцатиметровую квартиру в муниципальном доме.

– Бриджуотерский треугольник находится к югу от Бостона. По рассказам старожил, эта земля, почти полностью укрытая густым лесом Фритаун-Фолл-Ривер, проклята из-за массовых захоронений. Более тысячи могил, возраст некоторых захоронений составляет от восьми до десяти тысяч лет! – зловещим шёпотом продолжила Ванесса, не замечая моей невнимательности. – В тех чащобах бесследно исчезают люди, ломаются компасы, отключается GPS, встают стрелки на часах. Заблудившиеся туристы, которым посчастливилось вернуться, рассказывают про резкие скачки температуры, про волосатых существ, похожих на волков, и птиц, размером с птеродактилей. Некоторые учёные допускают, что в треугольнике концентрируются паранормальные силы, которые искривляют линии пространства и времени, а ещё создают эффект, похожий на действие радиации в Чернобыле! Всё, что оказывается в радиусе их действия, подвергается изменениям!

– Паранормальные силы – это какие? – уточнила я, старательно сдерживая улыбку.

– Ну, знаешь, – от переизбытка эмоций Ванесса начала размахивать руками. Она всегда так делала, когда не могла объяснить словами. – Аномалии, которые случаются из-за присутствия некой… энергии!

Последнее слово она произнесла громким шёпотом и обвела руками в воздухе широкий круг, видимо, изображая эту самую «некую энергию».

– Возможно, там живут пришельцы… из космоса! Они летают на огромных птицах, держат в клетках снежных человеков, меняют погоду и отключают все электронные приборы, чтобы их никто не смог найти! – тараторила девчонка, начав аж задыхаться от своих предположений.

– Чушь всё это, – категорично отрезала я. – Никаких пришельцев там нет, потому что их нигде нет. Просто не существует!

– Ты не веришь в существование инопланетной жизни? – с вызовом спросила Ванесса.

– Нет, – скривилась я и передразнила чужую неграмотность: – И в снежных человеков тоже.

– А в духов? – упрямо выпятила подбородок Ванесса.

– Ты ещё про оборотней спроси, – ехидно подначила её я и обернулась.

В конце улицы появилась машина.

Водитель, не отличающийся вежливостью, включил дальний свет, на мгновение ослепив меня. Но когда автомобиль приблизился, я поняла, что это та же машина, которая совсем недавно проехала мимо. Я узнала номера. Полезная привычка, когда ты девушка и вынуждена часто ходить по тёмным улицам в одиночестве.

Машина двигалась всё так же медленно, словно водителю совсем некуда было торопиться.

А в больших городах всегда все куда-то торопятся.

– В Бриджуотерском треугольнике есть три сакральных места: Хокомокское болото, Дайтон Рок и Дерево одиночества! – не замечая подозрительной активности рядом с собой, без умолку трещала Ванесса. – Хокомок – это семнадцать тысяч акров топких мест и трясины. Во время одной из экспедиций оттуда было вытащено два десятка утопленных машин, и никто не знает, как они там оказались! Машины не могли просто случайно заехать в болото, потому что там нет дороги! Вообще нет, понимаешь? В тех местах можно передвигаться только пешком! Но закончить начатые исследования не удалось. Добровольцы просто исчезли! А поисковики, отправившиеся за ними, не смогли долго пробыть у Хокомока и просто сбежали. Вернувшись, они без умолку твердили, что за ними постоянно кто-то наблюдал в том лесу!

– Как я их понимаю, – пробормотала я.

Машина добралась до противоположного конца улицы и остановилась прямо по центру дороги. К сожалению, чтобы добраться до дома, нам требовалось пройти как раз мимо подозрительной тачки. И обходного пути не имелось.

– Дайтон Рок – это огромный валун, испещрённый загадочными надписями. Никто не знает, на каком языке они сделаны, за долгие годы письмена так и не удалось их расшифровать. Но если это однажды случится, то нам откроются тайны мироздания, с чего начался наш мир и чем он закончится!

– Бред, так про любые каракули можно сказать, – категорично заявила я. – Разрисовал ребёнок обои – считай, пророчество сделал?

– Валун когда-то откололся от скалы, – не слушая меня, рассказывала Ванесса. – Но вот парадокс – скалы там нет! Нигде нет! И этот кусок камня никак не мог там оказаться, если только глыбу откуда-то не принесли. Но он весит почти сорок тонн! Как кто-то мог поднять такую тяжесть и принести в лес, если ближайшая гора в десяти милях?

– Очень просто, – продолжая внимательно наблюдать за загадочным авто, ответила я. – На машине.

– Но зачем это нужно?

– Не знаю. А зачем люди придумывают страшилки? Чтобы другие люди пугались! Думаю, кому-то это могло показаться весёлым.

– Хорошо, а Дерево одиночества? – с вызовом вопросила Ванесса, даже не подозревая, какая опасность её подстерегает прямо сейчас.

Я чувствовала, как сквозь тонированные стёкла на нас кто-то смотрит. И взгляд этот был плохим. Теперь уже не было сомнений: тот, кто сидел внутри, затеял что-то очень злое. И этой ночью нам не повезло стать его целью.

– А что с ним? – практически не слушая девчонку, спросила я.

– Дерево одиночества, также известное как Дерево самоубийц. Говорят, что оно постоянно перемещается. И появляется в разных местах, то в одном конце леса Фритаун-Фолл-Ривер, то в другом. И все, кто его видят, вскоре убивают себя!

Я не выдержала. Скрипнув зубами, дёрнула девчонку за руку, втолкнула в узкий тупиковый проулок, образовавшийся между двумя близко стоящими друг к другу домами, и проговорила:

– Всё, что ты рассказала, просто глупые сплетни недалёких людей.

– Но там действительно были замечены отклонения! В этом… как его… в пространстве! И времени! Есть свидетели!

– Я скорее поверю в отклонение от нормы уровня алкоголя в крови у этих «свидетелей», – скептично скривилась я.

– Но… – вдохнула полной грудью Ванесса.

– Тихо, – я толкнула её к стене, и сама прижалась к холодной кирпичной кладке рядом.

– Ты чего? – занервничала Ванесса, которую моя реакция застала врасплох.

– В треугольнике ты тот, кто ты есть, – проговорила я, стараясь игнорировать аромат помойки, скопившийся в этом тёмном углу. – Обнажается настоящая натура, вскрываются самые потаённые страхи. И каждый находит то, что ищет. Веришь в огненные шары – увидишь, хочешь встретить инопланетянина – познакомишься, ищешь следы сатанистов – найдёшь, жаждешь полетать на огромной птице – и твоя мечта сбудется. Так он действует на людей. И только так. А мы… мы можем быть теми, кем мы есть. Без притворства. Без игры.

– Я не понимаю, – пискнула Ванесса и, кажется, уже пожалела, что куда-то со мной пошла.

О Бриджуотере можно говорить долго, но лучше не говорить вообще.

– За нами ехала машина, – сообщила я, резко меняя тему разговора, потому что предыдущая себя исчерпала и была не настолько тревожащей, как сложившиеся этой ночью обстоятельства. – Сделала круг по району и вернулась. Сейчас стоит в конец улицы. Ждёт нас.

– Нас? – голос Ванессы стал ещё выше, а глаза походили на совиные. – С чего ты взяла?

– Потому что кроме нас здесь больше никого нет, – раздражённо указала я на очевидный факт. – И вряд ли ребята остановились, чтобы покурить. Знаешь, сколько людей пропадает с улиц каждый день по всей стране? Сотни! Как ты думаешь, скольких из них находят живыми?

– Не хочу знать! – пискнула Ванесса, обнимая себя руками за плечи.

– Меньше десяти процентов, – всё равно сказала я.

– И что же нам делать? – она была близка к истерике. – Может, позвоним в полицию?

– И что скажем? «Сэр, вы не могли быть отправить патруль из-за машины, которая стоит, ничего не нарушает, но очень нам не нравится»? Так?

– Ты же сама сказала, что она стоит там не просто так! – подпрыгнула Ванесса.

– Сказала, и ты мне поверила. А они – не поверят. В полицию каждый день звонят психи и идиоты! Они даже слушать нас не станут.

– Ладно, знаешь, что, – Ванесса нервно затеребила край футболки, – я… я вернусь в бар. И подожду там своего парня. Он приедет и заберёт меня.

– Бросаешь меня? – хмыкнула я.

– Пошли со мной! – схватила она меня за руку. – Мы недалеко ушли!

– Нет, – покачала я головой. – Мне надо попасть домой как можно быстрее. Сестра будет волноваться.

– Напиши ей.

– Не могу. У нас один телефон на двоих, и он сейчас у меня, – я вздохнула и пригладила волосы. – Надо идти. А ты беги обратно. За тобой они не поедут, если я останусь здесь.

– Но… – девчонка замешкалась. – Мне как-то не по себе… Ты будто жертвуешь собой ради меня. Это не правильно.

– Всё хорошо, – заверила её я. – У меня крепкие ноги. И я быстро бегаю. Главное – добежать до парка, а там у меня будет фора. На машине по клумбам особо не разгонишься.

– Ладно, – нерешительно кивнула Ванесса и сделала шаг к выходу из тупика. – Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

– Взаимно, – махнула я рукой.

Мы вместе вышли.

– Эй, Ванесса! – она тревожно обернулась. – Захоронения в Бриджуотерском треугольнике не человеческие. Не закапывают там людей. И птеродактили в тех землях не водятся. Большие птицы – это вообще не птицы.

Не ответив, она быстро-быстро пошагала в обратную сторону вдоль закрытых на ночь магазинов.

Я же накинула на голову капюшон ветровки и двинулась дальше, уже без неё.

Я шла не торопясь, глядя себе под ноги и чутко прислушиваясь к каждому звуку, издаваемому городом, будь то далёкий лай собаки или шум ветра под крышами.

Когда поравнялась с машиной, чёрное стекло медленно опустилось. Я увидела огонёк зажжённой сигареты, двигающийся в темноте салона. А потом раздался мужской голос:

– Эй, деточка! Подвезти?

Сделала вид, что не услышала и пошла дальше.

– За ней! – скомандовал тот же голос, и обе задние двери машины распахнулись. Боковым зрением я увидела двух громил, ступивших на проезжую часть.

И бросилась бежать.

Промчалась до следующего перекрёстка, перебежала через дорогу, одним прыжком перемахнула через невысокую живую изгородь и понеслась, не разбирая дороги.

Громилы старались не отставать, это было слышно по пыхтению сзади, топоту кроссовок по асфальту и сдавленным ругательствам.

– Сука, стой! Поймаю – пожалеешь, мелкая тварь! – неслось мне в спину.

Я неаккуратно перепрыгнула через какой-то куст, ступила ногой в лужу и не успела выровняться. Нога поехала по скоплению грязи, я упала, больно ударившись ладонями. Самостоятельно подняться уже не смогла. Чья-то крепкая рука схватила меня за капюшон сзади и швырнула к дереву, постаравшись приложить как можно сильнее головой.

Получилось.

Я стукнулась лбом так, что наяву увидела звёздочки, а когда они развеялись, передо мной маячило лицо какого-то малоприятного незнакомца. Бритая голова, набитый возле сломанного уха череп, плоский нос и глаза с красными белками.

– Ну, чё, курица? Добегалась? – он схватил меня за шею и ещё раз приложил затылком об ствол. Я невольно застонала. – А ты ничего, – он повертел моё лицо. – Смазливая. Слышь, она смазливая!

К нашему уютному междусобойчику присоединился второй преследователь, гораздо менее спортивный, чем первый. Он держался рукой за бедро, чуть прихрамывал и глядел на меня с ненавистью. Я едва не рассмеялась от того, как примитивно действует у некоторых мозг. Я виновата в том, что у него разболелась нога, пока он гнался за мной по тёмным улицам.

– Бегаешь ты шустро, – выдохнул мне в лицо лысый, обдав запахом сигарет и ещё чего-то кислого. Меня передёрнуло от отвращения. – Надеюсь, всё остальное делаешь также хорошо.

И он потянулся к своим штанам, крепко держа меня пальцами за затылок. В тишине пустынного парка послышался звук расстёгиваемой ширинки.

– Давай, девочка, приступай, – с мерзкой ухмылкой скомандовали мне.

Я бросила взгляд по сторонам, порадовалась тому, что удалось отправить Ванессу назад, и ласково улыбнулась:

– Как скажешь, дорогой.

В пустых глупых глазах вспыхнул страх.

Надсадный, визгливый, почти девчачий вопль огласил округу.

А потом раздавались лишь влажные протяжные чавкающие звуки, с которыми ноги шагают по болоту. По тому самому Хокомокскому болоту…

На всё про всё у меня ушло меньше двух минут. Закончив, я глубже натянула капюшон и поторопилась покинуть парк тем же путём, которым пришла, намереваясь обойти переплетения аллей и подойти к кампусу с другой стороны, где не было камер видеонаблюдения. В заметании следов я была слаба, но идти сразу напрямую через основной вход даже в моём понимании было глупой затеей.

Вытирая руки влажной салфеткой, я подумала, что в ближайшем будущем местному департаменту полиции будет чем заняться. Например, допросить двух представителей криминального мира, но только после того, как им помогут в больнице. Зато в городе станет безопаснее. И Ванесса сможет без проблем ходить с работы домой.

Глава 1

Она стояла рядом и странно улыбалась, неотрывно глядя на меня, словно пыталась что-то сказать, на что-то намекнуть своей неестественной, натянутой улыбкой, своим серьёзным взглядом. Сперва я пыталась игнорировать молодую незнакомку в светло-розовом брючном костюме с букетом белых роз в руках, но очень быстро её внимание ко мне стало беспокоить. Она не просто глазела, она смотрела целенаправленно, словно мы были знакомы, но это не могло быть правдой. Этим солнечным утром я увидела её в первый раз, в чём не сомневалась ни минуты. Нервно переступив с ноги на ногу, я снова поглядела на светофор, который не торопился поменять цвет с зелёного на красный, чтобы остановить поток машин, двигавшихся по городской магистрали. Хотелось поскорее уйти с этого перекрёстка и избавиться от неуместного внимания девушки с букетом. Покачнувшись на пятках, я поглядела себе под ноги, рассеянно отметила про себя, что не узнаю собственную обувь и вообще не понимаю, как на мне могли оказаться белые кроссовки с рисунком единорогов, а потом привычные городской шум прервался. И на меня обрушился калейдоскоп страшных, резких, оглушительных звуков, каждый из которых лишь частичка общего хаоса, в одну секунду накрывшего бульвар этим утром. Надрывно, протяжно, по нарастающей завизжали тормоза – это стало вступлением. Потом заскрежетал металл о металл, словно огромная консервная банка попала под пресс. Спустя одну долгую секунду, во время которой я, обернувшись, наблюдала за тем, как сверкающий в солнечных лучах чёрный внедорожник сметает мотоциклиста со своего пути, пересекает встречную полосу, вылетает на тротуар и врезается в толпу пешеходов, мирно ожидавших возможности перейти дорогу. Люди полетели в разные стороны как кегли, взлетая и падая на асфальт с жутким хрустом ломающихся костей и рвущихся связок. Грохот и крики сотрясали воздух, билось стекло, ломался пластик, свистели шины, шипели внутренности обезумевшего авто, а после и меня настиг удар, пришедшийся в солнечное сплетение. Оторвавшись от земли, я непроизвольно выгнулась в воздухе, чувствуя, как ослепляющая боль растекается по всему телу, а перед глазами, сквозь белёсый туман проступает отчаянно голубое небо. Последнее, что я услышала – звук столкновения чего-то тяжело с чем-то, что всё-таки смогло устоять на месте. Истошно закричала женщина… моего обоняния коснулся запах роз…

А потом я проснулась.

Села на кровати, схватившись за сердце и пытаясь успокоиться.

– Это сон. Просто сон. Только сон, – твердила я самой себе, пытаясь осознать смысл автоматически проговариваемых слов. Мне часто снились кошмары. И самым трудным после пробуждения было заставить себя вспомнить, что всё не по-настоящему.

На соседней кровати зашевелились.

– Эмма? – спросила взъерошенная блондинка, выглядывая из-за подушки и тяжело моргая слипшимися ото сна голубыми глазами того же оттенка, что и небо в моём сне. – Всё нормально?

– Да, всё хорошо, – легко соврала я. Говорить было трудно, в горле пересохло, а язык прилип к нёбу, едва ворочаясь во рту и напоминая дохлую улитку.

– Опять кошмар? – поняла моя соседка по комнате и по совместительству младшая сестра.

Я потёрла лицо ладонями, прогоняя остатки дурного сновидения.

– Угу.

Сестра окончательно проснулась, села на кровати, подогнув под себя ноги и натянув на плечи одеяло.

– Может, тебе поговорить с кем-нибудь? – аккуратно начала она, тщательно подбирая слова и глядя куда-то в угол. – Например, с психологом… Или хотя бы с другом.

– В радиусе пяти штатов у меня нет друзей, кроме тебя, и ты это знаешь, – огрызнулась я, но скорее оттого, что никак не могла прийти в себя.

Отбросив повлажневшее от пота одеяло, я поднялась и прошлёпала босыми ногами к окну.

Мы с сестрой делили одну комнату в общежитии на двоих. Скромное помещение с низкими потолками и площадью в пятнадцать квадратных метров едва вместило в себя платяной шкаф, тумбочку, письменный стол и две односпальные кровати, которые скрипели при каждом движении. И это было лучшим, на что мы могли рассчитывать.

– Тогда остаётся психотерапевт, – вздохнув, зевнула сестра. – Я знаю одного. Принимает прямо в кампусе по понедельникам и пятницам.

– Нет, спасибо, – скривилась я. По босым ступням пробежался холодок. Дверь в нашей комнате присутствовала лишь условно, на самом деле, это был просто кусок картона с врезанным в него хиленьким замком. На такую дунь – она сама вывалится, возможно, вместе с куском стены. От осенних прохладных ночей она тоже спасала плохо. – Я не пущу в свои мозги какого-то недоделанного душеведа, считающего, что разговорами можно что-то изменить.

– Вообще-то, психология – это наука, – заметила сестрёнка, проводя рукой по своим красивым светлым волосам.

– Вообще-то, мне на это наплевать, – ехидно сообщила я и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до защёлки на старой фрамуге. Широко распахнув обе створки, я по пояс высунулась наружу и прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая полной грудью. Ночь пахла свободой. Большим человеческим городом, в историческую архитектуру которого вклинивался, встраивался студенческий городок. Да так, что непонятно было, где заканчивался кампус с его беззаботной непринуждённостью и начиналась извилистая, запутанная паутина городских улиц, заполненная кирпичными зданиями и уютными, неприметными двориками. О последних было известно только местным и тем, кому посчастливилось случайно наткнуться на эти атмосферные уголки, кусочки европейского шарма, затерянные в хаосе никогда не засыпающего мегаполиса.

Мои глаза непроизвольно распахнулись. Ночь, наполненную лишь шумом ветра, шелестом постепенно редеющей листы и периодическим, отдалённым рёвом машин, прорезал стремительно оборвавшийся вскрик.

Я дёрнулась и быстро забралась обратно в комнату, но от окна не отошла. Вместо этого присела на корточки, затаилась и, чуть-чуть высунув голову над подоконником, принялась внимательно всматриваться в очертания парка через дорогу, тонущего во тьме. Это был тот самый большой городской сад, в котором я совсем недавно и весьма неудачно познакомилась с двумя горожанами неприятной наружности.

Благодаря обострённому зрению я смогла различить силуэты деревьев, скамеек, изгородей, извилистые полосы аллей и давно потухшие фонари, потому что город экономил на освещении в тёмное время суток.

Но ничего больше.

– Что там? – с тревогой спросила сестра, тихонько соскальзывая с простыни и делая шаг ко мне.

Я остановила её рукой, жестом показав оставаться на месте, и едва слышно проговорила в ответ:

– Не знаю, я слышала вскрик.

– Возможно, это была птица? – прошептала Стефа, оставаясь стоять возле кровати.

– Три часа ночи, – указала я на очевидный факт. – Какие птицы могут быть в такое время?

– Совы? – предположила сестра.

Я не поленилась, обернулась и продемонстрировала сестрёнке скептично выгнутую бровь. Стефа в ответ пожала плечами и вернулась под одеяло.

– Совы не взвизгивают, – проворчала я.

– Может быть, это была сова-истеричка? – хихикнула сонным голосом младшенькая, потеряв интерес к моей попытке устроить засаду под подоконником. Спустя минуту она уже мирно сопела, уткнувшись лицом в подушку.

Понаблюдав некоторое время за её спокойным сном, я допустила, что сестра права, а у меня просто паранойя. И уже собралась закрыть окно, чтобы, последовав примеру сестры, вернуться в постель, но острый слух уловил шорох листьев в траве. Едва успевшая подкрасться сонливость слетела как небывало, я шарахнулась влево и прижалась спиной к стене между оконным проёмом и шкафом. Выглядывать не торопилась, потому что теперь была абсолютно уверена: на улице кто-то есть. Конечно, само по себе это не являлось каким-то чрезвычайным событием. Мы обитали в огромном городе, в студенческом кампусе, где хоть и существовал запрет на ночные шатания, но руководство колледжа отличалось либеральностью взглядов и в отношении соблюдения правил особо не зверствовало. Но в контексте случившегося, любая подозрительная активность вызывала беспокойство. Вдруг недавние ребята уже выписались из больницы и теперь ищут меня для воплощения своих мерзких планов, которые я так чудовищно нарушила несколькими переломанными костями? Возможно, сломанных костей было чуть больше…

Звук становился всё ближе, как будто кто-то неторопливо шёл по парку в направлении нашего корпуса, пиная ботинками увядшую и осыпавшуюся листву.

Несколько долгих мгновений я усиленно прислушивалась к звукам снаружи, потом потянулась к ящичку стола, где мы с сестрой хранили одну косметику на двоих. Зеркальце нашла быстро. Сжав небольшой кругляш пальцами, приподняла руку и стала искать нужный угол обзора. В какой-то момент мне это удалось, и то, что отобразилось в зеркальной поверхности едва не заставило меня заорать. Зажав рот ладонью, я зажмурилась и села, сжимаясь в комок.

А тем временем те, кто находились на улице, решили поговорить. И хотя они стояли на выходе из парка, то есть, в метрах десяти от окна, я отлично расслышала их разговор, чему способствовало ночное безмолвие.

– Они сейчас здесь, – произнёс мужской голос, который я никогда прежде не слышала.

– Ты уверен? – спросил его другой мужчина. – Ошибки быть не должно.

– Её и не будет, – холодно отрезал первый. – Я уверен.

– Какой план? – коротко спросил второй.

– Вернёмся завтра. И воспользуемся эффектом неожиданности.

– Почему не сейчас? – вопрос прозвучал требовательно и даже обиженно.

– Потому что я так решил, – раздалось в ответ, и через несколько секунд вновь зашуршали листья под чьими-то ногами. Но теперь звук не приближался, а удалялся.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – зашипела я себе под нос. На полусогнутых отползла от окна, добралась до кровати сестры и тронула её за худое плечо. – Стефа! Просыпайся!

– Что? – моментально отреагировала сестра, оторвав голову от подушки. – Тебе снова приснился кошмар?

– Нет, теперь он явился ко мне наяву, – зло ответила я. Не включая свет, прокралась к шкафу, вынула оттуда два чемодана и бросила на пол.

– В смысле? – тряхнула головой младшенькая, плохо соображая. – Ничего не понимаю.

– Они нашли нас, – сообщила я и начала закидывать в оба чемодана сразу наши вещи, не разбираясь, где чьи, не складывая, а просто сгребая в охапку.

– Кто? – всё ещё пыталась проснуться сестра.

– Нефилимы, – выдохнула я, схватилась за чемодан и начала старательно утрамбовывать образовавшуюся в нём кучу из одежды и обуви.

– Чего?! – вскочила на ноги Стефа.

– Ага, – кивнула я. – Мне удалось подслушать их разговор, они были в парке, сейчас уже ушли, но завтра планируют вернуться. Скорее всего, ночью. Так что нам пора паковать вещички.

– Смотрю, ты уже приступила, – с сомнением наблюдая за моими сумбурными манипуляциями, протянула мелкая.

– Ага, и ты не тормози, – потребовала я, срывая с дверцы шкафа халат и швыряя в сестру. – Давай, шевели мышцами!

И сестра начала шевелить, правда, не так активно, как я, но всё же.

– Слушай, – Стефа вдруг остановилась посреди комнаты с вешалками в руках. – Но куда мы пойдём? Мы только-только обжились на новом месте…

– В этом обжились и в другом сможем, – решительно заявила я, сдувая с лица прядь волос. – Мир большой, найдём где приткнуться.

– И что ты предлагаешь? – поморщилась Стефа, неуверенно поглядывая на вешалки. – Просто выйти из дома и идти на север?

– Не, на север не пойдём, там окраина и какие-то фермы, а у меня с детства аллергия на тяжёлый физический труд, – и я с размаху уселась верхом на чемодан, в попытке хоть как-то его закрыть.

– Если бы ты аккуратно сложила вещи, тебе бы не пришлось на нём скакать, как на мерине, – не оценила мою затею всегда правильная Стефания, скептично поджав губы.

– Нет у меня времени на аккуратность, – с натугой произнесла я, изо всех сил пытаясь соединить две половинки одной конструкции. – И лучше уж на чемодане скакать, чем на каком-нибудь незнакомце из местного бара. Тебе же не нравится, что я там подрабатываю? Ну, так теперь придётся сменить сферу деятельности.

– Тонко намекаешь, что в каждой ситуации надо искать положительные стороны? – безрадостно усмехнулась Стефания.

Я перестала мучить дорожный саквояж, шумно выдохнула и подняла взгляд на сестру.

– Я не намекаю, я прямо говорю. Нет причин для грусти. Мы просто сейчас соберём вещи, выйдем, поймаем такси и поедем на вокзал.

– А потом?

– А потом купим билеты на ближайший поезд и отправимся в новую жизнь, – решительно заявила я и встала, чтобы, подойдя к сестре, обнять её.

Мы всегда были очень разными.

Стефания высокая и тонкая, с длинными ногами и талией такой, что порой было страшно к ней прикасаться. Под тонкой белой кожей прощупывалась каждая косточка, из-за чего я большую часть своей жизни боролась с желанием заковать сестру в кольчугу. Своей лёгкостью, изящностью, некоторой робостью, острыми скулами и широко распахнутыми глазами, наивными глазами сестра напоминала оленёнка, гуляющего по лесу в окружении солнечных бликов.

Я – её полная противоположность.

Невысокая, я с трудом дотягивала сестре макушкой до плеча. Фигура моя всегда была спортивной, с природной склонностью к быстрому наращиванию мышц, и выдающимися верхними и нижними «девяносто». Глаза мои имели какой-то невнятный каре-зелёный оттенок, который периодически загадочным образом превращался в серый. В отличие от белокурой шевелюры младшенькой, которой, кажется, досталась вся красота этого мира, мои волосы от природы были почти красными, цвета пожара, что основательно раздражало. Куда бы ни пошла, я всегда становилась тем самым человеком, который выделялся и запоминался больше всех, неизменно привлекая внимание. А потому года четыре назад я начала краситься в тёмно-каштановый цвет. Свои непостоянные глаза тоже научилась изменять – при помощи линз. Но это было скорее вынужденной мерой, а не капризом. Предельно неузнаваемый облик стал залогом спокойной жизни и благополучного существования вдалеке от того места, которое мы с сестрой покинули год назад. Добавить сюда хороший макияж и загар, которые способны исправить то, что недоделала генетика – и уже даже члены моей семьи не могли с уверенностью подтвердить наше родство. Теперь, когда я смотрелась в зеркало, то видела в нём смуглую черноглазую шатенку с волосами ниже плеч, ярко-красными губами и отпечатком лёгкой придури на лице.

– Мы начнём всё сначала, – пообещала я, погладив сестру по спине. Между нами была разница в один год, но именно Стефа выглядела старшей, настоящей студенткой. На её фоне меня окружающие чаще всего принимали за ученицу средних классов, особенно когда видели без косметики, которой я частенько пыталась скрыть круглое лицо и щёки.

В ответ на мои слова сестрёнка кротко улыбнулась, потёрла глаза и взялась за свой чемодан. Пока она доупаковывала собственные нехитрые пожитки, я проверила уровень зарядки на наших телефонах, наличие документов, денег и кредитных карточек. Наличности было немного, но её должно было хватить на оплату такси и двух билетов куда-нибудь не очень далеко. Но расстояние было не так уж важно, главное – убраться из города, а там разберёмся.

Глава 2

Распихав все мелкие вещи по карманам, я набросила тонкую куртку и легко подхватила чемодан, Стефа вцепилась в свой, и мы одна за другой тихонько вышли, тщательно притворив дверь в комнату, куда нам была уже не судьба когда-либо вернуться.

Я шла первой, тщательно всматриваясь во тьму коридора первого этажа, проходя мимо череды таких же, как наша, дверей и прислушиваясь к каждому шороху.

В кампусе мы прожили больше полугода, используя поддельные документы и притворяясь ученицами из Италии, приехавшими по обмену. Ссылаться на итальянское происхождение было опасно ввиду моих корней, о которых было прекрасно известно тем, от кого мы скрывались. Но именно из-за его очевидности, я решила использовать самое предсказуемое прикрытие. Это как прятать ценности у всех на виду. Срабатывает нечто вроде закрепившейся в сознании установки: раз спрятано, значит, надо искать тайники. А на поверхности никто не смотрит. Вот я и спрятала нас с сестрой на поверхности, в одном из лучших колледжей страны, где мы, не стесняясь, говорили по-итальянски и легко отвечали на все вопросы, связанные с «родиной».

С изготовлением «левых» удостоверений личности и подачей их для поступления помог один дальний родственник, который в моей большой семье был парией и с которым я поддерживала связь через чат в компьютерной игре. Несмотря на то что изначально сестре не нравилась моя затея, которую она обозвала «сомнительной», всё получилось. В колледже нас приняли с распростёртыми объятиями, тем более что за весь год обучения мы заплатили сразу и наличными. А дальше нужно было лишь тихо жить жизнями обычных среднестатистических студенток. У Стефы это получалось лучше.

Она сразу полюбила это место. Мне тоже здесь нравилось. Жизнь стала предсказуемой, мы были всё время вместе и даже начали строить планы на будущее. Младшенькая училась, легко осваивая выбранную программу, я – наоборот, филонила как могла, стараясь просто наслаждаться моментом. Ходила на вечеринки, развлекалась с новыми знакомыми и надеялась, что мы проживём здесь не один счастливый год, пусть даже притворяясь другими людьми. Пусть даже в принципе притворяясь людьми.

Уезжать было грустно, тем более уезжать вот так, ни с кем не попрощавшись, а просто исчезнув посреди ночи. Но так было нужно. За то время, что мы были в бегах, я научилась не думать слишком много. А просто делать то, что должна. А я должна была защитить себя, и главное – защитить сестру.

Благополучно добравшись до конца коридора, за которым начинался большой круглый холл, я остановилась, намереваясь осторожно заглянуть за угол, как вдруг сестра мёртвой хваткой вцепилась в моё плечо, напугав до смерти.

Невнятно выругавшись, я обернулась:

– Что?!

– Охранник, – одними губами прошептала Стефа и указала глазами на проход с противоположной стороны холла, в конце которого возникла массивная фигура.

– Твою ж…! – едва слышно отреагировала я и присела за чемоданом, пытаясь сделать меньше и незаметнее. – Вот и чего ему не спится?!

На ночь двери общежития традиционно запирались на несколько замков, открыть которые без ключа возможно было только изнутри. Дополнительно к дверным засовам, покой студентов по ночам берегли несколько охранников, дежуривших посменно. В должностные обязанности местной не особо бдительной стражи входило недопущение вечеринок и отсутствие хождения по подконтрольному зданию в неурочное время. Как я уже упоминала, правила соблюдались спустя рукава, никто не контролировал, вернулся студент в общежитие или отправился кочевать по ближайшим барам, главным для охраны было закрыть двери всех жилых блоков ровно в одиннадцать и открыть строго в шесть. Но даже из ситуаций, когда студент опоздал и не явился домой до того, как охрана заперла все двери, без труда можно было найти выход. Большинство охранников легко шли на контакт за небольшую мзду. Большинство, но не всё. Встречались и особо принципиальные. И дежуривший сегодня ночью был именно из таких, с синдромом повышенной занудности вкупе с зубодробительной правильностью. Ярый поборник уставов, который отвечал нам, студентам, взаимностью, то есть, ненавидел всё, что разговаривало, смеялось, дышало и веселилось.

– Это Грейсон, – сообщила я притаившейся рядом Стефе после того, как мы потихоньку отползли обратно вглубь коридора. Нас спасло то, что свет в этой части общежития не горел, и то, что охранник был чем-то очень озабочен, а потому практически не смотрел по сторонам. Выйдя в холл, он свернул налево, к диванчикам, на которых обычно коротал ночи в компании книг по саморазвитию.

– Что будем делать? – забеспокоилась за моей спиной сестра. – Мы не сможем выйти. Он не выпустит нас, пока не наступит утро. Да и расспрашивать начнём, увидев чемоданы.

– Да, договориться с ним не получится, – поморщила я с досадой. – А сунемся напролом – шум поднимет. Оно нам не надо.

– Может, я… – нерешительно начала Стефа, умолкнув на полуслове.

– Это опасно, – покачала я головой. – Наследим.

– Мы и так наследили, – резонно заметила сестра. – Если под стены колледжа прибыли нефилимы, то они не просто в небо пальцем ткнули и угадали. Они точно знали, где нас искать.

– Да, ты права, – вынуждена была согласиться я.

Напряжённо поразмышляв с минуту, я в итоге сдалась.

– Ладно, только осторожно, – попросила я решительно выпрямляющуюся сестру. – И это… не переусердствуй, ладно?

– Ты во мне сомневаешься? – с лёгкой обидой в голосе спросила Стефа. Не дожидаясь ответа, мягко улыбнулась. И лёгкими шагами направилась в холл.

Проводив её спину взглядом, я пригнулась, добежала до угла с двумя чемоданами в обнимку, вновь остановилась и, вытянув шею, аккуратно выглянула. Сестрёнка стояла рядом с Грейсоном и что-то тихонько втолковывала, выглядя на фоне здоровой мужской фигуры особенно хрупко. Охранник внимательно слушал Стефанию и чем дольше она говорила, тем рассеянней становился его взгляд. Его глаза заполняла пустота, мысли постепенно потухали, а разум, кажется, засыпал при вполне бодрствующем теле. Медленно склонив голову к плечу, охранник развернулся, дошёл до диванчика и упал на него как подкошенный, мгновенно захрапев.

Обернувшись с победной улыбкой, сестра махнула мне рукой, показывая, что путь свободен.

– Надеюсь, он проснётся, – выдохнула я, хватая чемоданы и бросаясь к двери через весь холл.

– Не переживай, проснётся, – с довольной ухмылкой заверила меня мелкая, забирая свою часть поклажи. – У него не особо сильная воля. Я лишь чуть-чуть надавила.

– Надеюсь, он проспится и завтра утром даже не вспомнит, что случилось, – нервно оглянувшись по сторонам, я открыла дверь и ступила за порог.

Снаружи по-прежнему было свежо и темно. Ближайшая улица, где можно было словить такси в такое время, находилась примерно в двух кварталах от нас. И чтобы до неё добраться, требовалось пересечь всю территорию кампуса и выйти с западной его стороны.

– Неуютно, – передёрнула плечами Стефа, обнимая себя руками за локти.

– Не дрейфь, я с тобой, – и покровительственно похлопала её по плечу.

– Знаю, – закатила глаза младшенькая, улыбаясь. – Но этой ночью я боюсь не за себя, а за тебя.

– Что? – расхохоталась я. – С чего бы тебе за меня переживать?

– Ты на взводе. А когда ты на взводе, то контролируешь себя ещё хуже, чем обычно.

– Я отлично себя контролирую! Всегда!

– Нет, – спокойно парировала сестра. – Помнишь, Пита Моргана? Ты сломала ему руку!

– А нечего было эти самые руки тянуть, куда не надо, – проворчала я.

– Он всего лишь хотел поправить твою юбку, – с серьёзной миной напомнила Стефа, но в её глазах плясали искорки веселья.

Я закусила губу, вспоминая вышедшую из-под контроля ситуацию, закончившуюся слезами и смехом. Плакал Пит, который после того памятного дня неделю ходил с загипсованной от запястья до предплечья рукой, и это несмотря на быструю, у таких, как он, регенерацию. А смеялась я, потому что… ну, не плакать же мне, в самом деле, из-за такой ерунды!

– Поправить или забраться под неё, – в конце концов, скорчила я вредную рожицу. – Там, знаешь ли, непонятно было! Он мог просто сообщить о завернувшемся крае словами! Кто виноват, что он не умеет общаться! И вообще, всё произошло случайно!

– После твоего «случайно» ему пришлось завязать с уроками игры на пианино, – справедливо заметила сестра.

– Так, хватит! – рассердилась я. – Мы идём или стоим, обсуждая мои косяки?

– Конечно, идём, – кивнула сестра, делая шаг вперёд. – Потому что на обсуждение всех косяков ночи не хватит.

– Моих-то да, – хмыкнула я, и мы, взяв друг друга под руки, смело зашагали вперёд.

Но далеко уйти не успели.

Моё сердце неприятно ёкнуло и сжалось. Остановила сестру и стала оглядываться по сторонам.

Но не увидела ничего, кроме давно ставшего привычным студенческого городка, погруженного в сонное спокойствие. Было тихо, немного ветрено и очень страшно. Этот страх отличался особенным вкусом. Сладковатым. Гнилостным. Тошнотворным.

– Что такое? – забеспокоилась сестра, хватаясь за край моего рукава. – Что случилось?

– Ты готова побегать? – спросила я, не сводя глаз с густых клумб, которые полукольцом окружали неработающий ночью фонтан.

– Что? – не сообразила младшенькая.

– Бежим! – проорала я, хватая мелкую за запястье и срываясь с места.

Мы помчались, не разбирая дороги. Я неслась впереди, таща за собой сестру, как на буксире и ощущая затылком её шумное, прерывистое дыхание, не позволявшее расслышать что-либо ещё.

Я пыталась компенсировать своей силой её слабость, но этого было недостаточно. Внезапная физическая нагрузка далась сестре очень тяжело. Во-первых, она давно нормально не питалась, и это сильно ослабило её организм. Последний год мелкая перебивалась случайными «перекусами», которые с большим трудом и за большие деньги удавалось приобрести на чёрном рынке через всё того же родственника. Во-вторых, с выносливостью тоже имелись проблемы, потому что спорт таким, как она не особенно-то и нужен. В-третьих, движению сёстры сильно препятствовал внушительных размеров чемодан, который она не захотела отдать мне. Сложить всё вместе – и мы тормозили на каждом повороте, напоминая хромых куриц.

– Сюда! – выдохнула я, затаскивая сестру за угол здания, в котором я лишь спустя несколько минут узнала научно-исследовательскую лабораторию.

– У меня нет сил! Я выдохлась! – жалобно простонала сестра, роняя свою ношу на землю и хватаясь за худосочный бок. – Не могу больше!

– А придётся, – не обрадовала её я.

– Ты же сказала, что нефилимы ушли, – захныкала Стефа, обессиленно припадая спиной к шершавой стене.

– Ушли, – прохрипела я и неуверенно добавила: – Скорее всего… Но мы убегали не от них.

– Не от них? – с усталым удивлением выдохнула младшенькая. – А от кого?

– От зомби, – вынуждена была признаться я, отчего сестра застыла, выпучив глаза.

Я не смогла сдержать нервный смешок.

– Ты сейчас похожа на лягушку, которую из родного болота выселили вместе со всем имуществом – тиной и двумя кувшинками.

Стефа моим юмором не прониклась.

– Зомби? – побледневшими губами переспросила она.

– Ага, – с напускной беспечностью отозвалась я, хотя у самой внутренности тряслись так, что напоминали плохо застывшее желе. Такой десерт последние десять лет любила подавать на праздничный стол моя бабуля. И ещё ни разу он не получился хорошо. Дедуля, который долгие годы вынужден был лакомиться рыхлой субстанцией подозрительно ярких оттенков, всякий раз сообщал своей супруге, что её упорству следует найти лучшее применение. И желательно, не связанное с кулинарией.

– Но откуда в Калифорнии зомби? – ошарашенно воскликнула сестрёнка, позабыв про переутомление.

– Тихо ты! – цыкнула я на неё. – Не знаю я, откуда здесь зомби! Мы не успели, знаешь ли, встретиться и под чашечку кофе поболтать за жизнь! Я лишь почувствовала их присутствие… И запах. Мерзкий такой, брр-р-р-р! – меня передёрнуло. – Но смею предположить, что зомби – местные, в смысле, с ближайшего кладбища. Гораздо интереснее вопрос: кто их поднял?

И тут мою голову посетила неожиданная мысль, которая показалась настолько очевидной, что я мысленно выругалась на саму себя, обозвав бестолковой.

А что, если дежурившие у наших окон наблюдатели знали, что мы не спим? Что слушаем? И намеренно выманили нас из комнаты, потому что никто в здравом уме не решится нападать на двух девчонок в переполненном визгливыми студентами общежитии. То ли дело безлюдная ночная улица… где так легко загнать перепуганных школьниц в ловушку.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Некромант, больше некому, – проговорила сестра, начав осознавать всю сложность ситуации. – Думаешь, его прислали за нами?

– Уверена, – кивнула я со всей решительностью.

– Но, Эмма, некроманты и нефилимы терпеть друг друга не могут. С чего бы им сотрудничать?

– За большие деньги маги смерти согласятся работать на кого угодно. А нефилимы, ради того, чтобы вернуть нас обратно, способны сделать исключение, поступившись принципами и преодолев брезгливость, – я потёрла лоб, останавливая шумный поток ругательств в голове.

– Последнюю неделю здесь непривычно холодно, – пожаловалась вдруг Стефа, убирая длинные светлые пряди с шеи. – С понедельника температура не поднималась выше пятидесяти двух градусов даже днём1. Думаешь, это может быть связано?

– Вряд ли некроманты способны влиять на климатические условия, – с досадой поморщилась я. – Не их сфера деятельности.

– А кто способен? – задала наводящий вопрос сестрёнка, что заставило меня задуматься.

– Тот, кто владеет природной магией, – тихо пробормотала я. – И кто способен создать идеальные условия для поднятия мёртвых, чтобы они не завоняли весь город, как только выползут из могилы.

Мы переглянулись.

Ответ был очевиден для обеих.

Ведьмы.

– Значит, нефилимы явились не одни, а с подкреплением, – тихо произнесла Стефа.

– Надо сматываться, – заключила я сурово.

Сделав шаг в сторону, выглянула из-за угла здания, где мы нашли себе укрытие, и попыталась оценить обстановку. Окружающий мир всё ещё выглядел до банальности обыденно. Шумно вдохнув в лёгкие воздух, я прислушалась.

– Чисто, – кивнула я сестре, и мы, подхватив чемоданы, бросились наперерез через небольшую площадь, где в праздничные дни проводились массовые мероприятия. Ещё осталась не разобранной сцена, а развешенные по периметру частично сдувшиеся шарики подёргивались на ветру, напоминая о недавних народных гуляниях в честь дня основания колледжа.

Несмотря на то что площадь была окутана тенями, которые создавала полная луна, вдруг выползшая из-за туч, оказавшись на открытой местности, мы превратились в отличные мишени. Но именно этот был кратчайшим.

– Я вот тут подумала, – чуть задыхаясь, начала Стефа, быстро шагая рядом со мной.

– И? – отрывисто спросила я, сосредоточенно глядя по сторонам.

– Зомби – не самый эффективный способ ловли таких, как мы.

– Ну, – с неуверенностью протянула я. – Зависит от зомби… наверное. Если поднять какого-нибудь серийного убийцу или бывшего наемника, и влить в него много силы, то он как минимум способен стать значительным препятствием.

– Не похоже это на методы Исправы, – продолжала колебаться младшенькая.

Но кое в чём она была права. Использование зомби – слишком нетрадиционный метод для тех, от кого мы пытались сбежать. Точнее, мы бежали не именно от них. Мы бежали от того, кто желал нас убить там, куда нефилимы пытались нас вернуть – в закрытую школу Исправа. А если быть совсем уж конкретными, то некто, чью личность мы до сих пор так и не установили, пытался радикальным образом изменить факт нашего присутствия в этом мире. И продолжалось это два года, пока мы не плюнули на все и не сбежали год назад.

Глава 3

Всё началось летом, мне тогда было пятнадцать, сестре только-только исполнилось четырнадцать. Я отпросилась у бабушки с дедушкой и приехала погостить к сестре в Чикаго. В первый же день мы, не видевшиеся почти месяц и ужасно соскучившиеся, отправились гулять. Дом, где в те времена проживала семья Стефы, располагался неподалёку от Грант-парка, который готовился принять Lollapalooza – знаменитый музыкальный фестиваль. Мы купили мороженое и отправились бродить по протяжённым прогулочным дорожкам, любуясь мемориалами, фонтанами, скульптурами и павильонами. В тот день была отличная погода, парк заполнен людьми, пришедшими, как и мы, поглазеть, как готовят открытую концертную площадку. И всё было хорошо ровно до того момента, пока в ствол дерева, рядом с которым мы остановились, чтобы попить воды, не воткнулась тонкая арбалетная стрела. Вынув смертоносное орудие, лишь чудом никого не задевшее, я обнаружила наконечник, смазанный галлием. Опознать особенное покрытие не составило труда благодаря особенному серебристому цвету с характерным голубым отливом. Прилети стрела на несколько сантиметров левее – и моя сестра, несмотря на то, что была вампиром, рухнула бы на землю мёртвой, с куском металла в виске.

Потом произошёл второй пугающий инцидент, спустя полгода после случая в парке. Была середина декабря, вокруг витала атмосфера грядущих рождественских каникул, и все пребывали в радостном предвкушении. Приближались выходные, во время которых ученикам нашей бывшей школы разрешалось покидать обычно закрытую территорию. Мы с сестрой собирались воспользоваться представившейся возможностью и отправиться в Бостон на шопинг, чтобы запастись подарками для друзей и родных. Ну, и про себя мы не могли забыть, ведь хотелось как следует подготовиться к предстоящему карнавалу.

Дорога до города занимала около часа езды на машине. Добраться иным транспортом было невозможно, разве что мутировать во что-то с крыльями и рвануть по воздуху. Поэтому я заранее договорилась со знакомыми старшеклассниками, которые имели право воспользоваться одним из школьных автомобилей, чтобы они подбросили нас до торгового центра. Так как планов у всех имелось много, было оговорено встретиться в восемь часов утра у школьных ворот. Но накануне мы с сестрой засиделись допоздна за просмотром фильмов и банально проспали. Проснулись в одиннадцать часов, когда парней уже и след простыл. Расстраивались по этому поводу недолго, потому что вскоре пришло известие: ребята пропали.

Искали их всем преподавательским составом, включая директора, ради такого случая покинувшего свой кабинет, и нашли только спустя сутки.

В невменяемом состоянии двое вампиров брели вдоль узкой речушки в десяти милях от школы. Придя в себя лишь спустя неделю, ребята рассказали, что на них напали на заправке, распылив в лицо какие-то ядовитые пары из баллончика. Что было после и как они оказались у реки, до которой от упомянутой заправки пешком не менее шести часов – ни один из них не помнил. Ну, или не захотел рассказать. Но когда парни вернулись на учёбу, мы с сестрой заметили, что оба они обзавелись странной привычкой – вздрагивать и бледнеть при каждом громком звуке.

Ещё через месяц началась целая череда пугающих случайностей, каждая из которых могла закончиться смертью. Нашей. Или чьей-нибудь ещё. Утром, когда мы с сестрой выходили из главного корпуса, буквально в шаге от нас сорвался с крыши и разлетелся на куски здоровенный кирпич. Порядком испугавшись, мы отправились дальше, списав всё на длительное отсутствие ремонта порядком устаревших зданий, большая часть из которых относилась к колониальному периоду. Но потом, на уроке конной езды, лошадь Стефании внезапно взбрыкнула и понесла. Обычно наши с сестрой расписания не пересекались, но в тот день занятия моего класса проходили на том же поле, что и урок конной езды у вампиров годом младше. Услышав пронзительный вскрик, я бросилась к сестре и попыталась остановить обезумевшее животное. Но Диана, обычно отличавшаяся нежным, даже робким характером, стремглав бросилась прочь, едва не проломив мне грудную клетку мощным ударом копыт. Началась погоня, к которой присоединилась парочка нефилимов из преподавательского состава. Вчетвером нам удалось догнать и схватить под уздцы животное, у которого к тому моменту уже падала пена изо рта. Ночью Диана умерла, а Стефа прорыдала несколько дней, скучая за любимицей. Ветеринар-патологоанатом, сделавший вскрытие, заявил, что Диана погибла от разрыва аорты, чему поспособствовал экстремальный стресс, пережитый накануне. Что-то настолько сильно напугало лошадь, что у неё случилась тяжелейшая сердечная аритмия.

История жуткая, но самое страшное ждало нас впереди. Через неделю после инцидента с кирпичом и лошадью произошла автомобильная авария. Погибли четверо: кронпринц из последнего королевского рода нефилимов Эдвард Дельвиг, его жена-вампирша принцесса Сесилия Кавендиш, их сын-вампир принц Чарли Дельвиг и… я, которой упомянутый кронпринц приходился отцом. Он же являлся родителем Стефании. А вот матери у нас были разные. Моя не являлась принцессой и в принципе аристократкой. И замужем за Дельвигом, в отличие от леди Кавендиш, никогда не была.

В тот роковой вечер мы впятером ехали в ресторан, чтобы отметить день рождения Чарли. Мои отношения с Дельвигами-старшими всегда были натянутыми и далёкими от приятных. Я никогда не называла Эдварда отцом, он меня – дочерью, но при этом наша генетическая связь ни от кого не скрывалась. Вели же мы себя друг с другом так, как должны вести посторонние люди, которых мало что объединяет. Меня с Дельвигами объединяли только Стефа и Чарли, от родства с которыми я никогда не отрекалась. А потому с радостью приняла приглашение от младшего брата, который иначе как «сестра» никогда ко мне не обращался.

Ввиду особенности повода, всё-таки двенадцать лет исполняется не каждый день, кронпринц заехал за нами в школу и под свою ответственность забрал до обеда следующего дня. Но обещание своё не исполнил, так как через час погиб.

У машины взорвалось колесо, а потом отказали тормоза. На огромной скорости потерявшая управление «Audi A8» врезалась в отбойник, слетела с трассы и кувырком покатилась вниз по склону. Прошло полтора года с того дня, а каждый момент отпечатался в памяти так ярко, словно это случилось вчера.

Я помню, как умирала. Как жизнь покидала моё тело, как уходили силы и как колючий холод пробирался по венам, пытаясь добраться до замедляющегося сердца. Помню, как вся в крови, своей и чужой, я ползла по битому стеклу и обломкам металла, пытаясь выбраться из покорёженного автомобиля и вытащить Чарли, ничего не соображая и ориентируясь лишь по чьим-то приглушённым стонам. «Как страшно умирать вот так, в темноте, на холоде, в грязи и в крови своих близких», – это было последним, что я успела подумать перед тем, как грудь прошила боль. И я потеряла сознание, сжимая безжизненную руку Чарли.

Очнулась уже в госпитале, на соседней койке лежала Стефания. Мы оказались единственными, кто пережил ту ночь. Позже врач, который знал, кто мы такие на самом деле, назвал случившееся чудом. Потому что когда личные стражи Эдварда, полагавшиеся ему как кронпринцу, нашли нас, из пятерых пульс прощупывался только у сестры. Все остальные, включая меня, уже не дышали. Но нас всех всё равно доставили в больницу, и только там вдруг выяснилось, что моё сердце тоже ещё билось. Едва слышно, с перебоями, но билось.

На следующий день началось расследование. Вскоре мы с сестрой узнали правду. Шина не лопнула, её подстрелили. А после того, как автомобиль свалился в кювет, открыли огонь по тем, кто находился внутри. Пули убийца использовал не простые, а всё с тем же напылением из галлия, вещества, обладающего уникальным свойством: убивать нефилимов. Тем более невероятным казалась моя живучесть, ведь на операционном столе хирурги вытащили из меня две пули: одна прострелила лёгкое, вторая должна была попасть в сердце, но сбилась с траектории полёта из-за металлической пуговицы на куртке. По всем законам мироздания даже одной пули должно было хватить, чтобы отправить меня в морг. Но я не просто выжила, а встала на ноги через неделю и принялась активно помогать в поиске стрелка.

В стремительно раскручивающемся деле фигурировало много имён. В человеческом мире Дельвиги владели крупным бизнесом, руководили многотысячными компаниями, но использование галлия указывало на то, что люди, скорее всего, здесь ни при чём. Ещё галлий чётко обозначал цель: нефилимы. Трёх вампиров добивали за компанию, ведь чтобы убить их галлий не нужен, достаточно метко выстрелить и попасть в мозг или в сердце. И так как я, по сути, никому и даром не нужна, оставалась только одна кандидатура на роль главной жертвы – кронпринц.

Комиссары старались, как могли и трясли всех, кого удалось уличить хоть в какой-то неприязни к Эдварду, но найти стрелявшего так и не смогли. Единственный вывод, к которому коллективно пришли члены собранной следственной группы: за машиной следили и до, и в момент, и после аварии. Вскоре расследование прекратили из-за недостатка улик и отсутствия подозреваемых. Состоялась масштабная похоронная церемония с соблюдением всех королевских обычаев, длившаяся неделю. Попрощаться с почившим семейством съехались вообще все, что вызвало существенные заторы в аэропортах и вопросы у пограничной службы. Делегации прибывали одна за другой со всех концов планеты, и конца и края этому не было. Стефа достойно пережила самые трудные семь дней в своей жизни, постепенно привыкая к мысли, что стала полной сиротой, унаследовав титул кронпринцессы и превратившись в последнего представителя своего рода со всеми вытекающими последствиями. Опеку над ней, как над сиротой королевской крови, в