Да, я девушек люблю, или Банда Селивана Кузьмича

В путь

В славном городе Омске, на улице Дианова, в скромно обставленной однокомнатной квартире, на втором этаже большого панельного дома скучали трое молодых людей.

– Ух, этот Павло! Сказали же ему, что ровно в два! – вскочив с дивана, резко махнув рукой, гневно воскликнул невысокий, щупленький парнишка и обратился к красавцу брюнету, хозяину квартиры, сидящему на подоконнике раскрытого настежь окна: – Давай, Макар, выкладывай: зачем ты нас позвал?

– Подождём ещё, Лаврик, сейчас Павло придёт… он должен прийти, и я всё объясню вам, – озабоченно поморщив лицо, ответил Макар. – Сыграй ещё разок с Петрухой в шашки. Пётр, расставляй…

– Надоели шашки! – мотнул головой и, поправив длиннющие до лопаток волосы, отверг предложение Лаврик. – Неинтересно с ним играть – он всегда меня обыгрывает.

– Тогда лови муху. Видишь какая огромная залетела.

В прихожей зазвонил звонок.

– Павло пришёл! – встрепенулся, сидящий за столом ранее упомянутый Пётр, атлетически сложенный мужчина лет тридцати.

– Он, – вставая с подоконника и направляясь в прихожую, согласился Макар. – Наконец- то явился.

Щёлкнув замком, он открыл дверь; в проём, тяжело дыша и улыбаясь, шагнул долгожданный Павло.

– Здоровеньки всем! – и радостно поприветствовал хозяина квартиры. – А где остальные? Я раньше их пришёл?

– Здравствуй, здравствуй! Тут, все тут! Заходи! Тебя ждём, – с укором в голосе ответил Макар.

– Я не опоздал?

– Не очень. Мы успели всего три раза помянуть тебя самими “ласковыми” словами.

– Ты где пропадал? – исподлобья глядя на входящего в комнату друга, с негодованием спросил Пётр.

– Да я ключ искал- искал! Ну, где он подлый запропастился? Где? Весь дом перерыл! – пожимая приятелям руки, воскликнул Павло. – Не могу найти!..Ага! Нашёл! Он был в заднем кармане моих штанов. Если бы я не стал в задумчивости похлопывать по тому месту, то не…

Да ты, небось, дрых без задних ног на диване, да от приятного удовольствия всхрюкивал поросем! – прервав Павло, язвительно усмехнулся Лаврик.

– Нет, нет, я ключ искал! А потом быстро сюда побежал. Выскакиваю из подъезда – а у дверей два дюжих молодца стоят. Я на них налетел, – стеснительно улыбаясь, продолжил объяснять Павло. – Один как по потылице своей лапой хлопнет! – я носом в кусты. Взяли они меня за руки и ноги и, раскачав, хотели на козырёк над дверями закинуть; одна добрая старушка меня спасла – не разрешила им это делать. Она знакома с ними. Пригрозила, что привлечёт к ответу. Мордовороты меня отпустили, и я с невероятной скоростью побежал- побежал. Бегу, да дивлюсь: не туда!.. А куда надо? Забыл!.. Остановился и стал думу думать: куда надо- то? Долго думал и всё же вспомнил – мне надо сюда, к вам! И вот он я, други мои! В полном вашем распоряжении.

Выслушав рассказ Павло, друзья переключили внимание на Макара: зачем позвал?

– И с какой целью мы здесь собрались? – присев на диван, поинтересовался Павло.

– Может, работу подыскал, Макар? – спросил Пётр (четверо приятелей были безработными).

– Или подкалымить удачно нанялся? – выдал догадку Лаврик.

– Хорошо бы построить кому- нибудь гараж и получить пару миллионов! – энергично потёр ладонями Павло.

Макар отрицательно покачал головой и, закурив сигарету, обратился к приятелям:

– Я позвал вас, друзья, чтобы проститься. Завтра уезжаю по очень важному делу… – Он резко выпустил изо рта дым и продолжил: – Отбываю по весьма опасному делу и, возможно, не вернусь оттуда живым… Поэтому пригласил вас, на всякий случай попрощаться.

– Какая такая смертельная опасность поджидает где- то тебя? – заинтригованно спросил Павло. – Что за дело? Со стрельбой?

– Что случилось? – с сочувствием поинтересовался Пётр, озадаченный грустным видом друга.

Макар взял с этажерки, стоящей рядом с окном, конверт и вынул из него вдвое сложенный тетрадный лист.

– Вчера я получил от троюродного брата Игната письмо. В нём он пишет, что стал фермером; имеет стадо телят, два десятка свиней и множество домашней птицы; в поле ещё что- то выращивает… – Макар внимательно посмотрел на друзей и продолжил: – А неделю назад к нему приехали крутые ребята на двух иномарках и потребовали денег: они, мол, берутся его защищать от таких же, как и они, сволочей, а он должен регулярно платить им за охрану. Дали срок – две недели, чтобы нашёл требуемую сумму. Пригрозили: если он к их приезду не найдёт денег – будут его пытать, дом спалят, а всю скотину на мясо отправят…

– Вот негодяи! Навязались защитнички липовые! Подонки! – перебив Макара, гневно вскричал Павло.

– Просит брат помощи, – продолжил Макар. – И я решил помочь. Завтра утренним автобусом отбываю. Пожелайте мне попутного ветра и удачи.

На минуту воцарилась задумчивая тишина, которую прервал Пётр.

– Как ты решил действовать? – присев рядом с Павлом, спросил он.

– Приеду на место – разберусь. Как сложится обстановка – так и буду действовать, – пожал плечами Макар. – Думаю, что разборка будет крутая.

– Тогда и я с тобой поеду! – решительно заявил Пётр.

– Негоже друга один на один с бедой оставлять.

– Я тоже поеду, хлопцы! – вскочив с дивана Павло и стал боксировать руками. – Я тоже пригожусь в жёсткой разборке! Я дюже смелый, ого- го!

– Знаем, верим, – усмехнулся Пётр. – Полчаса назад вы с незнакомой бабкой от двух верзил геройски отбились.

Все, включая и Павло, весело рассмеялись. Когда стихли, выступил Лаврик.

– И я с вами! – возбуждённо выпалил он. – Я на всё способен! Хоть я росточком маленький, но непревзойдённо ловкий, шустрый, везде пролезу, просочусь. Да я незаменимый в драках!

Глядя на тщедушную фигурку Лаврика (в девятнадцать лет он выглядел не старше пятнадцати- подросток и только), друзья снисходительно улыбнулись.

– С тобой мы любого врага одолеем, – кивнул ему Макар. – Вот только одно меня заботит…

– Что именно? – насторожился Лаврик.

– Невероятный ты бабник, и из- за этого могут быть неприятности.

– Ухлёстывать за прелестными девушками и магнитно- притягательными женщинами – мой священный долг! – с пафосом ответил Лаврик. – Но ради дела я на пару- тройку суток поступлюсь своими принципами, постараюсь за это время быть умеренно равнодушным к женскому полу. Положись на меня, Макар, я постараюсь тебя не подвести.

– Спасибо вам, друзья. Вы лишний раз доказали, что друг познаётся в беде, – пожал приятелям руки Макар. – Я очень благодарен вам. Не откажусь от вашей помощи. А теперь – ближе к делу: давайте обговорим план нашей поездки на разборку.

Он подошёл к этажерке, взял с полки карту Омской области и, развернув её, положил на стол; Пётр и Павло склонились над ней.

– Девушка с собачкой! Вы на меня смотрите? Я вам понравился? Мне очень приятно! – отвлёк их от карты громкий голос Лаврика, который, наполовину свесившись с подоконника, улыбался и махал рукой проходящей мимо девчонке. – Давайте познакомимся на долгие годы!

– Ты чего орёшь, позоришь моё окно! – оттащил Лаврика вглубь комнаты Макар. – Видал как девчонка в смущении убежала! Она тебя из- за твоих длинных волос и писклявого голосочка за свою сверстницу приняла. Ох, чую я – намаемся мы с тобой! Иди, изучай наш будущий маршрут. – Подойдя с Лавриком к столу, он важно ткнул пальцем в родной город на карте и деловито произнёс: – Встретимся на автовокзале. Автобусом доедем до Дедулькино – попуткой до Бабулькино. Дальше пойдём берегом Иртыша и в окрестностях деревни Сковородкино найдём ферму моего троюродного брательника. Так он объяснил в своём письме. За день, я полагаю, мы доберёмся. В крайнем случае где- нибудь переночуем и на следующий день будем на месте. Сразу предупреждаю: мы можем столкнуться с большими трудностями. И поэтому – будьте ко всему готовы.

– Всегда готовы! – дёргаясь протанцевал что- то южноамериканское Лаврик.

– Брось кривляться! – прикрикнул на него Пётр. – И иди подстригись, бестолочь лохматая! И вправду на смазливую девку похож.

Хорошо, подстригусь, – согласился Лаврик. – Так тому и быть – пожертвую своей красотой.

– Встретимся завтра в десять на автовокзале, – снова привлёк внимание друзей Макар. – А теперь давайте договоримся, кому что брать в дорогу.

Через полчаса, после уточнения деталей, приятели ушли: Павло с Лавриком в парикмахерскую, а Пётр домой. Макар, решив запастись продуктами на дорогу, взял сумку и отправился на рынок. Закрывая на ключ дверь, он поздоровался с проходящим мимо соседом, живущим этажом выше.

Сосед – Филя Украдкин – был неуловимый Омский вор – неудачник. Неуловимый потому, что его ни разу за всю многолетнюю воровскую карьеру не поймали; а неудачник потому, что неудачно крал. Он отпирал своими отмычками любые замки, которыми пользуются жители города, и приносил домой множество утюгов, часов, обуви, кухонной утвари и других мелких вещей, умещавшихся в карманах или за пазухой.

Друзья, посвящённые в его преступные занятия, недоумевая, спрашивали: “Зачем тебе Филя столько утюгов?” Филя растеряно разводил руками – и не мог объяснить, зачем ему полсотни утюгов и столько же пар домашних тапочек.

Жена Фили – клептомана, добрая, честная женщина, со слезами на глазах выпытывала у него адрес очередной обиженной квартиры и относила вещи назад; клала свёрток под дверь, нажимала кнопку звонка и быстро уходила. Краденные поломанные вещи она заставляла мужа чинить. Получалось так: неизвестный доброжелатель, тайно забирая из квартиры неисправные вещи, чинил их и возвращал хозяевам.

– Филя! – не укради! Помни: у тебя дети! – прижав к щекам ладони, с мольбой в голосе каждый раз просила жена, когда он уходил на работу или гулять.

– Папочка! Не укради! – повторяли две прелестные дочурки.

– Постараюсь! – отвечал им Филя, спускаясь по лестнице.

И всё же один раз Филя попался: открыл аккуратно, в шесть секунд, дверь одной квартиры и не успел прошмыгнуть в прихожую, как в его руку вцепилась мелкая собачонка. Не сумев избавиться от нее, он принёс собачку домой. Всей семьёй, обещая угостить колбасой, с большим трудом уговорили псинку отпустить Филину руку.

Хозяева собачки пришли домой и неописуемо удивились, не обнаружив в квартире их любимой Дамки: двери закрыты, окна тоже – а собачки нет. Некоторое время спустя в дверь позвонила незнакомая женщина с двумя девочками и вручила стенающим хозяевам их лохматую Дамку. Женщина объяснила, что, мол, поймала её на улице и, прочитав на ошейнике адрес, привела к владельцам. Обрадованные хозяева собачки искренне поблагодарили добрую женщину, а девочек угостили конфетами и пряниками.

В дверях подъезда Макар встретил ещё одного соседа, пенсионера, живущего на одной с ним лестничной площадке.

– Здравствуйте, дядя Спиридон! – поприветствовал он старика.

Дядя Спиридон радостно откликнулся и, показав Макару сетку с двумя бутылками водки, пригласил к себе в гости.

– По какому случаю праздник? – полюбопытствовал Макар.

– Жена ушла в отпуск и с тёщей живёт на даче! – весело ответил дядя Спиридон. – Ух! Напьюсь я сегодня до поросячьего визга! Свободу отпраздную! Не часто она случается. Пошли – поможешь.

– Спасибо, дядя Спиридон, в другой раз. Дела у меня сегодня важные, – вежливо отказался Макар.

На пустыре, у пересечения двух больших улиц тесные ряды продавцов, выложивших свои товары прямо на землю, образовали бесформенные кварталы с улочками и закоулками. По ним бродили покупатели и зеваки, и вяло интересовались ценами, спорили с продавцами и плохо покупали.

Макар подошёл к старушке, торгующей редиской, и шутливо спросил:

– Бабушка, по чём триста рублей в одном пучке редиски?

Старушка замерла, туго решая в уме заданный вопрос.

– Дайте мне пять пучков, – избавил бабку от мучительных раздумий Макар.

Заплатив за редиску, он подошёл к кавказцу, торгующему грецкими орехами, и опять пошутил:

– Друг, взвесь мне пожалуйста семьсот триста грамм орехов.

– Чичас дорогой, чичас, – энергично засуетился продавец.

Шустро схватив гирьки, он бросил их на чашу весов; насыпав в кулёк орехов, стал взвешивать. Замер. Призадумался, напряжённо высчитывая в уме. Сменил гирьки и добавил в кулёк орехов. Поразмышлял, сунув два пальца в рот, поразмышлял и, расстроенно воздев к небу руки, громко вскричал:

– Вай, дорогой! Как это будет, семьсот триста грамм, а?

Стал разыскивать взглядом Макара, но того уже и след простыл.

Макар медленно прогуливался вдоль рядов торгующих и с интересом прислушивался к разговорам. Его привлекла странная группка людей, просящих милостыню.

– Подайте, пожалуйста, невинным выперам! – хором взвывали они. – Выперам бедным подайте денежек на проживание и пропитание!

Вокруг просящих столпились любопытные.

– Как вас понять? – спросила одна женщина. – Выперы – секта, что ли, какая?

– Выперы мы – вынужденные переселенцы из республик бывшего СССР, – ответили ей. – Лишние мы там стали, не нужны никому. А кое- где даже в оккупанты нас записали – это мирных- то людей.

– Ну тогда вам надо помочь, – понимающе закивала женщина и, достав из кошелька мелкую купюру, подала соотечественникам. Остальные, единогласно сожалея о развале великой страны, последовали её примеру.

Макар вручил маленькому выперу пять тысяч рублей и подошёл к старику, торгующему рыболовными сетями, сачками и садками.

В реках и озёрах браконьеры всю рыбу выловили! – возмущённо подумал Макар. – А этот дед сети продаёт! Кто их купит? – те же браконьеры.

– Лучшие в мире сети! Лучшие в мире сети! – расхваливал старик свой товар. – Кинь в воду – и вся рыба твоя!

Макар шагнул к сетям, долго щупал их, даже зубами пожевал и строгим голосом спросил:

– Что же ты, дед, такими сетями торгуешь? Они же у тебя – наизнанку! Брак! Не- ет, такими сетями рыбу ловить нельзя! В них рыба ловиться не будет. Переплетать заново надо.

– Ка- ка- как н- н- на- на- из- з- нанку? – ошарашенно пролепетал старик и замер с отвисшей челюстью.

Макар, хитро улыбаясь, отвернулся от сетепродавца и пошёл прочь; оглянулся – дед поспешно запихивал сети в мешок. Не выдержав, он громко рассмеялся, привлекая к себе любопытное внимание. Успокоившись, он подошёл к молодому человеку, торгующему небольшими картинами, и стал разглядывать их.

Картины были хороши. Ближайшая к Макару картина вся сияла счастьем: на зелёной лужайке, радостно махая руками, сидят трое красноносых пьяниц. Вокруг них валяются пустые бутылки, хвосты селёдок, корки хлеба и окурки. К пьяницам бежит четвёртый собутыльник и, торжествуя, показывает в поднятых руках две бутылки водки. Называлась картина “Нести радость людям”.

Вторая картина называлась “Козлы прискакали”. На ней была изображена дюжина диких козлов, выскочивших из леса на колхозное поле, засаженное капустой.

– Покупайте – не пожалеете, – вежливо обратился к Макару продавец и представился: – Саврасов – Гнедой. Я прихожусь сверхдальним праправнуком великому русскому художнику прошлого века Саврасову. Продолжаю его дело.

– Саврасов ваш…

– Да. Художник Саврасов мой родственник. Если помните, он создал картину “Грачи прилетели”. А я расширил тему. Видите, великолепная картина “Козлы прискакали”. А вот… на этой… она называется “Менты налетели”, видите… изображён боевой момент: на опушке леса устроили разборку со стрельбой соперничающие банды. А менты тут как тут – налетели внезапно. Всех повязали… Ой, нет, – один смылся. Видите, в левом углу картины стопа из рамки торчит, а самого бандюги уже не видно. Только он и спасся от возмездия… Все эти сюжеты завещал мне мой великий предок – художник Саврасов.

– И сюжет о ментах Саврасов прошлого века вам Саврасову- Гнедому конца этого века – завещал?

– Да. И я исполнил его завещание. Не правда ли, очень неплохо вышло?

– Вы достойны своего великого предка! – похвалил художника Макар, любуясь круторогими козлами.

Четвёртая картина была сверх всякой похвалы. На ней был изображён депутат Государственной думы, который, до отказа выпучив глаза, с гневной гримасой лица с наслаждением запустил пальцы обеих рук в роскошные кудри орущей депутатки. Третий член думы участливо наклонился к ней и как бы спрашивает: “Не больно ли вам, мадам? Может, помочь чем?” Картина называлась “Кульминационный момент в исторической схватке депутата и депутатки”.

– Картина написана сразу после этого драчливого события, – хихикнув, сказал художник. – Действующие лица легко узнаваемы.

– Сколько стоят ваши труды, уважаемый Саврасов- Пегасов? – поинтересовался Макар.

– По девять тысяч каждая, – потупив взор, тихо ответил художник. – Не так дорого, не правда ли? – Стеснительно поправил Макара: – Я – Саврасов- Гнедой, а не Пегасов. Но есть и Саврасов- Пегасов. Только он не потомок моего великого прапрадеда, а самозванец. Промышляет, гад, своей мазнёй на Центральном рынке.

– Действительно, дёшево, – подивился Макар столь низкой цене. – Беру всё. Заверните… Не жалко отдавать почти даром?

– Абсолютно не жалко. Я завтра точно такие же намалюю. Мне такую ерунду наляпать – раз плюнуть, – похвалился и, лукаво подмигнув, улыбнулся Саврасов- Гнедой.

Купив картины, Макар пошёл дальше.

– Особым способом поссорю! – услышал он негромкий, вкрадчивый голос и оглянулся. В трёх шагах от него переминался с ноги на ногу огромного роста дядька и, быстро зыркая из стороны в сторону хитро- лисьими глазами, продолжал взвывать: – Всё поссорю: мысли в голове, мужа с женой, президента со страной! Не за большую плату! Особым научным способом! Поссорю Омск с любым другим городом или селом, страны и континенты! За один миллион поссорю землю с луной! Самым новейшим научным способом! Кто желает ссоры – подходи!

К ссорщику подошёл угрюмый, помятого вида мужчина и стал с ним деловито шептаться. Через минуту они поругались.

Макара кто- то потянул за руку. Он повернул голову и увидел перед собой интеллигентно одетого старика с ликом откровенного мошенника.

– Отпущу грехи. Внецерковное отпущение грехов. Гражданское отпущение грехов на свободу, – сладко улыбаясь, пропел он. – Не желаете, молодой человек, избавиться от грехов? Любых – тяжких и не тяжких. Очень дёшево.

– Понимаешь, старче, тяжких у меня нет, а мелкие я быстро забываю, – также сладко улыбаясь, ответил Макар. – Пойдём в сторонку, я тебе твои грехи бесплатно отпущу.

– Я сам себе отпущу! Не беспокойтесь пожалуйста! – отпрянул от Макара старик и скрылся в толпе.

Прохиндея быстро сменила толстенная бабища. Тихим баском она обратилась к Макару:

– По вашему умному, солидному виду сразу угадаешь человека, увлекающегося науками. А раз вы научный работник, то любите заняться на досуге каким- нибудь хобби – коллекционированием, например.

– Случается иногда, – кивнул Макар.

– В таком случае как коллекционеру я предлагаю вам уникальный экземпляр – как Наполеона, оставленный им на поле битвы у деревни Бородино в 1812 году.

– Стой, баба! – подскочил к толстухе мужчина средних лет. – Ты что мне продала?! Это не дерьмо Наполеона, а обыкновенный сургуч! Ах ты, шельма! Верни деньги!

Баба прытко засеменила прочь – мужчина бросился в погоню.

– Мелкий бизнес! – усмехнулся Макар и неспешно пошёл дальше. У идущего навстречу парнишки он увидел в руках две новенькие солдатские фляжки и, жестом остановив его, спросил: – Извини братишка за беспокойство – где ты купил эти фляжки?

– Видишь очередь к большому фанерному ящику, – махнул парнишка рукой. – Там их продают.

– Спасибо, дружище, – поблагодарил его Макар и поспешил к ящику.

Очередь из- за перебранки у ящика продвигалась медленно, пока совсем не стала.

– А я упрямо утверждаю, что вы здесь не стояли! – нервно повысила голос высокая, худая женщина.

– Я не виноват, что мал ростом и вы меня не заметили! – раздражённо ответил ей мужской голос.

– А я более чем уверенна, что вы тут даже не мелькали!

– Да был я здесь, был! Как встал в очередь перед вами, так и стою! – зло возразил мужчина. – Вы, мадам, просто игнорировали меня своим взглядом!

Макар, скучая, принялся читать объявления, наклеенные на стену киоска. В одном решалась судьба козла:

“Продаю ручного редкопородистого козла.

Цена – умеренно- договорная”.

На объявлении слева приглашали подлечиться здоровых людей:

“Ученица великого авгура, жрица- гадалка

предсказывает будущее по полёту и крику птиц,

гадает на курином помёте, а в особых случаях – на ослином.

Также она лечит от облысения, пророчит счастье и скорую прибыль.

Обращайтесь к цыганке Азе. Её на левобережном рынке все знают”.

Ещё левее – узкосемейное объявление:

“Антоша Картошкин! Помни: я вернусь к

тебе только за большое вознаграждение!

Ещё пока твоя – Зина”.

В сторонке, особняком, приклеено было большое объявление:

ВНИМАНИЕ!!! Сегодня! Вечером! Только один раз!

Проездом на Восток! Кочующие артисты- нудисты!

В плавательном бассейне спортивно- оздоровительного

общества “Нептун” состоится раскрепощённо- откровенное

суперпредставление – сказка “Голый король, королева, принцесса,

министры, слуги и служанки”. Заезжая труппа артистов- нудистов

покажет вам всё, что вы пожелаете разглядеть. Только одно

суперпредставление! Для избранных! Желающие – также могут

участвовать в качестве слуг и служанок. СПЕШИТЕ ЭТО ВИДЕТЬ!

Макар и парень, тоже прочитавший это объявление, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Ещё одно маленькое объявление, точнее, номер телефона, привлёк внимание Макара:

“Молодой благородный мужчина поможет

Одинокой женщине стать матерью”.

– Кажется, телефон этого жеребчика- производителя очень даже знаком мне, – вслух промолвил он и, сорвав листок со стены, спрятал его в нагрудный карман рубашки.

У ящика мужчина и женщина и ещё несколько человек принялись обзываться и пихаться, не обращая внимания на продавщицу, пригрозившую, что вызовет милиционера.

– Хотите, я расскажу вам об одном достойном человеке, жертве шоковой терапии в начальной стадии? – обратился к Макару сухонький старичок, стоявший рядом с ним. – Пока из- за склоки очередь стоит, я успею поведать вам эту грустную историю.

– Сделайте одолжение, – любезно согласился Макар.

– Один хороший человек, – начал старик, – отличный работник, получил зарплату и пошёл в магазин купить себе костюм. Но на костюм получки не хватило; буквально перед его приходом повысили цены на сто процентов. Вернулся домой человек хороший, занял недостающую сумму у соседа и после обеда опять пришёл в магазин. Смотрит он – и глазам своим не верит: цена на костюм поднялась ещё на сто пятьдесят процентов!.. Ни с чем ввернулся домой достойный человек. Вечером он призанял много денег у другого соседа и ранним утром следующего дня нетерпеливо прогуливался около закрытых дверей магазина, мстительно ожидая начала работы. Дождался… К вчерашней цене прибавили ещё сорок пять процентов… Да- а, инфляция была фантастическая! В глубоком недоумении развёл руками несчастный человек и отправился занять деньги к куму. Занял. Не хватило. Цены на костюм росли каждый день, и каждый день он занимал деньги у брата, у свата, у тёщи и тестя. В конце концов он занял большую сумму у своего шефа. И это не помогло: костюм подорожал втрое. И не выдержал хороший человек – сломался. Плюнул на всё на свете, пригласил в ресторан соседей, брата, свата, кума с кумой, тёщу с тестем, шефа с любимой секретаршей и в первый раз в жизни напился до потери достоинства. Крупный заряд стресса, накопившийся в нём, взорвался, когда подошло время расплачиваться за выпитое и съеденное, – денег, конечно не хватило. Заматюкался хороший человек, стал драться, разбил что- то очень дорогое. В результате – оказался в милиции. Отсидел десять суток. Теперь он пьёт, дерётся и никак не расплатится за погром в ресторане: цены там тоже росли не по дням, а по часам… Ну вот, наша очередь подошла. Покупайте отличные фляжки.

Купив четыре фляжки, Макар направился домой. Путь ему перегородил высокий парень с копной огненно- рыжих волос на голове и, протягивая большой лист бумаги, жалобно попросил:

– Браток, будь добр, поставь, пожалуйста, свою подпись под всенародным обращением к моей жене. Понимаешь, жена моя много хочет – а я безработный. В магазине ей дорогая шубка понравилась: “купи” – и всё! Не смог я это сделать, и ушла она от меня. Скрывается неизвестно где. Вот теперь собираю подписи всенародного обращения к ней. Может, это положительно повлияет на неё. Триста человек уже подписалось.

Макар, стараясь не рассмеяться, взял у парня лист и прочитал “обращение”:

“Зина Картошкина! Верни себя мужу Антоше!

Он купит тебе шубу, как только продаст дачу”.

– Слушай, Антоша, а это не твоя дорогая жена оставила тебе записку, там, на стене киоска? – расписавшись, возвращая лист, спросил Макар.

– Где? Покажи, брат! – вскричал Антоша.

Макар подвёл парня к киоску и показал объявление.

– Она! Она! Спасибо тебе, брат! – радостно воскликнул Антоша. – Адрес написала! Бегу к ней! Вручу “Обращение народа” и договорюсь об условиях примирения! Бегу- у!

Рванув с места в карьер, парень скрылся в толпе. Макар весело усмехнулся ему вслед и зашагал к своему дому. На лестничной площадке у двери квартиры дяди Спиридона он остановился и прислушался: за дверью раздавался тихий поросячий визг. Дядя Спиридон сдержал своё слово.

На автовокзал Макар Сватов приехал раньше всех и, скучая, сидел на скамье; сходил купил утреннюю газету с вечерним названием, прочёл всё самое интересное – а друзей всё не было. Наконец вдали показалась худенькая мальчишеская фигурка Лаврика Кукарекина. С небольшим рюкзаком и гитарой за плечами он быстро шагал по тротуару. Увидев Макара, Лаврик приветственно помахал рукой. Через две минуты он подошёл к Макару. Приятели крепко пожали друг другу руки.

– Где тебя так подстригли? – с удивлением разглядывая голову дружка, едва сдерживая смех, воскликнул Макар. – Наголо ощипали!

– Несчастная трагедия в парикмахерской, – огорчённо развёл руками Лаврик. – Пребываю в великом расстройстве.

Вместо дремучей шевелюры голова его была чисто подстрижена. Утешал только небольшой русый чубчик над лбом.

– Эх, волосы мои! Какая грива была! Как я тоскливо страдаю по ней! – сокрушённо покачал лысиной Лаврик.

– Да- а, помолодел ты, посвежел, – погладил дружка по макушке Макар. – Ну ничего, не печалься. Новые густые заросли встанут на месте скошенных.

– Что теперь девчата обо мне думать будут? Как отнесутся к моему новому виду? – продолжил страдать Лаврик. – Меня это больше всего тревожит. Вдруг отвергнут меня?! А мне ведь хочется их тщательно любить!

– Нормальный вид. Не обращай грустного внимания на этот смешной пустяк, – ободрил дружка Макар. – Девчата тебя и лысого полюбят. Ты же красив как Бог!.. Ты сам решил так остричься?

– Ещё чего!.. На ученицу нарвался! Стажёрка! Она, любезная, постаралась! – воспылал гневом Лаврик.

Присев на скамью рядом с Макаром, Лаврик, уже через минуту позабыв о своих огорчениях, принялся с повышенным вниманием разглядывать проходящих мимо девушек. Пытался завести с ними разговор, но они не обращали на него никакого внимания. Тогда он подскочил к двум весело щебечущим девицам и обратился к одной:

– Красавица, вы далеко идёте?

– На северо- восток, – хихикнув, ответила та.

– Распрекрасно! И я иду туда же! Пойдёмте вместе?

– Я там замужем, и вы там, юноша, третий лишний будете, – холодно возразила девушка и прибавила шаг.

Лаврик мигом подскочил к другой девушке и ласково проворковал:

– А вы, несравненная, не подскажете: который час в такую хорошую погоду?

– Десятый час, – посмотрев на часы, ответила девушка.

– Вы тоже идёте в северо- восточном направлении?

– Да. Иду сдаваться в милицию. Я преступила закон. Вчера ограбила бабку. Айда со мной. Поможешь каяться.

– Н- нет, мне уже в другую сторону надо, – резко отстав от девчат, разочарованно буркнул Лаврик и, пропев: “Дан приказ: ему на запад, ей – в другую сторону”, вернулся к Макару.

– Не ответили взаимностью девки? – спросил Макар.

– Отвергли! – сокрушённо махнул рукой Лаврик. – Теперь всё! Долгое невезение в любви мне обеспечено, пока не обрасту новыми вьющимися волосами!

Он сел на скамью и тут же вскочил, указывая на автобусную остановку и воскликнул:

– Идут! Петька с Павлом идут!

Макар обернулся: высокий, плечистый Пётр Мракодраков переходил улицу чётким солдатским шагом. На плече он нёс рюкзак. За ним, чтобы не отстать, быстро семенил согнувшийся в три погибели под тяжестью огромного рюкзака и двух сумок в руках Павло Довгопляс. На середине улицы он чуть не забодал “Москвича” – тот успел увильнуть от него.

Пётр, увидев призывно махающих руками Макара и Лаврика, направился к ним. Павло, бросив на асфальт сумки, остановился передохнуть; тяжело переведя дух, снял с головы кепку и принялся вытирать ею обильный пот на лице.

Лаврик приветствовал друзей неудержимым хохотом. Протянув руку в сторону Павло, он, захлёбываясь, только и смог выдавить:

– Ученица! Ха- ха- ха!

Внимательно всмотревшись, захохотал и Макар. Пётр, не поняв, над чем веселятся приятели, осмотрел себя, затем оглянулся на Павло, обмахивающего лицо кепкой, и всё равно ничего не поняв, в полном недоумении воззрился на приятелей.

– Посмотри на их головы! – показывая на Павло и Лаврика, сквозь смех проговорил Макар. – Близнецы- братья!

До Петра наконец- то дошло, и он тоже рассмеялся: Павло, как и Лаврик, был пострижен наголо, только на макушке торчал небольшой чубчик.

Друзья поздоровались и расселись на скамье.

– Это становится интересным. А ну рассказывайте, лысые: за что вас обидели в цирюльне? – не скрывая любопытства, потребовал Макар. – До посадки на автобус ещё есть время.

Павло и Лаврик, в великой обиде на всех парикмахеров города, перебивая друг друга, принялся жаловаться Петру и Макару.

Что же произошло в парикмахерской? А дело было так.

В парикмахерской

Очереди не было. Лаврика сразу же пригласила занять кресло симпатичная девушка. Кресло почему- то стояло перед окном, а не перед зеркалом, как остальные.

– Я – новенькая. Моё рабочее место ещё не успели оборудовать – кокетливо улыбаясь, объяснила девушка и мило подмигнула Лаврику. Лаврик тоже подмигнул ей и спросил, как её зовут. Девушка назвала себя Эльвирой, а Лаврик представился Никитой. Оба весело рассмеялись.

Эльвира смело заклацала ножницами над головой “Никиты”. Стрижка сопровождалась ласковым воркованием молодых, хихиканьем и даже тихим визгом: это Никита, маленько увлёкшись, пытался два раза приобнять жизнерадостную щебетунью. Он был безума от красавицы. Под монотонное гудение машинки он признался ей во внезапно вспыхнувшей любви и потребовал, чтобы она, не колеблясь, вышла за него замуж.

Эльвира была не против, но сказала, что ей надо подумать. “Никита” дал ей пять минут поразмыслить, а потом согласиться; сообщил ей, что он хороший, умный, честный, преданный, весёлый, трудолюбивый, не пьёт, не курит и во сне не храпит.

– Ах, Эльвира! Мне так хочется нанести вам сокрушительный поцелуй, а потом ещё один, и ещё! – резко повернувшись, попытался он обнять девушку. – Я любовью обуян! Давайте ринемся друг другу в объятия!

– Не притязайте на меня так настойчиво! Это ещё рано! Я смущаюсь! – увильнула от его рук девушка. – Вы так внезапны!

– Тогда хоть скромно обнимемся после стрижки.

Стрижка кончилась. Лаврик, перед тем как потребовать от Эльвиры согласия на брак, решил подойти к зеркалу на соседнем столике и полюбоваться собой. Подошёл, взглянул – и охнул: в зеркале на него растерянно уставился лысенький подросток. Лишь на лоб свисал маленький чубчик. С наикислейшей миной на лице, прижав ладони к черепу, обернулся он к Эльвире. Та, смущённо поморгав, развела руки в стороны, пожала плечами и пролепетала:

– Я только с учёбы. Стажируюсь… А что, разве плохо? Мне кажется, это моя лучшая стрижка.

Ехидно захихикали клиенты в соседних креслах. Лаврик, громко хныкнув, не переставая обнимать ладонями голову, в великом горе бросился вон мимо дремавшего у вешалки Павло.

Эльвира глубоко вздохнула, поправила копну каштановых кудрей, подошла к Павлу и, похлопав его по плечу, вежливо сказала: “Следующий!”

Павло бодро вскочил со стула и радостно отправился на расправу. Ровно через десять минут, после шуток- прибауток и весёлого смеха, раздался ослиный рёв и мимо сидящих у вешалки клиентов, активно размахивая руками, промчался лысый и гневный Павло. Вслед за ним, успокаиваясь, поправляя пышные кудри, вышла Эльвира и, заученно улыбаясь, пригласила новую жертву: “Следующий!”

* * *

Макар достал из своего рюкзака три фляжки и раздал приятелям. На удивлённый вопрос Петра ответил: “Мой скромный презент вам”.

Пётр, немного подумав, встал и направился в сторону рынка к ларьку с алкогольными напитками. Павло, пристально наблюдавший за Петром, увидев, как тот, купив бутылку водки, не отходя от ларька, перелил сорокоградусную во фляжку, побежал делать то же.

Лаврик, что- то напевая под нос, потянулся рукой к гитаре.

– Зачем ты гитару взял? – равнодушно спросил Макар.

– Пригодится, – беспечно ответил Лаврик. Оставив гитару, сунул обе руки в Павловы сумки и воскликнул: – Жратвы Павка набрал! – на неделю хватит!.. Котелок с чайником прихватил!

– Зато таскать это добро – радости мало. Нам придётся нести, – озабоченно произнёс Макар.

– Давай споём, пока руки не заняты, – снова взял гитару Лаврик. – Запевай, Макар, не стесняйся.

Ты что, рехнулся с утра пораньше? – возмутился Макар. – Орать тут, позориться!

– Наоборот. Нам с радостью подпоют. Вон та бабушка подпоёт, – кивнул Лаврик в сторону зло бурчащей и жестикулирующей пальцами старушки: её старик сбежал к ларьку, чтобы остограммиться перед дальней дорогой.

– Споём потом. А сейчас ответь- ка, дружок мой, на вопрос, – подчёркнуто вежливо обратился Макар к Лаврику. – Это твоё предложение к женскому полу нашего города? – Достав из кармана листок с объявлением, который накануне сорвал со стены, он вручил его Лаврику. – Ну, твоё?

Лаврик взглянул на своё объявление, в котором приглашал одиноких женщин к себе для продления рода людского.

– Ну и каков результат? – с ядовито- ехидной улыбкой поинтересовался Макар. – Надеюсь, ты здорово посодействовал увеличению народонаселения нашего края?

– Увы – нет, – низко склонив багрово- красное лицо, подзавявшим голосом ответил Лаврик.

– Нет? Совсем не нашлось желающих стать счастливыми одинокими матерями?

– Пришла одна дива сорокалетняя. Крупная такая дама… – отвернувшись от Макара, с неохотцей буркнул Лаврик. – Посмотрела на меня и с призрением спросила: “Это ты, энергичный, стройный мужчина дал объявление?” – “Да, мадам, я – отвечаю. – Не угодно ли пройти в опочивальню?” Дива обозвала меня сопляком и ушла. Больше женщин не было.

– Жаль. Такое полезное начинание кончилось ничем, – язвительно усмехнулся Макар. – А я подумал, что ты поделишься со всеми этим, несомненно, “благородным” опытом.

– Я хотел совершить это из самых лучших побуждений: помочь одиноким, горемычным женщинам обрести счастье материнства, – разглядывая на асфальте окурок, стыдливо “исповедался” Лаврик. – Я очень, очень сожалею, что ничего не получилось.

– Вот и я говорю: жаль, – с иронией в голосе сказал Макар. – Не исключено, что в будущем за твою любвеобильную деятельность правительство наградило бы тебя орденом “Неизвестный герой” или медалью “Бычок- производитель”. Почётным мужчиной страны стал бы. – Вставая, приказал: – Вещи сторожи. Я схожу ещё газеты куплю. В дороге читать будем.

– А билеты на автобус когда брать будем?

– Куплены уже.

К вещам Макар вернулся вместе с Петром и Павлом. Вещи были на месте – Лаврик исчез.

– Где он? – обернулся Пётр к Макару. – Наш автобус подали. Садиться пора.

– Три минуты назад я его здесь оставил, – шаря вокруг себя глазами, сердито ответил Макар. – Пойду поищу.

Лаврика он нашёл быстро. У входа в автовокзал стояла миловидная девушка в красном платье и, как бы защищаясь, прижимала к груди чёрную сумочку. Перед ней встал на цыпочки Лаврик и, держа прижатые ладони перед лицом, в страстном восторге что- то говорил.

– Вы так прекрасны! – подойдя к ним, услышал Макар любовные признания друга. – Вы царе глазая богиня! Я пленён вами! Моё сердце, Оксана, в полном вашем распоряжении! Прошу вас быть моей женой! Вы обязаны согласиться!

– Пожалуйста оставьте меня в покое! – в полной растерянности от лихой нахрапистости лепетала девушка. – Понимаете… я, кажется, давно уже замужем… за милиционером. Он ревнивый боксёр- каратист. У меня трое детей.

– О богиня! Вы – песня! Вы – радость бытия! – в приступе упоения простонал Лаврик. – О торжественно восхитительная! Вы так фантастически красивы, что, глядя на вас, Оксана, хочется стать на колени и молиться, молиться! Как я вас…

– Лаврик! – строгим окликом прервал бурные восторги дружка Макар. – Автобус ждёт! Пора ехать!

– До свидания, несравненная, небесная богиня моя! – отступая от девушки, огорчённо воскликнул Лаврик. – Я найду вас! Хотите, встретимся через десять дней на этом же месте, в этот час! Я обязательно буду!

Лаврик побежал к автобусу, а Макар, галантно кивнув, обратился к девушке:

– Извините моего друга. Не в меру влюбчив. Просто спасу нет. Неудержимо жениться хочет.

– Это я только что на себе испытала, – улыбнулась девушка. – Спасибо вам за спасение от внезапного жениха.

– До свидания, Оксана, – отступил на шаг Макар. – Извините, что не от вас узнал ваше имя. А меня зовут Макаром.

И вдруг он повторил последние слова Лаврика: – Давайте, Оксана, встретимся через десять дней на этом месте и в этот час! Я уезжаю в деревню по очень важному делу, но непременно вернусь, чтобы увидеть вас.

Девушка ничего не ответила, но согласно кивнула и дружелюбно улыбнулась.

“А девушка- то, действительно, красавица – глаз не отвести, – подходя к автобусу, с грустью подумал Макар. – От такой, воистину, не грех с ума сойти”.

Пётр, Павло и Лаврик заняли задние сиденья и с любопытством рассматривали других пассажиров.

Макар уже поставил ногу на ступеньку автобуса как увидел сердитую старушку, которая, по утверждению Лаврика, подпела бы им. Бабуська из последних сил тащила одной рукой сильно опьяневшего деда, а другой- сумки. Дед похмелился на дорожку и, видно, влил в себя сверх своей старческой нормы и сам идти уже не мог.

Обессилевшая старушка уже не вела деда, а только поддерживала, чтоб не упал, и беспомощно озиралась по сторонам. А деду было очень весело. Он, блаженно закрыв глаза, энергично повизгивал под нос одному ему понятный мотив и, как конь, топал одной ногой, – видимо, представлял, что исполняет залихватскую пляску.

Макар подскочил к ним, поднял деда на руки быстро внёс его в автобус. Посадив старика на свободное место, он помог старушке занести сумки.

– Спасибо, сынок. Замучилась я с этим идолом. Спасибо, – поблагодарила Макара старушка. – Продали мы мясо на рынке. Так четверть выручки этот паразит пропил вчера с зятем. А сегодня купили заграничную бутылку и выдули всю. Мало ему показалось: не успели сюда прийти, как сбежал чёрт гугнивый и добавил ещё с каким- то зимогором. А завтра, изверг, помирать будет, стонать и лекарства глотать.

– Ямщик не гони- и л- лошадей! Мне некуда больше спешить. Мне эге- ге!.. Встрепенувшись, прогундосил дед и, часто топая ногами, попытался встать, но, получив увесистый подзатыльник от жены, упал на сиденье и затих.

Разбой на дороге

После проверки билетов шофёр сел на своё водительское сиденье, завёл мотор и, точно по расписанию, повёл автобус от автовокзала в сторону улицы Лукашевича.

– Поехали! Скатертью нам дорога! – весело напутствовал себя и друзей Макар.

Через пятнадцать минут автобус, оставив позади душный и пыльный город, выехал на просторы полей.

Макар достал газеты и принялся читать. К нему присоединился Лаврик, которого заинтересовал кроссворд. Пётр, равнодушный к газетам, уселся поудобнее и вскоре уснул. Задремал и Павло.

– Французский писатель восемнадцатого века, известный сборником сказок “Сказки моей матушки Гусыни” … Пять букв, – вслух прочитал Лаврик и задумался.

– Шарль Перро, – подсказал Макар, продолжая смотреть в свою газету. – Перро.

– Сходится. Запишем, – кивнул Лаврик; достав из кармашка рюкзака шариковую ручку, заполнил клетки и прочёл новый вопрос:

– Актёр, исполнитель главной роли в фильме “Молодая гвардия”. Кто такой?

– Сколько букв? – спросил Макар.

– Пять.

– Гурзо.

– Точно, подходит.

Сидящие спереди пассажиры тоже заинтересовались кроссвордом и, поворотясь лицами назад, приняли активное участие в его решении.

Невольно принял участие и дремлющий Павло. Была у него странность во время полусна шептать всё, что улавливал его слух. Повторял он жужжание осы, говор людей, чихание, икание, лай собак, мяуканье, работу унитаза, бой настенных часов.

Друзья знали об этом “достоинстве” Павло и давно не обращали внимания на его урчание.

– Рабочий скот, используемый для перевозки? – с хитрой улыбкой прочитал новый вопрос Лаврик.

– Конь! – вскрикнул мужичок, сидящий у окна.

– Конь, – шепнул себе под нос Павло, продолжая сладко дремать.

– Сколько букв? – спросил мальчик лет десяти, полулежащий на коленях у мужичка.

– Пять.

– Ослик! Ишак! – перебивая друг друга, вскричали мальчонка и мужичок.

– Верблюд! – встрепенулась женщина, сидящая рядом с ними.

– Нет, нет, тётя! Первая буква на “т”, – возразил женщине Лаврик. – Ослик с ишаком тоже не подходят.

– Тягло, – уверенно сказал Макар, не отрываясь от своей газеты, и пояснил: – Рабочий скот, используемый для перевозок, называется тяглом.

– Точно, сходится, – закивал Лаврик и вписал буквы в клетки.

– Задавай вопросы потруднее – всё отгадаю, – подмигнув мальчонке, предложил Макар Лаврику.

– Потруднее?.. – Сейчас задам тебе вопросик… – медленно проговорил Лаврик, всматриваясь в газету. – Ага- ага- шеньки! Вот он! Французский поэт восемнадцатого века, ценимый А.С. Пушкиным? Пять букв.

Все уставились на Макара, который, пару мгновений подумав, с усмешкой ответил:

– Ну, с этим дядей я знаком!.. Парни!

– Вот это да! – восхитился Лаврик. – И откуда ты, Макар, французских- то поэтов знаешь? Да ещё восемнадцатого века?

– Я их многих знаю, – не моргнув глазом соврал Макар. – В детстве всех перечитал.

– Видишь, сынок, – нагнул голову к мальчонке мужичонка, – дядя много читает, поэтому много знает. Читай много и ты – станешь умным- преумным, разумным- преразумным. Понял?

– Угу.

– Бедность… Как она называется? – испытующе глянул на Макара Лаврик. – Тоже пять букв.

Человек пять с интересом наблюдали за “поединком” Макара с Лавриком. Лаврик захихикал, предвкушая неправильный ответ. Выждав минуту, он со злорадством спросил:

– Ну что, сдаёшься?

– Нужда, – посмотрев в окно, негромко сказал Макар.

– Сошлось! – восхитился Лаврик. Пассажиры дружно зашевелились и заговорили, с уважением рассматривая Макара.

Автобус дёрнулся, вильнул. Шофёр дважды посигналил корове, важно переходящей дорогу.

– Макар, как здорово у тебя получается! – обратился к приятелю Лаврик. – Ты же обладаешь феноменальной памятью!

– Всё намного проще, – спокойно ответил Макар. – Ты задавал вопросы из старой газеты, а я смотрел ответы в сегодняшней, – поэтому и стопроцентный результат.

Ф- фу- у! Жулик! – разочарованно поморщился Лаврик.

Постепенно, под монотонное гудение мотора, задремала большая часть пассажиров. Остальные вели неспешные беседы о житье- бытье. Седой старичок, ветеран войны, нашёптывал соседу о боевых сражениях на фронтах.

– Был ещё такой случай, – усевшись поудобнее, начал он новый рассказ, – Был в нашей роте солдат, сибиряк Бултых Иван… Громадного роста парень! Силу имел – медвежью! И послали его за линию фронта добыть “языка”. Ночью уполз он. На рассвете вернулся. Несёт на плечах троих пленных. Все в глубоком бессознании: он их туда ударами кулака отправил. А когда “языков” привели в чувство и стали допрашивать, то оказалось, что Иван своих же кулаком усугубил; они оказались разведчиками соседнего полка. Командиры в гневе чуть его под трибунал не отдали за неправильно выполненное задание. Попросил он, чтобы дали ему возможность исправить ошибку, и на следующую ночь принёс “языка”, который дал ценные показания. Во- от. А ещё был случай…

На сиденьях у противоположного окна шёл разговор совсем на другую тему.

– Подарили нам друзья не то хомяков, не то двух бурундучков, – тихо говорила своей соседке излишне накрашенная женщина. – Изгадили они всю квартиру! Опротивели! Тогда своему начальнику на его пятидесятилетний юбилей всучила я хомяков- бурундуков. Пусть теперь ему гадят в его семикомнатной квартире, жмоту! Не хочет повышать зарплату.

Соседка думала о чём- то своём и пропустила мимо ушей злорадство излишне накрашенной женщины; очнулась и обратилась к ней:

– Извините! Я небрежно слушала вас. Начните, пожалуйста, снова…

– Ну и времена настали! Всюду абсурд бытия! Бардак тут правит бал! Беда с нашей страной! – ни к кому конкретно не обращаясь, изливал свою горечь интеллигентно одетый, с умным профессорским лицом мужчина. – Всюду инфляция отношений и девальвация чувств, морали… И это не только моя точка зрения и мнения… Правильно одна бабка сказала: “И придёт дьявол, и объявит хаос, и наступит всеобщее хамство!” Точно сказала! Именно это сейчас в нашей стране творится…

Капризного вида бабёшка, сидящая за спиной государственно озабоченного интеллигента, жаловалась толстой старушке:

– Анне Павловне муж в каждую получку цветы дарит. А мой ни разу не подарил! Привёз однажды с рынка пару веников, торжественно вручил мне и говорит: “На, полы подметай!”

У передних дверей двое парней, смеясь, приставали к угрюмому сельчанину.

– Да, я – человек жадный! Но с элементами справедливости! – раздражённо буркнул он, глядя в сторону.

– Ты, дядя Евграф, хочешь сказать, что ты справедливо жаден? Так, что ли? – с ехидцей в голосе спросил один паренёк и вместе со своим дружком громко расхохотался.

Дядя Евграф ещё больше поугрюмел и отвернулся к двери.

– Постепенно разговоры сошли на нет. Лаврик тихо встал и, под незаметным наблюдением Макара, притворившимся спящим, направился к девушке, сидящей возле кабины шофёра. Она читала книгу. Когда цель была близка, Лаврик, томно прижав к сердцу ладони, страстно зашептал ей:

– Милая девушка, не согласитесь ли вы со мной позна… – осёкся, почувствовав, что кто- то похлопал его по плечу; обернулся и сник под укоряющим взглядом Макара; повёл рукой в сторону девушки и, невинно поморгав, объяснил: – Не волнуйся. Я только хотел узнать время.

– Половина двенадцатого, – посмотрев на часы, с улыбкой сказала девушка.

Макар и Лаврик от всего сердца поблагодарили её и вернулись на свои места.

Вскоре автобус остановился на несколько минут в небольшом населённом пункте. Сошли парни со справедливо жадным дядей Евграфом и мужичонка с мальчонкой. Вместо них в автобус сел весёлый гармонист с гармонью на плече.

– А вот и маэстро с музыкой! – обрадовались все.

Дальше ехали с песнями. На следующей остановке автобус облегчился ещё на две старушки и старичка- ветерана. Четверо друзей и гармонист вышли покурить.

Площадь и улица, идущая от неё, были пустынны. Лишь в кустиках у забора хныкало мелкое дитятко, да небольшая стая гусей, переругиваясь, прошествовала к наполовину заросшему пруду.

В дальнем конце улицы показались трое бегущих мальчишек пяти- семи лет. За ними гналась рассерженная бабуська. Пацанята далеко оторвались от преследовательницы и, перейдя на шаг, поравнялись с автобусом. Один из озорников отчаянно матерился.

– Мальчик, ты зачем такие плохие слова говоришь? – качая головой, строго спросил Пётр.

– Зызнь такая, дяденька, тязолая, – смело ответил пятилетний сквернослов, и сорванцы юркнули во двор ближайшего дома.

Покурив, друзья и гармонист направились к автобусу. Лаврик краешком глаза заметил в окне избы девушку, которая, облокотясь на подоконник, лениво скучала. Лаврик послал ей воздушный поцелуй – девушка улыбнулась, подмигнула ему.

Автобус тронулся и начал разворачиваться.

– Стой, командир, стой! Человек за бортом! – требовательно крикнул Макар. Пассажиры всполошились, прильнули к окнам.

Водитель остановил автобус и открыл двери, Макар соскочил на асфальт. “Лаврик исчез!” – объяснил он выглядывающим из окна Петру и Павло. Услышав девичье хихиканье, он пошёл на звук – к калитке избы.

– Я – великолепен! Давайте познакомимся! Как вас величать, прекрасная? – томно ворковал Лаврик, пытаясь вскарабкаться на подоконник. – Хотите, я отгадаю ваше имя? Зовут вас Олей, так? А меня древним русским именем – Коля.

– Ой глупой какой! Ой не могу, ха- ха- ха! – залилась весёлым смехом девушка.

– Вот мы и познакомились, – соскользнув на землю, чуть не растянулся на ней Лаврик. – Теперь давайте дружить и любить друг друга.

– Вам меня любить нельзя – я принадлежу другому, – кокетливо отвергла предложение девушка.

– Ну почему вам обязательно принадлежать другому? Почему бы не мне? – пылко возразил Лаврик. – Чем я хуже? А может, я по всем показателям лучше?

– Он стоит того. Он хороший. Я буду век ему верна.

– Эх, почему не мне вы адресуете такую приязнь? – загрустил Лаврик. – Муки завистливой ревности гложут меня!

Открыв калитку, Макар подскочил к Лаврику, бесцеремонно схватил его за шиворот и потащил на улицу.

– Извините, мадмуазель, великодушно, – обернувшись к девушке, упавшей от хохота на подоконник, вежливо извинился Макар. – Мой дружок – юный актёр. Роль влюблённого Ромео репетирует. Видите, как вошёл в неё – и не вгонишь.

В автобусе, получив от Петра подзатыльник, Лаврик покорно сел на своё место и буркнул: “Раз не хотят девушки за меня замуж – заимею жгучую любовницу, как только подвернётся она мне!”

Минут через десять Лаврик толкнул Макара в бок и угрюмо спросил:

– Макар, кто такой Ромео?

– Ты не знаешь Ромео? – удивился Макар. – Ты, не представляющий свою жизнь без любви?.. Ну так слушай наипечальнейшую, не меркнущую в веках повесть о любви девочки Джульетты и мальчика Ромео… – Он на полминуты задумался и тихо начал рассказывать: – В некотором царстве, в некотором государстве…

Кончив рассказывать историю жизни и смерти двух юных влюблённых, он, в назидание, добавил:

– Вот видишь, какая преданность была у детей, и на какое самопожертвование пошли они ради своей любви!

– Я тоже самопожертвовал бы, если меня полюбила бы какая- нибудь девушка, – решительно сказал Лаврик.

– Да кто ж тебя полюбит! Когда ты бросаешься на первую встречную, как голодный на еду! Нежнее надо, с подходом и терпением, а не лихим приступом добиваться своего – “Выходите за меня замуж и никаких гвоздей!”

– Постараюсь, в другой раз, без приступа… если получится, – неуверенно произнёс Лаврик.

Макар с сомнением покачал головой.

“У Ромео и Джульетты всего одна любовь была – короткая, но счастливая, – глядя в окно, подумал Лаврик. – А мои любовные истории состоят из сплошных неудач с ранних лет. Одни поражения!”

Пока автобус преодолевает расстояние до очередного населённого пункта, познакомимся с несколькими эпизодами из биографии Лаврика, главное место в которых занимает любовь.

Детство и отрочество

О необыкновенной влюбчивости Лаврика Кукарекина ходили многочисленные слухи и легенды среди родителей детишек и воспитателей в детсаде, потом среди учеников и учителей в школе, среди друзей, врагов и просто незнакомых людей.

Его ухаживания за девочками постоянно были неудачными. С надменным презрением они игнорировали его, потому что был он на вид невзрачненький, слабенький, хиленький, маленький ростом мальчик.

Но неудачи только закалили его и даже испортили. Встретив девочку, он тут же приставал к ней, предлагая приятную дружбу до гроба, и, конечно, получал насмешливый отказ, а то и подзатыльник. За то, что в школе и вне её стен он умудрялся десять раз за день признаться в любви десяти девочкам, ему дали обидную кличку “Петушок”.

Чем старше становился Лаврик, тем больше огорчений прибавлялось. В пятом классе, после навязчивого обхаживания и даже угроз, он уговорил одноклассницу Лиду Сердечкину вступить с ним в брак, привёл её в загс, вручил празднично улыбающейся тёте удостоверение “Юный натуралист” и потребовал, расписав “молодых”, громко объявить их мужем и женой. “Молодожёнов” из загса бесцеремонно выставили и позвонили в школу. Лаврика крепко “пропесочили” на пионерской линейке.

Глубоко обиженный и оскорблённый “бездушной несправедливостью” взрослых, Лаврик за одну ночь сочинил душещипательный рассказ о сказочно- нежной любви мальчика и девочки. В нём говорилось, что учителя и родители, не поняв возвышенных чувств мальчика и девочки, всячески препятствовали их счастью. И тогда юные влюблённые убежали в дремучий лес. На полянке у ручья они построили шалаш и жили в нём, воспитывая двенадцать детей. И как ни звали их раскаявшиеся родители и учителя, домой они не вернулись.

Рассказ, конечно, к большому неудовольствию “писателя”, не напечатали в вечерней Омской газете, в редакцию которой он прислал письмо с рукописью. Более того: насчитав девяносто две ошибки на трёх страницах писанины, рукопись прислали в его родную школу. Пришлось “писателю” заново учить русский язык, потому что учительница стала каждый урок вызывать его к доске.

В сильном расстройстве от шумного провала с женитьбой Лаврик отчаянно влюбился в главную красавицу класса Оленьку Звёздочкину и стал напропалую ухаживать за ней. Но Митька Солнцепёковв, давно не равнодушный к Оленьке, быстро отвадил Лаврика от неё. Изобретательно подло отвадил: положил на сиденье парты лепёшку пластилина жёлтого цвета, Лаврик сел на неё и старательно поелозил на ней весь урок.

На перемене Митька привлёк внимание всего класса на состояние Лавриковых штанов. Разглядев на них огромное непривлекательное пятно, ученики и ученицы принялись хором дразнить его: “Обмарался! Обмарался!” Не сумев убедить их в обратном, он, униженный и опозоренный, схватив ранец с учебниками и тетрадями, бросился вон из класса.

От мучительных насмешек и издевательств одноклассников Лаврика спасли конец учебного года и летние каникулы.

Однажды, когда ему шёл четырнадцатый год, лучший его дружок Пашка Дурашкин, отозвав на большой перемене в сторонку, рассказал о своих сексуально- озорных развлечениях и пригласил участвовать в них. Лаврик, не задумываясь, согласился. После уроков дружки пошли на “дело”. На ближайшей остановке они с трудом влезли в битком набитый автобус, протиснулись к симпатичной девушке и давай щупать и тискать её, талантливо делая вид, что не по их вине всё это безобразие, – мол, из- за давки и тряски автобуса на колдобинах.

До вечера им повезло насладиться грешным озорством с несколькими девчатами. На следующий день приятели продолжили шкодливые развлечения. Но не все девчата глупые попадались. Три раза ретивые дружки с больно отодранными ушами, получив порции звонких оплеух, со скандалом изгонялись из автобусов и трамваев.

“Любовные” приключения продолжались недолго. В одно прекрасное сентябрьское воскресенье Лаврика и Пашку схватили на месте преступления две спортсменки. Задав им болезненную трёпку, он