Посланники Обители. Золотая пряжка

Посланники Обители. Золотая пряжка

Все совпадения абсолютно случайны. Обидеть никого и в мыслях не было. Как на историческую, так и на географическую правду претензий не имеется.

пролог

Вот и финал сегодняшнего дня. Для себя можно считать – ночи. Хотя, если совсем уж начистоту, в большей своей части вечера, конечно. Пусть и позднего уже. А так развлечения начались, конечно, как только солнце за горизонтом скрылось.

Какие именно развлечения? Ну, перво-наперво, по лесу с криком и гиканьем пронеслись. Сам-то Херн во главе, понятно, на высоком чёрном жеребце (том самом, что подчинялся только воле хозяина своего). А за ним и свита его – свора гончих, вновь возрождённая из небытия, пусть и на несколько часов всего. И, дабы хозяин один не надрывался, лающая и скулящая так отчаянно и свирепо, что любая тварь земная (человек ли, зверь, другой кто), в пределах слышимости оказавшаяся, от ужаса стынула просто да немела.

А и как по-другому то? На то она и есть Охота Дикая, чтобы не замечать препятствий на пути своём. Да панику и смятение кругом наводить. Это кругом, повторюсь. Если же на дороге кто, не приведи господь, у дикой братии окажется, так сметён этот несчастный в один миг будет. И останется бедняга в памяти лишь безымянным, да очередным победным трофеем кровавой жатвы Охотника.

На этот раз, правда, дорога оказалась свободна. Удалось по лесу беспрепятственно сделать как два полных круга, так и по диагонали ещё несколько раз его пересечь. Олени, шестым чувством своим угадавшие появление хозяина этих мест, заранее убрались подальше от широких троп и попрятались. Люди тоже сегодня на рожон не лезли.

И, тем не менее, всё же не настолько благоразумными, как олени те же, человеки оказались, чтобы совсем уж в этот вечер в лесу не появляться. Учуял, учуял Херн-охотник присутствие совсем недалече очередного глупого создания, браконьерством, бесспорно, в его владениях промышлять задумавшего.

Грозно сдвинулись брови. Губы поджались в одну узкую страшную линию. Яростно сверкнули глаза. Херн был взбешён. Но не до такой степени, конечно, чтобы тут же броситься в атаку. Следовало насладиться охотой. Следовало. Сполна. Сначала на двуногую дичь. Ну, а потом уже и оленями заняться можно…

Охотник поднёс к губам свой рог и затрубил. Леденящий кровь звук накрыл собой лай собак. Однако свора сдаваться не собиралась. Она завыла ещё громче, ещё отчаянней, забегала, заметалась вокруг своего хозяина, в нетерпении ожидая команды “Искать”.

Грозный чёрный конь также уловил запах человеческого тела. И тут же заперебирал копытами недовольно. Потом шумно втянул в себя воздух, сердито и свирепо заржал, поднявшись на дыбы, и выпустил, опускаясь, из ноздрей две страшных струи пламени.

Херн похлопал своего единственного друга по крупу, успокаивая его и подбадривая. Затем ещё раз, приподнявшись на стременах, протрубил в рог и только уже после этого, нагнувшись теперь чуть не до земли, не прокричал. Нет! Он прошипел: “Ищите, твари”.

Свора в один миг сорвалась с места и, словно изначально зная, где укрылась добыча, свернула вправо и понеслась в глубину леса, прямо сквозь деревья.

Херну достаточно оказалось лишь слегка раздвинуть ноги, ослабив давление на бока своего скакуна, чтобы конь бросился вслед за собаками. Числа совместно добытых трофеев у охотника с его жеребцом было не счесть, и они давно уже научились понимать друг друга без лишних слов и команд.

Дикая Охота неслась через лес, не разбирая дороги. И от того казалась ещё страшнее.

Не прошло и пяти минут, как гончим псам удалось обнаружить нечестивца. Они окружили его, спрятавшегося под какими-то смешными кустами, и снова начали лаять. И не только победно и торжествующе да по-прежнему жутко, но ещё теперь и как будто призывно, словно голося: “Хозяин, хозяин! Мы нашли его! Дай нам порвать человечишку на части!”

Вскоре и Херн на коне своём выскочил на поляну, где неистовствовали собаки. Подлетел к кустам да тут же резко развернулся на месте. Мало того. За время этого лихого маневра жеребец успел ещё и одним ударом копыт, в какой-то момент резко откинув задние ноги, отшвырнуть прятавшегося браконьера в сторону деревьев да на траву, на открытое место. Гончие, умудрённые опытом, мгновенно перегруппировались, перекрыв дорогу к лесу, куда с перепугу мог бы вдруг и рвануть неразумный человек.

Однако бежать никуда незадачливый охотник не собирался. Он ещё в полёте выронил ружьё и теперь обречённо смотрел на него. Шансов вновь овладеть оружием, лежавшем, казалось, лишь в паре метров слева от него, не было никаких. Об этом со всей очевидностью свидетельствовали оскалившиеся пасти злобных псов, приблизившиеся к своей жертве настолько, что слюна некоторых из них капала на распростёртое прямо перед ними тело.

– Да кто ты такой, мать твою? – прошептал человек, переведя взгляд на всадника. И, понемногу приходя в себя, да обводя глазами сверху донизу Охотника, уже гораздо более уверенно продолжил. – Не маскарад же сегодня вроде. Чего вырядился так? И убери, наконец, своих собак. Я и так пойду с тобой.

Отвечать браконьеру Херн счёл ниже своего достоинства. Он молча достал из-за спины лук, вставил стрелу с блеснувшим, словно чёрный бриллиант, наконечником и натянул тетиву.

– Ты что творишь?! – враз осёкшимся голосом захрипел несчастный и попытался закрыться руками. – Нет! Нет! Не надо!

Жалости Охотник к покушавшимся на его собственность не испытывал никогда по определению. Досадовал теперь немного, разве только, что вот прямо сейчас очередной всадник не сможет присоединиться к его ватаге. Но, и это ничего. Когда-нибудь всё вернётся на круги своя. И Виндзорский лес вновь раскинется вширь, как раньше. И он сам будет каждую ночь проносится со своей свитой меж деревьев, наводя ужас на всех и каждого. Каждую чёртову ночь будет! И души погубленных им любителей чужой оленинки перевоплощаться в новых слуг его опять станут. В безжалостных и бесчувственных всадников Дикой Охоты перевоплощаться они будут!

Херн поморщился, отбрасывая в сторону ненужные сейчас, лишние мысли, и спустил тетиву. Стрела взвизгнула на долю секунды в полёте и тот час же попала в цель. Браконьер, подтверждая данный факт, схватился за сердце, судорожно всхлипнул и упал замертво. И тут же ещё раз сквозь его тело, хоть и виделось это совершенно невозможным, сверкнул ярким всполохом тёмный наконечник стрелы. А затем, как будто дополняя картину нереальности происходящего, истаяло торчащее из тулова древко, словно сотканное из тумана.

Конь Херна снова дико заржал, вставая на дыбы, и вновь выпустил сквозь ноздри струи пламени. Гончие же напротив, начали тихонько подвывать, припадая к земле и жалобно смотря снизу на своего хозяина. Им было мало пяти минут гонки за дичью. Совсем мало. Хотелось полноценной охоты.

А и правда, что такое пять минут? Для Охотника это тоже ничто. Развлекаться, так развлекаться! Что там дальше по плану? Олени? Так, погнали!

Вновь трубит рог и опять жуткие тени, теперь уже безмолвные, несутся по лесу. Олени, словно почувствовавшие, что дело дошло, наконец, и до них, вмиг бросились по сторонам.

Однако абы какие экземпляры Херну тоже были не нужны. Требовались те красавцы, что возглавляют стадо, составляют его гордость. Экземпляры, чей возраст, опыт и сила позволят насладиться охотой, не превращая искусство в банальную резню.

И нашлись ведь два вожака, о которых грезил Охотник. С могучими, раскидистыми рогами, красотой своей лишь немного уступающими растущим на голове самого Херна. Да пришлось попотеть, загоняя этих особей. Сильно попотеть! Так в том же и есть суть настоящей охоты!

Тела уже распростёртых на земле мёртвых оленей, вожаков стада хозяин Виндзорского леса в итоге отдал своим верным псам. Ему самому они были ни к чему. Собаки же, получив команду, тут же яростно набросились на туши животных и, отталкивая друг друга, начали яростно рвать на куски тела и жадно глотать, совершенно не жуя, багровые куски мяса.

Немного посмотрев на кровавое пиршество (вот тоже – чем не развлечение?!), Херн направился в дальний угол своих владений. Туда, где находился вход в домик лесника. Ну, как домик? Скорее огромный домина, включающий в себя главное – алтарь, посвященный хозяину этих мест, то есть лично ему – Херну-охотнику. Алтарь, который возвёл и за которым бережно ухаживал сам лесник или, как теперь принято говорить, хранитель уже, правда, не леса Виндзорского, а всего-то лишь – парка. Хранитель, не смотря ни на что, всецело почитавший своего единственного кумира и безраздельно преданный ему.

Собственно, лесник и смог вновь призвать своего бога, подарив тому день благоденствия и столь редких теперь для него развлечений. В награду за это Херн готов был ненадолго явить свой светлый лик пастве своего же имени, собранной сейчас у алтаря всё тем же хранителем.

Охотник всё-таки вздохнул, входя в предбанник домика лесника. Не смог удержаться. Конь остался снаружи. Прощаться с ним хозяин не стал, как и с собаками своими. Не к чему ни себе душу бередить, ни им. И без того тяжесть от очередного расставания давила немилосердно.

Да, вот и наступил финал сегодняшнего дня-ночи. Когда опять он понесётся на своём верном жеребце сквозь чащу? Когда псы его снова будут преданно заглядывать снизу в глаза? Кто знает? Точно одно – далеко не завтра. Скорее всего – месяца через два, а то и через три теперь уже. Ну, а если не поддерживать свою паству, так может и вовсе никогда.

Охотник давно понял – чем больше людей поклоняются ему, тем чаще он имеет возможность появляться в собственных владениях. В своих собственных владениях появляться! Парадокс? А что делать-то? Потому, собственно, дабы не лишиться ненароком и последнего, следовало, непременно следовало предстать теперь перед ожидавшими его поклонниками. Совершить для них какое-нибудь маленькое чудо. Благословить паству.

Охотник медленно расстегнул пряжку ремня, снял со спины колчан и лук да аккуратно повесил их на специально вбитый для того в стену гвоздь. Знает он себя! Взглянет кто-то искоса на его главное украшение – раскидистые, мощные рога, венчающие голову, словно корона, и – всё. Сорвало с катушек. Летит уже стрела точно в сердце кощунника. Так и всех поклонников растерять можно. Спокойнее надо быть, спокойнее. Ну, и подстраховаться на всякий случай…

Собравшись и изобразив на лице каменную маску величия, Херн толкнул дверь и вошёл в алтарную комнату, располагавшуюся сразу за предбанником.

Не успела за Охотником ещё и дверь закрыться, как из-под лавки выкатилось тело заснувшего там Томаса. Его совсем недавно взял себе в помощники лесник и уже сильно пожалел об этом. Да, Томас прекрасно ладил с природой. Олени только что с его рук не ели. Днём. А вечером молодой вроде ещё совсем парень напивался в стельку. Каждый вечер напивался. И ни он сам, ни хранитель парка с этим ничего поделать не могли. Не действовали на молодого пропойцу ни уговоры никакие, ни угрозы.

Вот и сегодня Томас разжился бутылкой дешёвого виски и в одно лицо уговорил её, прячась в предбаннике от своего начальника. Там в итоге и забылся он в пьяном сне, закатившись как раз-таки под лавку. А теперь вот – проснулся. Разбудил парня стук какой-то. Но, не то главное. Главное – душа выпивохи требовала продолжения банкета. Только денег на новую бутылку больше не было. Не было совсем.

Осоловевший взгляд Томас пробежался по предбаннику и остановился на противоположной стене. Висящие там огромный лук да пояс с пристёгнутым к нему колчаном, полным стрел, особого интереса у молодого человека не вызвали. Зато, словно магнитом, притягивала взор блестящая золотом пряжка ремня.

Золото! Одурманенный алкоголем мозг парнишки с негодованием отмёл в сторону свои же собственные попытки воззвать к совести и взамен услужливо высветил в памяти адрес ближайшего ломбарда. Места, где с удовольствием примут вещицу из драгоценного металла у любого забулдыги, особо и не поинтересовавшись даже, откуда она взялась.

Всё оказалось просто. Вскочить с места. Настолько быстро, насколько это позволяло текущее состояние организма, само собой. Крадучись подобраться к стене. Аккуратно вынуть пряжку из ремня. Затем, воровато оглядываясь, осторожно так подобраться к выходу из предбанника. И выскользнуть в лес, будучи так никем, к счастью, и незамеченным.

Дальше же – бегом сквозь чащу, да по заветной тропе к известному только ему одному лазу в заборе. Ноги в руки и бегом! Ну, а потом – в ломбард. В ломбард!

глава 1

– Ну, что ты решил, Алёша? – Маша перевернулась со спины на живот, подняла голову и взглянула на меня.

– Долго ты ещё определяться будешь? – поддержал свою даму сатир, незамедлительно проделав тот же самый манёвр на траве, что и девушка.

Мне оставалось только грустно вздохнуть, отвести глаза в сторону да продолжить жевать свою травинку. Ответить пока было нечего.

– Ты что, братец, на Землю не хочешь возвращаться? – так и не дождавшись от меня хоть какой-то адекватной реакции, продолжил рогатый. – Уже пятеро из богов местных нам задания выдать готовы. Пятеро! Только что и осталось принять то задание. Да, любое из пяти! Сколько ещё с этим тянуть ты будешь?

– Нехорошо, Лёшенька. Только о себе думаешь, – попыталась в очередной раз надавить на мою совесть Мария. – Правильно Орис говорит. Нужно определяться с заданием и – на Землю. Если тебе там делать нечего, так нам с Орей напротив – есть, чем заняться. Так, милый?

– Конечно, дорогая, – рогатый весьма фривольно подмигнул своей зазнобе.

И снова отвечать я не стал. Только сорвал новый сочный, зелёный стебелёк и засунул вместо прежнего, изжёванного себе в рот.

Маша с сатиром ещё немного побуравили меня своими взглядами, но вскоре бросили это безнадёжное дело. Перевернулись снова на спину и, изредка перебрасываясь друг с другом ничего не значащими фразами, продолжили греться на солнышке.

Я же опять тяжело вздохнул, стараясь, правда, на сей раз скрыть это действо от лежащей рядом сладкой парочки. Иначе ведь, учуяв малейшие признаки малодушия с моей стороны, с новой силой насядут на меня ироды. Жилы тянуть начнут. А ругаться мне с ними вновь, ну вот, совсем сейчас не хочется. Да, и не приветствуется, к слову, грубая речь на Обители.

Да. Именно что, не на Земле, а на Обители. То есть, в том самом месте, где живут теперь старые, полузабытые боги. Где коротают, так сказать, они теперь свои дни в надежде когда-нибудь вновь с триумфом вернуться к людям и ещё раз испить полной чашей волшебный тот напиток, что щедро сдобрен всесилием и всевластием, перемешанными с безграничным почитанием, уважением и любовью (ну, или страхом – тут уже кому что ближе).

А ещё Обитель – место, где живу теперь я. Обычный, простой совсем с виду парень. И живу я прямо рядом с богами. Соседи мы. Представьте себе! Только завидовать сильно не надо. Боги же они что? Правильно! Так богами и остались. То есть по-прежнему считают себя выше всех остальных, здесь живущих. И относятся к другим аборигенам, что значит ко всем прочим нам, соответствующим образом. Хорошо ещё, если они просто свысока смотрят или же вовсе не замечают под ногами столь мелких муравьишек, коими мы в их понимании являемся. Чаще же всего бывает, что чего-то там боги эти требовать начинают, кричат, ругаются. Угрожают вдобавок, карами суровыми грозят. Ведут себя, в общем, хамовато, шумят и буянят. В большинстве своём. Случаются, конечно, и здесь исключения. Хотя, с другой-то стороны, на Земле ведь с соседями ровно тоже самое бывает. Тут ведь лотерея сплошная – как повезёт.

Попал я на Обитель, к слову, отнюдь не по своей воле. Умер я на Земле. Погиб в аварии, если точнее. Однако на небеса не вознёсся. Ну, или же в ад не загремел. Чего уж там. Может, на счёт небес, это я слишком хорошо о себе думаю? Как бы то там ни было, волею Создателя мне была уготована иная доля – возродиться здесь. И не просто возродиться. Стать избранным, посланником Обители. Правда, столь высокое звание отнюдь не подразумевало под собой столь же высоких полномочий. Отнюдь. Скорее наоборот. Мне была уготована роль этакого сотрудника Бюро находок. Который, разве что, не просто пропавшие вещи раздаёт, а ещё и ищет их сам. Да по заказу богов тех же самых.

Боги ведь они такие. Из старых которые. Вспомнил о них народ, призвал – они и рады на встречу мчаться. С Обители да на Землю. Лик свой светлый пастве возрождающейся являть. Чтобы не разбежалась та паства вновь, значит, не ровен час. Напротив совсем высшие хотят. Чтобы увеличивалось снова и снова число верующих в них. Для того и чудеса, погодные разве что в основном, вершат они, как на Земле появляются, да калек каких изредка ещё исцеляют. Известно богам ведь, хорошо известно – чем больше людей в тебя верят да к тебе взывает, тем чаще на Земле ты бывать сможешь, и тем больше сил к тебе возвращается. Вплоть до того, что обрести прежнюю мощь, а то и поболе ещё, возможность появиться может. Плюс на Олимпе каком-нибудь, опять же, тебя такого красивого снова с нетерпением ждать будут.

Только ведь у палки всегда два конца. И коли дал шанс богам старым Создатель на Землю вернуться, так и условия для того выдвинул. Про верующих-то, паству возрождающуюся уже понятно всё. Теперь про самих высших. Появляться они могли только во всей своей красе, со всеми атрибутами власти. И никак иначе! Пуговица на лацкане не та, грубо говоря, и – всё! Хода нет, оставайтесь дома, перешивайте. Не знаю уж, как тот дресс-код Создатель согласовывал – каждому в отдельности или скопом всем, однако сомнений в том, в каком именно виде являться к пастве, не было ни у одного из местных божеств.

И вот что интересно. Прекрасно известно богам было, что следить надо тщательнее за своим имуществом, если снова, конечно, на Землю попасть хочешь. И всё равно, раз через раз возвращались на Обитель высшие с недокомплектом в обмундировании. Кто ту самую пуговицу потеряет, кто амулета какого недосчитается, а кто и без шапки заявится. Ну, ровно дети. Ходили слухи, что таким образом сам Создатель над богами подшучивает, ни без этого. Скучно Творцу становилось, видишь ли, когда всё просто и понятно да по накатанной, без заморочек шло. Приходилось вмешиваться, добавлять перца. Может, и действительно правда в том была, больно уж часто те пропажи случались. Да только кто ж и как сие проверит?! Вот и оставалось богам старым лишь на себя пенять, да на поклон к нам избранным идти.

Да уж. Случалось на Обители и частенько случалось, когда гора к Магомету на поклон являлась. То есть все такие из себя большие и грозные да неприступные высшие, просто не имея иных вариантов, брели, склоня голову, к нам избранным. К тем самым брели, к слову, что целиком и полностью из касты “других аборигенов” вышли-то.

Только избранным Создателем было дано право заниматься на Земле розысками пропавших вещичек богов старых. Только избранным и никому более. И то – поиском лишь одного предмета за каждое посещение, да ещё и за достаточно ограниченное время. Правда, чтобы не волынили избранные, свободой и вседозволенностью на Земле наслаждаясь, вместо того чтобы богам помогать, Творец ограничил число возвращений посланников Обители с пустыми руками всего тремя случаями за каждые пять лет. Жёстко? Зато знаете, как стимулирует к работе! Кстати, куда пропадали избранные, трижды не выполнив задание высших на поиск артефактов их утерянных, никто толком не знал. Но, на Обители они больше не появлялись. Это точно. А проверять, куда же ребятки подевались, по крайней мере, мне, как-то совсем не хотелось.

Я, к слову, избранным совсем недавно стал. И только одно задание выполнить успел. Успешно, к счастью. Перун артефакт свой потерял и задание то, по поиску артефакта-то своего, мне и выдал. Точнее, нам. Это – мне и сатиру. Тому самому сатиру, как вы догадались, что грелся сейчас на солнышке совсем недалече от меня.

Я тогда только-только возродился на Обители. Знак избранного получил, вместе с Орисом получил, значит, и сразу же обратно на Землю. Не мог я вот так сразу новую жизнь начать. Очень хотелось обратно. А сатир за мной. Он, понимаешь, больно по ласке девичьей соскучился. На Обители-то оно как – любовь есть, но только платоническая. Создатель так решил. Всё по его законам, по заповедям (не только любви касающимся, понятно), то есть идеально должно быть в месте этом. И никак по-другому! А сатир к такому раскладу так и не смог приспособиться. Потому, лишь возможность первая появилась, мы с ним без обучения, без денег и амулетов, да как были в одних шортах и майках на Землю-то и рванули.

Правда, повезло нам с рогатым. Удивительно, но смогли мы пропажу Перуна тогда найти. Выкрутились как-то. Ещё и третьим членом нашей мини-группы посланников Обители обзавелись.

Так-то оно и двое избранных, в паре работающих – редкость несусветная. А уж трое в одной связке – такого и старожилы местные не помнили! Однако же – факт. Появилась-таки на Обители подобная бригада.

Третьим, точнее, третьей в нашей связке стала Маша.

Бывшая работница библиотеки, как только увидела сатира, явившегося незваным в её царство книг, так без памяти и влюбилась в него. И, что самое удивительное, смогла она как-то и рогатого привязать к себе. Настолько привязать, что тот и смотреть-то в сторону других девиц перестал. Ну, ладно. Смотреть-то, конечно, не перестал. Но вот действий, порочащих его ранее весьма сомнительную честь, более уже точно никаких не предпринимал.

Как то ни печально, но и век Марии на Земле оказался недолгим. Девушка погибла, пытаясь предупредить нас с сатиром об опасности. Однако, как и я, тоже не ушла навеки в никуда. И её Создатель счёл нужным возродить на Обители и наградить знаком избранных. Мало того. Свой знак Маша так же получила одновременно с сатиром.

Да! Всё правильно! У сатира было теперь целых две татуировки четырехлистного клевера (того самого знака посланников) – на правом и на левом плечах. Только если у меня и Марии были крупные тату самого цветка, то у рогатого оба знака оказались в размерах существенно поменьше, да к тому же ещё и заключённые в замкнутый круг. Означало сие, что сатир не может самостоятельно принимать задания и посещать Землю. Только вместе со своим напарником. Что значит – либо со мной, либо с Машей. Нас с девушкой подобные ограничения не касались, кстати. Мы могли действовать абсолютно независимо друг от друга да, к тому же ещё и обходиться без услуг рогатого. Тем не менее, мы решили по-другому.

Рассуждения наши были просты. Коль судьба связала нас всех троих столь замысловатым образом, то и противиться тому – смысла никакого нет. Будем работать вместе. И адепт такой подход вполне одобрил.

Адепт, кстати, это представитель Создателя на Обители, призванный следить за порядком, наказывать виновных и, что самое главное для меня лично, заниматься наставничеством посланников. Так-то обязанностей у адептов, думается, ещё на порядок больше имелось, да только я в то особо не вникал. Занять подобную вакансию у меня не было ни шансов никаких, ни желания, так чего и запариваться вообще тогда на счёт должностной инструкции этого гуру?

Если вы думаете, что адепт целый день жужжал аки пчёлка, да носился по Обители, требуя безусловного исполнения всеми вместе и каждым в отдельности заповедей Создателя, то глубоко ошибаетесь. Большую часть времени он сидел в своём небольшом домике, утонувшем в облаках на вершине горы, да пил чай. И отлучался, только когда его призывали иерихонские трубы. А случалось это далеко не так уж и часто.

Каждый на Обители знал – исполнение заповедей Создателя священно и не подлежит обсуждению. И каждый местный абориген понимал – скрыть нарушение не удастся. Прямое нарушение. Конечно, если ты ругнулся матерно невзначай или же красоте да мощи, ну, хоть кентавра того же сильно позавидовал, сразу тебе ласты крутить никто не станет. Покаешься потом как-нибудь адепту о том, пожурит он тебя и – ладно. А вот ежели к девице с поцелуями полезешь или, не дай боже, детёныша единорога какого обидишь – немедля трубы иерихонские над тобой завоют. А затем и ставленник Создателя нарисуется. Сядет рядом, посмотрит укоризненно и вежливо так попросит: “Рассказывай”.

Откуда трубы громкоголосые так быстро всё узнавали? Скорее всего, опять без Творца здесь не обошлось. Но в любом случае адепту в его беспрерывном бдении такая помощь была просто неоценима. Всем остальным же периодически появляющийся рёв труб служил предостережением. Серьёзным таким предостережением.

Бывало, конечно, что, даже явившись на зов призывный, адепт вставал на сторону нарушителя, да оправдывал его действия. Бывало. Однако крайне редко так случалось. На то рассчитывать никому не следовало бы. Чаще всего после короткой беседы с представителем Создателя вскоре просто исчезал виновный, как и не было его. И, как все понимали, вот совсем ни в райские кущи тот следовал, а, наверняка, наоборот – в крайне диаметральном направлении. Ровно туда, куда более никому отчего-то не хотелось. Именно это и способствовало развитию самодисциплины местной публики. И, как следствие, являлось причиной весьма редких отлучений адепта из своих хором на просторы Обители.

В общем, резюмируя, ставленника Создателя если и не боялись все, так опасались точно. В основном все. Исключение, в определённом смысле, во-первых, составляли местные старые боги, которые вели себя вообще по отношению ко всем по-особому. Это сообразно их статусу, призванию и привычкам. И то в рамках разумного, естественно. Ну, и во-вторых – посланники Обители, к коим имела честь относиться и наша сладкая троица. Точнее, сладкая парочка и я – так, сбоку припёка, но при всём том неофициальный глава сего странноватого отряда.

Для посланников Обители адепт являлся чуть ли ни отцом родным. Достаточно строгим, но справедливым. Официально же он считался для нас, как я уже отмечал, наставником. Учителем, советником. Гуру, одним словом. Который поможет, научит, подскажет, надоумит, посочувствует, а где-то ещё и пожалеет.

Оно и понятно. Повторюсь, три раза вернулись мы с Земли ни с чем и – ищите новых избранных. Адепту это зачем? Божества местные сразу наседать начинают – кто их имущество разыскивать теперь будет и когда. Творец, наверное, тоже частенько искоса поглядывает да, в сторонку этак повернувшись, в никуда, вроде как, вопрос всё чаще задаёт: “Чья же недоработка-то здесь?” Ну, и сердце у представителя Создателя тоже ведь, поди, не каменное. Свыкся он уже с нами, часть души в нас вложил. И как ему теперь родных почти своих, зачастую ещё и без вины виноватых посмертия-то, здесь обретённого, лишать?

Так что старался адепт всемерно помочь нам. Не отлынивал, да на дела прочие срочные, что нас важнее, не ссылался. У порога себя час ждать, пока чай весь не выпьет, тоже не заставлял.

Как именно адепт наставлял нас? Так вот, рассказывал, к примеру, о способностях наших и о том, как развивать их. Читал лекции о сущностях, помимо людей Землю населяющих. О тех существах ведал нам, с которыми общаться можно и нужно, и о том, как найти их при необходимости. Ну, и о тех тварях говорил, что как в физическом воплощении бывают, так и в нематериальном, с которыми бороться необходимо всемерно, всеми силами. Учил, как уничтожать их без жалости, коль шанс такой выпадет, или же как сбежать от них без оглядки, ежели защиты правильной при себе вдруг не имеешь.

Отдельный, ну, курс, что ли, был посвящён амулетам различным. Оберегам там всяким, что защитить могут от напастей любых почти, как магического происхождения, так и природного характера. Талисманов коснулись. Здесь, правда, адепт скептически был настроен. Хотя признавал, что если человек самозабвенно и искренне верит, что его, к примеру, колечко “волшебное” удачу приносит, так и будет ему счастье в итоге. Разве что, с небольшим условием. Силёнок немного приложить к тому надо будет. Только так. Если же просто на диване сидеть да у моря погоды ждать, так не дождёшься ты ничего. Гарантировано. Ну, с одним исключением, разве. Это когда счастье для тебя – ожирение третьей степени.

Наиболее долго говорили мы с адептом о тех артефактах, что магией заряжены. Как защитной, так и атакующей. О том рассуждали, какими амулетами колдуны пользуются, какие ведьмы в своём арсенале имеют, и что при себе держат совсем уж экзотические экземпляры, типа лепреконов там или валькирий. Про раритеты не забыли. Про те, что во времена давние созданы были, когда магия превыше всего ценилась и силой огромной обладала. Да не в пример нынешней ценилась. Той нынешней, что теперь более даже не на магию, к слову, а лишь на зачатки её какие-то походит.

К сожалению, адепт обеспечить нас амулетами не мог. Всего по одной причине. Не было у него их. Да, просто не имел представитель Обители надобности в подобных вещах! Совсем не имел. Вера – вот главное и единственное оружие, коим пользовался ставленник Творца.

Зато в избытке что обереги, что артефакты в закромах богов старых хранились. Здесь они, правда, не работали. Табу на то строгое было. И обойти его не имелось никакой возможности. Однако при возвращении на Землю вновь обретали амулеты все заложенные в них силы, способности и умения.

Как боги раритеты сюда протащили и как пополняли запасы свои – сие тайна великая. Однако – факт. Разжиться амулетами у аборигенов местных можно было бы и весьма недурно. О том наставник нам прямо заявлял. Но, только при одном условии можно было – если контракт заключишь. На поиск артефакта какого утерянного. Тогда и только тогда то божество, чьё задание ты возьмёшься исполнить, добра своего и отсыплет полной мерой. В рамках достигнутых договорённостей, само собой.

Мы-то, кстати, с сатиром при первом нашем посещении Земли контракт вообще не заключили. Я о том не знал, а сатир – не подумал. Потому и не получили ничего в итоге. Когда на поиски отправились – то ещё ладно. Здесь мы сами ничего не просили, не требовали. Обиднее гораздо, что и по прибытию обратно ничего нам не перепало. Перун тогда артефакт свой найденный у нас просто забрал, по плечу меня похлопал, разве только, и исчез, словно не было его. Так-то, вроде и не обязан он нам был хотя бы уж “Спасибо” сказать, не говоря там о вручении награды какой, нами вполне заслуженной. Не обговаривали же мы этот момент. Однако как-то не по-человечески это. Совсем не по-человечески. Хотя, с другой стороны, какой Перун человек? Бог он! Которому все кругом обязаны. В том числе и мы с сатиром. По гроб жизни обязаны… Ну, да ничего. Урок получен, вывод сделан. Больше мы подобных ошибок не совершим. Стремглав никуда не побежим, пока все плюшки, нам положенные, не получим, не обговорим. Да, какое там побежим?! Шагу не сделаем!

Я передёрнул плечами, скидывая нахлынувшие было воспоминания. Прошлые обиды давно ушли. Чего о них опять думать? Есть день сегодняшний. И, что важно, есть проблемы насущные. О том и должны сейчас все заботы быть.

Да уж. Насущные проблемы. Я скосил глаза на сатира и его девушку. Вот с кем главная трудность-то у меня сейчас. По сравнению с ними, всё остальное – мелочи.

Хотя, с другой стороны, понять эту сладкую парочку тоже можно, конечно. Всё-таки три месяца минуло уже с тех пор, как мы с сатиром вернулись на Обитель с нашего первого задания. Ну, и Маша когда возродилась, соответственно. Сие значит – три месяца платонической любви для моих “коллег”. Или же по-простому – воздержания. Очередного для сатира и несколько, что ли, неожиданного для его суженой. Это – первое.

Второе. За прошедшее время мы полностью прошли, так сказать, вводный курс молодого бойца. То есть худо-бедно, но пробежались вместе с адептом по теории. По всем аспектам жизни, значит, как на Обители, так и на Земле. В той части пробежались, понятно, что выходит за рамки привычного мировоззрения простого обывателя. Того обывателя, человек который. Да. Прекрасно понимали мы: век живи – век учись. И всё равно, даже через век всего знать и уметь не будешь. Невозможно сие по определению. И, тем не менее, уже сейчас наших познаний и наших возможностей вполне хватало, чтобы получить одобрение-разрешение адепта на получение нового задания. Читай – на посещение Земли. Не то, чтобы то одобрение обязательным было. Но душу грело и уверенности добавляло. К слову, то разрешение давно мы уже получили. Две недели уж как…

Ну, и третье. Наша жизнь на Обители, на самом деле, ох, как мало походила на райское существование. Скорее, складывалось ощущение, что нас, особо не спросив, запихнули в какой-то, что ли, лагерь для выживания, где ни к кому снисхождения не бывает. А роль начальника того лагеря взял на себя сам адепт.

То, что ставленник Создателя не имел возможности помочь нам с амулетами, по его мнению, абсолютно не означало, что он более ничем, кроме слова, не может нам быть полезен. Наоборот! Адепт оказался ярым приверженцем крылатого выражения “В здоровом теле здоровый дух”. И этот здоровый дух он нам и начал прививать по шесть, а то и по восемь часов в день без выходных. Это помимо теоретических занятий.

Мы бегали наперегонки с кентаврами и страусами, плавали вдогонку за дельфинами и русалками, причём и на воде, и под водой. Боролись с невесть откуда взявшимися здесь могучими викингами и прятались от ниндзя, тоже неизвестно что забывших на Обители. А ещё лазали по скалам, прыгали с лианы на лиану, распугивая обезьян, спускались на верёвках в жерло вулкана и падали с водопада. И так постоянно!

Дарованная нам свыше недюжинная сила (что, собственно, и позволяла выдерживать весь этот темп), по моему мнению, являлась истинной благодатью. Это можно было бы просто принять и потому – расслабиться. Ничего не делать, то есть. Разве только, благодарить Создателя за милость. Адепт был противоположного мнения. Он считал, что всё то, что приобрели мы вместе со знаком избранных, накладывало на нас дополнительные обязанности. Это в части совершенствования и развития сих даров. Понятно, что видение ставленника Творца главенствовало. Отсюда и всё новые и новые наши “страдания”.

Более всего от такой несправедливости страдал сатир. Он, в отличие от нас с Машей, на Обитель был призван давно. И привык к достаточно вольготной жизни. Истязать свой организм тяжкими тренировками, по крайней мере, его точно никто не заставлял. А добавьте теперь к его новому времяпровождению ещё и, снова повторюсь, вынужденное воздержание рядом с любимой девушкой. Что получите в итоге? Правильно! Доведённое практически до последней точки кипения существо, уже не просто желающее. Алчущее! Именно так. Алчущее немедля покинуть этот мир.

Недалеко от своего суженого ушла и Мария. В её взгляде читалось ровно тоже состояние души, что и в глазах рогатого. Разве что, отношение девушки ко мне пока ещё было чуть более терпимым, чем у сатира. Но и это отношение буквально с каждым часом становилось всё менее и менее лояльным.

Думаю, предельно ясно теперь, почему можно было понять и рогатого, и его зазнобу. Почему им так на Землю хотелось. Да, что то хотение! Приближался и приближался неумолимо для моих соратников час Х – время действий.

Подозреваю, ещё немного и вообще забудут мои друзья, что сами выбрали меня главным в нашей славной компании, имеющим право как вето, так и последнего слова. Забудут, а затем и вовсе вычеркнут Алёшу из своей жизни, как и не было его. И вдвоём, приняв первое попавшееся задание, немедля рванут с Обители.

Останавливало моих, всё ещё не бывших коллег пока, разве, только то, что, исполняя задание высших вдвоём, работать им придётся. Не просто работать. Пахать! Носом землю рыть! Времени на личные отношения при таком раскладе банально может и не хватить. Очень друзьям моим этого не хотелось. Ну, а останься же всё по-старому, то есть явись втроём мы на заказ – я прикрою. И один справлюсь, пока парочка сладкая обществом друг друга наслаждаться будет.

Я снова вздохнул. Уже открыто вздохнул. Не скрываясь. Чего там! До следующей тренировки оставалось минут двадцать. Время, выделенное нам на отдых, истекало. Очень скоро опять придётся покинуть наш излюбленный холмик и отправиться к ждущему нас у раскалённой пустыни адепту. На новую тренировку. Не знаю, что уж там наш учитель задумал на этот раз, но подозреваю, что снова ничего хорошего.

– Ладно, ребята. Хватит бока мять. За дело! Давайте определяться уже и – на Землю, – решившись, громко произнёс я.

– Да, неужели! – приподнимаясь, усмехнулся сатир.

– Орис, не начинай даже! – также присев, грозно осекла рогатого Маша. И совсем другим, мягким, бархатным голосом продолжила, обращаясь уже ко мне. – Мы согласны, Лёша.

– На что согласны? – не понял я.

– Согласны на Землю, – пояснила девушка. – Какое задание принять – сам решай. Нам всё равно. Так, Орис?

– Так, так. Всё так, – подтвердил кучерявый. – Давай, определяйся, братец, кого из высших звать. С кем контракт-то заключать будем?

– С кем… – протянул я.

Решения то у меня, честно говоря, так и не было. Вот не лежала душа у меня ни к одному из тех заданий, что готов был выдать каждый из пяти богов, обратившийся к нам за помощью в последние недели. Не верил я, почему-то, что всё гладко пройдёт. Вот ни в одном из пяти случаев не верил. Чуйка моя буквально кричала: “Нет! Нет! Только не это!” А чуйке я своей привык доверять. Потому-то, собственно, и тянул так долго с выбором, несмотря на нарастающее недовольство моих сотоварищей, уже всерьёз грозящее перейти в бунт.

Всё-таки рискнуть да ляпнуть наугад имя одного из пятерых богов (любого – а что мне ещё оставалось-то?) я так и не успел. Рядом вдруг негромко этак бухнуло. И следом, откуда-то справа раздалось достаточно вежливое покхекивание. Наша снова, смею верить, дружная компания синхронно повернула головы в сторону источника звука и воззрилась на возникший на холмике весьма колоритный персонаж. Несомненно, это было очередное божество.

Здесь надо немного пояснить. Все старые боги, населяющие Обитель, считали даже не долгом своим, а обязанностью появляться перед народом крайне эффектно. Что по их мнению значило – словно из ниоткуда да с неимоверным грохотом. И грохотом, сопровождаемым зачастую ещё то боем барабанов, то воем сирен, то восторженными криками.

Вот, представьте себе теперь. Лежите вы эдак себе тихо, спокойно после очередной, изматывающей разминки с адептом. Лежите и о великом думаете. Отдыхаете, то есть, ну, или дремлете. Никого не трогаете, в общем. И тут вдруг очередное, обычное такое явление к вам божка местного происходит. Совершенно неожиданное, значит, и с продолжительным, оглушительным рёвом. Чем всё это в итоге, по вашему мнению, закончиться может? Лично я думаю, что в лучшем случае пожизненным заиканием, ещё и сопряжённым с непрекращающимся нервным тиком правого глаза. И вот оно вам надо? Мне – точно нет. Потому-то и пришлось принять некие предупредительные меры.

Уже после второго, не считая, правда, явления Перуна, чересчур громкого и внезапного возникновения прямо перед моим носом высшего, я во всеуслышание заявил: “Дальнейшее покушение кого-либо на мои покой и душевное равновесие будет тут же караться для того неразумного категорическим отказом в принятии задания на поиск артефакта. Сроком на три года.” Сатир с Машей немедленно поддержали меня. И, знаете, подействовало! Не то, чтобы боги Обители совсем уж отказались от своих привычек. Однако начали появляться не впритык к моему драгоценному телу, а чуть в сторонке. И сопровождающий своё прибытие грохот по громкости на несколько порядков снизили. Ровно так снизили, как, к примеру, тот самый персонаж, что и возник сейчас недалече на нашем любимом холмике.

Совсем теперь уже возвращаясь к нашему новому посетителю. Так-то, оно конечно, и вообще ведь большинство местных богов выглядят весьма колоритно. На то они и боги. Но даже среди них этот высший смог выделиться. В первую очередь, своими огромными раскидистыми рогами. Глядя на них, сатир даже сглотнул чуть завистливо, но при том, безусловно, уважительно.

Высотой метра в полтора, если не больше, причудливые рога высшего со всех сторон имели, причём самым странным образом, вид огромной короны. Той короны, которую явившийся к нам бог носил с поистине царским величием. Носил легко и непринуждённо, несмотря на свой рост – чуть выше среднего, и далеко не выдающееся телосложение, если ориентироваться на обычного человека. А вес тех рогов, думаю, никак не меньше килограмм пятидесяти будет. Осталось дополнить, что наряжен высший был в костюм охотника. Очень дорогой и импозантный костюм. Именно такой, в котором как раз царственной особе не стыдно появиться перед прочим людом было.

– Херн-охотник, – дав вдоволь налюбоваться собой, представился высший. – Бог.

– Понятно, что бог, – кивнул головой я. – С чем пожаловали?

– Задание хочу вам выдать, – ответил Херн и, сделав небольшую паузу, продолжил. – Я родом из Англии. Виндзорский лес моя вотчина. Так-то и любой лес для меня открыт, везде я хозяин, однако те места, где родился и силу принял, для меня всё одно ближе. Тем больнее, что лес мой в парк уже превратили. Совсем не тот он стал…

– У нас очень мало времени, уважаемый, – решил поторопить я высшего. – Сейчас мы как раз принимаем решение, с кем контракт заключать. Пять заданий нам уже предложили. Если хотите, чтобы мы выбрали всё таки ваше, изъясняйтесь короче и по сути.

– В последний мой визит на Землю, как раз в Виндзорский лес, я потерял пряжку от ремня, – Херн тут же быстро начал излагать свою проблему, похоже было, что он готовился. – Дело было в домике лесника, хранителя парка. В том домике устроен алтарь в мою честь, а сам лесник всецело предан мне. Я повесил ремень, на котором был закреплён колчан, на стену и ушёл к своей пастве. Вернувшись со службы, я подхватил своё имущество, рассматривать и надевать его времени уже не было, и направился обратно на Обитель. Похоже, пряжка каким-то образом соскользнула с ремня и упала на пол. Других вариантов просто нет. Вам всего-то нужно будет найти и подобрать её. Ничего сложного.

От того, как переглянулись сатир с Марией, я понял – они решение уже приняли. И готовы были немедля рвануть в добрую, старую Англию. Я также склонялся к принятию именно этого задания. Тем не менее, решил пока ещё чуть подзадержаться здесь. Оставалось всё-таки кое-что важное. О чём мои напарники отчего-то вдруг забыли.

– Как выглядела пряжка? – задал я вопрос, услышав который, сатир смущенно заёрзал на месте, а Маша густо покраснела. Дошло, значит, до друзей моих, что чуть не отправились искать неведомо что, правда, хотя бы ведомо куда.

– Золотая, в форме торка – символа власти. Того, что у меня на шее, только размером раз в пять поменьше, – Херн, не глядя, ткнул пальцем в висящее на нём круглое, витое, негнущееся ожерелье, заканчивающееся на концах почти сомкнувшимися между собой шариками.

– Задание – найти пряжку? – решил уточнить, на всякий случай, я.

– Да, – кивнул головой бог.

– Условия контракта?

– Вам такого задания-то простого и не давали, думаю, никогда, да и не дадут, наверное, больше, – поморщился высший. – Тем не менее. Скажете хранителю Виндзорского парка такие слова: “Дикая охота Херна”. За то получите всемерную помощь и денежное довольствие. Очень щедрое довольствие. Хватит и дворец купить, при необходимости. Однако надеюсь, вы всё же разумны будете. В крайности впадать не станете.

– Этого мало, – сказал даже не я ведь. Это, не спросив меня, жаба моя внутренняя вдруг выкрикнула. До невозможности скаредная которая жаба.

– Люди. Такие вы во всём, люди, – чуть скривившись, произнёс Херн. – Ладно. Вот два амулета ещё. Первый на землю бросить надо будет. С силой бросить. Так собачек моих призовёте. На полчаса они придут. Того вполне хватит, чтобы любое живое существо, какое только пожелаете, прячущееся в лесу (абсолютно любом лесу!), мои псы для вас нашли. Ну, или порвали какого врага вашего. Или врагов… Этот амулет с собой возьмёте. Ну, а второй артефакт – уже при возвращении получите. Если с пряжкой моей вернётесь, само собой, получите. Хотя сомнений-то в ином исходе и нет вроде…

– Хорошо, – согласился я, забирая из рук высшего серебряную монету с изображением стаи борзых. – А что второй амулет может?

– Замедляет время на тридцать секунд, – пояснил Херн. – Для всех, кроме владельца амулета.

– Ого! – не удержался от восхищённого возгласа Орис.

– Задание принято! – попытался торжественно провозгласить я, но всё испортила некоторая моя поспешность. А вдруг Херн передумает? Убедившись же – намерений таких бог не имеет, я уже спокойней обратился к своим напарникам. – Орис, Мария, готовы последовать за мной?

– Давно пора! Конечно! – немедленно последовали ответы от обоих моих друзей.

– Да будет с вами удача! – благословил нас высший, и мы тут же покинули Обитель.

глава 2

И опять – дежавю. Снова мы на Земле и снова на лавочке в парке. Лавка – это такая, интересно, стандартная, что ли, посадочная площадка при перемещении с Обители на голубую планету? Или всё же и по-другому как-то бывает? Надо будет о том у адепта поинтересоваться. Если не забуду, конечно.

Ну, да как бы то ни было – мы действительно снова на Земле. И снова на лавочке, и снова сатир приводит в чувство своего напарничка. Разве что теперь этот напарник не я. Лично вот я живой да здоровый спокойно сижу себе с самого краешка скамейки и с интересом оглядываюсь по сторонам. А хлопочет нынче Орис вокруг своей ненаглядной Машеньки.

С другой стороны, а что вы хотели? Абсолютно невероятные кувырки да кульбиты в донельзя странном пространстве, совершенно утратившем такие понятия, как верх и низ, право и лево. Пространстве, щедро наполненном непонятными и ошеломляющими звуками, запахами и видениями. Именно так, знаете ли, и выглядит изнутри процесс перемещения с Обители на Землю. И подобная транспортировка из нашей компании, похоже, только сатиру нипочём. Космонавту нашему… Мне же, к примеру, тоже с первого раза просто так, без последствий весь этот кавардак перенести не удалось. Потерял сознание тогда я. Не выдержал. Теперь-то пообвыкся, конечно. Чувств больше, по крайней мере, уже не теряю. Пусть и ощущаю себя по-прежнему не совсем уютно. Но то – теперь. Речь ведь про первый раз, когда и меня-то, мужика здорового так скрутило – мама не горюй. Что уж про слабую девушку-то и говорить. Ей к такому ещё привыкать и привыкать. Очень надеюсь, возможностей для того будет предоставлено в дальнейшем – несчётное количество. Иначе… Об этом даже думать не хочется.

Я снова бросил взгляд на Машу. Веки девушки уже начали подрагивать, дыхание стало интенсивней, щёки порозовели. Очевидно, Мария начал приходить в себя. Достаточно быстро, надо признать. Впрочем, в том немалая заслуга сатира была. Справился, как я и ожидал, без моей помощи, бродяга. Хотя помощь-то моя рогатому была, думается, и вовсе без надобности. Да не потому совсем, что у меня диплома врача-реаниматолога не было. Просто не собирался без веских на то причин и близко к драгоценному телу своей возлюбленной меня Орис подпускать. Не собирался и всё тут. Что, конечно, нисколько неудивительно.

Я пожал плечами и вернулся к осмотру окрестностей. Повторюсь, мы оказались в парке. Это не вызывало сомнений. По логике вещей – в Виндзорском. Да, и правильно – с чего бы Херну-охотнику, бог который, нас путать-то и в Летний сад какой-нибудь отправлять? В первую очередь, не в его интересах подобные кренделя выписывать.

Скамейка наша, кстати, оказалась единственной на небольшой лужайке в низинке. С трёх сторон от нас возвышались пологи небольших холмиков, заросшие травой. Позади высилась башня какого-то замка, к которой вела извилистая тропинка. Людей вокруг видно не было. И всё же то, что это место общественное, а не частное владение было вполне очевидно. О том явственно говорил присущий массовому цивилизованному сообществу внешний шум. Чуть слышный рокот двигателей, доносящиеся то и дело крики детей, звучащая из-за стен замка музыка, периодически перемежаемая рекламой, и прочее-прочее, с неодолимой силой свидетельствующее – эти места отвоевал для себя так называемый “человек безликий”, он же – среднестатистический. И более не отдаст их уже никогда и никому.

В центре искусственно выложенной из камней площадки, находящейся напротив нашей скамейки, бил естественный родничок. Этакое, знаете, местечко спокойствия, уединения и умиротворения, неизвестно как сохранившееся в донельзя урбанизированном мире. Видимо, об этой низинке знало достаточно ограниченное количество людей, исключительно местных. И даже они ходили сюда не так часто. Потому, собственно, и лавочка здесь установлена была в единственном экземпляре.

Резюмируя, осмотр окрестностей информации мне дал немного. Если не сказать, вообще ничего не дал. Ну, низинка. Ну, родничок. И что? Разве только, место это, как нельзя лучше, подходило, чтобы прийти в себя посланникам Обители после дороги трудной. Да скорее адаптироваться к местным условиям, подальше от глаз чужих. Потому мы здесь и оказались. Ничего более умного в голову пока не приходило.

Я опять посмотрел на Марию. Процесс “адаптации” её шёл полным ходом, во многом благодаря всё тем же усилиям сатира. Очень обходительным и деликатным усилиям. Меня-то, помнится, рогатый так не баловал. В чувства приводил тряской за плечо и истошными воплями. Впрочем, ладно. То в прошлом. Пора возвращаться к настоящему.

Я достал из кармана смартфон.

Телефон – это вообще единственный предмет, помимо амулета Перуна, который мне удалось при прошлом посещении Земли протащить с собой на Обитель. Адепт против наличия у меня этого аппарата, кстати, возражать не стал. А смысл? Сотовая связь, само собой, на Обители отсутствовала. Интернет тоже. И зачем вообще, казалось бы, тогда смартфон там нужен? Тем более, вскоре он и вовсе превратился в ни на что негодный кусок пластика. Сел, значит. А зарядить снова телефон не было никакой возможности. Тем не менее, выбрасывать это чудо техники я не стал. Сохранил. Более того, носил с собой, как талисман. Не расставался с ним. Потому-то и оказался смартфон сейчас в моих руках.

Как ни странно, но экран телефона, после того как я нажал на кнопку включения, загорелся радостным голубым цветом. Вдобавок, шкала зарядки оказалась заполнена на сто процентов. Видимо, сказались отголоски того самого правила, что снимает табу на использование раритетов и параллельно возвращает все их способности при перемещении с Обители на Землю. Каким-то образом, похоже, мой смартфон был воспринят как ещё один артефакт. И реанимирован заодно с остальными. Другого объяснения у меня просто не было.

Пока я благодарил небо за столь неожиданный подарок, как работающий телефонный аппарат, тот аппарат отнюдь не бездействовал. Он активно искал доступную сеть. И вскоре вполне себе успешно нашёл её.

Деньги на счету моего номера должны были оставаться ещё в достаточном количестве. В последний раз тот счёт был пополнен более чем с избытком. И даже списанная за три месяца (или четыре? – впрочем, неважно) абонентская плата не могла слишком серьёзно повлиять на мой платёжный баланс. Однако то в России. Сейчас же мы в Англии. Где в дело вступает ненасытный роуминг. Следовательно, на многое рассчитывать не приходилось.

Естественно, при подобном раскладе забавляться чтением последних новостей не стоило. Были вещи гораздо более важные.

В первую очередь я скачал в соответствующем приложении карты Виндзора и Лондона, а также, на всякий случай, Англии в целом. Карты, которыми можно было пользоваться и офлайн. Затем я нашёл довольно подробную схему Виндзорского парка. Загрузил в телефон и её. Вполне пока удовлетворённый достигнутыми успехами, я отключил телефон от Интернета. Следовало поберечь остатки денежных средств на счету. Хотя… Представляли ли теперь те средства хоть сколько-то значимую сумму, я понятия не имел. И всё же.

Следующий час я посвятил изучению приобретённого контента. Не всего, конечно. Ограничился пока рассмотрением и кратким анализом карт Виндзора и одноимённого с ним парка. Парка, само собой, в большей степени.

Результатом моего труда явилось достаточно чёткое понимание, куда теперь следует отправляться нашей дружной компании посланников Обители. Вычислил я, то есть, где находится домик лесника с установленным, по идее, внутри него алтарём в честь Херна-охотника. И где, значит, нам пряжку утерянную вроде как искать надо.

Вытянув руки вверх, я, словно тот кот, довольно потянулся. Затем повернулся в сторону, где находились сатир с Машей и обомлел.

Начнём с того, что никаких следов столь тяжко давшегося возвращения на Землю ни на лице, ни на теле девушки более не имелось. Исчезли и обморок, и вялость, и истощение, как и не было их. Более того. Всё перевернулось ровно на сто восемьдесят градусов. Мария теперь была весела, энергична и счастлива. К тому же она успела довольно нескромно усесться на колени к рогатому и весьма легкомысленно приобнять своего дружка за плечи. И теперь то хохотала над фразочками, что кучерявый всё нашёптывал и нашёптывал ей в ушко, то подставляла поочерёдно сатиру шею, губы и щёки, которые тот тут же начинал жадно нацеловывать.

Вот, что тут сказать. Ну, просто картина маслом. Вырвались голубки из-под опеки строгой мамочки (адепта, значит). Дорвались до сладкого. Быстро вспомнили, что такое есть любовь плотская, какова она на вкус. Да напоказ все свои чувства да отношения и выставили.

– Прекрасно! – чуть придя в себя, решил пресечь на корню я намечающуюся вакханалию. – Лёша, значит, вовсю вопросами, ради которых мы собственно сюда и прибыли, занимается. Не отвлекается ни на что. Думает, напарники его пока в себя приходят, но совсем-совсем скоро уже на помощь поспешат. И что?

– Что? – не переставая улыбаться во все свои тридцать два (а может даже и больше, кто их сатиров знает) белоснежных зуба, переспросил рогатый.

– А то! – взъелся я. – То, что мы договаривались вместе работать. Вместе! Только вот происходящее здесь как-то очень трудно мне совместной работой слаженного коллектива назвать. Язык не поворачивается!

– Чего ты, Лёша, кипятишься, – попыталась успокоить меня Маша. – Ты же человек. Должен всё-таки и нас понять. Так что, перестань ругаться. Это тебе совсем не идёт.

– Вот именно, что человек, – кивнул головой я. – И потому мне тоже ничто человеческое не чуждо. Если же здесь кто-то по другому думает, да считает, что я живу исключительно по принципу “Мне хлеба не надо – работу давай”, то этот кто-то глубоко ошибается. Я далеко не святоша. Разве что, совесть какую-никакую имею и понимание простое – сначала дело, потом уже развлечения.

– Тут ты прав, конечно, братец, – пошёл на попятную сатир. – Только сам рассуди. Чем же мы сейчас тебе помочь-то могли бы? Ты так увлечённо в своём телефоне что-то рассматривал, думал о чём-то. Оттолкнуть тебя надо было? Испортить всё? Сказать – всё, наша очередь настала! Отдавай смартфон! Мы в него теперь смотреть будем. И не перечь! Мы же команда!

– Много бы вы там насмотрели, – проворчал я, внутренне где-то уже и признавая правоту рогатого, но внешне пока этого всё равно не показывая.

– А сам-то ты, скажи, что увидеть смог? – недовольным тоном спросила Маша, очевидно, достаточно уязвлённая моими последними словами.

– Нашёл, где дом хранителя парка находится?! – Орис толи решил уточнить вопрос, толи дать девушке ответ за меня. Мой родственничек, как раз, нисколько не сомневался ни в том, что именно я искал, ни в том, что мне, скорее всего, удалось достичь успеха в поисках.

– Нашёл, нашёл, – свой сварливый тон я пока менять не собирался.

– Так что же мы сидим! Какой ты умничка, Лёша! – Мария тут же забыла о своём негодовании, соскочила с коленей сатира и бросилась обнимать меня.

Я, признаться, никак не ожидал такого поворота событий и даже несколько растерялся. Как, впрочем, и рогатый. Однако долго находиться в прострации девушка нам не дала. Она вдруг резко выпрямилась, схватила за руку сначала меня, потом своего кучерявого и начала тянуть со скамейки.

– Пойдёмте же, пойдёмте скорее! – начала увещевать нас девушка.

– Куда? – подчиняясь неуёмной энергии Маши и поднимаясь с лавки, умудрился задать донельзя глупый вопрос я.

Правда, очень на то похоже, ровно тот же самый вопрос собирался задать и сатир. Это явственно читалось в его глазах. Только вот я опередил напарничка. Потому рогатому, так же успевшему принять вертикальное положение, оставалось лишь молча ждать пояснений.

– В гости к хранителю. Куда же ещё? Что за странный вопрос? Не разочаровывай меня, Алексей, – строго взглянула на меня бывшая библиотекарша.

– Действительно. Куда же ещё? – мгновенно сориентировался мой братец и сокрушённо покачал головой. – Сдаёшь ты, Лёша. Сдаёшь…

Мне только оставалось развести руками. Возразить, вроде как, и нечего было, а пытаться обвинить в собственном временном помутнении рассудка Машу – себе дороже.

Хотя кому, с другой стороны, как ни самой Марии-то, удалось столь успешно ввергнуть меня в ступор? И всё благодаря, ну, никак необъяснимым женским поведению и логике. А и как мне было противостоять резкой смене настроения девушки?