Феномен
Дизайн обложки Екатерины Петровой
Комикс от Lera 2x2
© Хоуп А., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Посвящение
Посвящается всем тем, кто пересматривает ромкомы 2000-х и верит, что одна нелепая случайность может изменить все. Не бойтесь сделать «шаг вперед», не выдумывайте, «как отделаться от парня за десять дней», и ни за что на свете не отказывайтесь от «отпуска по обмену». Настоящая любовь приходит тогда, когда совсем ее не ждешь.
Глава 1. Лу
Taylor Swift – Shake it Off
Март. Середина полугодия.
Если бы я была Беллой Свон, то дальше бы я сказала: «Супер!»[1]
Но я не она.
Меня зовут Лукреция Руссо, и я флайер[2] самой титулованной команды по чирлидингу нашей страны – «Ягуары» Университета штата Юта.
И это не американский фильм «Сумерки», а моя жизнь, в которой, в отличие от популярного фильма, все далеко не супер.
Конечно, в этом есть и свои плюсы.
Например: меня не хотят съесть древние вампиры, а рядом не ошиваются какие-то псы.
И тем не менее не все так радужно, как мне бы хотелось.
До отборочных на чемпионат страны осталась пара месяцев, а двое наших флайеров травмированы, несколько ребят из команды, с которыми мы победили на прошлом чемпионате, выпустились еще в том году, а новых отобрать мы так и не смогли, потому что большая часть спортсменов университета считает, что парню не место в чирлидинге.
Если бы эти глупые регбисты-качки хоть разок попробовали сделать высокий выброс[3], то сразу же засунули бы свои языки себе глубоко в задницы.
Хотя чему я удивляюсь. Мы же говорим о регбистах. Сомневаюсь, что слова «мозг» и «регбист» вообще могут сосуществовать хоть где-нибудь на просторах необъятной вселенной.
То ли дело этот накачанный красавчик передо мной. Его зовут Вуди Томас, и он мой парень. Он умен, силен и чертовски хорош собой. И то, что Вуди чирлидер, только добавляет ему сексуальности.
Прикусываю губу, по достоинству оценивая то, что вижу перед собой. Тонкая ткань фиолетовой тренировочной футболки облегает груду его мышц, а черные спортивные штаны идеально сидят на упругой заднице. Не блестящей, конечно, как у Эдварда Каллена, но тоже неплохо.
Заметив мой взгляд, Вуди слегка наклоняет голову и широко улыбается той самой улыбкой, от которой внизу живота разливается жар.
– Моцарелка, что зависла? Ты готова? – доносится до моего сознания голос Вуди.
Сразу же забываю о тех эмоциях, которые буквально секунду назад охватили каждую клеточку моей кожи, и мысленно считаю до десяти, чтобы утихомирить свою злость и не прикончить Вуди.
Ладно, я немного слукавила. У владельца этой накачанной задницы все же есть минусы. Например, все, кроме этой самой задницы.
Шутка.
Или нет…
Просто я ненавижу, когда он называет меня так. Или любым другим итальянским словом. Я понимаю, что он так пытается сделать отсылку к моим корням, но… Моцарелка? Пеперонька? Тирамисушка?
Господь Всемогущий, что это за ерунда?
– Готова, – киваю ему, процедив сквозь зубы.
– Пять, шесть, семь, восемь… – начинает счет Нора, наш тренер.
Я делаю короткий выдох, поднимаюсь на носочки, немного сгибаю колени и толкаюсь вверх, пока Вуди крепко держит меня за талию.
На мне форма нашей команды: фиолетовый гимнастический топ с эмблемой ягуара и черные тайтсы. Волосы я убрала в высокий хвост и заколола блестящим бантом. Я чувствую себя настоящей богиней, но дело вовсе не в одежде, а в том, что я предвкушаю то, что произойдет дальше. И в этом я определенно хороша.
Выбросы – это не просто элементы для флайера. Это глоток свежего воздуха после долгой задержки дыхания. Оргазм для нимфоманки. Особый вид кайфа, от которого каждую клеточку тела пронзает разряд.
– Ап! – произносит Вуди, и я выпрямляюсь на обеих ногах, которыми упираюсь в ладони базы[4].
Мы демонстрируем студентам самый простой стант[5] в чирлидинге, который может сделать даже ребенок.
Ну, так мне казалось раньше.
Теперь же я должна признать, что заблуждалась, иначе бы мы давно набрали команду. И этот вердикт чертовски меня раздражает.
Сегодня у нас кастинг. Очередной. Примерно десятый за последние полгода. И я практически уверена, что этот кастинг, как и все предыдущие, закончится ничем.
А вся проблема в том, что чирлидинг не воспринимают именно как вид спорта. Для всех присутствующих здесь девиц кастинг в группу поддержки – лишь очередной способ продемонстрировать регбистам свои выглядывающие из-под коротких юбок задницы.
И меня дико раздражает, что, несмотря на то что пять лет назад чирлидинг получил полное признание Международного олимпийского комитета, все вокруг до сих пор думают, что быть чирлидером – это легко и просто. По мнению большинства студентов нашего университета, мы просто выходим на поле, трясем упругой задницей и широко улыбаемся своими белоснежными зубами. И на этом все.
Но ведь никто не говорит, что хоккеисты просто по льду катаются да клюшкой машут в разные стороны. Так почему труд чирлидеров настолько недооценен? Можно нам хоть каплю уважения? Мы, конечно, не ходим беззубые, как хоккеисты, но травмы в чирлидинге – такое же плевое дело.
Любой спорт в принципе – это про опасность, невероятный труд и изнурительные тренировки. Чирлидинг такой же серьезный вид спорта, как хоккей, футбол или бейсбол. И мы ежедневно тренируемся вовсе не для того, чтобы продемонстрировать задницу этим тупоголовым регбистам.
– Сход, – командует Вуди и, слегка подбросив меня вверх, ловит за талию, опуская ногами на пол.
Точно. У нас же кастинг в самом разгаре. Из-за злости я совершенно отвлеклась.
– Малышки, всем понятно, что нужно делать? – вдруг интересуется у девчонок мой парень.
Меж моих бровей появляется складка.
Малышки? Ему жить надоело?
Длинноногая блондинка, накручивающая локон белых волос на палец, быстро кивает, а затем подходит к Вуди и голосом тигрицы интересуется:
– А меня тоже ты ловить будешь?
Скептически смотрю на девушку, которой никогда не видать места в составе «Ягуаров», и едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить.
– Стейси, шевели своими длинными ножками! – кричит ей тренер, вызывая у меня еще больше раздражения, ведь мой рост приблизительно равен длине ног этой «малышки». – Лу, подойдешь к нам для станта?
Киваю и отхожу от Вуди, чтобы помочь с отбором парней, но напоследок успеваю прошипеть ему на ухо:
– Еще раз услышу про малышек, ты – труп.
Вуди лишь ухмыляется и хлопает меня по заднице.
Мысленно отрезаю ему ладони лазерами, поскольку тысячу раз просила его не распускать руки в публичных местах, а затем иду следом за тренером.
Прямо передо мной, на синем тренировочном покрытии спортзала, оказываются три первокурсника, которые не прошли отбор к регбистам. И с моих губ срывается короткий вздох, когда я понимаю, что вряд ли хоть один из них попадет и в нашу команду.
Вопреки глупым стереотипам, парень в чирлидинге должен быть невероятно сильным. Делать выбросы партнерши, вес которой около сорока пяти килограммов, на высоту своего роста, а то и выше, – не так уж и просто. А парни, стоящие напротив, явно не слышали о силовых тренировках.
И это грустно.
Но, должна заметить, это все еще лучше, чем постоянно хотеть съесть людей, как Джаспер в «Сумерках».
Просто это мой последний год в университете Юты. Впереди магистратура, но я не уверена, что мне удастся поступить. Поэтому мне бы хотелось красиво завершить этот сезон. Вдруг на этом все закончится?
Жаль, конечно, что в этом году в дисциплине «партнерский стант» от нашей команды будем заявлены только мы с Вуди. Но я должна просто принять это и не терять бдительности перед чемпионатом, ведь мы трехкратные чемпионы штата и просто не можем подвести «Ягуаров».
Мы встали в пару сразу же, как я переехала в штат Юта из небольшого городка Монтепульчано, что в итальянской Тоскане, вместе с другими студентами Университета физической культуры и спорта Пизы по обмену. Мне так понравилось в Солт-Лейк-Сити, что я решила перевестись сюда окончательно, получив спортивную стипендию и прочно обосновавшись в местной команде по чирлидингу.
В Италии чирлидинг стал популярен относительно недавно, и мне не довелось с ним познакомиться, когда я жила там, но зато на протяжении пятнадцати лет я занималась акробатикой и даже подумывала стать воздушной гимнасткой. Но, оказавшись здесь, я влюбилась. Сначала в чирлидинг, а затем и в Вуди, который всегда был рядом.
– Лукреция, ты на какой планете летаешь? – доносится до меня голос нашего второго тренера – мистера Брюзги.
На Асгарде[6] вместе с сексуальным Локи[7]. Спасибо, что спросили, тренер Мур.
Игнорирую вопрос этого кретина и подхожу к парням, которые стоят рядом с другим флайером и по совместительству моей лучшей подругой Эли, чтобы подробно объяснить, что необходимо будет сделать.
Итан Мур, тот самый мистер Брюзга, или просто Дылда, наш второй тренер, недовольно смотрит на меня, но и его взгляд я тоже игнорирую. Я встаю перед базой, а он – позади, чтобы подстраховать флайера на случай падения.
– Пять, шесть, семь, восемь… – отсчитываю я.
Схватив парней за плечи, Эли опирается правой ногой на их руки, сцепленные в замок, а затем выталкивается наверх и встает в положение либерти[8], сразу же выпрямляя и корпус, и ногу.
На удивление, новичкам даже удается обхватить обеими ладонями ее стопу и удержать наверху. Может быть, все не так уж и плохо.
Но едва я успеваю об этом подумать, как Элис летит вниз.
Стискиваю зубы от негодования, пока дылда Итан ловит мою подругу и сразу же опускает ногами на покрытие.
Фантастика.
Белла, а есть прогнозы, когда все будет супер?
– На сегодня хватит! – рявкает мистер Брюзга перепуганным ребятам, чем удивляет меня, учитывая, что обычно он сохраняет абсолютное спокойствие, как самая настоящая сентябрьская дева.
Видимо, у мистера Совершенство все же бывают плохие дни. И вот это точно супер.
Так ему и надо.
Итан Мур – высокомерный, грубый и просто отвратительный человек. Он сын нашего тренера Норы, бывший игрок в регби, а ныне второй тренер сборной по чирлидингу. После того как год назад он повредил переднюю крестообразную связку, ему пришлось помахать ручкой мечтам о будущем в профессиональном спорте, поэтому сейчас он доучивается в магистратуре нашего университета, имея спортивную стипендию, которая, собственно, и вынуждает его тренировать нас. А дальше он уходит в свободное плавание.
Ну, надеюсь на это.
Точной информации у меня нет.
Я лучше умру, подавившись кусочком кантуччи, нежели по собственной воле решу поинтересоваться, какие у него планы на дальнейшую жизнь, ведь Итан – самый раздражающий человек в метагалактике. Эдакий Ворчун из сказки про Белоснежку. Вот только Ворчун был очень храбрым и умным, раз за разом доказывал всем, что он лидер, а Итан просто урод, который буквально каждую секунду чем-то недоволен.
А еще он постоянно критикует моего парня, называя его Дятлом, потому что он рыжий и его зовут Вуди.
Гребаный фанат мультфильмов про Вуди Вудпекера[9].
Я вообще не понимаю, что этот вечно недовольный парень забыл в Солт-Лейк-Сити, учитывая то, что город и весь штат Юта в целом находятся на втором месте среди штатов с самыми счастливыми людьми. Это общепризнанный факт, и наверняка причиной тому – сектанты, которые основали наш город. Это я про мормонов. Больше восьмидесяти процентов жителей нашего города являются фанатиками Церкви Иисуса Христа Святых последних дней.
И я их даже не критикую.
Уж лучше быть мормоном, чем Итаном Муром!
– Ты же понимаешь, что до отборочных пару месяцев, а мы в полной заднице? – не сдержавшись, шиплю я мистеру Совершенство, когда парни удаляются.
Итан сурово прожигает меня своими светло-серыми глазами, наверняка считая, что с их помощью превратит меня в бетон. Он сильно стискивает зубы, и я вижу, как у него сводит челюсти. Не удосужившись ответить, высокомерный кретин проходит мимо меня и направляется в тренерскую.
Смотрю ему вслед, чувствуя, как щеки заливает красным от охватившей меня ярости.
Да уж, Белла, все далеко не супер!
Глава 2. Итан
Eminem – Mockingbird
Я ненавижу людей.
Если бы когда-нибудь я оказался в каком-нибудь анонимном клубе, то я бы ни за что не произнес что-то вроде «Всем привет, меня зовут Итан, и у меня есть проблема».
И нет, не потому что у меня нет проблем. Их у меня навалом.
Просто я ненавижу пустую болтовню. И мне плевать, как зовут людей, находящихся со мной в одной комнате. И на их проблемы – тоже.
Существует огромное количество вещей, которые я не понимаю в этой жизни. Но есть один вопрос, который волнует меня буквально каждый божий день: могут ли вечно болтающие люди сами устать от своей болтовни или нет?
Не то чтобы я собирался посвятить свою жизнь поиску ответа на этот вопрос. Просто на часах еще даже не было полудня, когда болтовня этой маленькой брюнетки из группы поддержки меня порядком утомила. Я устал просто оттого, что смотрел на нее всю тренировку.
Лукреция Руссо – самый титулованный флайер сборной по чирлидингу нашего университета. А я – ее тренер. И как ее тренер, должен признаться, что уже давно понял: Лукреции определенно нужен психиатр.
Интересно, она обидится, если я открою в университете сбор денег на ее лечение?
Как будто меня интересует, обидится она или нет.
Если честно, мне глубоко наплевать на то, что ей нужен психиатр. Да и на нее саму. Если уж на то пошло, на сборную и чирлидинг мне тоже наплевать. Но я должен доучиться, чтобы не лишиться стипендии.
И все было бы куда проще, если бы мне не пришлось общаться с людьми. Особенно – с Лукрецией Руссо.
Я не хочу ни с кем сближаться.
И меня даже раздражает то, что я сейчас просто вспомнил о ней.
Все, чего мне хочется, – начать жизнь с чистого листа. А, ну и больше никогда не видеть людей.
Но я должен еще немного потерпеть.
И если раньше мне приходилось терпеть лишь жалостливые взгляды окружающих, то теперь сюда же прибавилась обязанность тренировать сборную по чирлидингу. Ну и эта надоедливая Лукреция Руссо, которая тоже все усложняет.
Я все еще не смирился с тем, что каким-то образом умудрился вляпаться в это дерьмо и стать тренером по чирлидингу.
Выглядит так, словно Иисус прямым текстом заявляет, что мне нет места в раю.
Искренне не понимаю таких людей, как она. Выскочка, которая болтает каждую секунду. От нее у меня раскалывается голова.
Сегодняшний кастинг в команду выпил из меня все соки. Тупоголовые кретины мне порядком надоели. Если собираешься что-то делать – делай сразу нормально. Это простая истина, которую нужно вдолбить себе, как гребаную мантру. Что в этом сложного?
Я даже решил заскочить в тренажерный зал, где провел на дорожке пару часов. Но хорошее кардио все равно не помогло мне выкинуть из головы мысли, поэтому сейчас я еду домой.
Когда я въезжаю в Федерал-Хайтс, на часах уже почти пять. По лобовому стеклу моего «Рэнджа» стекают крупные капли дождя, не давая расслабляться щеткам стеклоочистителя. Мимо проносятся яркие огни пустого Солт-Лейк-Сити. Местные жители разбрелись по домам, не желая бродить по лужам, скопившимся прямо посреди тротуаров.
Оставляю машину на подземном паркинге и поднимаюсь в квартиру, где щелкаю выключателем на стене. Затем бросаю ключ в коробку и сразу же направляюсь к бару.
Мне нужно выпить.
Сегодняшний день, как и последние полгода, что я тренирую чирлидеров, был просто омерзительным. Едва сдержался, чтобы не врезаться на автомобиле в какой-нибудь столб по дороге домой.
Достав бутылку виски, наливаю алкоголь в бокал и одним глотком опустошаю его. С шумным выдохом опираюсь локтями о мраморную столешницу, устремляя взгляд в панорамное окно.
На сером небе вдалеке сверкает яркая молния. И первое, о чем я думаю, когда начинается гроза, – регби.
Регбийные матчи всегда приостанавливают на время грозы, ведь были случаи, когда молния била в высокие ворота посреди игры.
Мотаю головой и зарываюсь руками в волосы, ведь ненавижу эти ассоциации, которые уже почти год не выходят из моей головы. И меня тошнит от самого себя в эти моменты, ведь я не имею ни малейшего понятия, как перестать думать о том, чему отдал большую часть своей жизни.
Лет в семь я впервые увидел ребят, играющих в регби. Тогда мы с мамой жили в Нью-Ингленде, в штате Мэн. Регби никогда не было популярной игрой в США, и я понятия не имел, что это вообще за спорт такой. Но мой сосед Хардин перебрался из Англии, где в регби играет каждый третий англичанин, и именно он научил нас дворовой игре. Благодаря ему я и еще несколько ребят нашли в этом виде спорта смысл жизни.
Много лет спустя, когда моя мама в очередной раз влюбилась «по-настоящему», мы переехали в Юту. Никогда еще не был благодарен маме за нового мужика, как в тот раз, ведь именно в новой старшей школе каким-то чудом оказалась сборная по регби. Тогда я впервые за много лет почувствовал себя дома. Поэтому после окончания школы я точно знал, что должен получить спортивную стипендию, чтобы стать профессиональным игроком в регби.
Ну, стипендию я получил, а вот с профессиональным спортом не вышло. Ровно год назад я был подающим надежды хукером[10], которому пророчили великую карьеру.
А теперь… теперь я лузер. И ни о какой карьере не может быть и речи.
Помню ту злополучную игру, будто она была вчера.
Помню, как жалостливо смотрели на меня зрители.
Помню крик матери, когда Алек уничтожил меня. Одним движением засунул глубоко в задницу мои мечты, которые сидели у меня в голове с тех пор, как мне исполнилось семь.
Регби – достаточно травмоопасный вид спорта, и статистика говорит, что каждый регбист получает хотя бы три мелкие травмы за игру. А тяжело травмируется за матч приблизительно одна четвертая команды. Мы играем без какой-либо защитной экипировки, а потому придурки подобно Алеку постоянно ломают других игроков.
Вот только я заслужил то, что он со мной сотворил. И я еще легко отделался, учитывая все произошедшее между мной и его сестрой.
От мерзких мыслей меня отвлекает стук в дверь и последующий противный голос моего лучшего друга Деймона, пародирующий Ариану Гранде и исполняющий ее Thank you, next. Закатываю глаза и решаю не открывать придурку за дверью.
– Чу-у-у-удик, я знаю, что ты до-о-ома-а-а-а. Слышу, как тяжело ты ды-ы-ы-ыши-и-и-ишь.
Снова закатываю глаза и остаюсь стоять на месте.
– Ой, да ладно тебе, Итан, впусти меня. На улице дождь, а я совсем замерз. Хочу, чтобы меня согрели! – орет Сантос на весь коридор.
Господи. Этого еще не хватало.
Запрокидываю голову к потолку и издаю стон. Затем все-таки спешно направляюсь к двери и резко открываю ее, пока мои соседи не решили, что идиотские шутки Деймона – вовсе не шутки.
– Привет, сладкий, – поигрывая бровями, громко шепчет Деймон.
Святой Иисус!
– Заходи уже, придурок, – бросаю ему я и возвращаюсь к барной стойке.
Деймон закрывает дверь и восклицает:
– Я знаю, что ты соскучился!
Сжечь бы Деймона. Заживо.
– Если ты не заткнешься, я обязательно завтра пущу по универу слух, что ты сменил ориентацию. Твои многочисленные подружки очень обрадуются, – мотая головой, говорю я.
Деймон фыркает:
– Фу. Я люблю женщин, но они мне не подружки. Мне, кстати, даже такая ролевая не нравится. Когда я слышу слово «отношения», у меня сразу же начинаются проблемы с эрекцией.
Придурок. Ну самый настоящий идиот.
Устало выдыхаю, искренне недоумевая, что с ним не так.
– Но это не помешало мне трахнуть большую половину девчонок университета, – ухмыляется мой лучший друг. – А что с тобой не так? Ты вообще дрочишь?
Мои глаза непроизвольно закатываются. Уже не в первый раз.
Господи, если ты меня все-таки слышишь, убей его!
Просто убей!
Его. Или меня.
Мы не можем сосуществовать в одном измерении.
– Ты пришел ко мне в десять вечера, чтобы спросить об этом или что?
– Ладно, расслабься. Ты что, не понимаешь шуток? Когда ты в последний раз подкатывал к девчонкам? – Сантос наклоняет голову.
– Никогда?
Друг фыркает:
– Ну конечно, они ведь всегда бросались к тебе на шею сами. Они и сейчас бросались бы, если бы ты не вел себя, как Стенли Ипкис[11].
– Ты сейчас серьезно сравнил меня с психованным чуваком с зеленой маской вместо лица?
Деймон разводит руками в стороны.
– Да ты бесишь всех вокруг так же, как Джим Керри в этой роли, чувак.
Господи, почему я вообще с ним разговариваю?
– Джим Керри был номинирован на «Золотой глобус» с этой ролью.
– Но он все равно бесячий. Половину фильма хотелось ему врезать, – морщится друг.
Ох, а как мне хочется врезать тебе, Деймон.
– Деймон, чего ты от меня хочешь?
– Чувак, ты сам не свой сегодня. И я просто решил тебя поддержать.
– Тогда прекрати уже свои шуточки. Мне вообще не до этого, Деймон.
– Итан, тебе просто нужно потрахаться. Хочешь, я позову сюда пару девчонок?
Ну идиот. Просто идиот.
Деймон пристально смотрит на меня.
– Даже не вздумай, – сквозь зубы цежу.
– Ладно. – Он вскидывает руки ладонями вверх. – Давай тогда завалимся на диван и посмотрим кинчик?
Вскидываю бровь.
– Ты определенно перепутал меня с одной из своих подружек.
Деймон смеется и бьет меня в плечо.
– Придурок, тебе понравится фильм, что я выбрал.
Шумно выдыхаю, но все же иду следом за ним и сажусь на диван, занимающий большую часть моей гостиной. Тянусь к настольной лампе, стоящей на низком круглом столике, и комната озаряется приглушенным желтым светом. Деймон берет пульт от плазмы и вводит название фильма.
– «Зажги этим летом»? – читаю вслух. – Это что еще за хрень?
– Там про то, как два парня стали чирлидерами и клеили девчонок.
Бросаю на друга многозначительный взгляд, и Дей начинает хохотать.
– Чувак, ты бы видел свое лицо.
– Я видел. Оно, может, и не такое красивое, как твое, но уж точно не такое дебильное хотя бы.
– Теперь ты понимаешь, почему я переживаю за тебя? Ты девчонкам должен комплименты делать, а не мне, чувак.
С губ срывается очередной усталый вздох, пока придурок смеется.
– Включай уже эту хрень, – просто говорю я.
– Это не хрень.
– Хрень.
– Нельзя таким быть, Итан. Ты ведь еще даже не дал этому фильму шанс, а уже вынес вердикт. Хейтер несчастный.
Снова закатываю глаза. Если честно, уже больно их закатывать.
– Пообещай, что ты будешь молчать весь фильм, – на выдохе прошу.
Деймон фыркает.
– В твоих мечтах.
– В моих мечтах ты вообще сдох.
– Ауч! – восклицает Деймон, держа руку на сердце. – Ты только что разбил мне сердце.
– Невозможно разбить сердце, это мышечный орган, а не кусок стекла. Поучи анатомию.
Дей закатывает глаза и включает фильм.
Смотреть тупой фильм про чирлидеров в компании такого же тупого лучшего друга после того, как тренировал этих самых чирлидеров, – худшее завершение этого конченого дня.
Спасибо, Иисус, я всегда знал, что ты меня ненавидишь!
Глава 3. Лу
Taylor Swift – I Knew You Were Trouble
Небольшое помещение бургерной с белой плиткой на полу и красными кожаными диванами, стоящими по обеим сторонам от глянцевых квадратных столиков, полностью заняли собой студенты нашего университета. Через сорок минут начнется матч против регбистов Принстона, так что сейчас здесь все гудят, шумят и выкрикивают ободряющие кричалки в адрес команды нашего университета.
Регби – не самый популярный вид спорта в США, но УЮ (Университет Юты) вкладывает в команду регбистов кругленькие суммы. Чем и привлекает все большее количество поступающих со всех штатов, учитывая, что регби жалуют не везде и только в нашем университете есть спортивная стипендия по данному виду спорта. Это связано с тем, что еще несколько лет назад регби считался хулиганским спортом, в который играли только во дворах, поэтому университеты боялись опорочить свою идеальную репутацию.
– Не могу поверить, что Итан даже не дал им второй попытки, – мотает головой Эли, убирая свои длинные русые волосы в низкий хвост.
– Он просто придурок, – тут же комментирует ее слова Вуди, а затем забрасывает руку мне на плечо и произносит уже для меня: – Чоризонька, не переживай, мы порвем всех и без парочки недорегбистов. Ты видела эти мышцы?
Мой парень демонстрирует свои огромные бицепсы, которые, по его словам, он смог накачать без грамма химии. Как его девушка, я, конечно, должна верить ему, но у меня ведь все-таки есть мозг…
Леон, его друг, сидящий рядом с Эли, тут же начинает показывать свои накачанные руки, пока моя подруга одаривает парней скептическим взглядом.
– Вы такие болваны! – восклицает она.
– Какие «такие»? – интересуется Леон. – Накачанные и дико сексуальные?
Я усмехаюсь, а Эли морщится и громко цокает:
– Самовлюбленные. Ставлю сто баксов на то, что у вас дома зеркала заляпаны оттого, как часто вы целуете собственное отражение.
– Туше, – тут же отвечает мой парень с широкой улыбкой, а затем обращается ко мне: – Тортеллинька, разве я не сексуальный?
Поворачиваюсь к нему и начинаю смеяться от того, как забавно он дует свои пухлые губы. Наклоняюсь и оставляю на них едва уловимый поцелуй.
– Это значит «да»? – поигрывает бровями Вуди, и я снова хихикаю. – До начала матча еще полчаса, как насчет того, чтобы убедиться в моей сексуальности на практике?
Последние слова он шепчет мне на ухо, покрывая шею скользящими поцелуями. По телу пробегают предательские мурашки от его горячего дыхания, и я практически готова согласиться на его предложение, учитывая то, как редко Вуди проявляет инициативу, чтобы заняться сексом.
– Никакого секса перед выступлением, Томас. – Наш капитан Макс плюхается на диван рядом с Леоном.
– Тебе просто не с кем перепихнуться, поэтому ты такой придурок. – Вуди кидает в него куриным попкорном, и они начинают перестрелку.
– Господь Всемогущий! Вы ведете себя так, будто вам лет пятнадцать, – морщится Эли, вытаскивая из волос кусочек попкорна. – Я сваливаю. Лу, ты со мной?
Уворачиваясь от еды, я пытаюсь встать, но Вуди отказывается меня выпускать. Его рука по-хозяйски ложится мне на ягодицу. И это вызывает у меня вспышку ярости.
– Карбонарочка, посиди со мной.
Стоит Вуди шлепнуть меня по заднице, парни тут же начинают гудеть, показывая пошлый жест языка за щекой, а я заливаюсь краской.
Ненавижу, когда он делает это при посторонних. Тем более если учесть, что все его рассказы о нашей сексуальной жизни сильно приукрашены.
– Вуди, мне пора готовиться к выступлению, отпусти меня, – сжав кулаки, прошу я, считая при этом про себя до десяти, чтобы удержать внутреннего зверя и не закатить истерику. – Пожалуйста.
– А что мне за это будет? – поигрывая бровями, интересуется Вуди.
– Томас, если не хочешь, чтобы я проверила твои яйца на прочность сию же секунду, то рекомендую дать нам уйти, – тут же дерзит Эли.
Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока Вуди послушно вскидывает руки ладонями вверх.
Взяв свой утепленный бомбер с напольной вешалки, я прохожу на выход следом за подругой. Едва переступив порог бургерной и оказавшись на улице, съеживаюсь от холодного ветра.
Сегодня на улице десять градусов тепла, но из-за прошедшего утром дождя кажется, что не выше нуля. Слишком сыро и промозгло. Перепрыгиваю через большую лужу у входа, при этом кутаясь в бомбер, и нагоняю Эли.
– Я не понимаю, что ты в нем нашла, Лу, – выдыхает подруга облачко морозного пара, когда я оказываюсь рядом. – Вот правда. Столько лет пытаюсь, но все никак.
– Он милый, – просто отвечаю.
– Милый, – передразнивает меня подруга. – Он не милый. Ни капельки. Скорее самовлюбленный. Или напыщенный. Одним словом – индюк.
– Эли, не забывай, что он мой парень.
– Ладно, прости, – совсем не искренне извиняется Эли. – Но он мне не нравится. Ничего общего с идеалом.
– Парни в реальном мире совсем не похожи на тех книжных, к которым ты привыкла, читая свои любовные романы.
– Я в это не верю. У книжных мужчин должен существовать прототип. И поверь мне: это точно не твой Вуди. – Эли указывает на меня пальцем. – Посмотри на себя, Лу: ты не просто красива со всеми этими своими длинными, густыми угольно-черными волосами, большими янтарными глазами, длинными ресницами, пухлыми губами и острыми скулами. Ты еще и умна. Вот скажи мне, кто написал «Над пропастью во ржи»?
– Сэлинджер Джером.
Кажется, я скоро сама могу стать ходячей книжной энциклопедией, потому что Эли – книжный блогер. И она читает и цитирует книги с утра до ночи.
– У кого из живых существ три сердца?
– У осьминога вроде. А к чему это?
– Где находится «Мона Лиза»?
– В «Лувре».
– Название последнего альбома Тейлор Свифт?
Я даже не удивляюсь ее вопросам. Перескакивать с одной темы совершенно на другую – любимое занятие подруги.
– The life of a showgirl. Я не понимаю, зачем ты все это спрашиваешь?
Эли преграждает мне путь и буравит своими яркими синими глазами.
– Вуди ответит хотя бы на один из этих вопросов? – Она наклоняет голову.
– Ну, возможно, только если про Тейлор Свифт.
С ее малиновых губ срывается смешок:
– На этот вопрос ответит любой из «Ягуаров», потому что на тренировках ты включаешь около сорока ее песен подряд.
Я тоже усмехаюсь.
– Тейлор классная.
– Да никто не спорит. Но Вуди вообще хоть что-нибудь знает, кроме того, какую химозу куда вколоть и сколько протеина выпить? Ему нет дела ни до чего в этом мире. Он ничем не увлекается, не читает книги, не мечтает о том, чтобы увидеть мир.
С губ срывается шумный вздох, и мне приходится отвести взгляд.
– Разве я не права? – спрашивает подруга. – Ты эрудированная, харизматичная и целеустремленная! О чем вы с ним вообще разговариваете? Если бы я не знала тебя, то решила бы, что вместо разговоров вы трахаетесь, как кролики, но мне прекрасно известно о проблемах Вуди с эрекцией.
– Господь Всемогущий, Элис, – перебиваю я, округлив глаза, и громко шепчу: – Не надо кричать так на всю улицу!
– А что такого? Каждая девушка в отношениях просто обязана быть хорошо оттраханной. Качественный секс – залог хороших отношений. Иначе зачем все это?! Да и вообще, все занимаются сексом! – возмущается она. – Ну, кроме вас с Вуди, учитывая количество потребляемых им анаболиков.
– Боже, Эли. В жизни не все так, как в твоих книгах. И ни у кого нет времени на секс.
– Глупости. Неужели тебе бы не хотелось быть с тем, кто тебе подходит? В том числе и в постели. Это ведь тоже важно!
Облизываю губы и пытаюсь подобрать слова, но в голову ничего не приходит. Что мне ей сказать?
Вуди – хороший парень. Он был первым человеком, которого я встретила в Юте. Вуди помог мне освоиться на территории кампуса, рассказал, как что устроено, познакомил с ребятами и позвал в команду по чирлидингу. А еще он всегда придерживает для меня дверь, берет у меня тяжелые сумки, и… меня любят его родители.
Вот только не знаю, любит ли меня он. За полтора года отношений мы ни разу не признавались друг другу в чувствах. И с ним я никогда не чувствовала тех самых бабочек, которых вечно упоминают в фильмах и книгах о любви. Но я не думаю, что кто-то их и в самом деле чувствует. Это лишь сказки. В жизни такого не бывает.
– Эли, я очень тебя люблю, ты же знаешь, но давай закроем эту тему. Просто прими, что мы с ними вместе, пожалуйста.
– А его? Его ты любишь? – будто читает мысли подруга.
Качаю головой в стороны без лишних слов и перевожу взгляд на поле, где вот-вот начнется игра. Взгляд находит баннер с Итаном, который висит на стадионе. И отчего-то мой мозг вдруг прокручивает воспоминания об Итане.
Еще год назад он был бы здесь вместе с командой по регби. Хукер сборной университета Юты. Подающий большие надежды спортсмен. Местная звезда.
Хотя не могу назвать Итана самовлюбленным или зазвездившимся. Даже до травмы он не был бабником, не привлекал к себе внимания, не купался в лучах девичьей славы. Он всегда общался лишь с ограниченным кругом лиц, не хвастался сексуальными похождениями и был довольно замкнутым.
Но после того злополучного матча, когда его травмировали, жизнь Итана перевернулась на сто восемьдесят градусов. И за этот год он ни разу не появлялся на играх команды. Так что сегодня мы его не увидим здесь, даже если к его виску приставят пистолет.
Хотя я б с удовольствием приставила. И даже спустила бы курок…
– Ты собираешься отвечать на мой вопрос? – машет руками прямо перед моим носом Эли, отвлекая меня от мыслей.
Усмехаюсь недовольному выражению лица подруги и закатываю глаза.
Элисон Синклер – самый добрый, искренний и настоящий человек в моей жизни. Она не даст в обиду своих близких, всегда поддержит в трудную минуту и никогда не будет лицемерить за спиной. Мы с Эли подружились в первый учебный день, разделив комнату в общежитии. Она тоже была новенькой, приехала по обмену из Шотландии. И за эти почти три года я поняла, что она в совершенстве владеет искусством пыток. Так что еще ни один человек не уходил от нее, не ответив на ее вопрос.
– Мне с ним… спокойно, Tesoro[12], – просто произношу я.
– Я не об этом спрашиваю. – Эли наклоняет голову и складывает руки на груди. – И даже не пытайся своими ласковыми итальянскими словечками меня разжалобить. Мне нужны ответы, Лукреция!
Лукреция – это плохо. В ход пошла тяжелая артиллерия, так что пора вспомнить, что я католичка, и помолиться Иисусу.
Хотя вряд ли он мне сейчас поможет.
Думаю, что он и сам боится Эли.
Жаль, под рукой нет шоколадного печенья, можно было бы сделать вид, что я жую. А еще итальянцы очень артистичная нация, так что я могу искусно изобразить, что подавилась и задыхаюсь.
Осталось только найти еду.
Господи, если ты меня слышишь, не дай мне умереть от пыток этой женщины! Пошли мне еды!
– Ого, – распахнув большие синие глаза, выдыхает Эли. – Взгляни, кого сюда занесло.
Слежу за ее взглядом и замечаю на бровке поля массивную фигуру Итана. Он стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сосредоточено, на нем не дрожит ни один мускул, а стальные глаза направлены на разминающихся игроков.
Господи, спасибо, конечно. Не еда, но сойдет!
Глава 4. Итан
Hippie Sabotage – Devil Eyes
Моя мать меня презирает.
Ненавидит.
Хочет, чтобы я сдох.
Другого объяснения тому, что ей вдруг внезапно пришлось уехать, потому что кот ее подруги Мэри-Джейн застрял на дереве и ей очень срочно нужно ее поддержать, нет. Просто нет.
Нора определенно хочет от меня избавиться. Иначе с чего вдруг моя сильная и независимая, по ее собственным словам, мать возомнила себя «Отчаянной домохозяйкой»?
Она родила меня в восемнадцать. И наверняка сейчас до нее наконец дошло, что я испортил ей всю жизнь.
Что ж, может быть, стоит ее порадовать и покончить с собой?
С удовольствием сделаю это. Прямо здесь.
Я лучше застрелюсь, чем выйду на это поле в стремном фиолетовом лонгсливе и черных обтягивающих тайтсах.
Омерзительно.
Я был здесь сотни миллионов раз. Тысячи студентов скандировали мое имя, пока я набирал бешеную скорость, врезаясь в препятствия в виде других игроков. Я был чемпионом. Первым номером. Звездой «Ягуаров».
А кто я теперь?
Неудачник, который тренирует других «Ягуаров».
Я… чирлидер.
Пресвятая Мария Матерь Божья!
Это даже звучит жалко.
Должен признать: я благодарен, что мама заставила меня прийти на этот матч вместо нее. Теперь я осознал, что мне не придется оставлять предсмертную записку, ведь и так понятно, что лучше покончить с собой, чем тренировать чирлидеров.
Позор.
– Рожу попроще не хочешь сделать? – интересуется Деймон, стоящий рядом со мной с бутылкой воды в руках и пристально смотрящий на меня темными карими глазами.
Молча отворачиваюсь от друга, продолжая буравить взглядом поляну. Парни разминаются на зеленом газоне: кто-то тянется, другие бегают или кидают друг другу мяч. Хукер «Ягуаров» Калеб обсуждает тактику сегодняшней игры с тренером на скамейке.
Все заняты делом.
Один я ни хрена не делаю. Пора бы привыкнуть.
А, ну и Деймон, который мнит себя Гермесом. Придурок он, а не древнегреческий бог, если честно.
Мы дружим со школы, и за эти десять лет у меня сложилось впечатление, что его рот в принципе никогда не закрывается. И это так меня раздражает… Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы кто-нибудь засунул ему в рот кляп, но боюсь, что этому сексуальному извращенцу может понравиться.
– Ты какого черта вообще приперся? – снова пытается завести разговор Деймон.
Какая ему вообще разница? Не понимаю.
– Шел бы ты разминаться, бог скорости, – устало бросаю я.
Друг усмехается и поигрывает бровями:
– Итан, когда нужно, я могу попридержать свою скорость. Уж девчонки точно это знают.
Святой Иисус.
Закатываю глаза, а затем все-таки смотрю на Деймона. Темноволосый придурок держится за живот и громко хохочет на весь стадион.
– Мужик, какой же ты нудный, – сквозь смех произносит он. – В тебе нет ни капли авантюризма.
Шумно выдыхаю с приоткрытым ртом, выпустив облачко пара в холодный воздух, и снова поворачиваюсь лицом к полю. Травяное покрытие блестит после дождя в ярком свете прожекторов, окружающих его. Над ним сгущаются бурые тучи, и складывается впечатление, что с минуты на минуту снова начнется ливень.
– У-ля-ля, горячая малышка справа по борту, – протягивает друг, заставляя меня повернуть голову и встретиться лицом к лицу с Лукрецией Руссо.
Девчонка, похожая на хоббита, пристально смотрит на меня своими янтарными глазами, наверняка представляя, как я подыхаю на ее глазах, пока она стоит и поедает канноли. Эта болтливая мисс Всезнайка так меня раздражает, что я уже даже готов завещать ей свои ноги, чтобы она сделала из них хамон после моей смерти, лишь бы только она от меня отстала.
Лукреция подходит ко мне и скрещивает руки на груди, повторяя тем самым мою позу, а затем вскидывает бровь. Слегка наклоняю голову и вскидываю бровь в ответ. Она закатывает глаза.
Надо же, с ней все-таки можно вести какой-то диалог без уймы слов. А можно всегда так делать?
– Итан, а девчонка-то бросает тебе вызов, – усмехается Деймон.
Скептически смотрю на друга. О чем он вообще говорит? Какой вызов?
Психопат.
Кругом одни психопаты.
Я и в самом деле не понимаю, как до сих пор не сбил этого придурка насмерть. Ну или хотя бы не отправил его в кому, чтобы он перестал нести какую-то хрень. Постоянно.
Снова смотрю в сторону надоедливой брюнетки и вижу, что она уже стоит со своим Дятлом. Не то чтобы меня парил этот чувак, просто он мерзкий. Вудпекер что-то шепчет Лукреции на ухо, лапая девчонку за задницу, а она, в свою очередь, пытается избавиться от его рук.
Жалкое зрелище. Никогда не пойму этого. Зачем выносить отношения на всеобщее обозрение?
Поджав губы, отворачиваюсь от этой мерзкой парочки и нахожу взглядом Деймона.
– Ты собираешься разминаться? – спрашиваю я, мечтая избавиться от его присутствия.
– Ты уже спрашивал, мужик. Проблемы с памятью? Это потому, что ты давно не трахался.
Мои глаза закатываются против моей воли.
Деймон Сантос – самый сексуальный парень в целой вселенной. По версии самого Деймона, конечно же. Он восхитителен, умен и горяч, опять же по версии самого Деймона. Девчонки вокруг снимают трусики, стоит ему появиться на горизонте. Нужно пояснять, по чьей версии они это делают, или уже и так понятно?
А еще он определенно помешан на сексе. И я все еще задаюсь вопросом, как умудрился с ним подружиться.
Святой Иисус, помоги мне! Дай мне сил не вступать с этим идиотом в дискуссию.
Сантос вскидывает бровь, когда видит мой недовольный взгляд, а затем разводит руками в стороны и громким шепотом произносит:
– Да ладно тебе, Итан. Мы оба знаем, что ты не был с девушкой с того самого дня, как получил травму. Я думал, ты только колена лишился, а у тебя, оказывается, с эректильной функцией все еще проблемы? Почему ты отрицаешь очевидное? Не переживай, мужик, это лечится.
– Второй вечер подряд хочешь поговорить о моей эрекции? Не слишком ли много внимания моему члену, Деймон? – Наклоняю голову и устало смотрю на придурка перед собой.
– Мужик, ну расслабься ты. У тебя такое напряженное лицо, будто ты от запора мучишься несколько дней. Хотя, наверное, когда яйца синие, тоже такое выражение лица. Тогда все понятно.
Закрыв глаза, мотаю головой и шумно выдыхаю. Затем, распахнув веки, смотрю на табло, чтобы понять, когда уже начнется игра, чтобы он наконец испарился из моего поля зрения.
– До игры еще целых десять минут, – усмехается Деймон. – Итан, я серьезно: тебе нужно выпустить пар. Вставь уже кому-нибудь.
И прежде, чем я осознаю, что он собирается делать, друг складывает импровизированный рупор из ладоней у рта и кричит:
– Леди, моему другу очень хочется влюбиться без памяти, но он не знает, как сделать первый шаг. Если вы, как и я, поддерживаете феминизм, то Итан Мур будет рад вашей сексуальной персоне в своей постели!
Нет, Иисус, знаешь, я передумал. Я буду жить!
Сегодня сдохнет Деймон, а я попозже. Хочу насладиться спокойной жизнью, когда этот придурок умрет.
Хотя бы пару дней.
Вижу, как на трибунах оживились девчонки, жадно разглядывая мою задницу и прикусывая губы. Они явно пришли сюда не из-за большой любви к спортивным мероприятиям. Им просто хочется уйти после матча с каким-нибудь спортсменом. И я их не критикую, это их дело, с кем и чем заниматься, но я пас.
Только слепой не видел ту игру, на которой мое колено улетело куда-то на галактику в созвездии Жираф[13]. И теперь все, что я замечаю в глазах смотрящих на меня вместо прежнего восхищения, – жалость. А меня не нужно жалеть. Да, я в один миг лишился всего: мечты, карьеры, будущего. Но я не жалок.
Ха, сказал мужик в костюме чирлидера.
Святое дерьмо.
Поворачиваюсь к Деймону и вижу за его спиной приближающуюся к нам Лукрецию. Ее угольно-черные волосы, убранные в высокий хвост и подвязанные фиолетовым бантом, покачиваются в такт торопливым движениям. Лицо выражает недовольство. Темные брови нахмурены. А в карамельных глазах полыхает огонь.
– Ты не хочешь объясниться, что это вчера было? – начинает она.
– Лукреция, выражай свои мысли яснее, – устало отвечаю я.
– Пожалуйста.
– Что «пожалуйста»?
– Лукреция, выражай свои мысли яснее, пожалуйста. Когда просишь о чем-то, нужно не забывать о вежливости.
– Это все, что ты хотела донести до своего тренера?
– У-ля-ля, какая горячая штучка! – восклицает Деймон, делая вид, что тушит пожар пальцем на своем соске, выпирающем сквозь тонкую ткань футболки.
– Итан, я задала тебе вопрос. У тебя что, проблемы с памятью?
Деймон запрокидывает голову и начинает смеяться, а затем, поигрывая бровями, интересуется у нее:
– Это все из-за переизбытка спермы в организме. Не хочешь помочь ему с этим?
Хочется в очередной раз закатить глаза, но Лукреция так прожигает меня огненным взглядом, что если я вдруг прерву зрительный контакт, перестав отражать ее атаки, то превращусь в пепел. И тогда из меня даже не смогут сделать чоризо после смерти. А я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.
– Сантос, сколько раз в день ты целуешь свое отражение в зеркале? – спрашивает Хоббит у моего друга, даже не глядя на него.
– Никогда не считал, но если тебе так интересно, то можешь провести со мной незабываемый день и помочь мне с подсчетами, – усмехается Деймон, а затем подмигивает: – В целом можешь даже остаться на ночь. Только мы не будем спать, если ты понимаешь, о чем я.
Не закатывать глаза становится все труднее.
– Лукреция, до игры меньше пяти минут, так что собирай команду, – проигнорировав тупые реплики тупого друга, командую я.
Она сжимает руки в кулаки и тяжело дышит. Ее лицо немного раскраснелось от гнева, а карие глаза стали совсем демоническими. Не удивлюсь, если эта крошечная девчонка вот-вот явит миру своего внутреннего Люцифера.
– Пожалуйста, – пыхтит она. – Лукреция, собирай команду, пожалуйста!
– Разговоры с самой собой – первый признак шизофрении, – бросаю я и отворачиваюсь обратно к полю, показывая, что разговор окончен.