Принцесса где-то там 2
Автор обложки Michal Gitel
* * *
Глава 31
Мне тоже хотелось возопить.
Воззвать к папе Бэзилу, причем, сделать этот трижды, подождать, пока он сюда заявится и потребовать у него хоть каких-нибудь объяснений, и хотелось мне этого довольно отчаянно. И черт с ним, что он отбыл куда-то далеко, где может не услышать мой зов. Поорать-то все равно можно…
Вместо этого я глубоко вдохнула.
Выдохнула.
И так несколько раз.
Простые адепты, или как они там себя называли, все еще валялись на полу, уткнувшись в него лицом, а их главный согнулся в таком низком поклоне, что его волосы почти подметали пол.
Вдох. Выдох.
Я снова посмотрела на статую. В принципе, очень неплохо. Добиться идеального портретного сходства, работая с камнем, да еще и в таком масштабе… Должно быть, они отвалили скульптору целое состояние.
Но, черт побери, как?
Это же работа на месяцы, если не на годы, откуда тогда пистолеты и шрам на подбородке, полученные буквально на днях? Или скульптор тоже один из них и вносит коррективы постоянно, ориентируясь на то, что происходит в моей жизни?
Но, черт побери, зачем?
Я вытащила свои пистолеты, те самые узнаваемые «песчаные гадюки». Не то, чтобы я на самом деле собиралась в кого-то стрелять, я просто хотела, чтобы они их увидели, опознали и устрашились.
Топор, наверное, произвел бы еще больший эффект, но топор остался в машине, а идти за ним сейчас было как-то не с руки.
Вдох. Выдох.
– Господа сектанты, – сказала я. – Слушайте меня очень внимательно. Сейчас вы встанете с пола и выйдете отсюда на свежий воздух. Проходить будете мимо меня. По одному. Неторопливо, не пряча лиц и не совершая резких движений, потому что я девушка нервная, я и пристрелить могу. Начинаем на счет «раз». Раз!
Они начали подниматься с пола. Нарочито медленно, подчеркнуто миролюбиво, демонстрируя полное отсутствие агрессии и нацепив на лицо самые идиотские из блаженных улыбок, что я видела в жизни. Сначала на выходе возникло небольшое столпотворение, но они быстро разобрались с очередностью и прошмыгнули мимо меня на улицу.
Я тщательно вглядывалась в их лица, стараясь запомнить их все.
Мигеля среди них не было.
Главный сектант в красном плаще попытался прошмыгнуть последним, видимо, решив дать мне возможность насладиться атмосферой храма и красотой статуи в одиночестве, но фиг-то он угадал.
– А тебя я попрошу остаться.
– Я повинуюсь твоей воле, Мать.
Эту «мать» игнорировать было уже сложнее. Вряд ли синдромом Туретта здесь страдает каждый первый.
– Ты здесь главный? – поинтересовалась я.
– Истинно так, Мать.
– Почему ты меня так называешь? – если бы мы были родственниками, он был бы мне скорее, как старший брат, но никак не сын. И вообще, если я правильно помню уроки биологии, о наличии сына я бы в любом случае помнила.
Ну там роды, вот это вот все. Говорят, такое не забудешь.
– Потому что ты – Матерь Хаоса и Нового Порядка, – сказал он.
– А еще у меня есть машина, но все подряд не обращаются ко мне, как к Водителю, – сказала я. – Придумай какое-нибудь другое слово, если для тебя это важно.
– Хорошо, госпожа.
Мне все равно не нравилось, но это был уже прогресс. По крайней мере, госпожа была лучше, чем мать. И отдельно радовало, что это просто госпожа, а не какая-нибудь Госпожа Смерть, Госпожа Тлен, Госпожа Хаос и Разрушение.
– Тебя как-нибудь зовут? – спросила я.
– Брат Тайлер, госпожа.
– А скажи мне, брат Тайлер, можем ли мы поговорить в каком-нибудь другом месте? В менее давящей атмосфере?
– Мой особняк всегда в твоем распоряжении, госпожа, – сказал брат Тайлер. – Ты можешь выбрать любое помещение или занять его целиком.
– Так это все… – я покрутила пальцем вокруг. – Твое?
– Да, госпожа.
– А как твое имя в миру, брат Тайлер?
– Пирпонт, госпожа. Тайлер Пирпонт.
– Из тех самых Пирпонтов?
– Да, госпожа.
Те самые старые деньги, о которых я говорила в предыдущей части. Причем эти деньги были одни из самых старых.
По слухам, непроверенным, конечно же, потому что как такое проверишь, Пирпонтам принадлежала едва ли не четверть всей недвижимости в стране, и кто-то из их семейства наверняка состоит в теневом кабинете министров.
Но явно не Тайлер Пирпонт, потому что в кабинет министров, по идее, должны брать людей адекватных, а для него это слово навсегда останется заданием в кроссворде.
Я сфотографировала статую на камеру своего телефона. Брат Тайлер не стал возражать, а мне хотелось иметь какое-то документальное подтверждение, что все это существует на самом деле, и это не я схожу с ума, а с него сошел кто-то другой.
Причем, довольно давно.
Мы вышли на свежий ночной воздух. Остальных сектантов уже и след простыл, наверняка заперлись в каком-нибудь секретном бункере и молятся на мою фотографию из газеты.
Ну, я надеюсь, что из газеты и только молятся.
Особой цели куда-то придти у меня не было, поэтому мы просто прогуливались по парку при свете звезд и редко расставленных фонарей. Впрочем, дорожки тут были хорошо видны, а вероятность, что кто-то напрыгнет на нас из темноты, меня не беспокоила.
У них была целая бездна шансов на меня напрыгнуть.
– Кто вы такие? – спросила я.
– Мы – Братья, Ожидающие Хаос, госпожа, – ответствовал брат Тайлер. – Слуги Нового Порядка, который будет установлен с твоей помощью, госпожа.
– Ты говоришь с обилием заглавных букв, это вызывает уважение, – сказала я. – А зачем вы за мной следите?
– Мы ждали, пока ты к нам обратишься, госпожа.
– А нельзя было как-то по-другому намекнуть? – поинтересовалась я. – Эсэмэску послать там, в Фейсбуке написать?
– Мы следуем Заветам, госпожа, – сказал он. – В Заветах четко сказано, что ты должна обратиться к нам первой.
– Могу я посмотреть эти Заветы? – поинтересовалась я.
– Конечно, госпожа, – сказал он. – Ты читаешь на древнем арамейском?
– Э… нет.
– Я распоряжусь, чтобы для тебя подготовили перевод, госпожа, – сказал он. – Это займет всего несколько дней.
Я почему-то совершенно не удивилась, что у их главного сектантского текста нет готового перевода на английский и была практически уверена, что на древнем арамейском только брат Тайлер и читает, а остальные верят его толкованиям. Так гораздо проще управлять людьми.
Манипулировать.
С другой стороны, секты чаще всего создают для личного обогащения, наживаясь на новообращенных, но с деньгами у Пирпонтов проблем не было. Если не считать проблемой то, что они уже не знают, куда их девать.
Конечно, я могла бы затребовать у них оригиналы и поискать специалистов по древнему арамейскому по своим полицейским каналам, но решила, что пока не стоит. Неизвестно ведь, как брат Тайлер отреагирует на такую просьбу, а время обострять еще не пришло.
Вообще это была максимально странная ситуация, и я понятия не имела, как правильно себя вести. К сожалению, в свое время ни одной брошюрки типа «Как поступать в ситуации, когда вы стали объектом культа. Первые десять шагов и самые распространенные ошибки» мне не попадалось.
Шансы, что они принимают меня за кого-то другого, были исчезающе малы. Точность, с которой была выполнена статуя, не оставляла места для сомнений.
Значит, скорее всего, ошибаются их Заветы, но это можно будет определить только после того, как брат Тайлер предоставит мне перевод.
– Ладно, давай начнем с самого начала, брат Тайлер, – предложила я. – Как по-вашему, кто я?
– Ты – Роберта Кэррингтон, госпожа.
С этим и правда не поспоришь.
– А вся эта милая чушь про град, хлад и прочие черепа?
– Это то, кем ты станешь, госпожа.
А еще у меня две дополнительные пары рук должны вырасти, видимо. И грудь.
Крыльями можно пренебречь, это наверняка какая-нибудь аллегория.
– А это нормально, что я об этом ничего не знаю? – поинтересовалась я.
– В Заветах сказано, что когда придет время, ты узнаешь, госпожа, – сказал он и добавил чуть грустно. – Видимо, время еще не пришло.
– И что мне делать, пока оно не пришло?
– То же, что ты делаешь обычно, госпожа.
– А что будете делать вы?
– То же, что мы делаем обычно, госпожа. Ждать. И помогать, если тебе понадобиться наша помощь.
– А много вас вообще? – спросила я, понадеявшись, что он скажет, будто я уже видела их всех.
– Тысячи, госпожа. А когда придет время, нас станет еще больше.
Очень мило.
Тысячи неадекватов, которые любуются на мою огромную, голую, шестирукую, до зубов вооруженную копию. То, что надо любой женщине для поднятия самооценки.
– Ладно, – сказала я. – Это вы убиваете всех моих кавалеров?
– Зачем бы мы стали это делать, госпожа?
– Откуда мне знать? Может быть, в ваших Заветах написано, что Дщерь Мести и Войны, Мать Хаоса и Нового Порядка и все такое прочее должна… э… взаимодействовать определенным образом только с тем, с кем должна, и никак иначе.
– Нет, там так не написано, – сказал брат Тайлер. – Заветы никоим образом не могут ограничить твою свободу выбора. Мы не вмешиваемся в твою жизнь. Мы лишь наблюдаем. И ждем.
– Но вы же знаете об инцидента в отеле?
– Конечно, госпожа.
– Могу я поговорить с братом, который наблюдал и ждал в этот день?
– Брат Деннис уже отправился домой, но я могу вызвать его для тебя прямо сейчас, госпожа.
– Не стоит. Дай ему мой номер телефона, пусть позвонит мне утром.
– Да будет исполнена твоя воля.
Я вздохнула.
Продиктовать номер моего телефона он не попросил. Меня это не удивило.
– Значит, вы наблюдаете и ждете, да? И до тех пор, пока оно не началось, вы – мирные и дружелюбные ребята, проживающие по соседству?
– Истинно так.
– И когда оно должно начаться?
– В Заветах не указана конкретная дата, госпожа. Но это должно произойти после того, как ты к нам обратишься. Ты обратилась.
– Вы сами меня спровоцировали, – заметила я. – Хотите таким образом поторопить историю?
– Историю невозможно поторопить. События происходят тогда, когда они уже не могут не произойти.
– Но вы хотя бы готовитесь?
– Конечно, – сказал он. – Мы работаем по многим направлениям сразу. Убежища для мирных людей, припасы, оружие. Также мы нанимаем и обучаем профессионалов в разных областях. Мы не знаем, что конкретно произойдет и насколько изменится жизнь, поэтому стараемся быть готовыми ко всему.
– Весьма предусмотрительно, – похвалила я. – А что насчет оккультных процедур, ритуальных убийств и всякого такого?
– Мы этим не занимаемся, госпожа, – с искренним негодованием в голосе сказал он. – Ожидающие Братья выше всего этого.
Какая скучная секта мне досталась.
– А вот был недавно один случай, – сказала я. – Когда одного вашего брата прихватили теневые агенты, а он возьми, да и взорвись вместе с их машиной прямо в центре города.
– Не стану отрицать, госпожа, – не стал отрицать брат Тайлер.
– И насколько это нормально для вашей доктрины?
– Вообще ненормально, – сказал брат Тайлер. – Но вера брата Полсона всегда была несколько радикальной. Он был истинным Ожидающим, но в то же время резким и импульсивным человеком, склонным действовать не слишком обдуманно. Однако, даже я не знал о том, что он носит при себе столько взрывчатки и готов применить ее в любой момент. Для нас всех его смерть стала неприятным сюрпризом, и я искренне сожалею о произошедшем.
То есть, брат Полсон был неадекватом даже по местным меркам?
Но вот тебе странный факт в копилку странных фактов: ТАКС знало о соглядатаях, люди ТАКС пострадали от соглядатаев, тем не менее, Ожидающие Братья продолжали за мной ходить и агенты их не прессовали.
Но если брат Тайлер действительно Пирпонт, а у меня не было оснований не доверять ему в этом вопросе, то сей факт объяснялся очень легко.
Они договорились.
А скорее всего, у Пирпонта нашлась волосатая рука ниже ТАКС, которая постучала агентству со дна и велела оставить сектантов в покое. А троих оперативников они списали, как естественные потери.
Ничего удивительного в этом не было. Коррупция пронизывала город насквозь, от самого верха до самого низа, и у меня не было никаких оснований полагать, что на теневой стороне дела обстоят как-то иначе.
Люди в этих играх являются всего лишь расходным материалом.
– Как давно существует ваша организация? – спросила я.
Начал накрапывать легкий дождик. Я зевнула.
– Официальной даты основания нашего Братства не существует, – сказал брат Тайлер. – Но сам текст Заветов хранится в нашей семье уже больше ста лет.
– Молекулярный анализ бумаги делали?
– Нет, госпожа.
– А дадите мне отщипнуть кусок, чтобы я сделала?
– Здесь все в твоей воле.
– Как этот текст вообще к вам попал?
– Это темная семейная история, связанная с похождениями моего прадеда, – сказал брат Тайлер. – Говорят, что он получил эти бумаги от великого мага, сумевшего пробить коридор между мирами, и мой прадед заключил с ним какую-то сделку, точные детали которой другим членам семьи до сих пор неизвестны, а он отказывается об этом говорить.
– Так он еще жив?
– Конечно, госпожа.
– Я могу с ним побеседовать?
– Он будет счастлив с тобой встретиться, – сказал брат Тайлер. – Я тотчас же извещу его, чтобы он вернулся в страну из Европы, где проживает последние сорок пять лет, утверждая, что тамошний климат подходит ему больше местного.
– Тогда, пожалуй, не надо, – я надеялась, что найду более простой способ удовлетворить свое любопытство. Способ, не требующий выдергивать патриархов клана миллиардеров с европейских курортов.
Древность манускрипта еще ни о чем не говорит.
Здесь явно намечался какой-то сюжет, а некоторые сюжеты способны ломать реальность под себя. История постоянно меняется задним числом, рукопись может состариться за пару часов, а посреди Города внезапно вырастет старинное здание, и все будут уверены, что оно стояло здесь последние двести лет, хотя еще вчера тут мог быть парк, пруд с лебедями или свалка автомобильных покрышек.
Так что с этой стороны мне скорее всего не подкопаться.
Дождь начал капать еще сильнее.
– Пройдем в дом, госпожа, – предложил брат Тайлер. – Там нам накроют легкий ужин, может быть, сварят глинтвейн, если будет на то твоя воля.
– Кто накроет? Братья?
– Зачем утруждать братьев, если есть прислуга? – удивился брат Тайлер.
А, ну да.
Всегда забываю, что у богатых людей все по-другому.
Я согласилась. Брат Тайлер достал из кармана рацию, попросил нас забрать, и уже меньше через минуту за нами приехал электрический гольф-кар, который и доставил нас к главному зданию. Управлял гольф-каром не очередной брат, а наемный служащий в дождевике поверх ливреи и белых перчатках.
– Мой дом – твой дом, госпожа, – заявил брат Тайлер. – Ты можешь приходить сюда, когда хочешь, твое лицо уже внесено в систему распознания образов, и все двери откроются перед тобой.
– Очень мило, – сказала я, и тут мне в голову пришла еще одна мысль. Идти мне было особо некуда, разве что в очередной отель, а тут наверняка такая охрана, что ни один Мигель на территорию незамеченным не проскользнет. – Здесь не найдется какой-нибудь лишней спальни?
– Конечно, найдется.
Ладно, согласна.
Не самое разумное мое решение, если на первый взгляд. Они – сектанты, они носят плащи, у них не все в порядке с головой, они поклоняются пятиметровой шестирукой статуе голой женщины, один из них вообще таскал с собой взрывчатку в протезе ноги и взорвал себя прямо на городской улице. Но это были мои сектанты, моя статуя, и, кроме того, эти ребята знали, кто мой отец.
И если они не секта самоубийц, на что пока не очень похоже, то до тех пор, пока я не породила Хаос и Новый Порядок, здесь я в безопасности.
А в особняке действительно пахло глинтвейном.
Глава 32
Мы поужинали.
Это было что-то на богатом, половина блюд была мне неизвестна, и я даже не старалась запоминать их названия. Ради такого случая брат Тайлер откупорил вино из самых дальних углов своего винного погреба, но чтобы понять все тона, нотки, нюансы и послевкусия этого напитка, нужно быть истинным ценителем, а я не была. Мне бы хватило и пива, но я стеснялась попросить.
Потому мы перешли в каминный зал, украшенный чучелами животных, которым не посчастливилось повстречать на охоте многочисленных представителей семейства Пирпонтов, и настало время глинтвейна и сигар.
От сигары, разумеется, контрабандной кубинской, толстой, наверняка дорогой и изрядно вонючей, я отказалась, но ограничивать брата Тайлера не стала, и он задымил ею, устроившись поближе к дымоходу.
Кресло оказалось совершенно роскошным, с функцией массажа, в камине уютно тлели угли, в зале царил приятный полумрак, было тепло. Я сняла кроссовки, и мои пальцы утонули в густом ворсе ковра.
Глинтвейн тоже оказался очень даже ничего, я даже подумала о том, чтобы пробраться на кухню и попросить рецепт. Вообще, довольно приятная секта.
Если бы ее члены не взрывались на улицах Города, было бы совсем хорошо, но брат Тайлер заверил меня, что это был единственный прецедент, и больше они не повторятся.
По крайней мере, не должны.
И тогда я решила задать главный вопрос, который не решалась поднимать во время ужина, потому что не хотела, чтобы меня выгнали в ночь голодной.
– А ты никогда не думал, брат Тайлер, что это все не про меня? – спросила я. – Что это какая-то масштабная мистификация или попросту ошибка, и все это время вам стоило ждать кого-то другого?
– Нет, госпожа, – сказал брат Тайлер. – В Заветах четко указано твое имя.
– Там так и написано: Роберта Кэррингтон? – уточнила я. – На древнем арамейском?
– Да.
Что ж, с этим не поспоришь.
– А что насчет статуи? – поинтересовалась я. – Откуда она взялась?
– Ее облик был явлен мне во снах, госпожа.
– Так это ты ее автор? – я пристально посмотрела на его руки. Они отнюдь не были руками каменщика. Это были типичные руки богатея, отродясь не державшего в них ничего, кроме ручки для подписания чеков, стилус для тыкания в экран и клюшки для игры в гольф.
Он проследил мой взгляд и улыбнулся.
– Мы живем в двадцать первом веке, госпожа. Сейчас для того, чтобы работать с камнем, совершенно необязательно бить по нему молотом.
– И когда ты закончил свое творение?
– Около пяти лет назад, госпожа.
– С тех пор ты не вносил никаких корректив? – я коснулась рукой шрама на подбородке.
– Никаких, – подтвердил он.
Сюжет, обреченно подумала я.
Что-то связанное с мистикой, древними манускриптами и тайными оккультными сообществами, и хорошо, если без кровавых человеческих жертвоприношений обойдется. Интересно, а это как-то связано с теми моими способностями, которые заинтересовали ТАКС? И может ли Цензор разрушить свой собственный сюжет, или все происходящее и будет являться его частью?
– Значит, у тебя нет сомнений?
– Никаких, – снова сказал он.
– А то, что я совершенно не ощущаю себя вот этим вот всем, в расчет как-то принимается?
– Скорее всего, нет, госпожа, – сказал он. – Просто эта часть тебя еще спит, и когда придет время, она пробудится, и ты осознаешь свое предназначение. А мы всегда будем рядом с тобой, будем помогать и поддерживать
– И направлять? – уточнила я.
– Нет, госпожа, – сказал он. – Не нам, простым смертным, давать советы дочери богов.
Лучше бы мой папа оказался простым королем, подумала я. Это было бы как-то ближе и понятнее, и меня максимум могли бы отравить или насильно выдать замуж, и это, наверное, худшее, что могло бы со мной случиться, но это все равно звучит лучше, чем текущая неопределенность.
– Расскажи мне о моем отце, – попросила я.
– У нас не принято о нем говорить, госпожа.
– Вот как? И почему? Боитесь, что он услышит и покарает?
– Нет, просто обычно такие разговоры заканчиваются спорами, иногда очень ожесточенными, – сказал брат Тайлер. – Тебе я, безусловно, не могу отказать, но вообще мы внутри Братства такие разговоры не поощряем. Твой отец – фигура слишком неоднозначная. Одни говорят, что он – воин в сияющей броне, рыцарь без страха и упрека, бесстрашный и доблестный паладин, который придет на помощь нуждающимся и накажет виновных. Другие же за то, что он творил, считают его чудовищем. Он всегда приходит на помощь к другу, но быть его другом смертельно опасно. Он был простым человеком и стал богом, а потом стал убийцей богов. Он дважды умирал и дважды возрождался, и с каждым разом становился сильнее. Он рушил миры в бездну хаоса, преследуя свои собственные цели.
Я подумала, что это описание совсем непохоже на папу Бэзила.
Линялые джинсы, выцветшая куртка, стертые кеды, ржавый пикап… Всегда считала, что сущности, в перерыве между завтраком и обедом рушащие миры в бездну хаоса, должны выглядеть как-то более пафосно.
Конечно, после той истории в Дерри у меня были какие-то подозрения, что он немного не тот человек, каким пытается казаться, но не думала, что до такой степени не тот.
С другой стороны, это вполне может оказаться преувеличением в рамках текущего сюжета, и на самом деле он не мир в бездну хаоса обрушил, а, скажем, грузовик с обрыва уронил. Или сахарницу на кухне.
– А что насчет моей матери? О ней у вас тоже говорить не принято?
– Здесь подобных ограничений нет, – улыбнулся брат Тайлер. – Твоя мать – Морриган, богиня войны и плодородия.
– Плодородия? – удивилась я. – Довольно неожиданное сочетание.
– Не того плодородия, что связано с посадками озимых и урожайностью с гектара, – сказал брат Тайлер.
– О, – сказала я.
Если моя мать действительно богиня секса, это многое в моей жизни объясняет, мрачно подумала я.
– Богиня похоти и страсти, – сказал брат Тайлер. – Богиня плотских утех, великая королева, соблазняющая мужей и вдохновляющая их на подвиги. Прекрасная женщина или прелестная дева, которая…
– Хватит, хватит, я уже поняла, – сказала я. – Значит, она – Война, а он – Месть?
– Истинно так, госпожа.
Неудивительно, что они встретились.
– Ты знаешь, что с ней случилось?
– Знаю, госпожа, – сказал брат Тайлер и уставился на тлеющие в камине угли.
– Мне кажется, ты хочешь о чем-то умолчать, – сказала я.
– Нет, госпожа, я бы не посмел, – сказал он. – Просто это не та часть истории, которую хорошо рассказывать темными ночами ребенку этих родителей.
Такой заход не мог меня не насторожить, и я приготовилась услышать страшную правду.
– Они познакомились, когда он восстанавливался от ран после очередной своей битвы, – начал брат Тайлер издалека. – Она помогла ему исцелиться, она ухаживала за ним и приносила воду, когда он хотел пить…
– И на этой почве между ними завязался роман, – сказала я.
– Истинно так, госпожа, – согласился брат Тайлер. – Но поскольку оба они были людьми сильными и своенравными…
– …то у этих отношений не было будущего.
Он кивнул.
– В Заветах этому уделено не так уж много внимания, ибо они сконцентрированы на том, что происходило и должно произойти в этом мире, а твои родители повстречали друг друга в мире ином.
– Параллельный мир? Параллельная вселенная? – всегда подозревала, что папа Бэзил приходит откуда-то издалека.
– Да, – сказал он. – Миры, где война никогда не меняется, миры, где война никогда не кончается. Твои родители были плотью от плоти того мира, кровью от крови его, и кровь его они пили вместо вина, и она пьянила им головы…
– И вполне можно обойтись без таких подробностей, – сказала я. – Что было дальше? И по возможности, нормальным человеческим языком, без этих вот «плоть от плоти».
– Их роман был бурным и быстротечным, – сказал брат Тайлер. – В конце концов, их пути разошлись, а потом случилась большая война и твои родители оказались по разные стороны баррикад, и когда твоя мать встала против твоего отца, ее постиг Смерть.
– Э… – вот эту новость было не так уж легко переварить. Папа Бэзил говорил мне, что мама умерла, но никогда не говорил, как. – То есть, ты хочешь сказать, что мой отец убил мою мать?
– Нет, госпожа. Я же сказал, ее постиг Смерть.
– Постигла?
– В мирах бесконечной войны Смерть имеет мужской пол, – сказал брат Тайлер. – В мирах бесконечной войны у Смерти есть имя, и имя ему – Борден. Смерть – близкий друг и соратник Мести, твоего отца.
– И он убил мою мать?
– Да, госпожа.
– Они после этого так и остались друзьями?
– В Заветах об этом ничего не сказано.
– Чушь какая-то, – сказала я. – Разве Месть не должен был отомстить?
– Отомстить Смерти?
– Почему бы нет?
– Это произошло в бою.
– Какая разница? – спросила я. – Никаких компромиссов, даже перед лицом Армагеддона.
Брат Тайлер развел руками. Сигара оставила в воздухе дымный след.
– Это мифология, госпожа, – сказал он. – Причем, это даже не наша мифология.
– И что?
– Мифы иносказательны. Они преувеличивают одно, преуменьшают другое, раскрашивают вымышленными подробностями третье. Возможно, на самом деле все было совсем не так.
– Зачем тогда ты мне об этом рассказал?
– Потому что ты попросила.
А, ну да.
Тут мне крыть было нечем.
Но я подумала, что список вопросов, которые бы я хотела задать папе Бэзилу, вырос уже просто до неприличных размеров. Если бы еще он на них отвечал…
– А в какой момент этой душещипательной истории на свет появилась я?
– В Заветах об этом точно не сказано, – брат Тайлер затянулся сигарой. – Но, полагаю, что произошло это незадолго до той решающей битвы.
– Мой отец утверждает, что не знал о моем существовании, – сказала я. – Что не присутствовал на родах и вообще не знал о беременности.
– Такое вполне может быть, госпожа, – сказал брат Тайлер. – В мирах бесконечной войны время на разных планетах течет с разной скоростью, так что твоя мать вполне могла родить тебя втайне от него. Тем более, нигде не сказано, какой у богинь обычно срок беременности.
– А как я оказалась здесь?
– Полагаю, что наш мир был выбран твоей матерью в качестве укрытия, – сказал брат Тайлер. – Она знала о грядущей войне и попыталась защитить тебя.
– От моего отца?
– От твоего отца, от его врагов, от самой себя, – сказал брат Тайлер. – Она ведь была богиней войны и похоти, и нравом обладала соответствующим.
Да, так вот послушаешь и поймешь, действительно, лучшее, что могли сделать для меня родители – это оставить в покое.
А еще я подумала о том, что если папа Бэзил действительно был тем самым рушащим миры парнем, о котором рассказывал брат Тайлер, то он возился с Пеннивайзом неприлично долго. Либо мифология все-таки преувеличивала, либо в этом мире папа Бэзил лишался части своих божественных сил.
Но не всех – он же все таки услышал мой зов и пришел на помощь.
Я поставила пустую кружку из-под глинтвейна на широкий подлокотник кресла и потерла виски, стараясь уложить все это в голове.
Помогало, прямо скажу, слабо.
– Нелегко, должно быть, узнать такое о себе, – с искренним сочувствием в голосе произнес брат Тайлер.
– Я уже почти привыкла, – буркнула я.
По крайней мере, от этих новостей в психушку я не вернусь.
Меня, конечно, тревожили все эти пророчества, но то, что по Городу до сих пор бродит неистребимый Мигель, а Реджи лежит в больнице без сознания, тревожило меня куда сильнее.
Пророчества ведь не всегда сбываются.
Зато убийцы не кончаются никогда.
– Ты, наверное, устала, – сказал брат Тайлер. – Позволь мне сопроводить тебя в твои апартаменты.
– Спасибо.
– Но сначала у меня есть к тебе одна нижайшая просьба, госпожа, – сказал брат Тайлер. – Могу ли я посмотреть на топор?
– На топор?
– Да, госпожа.
– Не вижу проблем, – сказала я. – Он в багажнике.
По лицу брата Тайлера было видно, что он немного удивился. Похоже, он считал, что я умею призывать топор в руку, как это делал мой отец. Того и глядишь, скоро он заподозрит, что я – ненастоящая Роберта Кэррингтон, а какая-то дешевая подделка, типа второй серии «Горца» или четвертой серии «Матрицы».
Я надела кроссовки, мы снова погрузились в гольф-кар и доехали до моей машины. Дождь вроде бы кончился, но на улице все еще было слишком свежо, сыро и не слишком приятно.
Я открыла багажник и достала из машины топор. Брат Тайлер смотрел на него с благоговением.
– А можно…?
– Конечно, – я передала топор ему.
Он обхватил рукоять обеими руками, и я даже немного напряглась, потому что пусть он и казался нормальным человеком, он же все равно сектант, и фиг знает, что придет ему в его сектантскую голову, и на всякий случай положила руку на рукоять «гадюки».
Но брат Тайлер не сталь пытаться пронзить топором мою якобы божественную плоть. Вместо этого он пафосно воздел его над головой.
– Впервые держу оружие, которого касалась десница бога, – сказал он. – Ты тоже каждый раз чувствуешь потоки силы, проходящие через него?
– Ну, типа того, – соврала я. Хотя на самом деле я никогда ничего подобного не чувствовала.
Да и откуда возьмутся потоки силы в обычном топоре, позаимствованном в пожарной части городка Дерри, штат Мэн?
– Я чую мощь, неподвластную простым смертным, – сказал брат Тайлер, возвращая мне топор.
Он выглядел довольно уставшим. Брат Тайлер, я имею в виду, не топор. Топору-то что будет.
Словно не просто подержал в руках орудие, которого коснулась рука бога, а пару деревьев с его помощью свалил. Хотя валить деревья пожарным топором – то еще занятие.
Тоже, наверное, довольно утомительное.
Брат Тайлер вернулся в электрокар, а я села за руль «тахо», чтобы отогнать его поближе к дому.
Мы снова встретились на подъездной дорожке, и брат Тайлер был так любезен, что сопроводил меня в мои апартаменты.
Ну, что сказать…
Это была спальня размером с футбольное поле, и в ней стояла кровать, размером с теннисный корт, а вокруг были какие-то бесконечные альковы, диваны, кресла, столики, пуфики и зеркала, и все это было в стиле «дорого-богато». Сплошное золото, красный бархат и шелк. Совершенно не в моем вкусе. За кого они меня вообще принимают?
Брат Тайлер показал мне ванную комнату, и уборную, и гардеробную, где на вешалках можно было найти наряды на любой случай и вкус, и все они, разумеется, были моего размера, пообещал утром прислать горничную (я трижды отказалась), пожелал мне спокойной ночи и отчалил по своим сектантским делам.
Кровать казалась мне слишком большой, и я боялась на ней потеряться. Надеюсь, в мое отсутствие они не устраивали здесь своих оргий…
Я села в кресло, сняла куртку и кроссовки, избавилась от части своих пистолетов.
Я чувствовала себя чужой в этом роскошном доме, но это была ерунда по сравнению с тем, что я оказалась чужой в этом мире, а в том, в котором я была рождена, царила война, которая никогда не меняется и никогда не заканчивается.
Хотя этот мир тоже был далек от совершенства, но моя мама выбрала для меня именно его. А может, у нее и выбора-то особого не было. Кто знает, как работают эти божественные переходы между мирами.
Куда дверь открылась, там и оставила…
В местной ванне можно было помыть слона. Может быть, даже двух слонов. Может быть, при небольшой доле фантазии, они могли бы даже заняться там чем-то более интересным…
Я вышла оттуда, завернувшись в банный халат (пистолет в кармане), стащила с кровати подушку и одно из многочисленных одеял и устроилась на диване, который куда больше подходил мне по размерам.
И как только я разобралась с тем, как здесь выключается освещение (достаточно было просто сказать об этом вслух), как мне позвонила рыдающая Джанет.
Пробившись через ее всхлипывания, я выяснила главное. Фортуна изменила ее брату, попавшему в больницу уже не впервые, и хотя Джанет думала, что и на этот раз все обойдется, на этот раз все не обошлось.
Реджи впал в кому.
Глава 33
После таких новостей спать мне совершенно расхотелось, и я провела полночи сидя по подоконнике и вглядываясь в окружающую тьму.
Надо сказать, что подоконники в особняке Пирпонта подходили для долгого сидения куда лучше, чем подоконники у меня в квартире. Здесь они были шириной больше метра, и на них лежали специальные подушечки, которые позволяли устроиться с максимальным комфортом.
Похоже, что заказчики особняка исходили из того, что их дом когда-нибудь все-таки будут брать штурмом, и всерьез озаботились толщиной стен. Думаю, что он даже легкую бомбардировку мог бы выдержать, хотя в те времена, когда закладывались эти стены, авиация была представлена разве что братьями Монгольфье.
Не знаю, почему во время оценки осадоустойчивости очередного здания я всегда подсознательно ставлю себя на сторону штурмующих. Наверное, это уже часть профессиональной деформации.
Потому что в этом случае было бы логичнее, что я окажусь внутри, а не снаружи.
И драться мы будем обреченно и весело, а когда они выкурят нас с оборонительных рубежей, мы отступим по подземному ходу, потому что в таких особняках всегда есть подземный ход, раньше без них вообще не строили.
Отголосок феодализма, не иначе.
Мысли бродили по кругу, сбиваясь от Реджи до шестирукой статуи и истории жизни моих родителей в интерпретации брата Тайлера, и к четырем часам утра я стала клевать носом. Тогда я перебралась на ближайший диван и заснула.
* * *
Спала я плохо и недолго, а проснувшись, как и всякая современная девушка, тут же полезла в телефон.
В мессенджере было пусто. Никаких новостей от Джанет, а значит, состояние Реджи не улучшилось. Но оно и не ухудшилось, и, наверное, в данных обстоятельствах это уже можно было расценивать, как хорошую новость.
Потом я открыла твиттер, просто чтобы полистать новостную ленту, и уже на втором экране обнаружила свою фотографию в полицейской форме и с подписью «Леди Смерть». Под фотографией обнаружилась ссылка, которая вела на статью в «Вечернем городе», в которой расписывалось, что любовники сержанта Кэррингтон долго не живут. В качестве иллюстраций пригодились фотографии Дерека и Эдгара.
Про Реджи автор статьи, видимо, еще ничего конкретного не знал.
Знаешь, даже с учетом всего остального, эта публикация сумела выбить меня из колеи. Мою личную жизнь не просто вытащили на всеобщее обозрение, автор статьи делал недвусмысленные намеки на то, что именно я виновата в этих убийствах и дважды именовал меня Черной Вдовой, хотя официально я в браке ни с кем не состояла и никакой выгоды от их смертей получить не могла.
Как это водится с половиной статей в «Вечернем Городе», автор был анонимом. То есть, под статьей просто не стояло подписи. Такая вот редакционная политика, декларирующая что-то там о защите своих сотрудников от исков о клевете. Конечно, я могла бы пойти в суд и потребовать раскрыть имя, указать источники и дать опровержение, а также попытаться выбить из них компенсацию за моральный ущерб, но даже если дело выгорит, и редакция пойдет на досудебное соглашение (а она не пойдет, потому что судебный процесс поднимет шумиху и позволит им продать еще парочку тиражей), на все про все в лучшем случае уйдет не один месяц. Шансы, что скандал утихнет сам собой и все про него забудут под впечатлением от какого-то другого скандала, который не заставит себя ждать, были выше, и я решила занять выжидательную позицию.
По крайней мере, пока.
Ты можешь назвать это политикой страуса, а я скажу тебе, что у меня были и куда более важные дела. Например, поймать настоящего убийцу.
Стоило мне показать первые признаки жизни – положить телефон и встать с дивана – как в спальню тут же ворвалась пуэрто-риканская горничная Кармен, изъявившая готовность помочь мне одеться.
Понятия не имею, как можно помочь надеть джинсы (ведь если они подходят тебе по размеру, проблем с этим и так возникать не должно), поэтому я попыталась отослать горничную прочь, но она, обиженно надувшись, начала наводить порядок в спальне. То есть, поправлять подушки, расправлять одеяла и протирать несуществующую пыль на подоконнике. Эту бы энергию да в полезных целях…
Рассовав по положенном местам все свои пистолеты, я надела куртку, сунула ноги в кроссовки, и тут мне позвонил агент Доу.
– В восемь утра в вашем участке, – сказал он, даже не поздоровались, и тут же повесил трубку.
– Ай-ай, сэр, – сказала я, но не успела убрать телефон, выданный мне ТАКСом, обратно в карман, как по второму телефону, моему личному, позвонил Кларк.
Семь утра, а я уже нарасхват.
– В восемь утра в нашем участке? – спросила я.
– Да, – мрачно подтвердил Джон. – Откуда ты знаешь?
– Мне уже позвонили.
– Оперативно, – сказал он. – Похоже, теневики решили забрать это дело полностью под свой контроль.
– Какое дело? – на всякий случай я все же решила уточнить.
– Дело Мигеля, – сказал Кларк. – Доу приперся сюда час назад и выставил меня из нашего кабинета. После того, как я начал протестовать, мне позвонил Гловер, которого они, видимо, достали из постели, и приказал передать теневикам все, что у нас есть. Все материалы. Гловер, как ты понимаешь, против них не пойдет.
– Не пойдет, – согласились я.
– И вот еще что, – сказал Кларк. – Ты уже видела новости?
– Если ты имеешь в виду те новости, в которых меня сравнивают с самкой богомола, то да.
– Есть еще кое-что, и лучше, если ты узнаешь это от меня, – сказал Кларк. – Помнишь, ты знакомила меня с Джо?
Так звали парня, с которым я встречалась целых три месяца где-то два года назад. Еще до Дерека.
– И как он умер? – спросила я.
– Откуда ты знаешь, что он умер?
– Я догадалась об этом из контекста.
– Убит выстрелом в голову, – сказал Кларк. – Тело обнаружили три дня назад у него в квартире.
Я помнила ту квартиру. Типичное холостяцкое гнездышко со спальней и игровой комнатой. В смысле, там на большом столе у него стояли действующие макеты поездов, которые он любил запускать по рельсам, а вовсе не то, что ты мог подумать.
Квартира находилась в юго-западной части Города и под юрисдикцию нашего участка не попадала.
– Кто нашел?
– Клиринговая фирма. У него был контракт на обслуживание раз в неделю, у них были дубликаты ключей. Смерть, вероятно, наступила где-то за сутки до того, как был обнаружен труп, я не успел дочитать отчет патологоанатома до того, как заявился Доу. Боб, мне все еще нужен тот список, о котором мы говорили.
– Тебя же отодвинули в сторону, – напомнила я.
– Это только официально, – сказал Кларк. – Мы с ребятами не собираемся бросать дело только из-за того, что нам приказали снизу.
– Спасибо, Джон, – сказала я.
Но может быть, им и стоило его бросить.
Хотя повышенный интерес ТАКС вызывал у меня определенные подозрения. Ладно, тогда еще это было не определенные, а довольно смутные подозрения, но он их все равно вызывал.
А еще я подумала, что хоть ТАКС и подвинул в сторону весь убойный отдел, меня-то подвинуть так просто не получится, и я смогу сливать информацию о ходе дела Кларку и остальным ребятам, но по телефону я этого, разумеется, говорить не стала.
Телефоны и в лучшие-то времена вызывали у меня определенные подозрения.
* * *
Брат Тайлер обнаружился во главе огромного обеденного стола, сервированного для него одного, и с поистине сектантским аппетитом уплетал яичницу с беконом, запивая ее какой-то дурно пахнущей жидкостью из чашки с толстыми стенками.
Наверняка это что-то очень полезное и здоровое.
– Доброе утро, госпожа.
– Доброе утро, брат Тайлер, – сказала я. – Ты всегда встаешь так рано?
– Я никогда не сплю, госпожа, – сказал он. – Ведь нельзя знать, что происходит с твоим телом, пока ты спишь.
– И как у тебя это получается?
– Существуют особые духовные практики, госпожа, – сказал он. – И особые препараты.
– Можешь отсыпать мне этих препаратов?
Он выглядел свежим, бодрым и отдохнувшим, как будто бы лег спать в восемь часов вечера, хотя я точно знала, что это не так, и я подумала, что не прочь перенять этот опыт. Конечно, не на постоянной основе, но способность не спать хотя бы неделю кряду на моей работе бы очень пригодилась.
– Без соответствующих духовных практик это может быть смертельно опасно, – сказал он.
– А сколько нужно времени, чтобы овладеть этими практиками?
– Мне потребовалось больше двух лет.
– Видать, не судьба, – вздохнула я. – А что это за бур… в смысле, напиток в твоей чашке?
– Специальный травяной чай.
– А простой кофе в этом доме водится?
– Конечно, госпожа, – сказал он. – Эспрессо, латте, капучино?
– Да уже все равно. Лишь бы покрепче.
* * *
Атмосфера в участке царила какая-то нездоровая. Стоило мне только появиться в поле зрения коллег, как разговоры сразу же смолкали, взгляды либо упирались в пол, либо начинали рыскать по стенам, а за спиной начинались полные многозначительности перешептывания.
Впрочем, может быть, я себя просто накручивала.
Кларк встретил меня в коридоре, где кроме него ошивался волосатый агент Джонсон, тот, что привез меня в больницу с пустыря. Видимо, он занимал в иерархии ТАКС не такое низкое положение, чтобы его позвали в кабинет, но и не слишком высокое, чтобы просто выставить его на улицу или попросить подождать в машине.
Я поздоровалась с ними обоими, и тут из кабинета выглянул Эллиот и попросил меня зайти внутрь.
Агент Доу расположился за столом Кларка, агент Смит – за моим. Мне, очевидно, доставался гостевой стул, так я на него и уселась, не став ждать приглашения.
– Как вы себя чувствуете, Боб? – поинтересовался Эллиот.
– Прекрасно, – сказала я. – А вы?
Увы, светская беседа оказалась довольно краткой, потому что в нее вмешался агент Доу.
– Вы знали Джозефа Бернштейна? – спросил он.
– Да, – это именно о нем говорил Кларк часом ранее.
– Он мертв. Убит пулей в голову.
– Мы с ним больше года даже не переписывались, – сказала я.
– Вы помните Джеймса Далтона? – продолжал он.
– Вы же прекрасно знаете, что помню, – сказала я. – И его самого и его «олдсмобиль» шестьдесят девятого года выпуска. Такое не забывается.
– Он тоже застрелен, – сказал агент Доу. – Его «олдсмобиль» сожгли в гараже. Вместе с гаражом.
– Он до сих пор на нем ездил?
– Не все из нас добиваются в этой жизни успеха, Боб, – мягко сказал Эллиот. – Кстати, он был женат. Его жена при пожаре не пострадала.
– Я должна это как-то прокомментировать?
– Необязательно, – сказал агент Доу. – Вы помните Генри Боуна?
Три свидания, потом я свалила в туман, потому что он был маменькин сынок, и я слишком часто слышала фразы: «моя мама считает, что…», «моя мама делает не так», «моя мама хочет на тебя посмотреть, не могла бы ты сделать нормальную прическу».
Фразы я помнила хорошо, а вот лицо самого Генри – уже нет.
– Смутно, – призналась я. – Убит выстрелом в голову?
– Нет, ударом меча в грудь.
Он назвал еще несколько фамилий моих бывших, и все они оказались либо застрелены, либо зарублены в течение последней недели.
Конечно, однажды, когда я напилась и чувствовала себя особенно одинокой и несчастной, я пожелала, чтобы все они горели в аду, но не думала, что кто-то возьмется это мое желание исполнять.
– И что вы думаете по этому поводу, Боб? – поинтересовался агент Доу.
– Что в Городе объявился очередной опасный психопат.
– Одержимый вами опасный психопат, – поправил агент Смит.
– Похоже на то.
– Первые убийства были совершены при помощи пистолета, – сказал агент Доу. – Затем, после Эдгара, он перешел на меч.
– С Эдгаром у меня ничего не было, – привычно вставила я.
– Убийца экспериментирует, – сказал агент Смит. – Он сокращает дистанцию между собой и жертвами. Если сначала он убивал издалека, теперь он подходит ближе. Возможно, он входит во вкус.
Он сдохнет с голода. Там осталось не так уж много народа.
– Нам нужен список потенциальных жертв, – сказал агент Доу.
– Вы хотите сказать, что сами его еще не составили?
– Возможно, мы кого-то упустили.
– Дайте посмотреть.
– Извольте.
Он протянул мне листок бумаги формата А4, заполненный красивым, каллиграфическим почерком, которым я всегда хотела владеть, но никогда не.
Там были имена и фамилии, и похоже, что они никого не упустили, если не считать того случайного парня в баре, но я так и не удосужилась тогда спросить, как его зовут… Напротив примерно трети фамилий стояла аккуратная буква «у».
Убит.
Фамилия, значившаяся в списке последней, была подчеркнута.
– Весьма скрупулезная работа, – признала я. – А почему фамилия мистера Брауна подчеркнута?
– Это ваш наиболее свежий контакт, – сказал агент Доу. – И это единственный человек, который встречался с вами за последние три года и остался жив.
– Но мы не встречались, – сказала я. – В смысле, встречались один раз, но совсем не в том смысле. Я просто подменяла подругу и задала ему кучу каких-то тупых вопросов, ответы на которые меня и вовсе не интересовали. И больше ничего не было.
– Не лгите, Боб, – сказал агент Доу. – Он хотел продолжения. Он прислал вам контракт.
– Откуда вы знаете? Вы рылись в моем мусоре? – но ведь это случилось до того, как я пристрелила мистера Денверса и обратила на себя внимание ТАКС. Или они следили за мной и раньше?
– Мы читали его переписку, Боб, – сказал Эллиот. – Мы знаем, что он просил своего юриста подготовить этот документ. Мы знаем, что он отправил его к вам с курьером. Еще мы знаем, что помимо документа курьер передал вам бриллиантовое колье.
– Это было вовсе не бриллиантовое колье, – сказала я.
– Это было именно бриллиантовое колье, и мы нашли его в ближайшем к вашему дому ломбарде, – сказал агент Смит. – Его сдал туда какой-то бродяга, выручив за него всего пять сотен.
– А зачем вы вообще искали в ломбардах?
– Зная ваш нрав, мы предположили, что вы выбросили его в мусорку, – сказал агент Смит.
– Я подчеркнул его фамилию, потому что он – либо следующая жертва, либо наш главный подозреваемый, – сказал агент Доу.
– Подозреваемый?
– Если он одержим вами, он вполне мог кого-то нанять, чтобы устранить всех, кого считает конкурентами.
– Он мне больше даже не писал ни разу.
– Да, – сказал агент Доу. – Возможно, так происходит, потому что он перевел игру в новую плоскость и теперь ждет, пока вы сами ему напишите. Или придете к нему.
Я подумала, что для этого больному ублю… Кристиану пришлось бы перебить не только всех мужчин в Городе, но и предместья захватить.
Сама я до сегодняшнего утра даже не рассматривала его в качестве подозреваемого. По крайней мере, всерьез.
Ну мало ли, он заинтересовался и хотел продолжения, сколько их таких заинтересовавшихся было? Никаких поводов я ему не давала, никаких двусмысленных намеков не делала, да и вообще, вряд ли я у него такая первая, а подобных серий убийств в Городе еще вроде бы не было.
– В Городе происходит что-то странное, Боб, – сказал агент Доу. – И мы должны понять, что.
С первой частью этого изречения я была полностью согласна, но вторую сама сформулировала бы не так. Я бы сказала, что мы должны это остановить.
Может быть, в этом и есть разница между копом и агентом ТАКС, а может быть, здесь было что-то еще.
Или я снова себя накручиваю.
– А вы не думаете, что это не он? – поинтересовалась я. – И что он жив, в общем-то, именно потому, что у нас с ним ничего не было?
– Мы точно не знаем, – сказал агент Доу. – Поэтому мы считаем, что вы должны с ним встретиться. И если, как вы утверждаете, никаких отношений у вас с ним не было, надо сделать так, чтобы их завязать. Или хотя бы сделать вид, что они есть. Если не он нанял убийцу, значит, убийца придет за ним в первую очередь, как за участником самого актуального на данный момент романа.
– То есть, вы хотите ловить Мигеля на живца?
– Мигеля? – удивился агент Смит.
Я объяснила.
– Да, все верно, – сказал агент Смит. – Мы собираемся использовать Кристиана Брауна, как наживку.
– Но если он не при делах, то получится, что мы подставим под удар невинного человека, – ведь то, что у него весьма специфические вкусы, это еще не преступление.
– Это допустимый риск.
– Допустимый для кого?
– Для ТАКС, – сказал агент Смит. – Частью которого вы являетесь. Ловля на живца – не самый лучший метод, но другого у нас нет.
– Если у вас нет другого метода, давайте выберем другую наживку, – предложила я и посмотрела ему в глаза. – Не хотите сходить со мной на свидание, Эллиот?
Глава 34
– В любой другой ситуации я был бы крайне польщен этим предложением, – сказал агент Смит. – Но не сейчас.
– Опасаетесь за свою жизнь? – уточнила я. – А как же ваш чудесный невидимый бронежилет?
Удивительно, но мне показалось, что он даже немного смутился и отвел глаза в сторону. Вот агент Доу остался незыблем, но ему это было проще – темные очки, как всегда, скрывали половину его лица.
– Это не сработает, – сказал он.
– Почему?
– Сюжет не позволит ввести в него новые сущности, – сказал он. – Сюжет не потерпит лишних персонажей. В детективе убийцей не может оказаться парень, появившийся только в предпоследней главе, и то в качестве посыльного. Нужно выбирать из тех, кто уже есть.
– А вы уверены, что это сюжет? – поинтересовалась я.
– Да, – сказал он. – Иначе что бы мы здесь делали?
– Не знаю, – сказала я. – Может быть, вам просто нравится отравлять мне жизнь.
Он вздохнул.
– Понимаете, Боб… – начал агент Доу.
– Я передумала, – сказала я. – Называйте меня «мисс Кэррингтон».
– Хорошо, мисс Кэррингтон, – сказал он. – Так вот…
– К вам, Эллиот, разумеется, это не относится, – сказала я, по возможности мило улыбнувшись агенту Смиту. – Вы можете называть меня «Боб», как и прежде. Особенно если согласитесь на свидание. Поверьте, я не каждого мужчину сама приглашаю.
– Охотно в это верю, Боб, – сказал агент Смит. – Но все же вынужден отказаться.
Слабак.
Нельзя же настолько переживать за собственную шкуру, когда перед тобой маячит свидание с таким сокровищем. Но, видимо, мамино умение вдохновлять мужчин на героическую смерть мне по наследству не передалось.
Может, оно и к лучшему. Мужчины вокруг и так мрут, как мухи.
– У происходящего есть все признаки криминального сюжета, – сказал агент Доу. – И хотя ранее считалось, что Цензоры не могут быть вовлечены в сюжет, мы уже выяснили, что ваш случай – особый, мисс Кэррингтон.
– В первую очередь, нам нужно установить, являетесь ли вы центральной героиней или второстепенным персонажем, Боб, – сказал агент Смит. – Выяснить, кто вы в этой истории, casus belli или grand prix.
– И вы считаете, что для этого я должна начать встречаться с Кристианом Брауном?
– Да, Боб.
– А вы знаете, что его вкусы несколько специфичны? – поинтересовалась я.
– Знаем, – сказал агент Доу. – Но он не делает со своими любовницами ничего такого, что бы могло повредить их здоровью. Он даже не делает ничего противозаконного, мисс Кэррингтон. Может быть, кто-то сочтет его действия аморальными, но состава преступления в них нет. И я полагаю, что вы спокойно сможете перенести легкие телесные наказания или небольшие унижения вашего достоинства.
Конечно же, они знали.
Конечно же, это их не останавливало, тем более, что подставляться под «легкие наказания и небольшие унижения» будут не они сами. Я была настолько возмущена, что уже всерьез рассматривала возможность пнуть агента Доу в коленную чашечку.
– Разумеется, вы хотите использовать его вслепую, – сказала я.
– Конечно, мисс Кэррингтон. Говорить ему правду нельзя, – сказал агент Доу. – Он может не согласиться. Хуже того, он может испугаться и попытаться бежать, а у него достаточно денег и ресурсов, чтобы сделать эту погоню довольно продолжительной. И не факт, что мы догоним его первыми. Вы должны быть рядом с ним, и вы должны сделать это так, чтобы он ничего не заподозрил.
– Нет, – сказала я.
– Полагаю, что… Что значит «нет»?
– Это значит, нет, – сказала я. – Вы уже сделали из меня киллера, но становиться для вас еще и проституткой я не собираюсь.
– Люди умирают, Боб, – укоризненно заметил агент Смит. – Знакомые вам люди.
– Ну так и защищайте их и ловите своего Мигеля там, – сказала я. – У вас же хватает ресурсов, чтобы копаться в моем грязном белье должно хватить и на это.
– Мы уже выставили скрытую охрану возле каждой из потенциальных жертв, – сказал агент Смит. – Но этого мало.
– Выставьте больше, – сказала я.
Он покачал головой.
– Я буду с вами откровенен, Боб. Судя по тому, что мы уже наблюдали, этот… Мигель слишком хорош, и мы полагаем, что обычным нашим оперативникам его не взять. Мы собираемся использовать спецгруппу, но проблема в том, что спецгрупп у нас всего две, а потенциальных жертв – несколько больше, и знать, за кем именно он придет в следующий раз мы не можем. Поэтому мы и хотим устроить для него западню рядом с мистером Брауном.
– Вы будете в безопасности, – сказал агент Доу. – Полностью под нашим прикрытием.
– Вот уж спасибо, – сказала я. – Теперь я совершенно спокойна, ведь я уже видела, как замечательно работает ваше прикрытие.
– Это была ошибка, – признал агент Доу. – Которую мы больше не повторим. Наша спецгруппа уже расположилась в квартирах, соседствующих с апартаментами мистера Брауна.
– А куда вы дели прежних хозяев этих квартир?
– У них обнаружились неотложные дела за пределами города, – сказал агент Смит. – Разумеется, они получили соответствующую компенсацию.
– То есть, вы уже все решили и просто ставите меня в известность? – поинтересовалась я.
– Да, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Мы все решили.
– Тем не менее, нет, – сказала я.
– Вы понимаете, что это приказ?
– А вы понимаете, что мы не в армии? – поинтересовалась я. – И ваш приказ отдает харрасментом.
– Это обычная работа под прикрытием, – сказал агент Доу. – И в тот момент, когда вы подписали соглашения, вы начали работать на ТАКС, и значит, обязаны повиноваться моим приказам.
– Я отзываю свою подпись, – сказала я. – Готова написать заявление об отставке.
– Это так не работает, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Кто мы, по-вашему?
– Зарвавшиеся скоты, которые окончательно потеряли берега?
Конечно, их предложение меня бесило, но еще больше меня бесило то, что они врут.
И, как обычно, не договаривают.
Например, они врали про то, что свидание с Эллиотом не сработает, якобы потому, что в сюжет нельзя вводить новых персонажей. Но с Реджи мы познакомились меньше, чем за сутки до того, как Мигель пришел за ним. Возможно, какую-то роль сыграло и то, чем мы занимались ночью, но когда убивали Дерека и Эдгара, Реджи в сюжете еще не присутствовал.
Что не помешало Мигелю на него сагриться.
Полагаю, что их нежелание принять мой план было связано с чем-то другим.
– Давайте сбавим обороты, Боб, – предложил агент Смит после недолгого молчания.
«А чего так?», – хотела спросить я. «На повышенных уже не вывозите?».
Но промолчала. Пусть теперь они делают ход.
– Разумеется, мы не хотим утверждать, что использование мистера Брауна – это наш единственный шанс взять Мигеля, – сказал агент Смит. – Но на данный момент это лучшая из наших возможностей.
– А зачем вам этот Мигель? – поинтересовалась я. – Даже если он убьет всех людей из списка, в масштабах Города это же сущая мелочь. По сравнению с тем же делом Дженовезе мне начинает казаться, что вы палите из пушки по воробьям.
– Никогда нельзя заранее знать, сколько масштабен тот или иной сюжет, мисс Кэррингтон, – сухо сказал агент Доу. – И мы должны обрабатывать их все.
– Кроме того, в деле замешан уникальный специалист, – попытался улыбнуться агент Смит. – На которого у нас большие планы.
– И тем не менее, вы готовы подставить этого уникального специалиста.
– Вам ничего не угрожает, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Даже если не говорить о нашем прикрытии…
– А о нем действительно лучше не говорить, – вставила я.
– … то этот Мигель в любом случае приходит не за вами, – сказал агент Доу. – Полагаю, если бы вы были его главной целью, мы бы с вами здесь уже не беседовали.
– Если мы действительно беседуем, то было бы неплохо объяснить мне, что тут происходит на самом деле, – сказала я.
– Мы пытаемся поймать убийцу, мисс Кэррингтон. И мы полагали, что это и в ваших интересах тоже.
– Я ничего не имею против того, чтобы ловить убийц, – сказала я. – Это моя работа. Но мне не нравятся ваши методы.
– Они работают.
– А если это не сюжет?
– Это сюжет, мисс Кэррингтон. Один из многих сюжетов, которые стремятся подчинить себе вашу жизнь. И чем раньше мы с ним разберемся, тем лучше.
– А вы уже разобрались с другим сюжетом? – поинтересовалась я. – С тем, в котором человек с протезом ноги взрывается в вашем фургоне и убивает ваших людей?
– Мы сейчас говорим не об этом, мисс Кэррингтон.
– А я хочу поговорить именно об этом, – сказала я. – Тот человек следил за мной, и я указала вам на это. Ваши люди попытались его арестовать, или как вы это между собой называете, и он взорвался. Никто не пострадал? У них тоже были бронежилеты?
– Не было, – сказал агент Доу. – Но это не имеет отношения…
– Это имеет отношение ко мне, – сказала я. – Вы знаете, зачем этот человек за мной следил?
– Мы знаем, что вы провели эту ночь в особняке Тайлера Максимилиана Пирпонта, – сказал агент Смит. – Так что вам наверняка должны быть известны ответы на эти вопросы.
– Но я хочу услышать, что в о них думаете.
– Это один из потенциально возможных сюжетов, Боб, – сказал агент Смит. – И мы считаем, что его воплощение в жизнь крайне маловероятно.
– И вы готовы рискнуть, спустив его на тормозах? – поинтересовалась я. – А как же все эти черепа, грады и хлады? Что насчет моих родителей?
– Они не имеют силы в нашем мире, Боб. Кем бы они ни были в мире своем.
Расскажите об этом Пеннивайзу, подумала я.
– Ожидающие Братья готовятся к какой-то глобальной катастрофе, – продолжал агент Смит. – Но мы не видим никаких предпосылок того, что вы можете спровоцировать какую-либо глобальную катастрофу. В любом случае, мы собираемся держать эту ситуацию под контролем, и если вы будете следовать нашим инструкциям, то эти предпосылки никогда не возникнут.
– А если они таки возникнут, то вы будете уговаривать меня застрелиться? – поинтересовалась я. – Ну, ради блага всего остального человечества, да?
– А вы бы в такой ситуации не застрелились? – спросил агент Доу. – Если на одной чаше весов – ваша жизнь, а на другой – всего мира?
– Вряд ли брат Тайлер ждет гибели всего мира, – заметила я. – Я имею в виду, к такому нет смысла готовиться, даже завещание писать и дела в порядок приводить смысла нет, потому что никого не останется. Можно лишь навести порядок в своей душе, но Братство явно занято не этим.
– А если речь пойдет не о гибели всего человечества, но его половины? – поинтересовался агент Доу. – Трети? Это не академический интерес, мисс Кэррингтон, мне нужно знать, готовы ли вы на самопожертвование в принципе.
Разговор свернул куда-то не туда. По крайней мере, я такого не планировала. И я уже знала, к чему он пытается меня подвести. Сейчас я скажу, что в принципе я готова, и он плавно переведет тему на мистера Брауна, напирая на то, что жертва, на самом деле, не такая уж и большая.
А еще я понимала, что если я сейчас прогнусь, то они продолжат гнуть меня и дальше. Заставят выполнять любые приказы, ничего не объясняя.
По этой дорожке можно далеко зайти, и, чаще всего, такие дорожки ведут в очень неприятные места.
ТАКС располагал огромными ресурсами, и он мог защитить всех этих людей, не толкая меня в объятия мистера Брауна. И я очень хотела понять, зачем им это нужно.
Я подозревала, что они знают о Мигеле что-то, чего не знаю я, и почему-то не хотят мне об этом рассказывать. И если я сейчас так просто пойду им навстречу, то и не расскажут.
А спецгруппа возле апартаментов мистера Брауна пусть все же посидит, чем черт не шутит, может быть, Мигель действительно отбитый на всю голову и решит прийти и за Кристианом.
– Я не готова сейчас к обсуждению абстрактных ситуаций, – сказала я, потому что агент Доу все еще ждал от меня ответа. – Так о чем вы договорились с Пирпонтом? Вы не лезете к нему и не пытаетесь встать между мной и Братьями, а они взамен не будут взрываться на улицах? Или там еще какое-то допсоглашение было?
– Скажем там, мы договорились о временном перемирии, Боб, – сказал агент Смит.
– А взрыв?
– Было принято решение замять это дело, – сказал агент Смит. – Общественности уже сообщили, что это взорвался газовый баллон, который перевозили в фургоне с нарушением правил безопасности.
– Вы очень легко списываете своих людей, – заметила я. – Это не может не настораживать, Эллиот.
– Это решение было принято не нами, а уровнем ниже, – сказал агент Смит. – И потом, что вы предлагаете? Братство не несет ответственности за то, что сделал один из его членов, а всем остальным предъявить нечего. Если они в своей деятельности и выходят за рамки законов, то делают это не настолько далеко, чтобы мы отправили армию штурмовать их убежища.
Убежища, значит. Во множественном, значит, числе.
Но в целом агент Смит только подтвердил мои догадки. Они договорились. А скорее даже, ТАКС указали на его место и дали команду не рыпаться.
Этим миром на самом деле правят пирпонты, а не агенты смиты и доу. Агенты на самом деле являются такими же инструментами, как и я. И если пирпонты этого мира чего-то хотят, то все эти смиты, доу и кэррингтоны не должны становиться на их пути.
– В стране действует довольно много эсхатологических культов, Боб, – сказал агент Смит. – А обещанного ими конца света все еще не произошло. Мы не видим большой проблемы в том, что один из таких культов выбрал своим объектом для поклонения именно вас. Некоторая опасность, конечно, существует, но мы считаем ситуацию контролируемой и далекой от критической.
Если перевести это на обычный английский, то им посоветовали завалить хлебало, и они завалили. Но еще и затаили при этом. Меня так и подмывало озвучить этот комментарий, но я решила на накалять и без