Охота на акул. Мария

Часть1

Глава 1

– Отпусти её и давай разберёмся как мужик с мужиком, – медленно проговорил он. – Тебе в любом случае не уйти. Джулия арестована и уже даёт против тебя показания.

«Кто такая Джулия ещё?!» – пронеслось в голове Марии.

– Я не отпущу ни её ни тебя, чёртов ты дикарь, – ответил Габриэль, всё так же твёрдо держа пистолет позади головы своей пленницы.

– Она не при чём! Чтобы она тебе не говорила, она спасала меня. Берту я убил. Она мне надоела со своей раздолбанной психикой. Мария висела в бессознательном состоянии и ничего не видела, – говорил Джек, не обращая внимания на бледную со слезами в глазах Марию, его голос был твёрдым, словно он говорил правду.

– Ты опоздал со своей исповедью, – ответил ему Габриэль.

– Опустите оружие мистер Робинсон, – вмешался полицейский, вошедший следом за Джеком.

– Выйдете отсюда, – приказал Габриэль, – это наше дело. Мне плевать на ваши обвинения!

– Оставьте нас, – подтвердил Джек, метнув короткий взгляд на офицера полиции. Тот, уловив незаметный сигнал от координатора на палубе, кивнул и молча вышел. Через несколько минут стал доносится шум приближающихся других катеров и яхты, а также шум вертолёта. Судя по всему, ситуация серьёзно развернулась. Джек и Габриэль продолжали стоять друг против друга, а между ними дрожащая, как осиновый лист Мария.

– Сегодня наш последний день, и он закончится так, как я решу, – проговорил Габриэль. В голосе зазвенел срыв. Лёд треснул. Он больше не контролировал ситуацию, и это было видно по глазам, по тонкой струйке пота, прокладывающей себе путь по щеке.

– Пусть закончится, между нами. Отпусти женщину, – настаивал на своём Джек. – Если ты мужик и не боишься меня. – Его слова достигли цели, и Габриэль толкнул Марию в сторону направив на Джека дуло своего пистолета.

Двое мужчин замерли, направив друг на друга оружие. Напряжение висело в воздухе, пронзая тишину, которую нарушал лишь гул волн и шум вертолёта вдалеке.

Как будто весь мир встал на паузу. Один неверный жест и всё взорвётся.

Мария тем временем, ухватившись за край кресла, от сильного толчка на несколько минут оцепенела, завидев перед собой смертельную сцену. Но получив указание удалиться от офицера за порогом каюты, который поймал её взгляд и незаметно подал знак, испытывая дрожь всем телом, пригнулась и осторожно выбралась наружу. Её тут же обняли и увели подальше. Она разрыдалась в плечо полицейскому.

– Прошу вас, спасите Джека! Сделайте что-нибудь…

Мужчина, похлопывая её по плечу, повёл вниз к трапу, где покачивался катер, готовый принять её обессиленное тело, почти шёпотом проговорив, – работает снайпер, не волнуйтесь. Мы спасём его.

Мария обернулась, прежде чем ступить на лестницу и за большим металлическим ящиком, в котором недавно хранился корм для акул, заметила напряжённую мужскую фигуру. Снайпер. Он прижался к борту и не шевелился, только дуло его винтовки медленно скользило, следуя за целью.

Оказавшись на нижней палубе, она перебралась в катер.

Другой полицейский подхватил её за руки, помог сесть, укрыл лёгким пледом и протянул бутылочку с водой. Мария сжала пластик в пальцах и, едва дыша, зашептала молитву.

– Только бы он не умер… Господи, только бы он не умер…

Послышался короткий звук выстрела и что-то вроде вскрика. Она зажмурила глаза и закрыла уши руками. Нет, нет! Только не Джек! Только не Джек…

Глава 2

Несколько лет до…

Оскал зубов морского чудовища преследовал её ночами. Он всплывал перед глазами даже днём, в каплях дождя, в линиях волн, в изгибах ветра… Она просыпалась в холодном поту или от собственного крика. Море стало её кошмаром.

– Оно забрало моё счастье, – шептала Мария, глядя вдаль, – я ненавижу море.

Отныне и навсегда.

Гранде смотрела на неё с жалостью. Но Джек запретил откровенничать с пленницей, и она молчала.

Мария бродила по берегу, волосы спутались в солёные клочья, больше похожие на рваную ткань, чем на когда-то ухоженные локоны. Она не узнавала себя. В зеркало она вообще не смотрелась. Отныне это был бессмысленный кусок стекла, ведь там поселилась чужая женщина, с пустыми глазами. И еда не имела вкуса. Дни текли, а её существование длилось. Хотя больше не рвали слёзы, они закончились тоже, оставив пустоту.

– Расскажи про Америку, – в очередной раз попросила Гранде, приставленная к ней то ли как помощница, то ли как надзиратель.

Однажды Мария сбежала. Но Джек поймал её. И наказал. После того раза она больше не пыталась. Остров был её тюрьмой. Единственный дом, который здесь находился, это была их хижина, обманчиво уютная изнутри. И в ней стоял телевизор, DVD с парой старых мелодрам, Гранде смотрела их снова и снова, замирая на одних и тех же сценах.

– Там… есть телевизор, – тихо произнесла Мария, – и каждый раз новые фильмы. Представляешь?

Девушка засмеялась, но смех звучал как-то грустно.

Вдруг Мария начала снимать с себя одежду.

– Мария, не надо! – Гранде кинулась к ней, испуганно вскидывая руки. – Не делай этого! Пожалуйста!

– Я купаться хочу! – она упрямо бросила рубашку на песок.

– А вдруг там акулы?! Я не смогу тебя спасти! – закричала девушка, прикрывая лицо ладонями.

– Пусть съедят уже! – голос Марии дрожал, но в нём слышалась безумная решимость. – Я так больше не могу…

Она шагнула в воду, и по лицу скользнула странная улыбка. – Если ты остался в этих водах, любимый… я иду к тебе.

– Опять он меня связал! Идиот! Дикарь! Чудовище! – Мария болезненно рвалась из верёвок, впиваясь запястьями в жёсткие волокна. Джек надёжно привязал её к стволу дерева, за руки. Однажды она просидела так почти сутки. И теперь снова, пока не одумается.

– Монстр! – крикнула она в сторону моря, туда, где на катере уплывал Джек.

– Мария, прошу… успокойся, – тихо сказала Гранде.

– Что вы от меня хотите?! – в отчаянии, еле слышно, спросила Мария. Она опустила голову.

– Просто поживи тут, немного ещё… – осторожно вымолвила Гранде.

Мария подняла взгляд, наполненный усталости и боли.

– Сколько… сколько я тут? Сколько месяцев? Год?

– Я не могу сказать. Джек… убьёт меня, – выдохнула девушка.

Мария вздрогнула. Что-то, что они скрывали. Их поведение было крайне странным. Никто не требовал выкупа, не угрожал. Просто держали её. Зачем?

Она внимательно смотрела на Гранде. Было ясно, что эти двое брат и сестра. Одинаковые глаза, цвет кожи, оба смуглые. Те же волосы, чёрные курчавые. Мария поняла это сразу. Они были похожи, но такие разные. Он представлял собой гору, изваяние из камня и металла. Сплошные мускулы и сила. Гранде же, хрупкая, как куколка, с грацией балерины. Ей бы на танцы, а не вот это всё…

– Хочешь… я заберу тебя в Америку, когда всё закончится? – Мария попыталась улыбнуться, глядя в глаза девушке. Она решила действовать по-хитрому, раз уж та с ней заговорила.

– Я не могу, – покачала головой Гранде.

– Можешь! Я гражданка США! Я тебя пригласить могу! Легко!

– Нет… ты не понимаешь. Я не могу лететь.

– Почему?

– У меня… сердце больное. Мне нужна операция.

Мария замерла.

– Я помогу! Я всё устрою!

Гранде тепло улыбнулась. И сказала тихо:

– Спасибо… Я передам Джеку. Может, он… перестанет тебя мучить.

Мария зажмурилась. Чёртов Джек. Он даже не разговаривал с ней. Только смотрел.

Смотрел так, как будто рентгеном прожигал.

– Он хочет меня продать? Или что? Зачем я тут?

– Я не могу сказать. Это… тайна. Но скоро ты всё узнаешь.

Мария опустила голову и снова дёрнулась. Верёвки врезались ей в запястья.

– Если бы Спартак был жив… мой Спартак… Он бы показал твоему Джеку… Как же я всё это ненавижу!

– Спартак жив! – вдруг вырвалось у Гранде. И тут же на лице появился испуганный взгляд. – Прости! Не выдавай меня!

Мария медленно подняла на неё глаза.

– Что… ты сказала?

– Мария, прошу не сдавай меня!

– Это правда? Ты сказала правду?

– Да, Спартак жив.

Что-то горячее, радостное, словно тёплая волна скользнуло по телу Марии. Она улыбнулась. Слёзы счастья заструились по щекам. Подняла голову и зажмурилась.

Непонятно почему, но она ей поверила.

– Не бойся. Я никому не скажу, – тихо проговорила Мария.

Вдруг рядом села птица, яркая, переливчатая и запела. Она посмотрела на неё, восхищённо.

– Какая красивая птичка…

Гранде нахмурилась. Неужели… у неё от этой новости двинулась крыша?!

– Ты только сейчас их видишь? Их тут много.

– Правда? Никогда не замечала! И море такое красивое… и небо… И всё! Всё красиво! – Мария улыбалась, щурясь на солнце.

Гранде молча смотрела.

– Развяжи меня. Я хочу есть, – неожиданно попросила Мария. – Обещаю, я не убегу. Спартак сам сюда придёт скоро. Я знаю. Он придёт. И наваляет твоему брату!

Гранде приподняла брови, хмыкнула:

– Ну-ну…конечно..

– Ты не знаешь моего Спартака. Он герой. Он умный. Он сильный. Он победит хоть дюжину бандитов и даже вооружённых. Никто не сможет его одолеть! – счастливая заложница широко улыбнулась.

Глава 3

– Почему она такая спокойная? – с хрипотцой, на австралийском диалекте, спросил Джек свою сестру, сидя напротив неё за столом. Его голос звучал тягуче и неразборчиво для любого, кто не привык к его манере речи, но Гранде понимала его без слов.

– Она решила, что её Спартак скоро приедет и устроит тебе, – с лёгкой усмешкой ответила Гранде, пожав плечами, словно объясняя что-то само собой разумеющееся.

– Откуда она знает, что он жив, я сказал ей, что убил его?

Они сидели все вместе, за небольшим деревянным столом, на котором стояла простая еда, жареная курица, немного риса и нарезанные фрукты. Мария напевала себе что-то под нос, едва слышно, улыбаясь своим мыслям, и медленно ела, словно наслаждаясь каждым кусочком.

Не дожидаясь ответа, Джек перевёл свой взгляд на необычно весёлую пленницу и задал ей прямой вопрос:

– Гранде сказала тебе про Спартака?

Имя возлюбленного прозвучало для Марии, как удар колокола, она словно проснулась, будучи отрешённой от происходящего. Теперь её лицо озарила настоящая, светлая улыбка, такая, какой его давно никто не видел.

Кивнув сначала быстро и радостно, но почти сразу, вспомнив о просьбе Гранде, она замотала головой, отказываясь и пытаясь скрыть правду.

Джек ухмыльнулся. Бросив на сестру долгий, выразительный взгляд, полный упрёка, заставил её виновато опустить свои глаза, как маленькой девочке, пойманной за проступком.

– Тебе нужна операция на сердце, ты не забыла? – напомнил он ей, указав подбородком на Марию, с лёгкой досадой в голосе. – Если мы упустим шанс… – он помедлил, – то нам будет нелегко. Она снова начнёт рваться с острова, снова будет искать пути сбежать, и тогда… возникнут проблемы. Большие проблемы.

– Джек… – Гранде подняла на него глаза, полные мольбы. – Я не могла больше смотреть, как она мучается… Она умирала медленно, каждый день, когда верила, что её возлюбленный мёртв. А когда услышала, что он жив… она словно ожила.

Ты видел её сегодня? Она даже посмотрела в зеркало. Впервые за всё это время… Мужчина тяжело выдохнул, его плечи опустились.

– Ты даже не представляешь, какую ошибку ты совершила, – сказал он тихо, с усталостью в голосе и в этих словах звучала и неизбежность.

На следующий день Мария словно преобразилась. Она долго мыла волосы, смывая песок и соль, расчёсывала их, возвращая мягкость и блеск, стояла перед зеркалом, выбирая что-то из вещей Гранде, примеряя, откладывая, снова выбирая и, наконец, находила то, что нравилось.

Убрала дом, вымела пол, протёрла пыль, разложила вещи по местам, а вечером даже приготовила ужин, простой, но вкусный, такой, каким он был в её детстве. Её глаза светились ожиданием, её движения были лёгкими и в ней снова появилась жизнь, энергия, и надежда.

Когда Джек вернулся, он застыл на пороге, глядя на неё с удивлением, словно увидел перед собой совершенно другого человека. Мария, которую он знал, исчезла, и на её месте появилась новая, обновлённая, сильная и красивая.

Гранде посмотрела на брата, пожала плечами, молча давая понять, что она тут ни при чём.

А Мария ждала… Ждала с нетерпением. Ждала своего Спартака. Она знала, он придёт. Она верила в это, как верят в восход солнца после долгой ночи.

Джек подошёл к ней, мягко взял за руку и повёл под дерево, где стояла старая скамейка в тени раскидистой кроны. Сел рядом и повернулся к ней.

– Мария, я не хочу тебе зла. Он говорил тихо, спокойно. Впервые вообще наладив с ней контакт. Оказывается у него был отменный английский. – Тебе лучше остаться здесь ещё немного. Месяц, два, может меньше. Я сам не знаю.

– Я всё равно уйду. – Она улыбалась, её глаза светились уверенностью. – Ты же знаешь. Он меня ищет. И он найдёт. Обязательно.

– А если нет? – спросил Джек, глядя ей прямо в глаза.

– Тогда я сама дам ему знать, где я. И тогда… он заберёт меня, – ответила Мария с тем же спокойствием и такой непоколебимой верой, что даже он на миг отступил внутренне, словно почувствовал, что против этой веры, он просто бессилен.

Какое-то время Джек молчал и смотрел на неё, думал. А потом медленно достал телефон из кармана и включил запись телефонного разговора.

Послышался голос, который Мария знала и помнила всем своим существом.

– Как она? – спросил Спартак.

– Плохо, – ответил Джек.

– Она хотя бы ест?

– Немного. Но всё время порывается наложить на себя руки.

– Чёрт… – голос любимого выдал страх и бессилие. Он что-то тихо сказал порусски, едва слышно, тяжело выдохнул. – Её пока нельзя выпускать. Пусть остаётся. Я позвоню перед вылетом.

– Я сделаю всё, что смогу, – проговорил Джек, и запись оборвалась.

Мария застыла. Её сердце бешено забилось, словно пытаясь вырваться наружу. Она смотрела на него, потом на телефон, потом снова на него. И вдруг, словно прорвавшись сквозь оцепенение, начала бить кулаками ему в грудь, с яростью и болью, со слезами на глазах.

– Лжец! Ложь! Это всё ложь! Это фальшивка! Я не верю! – кричала она, каждый удар сопровождая отчаянием.

Джек долго молчал, позволяя ей выплеснуть эмоции. А потом просто крепко обнял. Кулаки опустились и тело расслабилось. И она горько заплакала. Навзрыд и так отчаянно.

– Нет… – шептала она. – Он не мог… не мог так со мной…

– Он сделал это ради тебя. – Голос Джека звучал с состраданием. – Не ради себя.

– Что ты несёшь… – выдохнула Мария, но сил кричать больше не было.

Немного погодя, она успокоилась. Но вместе с этим её мир с новой силой рухнул, разлетаясь в острые и беспощадные осколки. Лучше бы она продолжала думать, что он умер, но умер, любя её, сохранив её в сердце до последнего удара. А теперь она знала, он просто от неё избавился. И таким ужасным способом.

И от этого осознания, боль разливалась по груди холодной, ледяной вязкостью, а внутри, в том самом месте, где билось сердце, стало пусто и выжжено. Как пепелище после пожара.

В её голове стучали слова Джека, не слова, а чёртовы ножи врезающиеся в её грудную клетку: «Его шантажировали детьми. Он был вынужден согласиться на роль твоего возлюбленного. У него есть жена и дети».

Она никак не могла в это поверить. Снова и снова прокручивала в памяти их первую ночь, вернее, ночи, полные страсти и любви, обещаний… И то, как потом, так красиво, так нежно, так по-особенному он сделал ей предложение в ресторане. Это было так романтично, под музыку.

Теперь всё это казалось сценарием чужого фильма, игрой и маскарадом. Как же можно было так играть…?!

Она лежала на боку, прижав колени к груди, уткнувшись лицом в подушку, и выла. Не плакала и не рыдала, а именно выла, сдавленно и глухо, словно зверь, пойманный в капкан с окровавленной плотью.

Джек и Гранде сидели на улице, рядом с домом. Он молча курил сигару, выпуская кольца дыма и глядя в темноту, слушая её стоны сквозь тонкие деревянные стены.

Потом, тяжело вздохнув и сказал негромко: – Время её вылечит.

Последующие дни Мария почти не вставала. Она лежала, глядя в потолок. Почти не ела, не говорила и не двигалась.

Гранде, стараясь отвлечь её, садилась у изножья кровати, складывала ноги крест-накрест и рассказывала истории из детства, про себя, про брата, про прошлое.

– Когда папа умер, Джек стал мне как отец… – говорила она, чуть улыбаясь своим воспоминаниям. – Он всегда защищал меня. Помню, меня как-то побил соседский мальчишка… Я пришла домой с синяком под глазом. А Джек увидел. Боже, он схватил меня за руку и тут же побежал к его дому, выволок его наружу, поставил на колени передо мной и заставил просить прощения… А я… я опустилась на колени вместе с ним. Мне было так жалко…

Мария медленно повернула голову, посмотрела на неё. Потом протянула руку и провела пальцами по её волосам.

Гранде вздрогнула от неожиданности, прикрыла глаза и улыбнулась, словно этот простой жест напомнил её тёплое прикосновение матери.

– Мария, поверь, мой брат очень хороший и добрый. Он не стал бы причинять ни тебе, ни кому-либо ещё боли. Если он что-то делает, то только чтобы уберечь.

– Я поняла это, милая.

Ещё через два дня Мария заставила себя встать и заняться делами. Комната заполняла влажная духота, за тонкими стенами мерно гудел океан, набегая волнами на песок. Ей нужно было принять реальность и попытаться больше не плакать. Она прекрасно понимала, что слёзы и истерики ничего не изменят, ни ситуацию, ни прошлое.

Но боль в груди сидела глубоко, вырываясь с каждым вдохом. Она решила для себя, как бы плохо ни было, надо попробовать справиться с этим и жить дальше.

Может, стоит поехать в Россию, взглянуть ему в глаза? Спросить, почему он так низко с ней поступил. И Джек поможет ей в этом. Да! Он будет сопровождать её. Почему нет? Из него выйдет отличный телохранитель. Даже Спартаку с его бойцовским опытом не просто будет с ним справиться.

Джек был крупнее, сильнее и явно не менее опытен. Она несколько раз наблюдала, как он тренировался. На скрюченном дереве, растущем за хижиной, висел мешок, туго набитый песком или чем-то таким, и Джек с силой бил в него кулаками, обмотанными плотными тканевыми полосами. И в такие минуты, его каждый удар отдавался глухим стуком по пустынному берегу.

А когда он плавал, то быстро и далеко, как будто был частью океана. Мария с удивлением ловила себя на мысли, что он и вправду был создан для этого. Да, он подойдёт идеально.

Интересно, что скажет Спартак, когда узнает, что Джек теперь на её стороне?

Мария закрутила волосы на затылке, взяла корзину с продуктами и пошла к столу, чтобы приготовить обед. Гранде убирала, но сегодня особенно выглядела уставшей, двигалась медленно. Ей всегда хотелось отобрать у неё «инструменты» и всё переделать самой. Хотя хозяйством Мария, по сути, никогда не занималась, разве что по собственному желанию, по привычке, следить за чистотой и порядком, так как она хотела чтоб это было. Её состояние позволяло нанять дюжину слуг, но с короной на голове, она никогда не ходила. И умела всё делать сама. Бабушка, жившая в деревне в России, научила её ведению хозяйства, ещё в детстве. Несмотря на то, что Мария росла в очень обеспеченной семье, родители её не баловали. Не так, как баловали других знакомых детей их родители. И это ощущение обычного человеческого существования, укоренилось в её мировидение навсегда.

Да, конечно, у неё было всё, но в пределах нормы. Она рано села за руль автомобиля, но он был недорогой. Училась в университете, опираясь только на собственные знания, отец принципиально её не поддерживал, считая, что это пойдёт ей только на пользу. Она умела бороться, отстаивать свою позицию и утверждаться опираясь лишь на себя. Тень строго отца, но при этом заботливого и любящего, была где-то рядом, но без руки помощи при малейших трудностях. Он просто присутствовал и наблюдал. И Мария его никогда не разочаровывала.

Мать её умерла рано от тяжёлой болезни. Ей тогда было всего пять. И папа так и не женился. Он очень любил свою жену, возможно, это и сломило его в итоге.

Мария тяжело вздохнула. Папа столько вложил в неё, не затем, чтобы его дочь дошла до самоубийства из-за какого-то мудака. Чёрт. Но такого любимого и желанного… Сволочь!

Она закрыла глаза рукой. Мысли снова вернулись к Спартаку. Нет. Нет. Надо жить дальше.

Сидя за столом в хижине, Мария занялась обедом, когда дверь резко распахнулась и вбежала Гранде с испуганным лицом. Теперь они превратились в подруг.

– Мария, прошу тебя… не выдавай нас! Умоляю! – голос её дрожал.

Она медленно подняла взгляд, посмотрела за её плечо. Вдалеке, на берегу, из лодки выходили люди. Джека нигде не было видно. Хотя он уже давно должен был появиться. Гранде судорожно теребила пальцы, с тревогой глядя на неё.

– Не волнуйся, я не выдам.

– Честно?

– Честно. У меня свои планы.

Гранде с облегчением всплеснула руками и поспешила навстречу незваным гостям.

К берегу вышли двое мужчин, похожих на бандитов, впрочем, как и выглядел сам Джек, и с ними молодая женщина с чёрными волнистыми волосами и дерзким взглядом. Один из мужчин поигрывал ножом, лениво подбрасывая его в ладони, другой шёл, ссутулившись, словно под грузом собственных мыслей.

Гранде стояла чуть поодаль, пытаясь их задержать, убеждая, что хозяина нет дома. Она теребила край рубашки, её голос дрожал, как натянутая до предела, струна. Но гости двигались неспешно, тяжёлыми шагами, не реагируя на её попытки. Песок скрипел под их подошвами, как под акульими плавниками. Женщина зажгла сигарету, затянулась и выдохнула дым прямо в сторону Гранде. Её губы скривились в кривой, хищной ухмылке.

Кто-то из них лениво спросил:

– Когда вернётся твой брат?

– Должен скоро быть. Он велел никого не пускать в его отсутствие.

– Что ж, интересно… а что такого у вас в доме, чего нам видеть не положено? – ухмыльнулась гостья и, не останавливаясь, прошла мимо.

Гранде прикусила губу. Вот будет дело…

Когда она вошла в хижину следом за троицей, Марии там уже не было. На столе всё так же лежала рассыпавшаяся крупа, ветер чуть шевелил занавеску.

– Наверное, она боялась, что мы съедим её кукурузу! – расхохоталась женщина, и её дружки тоже засмеялись, глядя на растерянную Гранде.

Один из них присел на стул и устало откинулся на спинку:

– Есть чего попить? – спросил он.

– Питьё держим у камней, у самой воды, – ответила Гранде, надеясь, что жажда выманит их обратно к берегу.

Неторопливо двинулся в указанном направлении последний из них, оставшийся у порога. Но не прошло и пары минут, как его голос разрезал воздух:

– Эй! Гляньте, кого я тут нашёл!

Гранде застыла, прикрыв лицо руками. Он вернулся, держа Марию за локоть.

– Ну и красотка… – присвистнула женщина.

Поднявшись с места, тот, что сидел на стуле, шагнул ближе и стал разглядывать Марию с нескрываемым интересом. Она резко выдернула руку и бросила на них грозный взгляд.

– Ммм… Гранде, так вот кого ты прятала от нас! – ухмыльнулся он и, подходя вплотную, проговорил, – как зовут такую красоту?

– А тебе-то что? – Мария вскинула подбородок.

На его устах заиграла хищная улыбка, заслышав её акцент. Не церемонясь, мужчина нагло провёл пальцем по её губам и протянул, – обожаю американок.

– Убери от неё свои руки.

Голос прозвучал спокойно, но с некоторой сталью, что все обернулись. Чуть поодаль показался Джек. Он шёл медленно, уверенно, и в его взгляде читалась неумолимость. Невозмутимый, как скала, хозяин дома, да и всего острова, подходил ближе. И вскоре атмосфера оживилась, мужчины поздоровались, похлопали друг друга по плечу, перебросились шутками. По ходу дела Джек кивнул гостье пару слов, спросил, как её дела. Мария стояла в стороне, наблюдая за этой странной сценой, лёгкой и дружеской. Но она почувствовала, как с его появлением напряжение растворилось, а внимание всех сосредоточилось только на нём. Его харизма была почти осязаемой, как тепло костра.

– Джек, а кто эта девочка? – спросила женщина. В её голосе сквозила ревность, которую Мария тут же уловила.

Он чуть замялся, бросил взгляд на Марию и подыскивая ответ. Но она сама подошла, схватила его за рубашку и потянула на себя. Джек рефлекторно наклонился, и Мария вдруг поцеловала его.

Он замер, как и Гранде, которая приоткрыла рот от удивления.

– Я его невеста, – спокойно ответила она, отпустив его и поворачиваясь лицом к остальным.

Джек тут же притянул её ближе, обнял за талию.

– Ах ты предатель! – то ли шутливо, то ли с досадой воскликнула женщина. – Ты же обещал жениться на мне!

Он удивлённо взглянул на неё и усмехнулся:

– Прости, Берта, боюсь, я не справлюсь с ревностью. У тебя слишком много поклонников.

Мужчины рассмеялись, подхватив его шутку. Джек незаметно метнул взгляд на Гранде, и та поняла намёк. Подошла, взяла Марию за руку и тихо увела прочь.

Вечером, когда они остались вдвоём, он поблагодарил:

– Спасибо, что не выдала. И не устроила сцену.

Гранде ушла к воде за питьём, оставив их одних.

– Услуга за услугу, – пожала плечами Мария.

– Что я должен сделать? – Джек затянулся сигарой, выпуская клуб дыма. – Быть моим телохранителем. И сопровождать меня всюду.

– Хорошо, – просто ответил он, и это спокойствие её слегка удивило. Ни вопросов, ни сомнений.

– Я хочу всё выяснить. Не ждать, когда обо мне вспомнят. – Мария посмотрела на синее море, представляя, как Спартак растеряется, увидев её.

– Завтра отправляемся на континент, – внезапно сказал Джек. – Но тебе придётся изменить внешность.

– Зачем?

– Потому что ты умерла.

– Что?

Джек перевёл на неё взгляд:

– Для всех ты погибла. Тогда, в тот день, тебя съела акула.

Мария присела на край бревна, что лежал неподалёку от домика, на котором сидел и сам Джек, и с ошеломлённым взглядом продолжила смотреть на ни о чём не переживавшего мужчину.

Он повернул голову и, помедлив, продолжил:

– Мария, я знаю, что это всё очень неприятно, но поверь, он поступил правильно.

Некто заказал тебя, и он таким образом тебя уберёг от настоящей смерти.

– Кому заказали? – еле слышно спросила она. Вечернее небо стало темнеть в её глазах, превращая всё вокруг в смазанный густой туман. Она не хотела слышать ответ. Но он последовал:

– Ему.

Глава 4

Они отправились в Брисбен ранним утром. Джек привёз её к себе домой, у него имелась квартира в городе. И после он с Гранде поехали в клинику. Пока что для прохождения общего обследования с последующей операцией. И девушку положили.

Мария осталась одна. Она присела на пол опершись о кровать спиной. Со вчерашнего дня с её мыслей не выходили слова Джека. Она пыталась в голове сложить не складываемую мозаику, части которой вообще не подходили друг к другу. Её Спартак, тот самый нежный и весёлый парень, тот за которого она вышла замуж по закону, который сводил её с ума своей любовью и страстью, был на самом деле наёмным убийцей, имеющий детей и жену. Вы серьёзно?!

Мария зажмурила глаза и закричала. Кто её решил свести с ума нахрен?! Что происходит, чёрт побери?! Она обычная девушка, которая продаёт книги, любит животных, детей и как может помогает всяким фондам спасающих несчастных на земле, вдруг оказывается в центре остросюжетных событий. Кто это придумал?! Перепишите сценарий, чёрт бы вас побрал! Ей не подходят такие сюжеты. Это не её жизнь. Она схватилась за голову и стала мотать ею из стороны в сторону и ныть, как самая настоящая сумасшедшая.

В итоге страсти её измучили, и она заснула на его кровати.

Когда Мария открыла глаза, то поняла почему. Её разбудил аромат кофе. Он заполнил комнату мягким, уютным теплом. Пар от чашки, которую держал Джек, поднимался лёгкой струйкой и исчезал в воздухе. Сам он сидел на краю кровати спиной к ней и попивал свежезаваренный кофе, одновременно смотрел в свой телефон.

Ей вдруг остро захотелось тоже попить кофе. Она поднялась и сразу потянулась за его полупустой чашкой. Джек поначалу даже не понял, что она делает, но потом ему пришлось отдать свой напиток и при этом предупредить:

– Осторожно, он горячий.

Мария выхватила чашку и сразу стала допивать её, в блаженстве прикрывая глаза. Он с минуту наблюдал, потом, покачивая головой, направился на кухню за другой порцией.

Вскоре они выехали в город. Джек довёз Марию в долгожданный салон красоты, где ей перекрасили волосы в чёрный цвет. Вид получился непривычный. Она долго смотрела в зеркало, изучая своё отражение. Чёрные волосы делали её чужой, сильной и даже какой-то опасной. И это ей понравилось. Так же он купил ей немного одежды. Джинсы, блузку, пару лёгких брюк, рубашки, обувь. Она сразу ощутила себя привлекательной, какой была прежде. И её настроение заметно улучшилось. Джек порадовался, глядя на неё весёлую. Женщине оказывается, тоже надо было не так уж и много, чтобы почувствовать себя счастливой, всего лишь обновить гардероб!

На обед они пошли в кафе. Мария вспомнила слова Гранде о брате, «он хороший и добрый…». Она недолго смотрела на него, уносимая мыслями. Возможно так и есть.

Тяжело вздохнула и принялась неохотно есть.

– Немного прогуляемся, – сказал Джек, не отвлекаясь тем временем от своего обеда.

– Хорошо. Я так давно не видела людей, ты не представляешь, что я сейчас испытываю.

Он ухмыльнулся и тут же сделал извиняющую мину, подкрепив её словами:

– Я не хотел этого, но пришлось, прости, – сказал он, отправляя себе в рот кусочек мяса в соусе.

– Да, я знаю. – Мария грустно опустила глаза. Спартак не покидал её мысли ни на минуту. Особенно после того, как она узнала всю правду. Ей не хотелось этому верить, но другого варианта не было. – Когда ты с ним последний раз разговаривал? – вдруг спросила она.

Джек глянул на неё, перестав жевать и спустя паузу, добавил, – пару дней назад.

Она приподняла брови, рассматривая свою тарелку. Её сердце сжалось. Мария в этот момент ощутила какую-то необъяснимую зависть. Ведь Джек имел возможность слышать и говорить с её любимым человеком, чего она сама страстно желала всей душой. Ненавидела его и безумно скучала одновременно.

– Мы разговариваем редко и только по делу, – добавил он, как будто пытался разбавить её чувства.

Она грустно кивнула. А он глубоко вздохнул. Ну что ему сделать чтобы избавить эту девушку от сердечных мук?! Управлять временем, он, к сожалению, не умел. А только оно в силах помочь ей сейчас.

– Завтра меня пригласили на вечер, – пытаясь перевести тему, сказал Джек. – И так как ты назвалась моей невестой, то и тебя тоже. Составишь мне компанию?

– Да, конечно, – отозвалась Мария, без радостно улыбнувшись ему.

Вскоре они поехали кататься по городу, и он сообщил ей, что её ожидает сюрприз.

– Обожаю сюрпризы! Он приятный? – поинтересовалась она.

Тем временем Джек припарковался у здания отеля и пригласил её на выход, со словами, – я бы сказал – нужный.

Когда она вышла с растерянным видом, взглянув на возвышающее строение перед собой, он добавил, что сюрприз ждёт её в номере этого отеля, чем вообще обескуражил. Заботливо обняв за талию, он повёл её по холлу направляясь к небольшому коридору, в котором был устроен лифт. Мария предусмотрительно накинула себе на голову шаль и послушно следовала за ним. Её переполняли смешанные чувства. Она попыталась сообразить, что он хотел с ней сделать в этом номере.

– Ты… – начала было она, но он её резко перебил:

– Нет.

Её мысли пошли кругом. Что «нет»? Что он подумал? Она даже не спросила ещё ни о чём. Через пару минут они оказались у дверей номера. Джек попросил её подождать немного и сам удалился. Всё было очень странно. Но Мария вошла и присела на кровать.

Воспоминания с новой силой нахлынули на неё. Вот так же она когда-то находилась в похожем номере. Стоял светлый и яркий день, её переполняло счастье и любовь. Перед её взором живо проявилась картина пережитого почти год назад, но всё как будто произошло только вчера. Она тогда вышла на балкон, чтобы поделиться своей безмерной радостью с миром. А Спартак в это время распаковывал их чемоданы. Они приехали в Австралию на медовый месяц. Как же счастлива она была в те минуты… Дверь приоткрылась, и она обернулась. Но на пороге показался не Джек. Вошёл Спартак, собственной персоной. У Марии даже как-то скрутило живот от неожиданности. Ей видится все это или это на самом деле он и живой??

Спартак подошёл, вложив руки в карманы и молча встал перед ней. Тишина звенела так, что слышно было, как стучит её собственное сердце. А в его глазах читалась огромная печаль и жалость. Но не любовь. Не любовь!

Марии показалось, что она не выдержит, до чего ей было невыносимо больно. До ужаса плохо. Она видела перед собой возлюбленного, по которому тосковала долгие месяцы, кого оплакивала, она готова была попрощаться с жизнью ради него. И вот он стоит перед ней, а она даже не может его обнять. Потому что он оказался чужим, он не её. Наверно это самое страшное чувство.

Да Джек был прав. Всё было правдой, всё до единого. Она слушала рассказ из уст Спартака самого, не веря ушам, но понимала – это не бред. Это правда.

Её хотел убить друг семьи. Дядя Лёша. Тот самый, кто приносил ей подарки, поздравлял с днём рождения, смотрел в глаза и улыбался, как будто не держал за спиной нож. Он же, Петро, криминальный авторитет, монстр в обёртке заботливого старого друга. В его больном мозгу зародился гениальный план, по которому Мария должна была влюбиться, выйти замуж и погибнуть. А потом, она усмехнулась собственным мыслям, богатый вдовец, которого дядя Лёша тоже нашёл чем шантажировать, безропотно отдал бы ему всё.

И Спартак… Спартак стал этим человеком.

А Мария, ничего не подозревая, влюбилась. В его мужественность, в его характер, в этот стальной стержень. Влюбилась искренне. Прыгнула в чувства с головой. А потом и за борт яхты у берегов Тиви. Чуть ли не превратившись в лакомство для акулы. Петро просчитывал свой план, но Спартак – свой.

Для всех, Мария погибла, случайная и страшная трагедия. Тогда как на самом деле, по договорённости она была спрятана на маленьком островке Джека. Для дяди Лёши, Спартак стал убийцей. Для всего мира неутешным вдовцом. Осталось лишь дождаться официального подтверждения смерти и… можно разливать шампанское!

А на деле? На деле он оставался мужем другой женщины. С детьми. С жизнью, где не было места для Марии. Его роль – ужасная. Маска на маску. Но он принял её. Не ради денег и не ради выгоды.

А чтобы вытащить её из петли.

Он спас её.

Жестоко, разбив вдребезги сердце. Без шанса на счастье. Но спас.

Когда он ушёл, Марии хотелось выпрыгнуть из окна, настолько невыносимо было её состояние. Просто дикий ужас. Она даже не знала, что теперь испытывать к этому человеку. Оба чувства любовь и ненависть отныне были неуместны.

Когда она наконец, отошла от шока, то обнаружила себя дома. Вернее, у Джека в квартире. Ей хотелось поныть, пореветь, покричать, но не было такой возможности. И она держалась из последних сил, как могла.

Глава 5

Они собирались на вечер. Джек поправлял воротник на своей рубашке, глядя в большое зеркало во встроенном платяном шкафу его спальни. Мария надела платье, которое он ей купил специально к этому дню. Длинное чёрное, с прикрытым до горла декольте и длинными, но прозрачными рукавами, края которого были отделаны блестящей красной каймой. И в тон к нему, красные туфли на каблуках, такая же сумочка со стразами. Хотя ей наряд показался чопорным, но примерив на себя, она поняла, что фигура его изменила. И даже у Джека загорелись глаза от удовольствия, когда он увидел её нарядную. Мария, поджав губы и смирилась с выбором.

Она подошла к нему и поставив руки в бока, сказала, – знаешь, кем я хочу стать?

– Знаю, – не медлив ни секунды, ответил он.

И в этот момент, Джек, удовлетворённый своей внешностью, взял её за руку и повёл к выходу. Мария удивилась его ответу и продолжила, слегка пустившись в бег, – и кем же?

– Птицей.

– Какой ещё птицей?! – она встала на месте.

– Перелётной.

Тем временем, он торопливо потянул её к выходу за собой, добавил, – пошли, птичка моя.

– Вообще-то медузой Горгоной, – поправила она его, на что он усмехнулся. Они вышли на улицу и подошли к его автомобилю, Джек усадил её на переднее сидение и направился к своему.

Она изучающе смотрела на него. Этот мужчина казался таким милым теперь. И почему он хотел её запугать всё то время, что она провела на их острове, как последний дикарь из джунглей?! Ведь он не такой на самом деле.

Он удобно устроился на водительском сидении и кинув на неё взгляд, пошутил, – не смотри так на меня, а то я превращусь в камень, и мы попадаем в аварию. – С этими словами он вырулил на проезжую часть и понемногу стал набирать скорость автомобиля.

Мария улыбнулась. Он даже шутить умеет оказывается…

Дорога заняла почти час времени. Мария вновь ударилась в свои тяжёлые воспоминания и горькие мысли.

– Я хочу на остров, – внезапно сказала она.

– Уже привыкла к нему? – с усмешкой, переспросил Джек.

– Ага.

– После праздника поедим.

Она взглянула на него. Он серьёзно?!

– Но я хочу побыть там одна, – вслух произнесла Мария.

– Одной нельзя быть нигде, тем более на острове и тебе, – ответил он, одарив её настораживающим взором.

И вот уже они выехали за город, вскоре оказавшись в небольшом районе, где воздух наполняли ароматы цветущих кустарников и прохлада от фонтанов смешивалась с лёгким запахом вечернего бриза, в котором виднелись лишь виллы и дома в несколько этажей с просторными дворами, утопающими в садах. Воздух здесь был свежий, с примесью цветочных ароматов и влажной прохлады. Таким же был и дом, куда они прибыли, большим и богатым. У его фасада красовались несколько готических статуй, хотя они совершенно не вписывались в современный дизайн строения. Всё было украшено гирляндами и сверкающими лампочками. Кое где горели большие бенгальские огни. Вечеринка обещала быть весёлой. Они вошли, держась за руку, как влюблённая парочка. Народу виднелось не так уж много, как она себе представляла изначально, хотя и этого было вполне достаточно, чтобы потеряться. Шампанское и всякие вкусные закуски нескончаемо подавались гостям. Кто-то плавал в бассейне, поблескивающем от света разноцветных огней. Другие танцевали, в основном те, кто был уже выпившим. Джек то и дело сжимал её ладонь в своей руке, не отпуская от себя ни на шаг. Но к нему часто подходили мужчины, по-видимому, его друзья и пытались увести куда-то. Чему Мария, впрочем, была рада, так как ей хотелось погрустить. А он, как чёртов ангел-хранитель не давал ей этого сделать, постоянно отвлекая от гнетущих мыслей и быстро возвращался обратно.

И в один такой момент, она скинула с ног босоножки и взяв бокал с шампанским уселась на край бассейна спустив в воду свои ноги. Скорее бы уже этот вечер закончился. Шум музыки и гул голосов, чужих, незнакомых ей людей порядком стали её раздражать и она уже пожалела, со согласилась прийти. Это было не её общество. И да, ей бы сейчас бескрайнее небо над головой и внимательно слушающая Луна – подруга, а не вот это всё!

– Привет! – послышался мужской голос рядом с ней. Она обернулась и увидела перед собой мужчину лет 35-ти, такого же возраста, примерно, как и Джек с наглым взглядом и улыбкой на лице. Он осматривал её с ног до головы и сразу же присел рядом, закатав штанины, он последовал её примеру, опустил ноги в воду.

– Привет, – ответила Мария, поглядывая поверх его головы в поисках Джека, которого, когда надо, не было видно.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мэри, – ответила она и отвернулась.

– А меня Макс, я друг Джека, – представился он.

– Рада, – коротко ответила Мария, давая ему понять, что она не расположена к общению.

Но он игнорируя её намёки, продолжил:

– Мэри, давно вы прибыли с Америки? И как вам угораздило познакомиться с Джеком, а не со мной?!

Она взглянула на него. Макс ещё шире улыбнулся.

– Мой дом намного комфортнее, его дикарского острова. Буду рад, если вы останетесь.

Ей подумалось, что этот человек не в себе. Он что клеится к ней?

– Извините, Макс, у меня ужасно разболелась голова и я не хотела бы продолжать разговор. Оставим на потом. – С этими словами, она обернулась, собираясь подняться и забрать свои вещи, уйти куда подальше.

Но он оказался настоятельным. – Очень жаль. Может вы передумаете, Мэри и дадите мне шанс, попробовать отбить вас у него?!

Она в нетерпении, прикрыла глаза. Что за приставучий тип?! И только она хотела что-то ответить ему, вроде того, не пошёл бы он куда подальше?! Как в это мгновение послышался его громкий возглас и шумный плеск воды. Макс свалился в бассейн и вместо него выросла фигура Джека. Мария с облегчением вздохнула, схватив свои босоножки и сумочку. Джек подал ей руку и когда она вложила в неё свою, он с лёгкостью поднял её на ноги.

– Пошли, – коротко бросил Джек, и повёл за собой.

С возмущением, Макс стал вылезать из воды, кидая им в спину угрозы и что-то ещё на австралийском диалекте, видимо оскорбления. Джек не оборачивался и продолжал идти вперёд, пока тот грязно совсем уж, не кинул ему в спину пару слов. Он, в момент выпустил руку Марии и развернувшись быстро зашагал обратно. Она в испуге прикрыла рот рукой чтобы удержаться от вскрика. В то время, как Джек, поравнявшись с Максом, который в тот момент уже стоял на краю бассейна весь мокрый и злой, схватил его за грудки и что-то процедил ему в лицо. А после, он снова швырнул в воду. Все замерли и с ошарашенными лицами стали следить за происходящим. Джек на мгновение задержался, ожидая очередной гневной реакции со стороны Макса и не сводил с него, своего свирепого взора. Он стоял опустив руки и смотрел на него. Но тот промолчал. На минуту-две повисла пауза, мужчины замерли и зрители вместе с ними. И когда Джек, не встретив сопротивления, медленно развернулся и зашагал прочь. Они ушли.

Выбравшись из этого дома, Джек и Мария сели в машину и угнали. Она боялась заговорить и сидела тихо, чуть дыша. Но Джек успокоился и взял её руку, немного сжал в своей, как бы передавая слова «всё в порядке». Мария вздохнула тоже и глянула на него, осторожно поинтересовалась, кто тот человек и почему всё так случилось.

– Макс, местный бандит, строящий из себя сицилийского мафиози. Его люди приезжали к нам и пригласили на вечер. Этот сукин сын, захотел тебя заполучить. – Джек кинул на неё какой-то злостный взгляд, словно она была в этом виновата. Потом снова стал смотреть на дорогу.

Значит Джек её защищал. Мария почувствовала благодарность и ей захотелось его поцеловать в щёку, но она удержалась от минутного порыва эмоций. И только с тёплой полуулыбкой глянула на него, ещё и ещё раз. И сразу ей на ум пришло другое воспоминание. Когда Спартак тоже не побоялся двух вооружённых бандитов, защищая её жизнь, дрался с ними, рискуя собственной жизнью. Боже зачем она опять его вспомнила?!

Чёрт! Мария всмотрелась в черноту ночи за окном. Они подъехали к причалу.

– Мы на самом деле поедим на остров? – удивилась она.

Джек, припарковался и они вышли, направились в сторону стоянки катеров.

– Да. Я тоже хочу отдалиться от этого мира, хоть на время, – проговорил он.

Они лежали на песке и смотрели на звезды. Мария думала о Спартаке. Как бы она не противилась, её мысли вновь и вновь возвращались к нему. Душа накрывалась воспоминаниями, словно одеялом, которое приносило собой больше боли, чем заботы.

– Что в нём есть такого особенного? – вдруг нарушая зависшую тишину, спросил Джек, он видимо читал её мысли, как открытую книгу.

Но Мария даже не удивилась вопросу. – Не знаю, – ответила она вполголоса. Ей вспомнились его жаркие поцелуи, бешеная страсть… Как он умел её развеселить, его шутки, вперемешку с романтикой и нежностью. С ним она забывала обо всём на свете. Не говоря уже о его храбрости и уме. Он был таким мужчиной, в котором заключались все лучшие качества, о чём только может мечтать любая девушка. Его жене чрезвычайно повезло.

Из её глаз побежали дорожки по щекам. Хорошо, что была ночь, и Джек не видел. Но в этот момент, она почувствовала его пальцы на своём лице. Он протянул руку и нежно вытер слезу. Мария повернула голову и взглянула в его сторону. Отблеск молодого месяца, едва отражавшегося на воде, слегка вырисовывал его облик в темноте, и шелест волн придавал ещё большей таинственности. Джек приблизился к ней и внезапно поцеловал. Она от неожиданности растерялась и просто замерла. Но он сразу же отстранился и извинившись, двинулся прочь, с намерением подняться. Но она взяла его за руку и не дала уйти. Джек на пару секунд застыл на месте, просто смотрел на неё сверху вниз. Он дал ей шанс передумать. Но она не выпустила его руки, неотрывно глядя ему в глаза, и он снова приник к ней. Стал целовать, но уже со всей страстью и желанием.

Его руки обвили её и прижали к себе. В то время, как губы с жаром целовали, проникая вглубь, своей настойчивостью. Мария непроизвольно застонала, и он рывком поднял её, усадив на себя.

– Я тоже не плохой… – на секунду оторвавшись от губ, с хрипотцой в голосе, проговорил он. И ещё глубже проникая, продолжил. Отдавая разом накопленную любовь и боль, из недр собственной клокочущей груди.

Их страсть горела ярким пламенем, сжигая целиком и без остатка. А струящиеся лучи холодного и блеклого света луны над их головами, очерчивали облик сплетённых тел на берегу умиротворённого моря.

Глава 6

Ранее утро застало их вместе в одной постели. Но к тому времени, когда Мария окончательно проснулась, обнаружила, что его рядом уже нет. Она перевернулась на другой бок, ощущая ещё тёплый отпечаток его тела на смятой простыне. И воздух всё ещё хранил слабый запах его кожи, пряный, солоноватый, щекочущий ноздри и напоминающий о ночи. Но рядом его было.

Оставаясь всё ещё полуобнажённой, она была просто закутанной в простыню. Джек упорно снимал с неё одежду всю ночь, стоило ей натянуть на себя хоть что-то, вновь и вновь пускался в жаркие ласки и поцелуи, от которых ей срывало крышу и уносило на сотое небо. Он был настолько страстным, что напоминал изголодавшегося хищника, накидывавшегося на свою жертву и разрывавшего её на дрожащие кусочки блаженства и кайфа… В конце концов она уснула. Но ей стало легче. Впервые за долгое время её унёс сон, без слёз на глазах и боли в сердце. Она спала просто в его тёплых и заботливых объятиях, уткнувшись носом ему грудь.

Возможно, утро растянулось бы и до обеда, и всё сопутствующее вместе с ним, но её встревожили внезапный шум и голоса. Рывок, крики, звук удара. Сердце заколотилось. Она резко соскочила с кровати.

Джек дрался с двумя мужчинами у входа в хижину, не позволяя им прорваться внутрь. Тупые удары, глухие стоны, звук ботинок по земле. Мария крепко повязала вокруг себя простыню и выбежала на улицу. В этот момент она споткнулась, упала на колени и вдруг заметила под собой блеск металла. Пистолет. Видимо, Джек выбил его у одного из нападавших, и он отлетел в сторону.

Сердце стучало в висках. Дрожащей рукой она подняла оружие, почувствовав холод железа и тяжесть ствола в своих руках. Вдохнула, подняла руку и, срываясь, прокричала:

– Пошли вон от него!

Один мужчина уже валялся без чувств, весь в крови. Другой, услышав её голос, на миг замер и тут же рухнул, когда Джек с силой врезал кулаком ему в висок. Он обернулся к Марии, тяжело дыша, с расцарапанной скулой, и спокойно сказал:

– Милая. Положи пистолет. Осторожно. И отойди.

Она послушно опустила оружие, медленно отошла. Джек подошёл, щёлкнул затвором, разрядив оружие, сунул за пояс. Не теряя времени, направился к старому, покосившемуся деревянному шкафу, что стоял неподалёку. Порывшись в нём, достал длинную верёвку и вернулся к безвольным телам. Схватив их за шиворот, оттащил к дереву. Посадил спинами друг к другу и крепко связал.

Кинув на ошарашенную Марию быстрый взгляд, произнёс коротко:

– Одевайся. Уходим.

Мария побежала в дом за одеждой.

И уже через несколько минут они удалялись от их островка, на его катере.

– Я не знала, что здесь так опасно, – в задумчивости произнесла она, – кто были эти люди?

– Люди Макса. Он вознамерился прибрать тебя к рукам. – Сказав это, он нахмурил брови и стиснул свои зубы.

Мария покачала головой.

– Надо бы поскорее уехать отсюда, – проговорила она.

Джек еле заметно кивнул головой. – Сначала надо решить все проблемы там, и не забывай ты всё ещё считаешься погибшей. Восстановить твои документы и всё прочее потребует время. Так что… милая, тебе ещё придётся побыть здесь. Но уже скоро, всё сдвинется с мёртвой точки.

Его лицо было напряжённым, как и весь он сам.

Мария вздохнула.

– И как я оживу?

– Есть много вариантов.

– Например?

– Например, тебя разбудит поцелуем принц. – Он засмеялся. – Конечно из меня принц никудышный, но всё же…

Он стоял за рулём катера и она снова вспомнила их со Спартаком прогулку на яхте в Сиэтле и как они целовались с ним. Чёрт!

Джек глубоко вздохнул.

– Так и есть. Ты попал в точку, —сказала она.

– В какую точку? Джи?

Мария посмотрела на него и поджала свои губы. Тогда Джек обнял её и притянул к себе, пригнувшись, поцеловал.

– Я не хотел бы, чтобы моя женщина думала о другом мужчине, – вдруг сказал он, сразу выпустив из своих объятий.

– Я не думаю ни о ком.

– Думай.

Она снова посмотрела на него. И он добавил:

– Обо мне.

Они вернулись в его квартиру. Она всё ещё была под впечатлением, и больше всего ей хотелось ощущать его тепло, его защиту, его близость.

Джек обнял её и притянул к себе прямо в прихожей, прижал спиной к прохладной стене и поцеловал в шею. Она задрожала от этой нежности, чувствуя, как сердце пропускает удар. Не поднимая головы, он тихо проговорил:

– Всё будет хорошо, милая. Не бойся.

Мария обняла его за плечи и расслабилась, ожидая продолжения, вспомнив его страстные поцелуи прошедшей ночью, у неё закружилась голова. Но Джек просто стоял, просто держал её. Потом он поднял взгляд и сказал негромко, с расстановкой:

– Никому не открывай дверь. У меня есть ключ, я сам открою. Если что, полиция выломает.

– Что?.. – растерянно спросила она.

– Мне нужно уйти. Я скоро вернусь.

– Нет, Джек… Ты к Максу? – встревоженно спросила она, готовая схватить и не отпускать его.

Он ничего не ответил, лишь отстранился, щёлкнул замок, и дверь захлопнулась, оставив её в тишине.

Она осталась одна, и внутри всё похолодело, страх за него, за себя, за эту странную, запутанную ситуацию. Медленно пройдя в спальню, Мария остановилась перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела другая девушка. Она провела рукой по щеке, всматриваясь в новое лицо, кожа обрела золотистый оттенок от долгого пребывания на острове, а чёрные волосы изменили её до неузнаваемости. Отвернулась и закрыла глаза. Всё сменилось. Жизнь, чувства, мир. Всё.

С того дня, как она встретила Спартака, её жизнь вообще понеслась зигзагом. Подбрасывая вверх так высоко, что захватывало дух, а потом резко швыряя вниз. Это был бросок с тарзанки с самой высокой точки планеты, и она не была к такому готова. Почему всё это происходит с ней? Она же обычная девушка, мягкая, нежная, романтичная, вечно с книгой о любви в руках.

Мария зажмурила глаза и закричала. Громко, изо всех сил, так, что голос сорвался.

Ближе к вечеру вернулся Джек. Весь в синяках и кровоподтёках. Он молча прошёл мимо и направился в душ, а когда вернулся, позволил ей заняться его ранами. Мария осторожно обработала их антисептическими салфетками, и пока её пальцы мягко касались его повреждённой кожи, слёзы катились по щекам.

– Зато я объяснил ему, что ты моя, – тихо сказал Джек. Сидя перед ней на стуле, он обнял её и притянул к себе, уткнувшись лицом в её грудь, прошептал:

– Мария… будь моей.

Она стала гладить его по волосам, но промолчала. Ведь она сама этого хотела, и он даже представить себе не мог, насколько!

Макс в самом деле притих, но не совсем. Они подожгли хижину на острове, и от неё не осталось ни следа. Джек, когда узнал об этом, сжал кулаки и выругался, процедив что-то на своём языке, и, видимо, дал себе слово, отомстить. Мария тоже расстроилась, но помочь ничем не могла. Хотя и ему было не до того, так как Гранде провели операцию, и все дела отодвинулись на задний план. Почти всё время он проводил в клинике, не отходя от её палаты, и Мария видела, как он переживал, и сама так же тревожилась, боясь худшего.

– Ей вставили имплантат, – сказал он однажды, устало присаживаясь рядом, – и первые недели самые рискованные. Приживётся ли инородная деталь… – Дай Бог, всё будет хорошо, – тихо проговорила Мария. – Дай Бог.

Мария в свою очередь освоилась к новой роли, словно его стала ему женой, ухаживала, поддерживала, переживала вместе с ним. Она смотрела за домом, готовила, убирала, словно всегда так и жила. И главное, ей всё нравилось. Ей было спокойно с ним, уютно, он отвлекал её от мыслей, которые вечно терзали.

Однажды днём, она готовила обед, на кухне стоял запах тушёного мяса и свежей кинзы. Мария нарезала морковь, шоркая ножом по деревянной доске. За окном гудел кондиционер соседей, заполняя пространство приглушённым монотонным шумом. Пришёл Джек. Его шаги прозвучали по плитке глухо и уверенно. Подойдя вплотную, он посмотрел прямо на неё и спокойно произнёс:

– Путь свободен.

Мария застыла, держа нож на весу.

– Какой путь?.. – переспросила она, не поворачивая головы.

– Твой. Он порешил с ними, – отозвался Джек всё тем же будничным тоном, как будто речь шла о погоде.

Нож выпал из её руки и со звоном ударился о кафель. Она вздрогнула, провела пальцами по лицу, кожа стала ледяной.

– Он убил дядю Лёшу?.. – выдохнула она, почти неслышно.

Джек потянулся к доске, взял кусочек моркови и хрустнул им. Прожёвывая, кивнул:

– Да.

Её пальцы дрожали. Она медленно опустилась на стул, не зная, куда смотреть.

– Я, конечно, ревную тебя к нему. Мне неприятно осознавать, что ты всё ещё думаешь о нём…– говорил Джек, уже отходя к дверному проёму. – Но нужно признать, он мужик, что надо.

Он вышел в коридор. Мария поднялась и спешно пошла за ним, словно пытаясь его догнать словами, а не своими спешными шагами.

– Как это произошло? Как умер дядя Лёша? – спросила она, глядя ему в спину. – Он скоро приедет, сама всё спросишь, – бросил Джек, не останавливаясь.

– Джек, перестань злиться на меня! – её голос дрожал. – Я не виновата, что судьба нас столкнула! Я не буду с ним, я выбрала тебя!

Но он уже вышел, захлопнув за собой входную дверь.

Мария стояла под душем, прокручивая в голове его фразу:

«Он скоро приедет… спросишь сама».

«Он скоро приедет…»

Боль влилась в её вены, растеклась по жилам, пульсируя в висках. «Скоро приедет…» – и снова ей придётся шагнуть через адскую пропасть, взглянуть в любимые глаза, которые она так старалась забыть, прячась в других объятиях. Его глаза… голос… прикосновения нежных рук, которые теперь гладят не её… Боже… когда же это закончится?!

Мария тихо завыла, осела на пол, скрутившись в комок, и струи воды безжалостно хлестали её по коже, пытались смыть с неё всё лишнее, всё, что мешало жить.

Глава 7

Через, чуть больше, чем две недели, Гранде отпустили домой. Она была очень слаба, но доктора обещали ей долгую и счастливую жизнь. Главное, ей следовало избегать сильных стрессов и требовалось чаще улыбаться. Мария взялась сама ухаживать за девушкой, как за родной сестрой. На самом деле, она так и полюбила её. Возможно, потому что у самой никогда не было ни сестры, ни брата. Но Гранде была очень рада её заботе и вниманию и Мария сама жаждала этого. Днём заботы о Гранде, а ночью жаркие ласки Джека, не давали ей тосковать и думать о том, о чём она не хотела. И она начала чувствовать в себе перемены, пусть медленные и незаметные, но всё же они стали происходить. Её всё больше и больше стал занимать Джек, вытесняя собой прежний образ в сердце. Она даже начала скучать по нему. Если он задерживался, звонила интересовалась, где он, как он, беспокоилась. А ночь, она ждала, наверное, даже больше, чем он. Джек умел заражать своей страстью и часто даже дразнил этим.

Однажды он вышел из душа, и тёплый пар, ещё не до конца рассеявшийся, медленно тянулся за ним, пока он, не спеша, пересекал комнату, бросил взгляд в сторону тумбочки, привычно сбросил полотенце на кресло и, не сказав ни слова, лёг рядом с ней, как будто всё было в порядке вещей, как будто каждое движение уже принадлежало какому-то интимному ритуалу, выученному наизусть, как дыхание или биение сердца. Он потянулся к ней, взял за талию и уверенно притянул к себе, обнял, прижал, вдохнул в волосы и поцеловал, неторопливо и долго, насыщенно и нежно… Он знал уже, что именно сводит её с ума и что вызывает в ней состояние нетерпения.

Мария не сопротивлялась, наоборот, она тут же растворилась в этом поцелуе, в его запахе, в тепле его кожи, в силе, от которой у неё буквально перехватывало дыхание. Она скользила пальцами по его влажным, ещё чуть спутанным волосам, поглаживая их с какой-то непонятной тягой, желанием ощущать его полностью, каждой клеткой. Она желала не просто быть с ним, она жаждала его, до безрассудства, до ломоты в теле, до одержимости, потому что знала, этот мужчина способен превратить даже обычное прикосновение в зависимость, от которой нет спасения. И он уже приучил её к этому, к чувству принадлежности, к тому, как он без предупреждения берёт, не спрашивая, как властвует над ней, и как она не может, да и не хочет сопротивляться.

Она могла часами лежать, уткнувшись в его шею или плечо, просто дышать им, вдыхать запах, слушать его дыхание, чувствовать, как бьётся его сердце, как будто в этих мелочах заключалась вся суть её мира. И эта ночь начиналась так же, как и многие до неё, с поцелуев, которые должны были, по какому-то негласному закону их тел, постепенно перерасти во что-то большее, в объятия, от которых теряется контроль, в ритм, в захват, в безумие.

Она ждала. Была готова. Нет, она горела изнутри, сгорала, ей хотелось, чтобы он не тянул, чтобы не мучил. Он это чувствовал. Конечно, чувствовал. Он знал её реакцию на себя до мельчайших нюансов, по ритму дыхания даже. Но вдруг, как будто насмехаясь над её ожиданием, он просто притянул её ближе, чуть сильнее прижал, и… закрыл глаза. Просто закрыл глаза и стал засыпать. Всё. Внутри него сейчас – тишина.

Сначала она даже не поверила. Затаилась, думая, что он, может, играет. Потом чуть пошевелилась, провела ладонью по его груди, он не реагировал. Его дыхание стало ровным, тёплым, спокойным. Он отстранился от неё, перевернулся на спину и вытянулся, словно давая понять: всё, на этом конец. Ни поцелуев, ни любви. Только сон.

Её охватило не раздражение даже, а недоумение, вперемешку с негодованием и уязвлённостью. Её желание, это разве не то, что он всегда жаждал? Почему теперь она, живая, горящая, желающая его до боли, лежит рядом, а он делает вид, что ничего не происходит? Она откинула одеяло, медленно спустила ноги на пол, собираясь встать и просто уйти, включить телевизор в гостиной, остудить себя, потому что спать после такого унижения ей точно не удастся.

Но не успела она подняться, как вдруг ощутила, как сильная рука с такой скоростью и уверенностью потянула её назад, что она не успела даже вскрикнуть. Он схватил её и одним резким движением буквально швырнул под себя, вжимая в матрас и прижимая своим телом, в котором за считанные секунды снова закипела вся та же безжалостная, дикарская страсть, что всегда пугала и завораживала её.

– Куда собралась? – прошептал он в её губы, его дыхание было горячим и плотным, как у зверя, загнавшего добычу.

– Я… я не хотела мешать тебе спать…

– Да ладно, ещё как ты хотела! И ты знаешь, что я это знаю, – он прикусил её губу, чуть болезненно, втянул её в рот, и через секунду, без предупреждения, в голосе прозвучало короткое рычание: – Придётся тебя наказать.

И когда она подняла на него свои растерянные глаза, в которых плескалась вся гамма чувств от удивления до предвкушения, он уже смотрел на неё с таким всепоглощающим, ледяным и одновременно пылающим взглядом, что она поняла – он не спал. Никогда и не думал спать. Он выжидал. Он наблюдал. Он снова управлял ситуацией.

Дальше не было нежности. Не было лишних слов. Он взял её, как хотел. С силой, с жаждой, с рвущей нутро мощью, которая захлестнула её с первой же секунды.

Ей было с ним не просто хорошо – ей было всё. Он заменял ей воздух. Он становился точкой опоры, смыслом и бесконтрольным безумием одновременно. Она смотрела на него, на этого высокого, сильного мужчину с кудрявыми волосами, с опасной улыбкой, с тёмными глазами, и думала: разве он не идеален? Он был совершенно не похож на Спартака. Противоположность. Противоядие. И, возможно, именно то, что ей нужно.

Она улыбнулась, закрывая глаза. Почему бы не позволить себе любить снова?

Почему бы не забыть всё, что было?

Просто… нужно ещё немного времени. Пусть оно пройдёт. Пусть сотрёт остатки прошлого.

А Джек… он менялся. Он стал чаще улыбаться, легче шутить. Ему нравилось, что Мария снова тянулась к нему, что она уже не просто рядом, а принадлежит ему. И главное, его сестра, его всё, его прежняя, утерянная семья, шла на поправку.

В их доме как будто стало светлее.

Осталось только уладить вопрос с документами. А потом, может быть… пожениться. Он думал об этом, но с лёгкой горечью, с тревогой внутри. Он боялся этого шага, как словно тихо, но упрямо держало его от счастья на поводке. И он прятал это, молча, за улыбкой, за шуткой, за телом Марии…

Иногда он просто исчезал, в себе, в своей тени, она это замечала. И каждый раз старалась быть рядом, приласкать, успокоить. Она думала, он ревнует, боится потерять.

Но он просто жил со своими демонами. И не знал, победит ли их когда-нибудь. Так и тянулись дни.

– Уже на днях, мы встретимся с полицейским и поговорим, что нам делать и как, – сообщил ей Джек. Они сидели за столом, после обеда.

Гранде отправилась на прогулку со своей новой сиделкой. Джек нанял девушку ей в помощь, так как Марии вскоре предстояло серьёзное дело и после отъезд.

Она задумалась. Мысль о совершенном Спартаком убийстве не давала ей покоя.

Она просто вынуждена была принять её. Видимо варианты сложились таким образом, что или он его, или тот её. И Спартак сделал выбор, рискнув собственной свободой.

Мария глубоко вздохнула и закрыла глаза. Потом прошептала:

– Неужели не было другого пути, избежать худшего.

Джек смотрел на неё, соображая, о чем она говорит, потом ответил, – значит не было.

– Это ужас какой-то…

– Не думаю, что дело только в тебе. Наверняка там много было за что совершить над этими людьми самосуд. Но, конечно, первая причина – это защита близких.

– Этими людьми? – Мария снова взглянула на него. – Кого ещё?

– Его сын, педофил и кто-то из охраны вмешался.

Мария опустила голову. Ей было до ужаса жаль и страшно.

– Сергей. Его сына звали Сергеем. Я помню его. Странный парень. Кажется, он был не традиционной ориентации.

При этих словах Джек ухмыльнулся и добавил негромко, – он ничем и никем не брезгал, как я понял. Только за это следовало лишить его жизни. Я бы точно поступил так же.

Мария с укором взглянула на него. – Его дорога, это его выбор.

Джек вздохнул тяжело и снова попытался объяснить ей смысл: – Милая, я знаю только несколько слов, о произошедшем и почему. Всей сути я не знаю, но судя по тому, что я понял из характера поведения твоего бывшего, он не делал ничего просто на эмоциях. Значит была веская причина поступить так, а не иначе. Я рассуждаю сейчас, как человек и как мужчина.

– Ты думаешь он стал свидетелем их преступлений?

– Я в этом уверен. И потом, не расправься он с ними, они расправились бы и с его семьёй, и с тобой. Хотя бы чтобы просто наказать его. Не на всех людей действует правовая система, некоторые умеют её обходить и решать проблемы другим способом, тем более в России. – Он сделал паузу и продолжил, – иногда человек, своим поведением, сам просит поступить с ними жестоко.

Мария была всегда далека от всей этой жестокости. От грубой и грязной стороны мира. В её мире летали бабочки и пели птички. А теперь…. Она взглянула на него и спросила, – а ты бы убил из-за меня?

– А ты сомневаешься? – вопросом на вопрос ответил Джек, не сводя с неё своих глаз. Потом добавил, более мягче, – любой мужчина сделал бы это защищая свою семью, слабых, немощных. Если он мужчина.

Мария поднялась и подошла к нему, он сидел на стуле за столом. И машинально развернулся к ней всем своим корпусом, приобнял рукой за талию, когда она вплотную подошла и встала между его ногами. Взяв его лицо в свои ладони, Мария посмотрела на него с любовью и после, проговорила еле слышно:

– Я вообще не выжила бы, если бы не ты, Джек. Я так благодарна тебе…

Она пригнулась и поцеловала его. Его губы сразу раскрылись ей на встречу, вложив страсть в поцелуй.

– Отблагодари меня, как следует, милая, – попросил он, когда она оторвалась наконец. Мария тихо засмеялась, глядя на него сверху вниз.

Глава 8

На следующий день они пришли в участок, как и договорились. Пожилой офицер полиции, старый знакомый Джека, принял их. Он внимательно выслушал рассказ Марии, тот, что они заранее проговорили до мелочей. Лицо его оставалось каменным, но в голосе не чувствовалось недоверия.

– Заявление, конечно, нужно будет оформить, – сказал он, отложив ручку. – И я постараюсь провести вас через процедуру как можно проще. Но госпоже Марии потребуется пройти медицинскую экспертизу. В том числе, обследование у психиатра. Это стандартная мера при подобных случаях, когда личность долгое время оставалась вне доступа, особенно в условиях утраты памяти. Возможно, потребуется кратковременная госпитализация, пару недель максимум. Всё зависит от заключения врачей.

Мария сдержанно кивнула, прижав губы. Джек усмехнулся, наклонившись к ней:

– Ну что ж, милая, вариант с поцелуем, увы, не сработал.

– С каким поцелуем?.. – она непонимающе повернулась к нему.

– С моим, – ответил он, не моргнув.

Офицер ничего не понял, и тоже посмотрел на Джека, но решил не вмешиваться, открыл папку и начал методично перечислять шаги, которые им предстояло пройти, заполнение форм, сбор медицинских документов, дактилоскопия, повторная проверка по базе пропавших.

Мария изложила свою историю ещё раз, уже официально, документально. Она рассказала, что в тот день на яхте вместе с мужем они вышли в море, чтобы осмотреть побережье. Погода была ясная, море спокойное, но, когда они стояли у самого борта, внезапно налетел резкий порыв ветра, яхту качнуло, и их сбросило за борт. Память подводила, она помнила лишь крик, холод, и ужас перед тенью в воде, словно был человек… но оказалось, это была акула. Паника захлестнула её разум, и всё потонуло в темноте. Когда она очнулась, уже была на катере, рядом с ней сидел Джек.

Она не могла вспомнить ни имени, ни лица мужа, ни даже себя, явно впав в амнезию. Помнила только страх. Стала умолять Джека не везти её ни в больницу ни ещё куда либо, ощущение, что её хотели убить не отпускало. Уже после стало ясно, что это результат нападения акулы так сказался на её состоянии. И он, уступил, спрятал её на своём острове, но с условием: до тех пор, пока к ней не вернётся память.

Прошло несколько месяцев. Страх постепенно отступил. И постепенно вернулась память, а с ней и решение вернуться к миру. Она написала письменное заявление, где указывала, что находилась на территории Джека Брауна добровольно, по собственной воле, и что он спас ей жизнь, не причинив вреда ни в какой форме.

Джек в своей версии изложил то же самое: он проезжал в тех краях на катере и заметил девушку, барахтающуюся в воде рядом с яхтой. И в паре метров от неё акулу, которая отплывала для разворота, предположительно для броска. Он не колебался. Подошёл максимально близко, схватил её и вытащил. Мария потеряла сознание. На берегу острова Тиви она очнулась, её накрыла паника и она, даже не разобрав почему и зачем, стала просить его укрыть её и не сообщать никому. Он не смог отказать, поддался на её мольбы и больше не видел смысла вмешивать кого-либо. Вернувшись к месту происшествия спустя несколько часов, он не обнаружил ни яхты, ни следов кого-либо ещё. Он даже и не знал, что на борту был кто-то ещё, тем более муж Марии, о котором она сама вспомнила только позже, а разбираться в тот момент просто не было времени.

И всё равно, дело не обошлось без последствий. Поскольку Мария долгое время числилась как пропавшая, а затем внезапно объявилась, проживая под чужим именем, Джека задержали для дачи объяснений. С ней начали работать психологи, а также представители консульства США, настаивая на полной проверке её состояния и выяснении, не была ли она жертвой похищения или насилия.

Но Мария была категорична. Она ни на шаг не отступала от своей версии, не поддавалась на уговоры, не давала повода для сомнений. И спустя двое суток, после официальных показаний и отсутствия каких-либо жалоб с её стороны, Джека отпустили.

Гранде, не вызывали, ей оформили выездной допрос. В дом приехал следователь, с папкой бумаг и диктофоном. Он вёл себя вежливо и корректно. Гранде была в халате, с одеялом на коленях, немного бледная, но спокойная. Она рассказала всё, что нужно, так, как они заранее согласовали. Где нужно, делала паузы, один раз приложила руку к груди и морщилась, как будто почувствовала сильную боль. Следователь понял намёк и не стал затягивать. Всё зафиксировал, поблагодарил и удалился.

Мария провела в клинике почти месяц. Обследования, тесты, разговоры с врачами. Психическое состояние было признано удовлетворительным. Никто не нашёл причин задерживать её дольше. К тому моменту, вся документация была уже в процессе оформления, и с помощью того же полицейского, которого Джек после лично отблагодарил, процесс пошёл быстро.

В назначенный день, Марию выписали. И она, получив на руки необходимый документ, с глубоким вздохом облегчения, направилась к выходу места её заключения. И её встречали. У холла ждал Спартак. Он всё ещё числился её официальным мужем и после известия о том, что его супруга благополучно нашлась живой и здоровой примчался в Австралию. Ну это для всех. Как она узнала немного погодя, Марию ждал ещё один сюрприз.

Но в тот день она вышла из дверей последней инстанции, где с ней попрощались и пожелали всего наилучшего и уже в коридоре выходящим в холл столкнулась с ним. Он говорил с врачом и они, пожав друг другу руки, попрощались. Затем он обернулся к ней и подойдя ближе, легонько обнял, за плечи, как друга. Мария глотнула слюну, не находя нужных слов, посмотрела на него и поздоровалась. Она не хотела, но её сердце вновь застучало. Забилось. Заныло. Он должен был её обнять и прижать к себе, сказать, что они вместе, что всё будет, как прежде. Не вот так вот, как друзья! Но Спартак просто тепло улыбался и долго смотрел и всё. Мария находилась в ужасном смятении. Ей было бы лучше никогда с ним больше не встречаться, даже на минуту, на секунду, случайно, никогда! И её глаза увидели Джека. Он стоял позади за открытыми входными дверями и испепелял её своим горящим взглядом. Мария сразу поспешила к нему, оставив Спартака позади.

– Привет, – сказал Джек.

– Привет, милый! – отозвалась она, хотя её сердце тянулось назад. Вся её душа была за спиной. Там…. Чёрт!

– Как ты? – поинтересовался Джек, отходя подальше, Мария вышла, и они не спеша направились к машине.

– Хорошо. А ты?

– Тоже. Всё в порядке. Всё уладилось. Мы свободны.

Мария улыбнулась и кивнула.

Спартак следовал за ними не спеша, опустив голову.

Мария не обернулась. Она негромко стала смеяться в разговоре с Джеком. Да она счастлива! С Джеком! Гляди Спартак! Она не плачет, как ты ожидал, она влюблена и счастлива! Чёрт! Чтоб он провалился! Сердце царапалось и брызгало кровью… но она счастлива… это будет обязательно… будет…

Через несколько дней они все вместе улетели в Москву. Джек сопровождал её. В России их со Спартаком быстро развели, как и заключили брак, без всяких ожиданий. Он обо всём договорился и всё подготовил. На суде, он сообщил, что любит другую и у них есть дети. Было очень больно это слышать. Невероятно. Но она не подала вида. И сама призналась, что так же полюбила другого мужчину и они давно вместе. Спартак смотрел на неё, как ей показалось с какой-то ревностью. А может быть, она придумала это. Но после её заявления, их окончания процесса, он никаких вопросов не задавал. И вообще коротко попрощался, и исчез. Исчез из её окружения и жизни.

Но когда они ещё в Брисбене прибыли в аэропорт, Мария познакомилась и с его семьёй. Он приехал в Австралию с женой и своими двумя сыновьями. Она наконец, увидела эту счастливицу. И это оказалась девушка, которая была ей подругой в раннем детстве, Надежда. Они отлично знали друг друга. И их матеря при жизни дружили. После они стали взрослеть и жизнь раскидала их по разным континентам и странам Её обдало жаром, когда их взгляды встретились.

– Вот ведь, вправду земли круглая, – проговорила она, подходя ближе.

Надежда стояла с одним из сыновей, другой был возле своего отца чуть поодаль.

– Да, кто бы знал… – с грустной улыбкой, ответила Надежда. Потом добавила, – я рада, что ты жива и здорова.

– Спасибо. Я тоже за вас рада.

Роман под названием «Спартак» в её жизни закончился, и она перелистнула последнюю страницу.

Они с Джеком улетели в Америку.

Глава 9

– Мне надо возвращаться в Австралию, – сказал Джек, сидя на диване в её новом доме.

По приезду, Мария в спешке продала все, что имела. Свой дом в Сиэтле, где они проводили романтические вечера со Спартаком, яхту «Sky», всё, что ей напоминало о её бывшей жизни, она удалила. Даже свой книжный бизнес, который, впрочем, развивался и без неё, так же продала. И переехала в Нью-Йорк. Где купила небольшой коттедж и завела питбуля бегающего по её двору. Времени не было ни на что, практически вслепую она подписывала документы, чеки. Но всё оказалось и не так уж плохо. И новый дом и сумма за продажи.

Мария подошла к нему и присев рядом, с негодованием взглянула.

– Ты же обещал не оставлять меня?!

– Я и не хочу, милая. – Он взял её за руку и заглянул в глаза. – Но Гранде всё ещё слаба, и я не могу её оставить. Она впервые без меня осталась так надолго.

– Мы заберем её конечно же! – спохватилась Мария. – Я тоже о ней беспокоюсь, ты же знаешь?!

Он вздохнул и откинулся на спинку. – Я не уверен, что она сможет перенести полёт. Надо спросить врача.

– Мне кажется проблем не будет с этим никаких. Транспортируют вообще смертельно больных и чаще всё обходиться благополучно.

– Ну хорошо. И что мы будем тут делать, сидеть на твоей шее?! – поджав свои губы, задал вопрос Джек и как-то с раздражением взглянув на неё.

– Почему на моей шее? Откроешь какой-нибудь бизнес.

– Какой?

– Я не знаю. Надо подумать… чем бы ты мог заняться. Чем ты занимался в Австралии?

– Я работаю, вообще-то.

– Да? И где?

– В охранном агентстве.

– Правда? Никогда не говорил мне об этом…

– Ты никогда не спрашивала.

Джек поднялся и отошёл к окну. Он явно нервничал, пальцы сжимались в кулаки, потом снова разжимались. С улицы доносился приглушённый лай соседской собаки, в листве за домом вскрикнула птица, нарушив затянувшуюся тишину. Лучи заходящего солнца пробивавшиеся сквозь жалюзи, пересекали пол мягкими полосами. Один из них лёг на него, высветив пол лица, вторую половину скрыла тень. Она смотрела на него и не понимала. Он стоял как будто находится на грани, между светом и тьмой, между решением остаться и импульсом уйти.

Марии стало не по себе. Снова. Опять это чувство, её хотят оставить. Как будто внутри неё кто-то рвёт связки, пытаясь закричать: «Нет! Не снова!»

В груди всё сжалось в жёсткий, горький ком. До боли было обидно. Любая другая женщина отдала бы всё, чтобы оказаться на её месте. В ней было всё: красота, ум, вкус, воспитание. Она не была дурой, не была пустышкой. Её жизнь была устроена. Даже её поколение вперёд было обеспечено и защищено. Что, чёрт побери, им всем не хватает?!

Почему каждый мужчина считает, что может просто взять и уйти после того, как вошёл в её жизнь, был с ней?!

Она смотрела ему в спину, не отрываясь. Сердце болезненно сжалось.

– Если я и тебе не нужна, катись и ты к чёрту! – выдохнула она, сорвалась с места и пошла прочь. Шаги её звучали резко и гневно.

Джек резко развернулся. В два шага настиг её, схватил за запястье и притянул к себе, другой рукой, не грубо, но крепко обхватил за шею и заставил встретиться с ним взглядом.

– Ещё как ты мне нужна, – прошептал он, прожигая её взглядом. – Я не собираюсь тебя бросать.

Её глаза налились слезами, но она их сдержала. Всё тело дрожало. В этих руках ей было страшно и в то же время, как никогда, хотелось остаться именно в них.

– Я люблю тебя, – сказал он, не отводя взгляда, и поцеловал. Долго и без остатка. В этом поцелуе было всё и боль, и притяжение, и гнев, и собственничество, и нежелание отпускать.

Когда он отстранился, его пальцы всё ещё были на её шее. Он посмотрел на неё и медленно произнёс:

– Но ещё раз пошлёшь меня – я уйду.

Они снова вернулись в Австралию. Джек пообещал, что, уладив дела, они вернутся в США. И возможно будут так жить на две страны. Свою родину ему оставлять не хотелось, и она согласилась.

– И потом, нам надо построить дом заново, – сказал он, имея в виду свой остров.

Их остров. Остров Любви. Теперь он так назывался.

Мария улыбнулась, вспоминая сколько всего было пережито на нём. И слёз, и радости и любви… Они сидели уже в самолёте, держась за руки.

– Да, ты прав. Сделаем всё и вместе с Гранде вернёмся. Она так хотела увидеть

Америку…

Он тоже тепло улыбнулся и кивнул, зажав своими пальцами покрепче её руку.

Почти три месяца они отсутствовали, но Гранде за это время стала выглядеть лучше. Она уже была практически здорова. Девушка, её сиделка была ей уже не нужна, но она продолжала с ней жить, просто чтобы Гранде не оставалось одна. И как только Джек с Марией вернулись, Лиди, так звали наёмную помощницу, попрощалась с ними.

Первым делом Мария накупила Гранде всевозможных нарядов. Ей хорошо был известен её гардероб, что он включал в себя и она решила обновить его с лихвой. Целый чемодан вещей и всяких украшений, несколько ювелирных. Серёжки, пару золотых и серебряных колец, браслеты, цепочки с кулонами и бусы. Джек сам чуть не расплакался, когда наблюдал за радостью своей младшей сестры. Она всё мерила и с расширенными глазами от восхищения смотрелась в зеркало. «Это всё мне?!», «Это тоже моё?!», «Уау, какая красота! И это тоже мне?!», «Я не сплю?!» и всё в таком духе… Мария хохотала.

– И это только начало, дорогая! – обещала она ей.

Гранде чуть ли не прыгала на неё с объятиями. Словно ей было не двадцать шесть, а едва пять или десять лет.

– По тише, не волнуйся так сильно, – заботливо поговаривал он, наблюдая за сценами радости и благодарности. Потом уже не выдержал и ушёл, оставив девушек наедине.

Ещё Мария поделилась с ней своими планами, что, когда она поправится окончательно и они отправятся все вместе в Нью-йорк, то обязательно пойдут на бальные танцы. Вместе. Мария тоже будет ходить.

Гранде смеялась от радости и хлопала в ладоши. Как же всё было здорово!

– Ты какая-то волшебная рыбка, которую выловил мой брат, а не пленница, – призналась она в чувствах. На что Мария снова громко рассмеялась. – Спасибо. Точно!

Ночью Джек поблагодарил её тоже. По-своему. И поделился своими планами.

– Ты хотела бы стать моей женой?

Мария закрыла свои глаза. На её лице отразилась горечь. Он точь-в-точь повторил его слова. Спартак сделал ей предложение такой же фразой. И чем все закончилось… она не хотела даже вспоминать! Мария готова была расплакаться.

– Милая?! – Джек навис над ней, не понимая, чем она была так расстроена. Они лежали на кровати.

– Да. Но только не так.

– Как?!

– По-другому сделай мне предложение пожалуйста.

Он слегка улыбнулся и слез с кровати, на которой они лежали и встал перед ней на одно колено.

Мария не удержалась и засмеялась, присев на постели.

Он протянул ей руку и спросил, – ты согласна выйти за меня замуж?

– Да, любимый! – она закивала головой и счастливо заулыбалась. Вложила свою ладонь в его.

Джек, взял её руку и поцеловал. Затем вернулся обратно в постель, обнял и прижал к себе.

– Спасибо, за «любимый» в особенности, – прошептал он и стал страстно целовать.

Мария по-настоящему стала чувствовать себя счастливой. Хотя прежние воспоминания ещё не умерли. Часто облик её бывшего возлюбленного всё же всплывал перед глазами. Кто-то чем-то как-то напоминал и сердце покалывало. Но они поблекли, эти картины прошлого. Боль притупилась. Не так сильно било. А иногда вовсе было всё равно. Особенно когда Джек был рядом. Смотрел на неё, любил её до головокружения! Хоть бы у них всё получилось!

Целый месяц они провели, как влюблённые, ходили в обнимку, целовались и вообще всё было классно! Гранде обещала в скором времени быть полностью здоровой, и они куда-нибудь все вместе отправятся в путешествие. Мария обнимала свою наречённую сестру и рассказывала ей о своих мечтах, в которых она тоже участвовала.

Гранде была счастлива! А вместе с ней и Джек. А вместе с ними и Мария.

Но его всё равно что-то гложило, и он не раскрывался. Иногда он словно зависал в пространстве. Отключался от реальности и размышлял. Выражение его лица в эти минуты приобретало какую-то скорбь даже. И на вопросы, что его беспокоит, он не отвечал попросту. Отнекивался и уходил от разговоров, как обычно. Устало говорил, что работа, что вопросы с Максом всё ещё не улажены, и их нужно закрыть раз и навсегда, чтобы не тянуть хвосты.

Но Мария перебирала в голове всякие причины. Она не верила. Может, она во сне произносит имя Спартака? Может, он это слышал?.. Спросить она не могла, понимая, что будет только хуже. Но откуда же эта колючая отстранённость?

Иногда бывало, он просто нервничал. Как и в тот день.

Они немного прогулялись по городу вдвоём. Гранде осталась дома, чувствовала усталость. Было тепло, в воздухе висел запах выхлопов и аромат цветущих деревьев. Где-то за углом шумела небольшая стройка, с лязгом металла и глухими ударами молотков. Над головами тянулись провода, сквозь которые пробивалось солнце, косое и мягкое. Они свернули в боковой переулок и выбрали кафе с уличными столиками, поставленными вдоль узкого тротуара. Скатерти были лёгкие, а на стульях легла тень от зонтóв. Люди вокруг разговаривали негромко, доносился звяканье вилок, ароматы дымящихся блюд.

Мария осмотрелась и внутри словно что-то кольнуло. Пространство, запахи, шум улицы, всё было слишком знакомо.

Она взглянула на Джека, который листал меню и она внезапно сказала:

– Я вспомнила тебя.

Он поднял на неё глаза с лёгким недоумением.

– А ты забывала?

Но она смотрела сквозь него. Картина прошлого всплыла чётко: день, прогулка, то же кафе. Она и Спартак зашли сюда, сели за столик. Он отошёл, а в этот момент мимо прошёл Джек. Тогда она ещё не знала, кто он, но взгляд его запомнила.

– Мы сидели вон за тем столиком, – сказала она и кивнула в сторону углового места. – Спартак отошёл, и перед его приходом ты прошёл мимо. Я вспомнила твой взгляд.

Он улыбнулся ей только глазами, чуть хмуро кивнул:

– Так и есть. Он тогда показал мне тебя.

Мария опустила глаза. Внутри кольнуло, болезненно игла вошла в грудь.

Джек откинулся на спинку стула. Взгляд его скользнул в сторону улицы, на солнце, на прохожих. Глубоко вдохнул и спокойно, но на пределе терпения спросил:

– Он когда-нибудь исчезнет из наших отношений? – и посмотрел на неё.

Она молчала.

Его голос стал жёстче:

– Наверное, и в постели с тобой тоже не я?

Мария прикрыла лицо руками. Она не то, чтобы не нашла ответа, ей стало нехорошо от накатившей боли, от обиды комом скопившейся в горле и от бессилия.

Ещё пару секунд Джек смотрел на неё, а потом встал и ушёл. Его шаги растворились в городском шуме, как будто его и не было.

Глава 10

Она бродила по городу одна, без цели, без маршрута, просто двигаясь вперёд, как будто если идти долго и далеко, можно будет сбежать не только от улиц, но и от ноющей боли внутри. Джек привёз её сюда, чтобы бросить? Похоже на то. Ведь именно так всегда и происходило. Все они поступали одинаково. Сначала были горячие признания, взгляды, от которых перехватывало дыхание, клятвы, обещания, даже предложения руки и сердца, слова, от которых тело начинало дрожать от желания и надежды…, заставляли верить, а потом… холод, исчезновение, тишина. И бросают. Как будто она, это всего лишь стадия, промежуток, лестница, по которой поднимаются к чему-то другому, к следующей.

Скорее всего, ей действительно суждено остаться одной.

Слёзы текли по щекам, медленно, упрямо и беззвучно. Её охватывало какая-то тупая тишина внутри, на рыдания и истерики не было сил. Просто тишина, но громче крика. Глухая тишина. Как смерть.

Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась на набережной, где волны мерно били в бетонный край, а лёгкий морской ветер, влажный, солёный, со вкусом прибоя, касался щёк, как кто-то нежный и равнодушный одновременно. Вдали, у самого горизонта, блестела вода, чуть подрагивая в солнечном свете. Где-то кричали чайки, вдалеке плыла яхта, и этот спокойный, живой пейзаж был настолько чужим её внутреннему шторму, что хотелось завыть. Мир жил своей жизнью без интереса и понятия, что у неё мир сейчас летел в пропасть.

Она опустилась на скамейку, потерянно, словно не ощущая своё тело, на автомате, как будто ей дали команду: "остановись". И она остановилась.

Глядя в голубую даль, Мария вдруг вспомнила прошлое, не понятно для чего, но видимо, чтобы добить себя окончательно.

Федерико. Итальянец. Музыкант, живой, резкий и необузданный. Как в кино про героев-любовников. Он был огнём, и он же стал пеплом. Как он готовил…ох… а как он касался… как смотрел. Её тогда просто снесло. Настоящий ураган. Она даже не заметила, как отдала ему ключи от сердца. И не только, она подарила ему дорогое фортепьяно, его мечту, тот самый инструмент, о котором он говорил с таким жаром, что в глазах блестело настоящее детское счастье.

А потом… воспоминание вызвало горькую усмешку, она застала его с другой. На том самом фортепьяно, они занимались любовью, не удосужившись даже отодвинуться от клавиш. В её квартире. На её подарке. Всё сразу стало настолько бессмысленным, что она словно выпала из тела.

Ещё был Стив. Американец. Полтора года выкинула на свалку. Тепло, разговоры, ночи без сна, планы на будущее. И в один момент – всё перечёркнулось. Случайно, как всегда, как обычно это бывает… он снова оказался с бывшей. Он не хотел. Так получилось. Конечно… конечно, да. Вечно, не хотел. Вечно, случайно.

И если это повторяется снова и снова, значит, дело не в них? А в ней?

Что с ней не так? Почему каждая история имеет схожий финал?

Теперь вот Джек. Его ревность, его раздражение, его попытки скрыть то, что происходит внутри. Она чувствовала, как его тянет к ней, это было в его взгляде, в прикосновениях, в том, как он держал её, когда думал, что она спит. Но всё это было не любовью. Это было чем-то другим. Возможно, благодарностью за заботу о Гранде. Возможно, просто привязанностью. Он даже сделал ей предложение. Но она знала, это не потому, что не может без неё жить. А просто, видимо не знал, как поступить иначе.

Она смахнула слезу с щеки и опустила голову на руки. Ветер всё ещё гладил кожу, запах воды и соли забивался в волосы, пальцы были влажными, как будто весь её внутренний мир вышел наружу и впитался в этот прибрежный воздух. Она сидела так, пытаясь хоть как-то понять, что делать со всем этим, с прошлым, с настоящим, с этой горькой кашей из мыслей, выводов, самообвинений и обиды. Уехать? Исчезнуть?

– Привет, – послышался рядом мужской голос.

Она вздрогнула, подняла голову. Перед ней стоял незнакомец. Обычное лицо, нейтральное и невыразительное. Он присел рядом, как будто так и надо, слишком спокойно и уверенно.

Мария тут же вспомнила слова Джека – не гуляй одна. И правда с Максом всё ещё было не решено. Опасность никуда не делась.

Она резко поднялась и, не глядя, бросила:

– Попробуй только подойти ко мне! Я так закричу, тебе мало не покажется!

Но не успела сделать и шага, как сзади её перехватили. Резкое движение, и рука, мягкая ткань. Запах ужасный, химический, резкий ударил в нос, как кислота, проникающая в голову. Она попыталась вдохнуть, но воздух раскололся, разлетелся осколками внутри черепа. В глазах потемнело. Всё исчезло.

Наконец глаза тяжело открылись. Но темнота застила всё вокруг и только узкая полоска тусклого света, видимо, под дверями впереди, слегка подавала весть о том, что она всё ещё жива. Но где она? Тошнота подкатила к горлу. Она хотела двинуться, но поняла, что крепко привязана за руки к чему-то. Хотела закричать, то так же не смогла. Ей заклеили рот. Страх и паника захватили её целиком. Она как испуганное животное стала таращиться вокруг. Куда её притащили?! Что происходит?!

Через некоторое время, дверь отворилась, и она увидела женский силуэт.

– Очнулась?! – спросила та подходя ближе.

По голосу Мария узнала её. Это была Берта. И когда её осветили лучи тусклой лампочки, которую она зажгла, дёрнув за шнур, удостоверилась окончательно. Берта, отвязала её от массивного стола, у которого она сидела на полу, и схватив за копну волос на затылке, потащила к выходу, как собаку.

Они поднялись на один этаж и оказались в просторной светлой зале с высокими стеклянными стенами. Берта отпустила её и приказала стоять смирно. Мария дрожала от страха и от гнева. Что они вытворяют с ней, эти чёртовы ублюдки?!

Тут показался тот самый недоделанный приятель Джека. Кто бы сомневался?! Макс подошёл к ней и глядя в глаза, негромко проговорил, – не надо было так поступать со мной прошлый раз.

Мария шумно задышала, не убирая своего взгляда с его глаз. Тем временем, он продолжил:

– Джек подорвал мой авторитет перед всеми и мне придётся его наказать за это. Иначе, все подумают, что я слабак. И мои дела покосятся. А этого допустить никак нельзя.

Мария замычала через скотч на своих губах. Он дал знак глазами, и Берта одним быстрым движением дёрнула за край липкой ленты. Резкая и острая боль обожгла кожу Марии. И она, бросив на неё гневный взгляд, процедила, – когда ни будь я этим скотчем, заклею тебе глаза!

– Когда-нибудь у тебя не будет такой возможности! – тут же ответила Берта чуть поддавшись вперёд.

Мария поджала свои губы, злость колотила её изнутри, но она промолчали и перевела свой взгляд на Макса. Тот улыбнулся.

– Какая страсть… – проговорил он. Затем дотронулся пальцем до её пухлых губ, всё ещё немного болевших.

– Ты пожалеешь об этом, Макс. Он просто так не оставит это дело, и ты прекрасно это знаешь.

Он приподнял чуть брови и слегка улыбнулся.

– Думаю у него и своих хватит забот.

– Вы совершаете ошибку.

– Я её совершил давно, а теперь пришло время исправлять. – Изменив свой тон, как-то холодно, ответил Макс.

В это время зазвонил его мобильный и он поднял трубку. Через секунду снова подал знак, и Берта, схватив Марию за локоть повела прочь. Они вошли в какую-то спальню, и она снова привязала её к высокой спинке кровати.

Ещё тогда на острове, Мария почувствовала её непонятную ненависть к себе, то ли ревность к Джеку. И именно это ощущение толкнуло её тогда, заявить, что она его невеста. Возможно, если бы не Берта, всё сложилось по-другому. И теперь её вопрос, подтвердил мысли окончательно.

– Ты действительно его любишь? – спросила Берта, покрепче затягивая узел.

– Конечно, – ответила Мария, вглядываясь ей в лицо.

Берта была привлекательной женщиной, на вид ей можно было дать примерно лет тридцать пять – сорок. Но в ней было мало женственности, она больше походила на мужчину. Резкие черты лица, грубоватость в манерах, словах, даже взгляд был какой-то не женский, а бунтарский что ли. Словно она была готова пуститься в драку в любую секунду.

– Думаешь и он тебя любит?

Мария сразу вспомнила его предложение замуж и его слова, ещё там в Америке, «я люблю тебя», сказал он, во время их разыгравшейся ссоры.

– Уверена, – ответила она. На что Берта ухмыльнулась и после добавила:

– Как бы не так! Он никого не любит. Хотя… первое время, он конечно, поиграет в любовь и это будет казаться правдой. А потом сделает вид, что ничего не было и ты всё придумала САМА! – сказала она, чуть поддавшись вперёд при произношении последнего слова.

Мария слушала её, как будто Берта ей говорила не о Джеке, а о Спартаке. Да именно так он с ней и поступил. Она прекрасно понимала смысл сказанных ею слов. Очень хорошо. Мужчины умеют менять маски. С любящего и сгорающего страстью на… «просто, мимо проходил». Она опустила свои глаза. Значит и Джек с ней так поступил. Между ними что-то было, раз она так реагировала на него и видимо, после всего, он тоже исчез.

– Он бросил тебя? – прямо спросила Мария.

Но Берта не ответила ей, а просто снова заклеила ей рот и вышла из комнаты.

Мария вновь осталась одна, связанная и немая. Она вспомнила, как Джек наказывал её, на острове, во времена пленения. Когда она пыталась сбежать, утопиться, драться. Он привязывал её к дереву и уезжал, оставив распоряжение не подходить к пленнице, пока он не вернётся. Но Гранде приносила ей воду и еду. Бывало, она сутки сидела на привязи, как собачонка. Сволочь. А потом так любил её он… на этом же острове… Чёрт! Зачем она ушла одна. А где её телефон? Он ведь будет её искать и звонить и скорее всего уже миллион раз звонил.

Послышались мужские голоса, громкие крики, а после глухие звуки выстрелов пистолетов с глушителем. Мария пригнулась и зажмурила глаза. Её снова ударило в панику. Началась война?! Боже что происходит?!

Распахнулась дверь, и в проёме возник неизвестный мужчина. Он замер на секунду, увидев связанную Марию и удивился, но без лишних слов шагнул внутрь и быстро направился к ней. Его движения были резкими и сосредоточенными, он склонился над её руками, торопливо завозился с узлами, оставив пистолет прямо рядом, на краю постели, не подозревая, что за его спиной уже подкрадывалась тень.

Мария заметила Берту. Она кралась почти бесшумно, сжимая в руках что-то тяжёлое. Мария присмотрелась, то была статуэтка, тяжёлая, бронзовая, идеально подходившая стать оружием. Она дёрнулась изо всех сил, замычала сквозь скотч, издавая отчаянные звуки, пытаясь предупредить мужчину и заставить его обернуться, но он не успел.

Раздался хруст, тугой, и жуткий. Статуэтка обрушилась на его затылок, и он осел на пол, как кукла с перерезанными нитями. К счастью, руки Марии были почти освобождены и она тут же рванулась, сорвала последние витки верёвки и схватила лежащий рядом пистолет. Тяжело дыша, дрожащими пальцами направила его на Берту.

Одна рука держала пистолет, другая осторожно сдёргивала проклятый скотч с губ, кожа под ним пылала.

– Не глупи, Мэри. Ты же не хочешь мотать срок за убийство, правда? – проговорила та, медленно поднимая руки, но в голосе слышалась язвительная ухмылка, как будто она по-прежнему чувствовала контроль над ситуацией.

– Иди вперёд, – процедила Мария, направляя дуло прямо в грудь женщины. Странным образом, её голос звучал спокойно, чётко, и выглядела она так, словно держать кого-то на прицеле было её повседневной рутиной. И всё же, в глубине сознания с ужасом шевелилась мысль, кто я сейчас такая? Что я делаю??

Они двинулись через коридор. Воздух в доме был тяжёлым, в нём завис запах металла, перегретой древесины и пота. Когда они вошли в большую комнату, она увидела два тела, лежащих на полу. Трупы. Мёртвые. Настоящие. Кровь уже начала темнеть, впитываясь в ковёр.

Мария отвернулась, стараясь не смотреть, и, держа оружие направленным, медленно шла к выходу. Чёрт, если я кому-то расскажу, никто ведь не поверит, пронеслось у неё в голове, когда они пересекали дверной проём.

И тут, всё произошло мгновенно. Берта вдруг резко развернулась, выкинула руки вперёд, словно кидаясь на добычу с криком, с ревом, не думая, не рассчитывая. Мария не колебалась. Пальцы сжали спуск. Выстрел.

Звук был оглушающим, короткий, взрывающий тишину. Женщина рухнула навзничь, её тело упало с глухим стуком, как мешок с песком. Под спиной тут же стала расползаться лужа крови. Мария застыла, не дыша, не в силах понять, куда попала, как это вообще произошло. Ужас накрыл волной, живот сжался, как будто внутри вывернули всё наизнанку.

Она опустила пистолет и пошатнулась. Её затрясло. Руки, плечи, колени, всё начало дрожать. Она убила человека. Убила сама, своими руками, не во сне, не случайно.

Намеренно.

Резкий спазм выгнул её изнутри, желудок подкатил к горлу. Она бросилась прочь, едва не споткнувшись, вылетела на улицу и, увидев заросли сбоку от дома, рванула к ним. Ветки хлестали по лицу, по рукам, но ей было всё равно, она упала на колени, её вырвало.

Не успев даже отдышаться, Мария заметила двух мужчин, бегущих со стороны дороги. Паника вспыхнула с новой силой. Она метнулась глубже в кусты, вжалась в землю и зажалась между ветвями, замерла. Сердце билось в ушах, как барабан, дыхание стало прерывистым и судорожным. Она не знала, сколько пробыла в этом укрытии, но когда, наконец, рискнула выглянуть, всё было тихо.

Тихо и это был шанс. Осторожно выбравшись, стараясь не трещать под ногами, рванула. Пробежав по боковой дорожке, увидела за воротами несколько машин. Она, наконец, узнала это место, дом, в котором они с Джеком были раньше, на злополучной вечеринке.

Подбежала к одной из машин, дёрнула ручку Хайлендера. Ключ торчал в замке зажигания. Господи, только бы завелась. Запрыгнула внутрь, отложив пистолет на пассажирское сиденье и повернула ключ. Мотор загудел.

Она дрожала всем телом. Всё внутри било её, как ветер гнёт тонкое деревце. Но она заставила себя действовать, развернула джип, поцарапала бампер другой машины при манёвре, резко вдавила педаль газа и понеслась.

Но стоило колёсам заскрипеть по гравию, как из ворот выскочили те же двое. Она не знала, где находится. Не понимала, куда ехать. Просто неслась вперёд, как загнанный зверь. Дорога завела между скал по узкому серпантину. Руки дрожали, но она крепко сжимала руль. И тут, в зеркале заднего вида увидела фары. За ней ехали.

Началась погоня.

– Аааааа! – закричала она в голос, не в силах больше держать внутри. – Боже, что творится?!

Мысли скакали в голове, как панические вспышки. Её поймают. Посадят в лучшем случае. Или вообще убьют. Всё кончено. Зачем она сюда вернулась? Ну зачем?! Она же завела себе питбуля, зачем ей ещё нужен был телохранитель?! Чёрт! Это всё они! Эти чёртовы мужчины!

Дядя Лёша, Спартак, Джек. Сволочи! Гады! Все! Все беды от мужчин, от их амбиций, жажды власти, контроля!

Слёзы текли по лицу, размазываясь, стекали по подбородку, затекали за ворот и слипались с волосами. И тут впереди показался крутой поворот.

Навстречу выскочила машина. Мария дёрнула руль, не справившись, автомобиль вылетел с дороги, глухо ударился о валун, заскрежетал и мотор захлебнулся. Подушка безопасности выстрелила в лицо. Она застонала, уткнувшись в неё лбом, тело онемело от удара. И наступила тишина. Абсолютная. Погоня, страх, паника, все мужики мира… исчезли.

Глава 11

Она открыла глаза. Всё перед глазами плыло. Было мутно и, но ничего не больно, только шея чуть тянула. Скорее всего затекла. Она огляделась. Обнаружив, что лежит на заднем сидении автомобиля с затемнёнными стеклами. Её дверь была приоткрыта, и он никуда не ехал. Она услышала мужские голоса и поднялась. Несколько человек стояли и разговаривали, наблюдая за работой погрузчика. Хайлендер благополучно забирался на его кузов.

Мария разглядывала их. Джека среди них не было, и никто не носил полицейскую форму, значит она всё ещё находится в руках бандитов.

Немного поодаль стоял и курил ещё один мужчина и наблюдал за ней. Потом он не спеша подошёл и протянул ей воды в бутылочке, открутив заранее крышку.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он вежливо.

Мария взглянула на него и поблагодарив, взяла воды, – нормально, – ответила она.

Он обратился к остальным, дав распоряжение по всей видимости, чтобы проследили за всеми делами и закрыв её дверь, сам уселся за руль этого автомобиля.

– Кто вы? – поинтересовалась Мария. Ей показалось, что возможно это не бандит, так как она не оказалась связанной, как прежде и вообще он разговаривал с ней достаточно почтительно.

– Моё имя, как и вся остальная информация вам ничего не скажет, – ответил он, выруливая на дорогу. Потом всё же представился, – Меня зовут Габриэль. – После добавил, таким же спокойным тоном, – и с вами всё в порядке, вас осмотрел доктор, вы долгое время находились в бессознательном состоянии. Но… возможно есть небольшое сотрясение головы. – Он то и дело кидал на неё взгляд через зеркало заднего вида, такими же серыми глазами, как у Спартака. Вот зачем она сейчас то его вспомнила?! Тем временем Габриэль продолжил, – несколько дней постельного режима и придётся попить пилюли. И всё будет хорошо, – заверил он.

– Мы едим в больницу? – устало поинтересовалась она. Её почему-то непреодолимо тянуло ко сну. Словно ей дали снотворное. Или авария так сказывается… И ещё колола рука. Она стала поглаживать то место и обнаружила прокол кожи. Всё было очень странно и непонятно … она еле как держала свои глаза открытыми.

– Нет. Мы едим ко мне, – ответил он, снова бросив на неё свой взгляд. – Врач на месте сделал вам инъекцию, – пояснил он, видимо заметив её беспокойство.

– Зачем? – Мария немного напугалась. – Можно мне телефон? Меня потеряли и беспокоятся, мне надо сообщить, что я жива и здорова, – заговорила она с тревожными нотками в голосе.

– Не торопитесь. Ваш телефон, кстати, тоже у меня. Я нашёл его в том доме, откуда вы сбежали. Прибудем и вы всё получите назад. На счёт Джека, то он скоро сам приедет. Звонить необязательно, я уже сообщил ему.

Мария облегчённо вздохнула. О слава Богу. Значит они знакомы.

– Вы его знаете? – решила уточнить она на всякий случай.

Мужчина кивнул.

Она облегчённо закрыла глаза и её сразу унесло.

Когда они подъехали, Мария почувствовала прикосновение руки к своей. Она открыла глаза и увидела Габриэля, согнувшегося над ней. Машинально отдёрнув руку, Мария всем телом отодвинулась назад.

– Не пугайтесь. Мы приехали. Вы очень измотаны и ещё ваш мозг требуется в покое. Вам надо отдохнуть, прилечь, пока приедет Джек. Вас проводят в спальню, – мягко сказал он и отошёл в сторону.

Мария выбралась из машины, её и на самом деле шатало. Снова тошнота подкатила к горлу и её опять вырвало. Тут же к ней подбежала какая-то женщина и помогла ей справиться с проблемой, другая принесла воды и салфеток.

Вскоре Мария оказалась в мягкой и чистой пастели. Она просто закрыла свои глаза и заснула.

– Мария?! Мария?!

Она еле подняла веки. Уже было темно, хотя прошло как будто всего пять минут.

Джек. Он озабочено смотрел на неё.

– Что ты тут делаешь? – услышала она его странный вопрос. И его тон показался ей каким-то резким. Даже в такой ситуации он ревнует, интересный тип!

– Сплю, – ответила, еле шевеля языком Мария с некоторым сарказмом и её снова сморило.

– Забери меня, милый. Мне очень плохо. Я убила человека! И меня хотели убить тоже! Боже, мне так страшно! Джек! – кричали её безмолвные губы. И всё медленно уплыло…

Яркий свет ласкал её по лицу. Поглаживая, словно нежная рука и настойчиво пробуждая. Мария открыла глаза. Где она? Это не спальня Джека. Где Джек?! Она приподнялась и огляделась. Она всё ещё там. В доме Габриэля. Почему? Он что её не забрал? Она смахнула с себя покрывало. На ней была надета сорочка на тонких лямках и больше ничего, абсолютно, Боже?! Она прикрыла своё тело рукой. Как будто была вовсе голой. Когда и главное кто успел её переодеть?! И почему она ничего не помнит?! Голова гудела. Мария прикрыла свои глаза. Ей надо привести себя в порядок и всё заработает. Она заставила себя подняться и отправиться в душ. В любом случае, всё что случилось, то случилось.

После к ней постучали и сразу же дверь распахнулась. Она увидела вчерашнюю женщину, по-видимому экономку, которая толкала впереди себя столик на колесах с её вкусным завтраком. Мария сразу же вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего утра!

Да! Всё остальное подождёт!

Пожелав ей приятного аппетита, прислуга передала просьбу хозяина, – Господин Габриэль попросил дождаться его.

Мария машинально поблагодарила и буквально набросилась на бутерброды, омлет с ветчиной, кусочки тушенного мяса, ломтики разного вида сыра, булочки и ещё много чего, и всё такое вкусное и ещё кофе, чай, соки. Да просто пир! Не обратив внимание даже на свой телефон, который та тихо положила на постель и вышла.

Через … полчаса или час она наконец наелась и расслаблено прикрыла свои глаза с чашкой кофе в руках откинулась на спинку кресла. Теперь можно идти в бой!

Повернув голову, вспомнила о своей одежде. В какой бой в банном халате?! И тут она увидела свой телефон и сразу же кинулась к нему. Набрала Джека, вспоминая ночной сон. Или не сон?! Сейчас узнаем. Он взял трубку. И она услышала его холодное «да?!»

– Джек?! Я… забери меня, – попросила Мария, она как-то растерялась от его голоса чужого, металлического. Не ЕЁ Джека.

Он с пару секунд молчал, потом ответил таким же холодным тоном, – не звони мне больше. – И положил трубку.

Глава 12

Она замерла. Застыла, словно её резко заморозили. Что это сейчас было?! Телефон тихо упал на ковёр с её руки. Она стала задыхаться. Это не может быть правдой. Просто не может! Он что бросил её? Одну беззащитную в доме постороннего мужика. Её стало трясти. Через несколько минут сумасшествия, мозг стал бешено работать, выискивая выход из положения и оправдание поведению Джека, в итоге, пришёл к мысли, что возможно он приходил ночью на самом деле. Как же иначе! Да, это было реально. Никакой не сон. Конечно, Боже! Он же не мог оставить до утра поиски. Естественно, он приехал! И ему что-то сказали. Плохое. О ней и возможно о Габриэле!

Послышался стук в дверь.

– Чего надо?! – истерично отреагировала она, словно находилась в собственном доме. Дверь отворилась и вошёл его настоящий хозяин.

– Что с вами? – спросил Габриэль.

Мария подошла к нему с разъярённым выражением лица и приподняв подбородок, не громко произнесла, – что вы сказали Джеку обо мне?

Он смерил её холодным взглядом и отошёл в сторону. Его взор упал на полупустые тарелки на столике, и он проговорил, – вижу, вы плотно позавтракали. Рад этому.

– Габриэль?!

Он развернулся.

– Я ничего ему не говорил лишнего, если вы на это намекаете, – ответил он. Его тон был спокойным и уверенным.

– Такого не может быть! – запротестовала Мария.

– Может.

– Он же был тут ночью, когда я спала, как убитая?!

Габриэль тяжело вздохнул и сказал, – Мария, вообще-то я просто ответил ему на вопрос и больше между нами не было никаких разговоров. Он не захотел продолжать дискуссию, и я извините, не стал настаивать.

– Какой вопрос?

– Он спросил только, где вы.

– И?

– Я сказал в моей спальне.

Мария огляделась. Словно впервые попала сюда. И это была не комната, а Содом и Гоморра.

– Что??

Он молча смотрел на неё. Не понимая её вопроса.

– То есть, вы ему намекнули, что я с вами спала?! – она стала истерично улыбаться. Ну конечно! Она именно это и подозревала! Чёрт! Какая же она дура!

– Я ничего не намекал никому. Если он так решил, это его проблемы.

Она сделала жест рукой, указав пальцем ему в лицо, – вы змей в обличии человека! Оказываете услуги, которые заводят души в ад!

Он чуть приподнял брови, кинув на неё саркастический взгляд и молча, повернулся к выходу.

Мария взялась за пояс и тут вновь спохватилась о своей одежде.

– Верните мою одежду! Я ни минуты не собираюсь здесь оставаться больше! – приказным тоном, заявила она.

Но Габриэль, продолжая удаляться, кинул через плечо, – не имею ни малейшего представления, где она. Я к ней не притрагивался.

Мария побежала за ним и завопила, – кто притрагивался?! Кто меня переодел и снял всё?

– Наверное ваше белье ушло на стирку. Спросите у моей экономики, я честно не знаю. Я не занимаюсь такими делами.

– Где её найти?

– Её надо подождать. Искать не надо. Она уехала на рынок.

Мария ухмыльнулась. Всё продумал как надо! Но только он её плохо знает, вернее, вообще не знает!

– Вы думаете, что сможете меня остановить этим?

– Даже и не думал. – Они спустились по лестнице на первый этаж, в большую и просторную гостиную и он не спеша направился в другую комнату. А Мария к входным дверям, сказав напоследок, – и я поеду прямиком в полицию!