Любовь, которую ты вспомнишь

Пролог

Ничто не могло заставить меня стереть улыбку с лица. Я смотрела в закрытую дверь ванной и чувствовала себя по-детски счастливой. Будто все мои мечты исполнились в эту секунду, а проблемы остались где-то за пределами этого мира.

Резкий стук в дверь вырвал из эйфории. Я не успела даже обернуться, как он повторился вновь.

Служащие отеля так не стучат. Они боятся лишний раз побеспокоить постояльцев, поэтому их стук хоть и звонкий, но робкий, будто неуверенный, с легким сомнением и извинениями сразу.

Тот, кто сейчас стоял по ту сторону двери, стучал не так. Его удары по дереву были серьезными, даже внушительными. Не ради замены полотенец или уборки номера. В его действиях чувствовалось напряжение и самую капельку – угроза.

Затянув потуже пояс халата, я двинулась к двери. Может, Лера карту забыла? С ней такое бывало.

Но в коридоре стояла не моя сестра, а незнакомый мужчина в желто-синей форме почтальона. Несмотря на раннее время, он уже выглядел уставшим.

– Анна Солер?

Кивнула, пытаясь угадать, кто решил прислать мне письмо через испанскую почту, да еще и в номер отеля. Не так много людей знало, где именно я остановилась, и каждый из них мог пообщаться со мной по телефону или лично.

– Да, это я.

Мужчина утвердительно махнул головой, словно и не сомневался ни секунды, и протянул мне конверт вместе с планшетом.

– Распишитесь в получении.

Послушно подписала и забрала бумажный пакет. Мужчина, не попрощавшись, что за испанцами замечалось не часто, резко развернулся и быстрой походкой устремился к лифту. Явно тяжелая почтовая сумка била его по бедру с каждым новым шагом.

Проводив почтальона взглядом, переключила внимание на конверт. Судя по символике, какое-то официальное уведомление, но я не особо вычитывалась в отправителя, сразу залезая внутрь.

Notificación de la demanda.

Моего уровня испанского хватало для того, чтобы читать деловую корреспонденцию, но то ли мозг еще не включился в работу, то ли отвлекающий фактор в виде шума льющейся воды из ванной не давал сосредоточиться, а я скользила глазами по строчкам и никак не могла ухватиться за суть.

Может, попросить помощи у Ди?

Взгляд метнулся к закрытой двери в правой части номера. Нет, если я войду туда прямо сейчас, никакого разговора не получится. Точно не в ближайшие полчаса.

Бумажка жгла пальцы – не понятно, почему, но это чувство – что я держала в руках нечто важное – не отпускало. Поэтому сделала снимок на телефон и отправила фото адвокату с просьбой объяснить, не ошибка ли это. Ведь у меня нет никаких дел с официальными учреждениями Испании.

К моему удивлению, Шах перезвонил мгновенно – я даже не успела вернуть мобильник на стол.

– Анна, – голос Максима Григорьевича звучал напряженно, что само по себе было необычно, ведь за все время нашего общения адвокат только и делал, что демонстрировал хладнокровие: он и новость о том, что я скрыла сына от мужа, воспринял с титаническим спокойствием. – Откуда у вас эта бумага? Вы расписывались в уведомлении о вручении?

Мы не так хорошо были знакомы с мужчиной, но сейчас я почувствовала, что мой адвокат взволнован, и это волнение несло негативную окраску. Видимо, оно оказалось заразным, потому что я сама начала волноваться в ответ.

– Ее принес почтальон прямо в номер, – призналась сразу же, мельком отметив, что в ванной перестала шуметь вода. – И попросил расписаться. Я вскрыла конверт, когда он уже ушел.

В ответ до меня донесся шумный вздох (или выдох?) на том конце трубки, но я никак не могла разобрать, что именно в нем – облегчение? Разочарование? Да еще эта напряженность в голосе адвоката… поняв, что начинаю нервничать все больше, задала единственно возможный сейчас вопрос:

– Максим Григорьевич, что это за уведомление? – взгляд зацепился за конверт, и в этот раз мозг четко справился с возложенной на него функцией, с ходу определив, какому именно учреждению принадлежал герб на лицевой стороне письма. – Я ведь правильно поняла, что это из суда?

– Анна Леонидовна, – вот теперь в адвокатском выдохе четко слышалось сожаление. – Это уведомление о подаче иска против вас. Диего Солер обратился в суд по семейным делам с просьбой установить его опекуном Александра в ходе бракоразводного процесса.

Ничто не могло заставить меня стереть улыбку с лица. Ровно до этого момента, когда слова моего защитника дошли до затуманенного счастьем разума. Будто в насмешку, дверь в ванную распахнулась, являя моему взгляду довольного Диего.

Но теперь мне не хотелось улыбаться, глядя на него в ответ. В моих глазах слезы, а на языке – горький привкус разочарования и предательства.

Какая же я наивная дура.

Только я могла дважды влюбиться в одного и того же мужчину.

И только он мог дважды разбить мне сердце.

Глава 1.

– О чем вообще я думала, когда выходила за тебя замуж?!

Кричала, не сдерживаясь. Мне кажется, за последний месяц все соседи на побережье привыкли к нашим ссорам и выяснению отношений, поэтому на шум уже не реагировали. Это в первые дни они косились и, подгадав момент, подходили к Диего поинтересоваться, все ли у нас нормально.

Он посылал таких доброжелателей куда подальше, смешно матерясь сразу на каталонском, русском и английском. Возможно, там были и другие языки, ведь мой муж – самый настоящий полиглот, в отличие от меня, владеющей лишь уверенным немецким и корявым разговорным испанским.

Вот такая ему досталась жена. Никакая.

Это, конечно, не мои слова, а моей «дорогой» свекрови. С первого дня сеньора Солер невзлюбила меня и ни разу этой нелюбви не скрыла, за что неоднократно имела неприятные разговоры со старшим сыном. А уж когда он сделал мне предложение, я всерьез опасалась, как бы эта знойная женщина не лопнула от переполняющей злобы. И все равно наивно верила, что со временем новоявленная родственница смирится, оттает или хотя бы зароет топор войны ради счастья собственного ребенка. Но нет, она при каждой встрече не забывала напоминать, какая я никчемная русская Маша из глухой сибирской деревни.

И плевать на то, что я – Аня, и родилась не в деревне, а в городе-миллионнике Екатеринбурге. Но попробуйте это объяснить упертой испанке, уверенной, что я отбираю у нее любимого сына.

Еще на свадьбе черноволосая мегера объявила, глядя нам в глаза, что этот брак долго не протянет. Кажется, ее проклятье начало сбываться.

С того прекрасного, солнечного дня прошел всего месяц. Один! Месяц! А мы уже ссорились так, словно женаты десять лет. И я ничего не могла с этим поделать.

Я честно пыталась держать себя в руках, пока мои родители и родственники Диего не разъехались. Терпела придирки, косые взгляды, делала вид, что не понимаю намеков на нашу разницу в менталитетах. Думала, останемся вдвоем и заживем – долго и счастливо, как обещали друг другу в брачных клятвах.

Как я ошибалась.

– Вероятно, ты думала о том же, о чем и я! – вторил мне раскатистый бас.

Сердце противно сжалось, будто ему вдруг стало тесно в груди. Я ведь так старалась быть для Диего идеальной! Терпеливой, заботливой. Наводила уют в доме, готовила, хоть терпеть этого не могла. Послушная жена днем, страстная любовница ночью – все, как пишут в пафосных бабских книжках. Но одно неверное движение – и мы снова на ножах. Не влюбленные, а враги.

Громкий хлопок задней двери заставил вздрогнуть. Диего всегда так делал, когда окончательно закипал – уходил. И меня это неимоверно бесило!

Поэтому я бросалась за ним и с порога кричала:

– И куда ты собрался? Ночь на дворе!

Не совсем так, конечно, сумерки только начали опускаться на землю. Луна спряталась за облаками, и лишь освещающие фонари, расположенные по обе стороны от дорожки, давали разглядеть удаляющуюся фигуру. Но Диего, не обращая ни на меня, ни на темноту внимания, шел по песку прямо в сторону пирса.

– Проветрю мозги, а то совсем мне их съела, истеричка!

Я всегда открыто презирала тех баб, которые постоянно пилили своих мужчин. И вот теперь сама – истеричка. В словах мужа была доля правда, и порой (ладно, часто) я перегибала палку. Только понимала я это все «задним» умом, а в моменте ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда Солер предъявлял мне что-то, перед глазами словно красная пелена. И в голове противным голосом его матери скрипело: «ты не достойна Диего!».

Пожалуй, это и бесило больше всего – что чужое мнение влияло на меня настолько сильно, заглушая до тихого шепота собственную гордость.

– Ну и катись! – орала так, что горло неприятно саднило. – Может, хоть до чего-то умного додумаешься!

Вместо ответа Диего, не разворачиваясь, отмахнулся от меня. А я зеркально повторила выходку мужа: громко хлопнула дверью.

По дороге отыгралась на ни в чем не повинной подушке, оказавшейся на полу в процессе ссоры, и упала вместе с ней на диван, стараясь не смотреть в сторону моря. Я легко могла себе представить, что сейчас делал Диего – его поступки не менялись из раза в раз. Сейчас он дойдет босыми ногами по деревянному настилу до самого пирса, после энергичным прыжком окажется на своей яхте. Одним движением запустит двигатель. И сорвется с места, поднимая волны.

Порой мне казалось, что свою лодку Ди любил больше, чем меня. И не только ее. Яхту, море. Маму, брата, сестер и кузин. Работу. Футбол. Друзей. Машины. И уже потом, где-то в конце, остатки его чувств доставались мне.

До того себя стало жалко, что пришлось прикусить губу, лишь бы не разрыдаться. Черта с два он дождется моих слез! Будто это я виновата в нашей ссоре. Нет уж! Устала каждый раз извиняться за то, что он – бесчувственных сухарь.

И все же где-то на краю сознания мелькнула мысль, что на дворе быстро темнело, а Диего так и не починил навигационные огни на своей пресловутой яхте. Но он ведь не пойдет в открытое море? Так, прокатится вдоль берега, остынет и быстренько домой.

Но ждать его я, конечно же, не стану.

Глава 2.

Посидев еще минут десять, шумно выдохнула и взяла себя в руки. Смешно, но даже вспомнить не смогла, из-за чего на этот раз поцапались. Тортильи пересолила? Вроде, нет. Опять ходила на рынок в короткой юбке? Тоже нет, я сегодня весь день дома, да и такие претензии обычно предъявляла сеньора Солер, а ее последние пару дней не видно, не слышно.

Переложила ноутбук на другое место?

А, черт с ним. Уверена, к своему возвращению Ди тоже ничего не вспомнит. Мы, конечно, подуемся друг на друга еще час или два, а потом встретимся в границах постели и бурно помиримся. Как и всегда.

Завтра, обещала себе, завтра я точно стану идеальной женой. Приготовлю ему завтрак в постель, отглажу любимую рубашку, возможно, уломаю на утренний секс. Выкину из головы его мать, и мы точно заживем так, как полагалось всем молодоженам: счастливо и влюбленно, а кричать будем только от накрывающих оргазмов.

Чтобы не заниматься самоедством, принялась за уборку. Подняла разбросанные в гостиной подушки и красиво разложила их на диване и креслах – это первое, что я привнесла в свой новый дом: уют. Вилла Ди была безумно красивой, но какой-то неживой, словно тут и не жил никто. Я поменяла шторы, развесила картины, купила пресловутые подушки. Мой муж смотрел на это все с улыбкой, а после целовал меня в макушку и на вопрос, нравится ли ему, отвечал, что ему нравится, когда я счастлива.

Воспоминания еще больше улучшили настроение, и, покончив с гостиной, я принялась приводить в порядок кухню. Запустила посудомойку, вытерла стол. Невольно на ум приходили все самые счастливые моменты моего брака – а их все-таки больше, чем негативных. Как по выходным мы с Ди вместе готовили завтрак, я – в его рубашке, он – в одних трусах. Смеялись, постоянно целовались, пачкали друг друга продуктами и давали попробовать что-то прямо с пальца. Иной раз и до завтрака в итоге добирались лишь к обеду, но кого это волновало?

Закончив с кухней, проверила два миллиона рубашек своего мужа и выбрала ту, которую он завтра наденет. Повесила ее отдельно, рядом с ней – брюки, ремень, на нижнюю полку положила чистые носки и ботинки. Моя мама, когда первый раз увидела Диего, назвала его дикарем – ведь он был в рваных джинсах и растянутой майке, но таким он бывал только вне работы. В остальное время Ди предпочитал деловой стиль, и я бы соврала, сказав, что тот моему мужу подходил больше.

Диего даже в обносках выглядел бы как царь и бог. Мой царь и бог.

Спустя еще час меня окончательно отпустило, и я вернулась на диван в гостиной, чтобы следить в окно за тем, когда яхта под названием Perla1 пришвартуется к пирсу.

Эта комната с панорамными окнами нравилась мне больше всех. Из спальни наверху вид, конечно, тоже красивый, но именно здесь море казалось таким близким, руку протяни – и достанешь.

Море я любила. Любила с тех самых пор, как папа и мама первый раз привезли нас с Лерой в Барселону: мне было двенадцать, сестре – восемь. Я влюбилась сразу во все: в пляжи, морскую пену, голубые волны. И в город с его шумными рынками, тихими переулками и широкими проспектами. С тех каникул я лелеяла мечту однажды перебраться в Испанию, даже язык учила по видео-урокам и приложению в телефоне. Без практики, конечно, получалось так себе, но, когда год назад я все-таки накопила на отпуск в столице Каталонии, мой корявый испанский пригодился.

Тогда я и познакомилась с Диего.

Глава 3.

Мы столкнулись в аэропорту: я шла, выискивая табличку с названием моего отеля, а он спешил куда-то, громко разговаривая по телефону и размахивая рукой со стаканчиком кофе. Не знаю, как так получилось и кто в кого врезался, но в конце концов именно моя блузка оказалась безвозвратно загублена, а его напиток растекался по мне и полу.

– ¡Gracias por no estar caliente!2 – от раздражения выдала, даже не запнувшись – слова сами возникли в голове.

Вот и пришелся к месту мой кустарный испанский, хотя, конечно, первую встречу с носителем языка я себе не так представляла.

– ¡Lo siento! ¡No sé cómo pasó todo! ¿Estás bien?3

Он так быстро это произнес, что я с трудом поняла. Оказывается, настоящий испанский совсем не такой, какой звучал в наушниках. Более быстрый, более рокочущий. Сложно восприимчивый, если коротко.

Логично, что для ответа мне потребовалось больше времени, чем готов был выделить незнакомец, да и я больше переживала о кофейном пятне на светло-желтой ткани. Поэтому о том, что нужно ответить хоть что-то, я вспомнила только тогда, когда поймала на себе слишком пристальный мужской взгляд.

– Espero que tengas más cuidado la próxima vez.4

Кивнув, незнакомец подхватил пустой бумажный стакан и двинулся в сторону. И лишь через два его шага до меня дошло, что именно он сказал.

Он выставил меня виноватой!

Вины за собой я совсем не чувствовала, поэтому со всей души зарядила в широкую удаляющуюся спину весомое русское:

– Мудак!

Каков был шанс, что в гуле оживленного аэропорта мужчина меня расслышит? А что в испанском городе найдется мужчина-иностранец, который поймет мое русское оскорбление? Я, разумеется, не скрывала возмущения, но не настолько, чтобы мой обидчик вдруг остановился, резко крутанулся и смерил меня горячим взглядом.

А потом окончательно добил, произнося с заметным акцентом:

– Сумасшедшая!

Пока я стояла и хлопала глазами с раскрытым ртом, незнакомец вновь разворачивался и терялся в толпе. Никогда не чувствовала себя настолько глупо!

В итоге представитель туроператора нашел меня сам. Подошел, осторожно тронул за руку, спросил, я ли «сеньорита Литовцева», и вывел тем самым из прострации.

Дорога до отеля, заселение и знакомство с территорией быстро заставили меня забыть о происшествии в аэропорту, а вечером, когда я спустилась в бар, заказала коктейль и собиралась выйти на террасу, чтобы полюбоваться морем, в меня сбоку кто-то влетел.

Все содержимое моего стакана с клубничным мохито оказалось на кипельно-белой мужской рубашке.

– ¡Por favor, perdóname!5

Отставив бокал на барную стойку, я подхватила салфетки, но не успела обернуться, услышав подозрительно знакомый голос.

– ¿Tú otra vez?6

Передо мной стоял тот самый мужчина. Высокий, мой прямой взгляд упирался точно в сильную шею – такую голыми руками явно не сломаешь. Чуть выше – острый подбородок той степени небритости, когда еще не борода, но уже и не двухдневная щетина. Пухлые губы даже на вид казались мягкими, хоть сейчас и поджимались недовольно. Кустистые брови вразлет цвета темного шоколада, под стать им – недлинные каштановые волосы в стильной прическе.

И неожиданно – голубые глаза.

Наверно, это несоответствие и поразило меня больше всего, ведь все встреченные сегодня испанцы были кареглазыми. А тут такой уверенный светлый взгляд, чуть злой, что за ним терялось впечатление и от накаченных плеч, и от расстегнутой на две пуговицы рубашки. Мокрой, облепившей рельефную грудь и часть живота.

– ¿Es esto venganza?7 – так и не дождавшись от меня какой-то адекватной реакции, поинтересовался мужчина.

Если еще мгновение назад я планировала промокнуть салфетками устроенное на чужой одежде безобразие, то теперь возможность дотронуться до мужского тела меня почти пугала. Ибо слишком соблазнительными казались эти едва заметные в вырезе волоски, убегающие ниже.

Да, я извращенка. Мне нравилась волосатая мужская грудь! Не до состояния обезьяны, конечно, но это куда притягательнее, чем вылизанные до блеска тела с обложек журналов. Мужик должен оставаться мужиком, и сейчас напротив меня – как раз такой образец.

– Это карма, – по-русски усмехнулась я и с силой прижала салфетки к рубашке, почти сразу отпустив бумагу, будто бы могла через нее обжечься.

Длинные пальцы успели перехватить салфетки до того, как те упали, и принялись оттирать следы от коктейля. Безуспешно.

Стерва внутри меня испытала удовлетворение – ведь наверху, в номере, моя блузка висела на полотенцесушителе с таким же несмываемым пятном. Но выкидывать ее было жалко, поэтому, бросив попытки отстирать кофе отельным мылом и гелем для душа, я решила отложить вопрос до возвращения на родину.

А мужчина все пытался оттереть красноватые разводы, словно не замечал, что делал только хуже. Я тактично помалкивала, боясь, что с трудом удерживаемая ирония прорвется наружу, и случится международный скандал. Наверное, мне стоило еще раз извиниться и отойти, но…

У меня отпуск. Я – в лучшем городе мира, в красивом коктейльном платье цвета ночного неба. Передо мной – божественно красивый мужчина, пусть и немного злой. Интригующее начало вечера, разве нет?

Жаль, выпивка закончилась, не начавшись. Даже попробовать не успела!

– ¡No una mujer, sino un desastre!8 – откидывая мятые салфетки на стол, рычал мужчина. А после поднимал на меня свои блестящие то ли от злости, то ли от света глаза. – Ты должна мне новый… рубашка!

Его акцент – это что-то с чем-то! Улыбнулась непроизвольно, когда он с таким трудом подобрал слово «рубашка» и прорычал первую букву. Прямо зверь какой-то.

– А ты мне – новый коктейль, – пожала я плечами и кивнула на свой стакан, где остались только прилипшие к стенкам листики мяты и неровные кусочки лимона.

Мужик смотрел так, словно собирался мне голову оторвать. Но, видимо, он никогда не встречал русских девушек и не знал, что такими взглядами максимум, что он может вызвать – это иронично приподнятую бровь.

– Repetir para señorita9, – постучав костяшками по стойке, от которой мы так и не отошли, незнакомец привлек внимание бармена и указал на меня.

Сеньорита. Как приятно! И ведь сегодня это далеко не первый раз, когда меня так называли, но почему-то именно сейчас обращение заставляло еще шире растягивать губы.

– В моем номере нет стиральной машинки, – предупредила я, когда мужчина вновь обратил на меня свой взгляд. Уже не столько злой, сколько заинтересованный. – И стирального порошка. Поэтому с рубашкой, увы, помочь не могу.

Я говорила на русском, не сомневаясь, что он поймет. Но все равно думала, что на понимание моей фразы незнакомцу потребуется больше времени.

– Могу взять натурой.

Глава 4.

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Во-первых, потому что такого ответа я вообще не ожидала. Во-вторых, потому что мой визави произнес фразу так правильно, что закрадывались сомнения касательно происхождения этого барселонского красавца. А в-третьих, потому что его оценивающий взгляд, медленно блуждающий по моему обтянутому коротким платьем телу, весьма однозначно говорил о том, что смысл своих слов мужчина прекрасно понимал.

– Неплохой русский, – совершенно искренне восхитилась я, не зная, что отвечать на такое предложение. Ведь очень, просто до дрожи в коленках хотелось согласиться.

Вообще я не любитель подобных знакомств ради одноразового удовольствия, но тут, видимо, морской воздух вскружил голову. А еще этот кусочек смуглой кожи в вырезе рубашки, куда нет-нет, да и соскальзывал мой взгляд. Даже не знаю, что меня прельщало больше – глаза или грудь моего незнакомца.

– No puedo decir lo mismo de tu español10.

Ауч! Я ведь на самом деле старалась! Просто это мой первый выезд в Испанию в сознательном возрасте, я до этого испанцев только в кино видела! И слышала. Был еще опыт общения в онлайн-чате якобы с носителем, но мне попался такой извращенец, что больше я и не пыталась.

– Практики мало, – как можно более нейтрально отозвалась я, потянувшись за новым коктейлем. Показывать незнакомцу, как меня задели его слова, не хотелось.

Но то ли актриса из меня плохая, то ли у мужчины вдруг проснулся жгучий альтруизм, а стоило мне сделать глоток, как я чуть не поперхнулась от нового предложения:

– Хочешь, помогу?

Невольно в голове возникли картинки того, как статный испанец может помочь мне с испанским, но от репетиторского урока эти видения были далеки так же, как я – от балета.

– ¿Cuánto me va a costar?11

Незнакомец улыбнулся так, что у меня в животе сразу же стянуло внутренности в тугой узел: нахально, порочно, страстно. Готова спорить, в тот момент мы думали об одном и том же, но с мужских губ сорвалось совсем невинное:

– Ты поможешь с русским. ¿Cenamos juntos?12

Конечно, я не отказалась. И мы действительно просто ужинали в ресторане при отеле. Разговаривали. Боже, сколько мы разговаривали тем вечером! И ночью, ведь расстались мы только на рассвете, когда официант вежливо сообщил нам, что заведение закрывается.

Диего проводил меня до моего номера. Я предложила ему зайти, но он чуть печально улыбнулся и отказался.

– Отдохни, красавица, – подмигнул он. По правилам, которые Ди сам предложил, он говорил только по-русски, а я – лишь по-испански, и мы исправляли друг друга, если было нужно. – А то не попадешь на свою экскурсию.

Мой отпускной план с посещением всех достопримечательностей Барселоны Диего раскритиковал в пух и прах. Я, подбиравшая экскурсии чуть ли не дольше, чем копила на этот отпуск, разозлилась и предложила ему самому стать моим гидом, раз он такой самоуверенный. Увы, мужчина лишь посмеялся, чем немного притушил впечатления от этого вечера.

А теперь еще одна моя попытка продлить наше знакомство провалилась, разочаровывая меня чуточку больше, чем того бы хотелось.

– Gracias por la velada13, – улыбнувшись, поблагодарила я.

– Gracias por la velada, – повторил Диего, но я так и не поняла, то ли для того, чтобы поправить мое произношение, то ли от взаимности ощущений.

В коридоре отеля повисла тишина. Когда вроде бы все ясно, очевидно, и, что самое главное – взаимно, но не хватает всего одного маленького толчка, чтобы действительность закружилась, переходя в нечто большее, чем просто хороший вечер. Я все ждала, что сейчас Ди шагнет вперед, обнимет меня за талию, притянет к себе и поцелует, даря нашей встрече надежду на что-то большее. И ведь видела, каким взглядом мужчина смотрел на мои губы, но…

Голубые глаза на секунду спрятались под веками, и больше в них не было никакого желания, лишь вежливая теплота.

– Buenas noches, Ana14.

Диего развернулся и, проигнорировав лифт, ушел, свернув к лестнице. А я так и стояла как дура под дверью и смотрела на широкую спину, пока та не скрылась из вида.

Потом добрых минут сорок уговаривала себя, что вечер – чудесный, мне удалось пообщаться с настоящим испанцем, поговорить обо всем на свете, пофлиртовать. Разве не этого я хотела от своего отпуска? Это ведь целое приключение! Да, оно не закончилось сексом, но разве это плохо?

Мои последние отношения закончились больше семи месяцев назад крайне болезненным разрывом (если можно так назвать вскрывшийся факт измены), и с тех пор у меня не то, что секса – даже флирта ни с кем не было. Сначала лечила разбитое сердце, потом зажглась идеей поехать в Барселону и работала как проклятая для ее осуществления. Думала, окажусь в другом месте и начну жизнь с чистого листа – новая, обновленная, красивая. Наполнила гардероб более открытыми и смелыми нарядами, сменила прическу, обрезав целых десять сантиметров длины. И да, о курортном романе я тоже подумала – он казался мне прекрасной возможностью позволить себе вновь влюбиться.

Кто же знал, что возможность испытать весь спектр эмоций накроет меня в первый же вечер? И не просто накроет, а ударит обухом по голове, вынудив пресловутых бабочек взмахнуть крыльями? Я не могла себе этого представить. В моих самых смелых фантазиях я знакомилась с горячим испанцем в каком-нибудь баре или на пляже, а не сталкивалась с ним в аэропорту, чтобы позже вылить на него свой коктейль.

Возможно, в этом и была проблема: что все изначально пошло не по плану. И выстроенный в моей голове алгоритм «встреча – симпатия – влюбленность – секс» дал сбой, зациклившись сразу на последних двух пунктах. Сложно было признаться даже самой себе, но я никогда не могла подумать, что простой разговор может быть настолько возбуждающим. Что достаточно будет улыбки, жеста, взгляда, чтобы внутри взрывался вулкан.

И очень обидно было от того, что чувства и ощущения оказались не взаимными.

Я понимала, что Диего ничего мне не должен. Что я в его жизни – проходящее увлечение, возможно, не стоящее даже внимания. Что если я была не против мимолетной интрижки, это не значит, что мужчина хотел того же. Ведь я не знала его, не знала его стремлений и желаний, его ожиданий от женщины, которую он искал. Вполне возможно, что во вселенной Диего я подходила только для этого – непринужденного разговора за столиком в ресторане, чтобы убить время до утра.

Обижало ли это? Эгоистично – да, но разум настаивал, что в сложившейся ситуации нет ничьей вины. Просто не сложилось. Просто не сошлось.

В итоге самоуговоры пали жертвой усталости, и я провалилась в сон, чтобы слишком быстро встать по будильнику ради обзорной экскурсии по Барселоне. Помню, как посмотрела в зеркало, увидела огромные синяки под глазами и решила никуда не ходить, чтобы не пугать коренных жителей своим внешним видом. Но противный внутренний голос напомнил, что это – наша мечта, на которую отдано много денег и времени, поэтому через силу я заставила себя накраситься, нарядиться в легкий цветной сарафан и спуститься в холл, где возле стойки регистрации должен был ждать сбора группы гид.

Но стоило только створкам лифта разъехаться в стороны, как первым, кого я заметила, был вовсе не экскурсовод.

Глава 5.

Сегодня Диего выглядел иначе: вместо строгих брюк – голубые джинсы, вместо белоснежной рубашки в клубничных разводах – рубашка-поло, тоже белая. А еще солнечные очки на макушке и часы на спрятанной в карман руке. Все это отметила мельком, целиком и за раз отпечатав на подкорке образ мужчины, который даже во сне не покидал моих мыслей.

Но он пожелал мне доброй ночи и ушел, ясно давая понять, что никакого продолжения у нашей истории не будет. Тогда что он делал в моем отеле сегодня?

Спросить не решилась, хоть где-то в голове билась мысль, что ждать здесь Диего может вовсе не меня. Но когда я все же нашла в себе силы сделать шаг из лифта, Ди подошел именно ко мне, улыбаясь настолько счастливо, что в горле сразу же пересохло.

Даже если представить, что Диего лег спать ровно в тот момент, когда покинул меня, для столь ранней встречи он все равно выглядел слишком хорошо. Гораздо лучше, чем я – отдохнувший, будто спал не три часа, а минимум восемь. Свежий, будто успел утром устроить себе пробежку, принять душ и выпить литр свежевыжатого сока. Неотразимый, словно бог, сошедший с Олимпа.

– И как это понимать? – выдавила я в ответ на его приветствие.

До последнего уговаривала себя не обнадеживаться раньше времени, но все равно невольно вздрогнула, когда Диего произнес:

– Понял, что не прощу себя, если твои впечатления о Барселоне испортит отельный гид.

Он говорил по-русски, но его акцент проявлялся гораздо сильнее, чем вчера. Немного неверные окончания, чуть более длинные паузы между словами. Словно мужчина… волновался?

– Не думаю, что это возможно, – постаралась улыбнуться искренне, хотя очень хотелось вдарить кулаками по чужой груди и обозвать идиотом. – Я обожаю Барселону. Этого не изменит ни один гид.

Даже такой, как ты, добавила мысленно и, в последний раз растянув губы в улыбке, попыталась сделать то, что сделал вчера сам Диего – уйти.

Но его пальцы оказались на моем предплечье раньше, чем я успела сделать второй шаг. Прикосновение пронзило молнией, но не так, как следующие слова.

– Soy idiota, Ana. Me di cuenta ayer, en cuanto te dejé. ¡No debería haberme ido!15

Диего говорил так быстро и настолько неразборчиво, что кроме «идиот» я почти ничего и не поняла. А Ди запустил пальцы в свою прическу, сбив с макушки очки, и, кое-как поймав те в полете, повесил за дужку на майку, шумно выдохнул и посмотрел мне в глаза.

– Прости.

– За что?

Я даже не пыталась делать вид, будто хоть что-то понимаю. Я ни черта не понимала! И от того, что Диего перешел на русский, яснее не стало.

– He estado soñando con ello toda la noche y toda la mañana16.

Уточнить, о чем он, я банально не успела, ведь все произошло быстро и точно так, как я представляла себе вчера: его рука на моей талии, не сильный рывок к себе и настойчивые губы, накрывшие мои.

Глава 6.

Наверное, именно тогда я окончательно в него влюбилась – такого уверенного, такого сильного, умеющего признавать и исправлять свои ошибки. За страсть, за напор, за скрывающуюся под всем этим нежность. И за умение заставить меня забыть обо всем, ведь пока мы целовались, я не слышала даже того, как ко мне по фамилии обращался гид.

Разумеется, экскурсия уехала без меня. Разумеется, у меня была другая, устроенная самым настоящим испанцем с ослепительными голубыми глазами. Разумеется, после этого сумасшедшего дня я уже так просто не отпустила Диего, затащив вечером в свой номер практически насильно. К слову, он не особо сопротивлялся.

Те неполные две недели стали моим личным раем. Ди старался проводить со мной все свое свободное время: утром, во время сиесты или вечером. Если у него были дела по работе, я ездила на экскурсии, но по возвращении в отель всегда находила моего личного барселонского бога, ожидающего в фойе. Мы гуляли, катались на его небольшой яхте, ходили на футбол, в ресторан или просто запирались в комнате, не вылезая из постели до самого утра.

Ничего друг другу не обещали. Я – не наивная барышня, которая верила, что курортный роман может перерасти во что-то большее, он – не слишком эмоциональный сам по себе, привыкший держать чувства под контролем. Нам просто было хорошо, и это «хорошо», увы, закончилось вместе с моим отпуском.

Я запретила Диего провожать меня в аэропорт. Он ушел рано утром, не попрощавшись, пока я спала. Весь полет я уговаривала себя, что так – правильно, и я запомню этого ослепительного красавца как самого чудесного мужчину, который у меня был. Но, засыпая в одиночестве, я постоянно думала о нем, периодически срываясь на тихие слезы.

Мы почти не общались после моего возвращения. Ди просил написать ему, как я долетела, и я это сделала. Он ответил односложное «хорошо», и после этого раз в пару дней кто-то из нас позволял напомнить о своем существовании. Доброго утра, надеюсь, твой день пройдет хорошо. Спокойной ночи. Ничего не значащие фразы, точно такие же безликие ответы. И вечера, когда до трясучки хотелось написать, что скучаю, но приходилось по сотне раз стирать так и не отправленные сообщения.

Через две недели даже сестра заметила, что со мной происходило что-то не то. Заявилась ко мне с бутылкой мартини и попыткой в серьезный разговор, но я сослалась на простуду и выпроводила Леру восвояси. Бутылку, правда, оставила, и когда та наполовину опустела, я почувствовала себя жалкой.

Назавтра был мой день рождения – двадцать семь лет. У меня неплохая работа, своя двушка в центре и бутылка вермута, которым я заливала тоску по мужчине, который никогда не будет со мной. Про которого я не смогла рассказать даже сестре, от которой не держала тайн.

Взрослая жизнь во всей красе, чтоб ее.

На звонок в дверь не отреагировала, сидя на подоконнике и глядя в хмурое ночное небо. Весна в этом году выдалась холодной, словно она и осень надумали поменяться местами. Плюс один в копилку моей хандры, от которой я спасалась, кутаясь в вытянутый свитер. Но из подъезда настойчиво жали на звонок, и я вспомнила, что Лерка должна была заказать ролы.

Решив, что это – запоздалая и ненужная уже доставка, я поплелась открывать. Только с той стороны двери вместо зеленой сумки курьера оказался небольшой черный чемодан, а вместо парня в форменной куртке – мужчина в кожанке.

– No podía perderme tu cumpleaños17.

Я всхлипнула – громко и очень некрасиво, после чего бросилась Ди на шею, чтобы не отлипать от него ни на секунду. Боялась, что он развеется, если я его отпущу.

Поэтому не отпускала. А он не отпускал меня. Понятия не имею, как он умудрился затащить в квартиру и меня, и свой чемодан, а после еще и дверь закрыть. Для меня все это откладывалось в голове пост-фактум, ведь куда больше меня волновало избавление Ди от одежды. Нормально соображать я начала только спустя час с небольшим, когда мы лежали на моей кровати голые и совершенно счастливые.

– Как ты здесь оказался? – уперевшись подбородком в мужскую грудь, я перевела взгляд на довольного Диего. Не знаю, что он видел в моих глазах – я с трудом могла оценить собственные эмоции, так много в них было намешано: радость, счастье, страх потери. Поверить в то, что он мне не снится, было очень сложно.

– Купил билет и прилетел, – ровно ответил он, перебирая пальцами мои волосы.

– ¿Por qué?18

Мы перескакивали с русского на испанский и обратно – сложно сказать, почему так получалось, но я не чувствовала от этого себя неуютно. Мне нравилось говорить с Ди на его родном языке, даже если он при этом будет все время морщить лоб, закатывать глаза и поправлять мое произношение.

– Te echaba de menos19.

От переполнявших чувств глаза опять заслезились, и я поспешила их спрятать на мужской груди. Под мерный шепот чужого сердцебиения и под напором нежных рук, прижимавших меня к себе крепко-крепко, я медленно плавилась и всеми силами старалась удержать рвущиеся наружу слова.

Боялась, до дрожи боялась все испортить. Но, когда Ди легким движением оказался сверху, тихо прошептав «Feliz cumpleaños cariño20», все же призналась, глядя в голубые глаза-омуты:

– Мне кажется, я тебя люблю.

Диего улыбнулся. Улыбнулся так, как мог только он: самоуверенно, самодовольно. Чертовски соблазнительно.

– Да, мне тоже так кажется, – ответил он, прежде чем поцеловать меня.

Глава 7.

На следующий день я познакомила Ди со своей семьей. Лера легко и быстро нашла с Диего общий язык, папе на это понадобилось чуть больше времени, но, после недолгого общения наедине, отец отвел меня в сторону и тихо шепнул:

– Хороший мужик. Одобряю.

Мама отнеслась к Диего настороженно. Она у меня вообще женщина старой закалки, а тут мужчина в драных джинсах и простой футболке под кожаной курткой, со щетиной на лице, да еще и иностранец.

– Ну, не знаю, – говорила она мне на кухне, пока я помогала резать салат. – Он ведь старше тебя.

– Всего на шесть лет.

– И из другой страны.

– Я неплохо говорю по-испански, а Ди знает русский, – пожимала я плечами, немного приукрашая действительность. – Это не проблема.

– А менталитет? – не сдавалась мама. – И как вы вообще представляете свои отношения? Будете мотаться туда-сюда? Это сколько же денег надо?

На эти вопросы у меня не было ответа, поэтому я промолчала, не отрывая взгляда от разделочной доски. Мы с Диего ничего не обсудили. Он просто свалился, как снег на голову, а я его приняла. Точно так же это было и в Барселоне: просто мы, здесь и сейчас.

– Или ты планируешь переехать в Испанию? – спустя недолгую паузу проникновенно поинтересовалась мама.

– Надо будет – перееду, – уверенно принимая пытливый взгляд, ответила я.

Но, когда спустя месяц я услышала тот же вопрос от Диего, ответить так же четко не смогла.

Не скажу, что за время, проведенное в моей квартире, у нас все было гладко. Нет, жить вместе оказалось куда сложнее, чем бегать за ручку по столице Каталонии. Мы не сходились во взглядах на многие вопросы, порой споря до хрипоты, а порой – откровенно ругаясь. Но стоило мне закрыться в своей комнате и остыть, пока Ди остывал на кухне или в гостиной, как я понимала: не могу без него.

Каждую минуту, проведенную вдали, я думала лишь о том, как бы поскорее попасть в капкан любимых рук и глаз. На работе только и делала, что проверяла телефон на наличие новых сообщений от Ди, хоть и понимала, что он тоже занят делами.

Сеньор Солер занимался инвестициями и искал партнеров среди местных бизнесменов. Не знаю, удачно или нет, я не лезла в его дела, но Диего всегда предупреждал, когда отправлялся на встречу. А потому, в каком настроении он возвращался, можно было понять, удачно прошли переговоры или нет.

Тем вечером Ди был хмур, поэтому я сразу поняла, что у него что-то случилось. Но когда я прямо спросила об этом, получила совсем не тот ответ, который ожидала.

– Хочу, чтобы ты переехала ко мне. В Барселону, – серьезно заговорил Ди, глядя мне в глаза. Если бы не акцент, усиливающийся, когда Диего нервничал, я бы ни за что не догадалась, что поднятая тема заставляла его чувствовать себя неуютно, ведь ни взглядом, ни жестом, ни выражением лица Солер не выражал своего беспокойства. – Я понимаю, что у тебя здесь работа и семья, но… Ты можешь работать, если хочешь. Мы найдем тебе место или дело, которым тебе понравится заниматься. А можешь вообще ничего не делать, у меня достаточно денег, чтобы обеспечивать нашу семью. Твои родители и сестра смогут приезжать к нам в любое время, если нужны будут билеты – я все устрою.

Я могла только сидеть и хлопать глазами, не в силах унять сошедшее с ума сердце. Ди сказал «нашу семью» так, словно уже все решил. А ведь мы еще не обсуждали ничего!

Я даже с собой ничего не обсуждала – боялась строить воздушные замки, которые потом похоронят меня под собой. Поэтому сейчас терялась и от прозвучавших слов, и от чувств, которые они вызывали.

Я бы хотела идти по жизни рука об руку с Ди. Ни секунды не сомневалась, что он – тот самый мужчина, за которым я буду как за каменной стеной. Что рядом с ним мне будет хорошо даже тогда, когда будет казаться, что все плохо, потому что настоящее «плохо» – это без него. Но когда я хотела в этом признаться, перед глазами вставали лица мамы и папы, задорная улыбка сестры. Я понимала, что оставлю их здесь, в тысячах километров, и видеться раз в неделю, как сейчас, мы уже не сможем. Никаких посиделок за столом на кухне, никаких ночных звонков из-за разницы во времени, никакой внезапно обнаруженной на пороге Лерки с ее убийственным «а я тут подумала…». Я потеряю не просто кусок своей жизни – я потеряю часть себя, оставлю тут. И может ли один мужчина, пусть и любимый мной до безумия, заменить мне сразу трех близких людей?

Диего ничего не спрашивал. Он всегда был умнее меня, поэтому я даже не сомневалась, что он прекрасно понимал все мои сомнения, и знал, насколько сложным для меня будет решение переехать к нему. Но он продолжал смотреть на меня с застывшим вопросом в глазах, а я, несмотря на недавний разговор с матерью, не смогла сказать простое «да».

Мне все еще было страшно. Страшно, что мы разбежимся, что перегорим, что пересытимся друг другом. И одно дело, если это произойдет здесь – в городе, где все знакомо, где у меня есть друзья и близкие. И совсем другое, если расставание застанет меня на чужой земле. Что я буду тогда делать? Стыдливо возвращаться к родителям?

– Ди… это так неожиданно, – смутившись, я отвернулась. Неожиданно, ну-ну. Жить с мужиком-иностранцем месяц и вдруг неожиданно получить предложение продолжить все в другом месте. – Я… можно мне подумать?

Диего кивнул, все еще сохраняя собранное выражение лица. Если мои слова его чем-то задели, он не подал вида.

– Es justo21. – Еще раз кивнув, Ди зачесал пятерней волосы – еще один жест, выдающий его волнение. – Мне нужно вернуться в Барселону, возникли срочные дела. У меня самолет через несколько часов.

Сказать, что это сообщение меня раздавило – ничего не сказать. Я могла только сидеть и смотреть, как Диего собирал оставшиеся вещи вроде ноутбука, зарядки и документов и укладывал это все в уже наполненный чемодан. Его я тоже заметила только сейчас, настолько поглощена была видом хмурого мужчины. Умом я понимала, что рано или поздно Ди придется уехать, но всегда думала, что он сообщит об этом заранее и у меня будет время подготовиться.

Я надеялась, что в моем распоряжении окажется хотя бы пара часов, чтобы осмыслить, посоветоваться, решиться на что-то. Но мне не предоставили и пары минут, ведь стоило Диего закончить сборы, как на его телефон пришло уведомление о прибывшем такси. Ди быстро смахнул его и опустился передо мной, взяв заледеневшие ладошки в свои руки.

– Примерно через месяц у меня подписание контракта, – сообщил он, грея мои пальцы своими. – Я приеду, Ана. Дождешься?

Мог бы и не спрашивать. Но вместо ответа я повисла на его шее, сглатывая накатившие слезы. Осознание его отъезда обрушилось на меня разом, придавив точно упавшая кирпичная стена.

– Можно проводить тебя в аэропорт? – спросила шепотом, боясь, что он откажет.

Но Ди просто встал и потянул меня к двери. Я еще не успела переодеться, вернувшись с работы, так что и собираться не пришлось. А всю дорогу до воздушной гавани Диего прижимал меня к себе, целуя в макушку, пока я заливала тихими слезами его рубашку.

Я проводила его до чистой зоны. Ди долго целовал меня и шептал по-испански, что будет скучать каждую минуту. Напоминал, что очень скоро вернется, и мне нужно только потерпеть. Я кивала, не в силах ответить что-то из-за кома в горле.

А когда белоснежный самолет оторвался от земли, унося мое сердце в солнечную Барселону, поняла одну простую вещь.

Диего дал мне месяц на принятие решения. А мне хватило двух минут без него, чтобы все обдумать.

Глава 8.

Заявление на увольнение я написала следующим утром. Вечером сообщила о своем выборе родителям и сестре. Папа сухо кивнул, мама долго плакала, но не отговаривала. Лера с легкостью вызвалась последить за моей квартирой, которую на общем совете было принято сдавать. И спустя две недели я стояла посреди аэропорта имени Жозепа Таррадельяса, сжимала ручку огромного чемодана до побелевших костяшек и набирала дрожащими пальцами давно заученный номер.

Я не говорила Диего о своем прилете, хотя мы каждый день созванивались по видео. Решила сделать сюрприз. Но теперь, вдыхая горячий испанский воздух, банально трусила.

– ¿Ana? ¿Va todo bien?22

Я никогда не звонила Ди днем, чтобы не отвлекать его от работы. Да и сама в это время должна была занимать свое офисное кресло, но с некоторых пор я официально безработная.

– Я тут вдруг поняла, что не знаю твоего адреса.

Это правда. В свой испанский отпуск я не бывала у Ди в гостях, хотя знала, что у него есть квартира в Барселоне и вилла в пригороде с выходом к морю. Но Диего никогда не давал своего точного адреса, а мой получил в отеле, подкупив портье.

На том конце трубки повисла тишина. С моей же стороны раздался голос диктора, сообщавший о начале посадки на новый рейс. Диего, судя по следующему вопросу, его услышал.

– Где ты?

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

– Барселона-Эль-Прат, – постаралась, чтобы это прозвучало уверенно, но по факту почти шептала.

– Буду через час, – строго и по-деловому бросил Ди и отключился.

Я ждала его у окна, развлекая себя беседой с сестрой. Та в честь моего отъезда прогуляла универ и теперь присылала мне фотоотчеты из моей же квартиры, которую освобождала для будущих арендаторов. Я так увлеклась, что не сразу заметила замершую напротив темную фигуру.

В черном деловом костюме Диего выглядел восхитительно. Настолько, что сердце замирало, дыхание сбивалось, а горло могло поспорить с Сахарой за звание самой сухой части планеты.

Ди молчал. Стоял, сжимал в руках мобильник и смотрел так, что я чувствовала себя маленькой девочкой. Пришлось даже встать, чтобы разница в росте не так сильно давила.

– Я подумала, что месяц – это слишком долго, – робко призналась, все еще не зная, прогонит он меня или обнимет. Лично меня так и подмывало броситься к Ди и задушить его в объятиях, но это его показное равнодушие… нет, не ранило, ведь Диего всегда прекрасно умел держать себя в руках. Скорее, озадачивало. – Ты же не против?

Но ответа не последовало. Я рискнула сделать шаг вперед.

– Ди?

– Por favor, dime que estoy despierto23.

Его голос звучал так глухо, что я не поверила, что говорил именно Диего. Но его взгляд… в нем действительно стояло недоверие, а за ним яркими бликами отсвечивала надежда, заставившая меня улыбаться.

– Ущипнуть тебя? – предложила я.

– Нет. Лучше поцеловать.

Меня не нужно было просить дважды – я одним прыжком оказывалась на Диего, цепляясь за него руками и ногами, как обезьянка, и целовала, вкладывая все те эмоции, что бушевали во мне две недели. Тоску, нежность, безграничную потребность быть рядом и всепоглощающую любовь, заставившую меня отбросить все сомнения ради этого мужчины.

Наверное, только тогда он поверил, что я правда здесь, с ним. И сжал так, что косточки во всем теле захрустели.

– Me estás volviendo loco24.

А я глупо улыбалась, пока губы Ди оставляли обжигающие следы на моем лице, и верила, что у нас все получится.

Моя вера была абсолютной. Даже в те моменты, когда мы ссорились и били посуду, даже тогда, когда родственники Диего приняли меня прохладно. И даже сейчас, сидя на диване в нашем доме, обхватив руками колени и глядя в темное море, я все еще верила в нас.

Конечно, мы не идеальные. Мы не умеем обходить острые углы, уступать и признавать чужую правоту. Но мы любим друг друга едва ли меньше, чем полгода назад, встретившись впервые. Я это знала точно.

Воспоминания заставили меня острее чувствовать одиночество и собственную вину. Вот зачем я на него накинулась? Тем более с такими словами. Разумеется, я ни минуты не жалела о решении выйти замуж за Диего. Я была счастлива рядом с ним. И буду еще счастливее, когда он наконец-то вернется. Зайдет через заднюю дверь, прошлепает босыми ногами до ванной, а я подойду к нему сзади и просто обниму. И не нужно будет никаких слов, он и так все поймет, мой прекрасный мужчина.

Только вот Диего не вернулся. Ни этой ночью, ни в одну из последовавших.

Глава 9.

О том, что все идет не так, я начала догадываться спустя два часа. Ди никогда не плавал ночью, особенно в свете того, что недавно перегоревшие фонари на своей яхте он так и не заменил. Еще час я провела на берегу, кутаясь в тонкую кофту, ожидая, что вот сейчас «Жемчужина» причалит к пирсу. А после, наплевав на все, позвонила свекрови.

– Сеньора Солер, простите за поздний звонок, – хрипела я в трубку, с трудом сдерживая дрожь в теле и голосе. – Диего у вас?

– Что бы ему делать в такой час? – привычно опустив приветствие, сонно ворчала женщина. – Раз он ушел от тебя, значит, так и надо. Тебе бы тоже поспать. Оставь мальчика в покое.

Короткие гудки заставили меня всхлипнуть. Это было обычное наше общение с главой семейства Солер, но мне все равно стало обидно, что она так легко отмахнулась от моих переживаний.

Поэтому я набрала единственному из новоявленных родственников, с кем у меня сложились более или менее теплые отношения.

Хави, в отличие от своих сестер и кузин, сразу отнесся ко мне доброжелательно. Не смотрел свысока, не проявлял холодности. Он просто принял меня, сначала как девушку, а потом как жену своего старшего брата, и ни разу не оспаривал мой статус. Мы могли с ним выпить пива, посмеяться, сходить на футбол, который тут обожали поголовно все. Я считала Хавьера другом – единственным близким человеком после Ди. И очень надеялась, что он не пошлет меня так же легко, как его мать.

– Ана? Что случилось? – на последнем гудке, когда я уже отчаялась на ответ, прозвучал хриплый мужской голос. – Почему ты звонишь так поздно?

– Ди… – я все-таки не выдержала и шмыгнула носом. Слезы сдержать больше не получалось, и вместе с ними из меня вытекали все знания испанского: я запиналась, путалась и невпопад переходила на русский. – Он уплыл… на «Жемчужине»… он никогда не плавает ночью, он всегда возвращается! А телефон… на тумбочке… не могу ему позвонить… уже почти пять часов…

Не знаю, что из моих сбивчивых рыданий понял Хавьер, но, судя по звукам, он уже выбирался из постели.

– Подожди, не реви, – попытался успокоить меня деверь, хотя его собственный голос был далек от спокойствия. – На яхте есть спутниковый телефон, я свяжусь и перезвоню тебе.

Я кивнула, не думая о том, что Хави меня не видит, и отключилась сама.

Ожидание давалось мне с трудом. Тяжесть в груди давила так, что невозможно было дышать. Я ходила по пустому дому как привидение, перебиралась из угла в угол, растягивая рукава и без того растянутой кофты. И молилась, впервые в жизни молилась, чтобы с моим мужем все было хорошо, ведь это предчувствие – чего-то плохого – заставляло все внутри сжиматься в комок.

Хавьер не перезвонил. Вместо этого спустя сорок минут он явился сам, на миг заставив мое сердце забиться быстрее от вспыхнувшей надежды. Но вместо фигуры моего мужа на пороге появлялась чуть мене высокая, но такая же широкая фигура Хавьера Солер, хмурого и собранного.

– Есть какие-то новости? – взмолилась я, вытирая нос и слезы злосчастным свитером.

– Да, – Хави кивнул, но вместо того, чтобы сразу все объяснить, положил свои руки мне на плечи и почти силой усадил меня на диван. – Только присядь и пообещай, что не будешь сильно волноваться.

Разумеется, от таких слов я начала волноваться еще сильнее. Что он узнал? Почему он здесь один? И где мой Диего?

– Ана. – Хавьер выдохнул мое имя и, присев передо мной на корточки, заглянул в глаза. – Мы не можем связаться с «Жемчужиной», ее спутниковая система не отвечает. Последний раз яхту заметили выходящей в море неподалеку отсюда, она шла на большой скорости без огней. После этого ее никто не видел.

Наверное, из-за стресса у меня напрочь вылетел из головы весь испанский, и я никак не могла уложить то, что произнес Хави. Слова какие-то знакомые, даже понятные, но смысла в них не было.

Солер ждал моего ответа, судя по внимательному взгляду, но я просто не знала, что отвечать.

– Хави, я не понимаю, – в итоге делала то единственное, что могла: признавала свой идиотизм. – Где Диего?

Мужчина раздосадовано, как мне показалось, покачал головой и медленно произнес:

– Ана, после того как «Жемчужина» вышла в открытое море, ее никто не может найти. Мы не знаем, где Диего.

Мы не знаем, где Диего.

Слова эхом разлетались по черепной коробке, отскакивая от стен, и еще до того, как я осознала их значение, слезы вновь градом покатились по щекам.

– Я поднял всех, слышишь? – продолжал говорить Солер, сжимая сильнее мои пальцы, но его голос доносился до меня как через толщу воды. – Полицию, береговую охрану, парней из его офиса. Мы найдем его, Ана. Уверен, к утру Диего уже вернется.

Но к утру вместо Диего на пороге нашего дома появились незнакомые люди и сеньора Солер. Последняя смерила меня недовольным взглядом и бросила ядовитое «это ты виновата», но я не отреагировала. Всю ночь меня била страшная истерика, с которой Хавьер не справился и вызвал мне скорую. Укол успокоительного должен был привести меня в чувство и дать поспать, но я не сомкнула глаз, продолжая сидеть на диване и смотреть на пирс через панорамное окно.

Я верила, что вот сейчас Ди объявится, и все снова будет хорошо. Я знала это.

Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Глава 10.

Следующие две недели плохо отложились в моей памяти. Я помнила лишь какие-то отрывки: вот Хави уговаривал меня поесть или отдохнуть. Вот сеньора Солер в очередной раз обвиняла меня в пропаже Диего – кажется, она тогда даже запустила в меня подушкой, но та не долетела, и сын поспешил увезти женщину домой. Вот какие-то люди осматривали дом, искали что-то. Кто-то из сестер Ди и Хави приходил, чтобы приготовить еды, но я мало что ела тогда.

А потом было оно – сообщение, что неподалеку от побережья обнаружили обломки какой-то яхты. Никаких указаний на то, что это была «Жемчужина», не было, но одной фразы мне хватило, чтобы окончательно потерять себя от горя.

Следующее, что я помню, это склонившееся надо мной лицо Леры. Как она оказалась в нашем испанском доме, я не представляла.

– Я забираю тебя домой, сис, – говорила он, поглаживая меня по волосам. – Иначе ты угробишь сама себя.

– Я никуда не поеду, – отмахивалась я, но сил не было даже на то, чтобы оторвать голову от подушки. – Я должна быть тут, когда Диего вернется.

Лера покачала своей крашенной светлой головой, отчего непослушные кудряшки выскочили из-за уха, и шумно выдохнула.

– Ты убиваешь сама себя, Ань! Вспомни, когда ты последний раз ела? А принимала душ? Я уже не говорю о том, чтобы поспать! Да если бы не врачи Хавьера, вколовшие тебе снотворное, ты бы давно уже коньки отбросила!

Я сумела лишь поморщиться. Еда, вода, сон – все это так несущественно, когда где-то там, посреди огромного моря, мой Ди. А я даже не знала, что с ним.

– Я возьму себя в руки, – попыталась я отделаться от сестры, но она слишком хорошо меня знала, чтобы поверить в это.

– Возьмешь, но не здесь, – уверенно заявила она и отправилась в гардеробную, продолжая уже оттуда. – Тут ты будешь лишь под ногами мешаться. Хавьер занимается поисками, у него все схвачено, не надо ему мешать. А дома мы с мамой о тебе позаботимся. Быстро встанешь на ноги и вернешься обратно как раз к тому моменту, как Диего окажется дома.

Мне не хотелось соглашаться, но, слушая, как Лера доставала с верхней полки чемодан и начинала собирать в него вещи, я вдруг понимала, что одно в ее словах не вызывало сомнений: они с мамой обо мне позаботятся. Там, дома. А здесь… здесь у меня не было никого, кроме Хави и пары не слишком близких подруг, с которыми мы иногда сталкивались на рынке. Но первый был слишком занят, чтобы сидеть подле меня, а вторые по понятной причине ничего личного обо мне не знали.

У меня был только Диего. А сейчас не стало никого.

Чуть позже пришел Хави и подтвердил, что мне лучше съездить в гости к родителям и развеяться, потому что он очень за меня переживает.

– Ты так похудела, Ана, – качал он головой, сидя на краешке моей кровати. Я почти не вставала с нее последние два дня. – На тебя смотреть страшно. Отдохни, прошу тебя. Иначе Ди оторвет мне голову, когда вернется, за то, что я не уследил за тобой. Обещаю, как только появятся какие-то новости – я сообщу тебе.

Окончательно в необходимости отъезда меня убедила, как бы ни было странно, сеньора Солер. Причем, разговаривала она не со мной, она кричала на Хави в гостиной, но делала это так громко, что даже до нашей спальни на втором этаже долетало каждое слово.

– И теперь эта дрянь хочет уехать? – о ком говорила свекровь, догадаться было несложно. – Довела моего сына, выставила его из дома, а сейчас, когда мой мальчик неизвестно, жив или мертв, решила все бросить? Черта с два я ее куда-то отпущу!

– Мама, успокойся, – пытался утихомирить мать Хавьер, но даже Лера, не знавшая языка, понимала, что это бесполезно. – Ана ни в чем не виновата! Диего – половина тебя, у него такой же упертый нрав! Он сам