Граф Суворов. Книга 7

Глава 1

– Ладно, признаюсь, это было неожиданно, – сказал я поднимаясь. – Но в данный момент это не так важно. Ваше императорское величество, прямо сейчас ваш брат, Пётр, скорее всего, убивает вашего второго мужа.

– Ч-что? – посмотрела на меня ошалелыми глазами Екатерина.

– Императорский флот окружил Екатериноград, а государь, проникнув в порт под видом обычного гвардейца, столкнулся там с Гавриилом, – сказал я и покосился на дверь, за которой раздавались быстрые шаги и ругань. – Если вы не поможете мне закончить это прямо сейчас, погибнут многие тысячи, а может, и миллионы. И это существенно важнее моего признания или непризнания.

– Да уж, конечно, – гневно взглянула на меня Екатерина, а затем простонала, морщась и держась за голову. – Как долго я была без сознания?

– Два месяца, государыня, с самых родов, – ответила Мария, подойдя ближе. – С ребёнком всё нормально. По крайней мере, пока.

– Где он? – настойчиво спросила Екатерина.

– Не знаю, возможно, в убежище, – нахмурилась Мария. – Его приносили, только чтобы он полежал рядом и покричал. Надеялись, это поможет вам очнуться.

– Если бы ей не кололи снотворное в лошадиных дозах, это помогло бы куда больше, – ответил я, криво усмехнувшись. – Девушки, нам нужен канал связи с портом, а ещё лучше с флотом.

– И что ты предлагаешь, сдаваться, мальчик? Или под этой личиной скрывается старик? – с недоверием посмотрела на меня Екатерина.

– Под этой личиной нет никого, кроме меня самого, но, как я уже сказал, это неважно. У нас просто нет шансов. Император снял большую часть северного и кавказского флота с рубежей, чтобы подавить мятеж, – сказал я, стараясь говорить как с малым ребёнком. – Вы должны подать сигнал, показать, что вы живы и, по крайней мере, готовы к переговорам. Если вам наплевать на окружающих, подумайте о малыше. Во время бомбёжек его будет точно не спасти.

– Бомбёжек? – непонимающим голосом переспросила Екатерина.

– Девушки, помогите её императорскому величеству оценить ситуацию самой, – махнув рукой, сказал я, забирая у Инги автомат, а затем подняв с пола резонансный клинок Меньшикова. – Я покараулю коридор.

– Обопритесь на меня, государыня, – произнесла у меня за спиной Инга. Девушки помогли Екатерине подняться и подвели её к окну. После чего послышался шёпот и тихая ругань.

– Два месяца… как это могло произойти за столь короткий срок? – ошарашенно проговорила императрица. – Вражеские войска уже в городе? Сколько их?

– Весь флот. Послушайте, я не очень хочу вас торопить, учитывая состояние. Но вынужден, – напомнил я, когда в дверь настойчиво застучали.

– Открывайте! Открывайте немедленно! – услышал я хриплый мужской голос. – Ломай! И-раз!

Штурмующие ударили по двери тараном, но не успели самую малость, я встретил их конструкт своим, разрушив менее плотный пресс противников и даже оттеснив одетых в резонансные доспехи бойцов. В то же мгновение на меня уставились толстые стволы автоматических противотанковых ружей.

– Назад! – приказал я, активируя ладонь Шивы. Раздалось сразу несколько выстрелов, но пули зависли в воздухе, не в состоянии углубиться в конструкт. А в следующую секунду штурмовиков откинуло к противоположной стене.

– Чьи это тела? – спросила Екатерина, у меня за спиной, видимо, обратив наконец внимание на творящийся в комнате кровавый хаос.

– Князь Меньшиков, государыня, – ответила Мария, придерживающая женщину под локоть. – Он хотел передать ваше тело ордену Асклепия. Якобы они могут вам помочь вне России. А за это обещали и ему тоже место в рядах организации.

– Ах он собака… так ему и надо. Это ты его прикончила, деточка? – спросила Екатерина, но улыбнувшаяся Машка кивнула в мою сторону. – Вот как…

– Может, мы все же поторопимся? Мне тяжело удерживать этих ребят, не убивая, – сказал я, второй раз за минуту вдавливая противников в стену ладонью Шивы. Доспехи оказались настолько хороши, что без проблем выдержали давление, при котором от людей оставалась только кровавая лепёшка, и хуже того, гвардейцы без особых проблем вынули свои резонансные клинки и теперь сбили мой конструкт.

– В этом нет нужды, – сказала Екатерина, с помощью девушек подойдя к дверям. – Немедля сложите оружие! Это приказ!

– Вы очнулись? Ваше величество, но как? – удивлённо проговорил один из охранников. Второй в это время вскинул оружие и выстрелил почти в упор. Пуля заскрипела, обтёсываясь о подставленный щит и оставляя едва заметный медный след в воздухе. – Ты что творишь, Гена?

– Вяжите предателя! – приказала Екатерина, и остальные гвардейцы накинулись на стрелявшего, быстро заблокировав руки и ноги, а затем использовав эвакуационный шнур для раскрытия брони. И хотя казалось, что теперь всё под контролем, щит я убирать не спешил.

– Простите, ваше императорское величество, я не знаю, что на него нашло, – проговорил один из гвардейцев, когда нападавшего вытащили из доспеха и скрутили по рукам и ногам. – Приказывайте, мы всё исполним!

– Предателя в тюрьму. Найдите моих служанок и приведите их сюда, – скомандовала Екатерина. – Не должно императрице в таком виде разгуливать. И тем более представать перед народом.

– Боюсь, они всё здесь, ваше величество, – подала голос Мария. – Мы пытались вас защитить, но я единственная, кто остался в живых.

– Вот как… – вновь повторила Екатерина, и мне почему-то вспомнилось, что император говорил точно с такой же интонацией. Родственники, не иначе. – Хорошо. Значит, мне нужно добраться до спальни.

– Как прикажете. Двое сзади, трое спереди, – отдал распоряжение гвардеец, лица которого я не видел за доспехом. – Прошу за мной, ваше величество.

– Идёмте… дети, – приказала императрица, и нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Мария тёрлась рядом, поддерживая государыню, и вскоре мы добрались до очередной ничем не отличающейся от других двери. Разве что запертой, но императрице хватило одного взмаха, чтобы замок промёрз до белизны и, пискнув, открылся. – Подождите снаружи, девочки, поможете мне облачиться.

– Не опускай щит, – шепнул я Морозовой. – Если что – кричи, я приду.

– Хорошо, – серьёзно кивнула Машка, а затем хихикнула. – Мой рыцарь в белых штанах.

– Да, с конём как-то не задалось, – буркнул я, оставшись снаружи. В помещении были только ауры женщин, так что я не беспокоился лишний раз. А вот в коридоре периодически появлялись новые люди. Да и гвардейцы меня не сильно жаловали, то и дело норовя ткнуть в мою сторону стволом.

– Александр, можешь зайти, – послышался требовательный голос императрицы через несколько минут.

– Ваше величество… слушайте, я, конечно, прошу прощения, но, если мы продолжим так тормозить, скоро спасать будет некого. От порта, наверное, только обломки остались, – гневно проговорил я, глядя на женщину, облачившуюся в строгое зелёное платье с воротом под самое горло.

– Ты чего? – ошалело спросила Инга, посмотрев на меня как на психа. Мария же, наоборот, была полностью удовлетворена моим поведением и снова хихикнула.

– Я так понимаю, молодой человек, обучением вас манерам никто не озаботился? – строго спросила Екатерина.

– Как-то не до того было. Меня почему-то постоянно кто-то хочет убить или покалечить. Так что стрелять и использовать конструкты я умею куда лучше, чем вести беседы. Но если это ускорит процесс, я могу называть вас хоть вашим вселенским величеством, только давайте быстрее, там люди гибнут.

– Люди всегда гибнут, – флегматично заметила Екатерина. – Всех просто не спасти. Так что об этом можно и не думать.

– А ваш второй муж и ребёнок тоже в этот наплевательский список входят? – спросил я, взглянув женщине в глаза. На сей раз она не ответила, поджав губы.

– Вот как… хорошо. Идём, – приказала женщина, и я тут же направился к двери. Екатерина же подошла к письменному столу и провела ладонью по его поверхности. В ту же секунду над столешницей появилось трёхмерное изображение с незнакомыми символами. Нечто среднее между картинками и иероглифами.

Понять, что делает императрица на такой скорости, на совершенно незнакомом языке, было невозможно, однако спустя всего несколько мгновений изображение дёрнулось и вновь изменилось, а на экране появился незнакомый мужчина.

– Флагман Уральской республики «Екатерина Великая» на связи, – ответил сидящий в капитанском кресле офицер, но, присмотревшись, вскочил со своего места и поклонился. – Ваше величество, счастливы видеть вас в добром здравии!

– Князь Шереметьев, доложите обстановку, кратко, – потребовала Екатерина.

– Мы в окружении. Порт разрушен. Но сражение там ещё продолжается, – ответил капитан флагмана. – В открытом противостоянии шансов у нас немного, но…

– Найдите способ связать меня со всеми сражающимися, – приказала Екатерина. И князь тут же кивнул, начав отдавать распоряжения.

– Всё готово, ваше величество. Мы ретранслируем передачу на все суда, одно из которых спустилось к порту, – отчитался через минуту Шереметьев.

– Запускайте эфир, – приказала Екатерина, выпрямившись и подобравшись, хотя ещё несколько секунд назад мне казалось, что более собранной она быть уже не может.

– Подданные! С вами говорит ваша богоизбранная императрица, не проливайте кровь своих братьев и сестёр. Остановитесь! – уверенно сказала Екатерина. – Во спасение ваших жизней и душ я готова поступиться гордостью и пойти на переговоры с узурпатором и мятежником. Во имя мира, брат мой, довольно пролитой крови. Через два часа я прибуду к порту, и пусть же более никто не пострадает в этом сумасшествии.

С этими словами она нажала на вновь появившиеся символы, а затем тяжело выдохнула. Сгорбилась, словно из неё вынули позвоночник, но тут же взяла себя в руки.

– Теперь ты доволен, мальчик? – повернувшись ко мне, спросила Екатерина.

– Вы сделали это не для меня, а ради собственных подданных, – ответил я. – Но если вам важно именно моё мнение, то за подобный жест я благодарен.

– Отлично. В таком случае вы должны помочь мне вернуть ребёнка. И как можно скорей, – сказала, поднимаясь, Екатерина. – Где его держали?

– Я провожу, – воодушевилась Мария. – Здесь недалеко.

– Мы все проводим, – произнёс я, не собираясь отходить от императрицы, пока они с братом не подпишут мирный договор или, по крайней мере, не начнут переговоры, остановив бойню.

Идти и вправду было недалеко, стоило выйти из покоев государыни и повернуть за угол, как мы оказались перед распахнутой нараспашку дверью. Екатерина опередила даже охрану, ворвавшись в помещение словно снежная вьюга, но мы всё равно опоздали… У одной из стен сидела служанка с простреленной головой. Другая, с тремя пулевыми отверстиями в спине, лежала в луже собственной крови, не добравшись до планшета, на котором мигала кнопка активного вызова. Детская кроватка пустовала.

– Нет! – выкрикнула Екатерина, отбрасывая в сторону небольшую ширму. – Где он? Где?!!

Отвечать императрице и обнадёживать, притом что среди охраны и её первых помощников явно затесалось большое количество предателей и оппортунистов, не имело никакого смысла. Ситуация в целом оставалась кошмарной, и что делать в данный момент, я просто не представлял. К счастью, вызов на планшете заметил не только я.

– Кто говорит? – строго спросила Екатерина, нажав на кнопку. Чёрный экран несколько секунд не отвечал, но затем на нём появилось изображение осунувшегося и похудевшего старика.

– Где мой сын? – спросил он, чуть хрипя. – Позовите его!

– Где мой ребёнок?! – с вызовом ответила Екатерина. – Если ты его хоть одним пальцем тронул, мразота орденская, я лично тебе руки выдерну и в задницу вставлю!

– Значит, он мёртв, – устало прикрыл глаза старик, в котором я с трудом узнал бывшего министра просвещения, Авраама Меньшикова. – Ты лишила меня последнего наследника и родни! А значит, и сама подохнешь, старая стерва! Если ты немедля не объявишь общее нападение на позиции имперского флота, я лично сверну твоему выкормышу шею!

– Нет! – испуганно вскрикнула женщина, когда камера сместилась и старик взял за голову двухмесячного малыша своими тонкими, но мозолистыми пальцами. Ребёнок заорал, дрыгая ручками и ножками, но сделать ничего не мог. Я заметил, как глаза Екатерины наполняются слезами и она начинает мотать головой отступая.

Грозная императрица за секунду превратилась в мать, которая так и не подержала дитя на своих руках. Помня о безумствах, на которые она была согласна, лишь бы вернуть в сознание своего предыдущего ребёнка, я принял не слишком честное по отношению к ней решение. Подошёл, не попадая в кадр, и нажал на несколько точек, отправляя её в глубокий сон.

Императрица рухнула на пол, и девушки тут же подскочили к ней, взглянув на меня. Но я успел отойти в сторону и приложить палец к губам. А затем, подхватив первый попавшийся листок и карандаш, накидал несколько слов.

– Где она?! Что происходит? Я сейчас убью этого засранца! – раздался нетерпеливый вопль Меньшикова-старшего.

– Императрица упала в обморок, – произнесла Мария, подобрав планшет и показав лежащее на полу тело. – Возможно, она опять провалилась в кому от расстройства. А может, ваши лекарства подействовали.

– Разбудите её, немедленно! И так, чтобы я видел! – рявкнул Авраам. По моему кивку девушки начали трясти императрицу, щипать. Даже стакан воды вылили на лицо и голову, но ничего не помогло. – Доставьте её сюда, в клинику Преображенского, в течение часа, нет! Тридцати минут! Иначе её ребёнок умрёт!

– Но у нас нет здесь власти! – вскакивая, ответила Мария, но изображение уже погасло. Подойдя так, чтобы не попасть в камеру, я выдернул батарею, удостоверившись, что нас точно не подслушают.

– Где эта Преображенская клиника? – спросил я у Инги.

– В нескольких кварталах отсюда, по главной дороге. В принципе, недалеко, – ответила княжна Ляпинская. – Но пешком за тридцать минут мы не успеем.

– А нам и не надо, – ответил я, выглянув в коридор. – Маша, вон там валяется освобождённый доспех, регулируй под себя и надевай. Так у тебя будет больше шансов защитить императрицу. Вряд ли у кого-то в здании найдётся столько же сил.

– Хорошо, но позже ты мне будешь должен, – заявила Мария, а затем разрезала юбку по самую развилку. Я старательно отвёл взгляд, не собираясь её провоцировать, но Инга, наблюдавшая за сценой со стороны, всё равно поджала губы.

Через несколько минут мы с уральской княжной оставили императрицу на попечение Морозовой и спустились к машине. Вот только водитель куда-то исчез.

– И как мы теперь доедем? – с обидой и отчаяньем спросила Инга, оглядываясь по сторонам.

– С приключениями, – ответил я, забираясь на водительское место. Коробку-автомат в этом мире, похоже, не придумали, а управление автомобилем – это тот навык, которым я без зазрения совести пожертвовал. Ведь всегда можно научиться заново, верно? Хорошо хоть, на коробке передач было обозначено цифрами, куда вытыкать.

– Лучше пристегнись, – посоветовал я, выжимая сцепление и выставляя первую передачу. Машина дёрнулась, но не заглохла, а начала постепенно набирать скорость. Когда стрелка спидометра доползла до двадцати, я решительно воткнул вторую передачу и клятвенно пообещал себе позже освоить навык вождения. Машина, конечно, не истребитель, тут всё проще, но учиться всё равно надо.

– Куда дальше? – спросил я, оглянувшись на выпучившую глаза Ингу, вцепившуюся в кресло и ручку на крыше. – Ну?

– Может, мы лучше пешком дойдём, здесь, в принципе, недалеко, – попробовала предложить девушка, явно недовольная моим уровнем вождения. Но поняв, что я от своего не откажусь, решила не сопротивляться. – Нам в другую сторону, направо. Аккуратнее! Пожалуйста!

– Дальше? – потребовал я, не обращая внимания на помятое при развороте крыло. Ну кто же знал, что руль надо выкручивать сильнее? К счастью, я немного освоился, и теперь повороты проходил почти на полной скорости. Не благодаря врождённым талантам, а с помощью пресса, которым корректировал курс. Хотя к концу моей первой поездки машина больше напоминала мятую консервную банку. Даже крышу перекосило. Но автомобиль изначально тоже не был красавцем. Не жалко.

– Добрались, – с каким-то счастливым неверием произнесла Инга, выскочив из машины. – Господи, спасибо тебе.

– На здоровье, – походя отмахнулся я. – Куда дальше?

– Вот. Этот комплекс зданий, – ответила девушка, показав на высокий забор.

Пройдя чуть вперёд и завернув за угол, я увидел монументальное строение, со всех сторон окружённое ёлками. Так себе прикрытие, но лучше, чем никакого. Оставалась только самая малость – понять, где именно находится Меньшиков с ребёнком, и проникнуть в здание, добраться до него, до того как он убьёт заложника.

– Зачем ему здесь Екатерина? – вслух проговорил я. – Он же не собирался её убить, верно?

– Да, похоже, она была нужна ему живой, чтобы куда-то перевезти, – ответила Инга. – Но для этого поле боя надо вначале покинуть.

– Верно. А город окружён со всех сторон, – кивнул я. – Они могут попробовать затаиться, переждать начало атаки, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, а затем покинуть город на машинах. Но мы знаем, что они предатели, и они знают, что мы знаем.

– Думаешь, они попробуют бежать заранее? – нахмурившись, спросила Инга.

– Скорее всего. Планируют дождаться Екатерину, взять ещё и её в заложницы и выехать… вопрос только: по земле или по воздуху? Меньшиковым хватит сил поднять лёгкий шлюп в одиночку, и это логичнее всего, – решил я, по-новому взглянув на здание. – Главное – предугадать, начнётся ли эвакуация при обстреле?.. Не будет же он ждать просто так? А единственная его гарантия – жизнь ребёнка.

– Думаешь, он его не убьёт при первой опасности? – нахмурилась девушка.

– Пока рассчитывает выжить сам – вряд ли, – ответил я, прикинув план действий. – Какие конструкты ты знаешь?

– Всю девятую ступень, – не без гордости ответила девушка. – Щиты, прессы и диски. И резерв у меня хороший.

– Да, хорошо… но мало, – поморщился я. – Ладно, сделаем так: я сейчас заберусь на здание и начну имитацию обстрела из дальнобойных орудий, а ты попробуй как-нибудь перегородить выезд. Хорошо?

– Как? – спросила девушка, но я уже не слушал.

Рывком перебросив себя через забор, я за два конструкта добрался до здания, а потом закинул себя на крышу, было не слишком высоко. Чего я не ожидал и не видел, находясь внизу, – установленных на здании зениток. И как назло, ни одно из оружий не пустовало. Люди суетились, подтаскивая снаряды и обкладывая позиции мешками. Явно не слишком надеялись на дипломатический статус.

– Ты чего тут делаешь, парень? – окрикнул меня мужчина, не вовремя поднявший голову и с удивлением уставившийся на мой белый халат.

– Тревога! Воздушная тревога! – что есть мочи заорал я, тыча пальцем в небо и одновременно создавая Ядро.

Конструкт снёс орудие вместе со всем персоналом, и остальные, морально готовые к нападению, тут же заняли свои места, уставившись в небо. Пустое, само собой. К счастью, я уже знал, что делать. Тройной конструкт, с размытием, создал полупрозрачный образ, по которому тут же начали палить из всех зениток.

– Огонь-огонь-огонь! – орал командир батареи. – Внимание всем постам. Мы попали под артиллерийский обстрел! Имперцы начали атаку!

Для придания всему происходящему убедительности я отступил за спины обороняющихся, посылая одно за другим ядра на крышу здания. Напитанные до предела удержания конструкты оставляли в бетонной крыше глубокие выбоины, буквально воронки от снарядов, и поднимали вполне видимую пыль.

Где-то внизу взвыла сирена, заставляя заткнуть уши, и я чуть не пропустил едва заметный на фоне общей какофонии гул двигателей. Заставив щиты сдвинуться, так чтобы занять зенитки, я подбежал к краю здания. Во внутреннем дворике стоял небольшой шлюп, который я узнал по ящерице на борту.

– Ну нет. В этот раз вы от меня никуда не улетите, – усмехнулся я и, заметив выбегающего из больницы мужчину, спрыгнул на крышу бота. Наверху ещё стреляли, хотя в небе уже снова было чисто, но меня они волновать совершенно перестали. Авраам, а не узнать этого старика было почти невозможно, что-то кричал бегущей за ним женщине с младенцем на руках.

Дождавшись, пока они погрузятся, я прыгнул вниз, успев втиснуться в закрывающийся люк, и оказался нос к носу с ошалелым охранником. Единственное, что успел сделать мужчина, – раскрыть рот, чтобы задать вопрос. Ладонь Шивы отбросила его внутрь, не оставив ни шанса, а я влетел следом.

– Что? – пристегнувшийся уже Меньшиков рванул ремни, но я не собирался проявлять милосердие к детоубийцам. Ядро пробило многослойный щит князя и вошло в его грудь, кроша камень резонанса. Державшая на руках младенца женщина вскрикнула, выхватив нож, и это решило её судьбу. Кисть с оружием отлетела в сторону, а я выхватил ребёнка у орущей и хватающейся за окровавленную культю сестры милосердия.

– Извини, но убивать детей я не позволю, – сказал я, двумя нажатиями перекрывая ей кровоток к руке, а затем отправляя женщину в глубокий сон. Свидетели мне ещё пригодятся. Как и подсудимые.

Дальше было дело техники. Снаружи стучали, даже пытались стрелять в двигатели, но я уселся в освобождённое кресло пилота и привычным движением потянул штурвал на себя, заставляя шлюп сорваться с места и одновременно прижимая всех нападающих к земле потоками воздуха.

Батареи на крыше пришлось заткнуть прессом, благо проводящий реактор многократно усиливал площадь конструктов. И в следующую минуту я сел между охраной клиники-крепости и Ингой, засевшей за забором и повалившей несколько елей, преграждая путь. Делать всё это с ребёнком на руках было не слишком удобно, а потому я с облегчением сунул дитя Инге, которая всё поняла без слов.

– Возвращаемся к резиденции губернатора, – сказал я, когда девушка разместилась в пассажирском кресле. – Будем надеяться, что герб Демидовых на борту этого корыта в городе все знают.

Глава 2

Принять решение, сдать ребёнка императору или вернуть матери, оказалось не самым лёгким делом. Но чем больше я думал об этом, тем меньше мне нравились оба варианта. Казалось даже, что иного выхода нет, чтобы уладить нарастающий конфликт, было необходимо найти компромисс. Но правда заключалась в том, что между двумя плохими вариантами можно было выбрать третий.

Если отдам ребёнка Петру и сам явлюсь к нему с поклоном, я признаю его власть над собой и империей. Даже если позже разойдусь с ним во взглядах – сделать больше ничего не смогу. Меня просто задавят силой и авторитетом. А учитывая, во что превратилась страна за его мимолётное правление…

Принести ребёнка Екатерине и самому остаться с биологической матерью – значит, полностью поддержать её и усилить на будущих переговорах. А ведь на стороне бывшей императрицы до сих пор огромная и могучая армия, десятки высших аристократов, включая бояр и дворян. Народ, в конце концов. Да только, если она получит силу или хоть толику власти, кто гарантирует, что она не развалит империю окончательно?

– Инга, предлагаю тебе и твоему роду союз, – сказал я, сев напротив Инги. Бот успешно добрался до резиденции губернатора, и сейчас от решения девушки зависели все мои последующие шаги.

– От какого рода? Романовых или Суворовых? – нахмурившись, спросила княжна.

– От себя лично. Ни за тот, ни за другой род я говорить не могу, так как не являюсь их главой, – ответил я, чуть подумав. – По крайней мере, пока.

– Ты… – щёки Инги покрылись лёгким румянцем, и я понял, что формулировать предложение надо чётче. – Ох, Александр. Вам ещё учиться и учиться. Но я поняла, что вы не имеете в виду брачный… союз…

– Боюсь, сейчас не то время и не то место, чтобы обсуждать столь важные и интимные вещи, – я слегка растерялся, осознав, как простая фраза может быть истолкована при нужной подаче. – Сейчас я говорю лишь о временном военном и политическом союзе.

– Политическом? – Инга нахмурилась. – Хочешь шантажировать императрицу, собственную мать, её ребёнком и потребовать передать власть?

– Нет, в этом нет особого смысла, учитывая, что император готов отобрать эту власть силой. А сопротивляться ему я пока не могу.

– Пока? – удивлённо спросила Инга, а затем посмотрела на тело Меньшикова-старшего, в груди которого красовалась дыра. – Как тебе удалось убить князя?

– Застал врасплох и ударил объёмной техникой, когда он защищался плоскостной, – пожал я плечами. – Ну и силу не экономил.

– В шестнадцать лет, – задумчиво проговорила Инга, а затем, встрепенувшись, кивнула. – Хорошо, я согласна на временный союз без обязательств, но нас двоих для этого не хватит.

– Во-первых, троих, – уточнил я, показав на малыша, успокоившегося на руках Инги. – А во-вторых… ты совершенно права. И для начала мы должны объединиться с Марией. Без неё план не выгорит. И ещё придётся как-то связаться с Багратионом.

– Хорошо. У моего рода есть несколько старинных союзников, я смогу с ними связаться и попросить о помощи. Но, боюсь, это будет последнее, что я с них спрошу, – поморщившись, произнесла Инга. – Если мы провалимся, вряд ли они ответят на мой зов второй раз.

– Значит, ошибаться нельзя, – усмехнулся я. – Хорошо, ждите здесь. Я скоро.

Выпрыгнув из шлюза, я тут же оказался в окружении гвардейцев и военных, которые опешили при моём появлении. Скорее всего, ждали штурмовую группу или кого-то из высших чинов, а тут какой-то малец в заляпанном кровью белом халате и простецкой рубахе.

– Оцепить периметр! – гаркнул я, и от неожиданности военные даже попятились, а некоторые взяли под козырёк. А когда я взлетел, подняв себя прессом, даже до самых тупых дошло, что это ЖЖЖ неспроста и надо подчиняться от греха подальше.

Правда, левитировал я не эффектности ради, а скорости для. Рывком добравшись до знакомых дверей, я ворвался в резиденцию губернатора и вихрем промчался по коридорам, едва не пропустив нужную дверь. И хотя она совершенно ничем не отличалась от всех прочих, миновать охраняемое пятью гвардейцами помещение было проблематично.

– Куда?.. – попробовал соблюсти протокол охранник, но я оказался быстрее.

– Саша! Что происходит? – удивлённо спросила Мария. Она стояла на карауле в центре комнаты, облачённая в доспех. – Почему за тобой гонятся?

– Всё в порядке, просто недопонимание, – махнул я на замерших в нерешительности охранников. – Господа, не хотите оставить нас наедине?

– Прощения просим, – ответил начальник смены, буквально выталкивая своих товарищей наружу.

– Ты не ранен? – спросила Мария, едва охрана вышла.

– Нет, кровь не моя, – ответил я. – Ребёнка спас, врагов прикончил, но ещё ничего не закончилось. Скажи, как ты относишься к временному политическому союзу?

– Я бы предпочла брачный и постоянный, – решительно заявила Мальвина.

– Ла-адно… ничего не могу обещать, но начать с чего-то нужно, верно? Будем считать, что этот союз – первая ласточка, – решил я. – Мы с тобой до этого не дружили и даже общались не особенно, так что это способ поработать вместе и сблизиться. Вдруг я тебе не понравлюсь, и ты передумаешь?

– Это вряд ли, – раздался из доспехов смешок. – Я очень целеустремлённая.

«Скорее упёртая и больная на всю голову», – подумал я, стараясь, чтобы это не отразилось у меня на лице.

– Хорошо. Я согласна тебе довериться. Что ты предлагаешь? – спросила Мария.

– Для начала, где в пригороде можно собрать достаточно большую делегацию, чтобы они не поубивали друг друга? – спросил я, берясь за бумагу и ручку.

– Я не местная, но, если ты хочешь, чтобы это было недалеко от порта… – проговорила Мария, заставив меня задуматься вновь. А в самом деле, где? Приходить к императору в руки не очень-то хочется. Даже если имперская гвардия ещё не пробилась в порт, одного Петра хватит, чтобы перебить нас всех. С другой стороны, он пока на вражеской территории, и его окружают лучшие войска республики. Может, это и не уравновешивает наши шансы, но, по крайней мере, делает их схожими.

– Ладно. Пусть будет порт, – решительно сказал я. – Нужно придумать, как вызвать туда Багратионов, Суворовых и наследника Мухамеда Амина. Сейчас они в заложниках у твоего отца.

– У меня не так много лично верных людей, но если Суворовы в опале… это рискованно. Очень рискованно, Александр. Куда проще отдать отцу всё, что он хочет, – покачала головой Мария, но я услышал в её голосе веселье и нотки злой удовлетворённости. – Он будет в ярости.

– Но сделать ничего с этим не сможет, верно? – усмехнулся я, уловив её настроение. – В этом вопросе я доверюсь тебе и твоим сторонникам.

– Хорошо, я всё сделаю, – удовлетворённо кивнула Мария, и доспех раскрылся, выпуская девушку. – Мне нужно сделать несколько звонков.

– Если ты не против, сделай их из шлюпа Демидовых, я оставил его во дворе, под охраной, но, мне кажется, у тебя не будет проблем с тем, чтобы добраться, – сказал я, и девушка привычно едко усмехнулась.

– Пусть только попробуют меня не пустить, – вздёрнув носик, улыбнулась Мальвина. – Сомневаюсь, что таких дураков найдётся даже взвод. Но прежде надо сменить юбку. Не показываться же мне в таком виде.

– Да… мне в идеале тоже переодеться, – я осмотрел свою одежду и поморщился. – Но пока обойдёмся тем, что есть. Пять минут, и выходим. На пробуждение Екатерины много времени не понадобится.

– Я успею, – кивнула девушка, подходя к двери шкафа в углу.

Ну, по крайней мере, я думал, что это шкаф, до тех пор пока дверца не распахнулась и девушка не зашла в просторную гардеробную, с обеих сторон завешенную вещами и заставленную обувью. Пять минут? Да там до вечера можно одеваться, и ведь это не главная спальня, а одна из гостевых комнат, переделанная под нужды императрицы. И я с двумя сменами одинаковой формы…

Покачав головой, я сосредоточился на своей задаче. Нужно рассчитать время, пока Екатерина пробуждается, и сделать так, чтобы стресс её организма от всего происходящего не привёл к летальным последствиям. Всё же вывести такой объём снотворного естественным путём – не самое тривиальное дело.

– Всё, пора уходить, – сказал я, встряхивая уставшие пальцы. Пришлось изрядно поработать над течением праны в почках, печени и кишечнике. – Через пять, максимум десять минут она очнётся. И вряд ли будет сильно расположена принимать нашу сторону.

– Отлично, я как раз готова, – ответила Мария, появляясь из гардеробной. Надо сказать, девушка времени даром не теряла и менее чем десять минут сумела полностью переодеться, вновь став обворожительно красивой. Точёная фигура, высокая большая грудь, если бы не безумие в глазах и ветер в голове, она могла бы составить Ангелине приличную конкуренцию.

– Тебе бы тоже переодеться, – заметила Мальвина, окинув меня взглядом.

– У меня как раз есть костюмчик на подобный случай, – усмехнулся я, в пару движения подогнав высоту подошв в доспехе под свой рост и забираясь внутрь. Зелёная ящерица на нагруднике всё портила, но её я сумел стереть вместе с железной стружкой, с помощью резонансного клинка. – Идём.

– Как скажете, ваше высочество, – насмешливо ответила Мария, чуть поклонившись. Всё же не смогла удержаться, язва.

– Императрица проснётся в течение нескольких минут, но нам нужно идти. Как только она придёт в себя, передайте ей эту записку, – сказал я начальнику гвардейцев, охранявших вход, всучив в руки свёрнутый листок. – Надеюсь на вашу верность и исполнительность. Вы ведь её не подведёте?

– Никак нет. То есть точно так… – отчеканил военный, смутившись, но я уже не обращал на него внимания. Даже если они попробуют напасть на Екатерину, пока она просыпается, я оставил в её камне достаточно сил, чтобы справиться с любой угрозой. Осталась самая малость – чтобы крайне рискованный план выгорел.

Сбежав по лестнице, мы без проблем дошли до шлюпа, где мне вновь пришлось покинуть доспех, перебравшись на место пилота. Инга уже закончила созваниваться со своими союзниками, и Мария несколько секунд с интересом рассматривала то, как девушка держит на руках ребёнка, но затем сама подключилась к обзвону. Я слушал их переговоры на фоне, сосредоточившись на пилотировании и отслеживании закрытых частот военных.

Сейчас нам нужно было добраться до порта не слишком рано и не слишком поздно. В общем, вовремя. И это так же важно, как собрать вокруг себя правильных людей. Авантюра чистой воды. Но даже присутствие Морозовой и Ляпинской на моей стороне обеспечивало если не паритет, то, по крайней мере, гарантию того, что к моим словам прислушаются, прежде чем напасть.

Очевидно, что моя просьба не вызвала у Екатерины большого восторга, так что вскоре я услышал в эфире приказ императрицы задержать наше судно, не вступая в бой. Но удержать лёгкий и мобильный шлюп, петляющий по городу чуть ниже уровня крыш, да ещё и не стреляя по нему из артиллерии, оказалось выше сил местной жандармерии и военных, так что мы выиграли достаточно времени, пока императрица наконец не отправилась в порт.

– Надеюсь, все готовы… – глубоко вздохнув, сказал я. – Идём на снижение, будем на месте в течение двух минут!

Разрушенное здание порта представляло из себя ужасающее зрелище. От крыши почти ничего не осталось, она провалилась внутрь вместе с удерживающими её колоннами. Покорёженные стены зияли пробоинами от снарядов и конструктов. Но больше всего впечатляли трёхметровые ледяные сосульки, пробившие пласты земли.

Как я и ожидал, вокруг порта собралось довольно большое количество войск. Прямо над ним висел один из крейсеров старой постройки. Его время уже прошло, но двухсотмиллиметровые орудия были не тем, что можно игнорировать. Особенно когда они направлены на одиноко стоящую в центре развалин фигуру.

Не знаю, пытались ли сторонники Уральской республики нападать на императора, когда его битва завершилась, но проплешину в руинах, метров пятидесяти, он, однозначно, сделал сам. Лёд уже подтаял, и теперь лужи блестели на солнце.

– Идёт, – сказал я, увидев другую одинокую фигуру, плавно шагающую по руинам. Перепутать Екатерину с кем-то ещё было практически невозможно, так что я решительно направил шлюп вниз. Нам тут же попробовали преградить дорогу, но я лишь оттолкнул мешающее судно прессом и спикировал на самый край площадки.

– Ну, надеюсь, все готовы? – проговорил я, отстёгивая ремни безопасности.

– Ничего страшного не случится, – пожала плечами Мария. – В крайнем случае тебя посадят на несколько месяцев в тюрьму, меня выпорют и запрут под домашним арестом, а её расстреляют. Но, может, это даже к лучшему. Конкуренток меньше.

– Леди, будьте вежливей. И вообще, у нас хоть временный, но союз, – вмешался я, когда Инга, поперхнувшись, отступила на шаг.

– Если всё пройдёт хорошо, я рассчитываю, что союз станет постоянным, – нисколько не стесняясь, заметила Мальвина. И мне ничего не оставалось, кроме как забравшись в доспехи, первым выпрыгнуть из шлюпа.

Пятью минутами ранее. Разрушенный порт Екатеринограда

Ледяная ярость – не то чувство, которое жаждешь испытать при пробуждении. Но сейчас Екатерина шла с готовностью убивать. Мальчишка, вернувший её к жизни, словно сказочный принц, сбежал с её ребёнком. Ребёнком, которого ей так и не дали подержать. Мало того, он подверг жизнь этого дитя смертельной опасности!

«Приходите в порт, на переговоры, как обещали. Мы, ваши дети, будем там», – записка, которую она получила, вызвала недоумение, животный ужас за жизни близких и первобытную материнскую злобу. Её собирались использовать, сдать собственному брату на поругание. Но и выбора ей не давали.

А уж когда главы верных родов начали сообщать ей, что уже их дети и внуки срывались и под разными предлогами покидали свои посты во время войны, это никуда не годилось. Благо отследить перемещение десятка бояр и княжичей оказалось не так сложно. И опять всё упиралось в порт.

– Здравствуй, братец, – холодно сказала Екатерина, появившись на полянке. Противник, родная кровь, поднялся с повреждённого резонансного доспеха и шагнул ей навстречу.

– И тебе здоровья, сестрица, – на удивление мрачно кивнул Пётр. Глупая и наивная мысль промелькнула у неё в голове, не спеша исчезать. Он не выглядел победителем. Могучим, опасным до предела, загнанным в угол зверем. Как это возможно?

– Кажется, предателей в твоих рядах ничуть не меньше, чем в моих, – невесело усмехнулся Пётр, наблюдая за её реакцией.

– О чём ты говоришь? – выгнув дугой бровь, спросила Екатерина. – И где мой муж? Ты убил его?

– Пришлось. Он оказался слишком силён, – пожал плечами Пётр. – И я сделал бы это ещё раз, если бы пришлось. Как говорят эти собаки: "Империя превыше всего!"

– О, так Суворовы предали и тебя тоже? – до боли вонзив длинные ногти в ладонь, чтобы не закричать от бессильной злобы, проговорила Екатерина. Одна, опять одна! Из-за любимого брата, которого ей много лет как советовали устранить, и который захватил по праву её трон!

– Да и в самый неподходящий момент, – поморщился Пётр. Скрывать такое было совершенно невозможно, так что он не стал делать хорошую мину при плохой игре. В конце концов, почти половина армии вышла из-под его контроля, и даже флагман, передовой линкор «Пётр Великий» оказался в руках заговорщиков. Это был конец.

– Кажется, наши дети решили все же появиться, – глядя на быстро приближающуюся точку, сказала Екатерина. Ещё минуту назад она думала, что всё кончено, она проиграла и придётся сдаваться на милость победителя, но сейчас всё перевернулось.

– Да уж, дети… – невесело усмехнулся император, взглянув в другую сторону. Малый шлюп, нырнув, ушёл от преследования и через несколько секунд приземлился на освобождённой от обломков площадке. И почти одновременно с ним сели ещё несколько малых судов. Некоторые рядом, другие – чуть в стороне, стараясь не попадать в радиус резонансной атаки.

Вышедшие из «Хозяйки Урала» подростки на мгновение замерли, озираясь, и к ним начали подходить мужчины и женщины в форме Уральской республики и Имперского флота. Екатерина без труда вычленила из толпы Суворовых, Багратионов, Шереметьевых и даже княжича Долгорукого, вставшего за спину Марии Морозовой. Двадцать князей и княгинь – высшая аристократия России. А поодаль, возле своих кораблей, стояли дворяне и бояре из древних родов.

– Представительная получается делегация, – с нервным смешком заметил Пётр. – Кажется, когда меня признали императором, сторонников было меньше. А тут и армия, и промышленники, и старая гвардия.

– Если бы ты принял моё предложение сразу, этого бы не произошло, – заметила Екатерина и, не выдержав, добавила: – И мой супруг остался бы жив!

– Твой супруг запретил врачам подходить к твоему ложу, доверив всё опальным Меньшиковым, – пожал плечами Пётр. – Или ты думаешь, я не в курсе, что происходило в вашем «дворце»?

– Дочка докладывала? – сжав губы, спросила Екатерина.

– Как ни странно – нет. Эта пигалица до конца решила держаться данного слова. Но шпионов и перебежчиков всегда хватает, – сказал Пётр и стряхнул с мундира невидимую пылинку. – О, кажется, они договорились. Идут сюда. Думаешь, будут требовать престол и руку моей дочери?

– Я… я его не признала, – наконец выдавила из себя Екатерина, заставив Петра взглянуть на неё круглыми от удивления глазами. – Что? Ты сам показал мне то видео с оборотнем. Или это была подделка?

– Хм. Нет, не подделка. – Пётр задумался, но, когда до делегации оставалось меньше пяти метров, вновь повернулся к сестре. – Я убил того оборотня во время покушения. Возможно, Александр – самозванец и не твой сын, но точно не искажённый. Но раз ты говоришь, что его не признала, то и права на престол у него нет.

– Если ты убил оборотня… – Екатерина нахмурилась. – Пусть вначале скажут. Признать или нет – решу позже.

– А если он потребует признания в обмен на твоего второго ребёнка? – криво усмехнулся Пётр. У него даже сомнений не осталось, сестра может пойти на принцип, но ребёнок менял всё. В любом случае это конец его правления.

– Неожиданно… – проговорил я, когда корабли начали один за другим садиться на развалинах. Но куда большее удивление вызвали у меня появляющиеся из шлюзов аристократы. Я надеялся на то, что хотя бы одному из Суворовых удастся сбежать, но, судя по лёгкой улыбке Мирослава и стоящему за ним Роману, армия взбунтовалась, перейдя на сторону тех, кто всегда её поддерживал, сражаясь в первых рядах.

– Ваши сиятельства, – чуть склонилась Инга, держащая на руках дитя. – Раз вы здесь… не знаете, где мой дед?

– Боюсь, где-то здесь, среди руин, – с сожалением ответил Мирослав. – Его величество использовал вашего достойного предка в качестве наживки, чтобы выманить президента. Надежда ещё есть, мы разберём руины…

– Я… понимаю, – плечи Инги опустились, и я невольно пожалел девушку. Война всегда отвратительна, но куда больней, когда гибнут близкие.

– Рада видеть тебя живым и здоровым, братец, – сказала Мария, приветствуя прибывшего с делегацией Михаила Долгорукого и ещё несколько юношей и девушек, явившихся следом, их я видел лишь мельком, на приёме в честь признания Мальвины наследницей и княжной. – Друзья!

– Александр? – в задумчивости спросил Константин, на фоне которого маячил его отец, Леонид Багратион. Удивительно, но теперь, видя их рядом, я понял, что старому приятелю намного больше двадцати. Чуть ли не под тридцатник.

– Да, прошу прощения за неподобающий вид, – сказал я, выбравшись из доспеха.

– Ты ранен? – тут же забеспокоился Мирослав.

– Это не моя кровь, – улыбнувшись, ответил я. – Всё в порядке. Просто несколько предателей империи встали у меня на пути.

– Империя превыше всего, – кивнул Багратион. – Кто это был?

– Князья Меньшиковы. Отец и сын. Тело старшего в шлюпе, мы оставили его для похорон. Там же одна из служительниц ордена, – сказал я, кивнув в сторону шлюпа. – Они хотели вывезти… Екатерину Николаевну и её ребёнка в Швейцарию, чтобы позднее шантажировать империю и лишить её силы. А напоследок попробовали заставить отдать приказ к самоубийственной атаке.

– Значит, те ролики верны? – нахмурившись, спросил один из подданных Марии. К слову, рядом с Ингой тоже встало несколько парней и девушек, среди которых я узнал только Дамиру Шеш-Кулеву и Кирилла Кихека. Всё же в свет я выходил мало, но даже так поддержка у меня появилась существенная.

– С орденом можно разобраться позже. Вначале решить, что именно вы хотите, – заметил князь Багратион-старший. – И прошу вас быть осторожней в своих желаниях. Если слишком передавить, никто из присутствующих отсюда не уйдёт.

– Претендовать на трон у меня нет никакого желания, если вы об этом, – решительно высказался я.

– Конечно, имеется в виду – прямо сейчас, – тут же влезла Мария. – Но позже в рамках законных прав, вполне можно.

– Позже. В рамках законных прав, – подтвердил я её слова. – Но в данный момент этот вопрос не стоит. Мы должны позаботиться о двух вещах, и, надеюсь, вы меня в них поддержите…

Нам потребовалось три минуты, чтобы согласовать позицию, и уже в процессе этих переговоров я понял, насколько сложно будет дальше. Если уж мы в таких базовых вещах не можем сойтись, то, когда дело дойдёт до интересов каждого, споры могут перерасти в настоящую войну. Ещё одну. И потери среди родных и близких со стороны высшей аристократии Уральской республики не способствовали мирному урегулированию. И всё же мы договорились.

– Ваши императорские величества, – поклонился я, подойдя к Екатерине и Петру. Наверное, со стороны смотрелось странно, когда делегацию князей возглавляет парнишка в простецких вещах, да ещё и с кровавыми пятнами. За правой моей рукой стояла Мальвина и её сторонники, за левой – Инга. Центр заняли Суворовы и Багратионы.

– Александр, – нейтрально произнёс император, переглянувшись с сестрой. – Вы так долго совещались, что мы уже устали ждать. Надеюсь, вы не потратили это время зря?

– Я тоже, ваши величества, – кивнул я, и по моему знаку Инга ступила вперёд, возвращая дитя Екатерине, которая до последнего сжимала губы, думая, что мы затеяли какой-то подвох. Но стоило ребёнку оказаться в её объятиях, как глаза женщины заблестели от слёз. – Матушка, дядя, от своего лица и от лица всех собравшихся мы просим вас всего о двух вещах. Мире и взаимном прощении.

– Мир и прощение?.. – проговорил, словно пробуя эти слова на вкус, Пётр.

– Верно, ваши величества. Заройте топор войны. Отриньте обиды и сядьте за стол переговоров, – сказал я, поочерёдно взглянув в глаза обоих монархов. – Если мы сегодня не закроем этот вопрос и не простим причинённое друг другу зло, империя не устоит. А империя превыше всего! Готовы ли вы на такой шаг?

– Я… – обращённый на Петра взгляд Екатерины был полон ненависти, но, посмотрев на прижатого к груди ребёнка, она смахнула слезу. – Я согласна, сынок.

– Я тоже согласен, – нахмурившись, сказал Пётр. – Империя превыше всего. Мы готовы к переговорам без дополнительных условий. Осталось решить, кто войдёт в переговорную группу.

Глава 3

Как красиво и легко звучало «забудем все обиды», особенно если ты никого не терял во время бойни в порту. Пожалуй, выставь я хоть на одно условие больше, и даже этого оказалось бы достаточно, чтобы разорвать спонтанно созданный и шаткий союз. И убедился я в этом, стоило окружающим подумать, что угроза исчезла.

И всё же одного мне удалось добиться – начала спасательной операции по горячим следам. Моё виденье аур и сила высших аристократов творили настоящие чудеса, о которых я сам пока только мечтать мог. Формирование объёмных крючьев, словно змеи, подползающих под обломки, а затем по желанию владельца утолщающихся. Невидимые щупальца, надёжно обхватывающие и защищающие тела пострадавших.

К моему огромному сожалению, это не спасло деда Инги, и от Гавриила мы нашли только пронзённое ледяными иглами туловище. Голова и конечности отсутствовали, но опознание по одежде подтвердило, что это именно прошлый генерал-адмирал-царь-президент Уральской республики. Но даже десяток выживших в этом переплетении льда и камня был успехом.

А вот дальше начался настоящий хаос. Даже когда мы собирались самым малым кругом, обсуждения превращались в яростные споры. Хотя выслушивать четырёх человек оказалось куда проще, чем толпу, но проще не значит легче… Мы разместились в небольшой гостиной с камином, но даже удобные кресла не снимали напряжения с двух княжон, Багратиона и Амина.

– …в делегацию род вяземских попасть не должен. В отличие от Суворовых, они исполняют приказы императора и давали личную присягу, – нахмурившись, проговорила Инга. Казалось бы, простая вещь, формирование списка для делегации, но в то же время море противоречий.

– Неприемлемо. По такой логике мы должны отказать большей части моих сторонников, – ответила Мария, чья улыбка больше напоминала оскал. – Если уж обсуждать исключения из общих списков, то почему бы не посмотреть на князей Верхотурских? Во время восстания они использовали тяжёлое вооружение при подавлении бунта заводчан, требовавших повышения окладов за внеурочную работу.

– Будто таких случаев среди ваших сторонников было мало! – не выдержав, ответила Инга. – Чего стоит только уничтожение гидроэлектростанции зимой! Из-за этого без тепла осталось больше трёх тысяч человек, и многие из них погибли!

– Довольно, – устало проговорил я, прекрасно понимая, что этот спор может длиться бесконечно. – Сделаем иначе: каждая из вас сможет включить в делегацию двух сторонников и будет выступать спикером от своей стороны. Остальные желающие смогут сформировать совет, который не будет присутствовать на переговорах, но при этом может выносить свои запросы для обсуждения верховной комиссией.

– Очень разумная мысль. А самых активных можно занять на их профессиональном поприще, – усмехнувшись, сказал Константин, протягивая мне планшет. – Прикоснись камнем, для синхронизации.

– Что это? – озадаченно спросил я, активируя резонанс. На экране отобразилось множество папок с именами и фамилиями. Несколько находящихся в самом верху, наоборот, имели только условный порядковый номер.

– Подарок от меня и моего рода, – с лёгкой улыбкой ответил Багратион. – Досье на всех дарников, имеющих достаточно силы, чтобы быть заметными, всех государственных деятелей и промышленников. Естественно, это государственная тайна, но, учитывая обстоятельства, мы полагаем, что ты должен понимать, с кем имеешь дело, какие у людей грехи за душой и какие мелкие удовольствия.

– Вот как, – я задумался ещё больше. Работа тайной канцелярии – вещь в себе. Люди, которые всю сознательную жизнь видят не хорошее, а плохое, выискивая даже в самых светлых и добрых людях отвратительные черты. С другой стороны, без них невозможно существование государства. Ведь если ты сам не действуешь на этом фронте, действовать начинают за тебя.

– А папки без имён и фамилий? – на всякий случай уточнил я.

– Боюсь, это я в открытую даже произносить не могу, просто прочти, – ответил Константин, и я без промедления тыкнул на первую папку. Удивительно, но структурно всё было понятно с первого взгляда. Наверное, кто-то очень постарался, формируя отчёты в таком виде, чтобы их понял даже дилетант вроде меня. Но это же означало, что досье могут быть изменены, дабы произвести на меня верное впечатление.

– Убийство, покушение на убийство, кража в особо крупном размере, присвоение государственной собственности, коррупция, государственная измена… – зачитал я список преступлений, в которых обвиняли первого кандидата. – Склонен к агрессии, силовому решению конфликтов, не образован, имеет слабость к женщинам, замечен в сексуальных отношениях с подчинённой… так. Я же верно понимаю?..

– Можешь на меня даже не смотреть, – поднял руки Константин. – Эти документы составлял не я, так что если тебе не нравится собственная характеристика, то поделать ничего не могу. И сотрудника не сдам, прости уж, они каждый на вес золота. Особенно те, кто не боится писать характеристику на будущего императора. И, к слову, можешь не рассчитывать на трон в ближайшие несколько лет. Скорее даже десятка.

– Это ещё почему? – нахмурилась Мария, повернувшись к Косте. – Императрица уже признала его сыном, вопрос решённый!

– Даже с вашим браком вопрос более определённый, чем с воцарением, – подарив милую улыбку, произнёс Багратион. – Думаю, время станет главным предметом торга. В нашем союзе недостаточно крепки внутренние связи, чтобы чего-то требовать от старых партий, к тому же большая часть – наследники, а не главы родов. Даже те, кто поддержал остановку войны, будут против воцарения Александра.

– Это верно, у Петра и Екатерины достаточно сторонников, которых всё, кроме открытого противостояния, устраивало, – нехотя согласилась Мария, но тут же улыбнулась, повернувшись ко мне. – Нам нужен более прочный союз. Брачный.

– Согласна, но вы же родня, и довольно близкая. В то же время род Романовых остаётся правящим, так что стране нужен брак между востоком и западом, между… – убеждённо проговорила Инга, но ей пришлось замолчать, когда Мария, не выдержав, громко засмеялась.

– Подруга, хватит играть в дипломатию, говори прямо – замуж хочу, – сказала, чуть успокоившись, Морозова. – Да и какой «восток и запад»? Тебя хоть и называют уральской принцессой, но земли за тобой меньше трети от региона, а Сибирь и вовсе не занята. Даже среди твоих сторонников всего пара сибиряков, в то время как у меня – пять!

– Это было грубо, – поджав губы, проговорила Инга.

– Зато честно, – не снимая с лица вежливой улыбки, сказал Константин. – К слову, нашему сюзерену такой стиль общения, без недомолвок и интриг, нравится куда больше. Как и указано в документах – недостаток возраста и образования.

– Мне это не нравится, и опыта у меня в самом деле маловато, какие-то намёки я могу не понять, какие-то понять неверно, – поморщившись, сказал я и повернулся к самому молодому из нас. Наследнику рода Амин было чуть больше двенадцати, и, хотя я возвёл его на престол Ашхабада, у парня всё равно не складывался в голове правильный образ. – Али, ты ничего не хочешь сказать? Может, у тебя есть для меня мудрый восточный совет?

– Если вы спрашиваете меня, господин… я бы посоветовал не стесняться, а взять в жены обеих. Падишаху по статусу положено не меньше трёхсот жён и наложниц. А в случае чего их всегда можно отправить в путешествие на судне, которое внезапно затонет, – пожал плечами парень. Инга от этих слов поперхнулась чаем, а Мария посмотрела так выразительно, что он тут же пошёл на попятную.

– Я ничего такого не имел в виду, госпожа, уверен, ваш брак будет долгим и счастливым, и вы родите будущему государю множество детей и наследников, – прикрывшись руками от Мальвины, протараторил Али.

– Прекрасно! Просто прекрасно! Сразу чувствуется восточная кровь, – рассмеялся Константин. – К слову, я считаю, что жениться пока не следует. Пусть это и звучит грубо, но женитьба, и даже её очерёдность, – это пространство для торга. После признания Александра единственным живым, а главное, прямым наследником Романовых место и роль первой супруги крайне важны не только для тебя, но и для империи в целом. Да и ещё одно, формально род Романовых от правления не отошёл.

– Да, моя прабабушка была сестрой императора, – кивнула Мария без ложной скромности. – И союз Романовых и Морозовых в тот момент стал очень крепок.

– Жениться на своих родственниках, особенно близких, довольно мерзко, – снова заметила Инга.

– Ну, тогда вам, княжна, стоит забыть об этом браке. В конце концов ваша прапрабабка тоже имеет кровь Романовых, – извиняясь, развёл руками Константин. – Как и большая часть королевских родов всего мира. К слову, в моём роду таких пересечений три, только за последние двести лет.

– Значит, об этом можно не думать, – решительно произнёс я, не став уточнять, что в состоянии нивелировать угасание рода из-за негативной наследственности. – А вот по поводу самого брака… Боюсь, сейчас подобное обсуждение происходит и в стане сторонников старой аристократии. И что-то мне подсказывает, что наш брак с Марией уже предопределён. Мир должен быть достигнут. Другое дело – Инга.

– Тут всё зависит от позиции Екатерины относительно Уральской республики. На трон её никто не пустит, в этом можете быть уверены. Слишком много крови, слишком много провалов, так что её бывшее величество, скорее всего, получит отступными весь Урал в качестве вотчины, – задумчиво проговорил Константин, глядя в огонь. – Если так, это может послужить поводом для ущемления княжны Лугуй в правах. И в землях, если уж говорить прямо.

– Она на это не пойдёт, мы её близкие соратники, – не слишком уверенно проговорила Инга.

– Да-да, а прошлые самые близкие и верные – мертвы. Из всего рода Меньшиковых осталась только дочь, так и не прошедшая процедуру консумации брака, – отмахнулся Багратион. – К слову, она сейчас тоже условно свободна. Нетронутая вдова, которую можно назначить владетельницей огромной области в Московской губернии, а также нескольких заводов и обширных угодий.

– Она же старая! – возмущённо заметила Мария. – Да ещё и побывавшая замужем.

– Ну, не такая уж она и старая, всего на пять лет старше вас, что годам к тридцати при должном уходе вообще будет незаметно, – пожал плечами Константин. – А вот сосредоточить в своих руках десятую часть всех земель империи, которые сейчас принадлежат угасающим родам Меньшиковых, Морозовых и Лугуй, – это довольно хороший ход, который позволит сесть на трон автоматически лет через десять. Да и опыт управления огромными разрозненными территориями с тысячами жизней…

– Я буду первая, – грозно посмотрев на меня, сказала Машка. – Только попробуй взять в жёны другую, я её изнутри до смерти заморожу.

– Почему мы опять свели все к браку? – я со вздохом закатил глаза.

– Потому что есть только два способа удержать власть, – усмехнулся Багратион, повернувшись к Амину. – Выскажетесь, юноша?

– Конечно. Есть два способа обретения власти, через завоевание и через брак, – ёрзая в явно большом для него кресле, ответил Али-Саид ибн Амин. – Завоевание может осуществляться силой, хитростью или подкупом, но через брак значительно надёжнее. Особенно если остальные наследники уже мертвы или их легко устранить.

– Слова истинного мудреца, – проговорил Константин, подняв кверху указательный палец. – Смирись, дружище, жениться тебе всё равно придётся. А в нашей ситуации – лучше рано, чем поздно.

– Верно, – снова улыбнулась Машка, повернувшись ко мне. – И чем раньше, тем лучше. А я идеальная кандидатка!

– Кхм, что-то душно стало, – проговорил я, расстёгивая ворот рубахи. Одёжку вновь сменил привычный уже набор курсанта-военного.

– Не наседайте на него, ваше сиятельство, – махнул рукой Багратион. – У вас ещё будет время. Кроме того, я слышал, что в супруги Александру пророчат ещё как минимум трёх девиц. В том числе из упомянутого вами рода Вяземских.

– Что ты там говорила по исключению их из моей делегации? – Мальвина резко обернулась к Инге. – Кажется, я резко передумала и согласна с тобой.

– Место для торга, – вновь кивнул Багратион. – Жениться всё равно придётся, но вот выбор невесты, особенно первой, будет очень сложным. Ещё есть немаловажный фактор государственного брака. Пока мы рассматриваем лишь наших, российских, красавиц, но у императора есть обязательства и во внешнем поле. Да и принцесс на выданье хватает.

– Всё, довольно на сейчас. Мне что-то подсказывает, что брак до восхождения на трон – плохая идея, – сказал я поднявшись. – Кроме того, мы обсуждали формат делегаций, а вы всё время возвращаетесь к женитьбе.

– Ты предложил, мы согласились, – пожала плечами Мария. – В конце концов, вопрос представителей не так важен, если их возглавляем мы.

– А я предлагаю провести дополнительные переговоры с некоторыми членами других фракций, – произнёс Багратион. – Например, с Долгорукими.

– Я с Михаилом с детства знакома, он поддержит моё решение независимо от ситуации, – отмахнулась Мальвина.

– Вот только он не глава рода, – напомнил Константин. – Как и большая часть нашего кружка по интересам. Даже если некоторые из нас готовы сместить родителей, делать этого не следует. И того, в «молодёжной» фракции, по самым смелым прикидкам, будет десяток княжеских родов. Мы сумеем оттянуть около двадцати процентов голосов в Дворянском Собрании. Не мало, но и не слишком много. Нам в любом случае придётся договариваться и со�