СПЕРМАТОЗОИД
Эта книга, являет на свет божий серию юмористических и эротических рассказов, навеянных автору Александру Шляпину, в момент его пребывания в процессе творческого созидания нетленных образов.
Сборник «СПЕРМАТОЗОИД», назван в честь рассказа который стал лауреатом юмористического конкурса «БЕЛАЯ СПИНА» -приуроченного к первому дню апреля 2019 года, именуемого в народе, как «ДЕНЬ ДУРАКА».
Этот рассказ открывает новую страницу в незабываемый мир удивительных героев подсмотренных автором в реальной жизни.
Фамилии и их имена изменены автором, дабы не подвергать свою жизнь смертельной опасности.
Желаю читателям приятных минут. Надеюсь, что мой труд вас, не разочарует…
Сперматозоид
Вот и все… Вот мой юбилей и мне уже пол ста пять! Даешь пробки шампанского в потолок! Даешь феерию бенгальских искр! Пусть водка течет рекой! Пусть друзья слагают дифирамбы! О Боже, как быстро летит время! Всего лишь каких-то пятьдесят пять лет и девять месяцев, и я из микроскопического хвостатого головастика превратился в головастика лысого, но уже без хвоста. О Боже, какие это были времена! Сколько в них было любви… Сколько было страсти и приключений! Все помню – ничего не забыл!
Помню, как на меня единственного и неповторимого из нескольких миллионов таких же, «головастиков» выпал жребий стать человеком. На одного! На одного – из нескольких миллионов моих собратьев, которые как и я, мечтали и грезили о благополучии, титулах и богатстве. Мечтали все, а получил я один!
Где они? Нет! Все где-то сгинули в небытии… Все пропали в тот день, когда мы, как марафонцы, как залетные гастарбайтеры из дружественных республик, неслись в сторону свой мечты… Мы летели на крыльях любви. Плыли навстречу нашей единственной яйцеклетушке по- темным и сырым и мрачным коридорам.
Тогда, каждый из нас мечтал только о ней! О своей единственной, в объятиях которой, можно было стать настоящим человеком.
Все мечтали, и я мечтал! Я был спокоен – как удав! Я был счастлив, что я вообще есть! Я был лидером – идущим только вперед! Я не спал блаженно, приклеившись к стеночке отчего дома. Я не мог быть аутсайдером! И судьба распорядилась так, как я видел её в своих снах. Я спокойный и гонимый инстинктом, уверенной поступью своего хвоста плыл к цели. А в то время, мои собратья неслись сломя голову и тут же попадали в западню. Кто каким-то образом прорывался к цели, те в панике давили друг друга. Они толкались локтями, бились хвостами, кусали друг друга, а устав, валились за шаг до победы.
И вот он я! Я стою на куче уставших тел соплеменников. Стою, словно русский богатырь на куче тел поверженного врага! Стою, как капитан «Америка» на крыше небоскреба! Как терминатор! Как Бэтман! Как Илья Муромец в одном лице!
– Ну, здравствуй крошка! Ты ждала меня!? Я твой мачо – я твой герой! – говорю ей и наполненный страстью, чмокаю её в пухлую щечку. –Деточка, я загнал девять белых коней! Я стер десять пар железных подков! Я полз к тебе остаток пути по трупам своих братьев! Прими меня, и стань моей!
И в этот самый миг я чувствую, как гены шевелятся в моем теле. Как хромосомы в танце любви и страсти начинают смешиваются с её хромосомами. Нас несет по реке счастья и блаженства на встречу большой и счастливой жизни. И мы гонимые природным инстинктом, начинаем делиться! Мы делимся так, что мою мамашу, то тошнит, то бросает в жар, то в холод!
И вот он я – я эмбрион! У меня маленькая голова и первые дни жизни я вообще похож на рыбу. Те же жабры, тот же хвост, который скоро станет моим хребтом, и на котором лет через тридцать, будут сидеть мои дети, теща и такса Люська, которую теща назовет в твою честь.
Всего восемь недель. Восемь недель моей жизни, и я уже кутаюсь в эмбриональном мешке, словно под шелковым паланкином. Я наслаждаюсь теплом материнского чрева. И вот мне восемнадцать недель. И я бывший сперматозоид и головастик уже похож на человека. Я плаваю в черном пространстве внутреннего космоса, как в теплом Средиземном море. Я слышу, как моя мамаша уже разговаривает со мной.
Как сейчас помню, она обещает мне счастливую и достойную жизнь. Я в экстазе! Я дрыгаю ножкой! Я сообщаю ей, что ловлю её на этом слове. И вот – вот он радостный день моего рождения. Я ползу головой вперед по темному «коридору». Еще не раз в свой день рождения, но уже взрослым дядей я буду ползти по темным коридорам жизни. Но это будет потом…
А сейчас – сейчас я вижу свет. Я иду на свет! И вот оно – лицо небритого акушера. Этот первый в моей жизни человек дышит на меня перегаром. Он хлопает меня ладонью по заднице, будто я не знаю, что мне нужно дышать. Я делаю первый вдох и начинаю орать! И с этой минуты я уже начинаю проклинать тот день, когда я родился на этот свет.
– Ну, что ты, хлопаешь меня? Что ты, лупишь меня по заднице – идиот? – хочется мне сказать ему, но этот мужлан, держит меня за ноги головой вниз и скалит мне свои прокуренные зубы.
– У вас мальчик, – слышу я, и мое сердце наполняет волнение. Чистый стопроцентный адреналин впервые начинает бежать по моим венам, запуская во мне не только сердцебиение, но страсть к жизни.
– Я мальчик! Значит у меня все на месте! Значит я мачо! Значит я уже капитан Америка, Бэтман в одном лице? Значит я Гагарин, Бил Гейтс, Абрамович или Фима Шифрин, как хочет моя мама!?
Бог мой, как хорошо быть мальчиком! Пройдет всего пару десятков лет, и я бывший сперматозоид, бывший головастик, буду пить водку, любить баб и ходить на рыбалку!
Боже – это счастье быть настоящим мужиком!
Мысли весеннего сосуля
Эх, кончились деньки золотые… Кончилось беспечное время, когда лежишь ты на крыше под голубым небом и впитываешь в себя холодную энергию далекого космоса. Еще вчера ты был белый и пушистый, а уже сегодня-сегодня ты висишь вниз головой и с каждой минутой прибавляешь в весе, подобно тюленю. Чем теплее деньки, тем толще твоя холодная стать. И вот приходит тот час, когда от собственного веса ты уже не можешь удержаться за ржавый карниз крыши. Созрел! Тело налилось замершей водой, а голова вытянулось так, что превратилось в странное остроконечное недоразумение. И вот предчувствуя свободное падение, ты висишь, заранее выбирая себе жертву. Ждешь это счастливое мгновение… Кому-то из нашего брата повезет упасть на лысую голову профессора, а кому-то суждено торчать в крыше автомобиля. Это хорошо, когда попадет отечественный и гнилой – это великое счастье. Смотришь сверху вниз, как бегает хозяин вокруг и радуется, что наконец-то сдаст свое «ведро» в утиль, и больше не будет тратить на него свое время, деньги и нервы. А как в «Лексус» или «Порш Кайен», или какой Мерин… Такого о себе услышишь, что хочется вернуться назад в то беспечное время, когда падал с неба лебяжьим пером и ложился такой белый и пушистый на поля, деревья и холодные крыши домов. И вот приходит твой час, когда земля начинает тянуть тебя к себе. Земля зовет, а солнце греет. И вот появляется он – лысый профессор с полированной макушкой, или какой работник МВД в серой фуражке. Падать лучше на фуражку чем на шарообразный кладезь мозга. Если жертва в фуражке есть шанс попасть точно в центр. И вот найдя себе такую цель, летишь вниз и ждешь, когда тело твое разлетится на куски холодным хрусталем, разбившись об макушку жертвы.
И такое счастье охватывает тебя, когда слышишь напоследок своей холодной жизни.
– Мать твою….
А лучше – лучше всего, когда никто ничего не слышит…
Гроб с музыкой
Я вообще-то мужик, спокойный, я толстокожий. Меня ни жена, ни теща измором взять не могут. Я мужики, ежели рогом упрусь – меня даже трактором с места не сдвинуть. Жена так и говорит: – «Живу я Саша, за тобой, как за каменной стеной. Хрен тебя бульдозером расшевелишь».
А что меня шевелить, у меня, что как у кота девять жизней?
Раиса Петровна меня уважает, и на этой почве иногда даже балует. То носки на двадцать третье февраля подарит. То пену для бритья на день рождения.
А вот недавно, за любовь мою неземную к её дочке, подарила мне огромный черный американский автомобиль – с тонированными стеклами и с музыкой. Хром блестит, литье сияет – все как и должно быть -на высшем уровне. Кузов универсал.
Моя теща она ведь баба не простая. Она кремень! Двадцать пять лет надзирателем в областной тюрьме работает. Такие слова знает, что не каждый мужик способен такие выговорить.
И вот однажды, обменяла она у одного уголовного авторитета эту машину на простой мобильный телефон. Какого-то крутого мафиозика родина за решетку упрятала, а имущество описать не успела. Таким «макаром», моей теще Раисе Петровне эта машина досталась. Уголовнику этому срок светил лет на десять, а ему связь нужна была с адвокатом, чтобы эту десятку в условный срок превратить. Вот и польстилась Раечка на халявную машину.
Машина скажу вам, очень просторная и вместительная, не то, что наша «Волга». Очень удобно на ней весной на дачу рассаду возить, а осенью с дачи до дома, взращенный урожай. Я когда с тещей и женой на дачу еду, то в салоне, свободно весь домашний скарб помещается. А после выходных, все домой везу назад, чтобы бомжи часом на даче не поселились и не вынесли все до последнего огурца.
Так я вам скажу, очень удобная машина! Я словно улитка, и колеса под задом, и хата всегда с собой на хребте едет. Да и за дачу особо переживать не надо.
Вот так и катаемся: я, жена и теща, с дома на дачу, с дачи до дома!
Но вот однажды, на мою тачку нечистая сила позарилась. Кто мог поверить, что мой катафалк, может так братве глянуться.
Я вообще- то мужик свирепый и смелый, пока меня никто не трогает! Частным извозом я никогда не промышлял, а в эту машину кроме тещи, жены и таксы Люськи, ни кто садиться не хочет.
А тут – а тут посреди дороги, как гром среди, ясного неба. Выскочил какой-то черт из табакерки, весь в золотых цепях, с печатками на пальцах и в черных очках. Какой-то криминальный субъект. Пальцы у него веером, топорщатся в разные стороны. На каждом пальце по золотому перстню с черепом.
– Слышишь браток: – говорит мне эта блатная рожа. – В натуре я тебе полторы косых зеленых сейчас кину – как с куста!
Деньги мне показывает.
– Что делать надо?
– Точила у тебя зачетная! То, что надо! Ты часом не на «Патриарха» работаешь?
Патриарх – это как раз и был тот мафиозник, который в Матросской тишине сидел. Он моей теще машину отписал. Он со своей бригадой в ней наркотики перевозил, под видом ритуальных услуг.
– Груз возьмешь? – Говорит мне мафиозик, и протягивает сто пятьдесят долларов.
Я офанарел! Чую счастье само лезет мне в карман.
Гляжу на его пальцы, а глазенки мои так по этим черепам бегают, так и бегают. Думаю, коль пошла такая пьянка, нужно резать последний огурец.
– Маловато будет…
– Ты что в натуре…
– Это машина «Патриарха» он узнает, меня за тестикулы и на цугундер…
Снял мафиозик с пальца перстень с черепом и мне подарил, как компенсацию за риск.
– Назад сдавай – грузиться будем, – говорит он мне и показывает на ворота.
Обернулся я – смотрю, а на воротах вывеска «РИТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ». А внизу еще одна. «Изготовление гробов, по индивидуальным параметрам заказчика».
Смотрю в зеркало заднего вида, а рядом с воротами еще с десяток парней в черных костюмах стоят. Сердце мое сжалось. Руки затряслись, словно с бодуна. Ну, думаю: «всё парень, влип ты по самые помидоры»! Что им от меня надо? Сдаю назад, пока мафиозик мне не показывает – стоп.
– Давай браток, открывай катафалк, груз будем грузить, времени в обрез – труп надо из морга забрать, чтобы не испортился…
Лицо у парня круглое, как биллиардный шар – никакой растительности, любой бы на моем месте наложил в штаны. А я ничего – держусь крепко, словно в сиденье врос.
– Браток, выйди, подсоби милейший!
В ту минуту я до конца обомлел. Ноги подкосились, руки затряслись, хочу сказать, что я не при делах и брать с меня нечего. Но язык у меня тоже онемел, и я ни одного слова вымолвить не могу. Мычу, мычу, как бык на бойне, словно со всем соглашаюсь. Гляжу, трясусь, глазенки мои хлопают, с места сойти не могу, словно свинцом весь налился.
– Что мужик замлел! Открывай свой катафалк!
– Я покойников боюсь…
– Ха, так покойника пока еще нет, но уже скоро будет, если ты будешь тут кочевряжится…
Открыл я багажник, смотрю, эти мафиозные представители выносят из мастерской, невиданной красоты гроб и грузят в мою машину. Все думаю, дело труба!
– За нами поедешь – в морг! – Сказал мне один из братков, и закрыл багажник.
Тут окончательно мои ноги подогнулись, и я не удержался и присел на свое место. Ну, думаю, всё через морг! Ужас! Даже слеза меня пробила, так мне себя жалко стало. В одно мгновение вся жизнь, словно кинопленка, проскочила перед глазами. А представитель ритуальной фирмы, посмотрел на меня через черные очки, и так мягко, словно архангел Михаил говорит:
– Что бедолага соболезнуешь!?
– Соболезную! Я так соболезную, что кушать не могу, как я соболезную, – сказал я. А сам думаю; как это мне побыстрее слинять из этой компании, чтобы не дай бог, они меня в тот гроб не уложили.
– Раз соболезнуешь, держи сотку баксов, выпьешь за упокой души невинно убиенного нашего брата!
Трясущимися руками беру эти сто долларов, а сам думаю: «Все убьют, и буду я точно невинно убиенный»! – А все же, какой – чудный у них сервис! И гроб хорош, и деньги дают на помин, перед тем, как в последний путь идти! Видно думают мафиозики, что покойнику на том свете пригодятся!? А может они и про загробный мир все знают!? Может у них там уже и места уже купленные есть!?
Подумал я и скрепя зубами поехал следом за их «Мерседесами». Еду – слышу, как из гроба музыка исходить начала. И так это приятно надо мной витать начала. Смирился я со своей судьбой. Даже слегка воспрянул духом, чтобы показать братве, непоколебимую силу. А музыка все играет, словно чарует меня!
Думаю: – А какого хрена? Какого хрена в гробу музыка играет? Еду слушаю, приближаюсь к нирване. Вдруг вижу, что мафиозиков этих, останавливает наш отечественный горячо любимый инспектор ГИБДД. Сердце мое – встрепенулось! Увидев образ нашего полицейского, на душе сразу так легко стало, словно я перед батюшкой исповедался.
Гаишник увидев, что я на катафалке смело, подруливаю, решил, что я в этом процессе взимания штрафа лишний оказался. Он мне махнул, чтобы я ехал дальше. Он, глупенький, наверное, подумал, что я вперед поеду… Шиш, возьмешь с тарелки деньги – нарисованы они! Я как раз аккуратно рядом встал!
– Старший инспектор ДПС старший лейтенант Козлов, – представился он по всем правилам. Тебе мужик, что надо!? На хрена, ты катафалк свой поставил!?
– Я это… Я заблудился… – говорю я, а сам смотрю, что мне мафиозики скажут. Я ведь дорогу в морг не знаю.
– Что-то у вас уважаемый, репертуар не совсем похоронный. Может ваша машина в розыске числится, – говорит мне старший лейтенант.
– А может и числится… Я сегодня на ней первый раз выехал, – говорю я инспектору, а сам моргаю ему, словно у меня не глаз, а поворотник включен.
– А ну-ка товарищ водитель покажите мне, что у вас в багажнике машины такое лежит, – спрашивает он.
– А вот, смотрите, – говорю я и открываю.
Откуда я мог знать, что он почти вылез. Из – под крышки гроба, выглядывает физиономия пьяного столяра, а от неё такой вино -водочный запах исходит, что рядом стоять невозможно стало.
– Добрый вечер вашей хате, – сказал столяр и стал вылезать из гроба.
Гаишник, при виде воскресшего покойника, схватился за сердце и без чувств наземь рухнул.
– Братва, мент зажмурился, – заорали мафиозики, – Валим, пока другие не наехали!
Братки, увидев инспектора без памяти, выхватили свои документы, и разбежались по машинам. Через минуту, забыв про свою покупку и меня исчезли из вида.
Визуально оценив обстановку, я решил тоже не задерживаться. Рванул я по газам так, что гроб чуть из машины не выкатился. Так и потерял я контакт с клиентом.
После того случая, я целый месяц по городу колесил в поисках хозяев. Так их и не нашел. Может, менты их приняли, а может они в бега подались!?
Так с тех пор гроб стал часть автомобильного антуража. Уж больно удобная вещь. Грабли, лопаты и тяпки в нем лежат как надо. А иногда и тёща моя устав от посевов или от сбора урожая, не брезгует в нем с дачи до дома прокатиться. Это у неё шутка такая на посту ДПС передать привет из загробного мира.
Остановит мент, мой катафалк, а я ему гроб открываю, а там теща, золотыми зубами блестит и улыбается. Приветствует инспектора, словно Брежнев с трибуны мавзолея. Ни один из гаишников не выдержал ее приветливой и светлой улыбки. А что, ей хорошо. Машина обошлась по цене кнопочного телефона. Несмотря на свой печальный вид, столько она нам радости принесла, что ни словами рассказать, ни пером написать, ни на «клаве» настучать…
Слух обо мне и веселой Раисе Петровне прошел по всей области. Теперь меня инспектора не трогают. Говорят, я несчастье приношу! Так у меня этот гроб и остался. Жалко выбрасывать, чай пять тысяч долларов за него уплачено. Найдется хозяин, так я отдам – мне чужого не надо. А не найдется, так я в нем осенью картошку с дачи возить буду, уж очень удобная штука. С музыкой…
Бозон Хигса
Эх, бабы, как бы вы знали, как меня достал этот колорадский жук – будь он не ладен! Целыми днями от зари до зари скубешь этих паршивцев и скубешь, скубешь и скубешь. Нижние полушария целый день выше верхних, в голове гул стоить, а земля под ногами, как живая шевелится. А жука ничего не берет! Налопаются ботвы и давай любовью себя тешить. Картофельные кусты по вечерам ходуном ходят, словно там кабаны шастают, а не жук колорадский. А утром гляжу, а их еще столько же прибавилось. И чем я их только не морила. И золой сыпала, и керосином орошала, и хлорофосом пшикала. Ничего этого гада не берет. Хоть бы Ванька мой, что придумал. А он вместо того, чтобы борьбой с паразитами заниматься, целыми днями по самые уши в интернете сидит. Танки он по экрану гоняет. Громит немецкого супостата, так, что даже обедать забывает. К вечеру бедолага еле ноги тянет – танкист хренов!
А тут намедни, как заорет. Я со страха даже в борозду присела. Банка с жуками из рук на гряду упала. Так эти сволочи, успели быстрее зарыться, чем я за банкой нагнулась. Я её подняла, а там последний сидит. Мне фигу показал, и шмыг под землю. Только дырочка осталась. Я бабы за сердце схватилась, думала всё: Вот он конец света наступает. А этот танкист в окно орет, будто ему танк гусеницами да по помидорному полю проехал и все томаты подавил.
– Открыли, -говорит.
– Что открыли? Отраву от колорадского жука? – спрашиваю я.
– Нет, Маня, круче…
– Что может быть круче отравы? Ни-че-го! Не будет жука, это же какая жизнь на земле наступит! Ого -го! Картошки вволю хоть обожрись! А из картофеля и спирт, и крахмал и всякий продукт делать можно. Экономика оживает и народ сыт!
– А он снова орет: – Открыли!
Наша собака по кличке Кенар так перепугалась так, что в будку влезла и даже двери за собой захлопнула. Куры разлетелись по всей усадьбе. Все яйца на неделю вперед растеряли. Даже волки в лесу завыли.
– Что открыли, – говорю – придурок!? Что ты орешь, как рупор на городской бане?
– Маня – не нервируй меня! Мы Бозон Хигса открыли!
– И что теперь? Какой мне прок от твоего комбинезона?
– Дура, ты Маня! Ты совсем ку-ку? Бозон – это мать твою -частица Бога. Из неё весь мир сотворен. Все что кругом нас – это и есть бозон
И тут я своим бабьим умом подумала: «Всё – кирдык вам колорады! Теперь то вы у меня попляшете»! А твой Ваня, бозон могет жука заморить?
– Не, ну ты Манька, дярёвня! Какой жук, это же – Бозон., – говорит танкист.
Гляжу бабы, а на наши разговоры тут же последовала реакция соседей. Стали они мелькать над забором, а кто и в щелку уже глядит. Уставились на нас с Ванькой, будто мы не Хигса обсуждаем, а семнадцатую позу Камасутры.
– Ванька давай, не робей, – кричит тетя Мотя. -Пора детей заводить, а не кроликов!
И тут бабы, я озверела как кот Леопольд, да и говорю Ваньке.
– Ты мне Ваня, саму суть поведай – интернетчик ты хренов. Расскажи, что к чему, и с чем мы тот бозон кушать будем.
А Ванька отвечает:
Глупая ты баба Маня! Бозон – это такая вещь! Да о нём все человечество долгие годы мечтало. Его везде искали и вот, наконец – нашли! Наступил долгожданный час. Теперь Маня, мы узнаем, из чего состоит вся наша вселенная.
Дурно мне стало от слов его умных. Я баба деревенская и не могу понимать этих умных слов. Скрестила руки под грудями – да и говорю этому оболтусу:
– Из колорадского жука, состоит твоя вселенная. У нас жук! У Моти жук! У деда Семена тоже жук по всей плантации. Да когда эта тварь только нажрется? Мы ведь без картопли останемся…
А танкист, словно канарейка мне заливается.
– С его помощью, Маня, мы картоплю в пробирке делать будем. Он же бозон!
Вот тут меня бабы, достал этот танкист до самых печенок! Я же вижу по нему, что его аж трясет. Видно битву за Берлин проиграл. Вот и решил меня гад, этим Бозоном доконать, чтобы я капитулировала и открыла перед егоной харей все кладовые на предмет самогона.
– Я как баба русская не то, что умом, я сердцем должна понять, что это за хрень такая. Я мозгом, а то и руками должна прощупать этот самый Бозон. Нужен он в нашем хозяйстве, али это за зря потраченные деньги?
Тут тетя Мотя, сдвинула доску в заборе, и просунулась на нашу территорию свою ехидную рожу. А потом и сама как угорь скользкий проникла.
– Здрасте вам!
– Ну, здрасте и вам – тетя Мотя…
– А чаго это твой танкист там тебе такое интересное рассказывал? Может, кто помер?
– Да ни кто не помер, -говорю я ей. -Говорит ученые какого-то Хигса открыли.
– Артист что ли?
– Кто?
– Ну, Хигс етый, ну тот, что Бозон!?
– Да не артист. Элемент какой-то. Хрен его знает короче. Говорит с его помощью картошку можно на Марсе сажать без этого гадского жука.
Пока Мотя мою черную смороду щипала, смотрю, а следом за ней сквозь забор стали просачивается дед Семен, и другие соседи. Подходят к нам да и говорит:
– Знаю соседушка что беда у тебя стряслась. Ты Маня, особливо то не серчай. Мы табе если, что поможем всей коммунной. Ванька твой с детства шабутной был. Я его еще таким шкетом помню. Ты если любишь Кабзона, то руби сразу, пока твой мужик на танке Берлин берет.
– Вы что дядя Семен, какой Кабзон – спрашиваю я его, а он мне отвечает:
– Какой, какой – знамо какой – Иосиф Давыдович. От нас Маня, ничего не скроешь. Мы это Кабзона со времен Брежнева в телевизоре видим. Мужик он видный. Голос у него хороший. Ни чета твоему Ваньке танкисту. Коли любишь Кобзона – руби сразу.
Гляжу, а тут мой Ванька прибегает и перед народом начинает по какой-то бумажке читать:
– Бозон, дядя Семен, это такая хрень из которой вся вселенная состоит. Это тот кирпичик, который вложил наш создатель, когда весь этот мир творил.
– Во как, создатель, – сказал дед Семен.
– Ты это паря, тут нам не темни! Ты поведай людям бечь нам соль да спички куплять, али еще трохи подождать можно, – запричитала Мотя.
Вы бабы не поверите, что тут началось. Народ прямо гужем пошел, как лосось на нерест.
Готовы разорвать моего танкиста на ласкуты. Кто что орет. Кто про Кабзона, кто про пенсию, кто про конец света. А мой баламут видно фильм про Чапая вспомнил. Схватил с гряды два огурца и говорит деду Семену:
– Смотри! Представь себе дед, что это молекула – нет даже атом золота.
– Ну! Атом золота – это хорошо! Лучше когда два, а то и три килограмма! На хрена нам атомы?
А мой танкист не сдается. -Теперь, -говорит, – мы разгоним эти атомы по трубе навстречу друг другу.
– Ну…
– Что ну? Что ну? Навстречу друг другу…
И тут мой Ванька, со злости, как хлопнет один огурец об другой, прямо перед рожей деда, только семечки на бороде повисли.
– Во видал?
– Что видал, – спросил дед.
А Ванька достал из его бороды семя и говорит:
– Вот это дед и есть Бозон Хигса.
Дед затылок почесал и сказал.
– Какой это Хигс, это же огурешное семя. Ты нам настоящий Бозон покажи. Ну чтобы мы знали, что это и с чем его едят. А то нажрешьси на ночь, будешь поносом маяться.
А Ванька мой не унимается и орет как Цицерон:
– Тебе что дед атомный коллайдр построить? Да ты знаешь, сколько он стоит?
– Ну и сколько стоит твой колайдер? Чай не дороже самогонного аппарата.
Бабы, если бы вы знали, сколько денег стоит этот Хигс? Ванька сказал, что для того чтобы найти эту частицу Бога наши ученые потратили двадцать миллиардов долларов. Тут на нашем огороде стало так тихо, что я даже услышала, как жук колорадский мою картофельную ботву жрет. А тетя Мотя достала из кармана калькулятор, и стала тискать на нем кнопки. Видно ей интересно было знать, сколько это на рубли выйдет. Только у неё экрана не хватило.
– Ты им Ваня, еще раз расскажи. Я сама хочу понять, зачем нам этый Бозон? Что это вообще такое?
– Ученые, которые открыли бозон Хиггса, открыли новый источник неисчерпаемой энергии. Представь себе… и тут снова Ванька снова берет в руки два огурца.
– Это атом золота, – засмеялась тетя Мотя.
– Да, это атом золота. А теперь эти два атома должны столкнуться…
– Эй, Мотя, что стоишь, рот разинув, хватай огурец. – закричал дед Семен и весь народ дружно стал смеяться над моим Иваном. Смеялись все, считая, что мой Ванька ничего больше про этот самый Бозон не знает. А я краем глаза гляжу бабы, а народ приготовился уже расходиться по домам. И тут меня мысль осенила. А не выпить ли нам за этот Бозон Хрен… фу ты Хигса. Я и говорю народу:
Ванька бабы вспомнил! Вспомнил что в это день мы с ним расписались. Обнял меня и поцеловал нежно в щечку.
– Прости Маня – вспомнил. Это же отметить надо чай у нас с тобой юбилей.
Эх, бабы, да на моей душе, белые хризантемы распустились. Так мне хорошо стало, прямо спасу нет. Вытащила я самогона трехлитровую банку и столько же наливки вишневой. Подхватили мы все это с Ванечкой и к гостям вышли. Впереди мой Ванька словно герой идет.
– Гости наши дорогие, -говорю я соседям. А у нас с Ванечкой сегодня юбилей! Вместе мы уже двадцать лет. Отведайте дорогие гости нашего угощения.
Смотрела я бабы на гостей, на танкиста моего лихого и на глаза мои слеза горючая накатилась. Вспомнила, что прожила эти двадцать лет, как у Бога за пазухой. Ванька мой – вот она та частица мироздания! Вот та божественная плоть и тот бозон Хиггса, который ученые всего мира ищут. Господи! Я уже двадцать лет назад как открыла для себя эту божественную частицу. Я бабы серьезно говорю. За это открытие нам с Ванькой нобелевская премия положена. Ведь я поняла, что это бозон Хиггса, это не микроскопическая такая корпускула, выжатая из нейтрино, методом сталкивания в высокочастотном магнитном поле – это есть частица любови.
А Ванька мой поднял рюмку да говорит: – Чтобы не говорили эти профессора и академики, а частица всей вселенной и всего мироздания есть настоящая любовь. Так выпьем же за то, чтобы это Бозон Хиггса не имел нулевого значения, а был всегда положительный, как наша с Маней любовь.
Я бабы, прямо расплакалась. Ведь любит он меня мой танкист – ох как любит! Тут и дед Семен и Мотя как заорут в один голос – Горько! Горько!
И в эту секунду я почувствовала, как этот шальной бозон, проскочил от сердца моего Ванечки к моему. И мне стало мне бабы, так хорошо, как не было хорошо все эти годы.
А через девять месяцев, я пацана родила – три шестьсот. Ванька предлагал его Бозоном наз вать да передумали. Пусть будет Вовка. Так нашего Президента зовут…
Я катастрофа
Хочу знать, почему, многие бабы – везучие? Почему!? Почему у них есть всё: дорогие меха, квартиры, машины и яхты. Ну – всё! Или почти все! Почему они всю жизнь живут в вечном празднике? Почему они до гробовой доски карнавалят и голливудят, а мне достается в этой жизни всё самое плохое? Может я не под той звездой родилась? Может мой прадед был грешен и я расплачиваюсь за его прегрешения? Погляди на меня о, проходящий мимо путник! Пред тобой не просто женщина – а женщина неудача! Я женщина катастрофа! Я женщина ЧП!
Мое патологическое умение вляпываться на ровном месте в разные истории, – шокирует всех тех, кто меня знает! Я женщина – катаклизм! Я угроза всему миру! Если девиз ВДВ: «где мы там победа», то мой девиз «где я, там чрезвычайное происшествие»! Ни дня без приключений! Разбегайся народ – Люська в магазин идет! Меня, между прочим – Люся звать! Я уже не только боюсь выходить из дома, я боюсь тупо вставать с кровати.
Вот к примеру: Совсем недавно случилась со мной жуткая история. Дело было, в пятницу тринадцатого числа. Жара достала! Она была всюду: в квартире, на улице, в ванной, возле водоема. Бой в Крыму – Москва в дыму! Если вы думаете, что я иду такая вся в Дольче Габана загорелая, как шоколадка, – нет! Я приехала с озера – как тушка курочки гриль! Бери меня и кушай: окорочка, крылышки все чрезмерно аппетитно и обласкано солнцем. Впереди выходные, а культурной программы нет! Настроение – настоящий махито без соли и сахара! В душе – не просто зеленая тоска – жабы на фибрах моей души, как на листьях кувшинки расселись и квакают! Хотела доброе сегодня дело сделать – огурцы полить. А то они уже криком кричат: «Мамаша, если вы хотите нас кушать зимой, то поливайте нас летом. Иначе, мы не будем вам плодоносить». Плодоносить они не будут –видали фокус? А еще и эта – совесть во мне проснулась. Только зря проснулась! Лень выползла раньше. И говорит эта лень: «Люся, никого не слушай, у тебя болит голова, и вообще – наслаждайся жизнью, огурцы купишь на рынке, если эти зачахнут». Сердце успокоилось, душа обмякла и…
А тут – звонок! Звонит мой друг! Ну, с которым, только недавно я закрутила интересный роман. -«Люся срочно приезжай! Сегодня встречаюсь с коллегой из Филиппин, он практикует наращивание ногтей методом энергетического воздействия на подкорку головного мозга в условиях крайнего Севера». Если хочешь, такие ногти – жду!
И тут меня зацепило! Да! Я хочу такие ногти – да еще не в условиях Аравийской пустыни, а в условиях Крайнего Севера! Даже как-то прохладней стало, словно кондиционер включился! Решила еду! Встреча вечером в 21—00! Прямо как программа Время!
Времени еще куча! Какие на хрен огурцы – надо выглядеть на все сто!!! Бусики, трусики – это не про меня. Английский белоснежный костюм на фоне моего загара – это что-то! Прямо не Люся Холмогорова, а настоящая черная пантера Наоми Кэмпбелл. Шифоновый изумрудный платок на шею, в тон к моим босоножкам на 12см каблуке. В клатч помаду, зеркало и роскошь из прошлой жизни – 500 долларов купюрами по 10- так для понтов.
Звоню Сержу:
– Уже лечу!
Сообщаю ему, что выезжаю. Вылетаю из подъезда, а тут эти сидят – «члены комитета чести и совести нашего дома – бабушки старушки – ушки на макушке». Торможу с визгом горелой резины по кафельному полу! Подтягиваю юбку до самых… Ну вам, по пояс будет…. И словно на шарнирах дефилирую мимо – оставляю в их душах «приятные» воспоминания их бурной молодости. Охи и ахи, сопряженные со словами «тьфу -„шалава“», меня окрыляют, как «Ред бул». Я словно эдакая – шоколадка Найоми, гордо цокаю по подиуму, титановыми набойками и иду к своему надраенному до блеска «Мерседесу». Хлебом меня не корми – дай вот так вот повыпендриваться.
Включаю СД! Музыка орет! Я лечу на свидание – мне хорошо!!! Если бы на моем месте была бы другая, все было бы иначе, но сегодня на этом месте оказалась я, -девушка катастрофа. А это значит – жди Родина героя, а приключения мой ягодичный отдел! Началось! Чих-пых! Чих-пых! И мой «Мерин» стал жить какой-то своей жизнью, совсем отдаленной от моих девичьих планов. На все мои посягательства на педаль акселератора – он реагировал решительным отказом.
Серия крепких мужских выражений, и я как ошпаренная выскакиваю на улицу, с желанием увидеть, сдувшееся колесо, чтобы со всей силы пнуть его, как это делают брутальные техасские дальнобойщики. Обхожу машину, и о чудо – все у меня хорошо! Колеса на месте, мотор на месте, но как раз в этот момент, мимо меня пролетают две девятки. Из окон по торс голые, торчат веселые мальчишки, с флагами. Они орут:
«Спартак» чемпион!!!
Поравнявшись со мной – слышу:
«Ух! Глянь какая телка – тормози, знакомиться будем».
Сердце моё падает в пятки, а машины скрываются за поворотом. Сердце облегченно возвращается, наполняя меня радостью, словно летний ливень наполняет жизнью иссушенный засухой огуречник.
У меня, все в порядке – ура! Я – еду дальше… Отдохнувший «Мерин» оживает. Он вновь несет меня, как прежде, по бескрайним просторам моей необъятной Родины. Поднимаюсь в горочку и вижу. Картина маслом – приплыли! Девятки стоят поперек дороги, а мальчики приветственно мне машут флагами «Спартака», решая, что я разделю с ними радость их футбольных побед.
– «Ждут»! – громко вслух подумала я. Правая нога автоматически жмет на тормоз. Не поверила душа моим глазам. Ведь точно решили познакомиться, а не спросить, как пройти в библиотеку. «Ах, зачем мне эти роги у обочины дороги?» Визг тормозов, врубаю заднюю передачу и пилю до ближайшего поворота. Полицейский разворот и я уже ныряю под указатель – с красивейшим названием «Турляндово». Времени вагон. Решаю спрятаться и подождать, пока мальчики укатят искать себе других девочек.
Ждать развязки событий дело слабовольных духом. Азарт и страсть к приключением несет меня дальше по –проселку, ведущему в лес. «Мерин» послушно отматывает километры, а сердце стучит в такт к клапанам в предчувствии трагической развязки. Поворачиваю на грейдер, ведущий к шоссе. С каждым километром дорожная колея углубляется, и тут я понимаю, что точка не возврата пройдена уже километра три назад. Ужас охватывает меня. Бурные фантазии моей безвременной кончины разрывают мой разум. Я представляю, вместо себя сидящий в «Мерседесе», обглоданный дикими зверями скелет молодой и такой очаровательной женщины. Боже, как мне стало себя жалко! Слезы потекли по моим щекам, но внутренний голос твердо, сказал:
– «Утри сопли детка! Ты не привыкла отступать! Вперед, нас ждут великие дела и потрясения!»
Ползу, как сказал внутренний голос вперед и вижу, через ручеек мосток, а за мостком место для разворота. Останавливаюсь. Дырявя глиняную тропинку шпильками своих «лодочек», провожу рекогносцировку. «Мосток» жидковат, но другого нет. Кусок картона или фанеры вместо полноценных бревен. Что есть силы, давлю на газ и мой «Мерин», вырывая из-под колес остатки чахлой травы, несет меня через ручеек. Но не тут то было. Русская грязь, прочно вцепилась в колеса немецкого автопрома! Хваленый «Мерседес», учухался по самые не балуй….Ну вам по пояс будет, а ему по выхлопную трубу. Не хватило ему лошадиных сил проскочить этот водоем. Зад прочно увяз в черной и вонючей грязи. Жабы, увидев красный «Мерседес» в болоте, покатились со смеху.
– Дура! Дура! Дура! – стучу я по рулю своими кулачками. -Куда тебя черт несет, -спрашиваю я саму себя. Боже, где эти галантные рыцари!? Где эти брутальные ковбои? Где эти сизоносые местные трактористы? Почему они не летят спасать меня женственную и такую красивую, как Наоми Камбал?
Сообразив, что самостоятельно мне не выбраться, думаю. Думаю -хотя это слово можно было в данном случае не применять. Боже кого бы позвать на помощь? Вытряхиваю на соседнее сиденье содержимое сумочки. О, ужас, вспоминаю, что спасительный гаджет под названием телефон остался дома.
– Дура! Дура! Дура – ору я в ужасе, и опять бью кулаком по панели «Мерседеса», будто он в чем-то виноват. Откинула спинку сиденья, стараюсь сосредоточить мозг, на проблеме. Пять минут панического страха перед неизвестностью, заставляют меня включить остатки мозга. Напрягаюсь до потемнения в глазах. Хочу представить, как на моем месте поступил бы настоящий мужик, окажись он в лесу, вдали от цивилизации и понимаю. Не могу! Настоящий мужик никогда бы не попал бы в такую дурацкую ситуацию. Ну не поехал бы он в жись в эту «Турляндию», даже если бы все сомы и щуки в местных водоемах выползли бы на берег погреться на солнце.
И опять завыла. И опять внутренний голос:
– «Детка, помни – тебя спасет только трактор!»
Открываю дверь и опускаю свою лодочку в черную болотную грязь. С содроганием созерцаю, как мои туфли за 500 долларов погружаются в настоящую трясину.
Вот тебе Люся и юрьев день! Растягиваюсь в шпагате, словно жаба на вытяжке, только ласты в разные стороны. Отчаянно цепляюсь за руль, и волей силы, втягиваю себя в салон. Осмотрев ножку, понимаю, что моя лодочка за двести пятьдесят американских долларов утонула в этой гадкой жиже, как пробитый айсбергом «Титаник».
– А, а-а-а, – воплю я, и задрав юбку по самые стринги, и устремляюсь, ловить пока еще не уплывшую туфлю. Опускаю руки в жижу и в надежде шарю в поисках дна. Опять это предательский внутренний голос:
– «Детка, если бы твои руки были длинной, как твои ноги, то ты была бы похожа на шимпанзе».
– «Дура! Дура! Какая я дура», – говорю я себе и как Робинзон Крузо карабкаюсь на карачках в сторону заветного пятачка, словно на спасительный остров. По закону физики, грязь, вынутая из мест постоянного месторождения, имеет свойство на воздухе высыхать. И она начала сохнуть! Она начала покрывать мое тело страшной серой коркой. Она сушила мою кожу и стягивала её с такой силой, что мне показалось, что я засыхаю вместе с ней.
– Дура, – вновь говорю я себе и открыв Колу, решаю ей помыться. Осознание сладости и липкости пришло не сразу, а по мере увеличения количества мух и ос. Осы роем стали кружить надо мной, желая еще при моей жизни облизать остатки сахара. Пыль, поднятая ветром, превратила мой английский белоснежный костюм в серый замусоленный пиджак, привокзального бомжа. Как назло небо затянуло тучами. Где –то в дали блеснула молния и внутренний голос одновременно с раскатами грома, спокойно сказал:
– «Детка, как хорошо, что ты не полила огурцы».
Напялив, на себя пиджак, я закрыла машину и, шлепая босыми ногами по дороге, решаю идти за помощью. Но тут случилось страшное. Спинным мозгом я почувствовала, что кто-то ужасный следит за мной. «Шерсть» на моем теле встала дыбом, а по коже пробежали мурашки. Подняв палку, я резко обернулась и, что было сил, заорала:
– Только подойди ко мне – я тебя убью – гад!
Сохраняя самообладание я пошла дальше, раз от разу оглядываясь, чтобы во время отбить атаку. Я не знаю, кто это был. Был ли это зверь или человек, но я чувствовала, что он идет следом и даже дышит мне в затылок. Он хотел моей крови! Он, точно хотел моей плоти. Я резко оборачиваюсь, и махая палкой с закрытыми глазами иду в наступление, но он почему-то успевает спрятаться до того момента пока я не открою глаза. Мужественно держу себя в руках, я иду вперед. Дорога, кажется мне бесконечной. Сердце колотится, как у кролика. Мысленно я проклинаю себя за свое вечное желание покуролесить.
Стемнело! И тут я ощущаю, как сотни глаз смотрят на меня из лесной чащи. Еще мгновение и моё сердце взорвется от страха. Но в этот миг я слышу звук. Там в трехстах метрах от меня блеснул свет фар.
– «Беги детка», – говорит мне внутренний голос. И я не просто бегу – я лечу в строну света, махая по сторонам палкой, как бы отбиваюсь от стаи волков, которые преследуют меня. И мне везет. Не смотря на то, что трактор с мотором и на колесах, я догоняю его и даже умудряюсь постучать по кабине. Вижу восторг на лице местного механизатора, который видит перед собой перепуганную, покрытую коростой грязи женщину, да еще и с палкой. Я ведь не знала, что это был вор! Откуда мне было знать, что этот молодой мужчина по ночам ворует солому для своего племенного бычка, которого сдает в аренду для осеменения местных телок. Еще целых полчаса после того, как я вся такая в белом, стучу ему по кабине, мне приходится гоняться за ним с дрыном по полю. Догнала! Трактор заглох! Видно выдохся!
– Изыди сатана, – орет он и крестится, будто я нечистая сила.
– Стой, – ору я и замахиваюсь, чтобы в случае чего стукнуть его по ногам. –Ты кто такой?
– Я это, – заикается он. – Я соломы хотел немного бычку своему подгрести.
– Ах соломы, – переспрашиваю его я. –Тебя как звать – гребун ты соломенный?
– Меня Петро звать -Петя, – отвечает он робко как на допросе у следователя.
– А я Люська Холмогорова, – отвечаю я, и опускаю свое оружие.– Ты меня Петя, не боись! Я тебя бить не буду, ты живой мне нужен. У меня тут недалече «Мерседес» в грязи застрял. Помоги ты, одинокой женщине, и я дам тебе десять долларов.
– А чего не помочь. Бить не будете?
– А за что – говорю ему я.
– Ну, так за солому.
– Ах, за солому говоришь! За солому Петя, я тебя бить не буду.
Закрыв глаза, я прижимаюсь щекой к надежному мужскому плечу и в этот миг вспоминаю старинную песню. В такт тарахтению двигателя я тихо начинаю петь:
– Прокати, нас Петруша на тракторе, до околицы нас прокати…
Вскоре прибыли. Торчащий из грязи красный «Мерседес» даже в таком убогом положении выглядит вполне достойно. Он торчит в русском болоте, накренившись на левый бок. Я отважно бросаюсь, в самую глубину местной топи. Принимаю так сказать активное участие в его спасении. Стоя по колени в грязи держусь за значок «Мерседеса» на капоте, и жду, когда Петро меня из болота тянуть начнет.
А Петруша тем временем, крутит на поляне пятаки подобно Шумахеру. Он видно решает меня впечатлить своей колхозной брутальностью, чтобы потом флиртануть со мной на колхозном сеновале. Грязь летит из-под его колес, засыпая меня с головы до ног. Я ору, как угорелая так, что даже волки попрятались в болотах от страха.
– Ну что Люсьена, давай тяни трос! Будем твоего «Мерина» за яй… жябры тянуть.…
И тут до меня доходит: Боже у меня в автомобиле нет троса.
– Мерседес бабаньки – это такая машина, где трос немцами не был предусмотрен вообще.
Разве они не знали, что «Мерседесы» покупают не только арабские шейхи и крутые братки, но и экзальтированные русские дамы, для покорения грязевых месторождений. Это становится последней каплей моего терпения! На – чисто французском, с английским акцентом – я, громко высказываю Петруше все, что думаю о «ночных трактористах», подрабатывающих промыслом соломенного сбора. В Общем – мы умудряемся разругаться. Послав друг друга по пути наименьшего сопротивления – он бросает меня.
По мере того как задние фонари скрываются во мраке, я понимаю, что эту ночь мне придется провести в гордом одиночестве. Забравшись на задний диван, я поджимаю под себя ножки, и плачу, проклиная свою беспомощность.
Светает. Дождь, который так дразнил сверканием молний и грохотом грома так и не пошел. Выкурив, больше, чем вешу, мне хочется умереть – умереть в ту же секунду! Мечта о скоропостижной кончине на тот момент так и остается несбыточной мечтой. Стекла «Мерина» начинают дребезжать и на бугре появляется он – трактор.
– «Детка, твой мачо вернулся, – говорит мне внутренний голос.– Встречай принца спасителя.
Петруша прикатил без прицепа. Он стоит между двух фар, словно Терминатор, отправленный в прошлое, для моего спасения. Вытянув «Мерседес», на полянку, я с замиранием сердца проворачиваю ключ зажигания. «Мерин» хрюкает и, выплевывает из выхлопной трубы лягушек, которые успели уже там свить гнездо.
Но на этом мои приключения не заканчиваются. В сладостном предвкушении – огромного бутерброда с маслом и докторской колбасой я через час уже подруливаю к своему дому!!!
– Черт! черт! черт! – ору сама себе.
Около дома стоит машина моего бойфренда, который по всей вероятности ждет меня дома. Окидываю себя беглым взглядом в зеркало и с ужасом понимаю. Не будет мне прощения! Я сейчас похожа на трехсотлетнюю черепаху Тортилу вся в тине и болотной грязи, с камышами в волосах. Сделав, почетный круг, поворачиваю к огородам. Паркуюсь прямо рядом со своими грядками где еще вчера умирали мои огурцы и помидоры. Мою рожу из бочки протухшей водой и разложив сиденья, погружаю уставшее тело в сон. Долго ли, коротко ли я спала не знаю.
И тут бабаньки я проснулась! Машина под лучами солнца нагрелась, как микроволновка! Я похожа на куриный окорок – истекаю потом. Соседский петух сидит на капоте и ковыряет свои клювом остатки вчерашней грязи, стараясь найти какое-то экзотическое питание.
– Кыш гадина – говорю ему я, – спать не даешь! Давлю на клаксон. Петух в ужасе орет и махая крыльями, исчезает из поля моего зрения. С опаской осматриваюсь – никого. Смотрю на себя в зеркало и от ужаса крещусь левой ногой. На том месте, где вчера была неземная красота, сегодня появился кошмар, прилетевший на крыльях ночи.
– Бр – бр!
Завожу «Мерина» и подруливаю к дому. Бойфренд съехал – так и не дождавшись.
– Думаете бабы – это был конец моих неудач? Нет! Нет! И нет! Это было начало третьей серии!
Утро суббота! Как водится по субботам в соседнем подъезде – свадьба! Толпа ротозеев, гостей ждет, когда выйдет целомудренная невеста. А тут я такая местная Наоми Камбал!
Дыр, дыр, дыр – урчит мой «Мерседес» оторванным глушителем и все внимание переключается не на молодого жениха на белом Мерседесе, а на меня!!!
– Ну что глаза вылупили – не видели женщину катастрофу, – говорю я, и хлопнув дверкой, направляюсь домой. В душе тошно, словно всю ночь в ней гадили кошки.
Мертвая тишина заставила мой слух напрячься. Кажется, что в траурной скорби замолкли даже птицы. Вся в солидоле, грязи, босая, с одной туфлёй в руке – я гордо прохожу мимо «комитета чести и совести нашего дома». Я хочу услышать хоть слово, но старушки съежившись, молчат- молчат- черт побери! Гробовая тишина поражает меня до самых печенок и лишает повода для скандала. Нервы на пределе!
Скидываю с себя одежду, я хватаю раскалившейся докрасна, телефон. Выслушиваю. С той стороны провода слышу какой-то бред. В нервах кидаю трубу. Оправдываться, нет сил. Вспоминаю сказку о бременских музыкантах:
«Последним вышел петух, изрядно ощипанный, но не побежденный» – говорю я сама себе под нос и переваливаю свое тело через борт в ванную. Из последних сил дотягиваюсь до крана. Кручу, но из него доносится лишь жалкое свинячье хрюканье.
Апофеоз.
Теряя силы, я опускаюсь на дно. Хочется реветь! Хочется рвать на себе волосы! Хочется выть собакой, которая потеряла хозяина! Казалось что вот – вот и я, намылив шнурок, затяну его на своей шее. Силы оставляют меня и я медленно сворачиваюсь в позу вареной креветки.
В какое-то мгновение кран торжественно хрюкает, плюется, и живительная влага начинает возвращать меня к жизни.
Майский жук
Что ржете!? Что синяка не видели!? А это – это из-за любви! Что поделать, любовь она такая – любого мужика до шизофрении доведет. Вот и я чуть не погиб из-за этой любви. И все из-за неё родимой.
Я с Манькой Кукуевой встретиться договорился, ну на предмет размножения. Весна красна пришла – соловьи по кустам курлыкают. Черемуха цветет. Жуки майские, словно бензовозы по небу летают. Жужжат так, аж страшно становится. А тут, как назло «Спартак» и Динамо в футбол в телевизоре играют. Взял пузырь, сижу – футбол смотрю, да от волнения лекарство принимаю, за «Спартак» болею. Я всегда за «Спартак» болею. А за кого еще болеть, если не за «Спартак»? Сижу – болею, совсем забыл, что меня Манька Кукуева в соседней деревне за околицей ждет. И вот стоит моя зазноба на краю села вся в ожидании. Комаров веником отгоняет и кукует.
– Ку-ку, ку-ку! Ну, типа самца она таким образом подзывает. По роже, да по ногам веткой березовой хлещет, будто в бане моется. Ждет… Любви безграничной хочет…
– Ку-ку! Ку-ку! Ну, это типа кукушка над ней издевается – дразнит, а эта ей отвечает. Не зря ей в Малых бобрах прозвище дали Кукуиха…
Я футбол досмотрел, пузырь допил, и уже было хотел спать лечь, как вдруг ко мне брат приехал. «Ява» у него. Он у меня типа такой деревенский байкер.
– Эй, Сенька! (это меня так зовут) Эй, Сенька, – орет, – тебя Кукуиха за околицей в Малых бобрах ждет. Просила передать, что у тебя еще десять минут есть.
И тут до меня дошло. Вспомнил я, что у меня сегодня с Манькой первое свидание на сеновале. Любовь из меня, как рванет, словно наступательная граната. Сердце в клочья – жах! Да как загудит мать его ети – как пожарный насос. Кровь по шлангам как попрет, у меня даже глаза, как у рака вылезли. Так мне любви захотелось, что алкоголь в моем организме прямо без следа перегорел – будто я и не пил ничего. Схватил с гвоздя картуз. Надел пижнак с карманами, чтобы было куды семечки класть. Кирзовые сапоги, да к брату на заднее сиденье, как на коня вскочил.
– Гони, – ему кричу. -Давай Колян, гони! Любовь мою комары жруть до самых костей – спасать надо!
По дороге к Канонихе за самогоном заехали, чтобы тело Маньки дезинфицировать от возможного поражения малярийной инфекцией. Ну, так нам наша фельдшериха Светка -Пипетка говорила во время лектория. Я тоды четко запомнил – что во избежание поражением вирусом малярии, необходимы профилактические процедуры по наружной и внутренней обработке организма спиртосодержащими жидкостями.
Во! У нас вокруг Малых и Больших бобров (это в нашем колхозе деревни такие) кругом сплошные болота. Ну, эти самые бобры и нарыли их. Где лес был, теперь прямо настоящие топи. А комаров просто жуть и все как один малярийные. Прямо по кулаку.
Несемся мы в Малые бобры благо недалече – километров пять будет.
– Гони Колян, – кричу я брату, – Маня моя погибает – любви хочет.
Ехал как-то с братом на мотоцикле. Брат в шлеме, а я сзади. Скорость сто. И вот я решил на дорогу посмотреть. Откуда вылетел такой «телец» я не успел увидеть, но удар был такой, будто мне электричка на полном ходу в глаз попала. Я с мотоцикла слетел, будто меня на нем не ехало. Метров пятьдесят на заднице по грунтовке прокатился. После того дня спасения я две недели гематому носил величиной с ладонь. Теперь, как вижу майских жуков, бью их совковой лопатой, чтобы жизнь они мне не портили…
МЕДАЛЬ ЗА ОТВАГУ
…не помню я своего деда. Напрягаю память, а вспомнить ни как не могу. На моей детской фотографии он крепко держит меня, прижав к груди, будто боится уронить. На фото -мне всего два года. Я маленький и лысенький, и как все дети такого возраста чудной и милый. Я сижу у него на руках, а он прижимается ко мне своей морщинистой щекой, поросшей седой недельной щетиной и видно, как на его глазах блестят слезы счастья. Я не помню, как он умер.
Сейчас мне уже пятьдесят пять. Я пережил своего деда ровно на четыре года. Он умер, через год, как была сделана фотография. Умер тогда, когда ему было всего пятьдесят один год. Он умер через шестнадцать лет после войны. Шестнадцать лет – осколок немецкой мины предательски крался внутри его тела и с каждым днем капля за каплей, забирал его силу и здоровье. Он не был героем. У него не было наград, как у тех ветеранов, которых мы видим на день победы со звенящими и сияющими «иконостасами золотых медалей». Дед не воевал на «передке». Он не врывался во вражеские траншеи и ДОТы с ножом, штыком, гранатой. Он не косил врага с пулемета и не давил его гусеницами танка. Он был простой военный шофер. Дед крутил баранку фронтовой полуторки, на которой он доставлял на «передок», снаряды, продукты, медикаменты. А назад – вывозил раненых бойцов. Ему ни разу не пришлось стрелять во врага. За всю войну дед не убил ни одного фрица. Ни одного!
В снег, в дождь и в стужу под бомбежкой и обстрелом «Мессеров» и «Юнкерсов» крутил он руль фронтовой «полуторки», приближая мою Родину к Великой победе. День и ночь колесил он по фронтовым дорогам, подбираясь ближе к Берлину. Он хотел там – у стен рейхстага закончить победителем эту проклятую войну.
Я не знаю, когда и в каком году это было: – бои шли за Кенигсберг. Разорвавшаяся немецкая мина, прошила куском рваного металла двери полуторки. Раскаленный осколок пробил ему в живот, застряв в желудке. Я даже не знаю, что в ту минуту он испытал. Страх? Боль? Я даже сейчас стараюсь представить его боль, но не могу – мне больно только от одной мысли. Я не знаю что почувствовал дед тогда, как острый, словно бритва кусок фашистской стали, пробив двери, солдатский ватник и живот, оказался у него в желудке. Что он думал тогда? Ведь дома остались жена и двое маленьких сыновей. Да и было ему всего тридцать три года – возраст Христа. Сейчас, когда я пишу эти строчки, я представляю, как теплая кровь, пульсируя, стекает под солдатским бельем вниз по ноге, наполняя левый сапог. Я даже слышу, как кто-то из бойцов кричит, открыв дырявые двери фронтовой полуторки.
– Санитара! Шофер! Мужики Данила ранен, – кричит красноармеец. Он подхватывает на руки тощее, измотанное фронтовыми дорогами тело моего деда.
– Ваня там, письмо, передай. Пусть Полина, Володя, Шурик….
Шепчет дед и теряя сознание, проваливается в черную бездонную яму. Аккуратно сложенный треугольник падает в дорожную грязь.
Успел. Успел боец подхватить самое дорогое, самое драгоценное, что было у рядового солдата – письмо. Нельзя, чтобы Полина, чтобы Володька и Шурик переживали. Нельзя чтобы думали, что он убит. Им важно знать, что их батька, и мой дед еще жив. Важно знать, что он бьет ненавистного врага, не жалея своей жизни.
Повезло. Полевой хирург, заштопав рану, небрежно бросил кусок окровавленного железа в таз, а когда тот пришел в себя, он, положив руку деду на лоб – сказал:
– Держись браток! Будешь жить….
Не знал он тогда, что в суматохе фронтовых буден, там, в стенке желудка, словно вор, словно коварный злодей, притаился маленький, с булавочную головку кусок фашистского железа. Не заметил! Не почувствовали уставшие руки военного хирурга этот осколок. Зашил, полагаясь на здоровье и волю к жизни русского солдата.
А дед выжил! Вопреки всему выжил! Выжил и через пару месяцев снова сел за баранку фронтовой полуторки. И вновь помчала она его по дорогам войны навстречу победе. Его солдатская доля так и прошла бы не замеченной и скромной до самого конца войны. Не было у него наград кроме значка «Гвардия» и «Отличный шофер». Так и вернулся бы дед с фронта к своей Полине с пустой гимнастеркой- без наград. Но солдатская судьба все же подарила ему шанс стать героем.
Впереди был Кёнигсберг. Разрезая жирную осеннюю глину, разбитой танками дороги, дед ехал на передовую. Кузов машины под завязку забит ящиками с боеприпасами.
Увязла «старушка». Как раз в десятке километрах от линии фронта – увязла. Не стал ждать тягач или танк. Решил сам вытащить. Домкрат, доски, ветки скинутый ватник и ремень. В руках лопата- ведь он фронтовой шофер, который не просто боец Красной армии он – Бог фронтовых дорог! Он надежда бойцов – он спасение раненых. За работой не заметил, как подошли сзади. Это были фашисты. Дуло немецкого автомата уперлось в живот. Туда, где всего лишь месяц назад торчал кусок острого рваного металла. Холодок пробежал по спине. Дед почувствовал, как огромная капля ледяного пота, скользнув между лопаток, по позвоночнику, шмыгнув, под пояс солдатских кальсон. Лопата выскользнула из рук и дед, подняв глаза к небу – подумал только об одном:
– Вот и все! Прощай Полина! Прощайте Шурик и Владимир…..
Но опять не судьба была умереть ему почти в самом конце войны. Не