Дети Ардена. Сломанные…
Глава 01. Ненависть
Доминик.
Запах железа стелился по алому коридору. Или это от того, что моё лицо залито кровью? Я привычно смахнул алую жидкость горстью, впечатывая тяжёлые шаги в потрескавшийся мраморный пол. Там… Впереди… Он!
Звуки боя, а точнее бойни, устроенной Малумом, досюда долетали едва слышными звуками. Неужели остался кто-то ещё способный сопротивляться?
«Великий правитель», «Хозяин Ада», «Величайшее зло», «Любимый сын…» – тоненько звенели эпитеты над левым ухом ЕЁ голосом, ввинчиваясь в левый же висок острым лезвием. Ха! А может ли ОНА любить вообще?!
И тишина над правым. И холодный взгляд алых глаз. Почему ОН всегда молчит?! Почему смотрит ТАК?!
Ненависть, обида и гнев захлестнули с новой силой, заставляя до крови закусить губу.
Тела у стен, липкий пол и жар, всё интенсивнее расходящийся от меня волнами. Когда-то я хотел всё решить иначе…
Тяжёлая дверь резко отлетела к стенам, оглашая тишину коридора грохотом. И тут тоже… везде тела, везде кровь, а там, в самом конце зала, на троне из железных языков пламени – ОН!
Наши взгляды абсолютно одинаковых алых глаз встретились, заставляя воздух заiskриться от напряжения. Платиновые волосы, запачканные пятнами крови, точёные черты лица… совершенно одинаковые, словно отражения друг друга в зеркале…
– Стоило ли оно того? – тяжело вздохнув, спросил он, а я снова почувствовал внутри жгучую ярость. Сегодня! Сегодня я его убью!
За несбывшиеся надежды, за напрасные ожидания, за то смутное, нелепое чувство, что он всегда во мне вызывал…
Я пальцем провёл по нижней губе, собирая кровь, и им же провёл по лезвию Датор Мортиса. Рубин в его рукояти кровожадно блеснул, а лезвие покрылось пламенеющими рунами.
«Сегодня!» – всё громче требовал голос у меня в голове. – «Убей!»
Руки сами закрутили тяжёлый двуручный меч, образовывая вокруг меня стену из железа и пламени. Серебристо-чёрная полоса прочертила мой путь в воздухе. Прыжок от двери через весь зал… Кто ещё так сможет, кроме меня? Злой оскал, бешено стучащее о рёбра сердце, сила, вся без остатка, вложенная в этот удар…
А ОН даже не встал! Глаза сидящего на троне человека загорелись золотом, правая рука медленно поднялась, пальцы щёлкнули, выпуская в мою сторону заклинание.
Удар, в который я вложил всё, столкнулся с золотой стеной. Ударная волна сотрясла, казалось, само пространство мира, рассыпая родовой замок на камушки. Ха! Но разве этот замок хоть когда-то был моим?
Ярость душила, и я позволил ей выйти наружу, чувствуя, как своим напором она ломает эту треклятую золотую стену. Я сильнее! Я, наконец-то, стал сильнее ЕГО!
На секунду я поверил, на секунду я почти смог, а потом он встал. Волна яркого света отбросила меня обратно к дверям, а ЕГО взгляд был всё таким же. Почему? Да почему он ТАК смотрит?! Тоска, жалость, разочарование… и где-то на самом дне – сочувствие. Урод! Не прощу!
Я сильнее сжал рукоять Датор Мортиса [1]и встал, сплёвывая на пол чёрную кровь; та зашипела, плавя некогда белоснежный гранит.
– Иди ты со своей жалостью! – прорычал я, снова раскручивая меч.
– Это не твоя вина, – зашелестел ЕГО голос, словно осенняя листва, а его лицо, ещё секунду назад бывшее так далеко, нависло над моим ухом. – Прости…
ЕГО тонкие пальцы коснулись моей груди, а в моей голове мелькнуло осознание, что это конец.
– Не тронь МОЕГО сына! – зазвенел женский голос, а я снова отлетел назад, протирая собой залитый кровью пол.
Я резко вскочил, но опоздал. Из такой знакомой спины, оплавляя ярко-красные волосы, вылетел тонкий золотой луч, заставляя меня зажмуриться.
– Почему всё так? – её голос стал мягким и хриплым.
– Мы сами сделали его таким…
ЕГО голос, ЕГО взгляд… снова. НЕНАВИЖУ!
Потеряв себя в огне нескончаемой ярости и ненависти, я даже не сразу осознал, что сделал. Глаза смотрели на лезвие Датор Мортиса, по которому медленно ползла струя крови, а мозг никак не мог осознать происходящее.
– Моя вина, – раздался ЕГО хриплый голос, а ЕГО рука мягко коснулась моей щеки, – я позволил ей сломать тебя…
Мы стояли друг напротив друга, из ЕГО груди торчал меч, который держал я… Золотой свет в ЕГО глазах гас, и первый раз за всю мою жизнь эти глаза смотрели на меня с любовью. ЕГО рука резко упала вниз, он обмяк, а его лоб упёрся в моё плечо. И тут в голове щёлкнуло, складывая картинку в целое.
Мои руки, державшие меч, затряслись, а ноги подкосились.
– Риас? – позвал я, ожидая, что он вновь подарит мне свою дурацкую улыбочку, которая меня безумно бесила… но… Больше их не будет? Я скосил глаза на мёртвую женщину, волосы которой горели, словно языки адского огня. Что же я наделал? Вены внутри внезапно заледенели, а на глаза навернулись слёзы…
– Отец!! – заорал я, обнимая того, кого ещё минуту назад так яростно ненавидел. – Отец…
– Ник?! – ударил в спину ещё один знакомый голос, который я ненавидел почти так же сильно, как и ЕГО. – Ты всё-таки это сделал?!
– Уйди, – тихо зашипел я, не поворачиваясь.
– Что?! – звонкий голос зазвенел, ломая тишину. – Ты в конец охренел?! Или таки сошёл с ума? Вставай!
Острый конец Юсирая[2]коснулся моей спины, но я даже не вздрогнул, лишь тяжело вздохнул. Осторожно положил отца рядом с матерью. Они никогда не ладили, и, может, я не имею на это права, но хотя бы сейчас я хочу видеть их вместе.
– Потеряйся, Макс, – медленно повернулся я к брату, лицо которого, так похожее на моё, полыхало гневом и ненавистью. Лиловые глаза сверкали из-под светлых ресниц, пуская в меня молнии.
– Мразь, – злобно процедил он сквозь сжатые губы. – Мне надо было убить тебя ещё тогда!
– Надо было, – на полном серьёзе кивнул я, больше не чувствуя внутри ни гнева, ни ненависти. Пусто… так пусто.
– Умри! – тонкое лезвие распороло плоть, только вот боли я так и не почувствовал.
– Ты остался один, брат, – криво усмехнулся я, копируя ЕГО ухмылку, – живи теперь с этим, Максимус.
Голова стала тяжёлой, но почему-то я почувствовал облегчение. Вряд ли я смог бы с этим жить дальше. Я действительно ЕГО ненавидел? А ОН? ОН действительно меня любил?
Тот его последний взгляд – было ли это правдой? Если бы я мог, сделал бы я всё иначе? Правда ли ОНА сломала меня? Или я сам именно такой?
Вопросы, на которые никогда не будет ответов, стихали. Руки брата дрожали точно так же, как и совсем недавно мои, а по его щекам текли слёзы.
Почему всё сложилось именно так?
[1] Dator mortis – Даритель смерти
[2] Ius irae – Право на гнев
Глава 02. Второй шанс
Максимус.
Все, кто был мне дорог, все, кто был моей семьёй, мертвы. Ха…
Тягучие капли гулко падали с меча, нарушая тишину. Давящую, отвратительную тишину. Ненависть ушла, оставив после себя холод. Стоило ли оно того? Меня учили прощать, меня учили понимать… И? Именно поэтому всё так?!
– Ты знала, что будет так? – заорал я тому, кто уже не сможет ответить.
Красный и белый… Цвета, которые я буду ненавидеть теперь всегда. Горячие дорожки, прочерченные непрошеными слезами… Смогут ли они когда-нибудь высохнуть?
Мутным взглядом я нашёл отца. На его мёртвых губах застыла улыбка. А он знал, что всё закончится этим? Человек, за которым я бежал… Бежал что есть сил, но так и не смог ни догнать, ни понять. Задумчивый, долгий взгляд, которым он часто смотрел на меня – что он значил?
И Ник… Почему он не защищался? Почему позволил себя убить? Почему?
Я тяжело сел на пол, рядом с мёртвыми телами, чувствуя себя одним из них. Нет! Хуже. Ведь остался лишь я…
– Отец, – положил я свою ладонь к нему на грудь, чувствуя, что и он отдаёт мне наследие. – Зачем оно мне, если вас уже нет?
Золотой свет ласкал пальцы, в голове мелькали формулы и новые знания. Знания, которые могли бы перевернуть этот мир, которые жаждут многие, но я искал нечто другое. Оставил ли он мне это?
Мелькание остановилось, а перед глазами появился лист бумаги. Корявые слова торопливым почерком… И я вновь почувствовал, как мои щёки обжигают слёзы. Дрожащей рукой я схватил лист, проморгался, дабы суметь прочитать ЕГО последние слова.
Сын, если ты читаешь это, значит, я мёртв. Надеюсь, что только я. Я не был ни хорошим мужем, ни тем более отцом. Нет. Я даже не пытался им быть, уступив им и позволив сломать вас. Я столько лет оправдывал себя, что ничего не могу сделать, что если вмешаюсь, сделаю только хуже. Но я забыл, что нет таких родителей, которые не ломают своих детей, и нет таких детей, которые бы полностью соответствовали ожиданиям родителей.
Глупо сожалеть о содеянном, но я сожалею. Я ведь хотел быть рядом с вами, хотел принять такими, как есть. Но… В итоге так и не смог. Я могу лишь попросить прощения и надеяться, что ещё не поздно, что вопреки всем ошибкам что-то останется.
Всегда что-то остаётся. Крохотный шанс. Я хотел сам, но так и не решился, ведь за всё надо платить. Есть способ вернуться в прошлое, но нет способа сохранить в нём себя. Без переменной, хотя бы маленькой, мы лишь повторим предыдущий путь. Цена слишком высока, ибо, вернув всех нас обратно, мы закроем себе путь вперёд. Если такой переменной не случится, всё будет напрасно.
Тем не менее я оставляю решение на тебя. Снова. Прости, что не сказал. Вопреки всему, я тебя любил.
Буквы разгорелись ярче, бумажка вспыхнула и исчезла. Кому из нас он это написал? О чём именно он сожалел? Бывает ли поздно для слов «я тебя люблю»? Просто так, просто потому что мы его дети? О какой переменной он писал? Почему так непонятно?
Я вздохнул и встал. Да, я теперь знал, что надо делать, но не понимал, как всё исправить. Всё началось с неё? Если бы её не было, было ли бы всё иначе? Об этом он говорил?
Мысли скакали как сумасшедшие, но руки уже сами плели узор. Круг под моими ногами, сначала маленький, но чем дальше, тем он становился больше, а его узор сложнее. Теперь, получив оба наследия от родителей, я смогу. Сил мне хватит и не на такое.
– Остановись, – прервал меня резкий голос, сопровождавшийся лёгким шорохом крыльев. – Почему ты хочешь использовать эту силу так?
– А почему нет? – пожал я плечами, глядя на Криатио.
Он никогда никому из нас не желал зла, но всё равно всё обернулось именно так.
– Ты можешь просто восстановить всё разрушенное, – сделал он ещё одну попытку.
– Мёртвых не вернуть, – огрызнулся я.
– Неприятно это осознавать, но он прав, – появился с другой стороны ещё один мерзкий старик.
– Это ваша вина, – поморщился я, снова чувствуя влагу в глазах. – Если бы ваша смерть могла что-то исправить, я бы именно на это свои силы и потратил.
– Я и так на две трети мёртв, – Тери вздохнул, кутаясь в свой халат.
Он и впрямь выглядел постаревшим. Малум, как и отец, тоже мёртв, а они были его частью, но даже так это его не прощает!
– Я тоже пострадал, – возмутился Криатио, за что получил два едких взгляда и от меня, и от демона.
– И всё же он прав, – вздохнул Тери. – Если бы это могло помочь, Риас и сам давно бы так сделал.
– И тем не менее он оставил всё именно мне, – помотал я упрямо головой.
Мне хотелось верить отцу, мне хотелось верить в себя.
– Если пришли мешать, убирайтесь!
Круг разросся до масштабов замка, вытягивая из меня силу потоком.
– Я пришёл помочь, – вздохнул Тери и щёлкнул пальцами.
Сердце обожгло, в глазах потемнело…
– Нет! – колоколом зазвучал в ушах голос ангела.
Опустив взгляд, я увидел в груди дыру. Вот как? Ну да, такую магию без жертвы не создать.
– Не отключайся, – подошёл сзади Тери, хватая меня за плечи.
– Почему? – обернулся я к нему, чувствуя, как его плоть сливается с моей.
Он собрался разделить свою судьбу с нами?
Мать всегда говорила, что Тери хитрый и жестокий интриган, что его нужно всегда опасаться, а его словам нет веры, но именно он сейчас стоит со мной рядом.
– Люблю «хеппи-энды», – хитро улыбнулся демон, воспользовавшись одним из странных словечек отца.
Круг ярко вспыхнул, а наши с ним тела рассыпались. Мир резко сузился, закрутился, вспыхнул яркой звездой и погас…
***
Мягкий свет, тёплый ветер, едва слышное шуршание занавесей…
– А-а-а!
Страх, нет, липкий ужас заставил встать дыбом волосы на теле и резко сесть на кровати. Невидящим взглядом я водил по комнате, схватившись руками за собственное горло.
– Макс? – влетела в комнату мать, внимательно всматриваясь в меня. – Ты чего орёшь? Что случилось?
– Всё… хрр, – сухой кашель разодрал горло.
Это был сон? Просто сон? Хотя… какой, нафиг, сон? Кошмар! Вот только ни содержания, ни тем более деталей я не помнил.
– Макс? – села рядом мать, тут же лапнув меня за лоб.
– Просто сон, – поёжился я, отбрасывая её руку. – Чего ты опять со своими нежностями?
– И в кого ты такой колючий? – улыбнулась она, взъерошивая мне волосы.
– В папу, – буркнул я, хватая её руку и снова откидывая от себя.
– Это вряд ли, – мелодично рассмеялась она, – но раз уж встал, то собирайся. Дела не ждут.
– А завтрак? – подозрительно полюбопытствовал я, всё ещё ощущая липкий холод между лопаток.
Да что со мной? Откуда это чувство? Словно это всё уже было…
– Там же, где и обед, – снова рассмеялась она. – Ты же помнишь, кто сегодня придёт?
Точно! Теперь я уже вскочил сам! Отец! Сегодня же мой «Adultus», [1]мои четырнадцать лет! Как я мог забыть?!
Радость от того, что и я теперь взрослый, отогнала остатки страха, растягивая мои губы в улыбке.
«Взрослый!» – это слово звучало в моих ушах слаще мёда, ведь наконец и я смогу жить с отцом, а не только Ник. Мысль о брате была не то чтобы неприятной, скорее обидной, а то, что он старше меня на целый год, вызывало крайнюю досаду. Паршивец этим кичился и постоянно тыкал в меня. А ещё он наверняка крадёт внимание отца! Но теперь я это так не оставлю и прослежу за всем лично!
– Максимус? – раздался за дверью ЕГО голос, от чего моё сердце забилось чаще. – Не готов что ли ещё? Всё проспишь!
Изящное лицо, хитрые алые глаза, суровая складка губ, длинные платиновые волосы, собранные в косу… Отец!
– Да встал я уже, – привычно огрызнулся я, пытаясь таким образом перекрыть бурю эмоций внутри. – Да и чего там просыпать? Подумаешь, Адультус, – пожал я плечами, пытаясь изобразить безразличие.
– Да-а? – задумчиво протянул Риас, что-то пряча за спиной.
Любопытство прямо-таки толкало посмотреть, но достоинство, вбитое матерью, заставило сделать лицо лишь ещё более скучающим.
– То есть и мой подарок тебе ни к чему?
– Пф! – фыркнул я, снова пожимая плечами и снова пытаясь не выпустить свой «щенячий восторг» наружу.
– Хо! – хитро улыбнувшись, отец вытащил из-за спины руку, в которой был меч.
Нет, не так. Тот самый меч!
– Отдай! – сбросил я маску, подпрыгивая к нему.
– Пф! – передразнил он меня, задирая повыше руку с мечом вверх.
А вот фигу! Выпростав крылья, я ловко взлетел, вырывая меч из его руки.
– «Ius irae», [2]– восторженно зашептал я, прижимая меч к щеке. – Клянусь, – рывком вытащил я его из ножен, – сей меч будет служить лишь справедливости и добру! – пафосно пообещал я, блестя глазами.
– Справедливости не существует, – хмыкнул отец, взлохмачивая мне волосы.
И ему я это позволил, чем вызвал недовольный вздох матери и улыбку на лице Риаса.
– По крайней мере, всеобщей, – тихо добавил он. – Но стремление неплохое. Для четырнадцати лет. Идём?
– Идём, – согласно кивнул я, не беря его слова в голову.
Сегодня мой день, и я собираюсь провести его так, чтобы никто о нём не посмел забыть.
[1] adultus – взрослый
[2] Ius irae – Право на гнев
Глава 03. Переступить черту
Ноблес.
Антарес – столица Дома Стелла – сияла, как никогда раньше, а вот остальные города похвастать этим уже не могли. В том числе и Фуруд, город-звезда, в котором ещё недавно добывали самые дорогие сапфиры. Но сейчас стало не до них. Война хоть и была скоротечной, но Стеллы понесли значительный урон, а ещё, что хуже всего, лишились своего покровителя.
Постепенно их влияние таяло, как и их богатство. Вечный ужас, царивший над этой территорией, сначала превратился в ночной кошмар, а потом и просто в страх. На первое место вышла личная сила, которая тут же вылилась в разбой и передел территорий.
Некогда сверкающая синеватая мостовая, петляющая среди двухэтажных домов необычного василькового цвета, была заляпана грязью так, что даже сами камни различались с трудом. Окна, забитые досками, запоры на тяжёлых входных дверях и безысходная тоска.
Я ещё раз огляделся кругом и поёжился, нервно провёл рукой по коротким светлым волосам, неровно свисающим чуть ниже щеки. Повёл плечами, довольно ощутив лопатками тяжёлый посох, и ещё раз подумал о том, что же я тут делаю?
На плечо легла тяжёлая рука, а над головой навис мощный торс Люта.
– Не передумал? – тяжёлым басом поинтересовался он.
Я молча помотал головой. Не передумал, точно нет. Это моё решение, и только так я смогу догнать своих братьев.
Хмыкнув, Лют потащил из-за спины топор и кивнул в сторону нужного нам дома. Пять фигур, закутанных, как и я, в чёрные плащи, лёгкой поступью двинулись вперёд. Тихо зашуршала ткань, засверкали клинки, а я достал посох. Можно было и без него, но ребята просили привлечь к себе как можно больше внимания. Наложив на себя «Лёгкие шаги», я вспорхнул на ближайшую крышу и посмотрел на небо. Бескрайнее, фиолетово-красное, казалось, оно втягивается в распухшее до невероятных размеров солнце, которое стремительно падало к горизонту.
– Истина во лжи, – прошептал я, призывая магические круги. Пять, двенадцать… Сужая и уплотняя, я одновременно множил их в небе. Большинство лишь иллюзии, но даже те немногие, что реальны, нанесут значительный урон.
Круги вспыхнули и со звоном лопнули, выпуская из себя на землю огненные шары.
– Лицемерная справедливость, – добавил я ещё одно заклинание, выстраивая схему движения шаров так, чтобы реальные падали на пустые здания. Не то чтобы я сильно переживал о жертвах, но было во мне что-то такое… с самого рождения, что не давало «переходить черту».
«Юный талант», «Золотая кровь», «Благословлённый светом» – это всё про меня, и этого очень мало, даже чтобы немного сравняться с ними. Ник, а теперь и Макс… Они с детства задирали меня, и я с детства бессильно кусал губы, ибо со своими силами не мог ничего им противопоставить. А я ведь тоже ЕГО сын…
Вот только, как оказалось, неродной. И ЕГО крови во мне нет. Точнее, не было, пока… Непрошенная картинка сама выскочила перед глазами. Златокудрый мальчишка, прячущийся в чулане, побитый младшими братьями. Именно в тот день я и узнал правду, и именно в тот день ОН дал мне свою кровь. Да, я стал сильнее, моя магия стала иной, но этого всё ещё мало! И то, что поможет мне окончательно принять ЕГО дар, находится тут. Ради этого я и ушёл из дома, присоединившись к наёмникам стального клинка. Им нужен был маг, а мне нужна была их компания, ибо сунуться светлому в одиночку на территорию Дома Стеллы – чистой воды самоубийство.
Шары падали на город, тут и там вызывая взрывы. Огонь разгорался всё сильнее.
– Красиво, – появился рядом со мной Лют, оценивая устроенный мной хаос взглядом чёрных колючих глаз, – но сворачивай цирк. Мы закончили.
От него пахло железом и гарью, куртка была заляпана кровью, на лице – свежая царапина… Я поморщился, вздохнул и резко сжал кулак, схлопывая заклинания.
– Обратный поток, – шепнул я, открывая другие круги, которые должны были вытянуть лишний жар и частично загасить пожары.
– Не понимаю, зачем, – пожал плечами Лют, буквально растворяясь в воздухе.
Я и сам не знаю, зачем. Я же даже не Макс с его ангельскими принципами, но просто бросить всё в таком виде я не могу.
Очаги гасли, не до конца, но с таким местные и сами справятся. Я уже почти обрадовался, что таки смог всё провернуть чисто, когда сердце тревожно ёкнуло, а голова сама резко повернулась влево. Там, в покосившемся одноэтажном домике, кто-то был! И несмотря на моё заклинание, пожар там не гас, а наоборот – разгорался всё сильнее.
На бег я сорвался раньше, чем пришла мысль о том, зачем я туда бегу. Разве мне есть дело до местных? Даже так, я уже сделал всё, что мог.
– Блис?! – догнал меня в спину голос Люта. – Вернись! Мы уйдём без тебя!
– Да и к чёрту, – буркнул я, сворачивая на нужную улицу.
Жар усиливался. Почему?
Выскочив перед нужным зданием, я резко затормозил, ошарашенно глядя на стену огня – тёмно-синего, странного и от этого ещё более жуткого. Сухо треснула древесина, а возникший следом грохот оповестил о том, что крыша вот-вот завалится. Окружив себя барьером, я вбежал в дом, завертев головой в поисках тех, кого я почувствовал. Тут должны быть двое.
– Помоги! – раздался пронзительный женский голос из комнаты слева.
Я резко, так что хрустнула шея, повернулся туда. Дым стелился по полу, а жар, воспринимаемый почему-то как холод, валил оттуда со страшной силой. Я сделал шаг и внезапно остановился. Ощущение странного дежавю накрыло волной, перехватив дыхание. Чувство того, что я не прав, что я что-то делаю не так, льдом окатило спину. Я нерешительно замялся на пороге…
– По-мо… – снова тот же женский голос, а следом сухой треск.
Я вздрогнул и ломанулся на звук.
Под горящими обломками сидела женщина, своим телом закрывая двух девочек. Две пары глаз – синие и жёлтые – на одинаковых лицах со страхом и внезапно вспыхнувшей надеждой смотрели на меня. Снова раздался треск, и я метнулся к ним, хватая за руки сразу обеих. Спасти женщину я уже точно не смогу, но хотя бы мелких.
Синеглазая прижалась ко мне, и меня снова накрыло странное дежавю – я словно знал, что она сейчас сделает. Время остановилось, и я чётко видел, как она поворачивается к желтоглазке, как на её губах появляется злобная ухмылка, её ладошка почти коснулась груди сестры… Не думая, я оттолкнул её от себя, другую же, наоборот, затянул себе за спину.
– Не-ет! – раздался жуткий визг.
Синеглазка влетела в огонь, но вместо того чтобы вспыхнуть факелом, словно бы заледенела, а следом рассыпалась на заискрившиеся синим осколки. Снова треск и тихий, едва слышный голос:
– Что ты наделал…
Я едва успел подхватить мелкую на руки и отшатнуться. Резко развернулся и практически из-под обломков выметнул себя со своей живой ношей из рухнувшего здания.
– Цел? – раздался рядом знакомый бас, и меня с силой потащили за шиворот.
Что-то шепнув, девчонка отключилась, а вместе с ней, как по щелчку, погасло и пламя.
– Фух, – перевёл я дух, с благодарностью глядя на командира стальных клинков.
– До сих пор не могу понять: то ли ты святой, то ли чокнутый, – хмыкнул он, не забывая уводить меня подальше.
И ведь почти угадал: святым я стал ещё в десять, а чокнутым…
Я покосился на свою ношу и вдруг понял, что если бы я не задержался у входа, то смог бы спасти всех? Почему я так сделал? От воспоминаний того чувства, что охватило меня тогда, я непроизвольно передёрнулся. Было похоже, словно меня кто-то нарочно остановил, вот только, кроме меня, там никого не было. Дела-а… Похоже, я уже и не святой, но определённо чокнутый.
***
Серебристый свет луны лился в открытое окно, а на улице потрескивал и периодически гас единственный фонарь. Лес за постоялым двором казался сплошной чёрной стеной, а горы за ним, наоборот, словно светились белыми вершинами. И девочка, спавшая на кровати, была такой же. Очень светлая, почти сияющая кожа и иссиня-чёрные волосы. Я собственными руками заплёл их в косу, и сейчас эта коса, лежащая на подушке, казалась змеёй. А ещё… обжигающе холодные синие глаза.
Я поёрзал в кресле, вздохнул и снова нервно затряс ногой. Заметив этот факт, я положил на колено ладонь, успокаивая ногу, и опять вздохнул. Провёл рукой по волосам, убирая их со лба к затылку, и посмотрел на мелкую. Она смогла сообщить лишь своё имя – Юнис, а после этого только молчала. Лют оправдал это шоком, но было во мне снова это чувство… что что-то опять не так. Неправильно.
Она отказалась от еды, а следом и я. Почему-то осознание того, что она уснула голодной, лишило аппетита и меня. Ребята, конечно, не забыли поёрничать над моим «боевым крещением», мол, со всеми так, а некоторых и вообще по нескольку дней на изнанку выворачивает, но я точно знал, что дело не в этом. Да, я никого до этого ещё не убивал, но сам факт этого действия меня ни разу не смущал. Учитывая моё странное семейство, смерть и жертвы были чем-то вполне себе обыденным. И пусть кое-кто шептался за моей спиной о «жестокости наследников», но таких было мало. Рядом с моим отцом хлюпики не выживали, да и дядьки – один другого страшнее. Так что и с моралью в этом смысле тоже всё было очень «обыденно»: никто ни на совесть, ни на мозги не давил за какое-то там убийство.
При мысли о дядьках сразу всплыло в памяти лицо Дафа, и я непроизвольно передёрнулся. Поначалу он меня избегал. До сих пор помню эти долгие, острые взгляды в спину. А потом сам предложил стать моим наставником. Ундо с пеной у рта доказывал, что такой наставник мне, как магу, ни к чему, но отец одобрил. А Даф хоть и герой, конечно, но в жестокости и умении убивать поспорит и с маньяком. Я снова непроизвольно передёрнул плечами.
Так что потеря аппетита вовсе не из-за моего «боевого крещения», но тогда из-за чего?
Юна резко вскрикнула и сжалась в комок, задрожав под одеялом. Я вздохнул и, встав, подошёл к ней. Положил руку ей на голову, шепнул пару слов и довольно кивнул сам себе, чувствуя, как её тело расслабляется.
– Почему та, вторая девочка, хотела тебя убить? – опять же шёпотом адресовал я новый вопрос сам себе. – И почему я спас только тебя? И… – я нахмурился, поправляя одеяло, – что это был за огонь?
Ответов не было, что и понятно, но знать их мне очень хотелось. А ещё хотелось знать, что мне теперь с ней делать? Лют с остальными открестились, сказав, что, мол, ты спас, ты и дальше сам, а их нефиг впутывать. Ну, так-то да, они наёмники, а не няньки. Им и меня за глаза. А мне что? Возвращаться теперь домой?
Я сдавленно выдохнул, снова откинул волосы назад и подошёл к окну.
– Да не могу я сейчас домой! – заорал я на луну и резко обернулся на новый вскрик Юны.
Вот же чёрт!
Сделав жест рукой и шепнув пару слов, я снова её успокоил, прикрыл глаза и прижался лбом к деревянной раме.
– Не могу, – одними губами шепнул я, – не сейчас. Не когда я так близко…
Цель и впрямь была практически под носом. Этот постоялый двор был последней остановкой и местом прощания с наёмниками. Дальше мне придётся идти одному, а точнее – я обернулся и снова посмотрел на мелкую – вдвоём. И я очень приблизительно знал о том, что меня там ждёт.
Вещь, которая мне была нужна и которая являлась платой за мои услуги, я получил. Это был «Дневник проклятого мудреца». И только в нём было описание места, которое я искал.
«Кровь Риаса» сделала меня сильнее, но так как я получил её напрямую, то она меня «сжигала». Да, медленно, но, увы, неотвратимо. Даф тогда здорово поругался с отцом за такое, но я бы не раздумывая согласился и сейчас, даже понимая, чем это может для меня закончиться.
В общем, я перешерстил все доступные книги, даже напросился в Ад и в Рай, и нашёл способ, как мне с этим справиться. И этот способ был написан в этом дневнике. А этот дневник вёл меня в «Стылую пещеру». Место крайне малоизвестное и ещё более опасное. Собственно, так мало информации о ней именно потому, что оттуда никто ещё не возвращался, кроме, вот как раз, этого «проклятого мудреца». И сам я был готов рискнуть, но тащить туда мелкую? Может, стоит ещё раз поговорить с Лютом? Возвращаться сейчас, когда моя цель так близко… Да и отец, и Даф меня больше не отпустят, так что другого шанса у меня, скорее всего, просто не будет.
Я снова вздохнул и решился. Стараясь не шуметь, я прошёл по комнате и, осторожно прикрыв за собой дверь, спустился вниз. Надо их уговорить. Любым способом.
Глава 04. Алчный лес
Ноблес.
Утро выдалось хмурым, как и моё настроение. Юна вяло хлебала ложкой суп, глядя пустым безучастным взором в миску. Ребята поначалу попытались её «расшевелить», спрашивая о том, о сём, но девочка отвечала односложно и крайне нехотя, и они от неё отстали, бросив в мою сторону виноватый взгляд. Ну да, «старались» они. Ха! Но… я-то ещё хуже – кроме короткого приветственного кивка я с ней и словом не обмолвился.
– Слышь, брат, – приобнял меня Лют, отводя в сторонку и кидая задумчивый взгляд на мелкую. – Я тебе, конечно, не советчик, но может, стоит её куда пристроить? Сиротский дом, например? Ты ж и сам ещё мальчишка, зачем тебе такой груз?
– Слышь, какой я тебе брат? – стряхнул я его руку с плечей. – Так себе совет, командир. И вообще, у меня есть другое предложение. Может, вам за ней присмотреть, например?
– Нам? – сильно удивился Лют. – С хрена ли?!
– Я заплачу, – опустил я глаза в пол. Им я не говорил ничего о себе, кроме сокращённого имени, так что ребята считали, что мне, как и им, деньги важны, а тут вот внезапно. Так что подозрительный и одновременно снисходительно насмешливый взгляд Люта вполне себе обоснован.
– Тогда тебе придётся и самому с нами остаться, чтобы столько денег насобирать, – хмыкнул командир, деловито скрестив на груди руки. – Ты парень ершистый, но я за полгода уже привык. Почти. Да и маг ты отменный.
– То есть ты согласен? – теперь хмыкнул я, зашарив у себя в «Искажённом хранилище». Одно из заклинаний, разработанных Ундо и, к его сожалению, работающее только на Риасе и его отпрысках.
– Сто золотых в неделю, – нагло заявил здоровяк, понимая, что простому мальцу вроде меня такое не потянуть.
– Дорого, конечно, – скривил я ухмылку, доставая увесистый мешочек, – для няньки, но я таки готов заплатить. Держи, – кинул я ему в руки мешок, от тяжести которого он даже удивлённо ухнул. А когда заглянул внутрь, ещё и сочно выматерился, ошалело вперив в меня свои глазёнки.
– Да, да, – похлопал я его по плечу, – там на месяц. Потом ждите в этой же таверне.
Я поправил плащ и, развернувшись, пошёл к двери. У выхода помедлил и обернулся.
– Было весело, – помахал я Люту, на всякий случай прощаясь. Нет, умирать я не собирался, но и место, в которое я иду, не дворцовый сад.
– Что там? – донёсся за спиной голос Раста, заместителя командира, а потом новая тирада отборной восхищённой ругани. – Эй, пацан?! – окрикнул меня сероволосый ассасин со шрамом через всю левую щёку. – Не помри там!
Не поворачиваясь, я махнул рукой и вышел из таверны.
К наёмникам я и вправду присоединился с полгода назад с целью найти тот самый дневник, но им я рассказал другую историю. Вначале стальные клинки относились ко мне с подозрением, что и не удивительно. С чего бы магу, да ещё и талантливому, подаваться в наёмники? Ему ж любые двери открыты, так что либо вру, либо за душой не чисто. Не знаю уж, кого они во мне пытались разглядеть, но старались держать подальше и от себя, и от противника. А мне было на руку – как магу мне так даже удобнее. Вот я и занимался в основном подмогой да отвлекающими манёврами. Хотя больше всего им моя бытовая магия понравилась – и тепло, и сытно завсегда.
Отсюда и эти намёки про «боевое крещение». Неужели они и впрямь думали, что в этом пожаре я впервые увидел смерть вблизи? Ладно, неважно уже. Обидно, но неважно. Не рассказывать же? Да и не к чему им знать ни про моё прошлое, ни про мои другие таланты.
В общем, мало-помалу, слово за слово, но мы как-то поладили, и мне сейчас было грустно. По-настоящему грустно. Было чувство, что мой «отдых» закончился. Наёмники думают, что мне с ними тяжело было. Ха! Это они просто с моими наставниками не знакомы. Или, что ещё хуже, с отцом, например. Тот слово «отдых» вообще не знает, или забыл?
Я вздохнул, а в голову вдруг пришла странная мысль, что я мало что знаю об отце. Чем он живёт, что им движет? Почему он так много работает? Почти не спит? Он всегда был таким?
Я помотал головой, отгоняя от себя эту чушь. Зачем мне знать? Ведь я решил, что больше не собираюсь ему ничего доказувать, а буду жить для себя!
Я упрямо выдвинул нижнюю челюсть, плотно сжимая зубы и кулаки.
Кого я обманываю? Ради его одобрительного кивка или довольной улыбки я до сих пор был готов…
Я снова потряс головой, опять же удивляясь таким странным мыслям. Почему они вдруг лезут в голову? Потому что мне страшно? Потому что где-то внутри есть предчувствие смерти? Да ну, нафиг!
Отмахнулся я, но непроизвольно передёрнул плечами. Плотнее закутавшись в плащ, я решительно зашагал к лесу.
***
Чем дальше в лес, тем толще не только разбойники, но и деревья. А ещё злее живность и насекомые. Борьба за место под солнцем, которого в тёмном лесу вечно не хватает, становилась всё ожесточённее и всё больше затягивала в себя и меня.
Магию, почему-то, использовать тут не хотелось. Было чувство аккурат между лопаток, словно кто-то пристально наблюдает за этим и только и ждёт, когда я не сдержусь, а дальше… При мысли о том, что же дальше, у меня волосы вставали дыбом во всех местах, а внутри просыпался «первобытный страх». Так что в «неравной борьбе» я орудовал только мечом. С другой стороны, из-за того что всякое «само на меня набегало», за продовольствие беспокоиться не приходилось.
К пятому дню путешествия я столько этого всякого «вкусного и интересного» раздобыл, что уже всерьёз начал беспокоиться за размер «Искажённого хранилища».
По спине резко пробежал холод, предупреждая об опасности, и я среагировал раньше, чем успел об этом осознанно подумать. Завершив прыжок, я ещё раз резко ушёл в сторону, доставая меч. Махнул им слева от себя, разрубая что-то очень тонкое и одновременно очень прочное. Уши упорно пытались уловить какие-либо звуки от нападающего, но пока без особых результатов.
Не останавливаясь, резко и ломано меняя свою траекторию, я махал мечом, разрезая тонкие блестящие нити. Паутина?! Вот же чёрт! А я и думаю, чего это с утра на меня ещё ничего «не набежало»? А оно вон что! Я забрёл в логово Джарн!
Ноги стали тяжелее и вязли, словно я шёл по мелководью. Я бросил быстрый взгляд вниз и понял, что сапоги порядком уже облепило паутиной. Плохо! Очень плохо.
Всё, что я могу в такой ситуации, – лишь убегать, реагируя по ситуации, а эти твари нарочно загоняют меня в своё логово, атаками заставляя двигаться в нужную им сторону, да ещё и лишая подвижности. В висках шумно стучала кровь, а мозг лихорадочно пытался найти выход из ситуации. И на ум приходило лишь пламя, но как только я концентрировался, дабы начать заклинание, внутри всё замерзало и просыпался тот самый ужас. Да, мля!
Справа что-то блеснуло, я дёрнул рукой, сбивая очередную паутину, и попытался снова отпрыгнуть, вот только у меня это не вышло. Рискуя пропустить новую атаку, я скосил вниз глаза и понял – я застрял. Дёрнув ногой сильнее, я смог высвободиться, заплатив за это своим сапогом.
Земля под ногами была уже не землёй, толстый слой паутины покрывал её словно ковёр. Ноги мягко пружинили и липли. Голую стопу начало покалывать, а следом пришло и онемение. Я всё ещё успешно уворачивался, но делать это становилось с каждым разом всё сложнее. В какой-то момент я совсем перестал чувствовать правую ступню, а потом, ожидаемо, снова попался в ловушку. Всё, понял я, допрыгался!
Воткнув меч в землю, уже не задумываясь о последствиях, я сжимал руками пространство, концентрируя ману между кистями и вливая туда жар. Больше, ещё больше!
Паутина продолжала лететь со всех сторон, облепляя мой корпус, а следом, когда они посчитали меня уже достаточно обездвиженным, появились и они. Джарны. Почему-то я ожидал, что они будут больше, но пауки были «всего лишь» размером с большую собаку.
Маленький магический шар в руках уже походил на небольшое пылающее солнце, и я решил, что достаточно. Резко раскинув руки в стороны, я позволил этому шару так же резко увеличиться в размерах. Стало ещё жарче, а пламя с рёвом вырвалось во все стороны, с жадностью пожирая паутинный шёлк. Джарны резко остановились и попятились. А вот хрена вам лысого, злобно засмеялся я, ещё шире распахивая руки и отпуская стихию во все стороны.
Огненная воронка всё быстрее разворачивалась вокруг меня, сметая на своём пути все преграды. Древесина тоненько пищала от жара, пламя ревело, а пауки коротко визжали и громко лопались в огне, создавая в моих ушах «мелодию победы».
«Кровь Риаса» кипела внутри, вызывая эйфорию, а заодно и напоминая про «отдачу». Но сейчас это было неважно. Всепоглощающее чувство бесконечной силы, словно ещё один огонь, выплёскивалось от меня волнами, расходясь по встревоженному лесу.
Огонь тёк и врывался в норы этих тварей, выжигая их всех. Ненавижу насекомых!
Не знаю, сколько я так простоял, жутко улыбаясь и, возможно даже, громко «хохоча», но в какой-то момент эйфория резко ушла. Рёв также резко стих, а внутренности во мне по ощущениям словно начали растрескиваться. Боль была настолько сильной, что меня скрючило и придавило к земле. И ни Дафа, ни Ундо, ни отца не было рядом, чтобы помочь. Ух!
Граница пожара, устроенного мной, была очень чёткой и составляла круг радиусом около ста метров. Я не сразу это понял, ослеплённый болью, но когда, наконец, смог нормально дышать и поднялся… Вот же хрень! Со всех сторон из леса на меня смотрели тысячи глаз с явной угрозой. Нет, с ослепительной жаждой крови! Моей крови.
Ближе, на пепел, никто выйти не решился, и именно это меня пока и спасало. Но чёрт! Не могу же я тут оставаться? Я завертел головой, пытаясь определить хоть какую-то брешь в этой стене ненависти, вот только её не было.
– Или могу? – пробормотал я, наткнувшись взглядом на дыру в земле, а точнее – вход в логово Джарн.
Да, это тоже опасно. Пламя спалило паутину и всё, что могло там гореть, так что, скорее всего, тоннели завалены или же очень близки к этому состоянию, но… Я сжал зубы и сдавленно выдохнул сквозь них. Но! Туда, в лес, мне теперь точно нельзя. Я ощущал это каждой клеточкой кожи, а потому криво усмехнулся и зашагал к дыре. Посмотрим, как далеко я смогу пройти.
***
Туннели были не только узкими, но и частично осыпались, так что местами мне не просто нужно было ползти, а ещё и кое-где прорывать себе дорогу. Зато пепел неплохо защищал меня от лесных тварей. Кстати? А почему им так не понравился этот пепел? Что в нём такого особенного? Ведь и на пожарище тогда так никто и не сунулся. А я был почти уверен, что среди тех обладателей глаз, с такой ненавистью и жаждой крови смотревших на меня, были и не особо крупные существа. Почему Алчный лес так реагирует на мою магию?
Esuriens silva, или Алчный лес, – место весьма необычное. Я читал о нём. Это как бы часть большого ведьминского леса, но как бы и нет. Как и Мрачные дебри, что расположены на территории АТМ, Алчный лес имеет свой характер и свои границы.
Тянущийся узкой полосой между Домом Стелла и Домом Арден, этот лес защищал границу лучше любого войска. А с ослаблением давления от «Вечного ужаса» лес разросся, а его обитатели стали иногда выходить и за его границы.
Ванда, одна из круга величайших ведьм, в своей книге «Тайны ведьминского леса» описывала его части как некие отдельные, почти живые существа с коллективным разумом. Частенько называла их «Котиками» и сравнивала с ведьминскими фамильярами. Так вот «Алчный лес», по её мнению, был похож на тощего, подранного серого кота на длинных лапах, с вечно голодными жёлтыми, как две луны, глазами. Тогда мне сравнение показалось поэтичным, да и про то, что лес жаждал магию, Ванда не писала. Сама не знала? Или лесу нужна какая-то особая магия? Моя?
Вопросы, безусловно, интересные, и я бы на досуге даже покопался в поиске ответов, только вот сейчас мне не до этого. Сплёвывая очередную горсть земли пополам с пеплом в сторону, я выполз из туннеля и с удовольствием выпрямился. В спине что-то хрустнуло, а в добавок я ещё и чихнул – резко, оглушительно, так что звук разлетелся по округе, эхом отражаясь от стен. Где я? Ночное зрение мне не сильно помогало, ибо даже небольшого света тут не было, но, судя по звукам, что-то вроде большой пещеры. Подозреваю, что ещё недавно тут было что-то вроде светящегося мха, но моё пламя сжёг и его.
Я внутренне сжался, но выхода опять же не было, придётся маленько помагичить. Повращав кистями и шепнув пару слов под нос, я выпустил в воздух несколько десятков крошечных огоньков, которые светлячками разлетелись по пещере.
Как я ни вглядывался, но увидеть противоположную сторону так и не смог – то ли пещера просто огромная, то ли даже так вижу я хреново. Хотя чему удивляться? Пепел местами даже осесть ещё не успел. В центре что-то блестело, не ярко, но среди чёрного пепла даже так это что-то сильно выделялось.
Нарушая своими шагами в очередной раз тишину, я осторожно двинулся к центру. Чем ближе я подходил, тем больше понимал размеры того, что блестело, и они были большими. Очень большими.
Сделав ещё пару шагов, я остановился, рассматривая нечто невероятное. Неровным кругом передо мной расстилалось поле полупрозрачных кристаллов, мягко мерцающих в свете моих магических огоньков. Над кристаллами поднимался пар, а когда я протянул руку, то понял, что он холодный. Лёд? Тогда не удивительно, что моё пламя с ним не справилось.
Пожав плечами, я пошёл дальше, напрямую через это поле, ломая ногами хрупкие кристаллы. Но ушёл я недалеко. С диким криком и «витиеватыми комплиментами» в сторону предков я схватился за правую ногу и плюхнулся на зад. Из-за яда в паутине ступня онемела, и я, перестав ей что-либо чувствовать, совсем забыл, что лишился сапога, а потому, как дурак, попёрся по кристаллам. Лохмотья кожи прямо-таки свисали с мяса, а так как чувствительность вернулась, то и игнорировать я это больше не смогу. Да что же за день сегодня такой?
Закусывая губу, я достал из хранилища бинты и мазь. Лечить магией я, к сожалению, не умею, зато благодаря «крови Риаса» моя регенерация на высоком уровне, так что и само заживёт всё довольно быстро. Пусть и не сразу.
Пока я делал перевязку, зад прямо заиндевел, хотя кристаллы воспринимались как нечто более твёрдое, нежели лёд, и даже не думали таять. Прежде чем встать, я отковырял один и поднёс к лицу. И впрямь, вроде лёд, но не лёд. «Осколки бездны»? Их описание было в дневнике, а значит, я почти на месте?
«Осколки бездны» – это не лёд, а кусочки материи, что находится по ту сторону нашего мира. Если верить Проклятому мудрецу, то именно из этого мира и пришли в наш и демоны, и ангелы. Связь, установленную даже однажды, не так-то просто разорвать. Небольшие трещины, крошечные разломы, истончившиеся границы – именно они впускали в наш мир ману, благодаря которой и стала доступна магия. Огромные кристаллы, поддерживающие небесные острова в воздухе, – это тоже осколки бездны, но созданные искусственно, а вот в «Стылой пещере» такие осколки хоть и мелкие, но настоящие.
Я встал и снова осмотрелся. Если я прав и это не лёд, а осколки бездны, то как-то же они должны были сюда попасть? Тем более в таком количестве. Где-то должна быть брешь или трещина, ведущая в нужное мне место, а где есть трещина, там завсегда можно проделать и вход.
Довольно ухмыльнувшись, с осторожностью ступая больной ногой, шаг за шагом я исследовал поляну, которая в итоге оказалась не поляной, а дном озера. Ну, судя по влажности почвы и полувмёрзшим, полузарытым останкам всё тех же Джарн.
Водичку-то моё пламя испарило, а вот с осколками бездны не справилось. Хотя тут не факт, что даже отцовское пламя хаоса бы справилось, но утверждать не возьмусь.
Кристаллы в одном месте мне показались чуть крупнее, а когда я добрался туда, то с радостью обнаружил нужную мне брешь. Даже не брешь, а дыру, в которую я явно войду не пригибаясь. Это если бы в неё можно было войти, но так как дыра-то в полу, то мне в неё надо будет прыгнуть.
Я стоял и смотрел во тьму, а тьма из этой дыры смотрела на меня. От неё не исходило ненависти, она не хотела «меня сожрать», она просто ждала. И это ожидание ощущалось таким тяжёлым и древним, что я непроизвольно перестал дышать, и лишь когда лёгкие начали разрываться, смог очнуться, сделав глубокий судорожный вздох.
– Кха, кха, – закашлялся я, снова чувствуя внутри себя стылый ужас. Который уже раз за день?
Но я так долго искал это место, что просто забил на всякие там ощущения и спрыгнул вниз. Будь что будет.
Глава 05. Ему нельзя умирать!
Ювенис
Мир вокруг словно пёстрое полотно. Лица, предметы, слова и даже мысли – лишь секундные всполохи ярких цветов. А я – я словно холод во тьме, словно осталась там, вместе с ними. Почему выжила я? Тот пожар ведь моя вина?
– Мелкая, ты чего опять не ешь? – донёсся тихий голос человека со шрамом, словно шелест ползущей чёрной змеи по ярко-жёлтой листве. Он выглядел серым пятном, и лишь его яркий голос и ещё более яркий шрам, отливающий золотом, позволяли мне отличать его от других. Раст? Так его, кажется, зовут?
Плечи сами собой приподнялись и опустились, а на лице, которое уже час висела вымученная, приклеенная улыбка.
– Да отстань от неё, – насыщенный, словно красное старое вино, голос большого человека. Буквально большого – когда он стоит рядом, кажется, что на тебя надвигается стена. Лютум? Хотя, вроде, все его кличут просто Лют.
Вялое движение руки, звяканье ложечки о стенки чашки… звук такой чистый, словно равномерно дёргают струну. Завораживает. Но эти грубые мужчины опять выдернут меня к себе?
Перед глазами снова появилась мама, тот самый момент… всегда один и тот же.
Солнце упорно пытается пробиться сквозь щели досок на окне. Окна заколочены столько, сколько я себя помню, но мама не устаёт рассказывать истории, что так было не всегда.
В узких лучах видно, как в воздухе кружится пыль, словно золотые точки, вспыхивающие не хуже светлячков. Их стало много по ночам, светлячков, и я часто собираю их в саду, кладу в банку, а потом приношу домой и вглядываюсь в призрачно-зелёный свет. До боли в глазах, до слёз, пока не усну… Не люблю спать – ночью мне всегда снятся кошмары…
– Держи, – ещё один голос, настолько безликий, что трудно не узнать его носителя. Чинар. Яркий, как закат.
С трудом сфокусировав взгляд, я увидела конфету в синем фантике на протянутой, обмотанной старыми бинтами руке. Забрала. Рука, одновременно жёсткая и мягкая, легла на голову, лёгкими движениями ероша мне чёлку.
– Если понравится, я ещё куплю, – пообещал Чинар, и рука исчезла. На секунду стало грустно, а потом снова вернулись старые образы.
Мама оборачивается, её взгляд полон тревоги, но она улыбается. Несмотря ни на что, она всегда улыбается. Аккуратно снимает фартук, так же аккуратно складывает и убирает в шкаф. Петли скрипят, пол тоже, но по-разному. Лёгкие шаги, шуршание подола, вкусный запах от пирогов с крапивой.
Мука плохая, а крапиву она, наверное, как всегда не промыла до конца, песок скрипит на зубах, но всё равно вкусно. Тогда мне так казалось, потому что ничего другого не было…
– Опять жрёшь?! – визгливый голос сестры, которая грубым движением забирает тарелку к себе. – Такой, как ты, и одного хватит.
– Вида! – пытается осадить её мама, но голос её мягок.
– А что? Она нам даже не родная! – надулась Вида, закрывая тарелку руками. – Почему мы должны её кормить?
– Поднимайтесь, – гулкий, как море, голос худого длинноволосого человека, Виза. – Я вам работу нашёл.
В его руке какой-то старый лист с буквами. Не интересно.
Это уже третья таверна с тех пор, как ушёл тот красивый парень, а ещё были две ночёвки у костра. Было холодно и сыро. Мужчины – солдаты или наёмники – хоть и постоянно говорили о новой работе, но искать её явно не спешили. По ночам, сидя в маленьких комнатках, где они меня оставляли спать в одиночестве, я слышала, как они пьют, шумят и смеются. У них много денег. Может, стоит у них поучиться?
– Куда?! – возмутился Лют. – В жизни я к этому лесу близко не подойду! Да ни за какие деньги.
– Да близко и не надо…
Спор становился всё громче и оживлённее, новые голоса вплетались к старым, делая шум насыщенным и равномерным, а ещё бессмысленным. Позволяя снова вернуться к своим образам.
Грязная мостовая, шершавые камни, разбитые колени и лицо…
– Хватит! – передо мной появилась знакомая спина, а в ушах снова этот визгливый голос. – Я сказала, достаточно! Её пока нельзя убивать.
– Что, маму боишься расстроить? – детский голос, один из них. Ни их лиц, ни голосов различать я так и не научилась. Все одинаковые – за каждым приходит боль.
– Да что вы знаете? – голос зазвенел надменно, заставив схватиться руками за виски. – Вот когда я…
Вида что-то говорила, что-то важное, но из-за боли я ничего не смогла разобрать. Тогда я отключилась, но позже всё равно узнала. Она думала, что у меня есть какая-то сила, и что когда я умру, она сможет её забрать. Глупо. Если бы у меня была сила, разве я позволила бы так с собой поступать?
– Юна? – безликий голос и лёгкая рука Чинара снова потревожила мои волосы. – Идём.
Просто кивнув, я молча поднялась и последовала за этими мужчинами. Похоже, они нашли себе работу?
***
– Юнис? – мелодичный и холодный, словно перезвон ледяных колокольчиков, голос снова звал меня откуда-то из тьмы. – Юнис, Юнис…
Этот голос всегда произносил лишь одно слово – лишь моё имя, и тогда там, во тьме, вспыхивал синий огонёк.
Колокольчики превратились в колокола, а огонёк – в ревущее пламя. Перед глазами всплыло бледное, почти до прозрачности белое лицо с обжигающе холодными синими глазами. Длинные белые же волосы переливались и походили на жемчуг, а на голове была хрустальная корона. Глаза требовательно смотрели на меня, словно чего-то ждали. С того пожара этот сон и эти глаза приходили каждую ночь, замораживая тело страхом. Мне казалось, что стоит только пошевелиться – и этот человек найдёт меня и заберёт. Хотелось бежать, спрятаться, но не было сил даже пошевелиться… Сны яркие, намного реальнее того, что я видела днём, приходили ко мне с детства. Тот пожар тоже мне снился за день до…, и тот парень тоже, но спасти он должен был не меня.
– Пожар! Пожар! – отчётливо зазвучали другие голоса, и я резко открыла глаза. Вокруг был огонь, снова. Как и в прошлый раз – синий.
Дверь резко отлетела к стене, а на меня опрокинули ведро воды. Я вздрогнула, и пламя вдруг исчезло, только после себя на полу оно оставило не пепел, а изморось.
– Мелкая, ты жива? – осторожно спросил из-за двери дрожащий женский голос, который ещё пару секунд назад кричал «пожар».
– Да, – ответила я и кивнула.
– Вот же дрянь! – голос перестал дрожать, а потом и совсем стал наглым. – Ты чего тут устраиваешь? А если всё сгорит, кто платить будет? Ух, я этим наёмникам…
Голос удалялся, и я тихо перевела дыхание и только потом поняла, что мелко дрожу. Закутавшись в тонкое дырявое одеяло, я посмотрела за окно. Луна ярко светила над чёрной полосой леса.
В деревню мы пришли вчера. Оставив меня в доме этой громкой женщины, мужчины ушли выполнять задание. Ушли куда-то к лесу, который местные называли «Алчным». Лес был далеко, но даже отсюда я видела его голод. Серое марево, а в нём – жадные красные глаза. Маленькие, большие, узкие, широкие… тысячи глаз. Я непроизвольно передёрнула плечами и снова задремала.
– Юнис…, – снова меня кто-то звал. – Юна?
Голос был неровным, постоянно прерывался, а ещё он был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, чей он. Сквозь серое марево, через тёмный лес я бежала за этим голосом, а ветви засыхающих, местами прогнивших деревьев царапали мне лицо и руки, словно останавливали…
– Юна…
Голос стал ещё тише и ещё более отчаянным. Я остановилась и завертела головой, пытаясь определить направление. Откуда? Уши напрасно напрягались – больше меня никто не звал, но зато внутри гулко и часто забилось в тревоге сердце.
Я метнулась в одну сторону, потом в другую, в третью… Кому-то кричала, звала… Я так его и не вспомнила, но я точно знала, что владельцу голоса нельзя умирать.
– Юна? – кто-то осторожно дёрнул меня за плечо, и я открыла глаза, а потом поняла, что всё ещё кричу, а на щеках горят слёзы. – Всё хорошо, – погладила меня по голове знакомая рука Чинара. – Это просто кошмар.
– Вот, я же вам говорю, – недавний женский голос, язвительный и брезгливый, – блажная она. К священнику её надо сводить.
– Дура, – беззлобно выдал ей Лют и покачал головой. – Священники с другой стороны, а тут только жрецы… тёмные.
– Да хоть и к жрецу, – упёрлась бабка, – всяко лучше, чем так.
Я помотала головой, отгоняя недавний сон, но вот только был ли это сон? Или это снова то самое? Проснувшись, я вдруг поняла, кого я искала.
– Лют?! – вскочила я, кидаясь к здоровяку и цепляясь за его пояс. – Лют, нам надо в лес!
– Куда?! – опешил он, удивлённо меня рассматривая.
– Опа! – хмыкнул Виз. – Очнулась наконец?
– Лют?! – не обращая внимания на остальных, задёргала я его за ремень. – Очень надо! Тот парень, ему нельзя умирать!
– Какой парень? – ещё больше удивился здоровяк.
– Блис? – осторожно поинтересовался у меня Раст, хмуря брови.
– Да, – отпустила я Люта и с надеждой посмотрела на человека со шрамом. – Там, в лесу, в холодной яме… Если не помочь, он умрёт.
– Откуда ты знаешь? – начал Чинар, но Раст остановил его жестом, вглядываясь в моё лицо.
– Любопытно, – буркнул он и что-то достал из кармана, а потом протянул мне и коротко спросил: – Где?
Я непонимающе захлопала глазами, а потом, следуя за его кивком, опустила глаза на то, что он мне дал. Развернула листик и обнаружила карту. Несколько минут изучала и нашла!
– Тут! – уверенно ткнула я в старую бумажку.
Лют присвистнул, а кое-кто из мужиков выматерился.
– Далеко его занесло.
Наёмники переглянулись, а я с надеждой посмотрела на Раста.
– Почему ему нельзя умирать? – очень серьёзно спросил он у меня.
– Он же её спас, – вклинился Чинар, за что получил кулаком по макушке от Люта.
– Помолчи, – посоветовал командир и тоже серьёзно посмотрел на меня.
– Ну?!
– Если он умрёт, мир ждёт беда.
Сказать-то я сказала, но и сама не знала, что за беда – просто было внутри, что этого нельзя допустить.
– Даже так, – Раст с Лютом снова переглянулись.
– Придётся пойти, – вздохнул командир.
– Как знал! – возмутился Виз и зашуршал по карманам. – И кое-что прихватил…
– Вот ты…
– Кто?
Голоса наёмников стали обычными, будто они не в жуткий лес собирались, а в соседнюю деревню за пивом. Им не страшно? Хотя… внезапно я поняла, что и меня страх потихоньку отпускает, а ему на смену приходит нетерпение. Нам надо торопиться, потому что надо обязательно успеть!
***
Чем глубже заходили мы в лес, тем было страшнее. Не от зверей – хотя те постоянно кружили рядом, а по ночам постоянно нападали, но с этим наёмники справлялись неплохо. От самого леса. Он давил всё сильнее, и всё сложнее было дышать и думать. А на второй день в голове зашептали голоса. Сначала неявные, трудно различимые, но с каждым сделанным шагом вглубь слова становились всё чётче, а к утру третьего дня выстроились в предложения.
– Ну, идём что ли, – поводил плечами Лют, устраивая поудобнее на спине широкий меч. Прикопав костёр, рядом с ним встал и Раст, сразу же обнажая свои короткие клинки. Виз подёргал тетиву, проверяя, не отсырела ли, а Чинар подошёл ко мне и протянул руку, помогая подняться.
Неслышно, словно кошки, они двинулись между деревьев, зато я так и осталась стоять, словно вмёрзла в землю.
– Не туда, – едва слышно прошептала я, но Раст услышал и поднял руку, жестом останавливая отряд.
– Почему? Хочешь сказать, что в первый раз ошиблась?
Я помотала головой, сама не понимая, что же со мной, но если мы хотим успеть…
– Туда, – развернулась я налево и, не дожидаясь остальных, побежала в кусты.
Виз коротко выругался, а Лют почти догнал, когда сбоку кто-то выпрыгнул.
Я среагировала раньше, чем даже разглядела нападающего. Не долетев до меня, резко потяжелевшая, замороженная до состояния глыбы туша клыкастого медведя упала перед моими ногами. Из уха торчала стрела, а лица мужчин показались мне слишком бледными.
– Ты маг?! – навис надо мной Лют, а я энергично замотала головой.
– Нет.
– Нет? – многозначительно попинал тушу Раст и что-то хотел добавить, но лес вдруг словно сошёл с ума.
– Бежим! – заорала я так, что даже сама испугалась, и припустила ещё быстрее.
Лес ожил буквально. Его гнал голод, и его целью была я. Думать, почему, было некогда – надо было перебирать ногами, а получалось у меня это так себе. Сожаления о слабости пришли вместе с болью в боку, я схватилась за него руками, споткнулась и носом бы пропахала землю, если бы не Лют. Этот здоровяк подхватил меня с грацией кошки, усаживая на своё плечо, и коротко скомандовал:
– Показывай!
Я кивнула, пытаясь унять тощую грудь, заходившуюся в одышке после бега, и просто ткнула рукой в нужное направление. Я не знала, куда нам надо, но что-то внутри меня словно компас вело в определённое место.