Третье правило некромантки
Глава 1
Эдвард
Труба пневмопочты загудела, задрожала и в корзину упала черная капсула. Многозначительно блеснула печать Тайной Магической канцелярии.
Ж… жизненным опытом чуя подвох, я вздохнул и отложил в сторону недописанное прошение на отпуск. Когда лорд Аркнесс присылает персональную капсулу в разгар грозы, это значит одно: кто-то очень мертв или очень опасен. Иногда и то, и другое.
Достав посылку из корзины, я прикоснулся перстнем к печати. Капсула с тихим щелчком распалась на две половинки.
— Ну-с, что у нас плохого? — задумчиво пробормотал я, вытряхивая содержимое на стол. Сначала выпал скрученный в трубку лист гербовой бумаги, следом шлепнулись денежный чек и допуск на склад артефактов. Последним показался билет на дирижабль. Выдернув из капсулы нерешительный кусок картона, я всмотрелся в дату. Потрясающе. Вылетать через три часа. А на улице бушует гроза, первая в этом году и от этого, наверно, такая свирепая.
Развернув свиток, быстро пробежал глазами текст.
«Указ №258/13. Предписываю экспедитору Магической канцелярии Эдварду Грейсу провести расследование серии подозрительных смертей среди молодых женщин... Командируется в город Дилей... Разобраться и доложить…»
Дата. Печать. Злая колючая подпись. Видимо лорд Аркнесс был в сильном раздражении, когда визировал сей указ.
— Чтоб вас всех хаос побрал, — буркнул я, сминая недописанное прошение на отпуск. Ком бумаги, прихватив с собой мои надежды на отпуск, полетел в корзину с мусором. Проследив за его полетом и мимолетно удивившись тому, что попал, я повернулся к карте нашей страны. Через всю карту тянулась витиеватая надпись «Королевство Арканум».
— Велика страна моя большая, — тихо напел я, вчитываясь в названия приморских городов, — Много в ней лесов, полей и рек… Потребовалась пара минут вдумчивого поиска среди россыпи кружочков, чтобы узнать: Дилей находится на юге, почти у самого Бисневого моря. Небольшой курортный городок.
— По крайней мере, там уже тепло, — попытался я найти хоть что-то хорошее в предстоящей командировке.
*****
Дирижабль ночь на пролет прокалывал время и пространство. Гроза давно осталась позади. В какой-то момент пришло осознание, что за иллюминатором серебро трех лун сменилось золотом восхода.
Люблю рассветы. Есть что-то сакральное в том, как первые лучи, сорвавшись с тетивы горизонта, пронзают ночь импульсом животворной энергии. В такие моменты в сердце пробуждается надежда на лучшее, уносятся прочь страхи и проблемы. Ты видишь, как тьма отступает под натиском света и будто бы сам становишься частичкой чего-то сказочного, величественного, волшебного. Кажется, что в жизни нет места обману, убийствам, изменам...
Жаль только, что это ощущение мимолетно. Я попытался сделать очередной глоток, но на зубах заскрипела горькая гуща. С раздражением отставив чашку в сторону, вернулся за небольшой столик, ставший в эту ночь моим рабочим местом. На столе молчаливым укором лежит черная папка с гербом Канцелярии. Докладные, донесения, справки, неаппетитные маг-снимки, странные зарисовки. Кто-то изрядно потрудился, прежде чем все эти материалы оказались в Канцелярии. И каждая бумажка виновато бормочет о том, что в нашем подлунном мире не все так радужно, как хотелось бы.
В очередной раз перебрал маг-снимки. Тяжело вздохнув, вчитался в протоколы осмотров мест преступлений:
«…тело обнаружено в старом парке... При жертве обнаружены золотые украшения, пейджер, 12 золотых… Причина смерти – проникающее ранение в область сердца…»
«…Сим доношу до вашего сведения… Обнаружил сторож, охраняющий заброшенное депо…»
«…Смерть признана результатом несчастного случая. Дело закрыто ввиду отсутствия состава преступления…»
Во всех делах один и тот же идеально ровный штамп. Кто-то из местных явно очень гордится канцелярской аккуратностью. Один листок, другой, третий. Продираясь сквозь сухой канцелярский язык, пытаюсь понять, что же на самом деле произошло в безмятежном курортном городе. По словам коронера, приславшего докладную в Канцелярию, там свирепствует эпидемия смертей, которая уносит жизни девушек. Возможно — одаренных. По мнению официальных властей, приславших ответ на запрос из Канцелярии, ничего из ряда вон выходящего не происходит. Да, смерти имели место быть, но виновные уже пойманы и понесли наказание.
Кому верить?
Мозаика фактов упрямо не желала складываться в единую картинку. Слишком многих кусочков не хватает. Если верить отчетам, погибшие не связаны между собой: разная внешность, статус, профессии, место жительства. Причины, вызвавшие смерть, тоже отличаются. И даже то, что девушки были ведьмами, еще только предстоит доказать.
Устало потер лоб. Если кто-то опять начал «охоту на ведьм»... Картинка сложится неприглядная.
Коронер, приславший докладную, сообщил лишь о своих субъективных подозрениях да о каких-то сведениях из непроверенных источников. Что за сведения, пообещал рассказать при личной встрече.
Среди всех этих мрачных документов конверт с гербом Канцелярии выглядел почти дружелюбно. На стол выпал маг-снимок. Портрет леди. Сказал бы юной, но смутила седая прядь в каштановых волосах. Я дважды стукнул по углу снимка и изображение ожило, задышало.
Девушка переступила с ноги на ногу, бросила на меня настороженный взгляд из-под полей шляпы, в карих глазах сверкнула озорная искорка, а губы недовольно скривились, будто готовясь сказать какую-то колкость.
Я невольно задержал дыхание.
Неординарная особа. Невысокая, но стройная, как статуэтка. Длинный черный плащ распахнулся подобно крыльям летучей мыши. Очень красивой летучей мыши. Смелое декольте алой шелковой блузки манило взор ложбинкой, в которой сверкнула капелька антарного кулона. Тонкие пальчики в перчатках сжали стильную трость. Стройные ноги, словно облитые черной кожей облегающих брюк, нервно переступали. Высокие сапоги на шпильке дополнили образ.
Прошла пара минут, прежде чем я осознал, что пялюсь, как провинциальный юнец на столичную актрису, и поспешно отвел взгляд. Но снимок словно магнитом притягивал обратно. Было в этой девушке что-то такое... Что-то неуловимое, что заставило сердце биться чаще. Опасность? Загадка? Или простое мужское любопытство к недоступному?
Чертовка даже на маг-снимке умудрялась смотреть вызывающе.
Я всмотрелся в изображение и недоверчиво хмыкнул. А трость-то в руках девушки не простая. Если не ошибаюсь, полированное дерево скрывает тонкий, но прочный клинок. Смертоносное оружие. И что-то мне подсказывает, что находится оно в руках, которые знают, с какой стороны держаться за эфес.
Интересно, кто это?
Я перевернул снимок. Размашистая надпись на обороте пролила свет на темную личность незнакомки: «Мисс Аманта Тайгерс, аниматург первого уровня, штатный некромант оккультного агентства Око».
Мои брови невольно полезли вверх. Тайгерс? Та самая? Внучка Антония Тайгерса, некроманта, деяниям которого в учебниках истории отведен не один параграф? Неужели эта хрупкая девушка унаследовала темный дар знаменитого деда? Быть не может! Насколько мне известно, дар управления темной энергией чаще просыпается в мужчинах. Да и тех остались единицы. Не так давно считалось, что маги Смерти — это основной источник зла в нашем мире, поэтому преследовали и уничтожали их особенно рьяно. До тех самых пор, пока не спохватились, что стало некому призвать к ответу расплодившуюся нечисть и нежить.
Взглянув на снимок с новым интересом, вдруг осознал, кого мне напоминает девушка. Вы когда-нибудь видели ласку? Изящный зверек с повадками ассасина. Довелось мне как-то наблюдать, как этот крохотный сгусток ярости сражался с собакой, не на жизнь, а насмерть. Что характерно, малышка вышла из этой битвы изрядно потрепанной, но не побежденной.
Вот и эта девушка из той же породы. Красивая. Хищная. Манкая.
Полагаю, конверт с маг-снимком в папку сунул неугомонный мистер Олли. Это он напутствовал меня перед отъездом: «Мистер Грейс, как прибудете в Дилей, нанесите визит вежливости некой мисс Тайгерс. У девочки незаурядные способности. Было бы неплохо заручиться ее поддержкой. Лорд Аркнесс уже несколько раз предлагал ей должность в Канцелярии, но пока ответа нет. У этой вредьмы характер, как у норовистой кобылы».
Помнится, я тогда лишь криво усмехнулся. Умеет мистер Олли подобрать едкий эпитет. Не родилась еще на свет белый представительница слабого пола, способная удостоиться доброго слова от мистера Олли. Он априори всех женщин считает проклятием, которое Двуликая послала мужчинам во искупление грехов.
Мои размышления прервал стук в дверь.
— Войдите, — отозвался я, закрывая папку с бумагами. Дверь с легким шелестом отъехала в сторону, в проеме показался стюард в белоснежном кителе.
— Доброе утро, мистер Грейс. Ваш кофе, — на стол опустился серебряный поднос. — Что-то еще?
— Нет, спасибо, пока все, — кивком отпустив юношу, я взял чашку, вдохнул бодрящий аромат и на мгновение позволил себе отрешиться от проблем. Как сказал кто-то из великих мудрецов: «Дайте мне достаточно кофе и я переверну этот мир».
Радио на стене ожило, откашлялось и хорошо поставленным капитанским голосом сообщило:
— Уважаемые пассажиры, наш цеппелин «Восточный ветер» прибыл в город Дилей. Капитан и команда прощаются с вами. Прошу до окончания швартовки оставаться в своих каютах. До новых встреч.
В глубине черного рупора что-то щелкнуло и все стихло.
Сложив бумаги в саквояж, я проверил, не забыл ли чего. Потом отвлекся на панораму за иллюминатором. Цеппелин пошел на снижение, облака раздались в сторону, словно занавес в театре.
Внизу раскинулась долина, отсюда, с высоты птичьего полета, похожая на огромную чашу, которую боги когда-то уронили на землю. Один край откололся, открывая вид на аквамариновую лагуну, переливающуюся в лучах утреннего солнца всеми оттенками драгоценных камней. От подножья гор до самого берега дно долины покрыла причудливая мозаика: городские кварталы перемежались с обильными пятнами скверов и парков, подернутых зеленой дымкой первой листвы.
Красиво. Даже очень. Типичная курортная идиллия для столичных эпикурейцев, желающих сбежать от городской суеты.
Я всмотрелся в непривычную планировку и не сдержал не сдержал раздраженного вздоха. В Сан-Пьере проспекты и улицы прямые, как стрела, пронумерованы по системе и логично расположены. А тут... Ручьи и речушки серпантином сбегают с горных склонов и постепенно сливаются в одну реку, несущую воды к морю. Улицы послушно повторяют береговую линию, мосты и мостики перепрыгивают с берега на берег, отчего город больше похож на причудливый лабиринт, чем на нормальное поселение.
Очаровательно для туристов. Проклятие для сыщика.
Даже имея на руках точный адрес, тут можно часами плутать по улочкам, названия которых меняются через каждые два квартала, где нумерация домов подчиняется законам, ведомым разве что местным почтальонам, а тупиков и проулков больше, чем нормальных улиц. Добавьте сюда еще толпы праздношатающихся туристов...
В таком городе легко потеряться. Еще легче — спрятаться. И если здесь действительно орудует убийца, он выбрал идеальное место для своих темных дел.
Цеппелин снижался, и детали становились отчетливее. Черепичные крыши, увитые плющом балконы, узкие улочки. Дилей с каждой минутой становился все более реальным — не картинкой в путеводителе, а местом, где мне предстоит работать. Охотиться.
Тяжело вздохнув, я достал из нагрудного кармана Breguet. Щёлкнула крышка. Четыре двадцать шесть. Солнце едва поднялось над горами. Город внизу, тихий, как младенец в колыбели, еще закутан в ночную тень. Улицы пустынны. Только по одной из дорог спешит куда-то паромобиль, похожий на божью коровку.
Глава 2.
Аманта
— Копать-погребать! Уже светает! — рыкнула я и нервно дернула козырек вниз, на лобовое стекло.
Ненавижу рассветы. Если я вижу, как светило карабкается из-за горизонта, значит, рабочий график опять полетел к Хаосу в преисподнюю, а на сон осталось менее двух часов.
Сегодня пришлось работать далеко за городом, на небольшом сельском кладбище. Разбитая дорога вытрясла из меня всю душу. К счастью, дорожные мучения близятся к концу. За окном уже замелькали дома из красного и розового туфа, навстречу побежали платаны с широкими, как ладони троллей, листьями, вдали мелькнул аквамарин лагуны. Еще пара поворотов и вот он дом, милый дом.
Под колесами захрустела галька подъездной дорожки. Мой изрядно потрепанный жизнью паромобиль, похожий на жука-переростка, обиженно дернулся от удара по тормозам и остановился, почти уткнувшись в ворота гаража. Клубы пара с шипением вырвались из-под капота.
— Наконец-то, — выдохнула я. Откинулась на сидение. Глаза, в которые будто песка насыпали, сами собой прикрылись. Посидела пару минут, но поймала себя на том, что засыпаю. Нет уж, в машине я точно спать не буду.
Взгляд зацепился за часы-скелетоны на панели управления. Полпятого утра.
«Не бережешь ты себя, Аманта, — буркнул голос в голове. — Тебя так скоро начнут с твоими подопечными путать».
Вступать в полемику со своей темной половиной не хотелось. В чем-то мой внутренний параноик прав, конечно. С другой стороны, если я не стану выкладываться на работе, все будет только хуже. Тогда я начну думать или, хуже того, вспоминать. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я только-только собрала себя по кусочкам и ворошить поджившие душевные раны не собираюсь.
Устало повела плечами. Позвоночник мстит за вторую ночь без сна и болезненно гудит, как башня Теслы. Покосившись на ворота, махнула рукой. Надо бы загнать мобиль в гараж, да смысла особого не вижу. Все равно через пару часов опять на работу мчаться. Да и кто покусится на имущество «проклятой зомбировщицы»?
Подхватив с пассажирского сидения кожаный саквояж, в котором звякнул дежурный набор некроманта, выбралась из машины и поморщилась: ноющая боль в спине усилилась.
— Крылья растут, что ли? — задалась я риторическим вопросом, поводя плечами. Боль тут же стрельнула в поясницу. Намекает, зараза такая, что, если у меня что и отрастет, то скорее хвост, чем крылья. Не ангел я, тут не поспоришь.
Мое ворчание спугнуло синицу. Птица вспорхнула с ветки, в воздухе закружились лепестки. Рано в этом году зацвела вишня. Как бы под заморозки не попала.
Я проследила за полетом птахи и увидела, как величавый дирижабль медленно выплывает из облаков. На посадку пошел. Завистливый вздох сдержать не смогла. Очередные эпикурейцы прилетели из столицы отдохнуть на нашем курорте. Везет же некоторым. А тут уже и не упомнишь, когда в последний раз по песку гуляла.
Смахнув лепестки, упавшие на капот, шагнула к крыльцу. Но не успела подняться на первую ступеньку, как в соседнем доме с грохотом распахнулась дверь. Рефлексы сработали быстрее, чем я осознала, что происходит. Саквояж, выпавший из рук, еще не коснулся земли, а мушка моего пистолета уже судорожно искала цель.
Нашла.
Рыжая такса — уши вразлет, хвостик бешеным метрономом, нос пуговкой — вылетела из дверей и сгустком энергии понеслась по двору. Домчавшись до ближайшего кустика, песик деловито задрал лапку и замер с блаженным видом. Потом встряхнулся и, уткнувшись носом в землю, побежал обследовать территорию. Наконец песик заметил меня, настороженный рык встопорщил в оскале его черные губы.
— Чтоб ты был здоровым, — выдохнула я, чувствуя, как в руке потяжелел пистолет. В кобуру попала не с первого раза. Плохо, Аманта, плохо. Нервы ни к черту. Видимо, эта ночь измотала меня больше, чем казалось.
Вслед за питомцем из дома вышла миссис Нимтон, стройная до болезненной худобы темноволосая леди с характером отставного гвардейца.
— Гештальт, душка! Веди себя прилично. Кто тебе сказал, что ты бойцовская собака? — пожурила она рычащую собаку. Меня, как ни странно, соседка не заметила, погруженная в свои мысли.
Я отрешенно подумала, что в молодости соседка наверняка вскружила голову не одному кавалеру. Высокая, с королевской осанкой и гордо поднятой головой, миссис Нимтон заставляет меня чувствовать себя слишком толстой, слишком низкой, слишком неловкой… В общем, слишком «не леди».
К моему удивлению, женщина, призвав собаку к порядку, воровато покосилась на окна своего дома, достала из кармана гнутую трубку и неспешно, со смаком закурила. Я не сдержала смешок. Вот тебе и чопорная леди. Прячется с трубкой, как гимназист-двоечник.
Клубы дыма медленно потянулись в мою сторону. К благоуханию цветущей вишни примешался тонкий аромат дорогого табака и горького шоколада. Соседка проследила взглядом за очередным колечком и наконец-то заметила меня. Тень смущения окрасила ее щеки румянцем, руки поспешно спрятались за спиной. Я деликатно сделала вид, что не замечаю компромат в виде сизого дыма.
Миссис Нимтон нервно улыбнулась.
— Доброе утро, Аманта. Как ваши дела?
Я вздохнула. Поддерживать светскую беседу нет ни желания, ни настроения. Все, о чем я сейчас мечтаю, так это поскорее смыть всю ту кровь, которую не удалось оттереть с помощью салфеток, и завалиться спать.
— Лучше всех, миссис Нимтон, — я сдержанно раскланялась с соседкой и проворчала так, чтобы она не услышала. — Главное, что никто не завидует.
Моей неучтивости есть объяснение. Первое правило некромантки: «Бояться нужно не мертвых. Бояться нужно живых». Не скажу, что боюсь окружающих, скорее — недолюбливаю. И чем больше я узнаю людей, тем пышнее расцветает моя мизантропия. Поэтому для всех я средней руки некромант, то есть человек, который максимум на что способен, так это поднять зомби. О том, что я сильнейший в стране, а возможно и в мире, аниматург, да еще и с боевой Тенью-Хранителем, знают три человека. Но и это чересчур много, на мой непритязательный вкус.
Некромантов просто недолюбливают. Аниматургов же — панически боятся. Еще бы! Аниматургы, страх и ужас, похищают души и превращают их в Тени. Чушь полнейшая, но живучая до безобразия. И никакие королевские указы не способны это изменить. Слишком много суеверий и предрассудков связано с нашим Даром. Или все-таки Проклятием? Еще не решила. Но на всякий случай с соседями держусь отстраненно. Пусть уж лучше меня считают нелюдимой девицей со странностями, чем узнают, на что я способна на самом деле. Иначе не успею оглянуться, как у крыльца появятся закопченные иглы, проколотые насквозь куколки из мешковины и прочий мусор, которым достопочтенные соседи попытаются извести меня.
А там и до костра рукой подать.
К сожалению, миссис Нимтон мой прохладный тон не смутил.
— Ну и слава Двуликой, — покивала она и пожаловалась. — А меня, знаете, третий день бессонница мучает. И голова кружится.
Я не нашлась, что ответить. Умение сострадать никогда не было моей сильной стороной. Возможно, поэтому, вопреки наставлениям маменьки, я предпочла факультет некромантии, а не целительства. Зомби, упыри и прочая нечисть в сочувствии вроде как не нуждаются. Так?
— Трелуние, что вы хотите, — пожала я плечами, когда пауза неприлично затянулась.
— Оно, проклятое, — глядя на восход, соседка рассеянно затянулась. К небу потянулся дымок, на тонком запястье сверкнул браслет из тяжелых разноцветных бусин. В моей руке звякнули ключи и миссис Нимтон перевела взгляд на меня, — А вы, душечка, смотрю, только домой вернулись? Неужто всю ночь работали?
— Так получилось, — буркнула я, проклиная свое хорошее воспитание, не позволяющее нагло повернуться к навязчивой соседке спиной.
— Вы уж будьте осторожны, Аманта, — посоветовала соседка. — Не ровен час беда приключится. Слыхали, третьего дня гадалку нашли у нее во дворе? Вроде как от сердечного приступа померла. Да только нечисто тут что-то. Она ж молодая еще совсем была то… Говорят, когда ее нашли, на ней лица не было. Не иначе, вампир какой-то у нас завелся.
Я нахмурилась. Вампир, не вампир, но что-то неладное на улицах Дилея творится, это точно.
Соседка с удовольствием продолжила бы обсуждение городских сплетен, но, на мое счастье, за ее спиной скрипнула дверь. На веранду вышел мистер Нимтон, невысокий, но кряжистый, как боровик, мужчина. Его пышная шевелюра и сенаторские бакенбарды преждевременно поседели, но это лишь подчеркнуло его мужскую харизму. В отличие от супруги, бурлящей энергией и всегда готовой поболтать, мистер Нимтон слывет нелюдимым букой и занудой. Впрочем, в педантичности соседа есть и плюсы. Например, зеленая ограда, разделяющая наши участки, перестала быть моей головной болью. Теперь кусты всегда подстрижены и ухожены. Ни одна веточка не смеет нарушить безупречность линий.
— Царапка моя, ты опять куришь? — заворчал мистер Нимтон, накидывая на плечи супруги черную шаль с кистями. — Доктор Липс строго-настрого запретил тебе даже смотреть на трубку. Ты же этим медленно убиваешь себя.
— А я никуда не спешу, — миссис Нимтон улыбнулась и на мгновение прижалась щекой к ладони супруга. — Оставь, Алекс. Твоя неуемная забота задушит меня скорее, чем пара безобидных затяжек.
Мужчина хмыкнул и потянулся губами к виску супруги, но она мигом прижала пальчик к его губам и задорно подмигнула мне.
— Что за разврат, милый? Мы же не одни.
Мистер Нимтон перевел взгляд на меня и смущенно улыбнулся.
— Мисс Тайгер, мое почтение, — склонил он голову.
Мысленно проклиная ключ, не желающий попадать в скважину, я раскланялась и с соседом.
Ходят слухи, что миссис Нимтон обучалась в закрытой школе благородных девиц, той самой, в которой готовят фрейлин. Ее ждала блестящая карьера при дворе. Сама королева благоволила талантливой девушке. Но ради любимого эта удивительной красоты женщина оставила дворец, престижную должность и саму столицу. Сейчас, наблюдая за тем, как миссис Нимтон откинулась спиной на грудь супруга и что-то шепчет ему на ухо, я поверила, что так все и было. Столько нежности было в этом простом жесте, столько интимности, что в горле вдруг застрял ком, который никак не удавалось сглотнуть.
Что со мной? Завидую? Я? Леди Айс, как меня за глаза прозвали коллеги? Абсурд. Просто ночью потрачено слишком много сил. И нервов.
Да, точно. Устала. Чашка чая и я в порядке.
Судорожно вздохнув, отвернулась от воркующей парочки, благо, внимание соседей отвлек их питомец. Рыжий озорник, под девизом «Таксы грязи не боятся», закопался в клумбу по самые уши. Комья земли полетели во все стороны, цветы опасно зашатались под натиском коротких, но мощных лап. Мистер Нимтон громогласно призвал небесную кару на голову несносного хулигана. Миссис Нимтон бросилась спасать цветник, но пес увернулся от протянутых рук и упорно копал яму, словно нашел любимую косточку.
Наблюдать за баталией я не стала. Ключ наконец-то провернулся, и я, подхватив саквояж, шмыгнула в распахнувшуюся дверь. Дом встретил укоризненной тишиной. Только ходики оптимистично тикают. Одна из гирек поднялась почти до самого верха, и я привычно потянула ее вниз.
Люблю этот дом. Он небольшой, но уютный. Сливочная белизна стен разбавлена яркими мазками картин. На полу звук шагов глушит пушистый темно-серый, почти черный ковер. Сквозь неплотно задернутые шторы прорвался лучик, и я пару секунд завороженно наблюдала за тем, как танцуют сверкающие пылинки. Потом тряхнула головой, отгоняя сонную усталость, и поправила шторы.
Из окон моего дома открывается потрясающий вид на горы, но я очень редко им любуюсь. Все свое сознательное детство я прожила в доме, окна которого выходили на кладбище. Не сказать, что вид мест упокоения меня особо угнетал. В силу нежного возраста я просто не осознавала мрачности заоконного пейзажа. Но мамина привычка держать окна зашторенными со временем передалась и мне. Поэтому, когда три года назад я приехала в город Дилей и купила дом, первое, что я сделала, так это завесила все окна двойными портьерами. Горький шоколад и прохладная бирюза. Приятный полумрак. Идеально для человека, часто работающего ночи напролет, а днем отсыпающегося.
Лика, моя единственная подруга, меня не понимает. Она обожает солнце. Может быть потому, что сама похожа на солнечного зайчика? Глядя на ее сияющую улыбку, начинаешь понимать, что этот мир не безнадежен. Лика из тех, кто, услышав зов о помощи, сначала спасает, а потом с недоумением попытается понять — кого. На ее фоне я выгляжу бездушным булыжником на пыльной дороге.
— Аманта, ну чем тебе мешает солнце? — причитает Лика всякий раз, врываясь в мое жилище ветром перемен. — Пойми, эти твои вечно закрытые окна — это же твой внутренний протест. Тем самым ты неосознанно отгораживаешься от мира.
Подруга заблуждается. Я делаю это сознательно. И, боюсь, с миром у нас это взаимно.
На ходу стянув пиджак, придирчиво осмотрела его. Так и знала. Кровь въелась в ткань. Но на этом потери не закончились. Оказалось, брюки порваны. Жаль. Этот костюм был мне по душе. На фоне его темной зелени мои карие глаза приобретали необыкновенную глубину. По крайней мере, именно такие комплименты я слышала чаще всего, облачаясь в этот костюм.
Ах да. Видимо, стоит пояснить. Кровь не моя. Она вообще не человеческая.
Ритуалы некромантов лишь на рекламных буклетах напоминают кукольный театр, в котором даже Смерть прихорашивается перед выходом на сцену. На практике же наша работа — это грязь, кровь и масса способов попасть в неловкую ситуацию. Например, как прошлой ночью.
Начиналось все как по учебнику. Адвокаты нервно переминались с ноги на ногу, вдова всхлипывала в платочек. Я обвела взглядом кладбище и нахмурилась -на дереве, которое росло рядом с оградой, сидела стайка вжик-вжиков. Эта мелкая зубастая нежить, похожая на комок шерсти, компенсирует скромные размеры паскудным нравом. Меня-то они не тронули бы, а вот адвокату страховой компании, который даже на кладбище явился в модном клетчатом костюме и начищенных до блеска ботинках апельсинового цвета, точно не поздоровилось бы.
Пришлось спустить с метафизического поводка своего помощника.
— Тень, взять.
Сгусток тьмы у моих ног на мгновение сжался, потом кора на дереве из темно-серой стала черной и быстро запульсировала. На ветке что-то сдавленно пискнуло, на землю шлепнулась тяжелая капля слизи.
— Что это? — всполошился щеголь в оранжевых ботинках. Он тщетно всматривался в темноту ночи, стеной вставшую за пределами круга света от фонарей.
— Ночная птица, — невозмутимо солгала я, чувствуя, как Черный Хранитель, сыто вздыхая, опять послушно растянулся у ног, притворяясь обычной тенью. Можно было начинать ритуал, не опасаясь, что на голову свалится злобный монстр.
Призвала темную энергию, проникая глубоко в землю. Могила дрогнула, покрытый увядшими цветами холм просел. Зомби «всплыл», словно пробка из воды. Мимолетно порадовалась тому, что мой дар поднимает кадавров пусть в немного кукольном, но зато во вполне приемлемом состоянии. Никакой пошлости типа гниющей плоти, отваливающихся конечностей и прочего непотребства. Все чинно и благопристойно, как в музее восковых фигур.
Покойный оказался худощавым мужчиной с ореолом седых волос вокруг блестевшей в свете лун лысины. Восстал при полном параде, только цилиндр почему-то комкает в руках. В голове мелькнула крамольная мысль: «Большинство людей похоронено в лучших костюмах или платьях. Если грянет зомби-апокалипсис, то мероприятие выйдет очень торжественным».
Зомби сел и невидяще уставился в пустоту. Пока что это всего лишь пустая оболочка. Чтобы в ней пробудился разум покойного, нужно довести ритуал до конца. Я шагнула к могиле, мазнула кровью по губам восставшего и почувствовала, как линии жизни на моих ладонях болезненно запульсировали. Кровь куриная, но сила, энергия — они мои. Зомби дернулся, словно его ударило током, потом медленно повернул голову и взглянул на меня вполне осмысленно.
— Я с тобой, хозяйка, — едва слышно прошелестел его голос.
Я поморщилась. Терпеть не могу такие моменты.
— Мистер Солод, вы должны ответить на вопросы вот этих господ, — указала я. Зомби медленно, рывками, повернул голову. В его глазах мелькнула искра узнавания, но говорить с женой я разрешения не давала, поэтому зомби лишь едва заметно улыбнулся. Женщина судорожно всхлипнула и отвернулась.
— Можете приступать, господа, — я шагнула назад, уступая место адвокатам. — Только не переступайте черту. А то зомби утащит вас с собой.
Это неправда, конечно. Я держу ситуацию под контролем. Но иначе этих напыщенных снобов не удержать. Так и норовят сунут свой нос, куда не надо. На тестовые вопросы зомби ответил правильно. Присутствующие убедились, что работу я выполнила качественно и призвала именно того покойника, который им нужен. И все бы ничего, но дотошные чинуши безбожно затянули допрос. Раз за разом они переиначивали вопросы, тщетно надеясь получить нужные ответы.
Я, пытаясь отрешиться от происходящего, с неудовольствием отметила ледяное покалывание в линиях жизни на ладонях. Этот ритуал выпил из меня слишком много сил. Все одно к одному: предыдущая бессонная ночь, затянувшийся допрос, три луны, безмолвно скользящие по небу. Возможно поэтому я, завершая ритуал, упустила из рук трепыхающуюся тушку. Проклятая курица, потеряв голову, рванулась, решившись на эффектный побег.
О, эффект был. Еще какой! Безголовая курица помчалась по кладбищу как... да как курица безголовая!
Что тут началось…
Вдова, стоически молчавшая на протяжении всей процедуры, заголосила так, что даже зомби уши зажал. Особо мощная струя крови окатила адвокатов. Пижон в апельсиновых ботинках, ощутив на щеках тяжелые горячие капли, по-бабьи взвизгнул и упал в обморок. Его коллега растерялся и никак не мог решить, что делать в первую очередь: успокаивать вдову или приводить в чувство впечатлительного напарника. Нотариус, рано полысевший мужчина, будто собранный из надувных шариков, растерянно хлопал глазами и все пытался протереть испачканные листы бумаги. Тщетно. Алые кляксы размазались, текст превратился в нечто непотребное, документы были безнадежно испорчены.
Только Двуликая знает, как было сложно, потеряв дар цензурной речи, довести ритуал до логического конца. Терпеть не могу работать в Ночь Трелуния. Не зря в эту неделю даже в храмах Двуликой объявляют дни тишины. Когда на бархатисто-фиолетовый небосвод выкатываются все ночные светила, даже самый простой ритуал превращается в шапито на выезде.
Добрых полчаса ушло на то, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Потом потребовалось еще минут сорок на то, чтобы восстановить испорченные документы. И только когда нотариус поспешно убрал в черную папку вновь заполненные листы, я смогла отправить зомби на покой.
Полагаю, злосчастная несушка в полной мере ощутила себя отмщенной.
Я помотала головой, в тщетной надежде остановить мыслемешалку, в которой продолжали всплывать подробности ушедшей ночи. Рывками стянула портупею, расстегнула многочисленные застежки кожаного корсета и со стоном блаженства вдохнула полной грудью. Пистолет из наплечной кобуры перекочевал в кобуру, закрепленную на спинке кровати. Ножны глухо брякнули о прикроватную тумбочку. Достала нож, убедилась, что на лезвии не осталось ни пятнышка крови. Протерла его еще раз и убрала в ящик.
«В следующий раз скажу, чтобы босс сам поднимал зомби, раз такой жадный. Это ж надо было додуматься, взять заказ на ночь Трелуния!», — подумала я. Впрочем, подъем зомби в ночь восхода всех лун — это не самая одиозная идея мистера Верна. Только такому человеку, как наш шеф, могла прийти в голову дикая мысль: некроанимацию превратить в бизнес. Лет тридцать назад за одну эту мысль его на костер бы отправили и пепел над водой развеяли. Но с тех пор многое изменилось. Была найдена вакцина от ликантропии. Создан прецедент с вампиризмом. Принят Кодекс, благодаря которому некромантия, как и другие виды магии, стала такой же профессией, как адвокатура или система Белых Свидетелей.
Просто теперь есть такая работа — зомби поднимать. А ушлые индивидуумы, вроде нашего босса, делают на этом бизнес. Надо сказать, очень успешный бизнес.
«Но с последним заказом мистер Вьерн просчитался», — ехидно шепнула Тень. Я хмыкнула. Действительно, в этот раз заказчики остались недовольны. После перекрестного допроса стало очевидно, что смерть застрахованного произошла по причинам, которые были четко прописаны в договоре. А значит, вдове будет чем утешиться. Впрочем, оплатить мою работу страховщики обязаны в любом случае.
Взгляд опять зацепился за костюм, брошенный на кресло. Часть гонорара придется потратить на обновление гардероба. А ведь так трудно найти одежду, в которой можно незаметно носить кобуру. Нет, разрешение на ношение оружия у меня есть, с этим полный порядок. Но окружающие так странно реагируют, когда замечают пистолет у женщины. Предрассудок, конечно. Была бы я мужчиной, никому бы и в голову не пришло спрашивать, зачем мне огнестрельное оружие. А раз я хрупкая леди, то мне полагается стрелять только глазками.
Вот только кокетство не спасает от клыков лича. Дамской сумочкой не отмашешься от плотоядного зомби. Мило улыбаясь, вурдалаку зубы не заговоришь. Поэтому я предпочитаю держать под рукой что-то повесомее, чем взгляд из-под ресниц. Пистолет, например. Желательно с обоймой, полной серебряных патронов. Или нож, на худой конец. А лучше и то и другое.
Что ж. Пусть покупка нового костюма будет моей самой большой проблемой. А сейчас в душ и спать. Хотя бы два часа.
Заснула я, едва коснувшись подушки.
Глава 3.
Аманта
— И бить…ся сердце перестало!
Ничто так не бодрит с утра пораньше, как чашка горячего чая, пролитая себе на колени. Я с воплем вскочила, чашка упала на пол, осколки злыми осами брызнули во все стороны. Один, особо ретивый, впился в ногу. Рана мгновенно набухла, алые бисеринки крови на глазах увеличились и слились в ручеек. Тень плотоядно дернулась, но я шикнула на нее и побрела в ванную комнату на поиски бинта и перекиси.
«Надо больше спать… Надо больше спать… Надо…», — вновь и вновь повторяла я про себя, как мантру, копаясь в аптечке. Рана оказалась неприятно глубокой. Значит, будет шрам. Как будто их и так мало. Невольно потерла ребра под левой грудью. Сквозь тонкую ткань ощутила бугристый рубец, который так и остался на теле, невзирая на усилия целителей. Тот сумасшедший, решивший принести меня в жертву, постарался на славу, чтоб его Хаос на том свете также разукрасил.
И вот теперь у меня появится новая отметина.
«Придется на работу в брюках идти», — подумала я чуть позже, глядя на неаккуратную повязку. Кровь никак не хотела останавливаться, поэтому бинта ушло гораздо больше, чем планировалось. Я поморщилась. Опять мистер Оливер нудить будет: «Аманта, у нас солидная кампания и такое вопиющее нарушение правил приличия недопустимо…»
— Ничего, переживет, — подмигнула я отражению, криво усмехающемуся в зеркале.
Поразительно все же устроено наше общество. Женщины в брюках — все еще нонсенс. Даже к тому, что леди стали занимать должности, на которые раньше претендовали исключительно мужчины, как-то стали привыкать. В столице поговаривают, в моду вошли женские дуэли на шпагах. И ничего! Все всех устраивает. А вот женские брюки до сих пор как красная тряпка для поборников нравов и традиций.
«Леди должна быть грациозной и скромной», — вякнул внутренний голос тоном моей первой учительницы этикета и танцев.
— Леди – да. Но при чем тут я?
Взглянув на часы, поняла, что времени заварить новый чай не осталось. Надеюсь, что миссис Вайнер, секретарша мистера Оливера, проявит человеколюбие и напоит бедную меня чашечкой своего фирменного чая. Как истинная жительница туманного Альбиона, миссис Вайнер из всех известных напитков признает только собственноручно заваренный чай. Более того, для каждой ситуации у нее находится особый рецепт.
— Аманта, поверь, правильно заваренный чай — это дар богов, — поделилась как-то миссис Вайнер со мной рецептами. — И выручить он может в любой ситуации. Например, ночь была бессонной, а тебе кровь из носу нужно именно сегодня горы свернуть? Выпей чашечку зеленого чая с имбирем и лаймом. Это придаст тебе сил. Сердце разбито, а настроение под стать осеннему дождю? Чашечка черного чая с мелиссой и веточкой вербены и вот уже улыбка искоркой светится в твоих глазах. В крови бурлит огонь и кажется, что ты готова разрушить весь этот несправедливый мир до основания? Оставь это. Лучше выпей чашечку чая с валерианой и лесными ягодами, и ты сразу осознаешь, что мир — это всего лишь твое отражение. А самое главное, дорогуша, не клади в чай воспоминания о прошлом. Горчить будет. Лучше добавь сладость будущих надежд.
Не скажу, что я тогда запомнила все рецепты, но отношение к этому напитку изменила навсегда.
Мысли о предстоящем чаепитии немного улучшили настроение, подпорченное бессонной ночью и утренним происшествием. Поэтому дом я покидала, мурлыча под нос незамысловатый мотив. Хотела было сесть за руль, но заметила, что верный паромобиль как-то странно припал на одну сторону. Обойдя машину, скрипнула зубами. Правое заднее колесо безнадежно спущено.
— Двуликая, да когда я так нагрешить-то успела?
Быстро потыкав в кнопки пейджера, встроенного в левый кожаный наруч, отправила сообщение: «Мистер Дарс, пришлите мастера посмотреть мой мобиль. Колесо спустило. Мисс Тайгерс». Спустя пару секунд прилетело лаконичное: «Вечером заскочит Чижик».
Очень мило.
Чуть было не пнула колесо, но вспомнила, что ноге и так уже досталось. Ничего не поделаешь. Придется бежать на омнибус. Настроение опять ухнуло ниже плинтуса. Я уже говорила, что недолюбливаю людей? Так вот, общественный транспорт для меня — это земной филиал Ада. Круг так пятый, а то и шестой.
К сожалению, на стенания и заламывая рук времени не осталось. На ходу проверяя, есть ли в кошельке мелочь, поспешила на остановку. Но не успела пройти и пяти шагов, как прямо передо мной на дорожку выскочил драный черный кот. Я замерла на месте, скрестив пальцы.
— Брысь, нечисть!
Неужели придется нестись в обход? Точно на работу опоздаю.
«Плохая примета» метнула на меня взгляд зеленых наглых глаз, длинные усы недовольно передернулись, котяра ступил на дорожку, явно намереваясь перейти мне дорогу и… тут из-за зеленой изгороди раздался заливистый лай. Кот распушился, злобно зашипел и прыснул в кусты.
— Спасибо, Гештальт, — я показала соседской таксе большой палец и побежала дальше.
Хорошая новость: на омнибус я успела. Плохая: успела не только я.
Я уже и забыла, какими переполненными бывают омнибусы с утра пораньше. Как хорошо, что сегодня брюки надела. Не зря говорят: «Не было бы удачи, да неудача помогла».
В салоне несколько мест оказались свободными, но от одной мысли о том, что придется присесть рядом с посторонним человеком, меня прошиб холодный пот. Пришлось встать в проходе и уцепиться за скобу в потолке. Паровой двигатель запыхтел, короткий гудок оповестил об отправлении и пейзаж за стеклом медленно поплыл назад. Стук колес, перемежаясь с пульсом в висках, монотонно застучал в тяжелой после бессонной ночи голове. Я и не заметила, как погрузилась в какое-то непонятное состояние: и сон, и не сон, какая-то вязкая дрема, затягивающая в водоворот странных видений.
Из тревожного забытья меня вырвал омерзительный скрежет металла.
— Копать-погребать, — брякнула я, глядя на то, как прямо на нас тараном прет грузовик, еще более древний, чем омнибус. Взвизгнули тормоза, зашипел пар, пахнуло раскаленным металлом, вопли перепуганных людей резанули по оголенным нервам. Омнибус тряхнуло, я покачнулась, но в тот же момент ощутила, как на талии сомкнулись сильные руки, опалившие жаром даже сквозь кожу корсажа. Меня буквально пригвоздили к полу, и уверенный низкий голос пророкотал над самым ухом: «Держу, не бойтесь».
В другой ситуации наглецу не поздоровилось бы, но сейчас я даже взглядом не удостоила непрошеного спасителя. Моим вниманием полностью завладел прущий на нас железный монстр. Сквозь окно, по которому побежали трещины, видно, что в кабине безусый парнишка с широко распахнутыми глазами зашелся от беззвучного крика. Хаос побери этого ротозея! Этот проклятый грузовик сейчас сомнет омнибус, как консервную банку.
— Останови его, — выдохнула я, ослабив метафизический поводок.
Мой Черный Хранитель рванулся вперед, тенью расплескавшись по грузовику. Голова закружилась от резкого выплеска силы, но я упрямо сцепила зубы. Конечно, кто-то может заметить, что я вытворяю, и тогда одной самонадеянной некроманткой в этом городе станет меньше. Плевать. Если не остановить грузовик, здесь будет кровавое месиво.
Держать! Дерррржать…
Из носа побежала теплая струйка, в голове зазвенело, но все мое внимание было приковано к темному пятну, быстро расползающемуся по радиатору грузовика. Чувствуя, как Тень истончается, я в панике потянулась к источнику Силы, который обнаружился совсем рядом. Откуда он взялся в старом омнибусе, сообразить не успела, но зато Тень сыто потемнела и злополучный грузовик со скрежетом остановился, уткнувшись в бок омнибуса.
На миг, длиной в пропущенный удар сердца, все замерло. Казалось, что все мы стали частью страшного маг-снимка из новостной газеты. Омнибус раскорячился в зыбком равновесии, готовый в любой момент завалиться набок. Пассажиры застыли в нелепых позах. Пространство будто рассыпалось на миллион осколков из звуков и образов, не связанных друг с другом: пронзительно синий кусок неба в окне, вонь горелой резины, застывшие на тротуаре зеваки, скрежет металла, клубы пара, бледное лицо водителя грузовика…
Истошный визг дородной бабы, похожей на базарную торговку, пришпорил время. События закрутились адским калейдоскопом.
— Выпустите меня! — завопила она, выпучив глаза и крепко, до побелевших пальцев, прижав к груди старую черную сумку — Откройте дверь! Сейчас же откройте!
«Если все ломанутся в двери, омнибус опрокинется. Людей передавит, как тараканов тапком», — забился в истерике мой внутренний параноик. На мгновение показалось, что Леди в Белом уже стоит за плечом. А услужливое воображение тут же в красках расписало картину грядущей катастрофы: покореженный металл, потоки кипятка, горячий пар, битые стекла, кровь на мостовой, стоны и хрипы умирающих.
Чего мне стоило не спустить Тень на кликушу, только Двуликая знает. Остановил меня испуганный детский взгляд. Малышка с огромными голубыми глазами, явно дочь этой самой бабы, растерянно цеплялась за юбку матери. По щекам девочки бежали слезы. И от вида этих слез мое сердце больно сжалось.
Толпа тяжело качнулась к двери.
— Стоять! — рявкнул вдруг мужчина у меня за спиной. — Дверь не открывать!
Паника схлынула, как и не было. И я могла бы списать такой эффект на властность голоса, если бы не звон в ушах. По спине побежали мурашки, затылок заломило, словно в него вкрутили болт. Я застыла, боясь пошевелиться.
Незнакомец применил мощное ментальное заклинание. Вообще-то такие фокусы требуют особого разрешения. Но не мне первой бросать камень, верно?
Толпа затихла, пассажиры начали оглядываться, пытаясь рассмотреть того, кто взял на себя командование.
— Как не открывать? — взвизгнула торговка. — Мы же здесь все умрем!
Ты смотри, какая устойчивая. Из одаренных, что ли? Но мужчина пассаж торговки оставил без ответа.
— Отступите от двери влево, — рыкнул он тем, кто стоял в проходе. Пассажиры понятливо кивнули и осторожно задвигались. Мужчина перевел взгляд на возницу грузовика, въехавшего в наш омнибус. Перехватил меня одной рукой, а другой сделал жест, будто что-то отталкивает от себя. Удивительно, но харизмы мужчины хватило на то, чтобы выдернуть из ступора бледного, как полотно, парнишку. Он судорожно кивнул, чуть дыша тронул какие-то рычаги и грузовик медленно, поскрипывая, сдал назад. В нашем салоне повисла звенящая тишина. Казалось, что стук моего сердца слышат даже зеваки на улице. Застонал металл, кто-то взвизгнул, но тут же осекся, словно человек испугался, что крик нарушит хрупкое равновесие.
Наконец омнибус задумчиво качнулся, и под общий выдох облегчения встал на все четыре колеса. Дверь открылась и люди хоть и поспешно, но без паники начали покидать омнибус. Послышались свистки городовых. Торговка вспомнила о ребенке и кинулась успокаивать дочь. Девочка, до сих пор молчавшая, вдруг разревелась белугой. Какой-то бородач в поношенном сюртуке достал из кармана петушка на палочке и протянул малышке.
— С днем рождения тебя, маленькая, — добродушно прогудел он, склонившись к ребенку. Потом выпрямился и взглянул на попутчиков с восторгом человека, чудом избежавшего смерти. — Да и нас всех.
Пассажиры загалдели, на лицах замелькали улыбки, кто-то уже побежал к злополучному грузовику, задать трепку незадачливому парнишке, чуть не устроившему местный апокалипсис. А я вдруг четко, до последней ноты, ощутила аромат: чувственный мужской парфюм, запах дорогого табака и еще что-то эфемерное, но брутальное настолько, что прям бери и упаковывай в пузырьки с возбуждающим зельем. Секунду спустя пришло осознание, что аромат исходит от нашего спасителя, того самого, чья рука все еще властно сжимает мою талию.
Взглянула на мужчину. В груди екнуло. Было отчего. Бесконечно уверенный в себе. Невозмутимый, как око бури.Тигр среди стада газелей.
Я почувствовала, что ноги стали ватными. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Щеки запылали. И что-то мне подсказывает, что виной тому отнюдь не выплеск силы.
Цепкий взгляд из-под полей шляпы скользнул по моему лицу. Мужчина нахмурился. Улыбка, едва тронувшая уголки тонких губ, исчезла, как и не было.
— Вы в порядке? — встревожился он, протягивая белоснежный платок.
— Да, спасибо, ― буркнула я, вытирая кровь. Пытаясь скрыть смущение, тихо добавила. — А вы молодец. Не растерялись.
— Всегда к вашим услугам, ― откликнулся незнакомец, с каким-то странным интересом рассматривая мою прическу.
Я отвернулась и скривилась. И этот пялится, будто экспонат в музее увидел. Далась им всем моя седина. Ну не берут ее красители, ни магические, ни обычные. Что мне теперь, на лысо бриться?
«А что он тут делает? — спохватился мой внутренний параноик. — Такие мужчины на омнибусах не ездят. Его проще представить за рулем роскошного Nautilusa, ну в крайнем случае на мощном пароцикле, но никак не в салоне переполненного омнибуса. Вот откуда он взялся, такой… импозантный? Наверняка маньяк какой-нибудь. Сейчас вотрется в доверие к молодой-наивной на правах спасителя, потом на свидание пригласит… И все! Об Аманте либо хорошо, либо ничего…»
«Он нам всем сейчас жизнь спас вообще-то», — упрекнула я Хранителя. Но этот несносный параноик остался при своем мнении. Флер эйфории поблек под натиском недоумения.
К моему удивлению, рыцарь без страха и упрека навязываться не стал. Деликатно помог выйти из покореженного омнибуса, но не сделал даже попытки познакомиться ближе или хотя бы узнать, как меня зовут. Оглянулся на бегущих к омнибусу городовых и растворился в толпе, как кусок сахара в горячем чае.
«Все мужики… козлы», — нелогично заключил Хранитель.
Настроение, и так испорченное, упало ниже плинтуса.
Глава 4
Аманта
В офис я ворвалась, как медведица-шатун, которой не дал выспаться медведь-храпун. Уверена, надо мной аж марево чёрными крыльями колыхалось. По пути встречала коллег и по их глазам понимала, что «держать лицо» — это не моё. Нет, они от меня не шарахались, кто-то даже натянуто улыбался, приветливо кивал, кто-то заботливо спросил, как у меня дела.
Я лишь молча отмахивалась. Обычно я притворяюсь, что верю. Но сегодня кожей ощущала неприязнь, которую коллеги тщетно пытались скрыть. Неудивительно. Меня сослуживцы не любят. Трудно любить того, кого боишься. Поэтому я гордо вскинула подбородок, нацепила привычную маску холодной стервы и шла по коридору, как рыцарь-крестоносец по женскому монастырю.
Миссис Вайнер, сдобная женщина средних лет с огненно-рыжей шевелюрой из мелких кудряшек, — единственный человек в нашей конторе, кто относится ко мне благосклонно. Заметив, что я готова плеваться ядом, она хмыкнула и, продолжая поливать фикус, невозмутимо поинтересовалась:
— Доброе утро, мисс Тайгерс. Как ваши дела?
— Вам честно или цензурно? — огрызнулась я, проходя в свой кабинет. За спиной послышался тяжёлый вздох. Совесть вяло шевельнулась и даже попыталась укусить, но я отмахнулась от неё. Конечно, нужно взять себя в руки, пока вся контора не разбежалась, но мысль о том, что мне ещё предстоит заполнить кучу бумаг, потому что отчёт сам себя не напишет, отнюдь не способствовала душевному равновесию.
Кабинет встретил прохладой матово-голубых стен. В углу у окна раскинул ветви ещё один фикус-переросток. Судя по его воспрявшим листочкам, миссис Вайнер и тут уже отметилась со своей леечкой. Мистер Оливер благосклонно относится к увлечению секретарши флорой. Считает, что растения действуют на посетителей умиротворяюще. Якобы клиенты начинают чувствовать себя спокойно и уверенно, а значит, быстрее раскрывают кошельки. На мой взгляд, наивное утверждение. Но кто я такая, чтобы критиковать человека, сумевшего превратить некромантию в бизнес?
Усевшись за стол, достала из ящика пачку бумаги и попыталась кратко сформулировать всё, что произошло вчера на кладбище. К сожалению, самыми лаконичными и правдивыми оказались формулировки, услышав которые даже старые портовые грузчики понуро отошли бы в сторонку завистливо покурить. Я писала, чёркала, переписывала опять, чувствуя, что закипаю. Виски сдавила ноющая боль. Ещё пару листков и от меня пар повалит. Нужно всё-таки выпить бодрящего зелёного чая с имбирём и лимоном, иначе ничего толкового сегодня так и не напишу.
Когда скомканная бумага начала вываливаться из корзины для мусора, на руке ожил пейджер.
Слава Двуликой! Радуясь передышке, я вдавила кнопку.
«Мисс Тайгерс, к вам посетитель. Такой красавчик!», — высветилось сообщение. Ох уж эта миссис Вайнер. Более двух лет, с момента нашего знакомства, она пытается найти для меня «подходящую партию». И всё это время я отбиваюсь от её попыток познакомить меня «с очень перспективным молодым человеком». Надо всё-таки найти время и объяснить неугомонной свахе, почему её матримониальные планы обречены на провал. Она-то думает, что я просто пережила неудачные отношения. Но всё гораздо серьёзнее. После того как человек, которого ты любила всем сердцем, пытается принести тебя в жертву ради обретения вечной жизни, поневоле начинаешь относиться к мужчинам настороженно. Да и не только к мужчинам.
Но сегодня бумагомарательство так достало, что я уже готова встретиться с самим Хаосом, лишь бы отвлечься.
«Пусть войдёт», — напечатала я и быстро, пока не передумала, вдавила кнопку «Отправить».
Спустя пару минут дверь открылась, посетитель вошёл в кабинет, из-под шляпы сверкнули до боли знакомые глаза, и мой внутренний параноик радостно взвыл: «А я говорил, что это маньяк!»
Забегая наперёд, скажу, что в этот раз мой Чёрный Хранитель ошибся. Мужчина оказался не банальным маньяком-убийцей, а намного-намного хуже.
Вошедший, снимая шляпу, деловито уточнил:
— Мисс Тайгерс?
Кивнула. Отпираться смысла нет. На двери висит пафосная табличка, на которой золотом по чёрному написано: «Мисс Аманта Тайгерс. Некромант первого класса». Иногда мне кажется, что мистер Оливер принял меня на работу исключительно ради этой надписи.
Мужчина скупо улыбнулся — и у меня предательски перехватило дыхание. Проклятье. Миссис Вайнер была права про красавчика.
— Доброе утро. Уделите мне минутку внимания?
— Доброе, говорите? — я едва заметно скривилась. Нет, показаться неблагодарной я хочу в последнюю очередь, но вот так с ходу отмахнуться от подозрений внутреннего параноика… Не могу. Поэтому интересуюсь вежливо, но с прохладцей в голосе:
— Что вы хотели?
— Разрешите представиться. Меня зовут Эдвард Грейс, — посетитель достал из кармана корочку с золотым вензелем и протянул мне. Но я, затаив дыхание, смотрела вовсе не на визитку. На руке мужчины сверкнул перстень с характерным чёрно-красным узором.
И я прекрасно знаю, что означает этот рисунок.
Тайная Магическая канцелярия. Экспедитор. Теперь понятно, как он с такой лёгкостью смог взять под контроль паникующую толпу.
Копать-погребать… Я на глазах этого человека спустила с поводка Тень. Мало того, похоже, тем источником, к которому я знатно приложилась, была его Искра. Буквально полвека назад меня за такую выходку развоплотили бы на месте. Лет десять назад такого проступка хватило бы на пожизненное заключение. Сегодня… Сегодня всё зависит от того, как именно квалифицирует моё деяние этот напыщенный столичный сноб. Скажет, что это была спасательная операция — отделаюсь лёгким испугом. А если решит, что это было покушение на его сиятельную особу…
Смело, Аманта, смело… Но недальновидно.
Живот стянуло болезненной судорогой, а по спине потянуло мерзким холодком, словно в руках мужчины уже светилось раскалённое тавро. Пока Кодекс не был принят, нас, одарённых, клеймили, как породистых коней. Или как преступников. С тех пор всё изменилось, теперь гонения вне закона. Одарённых перестали сжигать на кострах.
Но некроманты, да ещё и с боевой Тенью, всё ещё на особом учёте в Канцелярии. Я прекрасно знаю, что где-то там, в несгораемом сейфе, хранится заветная папочка с характерной чёрной полосой. И извлечь на свет божий эту папку могут в любой момент.
С опаской взглянула в лицо мужчины. Лицо экспедитора было настолько невозмутимым, что ему позавидовал бы даже Сфинкс. Эх, ну почему я унаследовала дар деда, а не бабушки. Сейчас бы на раз считала все его мысли и эмоции.
Пользуясь случаем, всмотрелась в мужчину. Передо мной стоял вальяжный тип из тех, кто с первого взгляда кружит головы дамам: высокий, по-военному подтянутый, волосы коротко подстрижены. Ямочка на подбородке выдаёт необузданный нрав. Стильный костюм из последней модной коллекции. Кашемировое пальто подчёркивает размах плеч. Взгляд серо-голубых глаз, казалось, проникает в самую душу…
Такие же глаза были у Андриана. Та же лёгкая улыбка, скрывающая истинные намерения. Тогда я поверила в красивые слова о любви и вечности. А в итоге чуть не стала расходным материалом