Чернобуров: Новая жизнь
Название: Чернобуров: Новая жизнь
Автор(-ы): Александр Майерс
Ссылка: https://author.today/work/302315
1
Умирать не страшно. Особенно если уже умирал.
Из моей ладони вырывается вихрь синего пламени. Адские гончие на бегу обращаются в пепел. Огонь ревёт, собирая щедрую жатву. Но демонов вокруг ещё столько, что я не могу сосчитать.
Мои люди сражаются рядом. Уничтожают врагов мечами и магией. И погибают один за другим.
Я кидаюсь вперёд, на ходу испепелив настырного беса. Вырываю копьё из тела мёртвой твари и бросаю в ещё живую. Усиленный маной удар пробивает врага насквозь. Я пропускаю через копьё астральное пламя – и пронзённый демон взрывается, унося с собой десятка три прихвостней.
Меня не задело. Духовный щит ещё держится.
Выпускаю россыпь ледяных стрел. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть, как идёт отступление. Большая часть войска уже подбирается к порталам. Армия демонов наступает им на пятки, но всё-таки люди спасутся. Хотя бы половина из них.
Возвращаюсь к сражению. Они спасутся, да. Ценой многих других жизней.
Моей в том числе.
Призываю всю силу, на какую способен. В груди извергается вулкан маны, и я выпускаю его в виде торнадо из пламени, в глубине которого сверкают чёрные молнии.
Торнадо сметает сотни и тысячи демонов. Мои боевые маги не отстают – объединив усилия, они бросаются вперёд, в открывшуюся брешь. Клинки и заклинания сверкают, обрывая демонские жизни. Танец смерти не прекращается ни на мгновение, и гибель каждого мага оплачивается стократно.
Мой меч сломался ещё во время штурма. Я забираю чужой из чьей-то мёртвой руки, вырываю топор из кучи изрубленных демонов.
Потратил много сил на пламенный торнадо. Мана осталась только на поддержку щита. Придётся какое-то время порубиться вплотную!
Я бросаюсь в самую гущу схватки. Рублю, кромсаю, рву на части, отсекаю лапы, хвосты и головы. Жгучая чёрная кровь покрывает меня с головы до ног, но демоны продолжают переть, будто число их бесконечно.
Нас остаётся всё меньше. Мы окружены. Стоим впятером, спина к спине, из последних сил отражая натиск орды.
Я бросаю прощальный взгляд на порталы. Вижу, как остатки отступающих проходят через них, и те гаснут. Войско демонов-преследователей не спеша, разочарованно останавливается.
Мы свою задачу выполнили. Ковен принца Ри́диона пожертвовал собой, чтобы остальные спаслись…
Меч ломается о рог низкорослого беса. Топор застревает в боку гарпии, и та, визжа, улетает прочь, чтобы рухнуть под копыта собратьев. Последний из моих людей падает, разорванный надвое когтями демонов.
Я остаюсь один и выпускаю всю накопленную ярость, чтобы уйти красиво.
Жаль, я не смог увидеть со стороны, как моё тело расцвело титаническим пламенным цветком и уничтожило мириады демонов. Когда цветок исчез, то стало, наверное, очень тихо, только пепел невесомым дождём падал на поле битвы.
Небытие забрало меня лишь на долю мгновения. Я успел очутиться в бесконечных чертогах смерти, и тут же вернулся в тело.
Я лежал в неестественной позе, всё вокруг затянул чёрный дым, что-то горело. Я был ранен, голова кружилась, глаза заляпаны кровью. Мне показалось, будто я опять в пылу сражения, на шестом кругу Иномирья, возле тёмной цитадели.
Невозможно! Заклинание должно было испепелить меня вместе со всеми демонами, что были поблизости. Я призвал легендарную силу, которая никак не могла оставить меня в живых…
Протерев глаза от крови, я понял, что нахожусь не на поле битвы. Я на дороге, весь изранен и переломан. Но это, пожалуй, меньшая из проблем. Я очнулся в чужом теле и в чужом мире!
Память тела и моя память начали неуместную борьбу за правду о том, кто я. В один миг мне казалось, что я принц Ри́дион по прозвищу Ледяное пламя, наследник королевства Эксве́лерд и магистр Первого звёздного ковена. А в следующий миг я считал себя Георгием Чернобуровым, русским дворянином восемнадцати лет от роду…
Всё осложнялось тем, что я был сильно травмирован. Кровь текла из рассечённого лба, из разодранной руки, из порезанного плеча. Боль пульсировала тут и там, по всему телу. Я огляделся, увидел рядом труп мужчины со свёрнутой вывернутой шеей.
«Отец!» – взорвалось в мозгу.
«Но это не мой отец, не король Эксвелерда…
Да, зато это Петр Чернобуров, отец Георгия, а я теперь в его теле! Значит, он всё-таки мой отец?..»
Жар сделался невыносимым, вонючий дым стал пробираться в лёгкие. Я закашлялся, снова вытер кровь, текущую в глаза.
Мы в автомобиле, вдруг осознал я. Автомобиль, средство передвижения на магической или дизельной тяге. Я внутри него, на заднем сидении, и мы попали в аварию. Отец погиб. Водитель тоже, вместе с пассажиром на переднем сидении.
Я единственный оставался в живых, и надо было выбираться из этого горящего гроба!
Ремень безопасности не отстёгивался. Я вдруг вспомнил, что на поясе висит фамильный кортик. Больше украшение и знак принадлежности к роду, чем оружие – но перерезать ремень сгодится.
Готово! Я попытался вытащить ноги, зажатые искорёженным металлом, и не смог. Нижние конечности вообще как будто не слушались. Я кое-как выдернул их руками, порвав при этом штаны и ссадив кожу. Выполз через разбитое окно, получив ещё несколько порезов. Орудовать приходилось только руками, а ноги тянулись за мной бесполезным грузом.
Оказавшись на снегу снаружи автомобиля, я ощутил исходящую от кузова магию. Но это были не лёгкие испарения от кристаллов, питающих двигатель. Что-то иное, чуждое, и быстро исчезающее.
Рядом возникли люди. Под их ботинками хрустел пропитанный кровью снег. Они осторожно оттащили меня в сторону от горящей машины, перевернули на спину. Лица казались мне знакомыми, только видел я их мутными, будто через толстое стекло. Но я понял, что в безопасности, и…
Умер.
* * *
Объятия смерти нежнее, чем кажется.
В загробном мире нет ничего плохого. Бескрайняя свобода внутри самой бесконечности.
Трудно объяснить это кому-нибудь, кто ни разу не умирал…
Пожалуй, надо рассказать мою историю с самого начала.
Я был рождён как Ридион, наследный принц Эксвелерда, королевства четырёх миров. И я умирал уже трижды.
Впервые – в семь лет. Я упал с крепостной стены и разбился. Помню, как сразу после удара о землю погрузился в мягкое ничто. Словно нырнул в глубокие чёрные воды.
Не знаю, сколько времени я провёл в небытие. Очнулся, когда среди пустоты засияла яркая точка. Она становилась всё больше. И в итоге закрыла собой всё. В ярком свете я увидел маму. Она молча подошла, обняла меня и поцеловала в макушку.
Я очнулся в склепе. Меня успели омыть, переодеть и положить в саркофаг. Хорошо хоть, не задвинули крышку. Пахло сырым камнем, изо рта шёл пар, и тишина стояла такая, что я мог расслышать шаги пауков.
Возвращение к жизни так поразило меня, что я закричал. В тот же миг распахнулась невидимая в темноте дверь, послышались голоса. В усыпальницу ворвались свет кристальных фонарей и мой король-отец. Он молча подошёл, прижал меня к широкой груди и заплакал. От его одежды разило благовониями и дымом.
Тогда я не понял, что значат эти запахи, но чуть позже узнал, что мама принесла себя в жертву, используя древний ритуал своего народа. Это позволило мне воскреснуть, но от матери остались только горстка пепла и шрам на сердце.
Однако дар новой жизни я очень ценил. Несмотря на суету и кучу недостатков, жизнь была гораздо ярче и веселее смерти.
Я начал учиться магии, как мама всегда и хотела. Её талант к Высочайшему Искусству передался мне, а после воскрешения стал только сильнее. Похоже, что энергия матери соединилась с моей, и я обрёл невиданный потенциал.
Меня тренировали лучшие мастера Искусства. Отец поддерживал мои успехи, но не забывал следить, чтоб я учился также политике, риторике, математике и дюжине других наук. Ведь рано или поздно мне предстояло сесть на трон.
В шестнадцать лет я решил, что хочу испытать свои умения боевой магии на практике. Мечтал однажды стать не просто королём, но великим королём-полководцем, а начать решил с малого.
Поскольку я имел образование и титул, мне сразу могли отдать в подчинение полк простых солдат или ковен магов. Но вместо этого я вступил в армию под званием magius milita – то есть как простой боевой маг.
Эксвелерд воевал всегда. За несколько лет я успел побывать в пустынных горах на битвах с орками; участвовал в подавлении восстания големов; без отдыха преодолел три тысячи лиг, чтобы догнать и уничтожить дракона. Я лично нанёс чудовищу последний удар и завладел ядром его силы – особым кристаллом, полным древней магии. Постепенно, по капле поглотив драконью мощь, я стал сильнейшим магом Эксвелерда и одним из сильнейших в Конгрегации союзных миров.
Меня прозвали Ледяное пламя за невозмутимость и способность творить вихри синего астрального огня, в которых погибали враги королевства. Орки звали меня Кхугош, что значило «Беспощадный».
А потом я всё-таки стал командиром ковена магов и отправился на войну, которая без умолку гремела уже тысячи лет. На войну с демонами.
Там-то я и погиб второй раз.
Не сразу, конечно. Перед этим от моей руки пали тысячи демонов.
Хотя нет, кого я обманываю…
Сотни тысяч.
Мой последний бой случился на шестом кругу Иномирья. Наша армия атаковала последнюю крепость демонов в этом измерении – и до какого-то момента мы не сомневались, что победим.
Крепость представляла собой сплошную скалу, покрытую уродливыми наростами. Только пробившись ближе, мы поняли, что эти наросты – гнёзда демонов. Вместе с пещерами в толще скалы они порождали бесконечные толпы чудовищ.
Сражение было масштабнее, чем можно представить. Только в нашем войске был почти миллион солдат – а демонов намного, намного больше.
Не знаю точно, сколько длился штурм. Взрываясь смертоносной сталью и магией, массы людей и чудовищ накатывали друг на друга в течение нескольких дней. Мы с каждым разом пробивались все ближе к цитадели. Маги-печатники уже начали взламывать защитный купол.
Казалось, что победа близка! Но в этот миг появился хан демонов Ур’гуннат: ночной кошмар пятидесяти метров ростом, вооружённый сильнейшей инфернальной магией. И окружённый к тому же свитой из тысячи архидемонов.
До этого мы только слышали легенды об Ур’гуннате, повелителе одного из глубоких кругов Иномирья. Его мощь оказалась намного страшнее, чем в самых зловещих легендах.
Хан демонов нанёс два колдовских удара, и этого хватило, чтобы треть нашей армии перестала существовать. После этого Ур’гуннат что-то презрительно рыкнул и исчез. Прочие твари, до этого застывшие в почтении перед ханом, бросились в атаку.
Мы сражались, но разбитый строй не мог сдержать натиск орды. Дали сигнал к отступлению, и в тылу открылись порталы.
Мы начали организованно отходить. Неся потери, но не такие жестокие, как были бы во время панического бегства.
Когда мы уже приближались к порталам, я заметил полчище адских гончих. Твари зашли с фланга и угрожали перерезать путь. На пятки наступали другие чудовища. Охранные войска возле порталов уже и так сражались с летучими демонами, они не могли нам помочь.
Я отправил свой ковен навстречу врагу. Что случилось дальше – вы уже знаете. Я погиб, но перед этим призвал драконью силу и уничтожил, надеюсь, хотя бы с полмиллиона демонов.
А потом очнулся в ином мире, в теле юноши, который только что погиб в автокатастрофе. Правда, через несколько минут он – то есть теперь уже я – снова умер, едва успев выбраться из машины.
Что теперь? Не знаю. Похоже, что вечный покой.
Минутку, если я в небытие, то почему я мыслю?
И что это за туман?..
__________
Прошлая обложка
2
Кто-то, находясь в этом месте, решил бы, что он умер. Бесконечный серый туман вокруг, плотный, как стена. Как будто висишь внутри грозового облака.
Я не чувствовал плоти, я был просто духом, но точно не мёртвым. Где я? В Иномирье?
– Здесь это место называют Изнанкой.
Игривый женский голос разнёсся вокруг. Серый туман передо мной осветился, будто взошло небольшое солнце. Из круга света вышла лисица – крупная и красивая, с роскошной черно-серебряной шкурой. Некая духовная сущность, принявшая форму животного…
– Духовная сущность? – оскорблённо воскликнула лиса и обнажила клыки. – Я богиня, смертный!
– Не хотел оскорбить, – я вежливо склонил голову. – Но богом я привык называть кого-то более могущественного. Как вас зовут, прелестная госпожа?
Своим чувством магии я мог приблизительно оценить уровень сил «богини», и видел, что он невелик. Будучи в своём погибшем теле, с развитым ядром маны и драконьей силой, я мог бы с ней потягаться. И, скорее всего, победить.
– Я Чернобурая Лисица, как видишь, – помедлив, ответило существо. – Это правда, боги твоего старого мира гораздо сильнее. Но ты всё равно должен быть благодарен, смертный! – она нервно взмахнула пышным хвостом.
– За что?
– За то, что снова будешь жить!
Я не удержался от усмешки:
– И всё?
– Тебе этого мало? Неужели хочешь отказаться от дара?
– Смерть меня не пугает.
– Возможно. Но ты хочешь жить? – Чернобурая упорно пыталась надавить на животные инстинкты.
– Не настолько сильно, чтобы вам служить, – хмыкнул я.
– Дерзкий смертный! – возмутилась богиня. Шерсть у неё на загривке встала дыбом, и туман вокруг потемнел, сделавшись как будто твёрже. – Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?!
Я ответил не сразу, задумчиво обводя Чернобурую взглядом и размышляя, что ей может быть нужно от меня.
– Предлагаю считать, что мы на равных, прекрасная Лисица. Слабая богиня, которой что-то нужно от сильного мага… И сильный маг, которому плевать на смерть. Вы не заставите меня служить, так что лучше нам договориться.
В глубине тумана сверкнули короткие белые молнии, но затем стало светлее. Чернобурка подпрыгнула и приземлилась на возникший прямо из ничего мраморный постамент. Теперь она могла смотреть мне в глаза прямо, а не снизу вверх.
Конечно, никаких глаз у меня не было… Но астральное тело по привычке принимало форму физического, так что, даже будучи бесплотным, я выглядел как человек.
– Хорошо, – сказала Лисица. – Мне действительно нужна твоя помощь. Я потратила много энергии на то, чтобы притянуть сильную душу… Следовало ожидать, что сильный окажется непокорным, – последнюю фразу Чернобурая пробормотала под нос. – Поступим так, смертный. Я на время отправлю тебя в уготованное тело. Когда немного поймёшь, что тебе предстоит, мы увидимся снова.
– О каком теле речь?
– О том, в котором ты уже побывал. Георгий Чернобуров.
– Разве он не умер?
– Умер, – кивнула Лисица. – Но я сумела воскресить его и поддерживать жизнь, пока за дело не взялись человеческие лекари.
– Расскажи мне немного об этом Георгии. Кто он такой, что…
– Ты ведь и сам все прекрасно знаешь. Надо только проснуться, – перебила Лисица. – Ты теперь и есть Георгий. Привыкай…
Открыв глаза, я обнаружил себя на широкой кровати, в просторной комнате. Когда-то богатый, слегка потускневший интерьер в дворцовом стиле. Не королевский уровень, но прилично.
Возле кровати сидела симпатичная девушка, одетая в простое ситцевое платье и белый передник, и вышивала. Природа наградила её не только большими глазами и милыми пухлыми щёчками, но также и пышной грудью. Вырез платья позволял частично разглядеть упругие на вид юные прелести. Память Георгия напомнила, что девушку зовут Ульяна.
Я с некоторым трудом разлепил губы:
– Доброе утро.
– Ой! – служанка выронила вышивание. – Господин! Георгий Петрович!
Ульяна подскочила и в порыве радости кинулась меня обнимать, прижимаясь своей горячей, полной женственной силы грудью. В ответ я смог только погладить её по бедру – оказалось, что сил у меня совсем нет, даже руку поднять непросто.
– Я пойду! Позову! Я сейчас! – девушка побежала к выходу.
Я ничего не сказал, вслед оценивая фигуру и сочные ягодицы служанки. Хороша… Странно, что Гоша даже никогда не пытался с ней флиртовать. Уж я-то в своё время побывал со многими женщинами, и возможностей не упускал. Постоянные игры со смертью приучили к тому, что желаемое надо брать решительно и быстро.
Оставшись один, я осмотрелся. Мои личные покои. Эта комната принадлежала Георгию… мне… всю жизнь. Знакомая безопасная обстановка, в которой я волей-неволей ощутил себя как дома.
Память Георгия теперь стала удобной, как разношенные ботинки. Я спокойно вспоминал всё, что хотел. Информация не удивляла – даже самые необычные для моего старого мира вещи.
Я мог бы поклясться, что прожил на Земле, в Российской империи, всю жизнь.
Распахнулась дверь, и в комнату вплыла стройная дама. Она была во всём чёрном: облегающее платье до пола, невесомая вуаль, изящные перчатки. Я невольно засмотрелся на идеальную фигуру женщины и на мгновение пожалел, что это теперь моя мать – Светлана Григорьевна Чернобурова, в девичестве Вербицкая.
Следом за мамой в комнату влетела моя сестра, четырнадцатилетняя Людмила, тоже в чёрном платье. Всё ещё по-детски милая, но уже по-взрослому красивая девушка. Сердце дрогнуло при виде улыбки на её пригожем лице.
Пригожий… Что за слово? Я понимал, что оно значит «красивый», «миловидный». А потом вдруг дошло, что люди-то вокруг меня говорят на незнакомом, русском языке. Я не сразу это понял, потому что думал на нём же…
– Гоша! – Люда кинулась ко мне.
– Осторожней, Людмила! – мама грациозно сдвинулась с места. – Твоему брату нужен покой.
Люда крепко обняла меня и расцеловала в обе щеки. Следом подошла мама, откинула вуаль и осторожно прикоснулась тёплыми губами ко лбу. Такое внимание со стороны родных и красивых женщин оказалось неожиданно приятно.
Дома, во дворце Эксвелерда, я никогда не испытывал ничего подобного. По крайней мере, после первой смерти. А то, что было до семи лет, я не слишком-то помнил. Тем более что этим утром я покинул чертоги смерти уже в третий раз, и память о старом мире становилась всё тусклее.
Надеюсь, я не забуду прошлые жизни полностью. Там есть многое, что стоит знать.
Кстати, что насчёт магии? В этом мире она есть, а в этом теле?
Есть! Но лишь в потенциале. Ядро совсем неразвитое, ещё спящее. Каналы, понятное дело, тонкие и закупоренные. Предстоит много работы…
– Как ты себя чувствуешь, сынок? – Светлана Григорьевна села рядом на кровать. Люда всё ещё обнимала меня, положив голову на грудь.
– Неплохо, – прохрипел я. – Помню, как мы попали в аварию. Отец погиб?
Мама застыла на мгновение, затем молча кивнула и достала из рукава шелковый платок. Людмила крепче прижалась ко мне, и я погладил сестру по спине.
– Водитель и Сергей Константинович тоже? – спросил я.
– Ты единственный выжил, – ответила мама.
Сергей Константинович Причернобуров был доверенным служителем рода и личным помощником отца. Он участвовал в управлении всеми делами семьи, и его потеря была таким же серьёзным ударом, как потеря отца.
После катастрофы я остался единственным мужчиной в семье, и по закону занимал пост главы рода. Теперь на мне лежала ответственность за мать, сестру и всех тех, кто служит Чернобуровым.
В прошлой жизни я так и не стал правителем четырёх миров. Вместо этого судьба иронично доверила мне управлять маленьким дворянским семейством.
Что же, я и здесь могу проявить себя.
– Сколько времени прошло с аварии?
– Четыре месяца, – сказала Людмила и встала.
– Так много? – удивился я.
В небытие не существует времени, и почему-то я думал, что прошёл всего день или два. Но оказывается, тело Георгия пролежало без сознания целых четыре месяца. Почему богиня тянула?
– Ты сильно пострадал, сынок, – сказала мама, гладя меня по руке. – Слава Чернобурке, что не погиб сразу, как отец, – голос её дрогнул.
– Чернобурка и спасла меня, – сказал я. – Она говорила вам что-нибудь?
Мелкие божки этого мира часто общались со своей немногочисленной паствой. Если тебе поклоняется пара сотен человек, можно на каждого время найти. Поэтому ничего странного в моём вопросе не было.
– Она сказала, что с тобой всё будет в порядке, но это было сразу после аварии, да, мама? – сказала Люда, а Светлана кивнула. – И с тех пор мы ни разу её не видели.
Я кивнул и сказал:
– Авария не была случайностью. Нас хотели убить.
– Что ты такое говоришь?! – воскликнула мать. – С чего ты взял?
– Я почти не помню, как всё случилось. Только как выбирался из машины. Но я уверен, что когда выбрался, то почувствовал магию, исходящую от кузова. Кто-то наложил печать на нашу машину. Вероятно, это и привело к аварии.
– Но как ты мог ощутить магию, ты ведь ещё не пробудил ядро? – возразила Светлана.
Она была права. Но, кроме ядра, привязанного к плоти, существует ещё астральное тело, и чувство магии зависит именно от него. Поэтому моё чувство оставалось прекрасно развито даже в другом теле.
– Теперь я её ощущаю. Думаю, что-то случилось со мной в момент аварии.
– В школе рассказывали, что в шоковых ситуациях дар может пробудиться раньше положенного! – влезла Людмила.
– Так и есть, – нехотя кивнула мама, – но ощущения – это не доказательство. Маги следственного комитета осмотрели машину и ничего не нашли.
– Если правильно настроить печать, то после активации она исчезает без следа очень быстро. Для этого есть особые символы и магограммы, которые грамотный ритуалист легко использует.
Я уже понимал, что магия этого мира не слишком сильно отличается от моей. В принципах, по крайней мере, а с деталями я разберусь. Но всё равно, Георгий раньше не особо интересовался Высочайшим Искусством, поэтому Светлана Григорьевна удивилась:
– Откуда такие познания?
– Я ведь люблю читать, мама. Читал и про магические печати, – я сел на кровати.
Попытался спустить ноги и не смог ими пошевелить. Вместо них шевельнулись неприятные предчувствия и воспоминания о дне аварии.
– Помогите встать, – сказал я.
Светлана Григорьевна и Люда молча переглянулись. Выражения их лиц мне не понравились. Я проследил за взглядом матери и увидел прислонённое к стене сложенное инвалидное кресло.
Вот как. Значит, не показалось. Катастрофа забрала мою возможность ходить.
Я ткнул пальцем в ляжку и ничего не почувствовал. Ударил кулаком – ноль реакции.
– Сынок, не надо, – мама утешающе положила руку мне на плечо.
– Всё в порядке, дорогая матушка. Просто проверяю. Я с этим разберусь, вот уви-и…
Мозги вдруг затопила свинцовая тяжесть. Не договорив, я рухнул обратно на спину и потерял сознание.
3
Я снова очутился в Изнанке, в сером туманном пространстве. Лисица свернулась калачиком на своём постаменте, где теперь появилась ещё и мягкая подушечка. Завидев меня, она села.
Я больше не был бесплотным – сидел на удобном кресле в своём новом теле Георгия Чернобурова. Лисица позволила себе поднять постамент повыше, чтобы взирать на меня с высоты, как и положено богине.
Даже здесь я мог шевелить только тем, что выше пояса, а ноги оставались бесполезны. Мужской орган, надо полагать, тоже. В этом месте он не пригодится, конечно, но вот на Лице, то есть в обычном мире – очень даже.
Я сложил руки на широкие подлокотники и посмотрел в глаза богине:
– Почему я пролежал четыре месяца?
– Потому что я потратила много сил на притяжение твоей души, – обиженно фыркнула Чернобурка, – и на оживление Георгия.
– Так я и подумал. На исцеление тела энергии не осталось, пришлось ждать, когда справится лекарь-человек.
– После смерти главы рода и Сергея Причернобурова я потеряла почти всю мощь! – не по божественному оправдывалась Лисица. – Ты ведь должен понимать, когда у тебя мало почитателей…
– Каждый на вес золота, – согласился я. – Давайте к делу, прекрасная. Что именно вы хотите от меня?
– Очень просто: возвышения и расширения рода.
– То есть расти и размножаться? – усмехнулся я.
– Не воспринимай так буквально, смертный…
– Что взамен? – перебил я.
– Для начала – возможность ходить, – проговорила Чернобурка.
– Очень удобно поселить меня в калеку и пообещать исцеление. Знаете, я могу справиться и без вас, с помощью магии.
– Со спящим ядром?
– Для меня не проблема его разбудить.
Туман вокруг потемнел. Чернобурая не могла скрыть своего раздражения. Она пару раз резко взмахнула хвостом и нахмурилась, не спуская с меня глаз.
– Хорошо, – процедила Лиса. – Я знаю, что ты можешь встать и сам. Но сколько времени это займёт? А я накопила достаточно сил, чтобы исцелить тебя мгновенно.
– Да, так будет удобнее, – я согласно повёл рукой. – Но это всё?
– Ты многого хочешь, смертный.
– Просто именно вам нужна моя помощь, прекрасная. Я же вполне могу вернуться в чертоги смерти.
– Не ври мне, – сощурилась Чернобурка. – Я вижу, что ты хочешь жить.
– Хочу, – кивнул я. – Но если вы смотрите на астральные волны эмоций, то видите также, что я не вру. Смерть меня не пугает, а ваше предложение пока что кажется слабым и неинтересным.
– Дерзкий, дерзкий смертный! – почти пролаяла богиня. – Хорошо! Я также сразу разбужу твоё ядро.
Я только усмехнулся и покачал головой.
– Ты зазнаёшься! – туман стал почти таким же чёрным, как шерсть Лисицы. Её глаза засверкали, будто внутри них били молнии. – В новом теле ты далеко не так силён, как думаешь. Если хочешь, я могу отпустить тебя! Болтайся за гранью сколько влезет! Мне не жаль потратить несколько лет и притянуть новую сильную душу. Людские годы для богов ничто!
Я оставался невозмутим. Выслушал угрозы Чернобурой, пару секунд помолчал и безразлично спросил:
– А что за эти годы станет с вашим родом, прекрасная? – я сделал паузу, чтобы Лисица успела представить, а потом озвучил: – Вы рискуете потерять всех последователей и угаснуть. Несколько лет для вас роскошь.
Лисица зарычала и подобралась, будто готовая броситься на меня. Я и бровью не повёл. Руки по-прежнему лежали на подлокотниках, а я сохранял спокойствие. Меня прозвали Ледяное пламя не только за возможность творить астральный огонь.
Видя, что я не боюсь, богиня села и обернула пушистый хвост вокруг лап. Раздражённо облизнула усы и сказала:
– Хорошо торгуешься, смертный. Но единственное, что я ещё могу предложить тебе – это способность к быстрому восстановлению. Твои физические и магические силы будут восполняться вдвое быстрее, чем у обычного человека.
– Звучит неплохо, – сказал я и улыбнулся богине. – Хорошо, прекрасная. Итак, вы даёте мне возможность ходить, пробуждаете ядро магии и даруете божественную регенерацию. Я, в свою очередь, обязуюсь служить на благо семьи Чернобуровых, делать род сильнее и шире. Это всё?
– Да, но есть один момент. Потратив силы на тебя, я усну. Может, опять на несколько месяцев, а может, и дольше. Я никак не смогу помогать вам всё это время, но чем быстрее ты возвысишь род, тем скорее я вернусь.
– Хотите оставить Чернобуровых полностью на моё попечение? – я поднял бровь. – Вы настолько мне доверяете?
– Над родом нависла угроза исчезновения. Я считаю, лучше сразу бросить все силы на спасение, чем распыляться на полумеры.
– Отличный подход, – я ощутил уважение к Лисице. На её месте поступил бы так же. – Что же, тогда даю слово: я сделаю всё, чтобы выполнить наш договор.
– Я верю тебе, смертный. Ты можешь быть дерзким и непокорным, но ты не подлец. Увидимся через время… Георгий.
– Увидимся, прекрасная Лисица, – я вежливо склонил голову.
И в следующий миг вернулся в тело.
Та же кровать, та же комната, те же лица вокруг. Мама, сестра, Ульяна. А ещё низкорослый мужичок с жидкой седой бородёнкой. Он как раз щупал мой пульс, когда я проснулся.
– Ох ты! – мужичок отдёрнул руку, словно обжёгся.
– Павел Тимофеевич. Здравствуйте, – сказал я и бодро сел на кровати.
– Гоша! – одновременно воскликнули Люда и Ульяна.
– Как ты, сынок? – мать шагнула ко мне, а потом вдруг застыла, глядя на мою руку.
Приподняв правую ладонь, я увидел на среднем пальце увесистый серебряный перстень. На чёрной печатке блестела бриллиантовая лисья голова. Кольцо главы рода, подсказала память тела. То, что раньше носил мой отец, Пётр Чернобуров.
Я обратил внимание, что на пальцах мамы и сестры тоже были родовые украшения – но не такие массивные перстни, как у меня. Аккуратные серебряные колечки в виде лисы, свернувшейся калачиком, с россыпью мелких чёрных сапфиров на спинке.
– Слава Чернобурке! – обрадованно воскликнула Людмила. – Мама, это значит, что она признала Гошу как главу рода?
– Да, – кивнула мама, украдкой стерев слезинку, и обратилась к врачу: – Павел Тимофеевич, всё в порядке?
– Думаю, да, госпожа… – лекарь промокнул рукавом виски. – Скажи-ка, сынок, что ты чувствуешь?
– Со всем уважением, Павел Тимофеевич, я ваш граф. Прошу обращаться ко мне, как подобает, – сказал я, не сводя с мужчины испытующего взгляда.
– Э-э… да, конечно, ваше сиятельство, – стушевался тот. – Как ваше самочувствие?
– Прекрасно. Кажется, моё ядро магии пробудилось.
– Да-да, об этом я и говорю! – оживился лекарь. – Я ощутил сильный всплеск магии!
– Дар нашей покровительницы, – объяснил я и отбросил одеяло. – Подвиньтесь-ка.
– Гоша! – Светлана Григорьевна кинулась ко мне.
– Не нужно, мама, – я выставил руку. – Не мешай.
Я рассчитывал, что будет легче. Но у меня ослабли все мышцы, а ноги особенно. Впрочем, теперь они хотя бы шевелились, и я свесил их с края кровати. Но как же это было тяжело!
Остальные зачарованно смотрели на меня. У Людмилы блестели глаза, Ульяна не скрываясь всхлипывала.
– Вот так, – я встал, опираясь на кровать, и сделал осторожный шаг.
Покачнулся и едва не упал. Лекарь и мама бросились на помощь, но я жестом велел не трогать меня и с трудом поковылял дальше. Кое-как дошаркал до окна и опёрся на подоконник.
Фух. Сколько шагов я сделал, пять, шесть? Чувство такое, будто снова пробежал три тысячи лиг в погоне за драконом… Ноги и спина дрожали, обессиленные мускулы всего тела пульсировали болью.
Спасибо за дары, прекрасная Лисица. Но мне всё равно потребуется время, чтобы привести себя в порядок.
Я поднял голову и посмотрел на своё отражение в стекле. Вид истощённый – бледность, впалые щёки, тёмные круги вокруг глаз. Только сами карие глаза остры и полны жизни. На тёмно-русых волосах, на чёлке – широкая белая прядь. Фамильная черта, у отца была такая же прядка.
– Братик! – Люда подбежала ко мне и осторожно обняла. – Это что же, Чернобурка помогла? Ты с ней виделся? Она тебя на ноги поставила?
– Да, – сказал я и поцеловал сестру в русую макушку. – Она также помогла пробудить ядро и, как ты верно заметила, благословила меня как главу рода. Больше ни о чём не переживайте, – я взглянул на мать. – С этого момента я буду решать любые проблемы. Людочка, помоги мне дойти до коляски. Пока я всё-таки слишком слаб, чтобы долго стоять.
Семейный лекарь ещё раз обследовал меня и подтвердил, что всё в порядке. Ульяна принялась менять мою постель и проветривать комнату, в которой застоялся запах лекарств. Я хотел отправить сестру заниматься своими делами и обсудить с матерью, что случилось за четыре месяца, пока я был без сознания – но тут явился дворецкий.
В отличие от лекаря, он сразу сообразил, кто теперь здесь главный:
– Ваше сиятельство, – поклонился сначала мне, а затем матери и сестре. – Прибыл Леонид Семёнович Боровин.
– Как не вовремя! – мама презрительно поджала губы. – Доложи, что я скоро к нему спущусь.
– Не торопись, матушка, – я поднял ладонь. – По какому вопросу прибыл барон?
Я сразу вспомнил Боровина, который владел свинофермой и парой мясных лавок в Красноярске. Слабый маг и слабый предприниматель, глава слабого рода. Невзирая на титул, он никогда не вертелся в высших кругах и не должен был иметь никаких дел с графским семейством Чернобуровых.
Что ему вдруг понадобилось в нашем доме?
Мать молча теребила в руках платок. Людмила почему-то покраснела и спрятала взгляд.
– Он прибыл по делу, – выдавила, наконец, Светлана Григорьевна и опустила траурную вуаль, будто пряча взгляд. – Я к нему спущусь.
– Ни в коем случае. Ты не расслышала меня, дорогая мама? – я взял её изящную руку и чуть сжал. – Отныне я решаю все проблемы семьи.
– Но ты же… – мать стрельнула глазами в коляску.
– Это не мешает. Подайте Леониду Семёновичу чай, – велел я дворецкому. – Скажите, что хозяин дома скоро с ним побеседует. Ульяна, оставь пока постель. Принеси мне костюм и рубашку.
– Конечно, господин, – Ульяша поклонилась, позволив на мгновение оценить всю прекрасную мощь своей груди, и выбежала из комнаты следом за дворецким.
– А вы, дорогие мои, рассказывайте, в чём дело, – обратился я к матери и сестре. – Вижу, что Боровин приехал не просто поболтать.
– Ты как будто другой человек, – сказала Светлана Григорьевна. – Ты… точно мой сын?
Из воспоминаний Георгия я знал, что «попаданцы», то есть души из других миров, занявшие местное тело, здесь не редкость. Отношение к ним было неоднозначным. Где-то залётные души воспринимали довольно благосклонно, или хотя бы терпимо. Но в некоторых странах и даже в паре регионов России считали однозначным злом. В Сибири, где мне выпало жить, их точно не любили.
Я понятия не имел, как отреагируют мама и сестра на то, что душа их Георгия теперь в небытие. Врать не хотелось, но пока что я решил придержать информацию:
– Конечно, мама, я твой сын. Всегда им был и буду. Просто Чернобурая Лисица даровала мне не только возможность ходить, но и силу духа, которой раньше недоставало, – я улыбнулся.
Характер у меня действительно другой. Но вся память, знания, привычки Георгия остались. Занять его место не составит никакого труда. Что до перемен в поведении – плевать. После серьёзных ранений люди часто меняются.
– Хорошо, – Светлана облегчённо выдохнула и снова убрала вуаль, открывая утончённое лицо. – За время, пока ты был без сознания, многое изменилось. Без твоего отца и Сергея Константиновича все дела начали сыпаться. Я понятия не имела, что делать, мы стали нести колоссальные убытки. А Леонид Семёнович, он… помог нам удержаться на плаву.
– Каким образом? – уточнил я.
– Взял часть дел на себя. За процент от прибыли, само собой. Хотя бы наша служба извоза опять стала приносить доход, в отличие от всего остального! А я в первый месяц уже думала, что всё развалится…
Я сделал мысленную пометку, что нужно обязательно взглянуть на документы и лично проверить, как работает служба извоза.
– Что он попросил за помощь, кроме процента? – спросил я.
– Меня, – вмешалась вдруг Людмила. – Он хочет, чтобы я стала его второй женой.
– Вот как. И ты согласилась? – я перевёл взгляд на маму.
Вопрос прозвучал осуждающе, хотя я не имел в виду ничего такого. Но мать всё равно обиженно передёрнула плечами.
– Что мне оставалось? Никто другой не горел желанием нам помогать. Никто не знал, очнёшься ли ты когда-нибудь. А две женщины не могут управлять родом. Нам нужен был мужчина…
– Одно мгновение. То есть Боровин хотел ещё и взять нашу фамилию? Влиться в род Чернобуровых? А как же покровители? Что сказал бы Боров? А наша Лисица? Она бы приняла его?
– Мы только вскользь говорили об этом с бароном, – сказала мама. – А уж с покровителями тем более не обсуждали. Но я думаю, Чернобурка могла бы и принять, с учётом ситуации. Насчёт Борова не берусь судить.
Я про себя согласился, что Лисица могла принять Леонида Семёновича. Лучше слабый престарелый маг, чем вообще никто.
– Чтобы ты знал, Гоша… – продолжала Светлана Григорьевна, – я не хотела отдавать Людочку за него. Ещё и второй женой, какой позор для дочери графа! Я рассчитывала, что найду более выгодную партию для твоей сестры… или для себя, – смутившись, пробормотала мама. – Но достойных предложений не поступало. Другие семьи понимают, в какой мы ситуации. Им нет смысла брать на себя обязательства. Проще дождаться, когда мы обеднеем и начнём распродавать имущество.
Я понимал, о чём говорит мама. Одно дело взять в жены вдову графа, у которой есть доходное имущество, фамилия и богиня-покровительница. В этом случае придётся считаться с ними обеими. И совсем другое дело – принять в свой род женщину, у которой ничего не осталось, кроме красоты и, быть может, чувства собственного достоинства.
– Я всё понимаю, мама. Не переживай. Официальная помолвка Боровина и Людмилы состоялась? – спросил я.
– Нет, я оттягивала, как могла, – вздохнула мама. – Похоже, он как раз за этим и приехал.
– Хорошо. Сейчас мы с бароном всё обсудим. Людмила, ты его любишь?
– Что? Нет, конечно! – миловидное личико сестры раскраснелось от смущения и возмущения. – Он же старый! И у него уже есть жена. Не хочу быть младшей!
– Значит, вопрос закрыт. Помолвки не будет.
В комнату как раз вернулась Ульяна с моей одеждой – чёрная рубашка и костюм с серебристыми пуговицами. А также чёрные носки, трусы и серебристый галстук.
Чёрный и серебряный – цвета рода, в тон шкуре нашей покровительницы.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Дорогие, оставьте меня. Нужно скинуть эту пижаму и одеться как подобает.
– Ты справишься сам? – спросила мама.
– Ульяна поможет.
Надо было видеть, как вытянулось лицо Светланы Григорьевны, как расширились глаза Люды и стали пунцовыми пухлые щёчки Ульяны. Я единственный в комнате оставался невозмутим.
– Ну не буду же я просить тебя или Людмилу, – развёл я руками, отвечая на немой вопрос матери. – Любезная Ульяна, вы не против помочь мне переодеться?
– Как прикажете, господин, – пролепетала служанка, опуская свои красивые глазки.
– Сынок, ты, конечно, уже взрослый, но… – пробормотала Светлана.
– Да что у вас на уме, дамы? Мне просто нужна помощь с переодеванием, ничего пошлого. На постельные утехи сейчас нет ни сил, ни времени. Барон ждёт.
На такую откровенную отповедь Светлана Григорьевна не нашлась что ответить. Под вопросы Людмилы о том, что я имел в виду под постельными утехами, они вместе покинули комнату.
Я встал с каталки, доковылял до кровати и сел на неё. Ульяна, розовея и пряча глаза, помогла мне снять пижаму. Мы с ней оба впервые увидели мужское достоинство Георгия Чернобурова, и должен признать, я был приятно удивлён. Что уж говорить о скромной служанке.
Но, как я и сказал, сейчас было не до утех. Может быть, вечером, если приду в себя…
Через несколько минут я был готов. Ульяна помогла мне спуститься на первый этаж – покои Георгия располагались на втором, а на лестницах здесь не было пандусов. Хорошо, что ступеньки оказались достаточно широкими и невысокими.
– Дальше сам, – сказал я, когда мы подъехали к гостиной. – Возвращайся к делам.
– Да, ваше сиятельство, – поклонилась Ульяна и ушла.
Я не удержался и посмотрел ей вслед. Хороша…
Но хватит о женщинах. Пора заняться делами рода – теперь уже моего рода.
__________
Немножко Ульяны:
4
Гостиная была просторной, отделанной в том же дворцовом стиле, что и весь дом. Высокие окна, обрамленные чёрными с серебром портьерами. Массивная деревянная мебель и широкий камин, над которым висел семейный портрет – мы с отцом и Люда с матерью.
– Извините, что заставил ждать, ваше благородие, – сказал я, въезжая в комнату. – Как видите, есть затруднения.
Леонид Семёнович при виде меня поднялся и отвесил короткий поклон. Невысокий, полный мужчина с седыми кудрями и блестящей лысиной на макушке. Он носил круглые очки без оправы и дешёвый бордовый костюм, который смотрелся на нём так же изящно, как седло на свинье. Пахло от барона тоже не лучшим образом. Я едва успел въехать в комнату, как сразу ощутил спёртый запах его пота.
Одна мысль, что этот человек станет мужем Людмилы, вызывала отвращение.
– Здравствуй… те, ваше сиятельство, – может, и вонюч, но хоть немного соображает. – Как хорошо, что вы пришли в себя! Очень рад! Надеюсь, что так же скоро встанете на ноги!
– Спасибо, – я подъехал к столику, за которым сидел барон, и жестом подозвал слугу.
Лакей, который до этого стоял у окна, подошёл:
– Чаю, ваше сиятельство?
– Половину чашки. А затем оставь нас.
Ради соблюдения этикета мы с Боровиным несколько минут поговорили ни о чём. Он выразил пустые соболезнования по поводу гибели моего отца, и мы обсудили погоду и новости большой политики, которые сейчас меня мало интересовали. Попытка убийства принцессы Кречет японскими агентами, конечно, звучит дико, но никоим образом меня не касается.
– Перейдём к делу, Леонид Семёнович, – я отставил пустую чашку. – На каких условиях вы взяли в управление «Красноярский извоз»? – так называлась наша служба.
Барону сразу стало неуютно. Он поёрзал на софе и натянуто улыбнулся:
– Пятьдесят процентов от прибыли. Понимаю, это много, но так мы договорились с вашей матушкой: я веду все дела, а она лишь получает дивиденды.
– Вы заключали договор?
– Конечно!
– Прекрасно. Вы приехали на машине?
– Да…
– Поедем в депо, посмотрим, как идут дела.
– Сейчас? – изумился Боровин.
– Да. По дороге я как раз успею изучить договор.
– Послушайте, мне некогда, – сказал Леонид Семёнович. – И вообще, я приехал по определённому вопросу!
– По какому?
Боровин насупился и провёл рукой по серым кудрям:
– Думаю, мне лучше обсудить это с вашей матерью.
– Ни в коем случае. Отныне все вопросы нужно обсуждать только со мной. Глава рода – я, не моя почтенная матушка, – я сложил пальцы в шпиль (или «домиком», как ещё называют этот жест). – Итак?
– Кхм. Кхм-кхм, – прокашлялся Леонид, глядя на мой перстень. – В общем, я хотел обсудить помолвку с вашей прекрасной сестрой, Людмилой Петровной.
– Я так и предполагал. Леонид Семёнович, с какой стати вы решили, что имеете право свататься к моей сестре? Да ещё и предлагать ей, даме из графского рода, место второй жены?
– Что?! – возмутился Боровин и даже чуть не уронил чашку. – Но мы обсуждали это с вашей матерью!
– Ну и что? Я задал вопрос, барон – почему вы вдруг решили, что можете унизить мою семью подобным образом?
– Я не понимаю, о чём вы говорите! – вскочил Боровин, толкнув столик. Фарфор жалобно звякнул.
– Прекрасно понимаете, – сказал я, не спуская глаз с Леонида. – Сделать дочь графа второй женой барона – значит опозорить её. Я отвергаю ваше предложение о помолвке.
– Да что ты… ты… вы… себе позволяете! – бедолага не мог определиться, как ко мне обращаться. – Была договорённость! Вы не имеете права так просто всё отменить! Это оскорбительно и может привести к последствиям!
Боровин добавил в голос хрипотцы и навис надо мной. Видимо, пытался показать, кто здесь настоящий глава своего рода, а кто – жалкий подросток в инвалидном кресле.
Не на того напал, слизняк.
Я опёрся на подлокотники и медленно встал. Стоило больших усилий скрыть дрожь в ногах и то, какую боль доставляло мне вертикальное положение. Но я поднялся и стоя оказался выше Боровина. Глядя ему в глаза сверху вниз, медленно и отчётливо произнёс:
– Я сделаю вид, что не заметил угрозы, ваше благородие. Мой род ослаблен, мы оба это понимаем. Но у Чернобуровых ещё достаточно сил, чтобы не дать себя в обиду. Думаю, будет лучше, если мы сядем и продолжим беседу спокойно. Иначе, как вы и сказали, могут возникнуть последствия.
Леонид Семёнович застыл, как громом поражённый. Только его маленькие глазки забегали туда-сюда, будто задрожали, не в силах выдержать мой взгляд. Барон, пытаясь сохранить достоинство, медленно кивнул и сел первым.
Я, не спеша, опустился в каталку, скрывая, какое облегчение мне это принесло.
– Значит, вы приехали только по поводу помолвки?
Окончательно обескураженный, Боровин кивнул. Но потом вдруг встрепенулся и сказал:
– Зачем так резко, Георгий Петрович? Вы хотите утвердиться как глава рода, я понимаю. Но прошу вас, не торопитесь отвергать моё предложение. В конце концов, я помог вашей семье! Если бы не я, «Красноярский извоз» уже бы развалился.
– Возможно, – пожал плечами я. – Но вы забираете половину прибыли, что гораздо больше, чем обычно берут за управление. Разве это недостаточная награда за помощь?
Барон что-то пробормотал и шумно отхлебнул чаю. Я вновь сложил пальцы шпилем и сказал:
– Ну так что, проедемся, Леонид Семёнович? Хочу взглянуть, как процветает извоз под вашим руководством.
Боровин аж побледнел, и я окончательно убедился, что дело нечисто.
– Простите, ваше сиятельство, – пробормотал он. – У меня дела. Назначена ещё одна встреча. И в лавку надо заехать. В общем, извините, сегодня не получится!
– Очень жаль. Тогда в другой раз. У меня будет много забот, так что, наверное, через неделю. Пусть извоз пока что остаётся под вашим управлением на прежних условиях. Возможно, мы оставим все как есть и дальше, только пересмотрим процент.
– Хорошо, – Боровин залпом допил чай и встал. – Всего доброго, ваше сиятельство. Очень рад, что вы, наконец, пришли в себя и так рьяно взялись за мужские обязанности.
Последние слова были сказаны с оттенком восхищения. Я морально раздавил барона и порушил его планы, но, похоже, заслужил уважение.
– До свидания, Леонид Семёнович, – я развернул коляску и покатил к выходу.
Оказавшись за дверью, подозвал слугу и потребовал телефон.
– Ваш личный мобилет, господин? – уточнил лакей. – Или желаете воспользоваться стационарным телефоном?
– Мобилет.
– Хорошо, ваше сиятельство. Один момент, – слуга удалился.
В этом мире была отлично развита связь. Кроме простых телефонов, были ещё и карманные, так называемые мобильные телефоны, или мобилеты. Они работали, как и многие современные устройства, на магических кристаллах под названием макры.
В моём мире ничего подобного не было. Все сообщения передавались курьерами из уст в уста или же отправлялись письмами через микропорталы.
– Георгий, всё хорошо? – в коридоре появилась мама. – Я была в соседней комнате и слышала, как Леонид Семёнович повысил голос.
– Всё в порядке, дорогая, – я вяло махнул рукой. – Барон расстроился, что я отверг предложение о помолвке, и вздумал нам угрожать. Я поставил его на место.
Светлана Григорьевна не нашлась что ответить. А тут как раз появился и слуга с мобилетом. Я взял аппарат в руки и, используя память Георгия, выбрал на экранчике нужный номер.
– Да? – из динамика раздался низкий грубый голос.
– Здравия желаю, Богдан Богданович, – я по-военному приветствовал командира родовой гвардии.
– Кто говорит?
– Ваш граф, Георгий Чернобуров.
Несколько секунд трубка молчала, а потом раздалось хмыканье и следом вопрос:
– Неужели очнулся?
– Так точно, очнулся. Я хочу выслушать доклад о состоянии гвардии, но лучше сделать это лично. Скажите, у нас есть оперативный отряд, готовый немедленно выдвинуться на задание?
– Что ты хочешь сделать? – ахнула мама, но я не обратил внимания на её слова.
– Боевое задание? – уточнил Богдан.
– Нет, но я хочу, чтобы гвардейцы были экипированы так, будто идут на войну. Слушайте приказ: вам лично возглавить отряд и немедленно отправиться в депо «Красноярского извоза». Оцепить территорию, задержать всех, кто там находится. Въезжающих извозчиков также задерживать. Взять контроль над кабинетами начальников, захватить все имеющиеся деловые бумаги. Ждать меня.
– Хм, – с непонятной интонацией хмыкнул командир гвардии. – Приказ принял, ваше сиятельство. Через полчаса будем на месте.
– Ещё один момент. Если в депо окажутся гвардейцы барона Боровина, постарайтесь не вступать в конфликт. Не ведитесь на провокации. Но в случае нападения разрешаю вести огонь на поражение.
– Так точно, граф.
– До встречи, Богдан Богданович, – я сбросил звонок.
– Сынок, что ты делаешь? – глядя на меня широкими глазами, спросила мать.
– Действую решительно. Леонид Семёнович что-то скрывает, и я хочу узнать, что. Оставайтесь с Людой дома, ладно? – я взял мамину руку и поцеловал. – И хватит уже носить траур, дорогая. Я хочу, чтобы ты снова улыбалась.
Уже не в первый раз за день, оставив Светлану Григорьевну в смятении, я повернул коляску и покатился к выходу. Навстречу мне с вопросительным видом вышел дворецкий.
– Подать машину! – приказал я. – Двух вооружённых охранников со мной. Принести копии документов, связанных с «Красноярским извозом». И мой револьвер.
– Да, ваше сиятельство. Нам готовиться к войне родов? – невозмутимо спросил дворецкий.
– Боровина мы растопчем и без войны, – усмехнулся я.
5
Автомобиль подали быстро. Я едва успел получить то, что запрашивал: свой револьвер и документы. Гвардейцы помогли мне забраться на заднее сиденье машины, а сами сели спереди. Инвалидное кресло сунули в багажник.
– Как самочувствие, ваше сиятельство? – осведомился водитель, трогая с места.
– Замечательно, – ответил я, раскрывая папку с бумагами.
– Хорошо, что вы в себя пришли. А то, знаете, со всех сторон уже начали кусать. Надо, эт самое, жёсткой рукой! – мужчина рубанул ладонью воздух. – Показать, короче, что Чернобуровы ещё о-го-го! Понимаете, да, про что говорю?
– Понимаю, – кивнул я. – Рад, что ты верен клятве, гвардеец. А теперь следи за дорогой и не отвлекай меня.
– Так точно, ваше сиятельство! – с какой-то даже гордостью ответил водитель и замолчал.
Я погрузился в изучение документов. «Красноярский извоз» был оформлен по всем правилам, зарегистрирован в государственной канцелярии, имел полную опись имущества и список работников. За службой числилось сорок четыре конных экипажа и два автомобиля для элитных клиентов. Машины подавались только на заказ, и по улицам в поисках клиентов не ездили.
Я вдруг обнаружил, что Георгий вполне подкован в местных законах. И тут же вспомнил, что в плане обучения его отец Пётр был очень строг. Он заставлял единственного сына уделять много времени наукам, а также выписывал лучших, по своим возможностям, преподавателей.
С моим «настоящим» отцом, королём Эксвелерда, они были в этом очень похожи.
Поверхностное изучение документов подтвердило, что «Красноярский извоз» юридически чист. А после гибели отца право собственности перешло ко мне. Но пока я находился без сознания, мать имела право подписывать все документы.
И так я плавно перешёл к изучению её договора с Боровиным. Читая текст, я всё больше хмурился и начинал злиться на Светлану Григорьевну. Как она могла такое подписать?! Ладно пятьдесят процентов от прибыли, но всё остальное…
Обслуживание имущества, зарплата служащих, все прочие расходы – за счёт Чернобуровых. Боровин имел право увольнять и назначать сотрудников, а также мог полностью распоряжаться имуществом службы, в том числе продавать без дополнительного согласования. Регулирование цен и зарплат, вся бухгалтерия – под его надзором. И так далее.
По факту мама подарила барону прибыльное дело. А он имел все возможности водить её за нос, и выплачивать столько денег, сколько считал нужным. Конечно, организовать проверку никто не мешал, но сомневаюсь, что мать занялась бы этим.
Как подсказывала память Георгия, и как я уже понял сам, Светлана Григорьевна не могла похвастаться деловой хваткой. Она была из тех женщин, кто без крепкого мужского плеча терялся в жизни.
Договор, помимо прочего, оказался бессрочным, а самый гадкий пункт располагался в конце. В случае если Чернобуровы захотят разорвать соглашение в одностороннем порядке, то должны будут заплатить нехилый штраф, а именно двести тысяч рублей. Солидные деньги по местным меркам.
– Подъезжаем, ваше сиятельство, – доложил водитель.
Я выглянул в окно. Оказывается, мы уже какое-то время ехали по окраинам Красноярска, а я даже и не заметил, погруженный в бумаги.
Город не особо меня впечатлил. По крайней мере, те отдалённые районы, по которым мы ехали. Низенькие строения, большей частью деревянные, грунтовые дороги. Центр города, судя по памяти Георгия, выглядел значительно лучше.
– Наши, – обронил второй гвардеец.
Я посмотрел через лобовое стекло и увидел грузовик и несколько лошадей, привязанных рядом. У транспорта дежурил вооружённый до зубов гвардеец, а ещё двое стояли у ворот депо.
Само депо представляло собой два кирпичных здания, в одном из которых располагался гараж для автомобилей и конных экипажей, а в другом – конюшня, помещения для извозчиков и административные кабинеты на втором этаже. Плюс парочка деревянных хозяйственных строений.
Я велел остановить машину посреди двора. Отмахнувшись от помощи гвардейцев, сам вышел наружу и встал, опираясь на дверь.
Ко мне сразу же подошёл высокий, крепко сложенный мужчина с ёжиком седых волос на голове и глубоким шрамом, пересекающим бровь. Лицо было суровым, жёстким, будто вырезанным из камня. Профессиональный воин, сразу видно.
– Здравия желаю, ваше сиятельство! – мужчина вытянулся в струнку и отдал честь.
– Здравия желаю, Богдан Богданович, – кивнул я, и только после этого позволил себе сесть на поданную каталку.
Командир гвардии, как и все бойцы, был одет в полную амуницию. Зелёная полевая форма, защитная каска и нагрудник с гербом. На поясе – пистолет и зачарованная офицерская шашка.
Георгий помнил Богдана с детства – тот служил у них сначала простым гвардейцем, а несколько лет назад стал командиром гвардии. Строгий, немногословный, исполнительный, он прекрасно знал своё дело и был надёжной опорой рода.
Странно, что при этом его до сих пор не сделали фамильным слугой. Возможно, были на это какие-то причины, о которых Георгий не ведал.
– Докладывайте, – велел я.
– Приказ выполнен. Территория оцеплена, работники предприятия задержаны.
– Документы?
– Управляющий был пойман при попытке к бегству через окно, – Богдан позволил себе короткую усмешку. – При нём был целый портфель различных бумаг. Желаете взглянуть?
– Позже. Управляющий наш человек?
– Никак нет, – мотнул головой командир. – Назначен бароном Боровиным.
– Так я и думал. Где он?
– Под охраной в кабинете.
– Невредим?
– Чуть-чуть помяли при задержании, – пожал плечами Богдан.
– Хорошо. Пускай ещё немного посидит. Отойдём в сторонку, уважаемый Богдан Богданович. Мне нужен сжатый доклад о состоянии сил родовой гвардии.
Командир кивнул, развернулся по-строевому, и мы с ним проследовали ближе к конюшне, из которой несло навозом, и слышался храп лошадей. Богдан покосился на то, как я кручу колёса каталки, и спросил:
– Как ты?
Обращение на «ты» от Богдана я мог допустить. Он знал Георгия много лет и был для него как старший товарищ.
– В порядке, – ответил я. – В скором времени собираюсь встать на ноги. Чернобурка даровала мне возможность ходить и пробудила ядро магии, – про регенерацию я решил умолчать.
Командир кивнул. Мы остановились, и он приступил к докладу.
После гибели отца и Сергея Причернобурова военные силы рода дали трещину. Часть бойцов, предчувствуя проблемы, пожелала уволиться со службы. Среди прочих начались разброд и шатания. Сниженное финансирование и непонятные перспективы не способствовали дисциплине и высокому боевому духу.
Богдан поддерживал порядок, и в целом гвардия сохраняла боеготовность. Всего в ней оставалось восемьдесят шесть человек. Из них – пять боевых магов-офицеров, включая командира. Их ранг варьировался от второго до четвёртого. Плюс маги-целителя, водители, конюшие и инженеры.
Непосредственно солдат было сорок восемь человек. Шестеро состояли на охране поместья и членов рода, двенадцать гвардейцев защищали лесокомбинат Чернобуровых. Солдаты экипировались такой же бронёй, как у Богдана, однозарядной макровой винтовкой и холодным оружием по собственному выбору. Несколько лучших стрелков имели магазинные винтовки с нарезным стволом и оптическим прицелом.
На вооружении также стояли три макровые пушки и две гаубицы, гусеничная бронемашина без орудия, три грузовика и сотня лошадей. Бронемашина сломана: гибридные дизельно-макровые двигатели, установленные в ней, были ненадёжны и часто ломались. Не говоря уж о том, что из-за мощности машина потребляла гигантское количество магических кристаллов.
Да и в целом такая техника могла пригодиться только на серьёзной войне. Она хорошо защищала не только от пуль, но и от заклинаний благодаря нанесённым на кузов печатям.
– Вкратце это всё, ваше сиятельство, – закончил Богдан.
– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо. Вы осмотрели имущество извоза?
– Поверхностно, ваше сиятельство. Кажется, дела не очень.
– Вот как. Что ж, давайте осмотрим подробнее.
Я выяснил, что оба автомобиля отсутствовали, а склад горючего и запасных частей пустовал. Лошади, судя по виду, были далеко не те, что значились по описи. Похоже было, что Боровин продал хороших скакунов и поменял их на дешёвых крестьянских кляч. В целом, даже беглый осмотр подтверждал, что служба находится в плачевном состоянии.
– Добрый день, уважаемые! – сказал я, вкатываясь в помещение, где держали извозчиков. – На всякий случай, я – Георгий Петрович Чернобуров, ваш граф и хозяин предприятия. Насколько я понимаю, барон Боровин крайне безалаберно обращался с «Красноярским извозом». Кто готов от лица остальных рассказать, как обстоят дела?
Мужики зашумели, посовещались с использованием местной обсценной лексики и выдвинули кандидата. Суровый дядька в шерстяной фуражке набекрень вышел вперёд. Коротко поклонился и сказал:
– Совсем, значиться, предприятье по звезде пустили! Как энтот Боровин начальствовать стал, так жалованье чуть не вдвое понизили. Лошадей породистых распродали – дорого, говорят, их кормить.
Каждая фраза бывалого извозчика вызывала согласный гул остальных. А он продолжал:
– Телеги своими силами чиним, каретников поувольняли, запчастей не дают, деняг нету ни на шо, говорят! А как же нету, если мы каждый день от зари до зари народ катаем?! Это для нас оплату срезали, для них-то, наоборот, подняли!
– А что с машинами, уважаемый?
– Одна делась кудой-то. Уехала и не вернулась. На другой барон Боровин сами катаются. А вообще…
– Достаточно, – я поднял руку. – Спасибо, уважаемый.
Я развернул коляску, а извозчик окликнул меня:
– А чего дальше-то, господин? Что с лошадьми? И с жалованьем нашим?!
– Решение пока не принято, – ответил я не о