Маняша
Или, как я встретил мать вашу!
После успеха «Стажировки», продолжение, то есть «Маняша» (imho, больше подходит название «Секс, Треш, Маняша»), было делом времени. И я рад, что Максим Анатольевич снова доверил редакцию манускрипта мне. Ибо, быть первооткрывателем всегда волнительно и интересно. Приятного и весёлого прочтения, каким оно было и у меня.
А. Топоров
Предисловие
С появлением компьютеров и сайтов знакомств, сильно упростился поиск своей второй половинки. А ещё 30 лет назад, у каждой семьи была своя увлекательная история: «Как познакомились мама и папа». Кто-то встретил будущую жену в библиотеке, кто-то выиграл в карты, кто-то спас на пожаре – вариантов масса. У меня же между днём, когда я впервые услышал о своей единственной и неповторимой, и моментом, когда я впервые её увидел, прошло очень много времени. На пятнадцать сезонов сериала воспоминаний не наберётся, но на приличную историю, я думаю, хватит. Питер, конец девяностых, времена лихие, но насыщенные…
Глава 1. Роза
…«Так не бывает! Не бывает такой идеальной женской груди!»… Я стою в коридоре общаги Института Лёгкой Промышленности, намертво, в упор, впившись взглядом в очаровательную, манящую, безупречной формы и размера, достойную пера Рембрандта сисю. Хозяйка сокровища, для закрепления гипнотического эффекта пару раз качнула достоянием вправо-влево, и, решив, что с меня хватит на сегодня прекрасного, сказала:
– Ой! – и побежала одеваться. На ходу, через плечо, кинув смущенно, – отвернитесь, пожалуйста.
Натянув на себя длинную, скрывающую и нижние прелести футболку, вернулась и протянула руку для знакомства:
– Марина, можно просто Мари.
Протянула с согнутой вниз ладонью, явно для поцелуя. Однако! Я поставил на пол огромные тюки, которыми меня навьючили мои новые знакомые, и, вспоминая, чему меня учили на танцах, попытался максимально галантно облобызать ладошку. Получилось не очень. Резиновые подошвы кроссовок, почему-то, не издают характерный щелчок каблуков гусарских сапог, а перегруженная сумкой рука предательски тряслась. Ну, ничего, потом наверстаю, в других местах. Я, наконец-то зашел в комнату и осмотрелся. Да-а-а-а… Неплохо живут отличницы в «тряпочке». Комната довольно большая, но особенно поразила воображение высота потолков. Метров пять, не меньше. Этот дом даже не сталинской, а какой-то царской постройки. Такой высокий потолок подразумевает свисающую люстру на пятьсот свечей. И лепнина по углам, ещё не до конца отвалилась. В комнате четыре кровати, тоже какого-то гигантского размера. Или просто я, к нашим армейским пружинкам уже привык. Если составить рядом хотя бы две, то мы все вчетвером там прекрасно поместимся и можно приступать к разврату. Это я удачно зашёл…
…Ах да, совсем забыл рассказать, как я здесь очутился. Ещё два дня назад я находился в городе Петровске, Саратовской губернии, на предмет войсковой стажировки. Но, некоторые офицеры гарнизона в котором я жил, у которых жёны служили медсёстрами в лазарете, посчитали моё дальнейшее пребывание в Петровске нежелательным, коварно споили меня до беспамятства, и закинули в поезд Саратов – Санкт-Петербург. Сначала, как только проснулся и осознал, что произошло, я порывался выпрыгнуть из поезда на полустанке, как лейтенант Варавва за васильками, и сесть на обратный маршрут. Но, вовремя вспомнил, что денег нет. Ещё пару минут поразмыслив, осознал, что и, чисто стратегически, этого делать не стоит. Не просто же так меня господа офицеры выпроводили! Значит, о чём-то догадались. А догадываться там было о чём. Ох, как было! И, получается, я ещё очень легко отделался. Могли ведь на прощанье надругаться над прекрасным бесчувственным телом или просто чем-нибудь тяжёлым в темечко тюкнуть. Я, на всякий случай, ещё раз ощупал все жизненно важные органы – вроде всё на месте. Вещи!!! Я же прям с бала на корабль, а мои пожитки в лазарете остались! Сумка с моими вещами, моментально обнаружилась под нижней полкой. Поверх одежды лежал полностью заполненный дневник стажировки, заверенный начмедом полка. Ах, вот вы как! Коллективный сговор. «И ты, Брут!». Интересно, а чем же я Петровичу не угодил? Или он просто предпочел офицерское братство медицинскому содружеству. Хотя, уже не суть. Главное, дневник есть, а это значит, что даже по части стажировки у меня не будет никаких проблем в академии: программа стажировки выполнена, а командировочное удостоверение все советские военные традиционно штампуют сразу в обе стороны: «Прибыл», «Убыл» – чтобы два раза в комендатуру не ходить. Никто не догадается, что я на неделю меньше в войсках пробыл. Главное, курсовым офицерам на глаза не попадаться. А вот тут, как раз, небольшая проблемка – надо где-то жить. Курсанты – элитные студенты, с военной стипендией. Даже в те смутные времена, когда новые купюры печатали раз в неделю, как в Зимбабве, нам хватало денег на съём жилья. Не так, чтобы каждому загородный дом с бассейном, садовником и горничной, но одно-двухкомнатную квартиру на двоих, позволить себе могли. И у меня, в тот конкретный момент, съёмная квартира была, на пару с Витей Вовкодавом. Но, вот незадача, свои ключи от квартиры я оставил на хранение Дашке, а она со всей семьёй ещё неделю будет на даче. А Витя играется в плантатора с Крыжаном, у шефа на даче. Тоже ещё неделю. И мне, где-то надо эту неделю жить. Самый логичный вариант – наша казарма. Свободных кроватей до конца срока стажировки там полно. Но, вероятность попасться на глаза курсовым офицерам – практически 100%. А это – залёт. А оно мне надо? На мне, и так клейма ставить негде, из-за постоянных косяков с дисциплиной! И тут, как по волшебству, там же в поезде, со мной знакомятся две студентки Института Лёгкой и Текстильной Промышленности, в простонародье, «тряпочки». Не я с ними, а они со мной! Сами! Я лежал и страдал от похмелья, а она подошла и позвала в карты играть. Что это, если не провидение. И как-то случайно оказалось, что у них в комнате в общаге, как раз неделю, будет пустовать одна кровать. И, разумеется, меня пригласили погостить эту неделю. А тут меня сразу встречает прекрасная сися…
Кстати, квартира нам с Витей досталась очень интересная. Находилась она на самом краю города, возле метро «Проспект Ветеранов», на улице героического связиста солдата Корзуна, который как-то, где-то, очень удачно зубами замкнул важный провод, и главный разведчик смог передать в штаб, что немцы скоро будут наступать справа, и мы тогда их победили. Квартира в обычной, ничем не примечательной девятиэтажной панельке. Примечательно было наполнение квартиры, а главное – хозяйка. Звали её Роза Зауровна, а по национальности она была горская еврейка. Когда в двадцатые годы началось великое переселение евреев с Кавказа в Биробиджан, семья Розы Зауровны подумала и решила, что им лучше подойдет питерская погода. Со временем, часть семьи вернулась назад на Кавказ, а другая часть перебралась на землю обетованную, в Хайфу. А сама Роза, как-то замешкалась, да и осталась в Ленинграде. Ведь не бросать же без присмотра две двухкомнатные квартиры. Но, стабильно навещала и тех, и других родственников, причём подолгу. Как раз в момент нашего знакомства, она собиралась в длительное восьмимесячное турне к израильским родичам. А познакомили нас, как раз, кавказские родственники. Собственно, на очередном огромном свадебном застолье выяснилось, что Роза Зауровна приходится мне теткой в седьмом колене. На Кавказе это неудивительно: семьи большие, живут осёдло, рано или поздно все братаются. Например: в школе трудовик мне приходился пятиюродным дядей, а учительница музыки вообще троюродной сестрой. Ещё одна племянница, плотно и надолго, занимала одну из двух квартир в Санкт-Петербурге, а нам с Витей предлагалась свободная комната в той квартире, где жила сама Роза. Но, мы уже как-то привыкли жить в отдельных апартаментах, да и личной жизни нагромождение кроватей не способствует, но, когда услышали про длительную поездку в Хайфу, взбодрились! Видимо, тётя догадывалась, что после её отъезда мы можем запросто нарушить священные границы её владений, поэтому врезала в дверь своей комнаты замок… английский! А с виду такая мудрая женщина, а ведь находясь дома даже ключ из замка не вынимает! Как дитё малое! Да я за восемь месяцев даже швейцарский сейф бы вскрыл, а тут английский замок. Слепок и копию ключа я сделал очень быстро, чтобы успеть проверить его до отъезда арендодателя – ключ исправно подошел. Осталось пережить неделю совместного проживания, а это оказалось нелегко. В Киеве, у меня много близких еврейских родственников. После того, как в Чернобыле рвануло, я проводил всё лето, у нас в Моздоке, с двоюродными киевскими братьями. Но, кроме прикольного акцента и излишней суетливости, никаких других особенностей в быту и поведении, у них не наблюдалось. А вот у Розы Зауровны были. Для начала горские евреи (если верить тёте) изобрели, для себя, самую комфортную религию. Точнее, не изобрели, а собрали всё самое лучшее из иудаизма, христианства и ислама. Двумя словами она звучит так: «Можно всё!». Когда захотелось хорошенько выпить – сегодня мы иудеи, когда вдруг потянуло на шашлычок из свининки – сегодня мы христиане, а если вдруг, внезапно, на пару ночей захотелось новую вторую жену – вот тут и ислам пригодится. Я, ещё раз, акцентирую ваше внимание – записано ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО со слов Розы Зауровны. Автор, никоим образом, не хотел обидеть чувства верующих. Если кто-то желает высказать своё гневное: «Фи!» – я могу поискать в старых записных книжках адрес и телефон тёти. Но религия ещё полбеды, а вот кухня!…
…Моздок – северокавказский Рим. Все дороги ведут к нему. Даже знаменитая Военно-Грузинская дорога начиналась в Моздоке. Поэтому, за годы своего существования он был: аванпостом Российской армии, казачьей станицей, центром торговли, штабом военной компании, и много чем ещё. И населяют его представители большинства кавказских народов, евреи, русские и украинцы. А в 1937 ещё и корейцев подселили! Советская власть всех подровняла и подружила, но, всё равно у каждой народности остались какие-то свои изюминки. Например, кухня! Я лично, за годы жизни в Моздоке, открыл для себя массу наивкуснейших блюд: осетинские пироги, грузинские хинкали, аджарские острые зеленые помидорчики, армянская маринованная черемша, чеченский суп из черемши, корейская морковка, неповторимый соус к люля-кебабу дяди Жорика из вяленых томатов и кинзы – и это лишь крошечная толика, перечислять можно бесконечно. Но, в то же время, в каждой кухне есть блюда, скажем так, «на любителя», как тухлая селёдка «сюрстрёмминг» у шведов. Так вот, Роза Зауровна собрала в свою поваренную книгу именно эти блюда, в крайнем случае, мне ничего съедобного из её репертуара попробовать не довелось. Когда мы впервые пришли на улицу солдата Корзуна знакомиться, тётя решила побаловать нас калмыкским чаем. «Что может быть не так с ЧАЕМ????» – спросите вы. Оказывается, может. Я опытный товарищ, знаю вкус этого зелья и вежливо отказался, а вот Витю пнуть не успел. Витя – стопроцентный аутентичный хохол, эталонный. В украинской кухне есть одно единственное невкусное блюдо – мало. Да, это не опечатка, именно МАЛО. Не «масло», не «манго», а «мало». Когда не хватило. Всё остальное, если не восхитительно вкусно, то просто вкусно. К тому же, ещё на первом курсе Вася Крыжановский озвучил главный украинский питательный принцип: «їсти треба поки є чого їсти». Что на русский переводится так: «Есть надо, пока есть, чего есть». У Винни Пуха спёрли. И ведь не поспоришь! Поэтому, шансов избежать это «калмыкское чаепитие» у Вити практически не было. Он, чуть ли не облизываясь, взял в руки огромную, литровую пиалу с чаем, слегка подозрительно посмотрел на слой плавающего сверху жира и сделал большой глоток. «Тётя Роза! Ну, могли бы хотя бы вместо бараньего жира, свинячего сала накрошить! Всё как-то роднее Витеньке было бы. А так, боюсь, не примет его организм амброзию» – подумал я. А Витя, в тот момент, уже страдал. Военные в большинстве своём очень воспитанные люди, врачи ещё воспитаннее, военные же врачи – просто идеал хороших манер, а Витя самый показательный из них. Поэтому он даже мизинчиком не шевельнул, страдал исключительно глазами. Мне выражение его лица напомнило выражение морды моей немецкой овчарки Азура, когда он героически поймал пастью пчелу, а та его, непонятно почему, в язык укусила. Хотелось, как тогда Азуру, крикнуть Вите: «Фу! Гадость! Плюнь!». Но не крикнул, потому что тоже воспитанный. Витя постоял, пострадал ещё с минуту, потом собрал в кулак остатки воли и ПРО-ГЛО-ТИЛ! Во даёт! С невозмутимым выражением лица поставил пиалу на стол, промокнул уголки губ салфеткой и поблагодарил хозяйку:
– Спасибо! Очень необычный вкус.
Красавчик! Для тех, кто не в курсе, вот рецепт калмыкского чая: прессованный зелёный чай (бойцы Чингисхана его под седло лошади засовывали, чтобы прессовался и просаливался потом коняшки одновременно) заливают небольшим количеством воды и доводят до кипения. Затем процеживают и разбавляют большим количеством конского молока. Добавляют соль, перец и другие специи по вкусу. Заливают сверху топлёным бараньим жиром. Всё. Больше на крем-суп похоже. По сути, ничего страшного – пить можно. Но, привкус очень специфический, нужно привыкать с детства, при этом желательно жить в юрте. Всё остальное меню Розы было собрано из чего-то подобного. Но самое страшное, что она оказалась не по-еврейски гостеприимной и постоянно пыталась нас накормить! А главное, не было возможности самим готовить. Только что отказался от жутковатого варева из толстых склизких макарон и сразу встал яичницу жарить? Так не бывает – хозяйка обидится. Поэтому, мы старательно отъедались в наших армейских столовках, максимально поздно возвращались, чтобы, придя домой, сразу плюхнуться спать.
Но вот однажды, прекрасным апрельским утром к подъезду подъехало такси. Роза Зауровна закрыла на замок дверь своей комнаты, с тоской окинула взглядом остальную квартиру и села в коридоре на чемодан, сложив руки на колени – «на дорожку». После чего встала, абсолютно по православному перекрестилась и отдала нам с Витей команду:
– На выход!
Мы беспрекословно отнесли к такси огромные баулы с подарками многочисленным израильским внучатым племянникам, проводили взглядом уезжающую за угол машину и радостно переглянулись: «До конца зимы квартира НАША! Гуляй, рванина!». И рванули внутрь: Витя – выливать в унитаз содержимое холодильника, я – вскрывать сокровищницу бабы Розы! Ведь, за всю неделю совместного проживания мне даже одним глазком не удалось заглянуть внутрь тайной комнаты! Я не знаю, что испытывал Алладин, проникнув в пещеру Сим-Сим, но я лично был в восторге. Первое, что мне попалось на глаза – огромный японский телевизор «Sharp». Откуда? В СССР такие не продавались и были только у жён дипломатов неприсоединённых стран и торговых моряков. Я аккуратно нажал на кнопочку Power. На экране появилось изображение – цветное… Рядом с телевизором обнаружился ВИДЕОМАГНИТОФОН!
Чтобы понять мой восторг, надо осознать в какое время мы тогда жили. Перестройка и ускорение уже вовсю катились по стране, блага западной цивилизации, в ассортименте, были представлены в магазинах, но финансово пока были недоступны девяноста процентам населения, особенно военным курсантам. К чести Розы Зауровны надо сказать, что арендаторам она предоставила самую большую комнату в квартире. Почти всем советским людям знакома типовая планировка панельной «двушки», когда заходишь в квартиру и сразу попадаешь в коридор, налево большая гостиная, прямо небольшая спальня, а направо ванная, туалет и кухня. Так вот в качестве своих апартаментов тётя выбрала небольшую спальню, а нам отдала гостиную. Там находилась двуспальная кровать, раскладной диван, шкаф и маленький по современным меркам черно-белый телевизор «Горизонт», с антенной из пивной банки. Если представить, что мы чисто спартанцы, то жить можно. Но, мы были уже далеко не спартанцы и мечтали о комфорте. И начали ревизию сокровищницы. Господи, чего там только не было: под такой же, как в зале двуспальной кроватью стопкой были сложены ковры. Перемещаться по комнате можно было по трем узким проходам: к кровати, к трюмо и к балкону. Всё остальное пространство было заставлено коробками со всем необходимым на случай войны. Я даже испугался, что тётя что-то знает и готовилась, а в последний момент всё-таки решила переждать в тихом месте. Хотя мы, на тот момент, со всеми интервентами, типа, подружились. Чай, кофе, спички, макароны, крупы, консервы (много). Женские колготки, картины, иконы, ювелирные украшения. Сигареты блоками, меха, и много чего ещё, уже сейчас не вспомню. Первый вечер после осмотра, мы с Витей сидели ошарашенные, не понимая, что с этим всем богатством делать. Разумеется, разграблять найденное в силу полученного воспитания мы не собирались – из всего обнаруженного добра я выкурил пачку сигарет «Честерфилд» 1972 года выпуска – свою ровесницу, уж больно было познавательно. А Витя сточил банку настоящей армейской американской тушёнки «SPAM» – тоже из праздного любопытства. Но, украсить свой быт найденным добром мы всё-таки решились. Ну ладно, подумал я, мы сейчас развесим по всей квартире ковры и картины, расставим по углам прочий антиквариат, но как через восемь месяцев вернуть всё, в исходное? Вдруг у тёти фотографическая память или просто фотоаппарат «Polaroid», и она всё перед отъездом зафиксировала? Неудобно получится по приезду. Что делать?
Это же элементарно, Ватсон! Надо тоже всё зафиксировать, а перед приездом Розы, вернуть, как было. И я сел рисовать схему расположения вещей в комнате, в двух проекциях: сверху и сбоку. Даже как были сложены ковры под кроватью зарисовал! Витя подошел к двери, ведущей на балкон, отдёрнул штору и, тут же, обнаружил на подоконнике две самых щекотливых проблемы. Первая – банка со сметаной. Открытая. И как это понимать? Просто забыла? Тогда не проблема – выставлю её на балкон, накрою сверху ведром, чтобы не воняла и птицы не выклевали, а перед приездом Розы Зауровны выставлю обратно на подоконник окаменелые останки. Но! А если это проверка? Уезжая, тётя не совсем сожгла за собой мосты, а оставила нам телефон подруги на экстренный случай, и чтобы аренду за квартиру отдавать. Вдруг, в урочный день, учуяв вонь разлагающейся сметаны, мы должны были срочно позвонить подруге, чтобы та экстренно приехала и нас спасла. А заодно и убедилась, что с тайной комнатой всё в порядке. Ладно, тут мы как-нибудь справимся – мумифицируем молочный продукт, а если по приезду возникнут вопросы, скажем, что не поняли, откуда идёт удушающий запах, думали, что соседи, что-то по вашему рецепту, готовят. А вот второй сюрприз более неприятный – два живых цветка в горшках: алоэ и каланхоэ. Фактически обреченных на смерть. Но я так не могу – оно живое! И я перетащил оба горшка на подоконник в зал к остальным зелёным насаждениям, чтобы им не скучно было. Потом вернём назад и придумаем какую-нибудь сказочную историю: «Ух, ты! Смотрите, какими живучими оказались! Научились из воздуха влагу диффундировать! Жизнь везде выход найдёт!». Затем, мы вытащили из-под кровати ковры, и развесили их по всей квартире. Попутно, в поисках молотка с гвоздями, в ящике с инструментами обнаружили коробку от английского замка, с тремя запасными ключами (а я на заготовку кровные рублики отдал и ещё с напильником провозился час!), расставили по углам прочий антиквариат и закатили новоселье! Как положено, с… играми и девочками! И заскрипели буржуйские кровати! Не помню, как именно мы распределили с Витей комнаты, но помню себя в обеих кроватях, в характерных позах. А Вити рядом не помню. Значит, мы как-то менялись или вообще падали кто куда попал. Курсантство – золотое время!
Глава 2. Дашка
Тем временем, прибывшие с каникул отличницы второго курса Института Лёгкой Промышленности, закончили обниматься с Мариной, переоделись в домашнее и начали разбирать привезённые из дома сумки. Судя по тому, что из сумок появились на свет и уютно расположились на полках и в шкафах в большей своей массе: овощи, крупы, всевозможные консервации домашнего приготовления – с большой уверенностью можно было сказать, что покорять северную столицу девочки прибыли из небольших городов с частным хозяйством, а то и из деревень. В этот самый момент, Антонина подтвердила мои предположения, вытащив со дна сумки огромный кусок свиньи, и кинула его на стол для разделки. В целом виде он в холодильник не помещался. Вряд ли родители Антонины выращивали на балконе многоквартирного дома хрюшку. И свинке тесно, и соседи жалуются, и запахи не особо приятные. А потом, её как-то там заколоть надо. Поэтому мой вердикт – деревня.
Антонина! Это она сама так представилась. Ни Тоня или Тося, а именно Антонина. По моим подсчетам, она была младше меня как минимум на три года, но общаясь с Антониной, я постоянно порывался перейти на «вы». Не сказать, чтобы она была полной или хотя бы крупной, но чувствовалась в ней какая-то истинная сила русской женщины. Именно про неё, с лошадкой в горящей бане, написал свои стишки великий русский поэт Некрасов. Если Людка, по приезду, переоделась в классический, для того времени, спортивный костюм с тремя полосками везде;
а Маринка за компанию (все переодеваются, я, что, хуже всех?), натянула облегающие идеальную жопку леггинсы и спортивный топик;
то Антонина надела вот эту вот одежду русских женщин, в которой они занимаются домашней работой. Не знаю, как она называется, скорее всего, какой-то вариант халата. Волосы подвязала белой косынкой, а на пояс нацепила фартук. Всё! Готовая иллюстрация к учебнику русского языка за первый класс: «Мама мыла раму», образца 1956 года. Пока Антонина трамбовала продукты в холодильник, а Люда развешивала в шкаф вешалки с одеждой, я решил задать Мари зудевший внутри черепа вопрос. Подсел к ней рядом на кровать и… тут случилось странное. Под строгим взглядом Антонины, Марина встала с кровати, порылась в своей тумбочке, вытащила оттуда какое-то рукоделие и села за стол.
– Максим, помоги мне, пожалуйста, – не столько попросила, сколько приказала Антонина.
Ээээ! Стоп! Чего началось-то? «Старшая» уже записала меня в «любимые жены», а мне никто об этом не сказал? Я несогласный! У нас демократия, плюрализм и свобода слова! У меня самоотвод! Где расписаться, и я пойду отсюдова! Ах, да! Идти мне некуда, поэтому не выпендривайся и иди делай, что прикажут! Но, перед тем как пойти и сделать, я, всё-таки, задал Мари терзавший меня вопрос:
– А почему, краса-девица, ты в светлице в одних труханах ходишь? Вроде Питер на дворе, никто ещё от жары не умер, в основном все мерзнут.
Оказалось, всё просто: она «переодевалась из ночной пижамки, задумалась, подзависла, да так и осталась». Задумалась. Это хорошо. Наверное. Потом разберёмся.
Антонине понадобилась от меня «классика». Но, не та «классика», о которой подумал ты, мой извращённый читатель. А классика применения мужчины в быту – наточить нож перед разделкой мяса. На Кавказе приготовлением мясных блюд занимаются исключительно мужчины. И я решил блеснуть. Не останавливаться на наточке ножей и разделке тушки, а порадовать новых подруг «оджахури»: грузинским жарким из свинины с овощами. В качестве закуски предлагались, также грузинские, острые баклажаны, а с салатом изощряться не стал, исполнил традиционный «летний» из помидоров и огурцов. После ужина, девочки заметно потеплели и улучшили своё отношение ко мне (+2 отношения к «заточкам»), даже «старшая». Ну??? Самое время кровати сдвигать?! Ага, конечно! Щас! Сели играть в города. Каждый на свою кровать. По углам комнаты. Ненавижу эту игру ещё после тюрьмы. И что-то так домой захотелось. Как там мои цветочки? СТОП!!! Цветочки! Отдавая Дашке ключи перед отъездом, я строго-настрого наказал раз в неделю, а ещё лучше чаще, обильно поливать все цветы на подоконнике в зале. Вряд ли кто-то из её семейства будет трястись на поезде, из-под Пскова и обратно, раз в неделю, чтобы полить моих домашних питомцев. Значит, или кто-то не поехал, или ключ от квартиры у кого-то из Дашкиных подруг. Я подскочил на кровати:
– Где городской телефон?
Получив ответ, умчался в указанном направлении, навстречу собственной двуспальной кровати и свободной любви. Но, меня ждало глубокое разочарование: Дашкин телефон не ответил, а, ни у одной из трёх известных мне Дашкиных подруг, ключа от моей квартиры не было. И все три были глубоко уверены, что Дарья вернется домой ровно 31 августа, аккуратно перед началом учебного года. Досада. Я стоял на набережной Фонтанки, смотрел на воду и ломал голову: «Эх, Дашка, Дашка… Кому же ты отдала мой ключ?»…
…Дашка мне досталась, как свадебный подарок. Нет, не подумайте чего плохого! Это не я женился, а уже Дашку мне кто-то подарил, перевязанную красной ленточкой, чтобы невесте, на первых порах, полегче в постели было. Всё немножко иначе. К старшим курсам в любом военном училище есть традиция – брать себе жену. Послать могут в самую лютую дыру, и там из женщин будут только самки тюленей. Или северных оленей. В любом случае, мало приятного. Поэтому, жену к первому месту службы принято привозить с собой. Сразу отбирать у неё документы и пристёгивать наручниками к батарее, чтобы не сбежала! А то были случаи. Главное, чтобы батарея в яранге была.
А вот девочки, отнюдь, не особо задумываются о конечной точке маршрута, им важно само мероприятие: свадьба. А там, хоть трава не расти. Избежать этого торжественного унижения удаётся только особо хитрым молодцам, остальным приходиться проходить через адские жернова свадебной церемонии. Если вы думаете, что безумно счастливый персонаж на любой свадьбе это невеста, вы ошибаетесь. И это даже не мать невесты. Самый счастливый герой на любой свадьбе – это свидетельница. Традиционно, свидетельница – самая страшная из подруг невесты. Чтобы даже мизинчиком не затмить красоту виновницы торжества. Девочка-Квазимодо. С другой стороны, из всех свадебных персоналий, у неё самые большие полномочия издеваться над другими участниками мероприятия: непосредственно женихом, родителями жениха, а главное – свидетелем. Поэтому, ближе к старшим курсам, когда начались массовые свадьбы, у нас в роте сформировалась гильдия профессиональных «терпил». Одним из них, внезапно для себя, оказался я. Нет, мне не нравилась боль. И абсолютно не радовало, когда меня унижают весёлыми конкурсами на выкупе: «сожри побелку» или «засыпь, с верхом, деньгами детский горшок невесты». Но! Если отодвинуть в сторонку свидетельницу, затем старательно разгрести слой менее страшных подруг, под ним обнаруживался слой красивых подруг! Вот ради них, я и терпел все вступительные унижения! И именно там, на свадьбе Васи, на дне свадебного пирога, я внезапно обнаружил Дашку.
Дашка, тщательно соблюдала женский свадебный ритуал: не высовываться, пока не разберут самых страшненьких. Но я, раскрепощённый тремя туфлями водки с ноги новобрачной, сам занырнул внутрь толпы подружек невесты, и в самом углу нашёл её. После того, как молодожёны ушли без оглядки в первую брачную ночь, мы ушли гулять в белую ночь Санкт-Петербурга. Я помню эту прогулку фрагментарно: вот Дашка, в парке Адмиралтейства, стреляет у курсантов Макаровского училища на пару затяжек косячок марихуаны, вот я, в арт-арке возле Спаса-на-Крови, скулю с Гребенщиковым какой-то его очередной шедевр и, наконец, на канале Грибоедова, наша свидетельница, с характерным апломбом русских десантников, вопрошает: «Ах, так! Значит, вы мне не верите?». После чего, бросает в канал свои очки и тут же прыгает туда сама! Феерично!!! Я, было, собрался нырять вслед, но видя, как она встаёт на ноги и идёт к лестнице, передумал.
Дашка была педагогом, в каком-то там сорок втором колене, её прапрапрабабушка обучала монголов русской письменности, но сама Дарья не сильно тяготилась своей профессией, и больше всего по жизни хотела замуж. Каждый раз, когда на утро мы оказывались с ней в одной постели, после того, как я слегка открывал глаза, она неизменно интересовалась: «Ну что, сегодня жениться будем?». Чем сначала убивала во мне всяческое либидо, потом портила аппетит, и, в конце, просто напоминала о грустном.
– Скажите, поручик, а как это вы добиваетесь интимной близости с таким количеством красоток?
– Элементарно, корнет. Выбираете на балу самую симпатичную девицу, отводите в уголок и спрашиваете в лоб: «Мадмуазель, а разрешите вам впендюрить?».
– Поручик, но ведь так можно и пощёчину получить?
– Можно… Но ведь можно и впендюрить!!!
Дашка была женским вариантом поручика. Конечно, можно своим вопросом и до импотенции человека довести, но можно ведь и замуж выскочить. В конечном итоге, всё так и произошло. О времени, проведённым с Дашкой, у меня самые приятные воспоминания. Во-первых, она была чертовски красива и сексуальна. Волнистые, пышные, угольно-черные кудрявые волосы, как у героинь мексиканских сериалов. Тонкие черты лица с узкими, но абсолютно не портящими её, губами, но широкими бровями. И остальные параметры не подвели: грудь далеко не модельного, дохлого, первого размера, а гораздо вкуснее, талия – осиная, и шикарные бёдра! Весь организм намекает на замужество. Но, надо же, хоть чуть-чуть, пожить для себя, и, как раз, тут я подвернулся! Абсолютно, на тот момент, неженитьбоспособный.
Как-то раз, в нашей любимой предвыборной работе, мне с Фредом предложили незамысловатую акцию: «Соблазнить водителя троллейбуса бутылкой водки, чтобы он разрешил расклеить по всему салону рекламные листовки нашего кандидата». Так победим! Почему любимой? А потому, что особых знаний и навыков не требуется, надо выполнить простую, незамысловатую работу, а денег платят много – на кону возможность воровства в городских, областных, и даже государственных масштабах. Такими вещами не шутят! Район, для соблазнения троллейбусов спиртным, обозначили Северо-Западный, количество маршрутов ровно двадцать. Поэтому, для умасливания водителей выделили ящик водки, всего один. «Но ведь по каждому маршруту ходит не один троллейбус!?» – хотел было выкрикнуть я, но держа в руках ящик водки, и ощущая грудью толщину конверта с нашей зарплатой – не посмел. Мда. Гонорар уже у нас, но поставленную задачу надо как-то выполнять, листовки должны появиться в салонах. Можно, конечно, не спрашивая согласия водителей, особо стойким клеем, с криками «Джеронимо!» залепить окна троллейбусов самостоятельно. Но где гарантия, что водителям это граффити понравится, и они его не отдерут. Отдавать каждому водителю кровные пол-литра, само собой, не вариант. Тем более, ящика на весь район точно не хватит. Сели думать. И тут Фреда осенило. Парк! Все троллейбусы на ночь сползаются ночевать в троллейбусный парк. И там, у них один единственный хозяин – сторож! Гениально! Мы взяли с собой стопку листовок, тюбик клея, всего одну бутылку водки и отправились в Северо-Западный троллейбусный парк. Сторожа долго искать не пришлось, он сидел в будке на входе в парк. В двух словах обрисовав ему нашу проблему, отдав пузырь, и уловив взаимопонимание во взгляде, мы приступили к оклеиванию троллейбусов – задача выполнена. Вряд ли, хоть один водитель посмеет отодрать то, что появилось, когда двурогий конь стоял в стойле. Если наклеили – значит так надо. А у нас в запасе осталось 19 бутылок водки…
…Тогда я ещё не догадывался, что 19 бутылок водки – это плохо. Расхолаживает. Сначала, всё было скромно. За ужином, мы болтали «лёгкие» коктейли с пайковой сгущёнкой, мерзким кофе из пакетика, в качестве вкусового наполнителя, и водкой. Чисто «Бейлис». Но со временем, примерно через неделю, одного бокала как-то стало не хватать, и к концу последней бутылки…
…Дашка закончила педагогическое училище и работала воспитательницей возле дома в детском саду. Имела хорошую репутацию. Активно участвовала в жизни коллектива, но иногда случались проколы. Именно такой прокол случился, когда мы, решительно решили допить оставшиеся четыре бутылки водки, чтобы больше не возвращаться к этой теме! Потому что, уже – всё! Предел! «Крокодил не ловится, не растёт кокос!». Наболтали, намешали и выпили. Не знаю, как Дарья пришла в себя, но она встала утром на ноги, в семь часов утра и простонала:
– У меня там дети!
Ни я, ни Фред понятия не имели, что делать с детьми, кроме измерения температуры и простукивания в поисках внутренних дефектов. Но почему-то, откуда-то имела представление младшая сестра Дашки, Танька. Мы с Фредом аккуратно, на руках отнесли Дашку в группу, уложили на детскую кровать с енотиком, а Танька, в это самое время, начала занятие с малышнёй на тему: «Что такое хорошо, а что такое плохо?». Во даёт! А вроде с нами пила. Вот что значит молодость!
Если честно, мне Дашка очень нравилась, несмотря на свою патологическую тягу к замужеству. Добрая, ласковая. Если после её дебильного вопроса: «Сегодня женимся?» – у меня пропадало всяческое желание к размножению, она сама, всеми доступными способами, возрождала мою тягу к спариванию!
Иногда, мы жили с ней в нашей съёмной квартире, но иногда, даже не помню зачем, я переселялся в квартиру Дашки на Проспект Науки. Она с семьёй жила в обычной пятиэтажной «хрущёвке» на первом этаже. Именно этот дом, описан в книге Владимира Кунина «Интердевочка». Но, если бы возле того дома припарковалась классическая огромная фура «Совтрансавто», то движение застопорилось бы во всём микрорайоне. Поэтому, киноверсию снимали возле другого дома, а Дашкин в историю не вошёл. В квартире обитало четыре человека и пёс: мама, папа, Дашка, её младшая сестра Танька и пёс Миша.
Бытует распространённое мнение, что чем больше людей живёт в доме, тем счастливее собака. Типа, каждый член семьи ей вкусняшек подкидывает, гулять водит и гладит безмерно. Хрен! Чем больше народу в доме, тем беспризорнее пёс. Это, если нет младшего задроченного члена семьи, на которого вешают все самые геморройные семейные обязанности, типа гулять с собакой в шесть утра, и закапывать её какашки под берёзой. В Дашкиной семье такого члена не было. Я не знаю, как Танька отстояла свои права на равноправие, но она отстояла. Её голос, был, не менее значим, чем голос любого другого члена семьи, кроме собакена.
Пёс Миша. Абсолютный классический двортерьер. Своим окрасом и пропорциями очень похож на афганскую овчарку. Возможно, умеет так же хорошо прыгать, но никто не проверял. Я, конечно, не уверен, но, по моим наблюдениям, на улицу по физиологическим потребностям, безмятежно Миша не сходил ни разу. Только мятежно! Обычно его пи-пи выглядело следующим образом: разумеется, все четыре равноправных члена семьи были глубоко уверены, что кто-то другой уже сводил пса «погулять». Поэтому – не парились. Парился, в основном, сам Миша. Когда давление мочи в мочевом пузыре достигало критических показателей и держаться не было больше сил, Миша выходил в коридор, раскорячивался на дверном коврике в характерной предмочесбрасывательной позе, делал максимально виноватое выражение морды, дожидался первого попавшегося прохожего и пускал пробную струю. Тогда, свидетель происходящего сразу понимал: «Галактика в опасности – спасатели вперёд!», незамедлительно хватал Мишу подмышки и тащил на улицу, преодолевая единственный лестничный пролёт, от двери квартиры до входной двери подъезда. А Миша, в этот момент, не переставал фонтанировать по сторонам своей густой тёмно-коричневой струёй. Стена первого пролёта подъезда на проспекте Науки была, как назло, покрыта белой побелкой, поэтому потёки Мишиной мочи выглядели, как минимум, творениями Джексона Поллока, или, на худой конец, пьяными проделками Бэнкси. Как-то раз, я лично выносил на руках ссыкуна на клумбу, и на бегу обратил внимание на откровенную художественную ценность творения. Если продать этот шедевр на «Сотсбис», можно было запросто расселить весь дом в более приличные квартиры, а Мише отлить пятиметровый бронзовый фонтан: «Писающий пёсик» и установить его в Петергофе, рядом с Самсоном.
Я отвлёкся от размышлений и посмотрел на часы. Ого! Почти одиннадцать. Надо возвращаться в общагу и ложиться спать, а то ещё вход перекроют. Главное, что я для себя сегодня понял – ключ в городе и его можно найти. Хотя как, я ещё не понял. Но, об этом я подумаю завтра…
Глава 3. Таньки
На следующий день, в общаге на Сенной, в комнате номер семь, была запланирована генеральная уборка. А у меня были грандиозные планы по поиску ключа от собственной съёмной квартиры: я знал адреса ещё двух подруг, причем одна из них жила недалеко от проспекта Ветеранов, а вот их телефонов не знал. Придётся нанести визит лично. Потому что, ситуация перестаёт быть томной. Я начал ощущать себя героем загадки: «Висит груша, нельзя скушать». Каким-либо образом, уединиться с Марианной в условиях тоталитарного общежития, абсолютно не представлялось возможным. А уже очень сильно хотелось. Хотя бы, обозначить принципиальные позиции. Вдруг Мари также консервативна, как и остальные жители комнаты, а я себе уже всякого нафантазировал. СИСЯ МАНИЛА! Ведь, недаром, она в общаге отличниц обитает! Маринка, сутки напролёт, сидела на своей табуретке, периодически замирая под воздействием глубинных мыслительных процессов, занимаясь каким-то непонятным мне бисероплетением, иногда читала женскую беллетристику, никуда не выходила и, в данных условиях, была абсолютно недоступна, как «Форт-Нокс». Но у меня, уже сформировался некий пробный коварный план. Надо, путём постоянных знаков внимания к Мари, вызвать у «старшой» ревность, чтобы она нас двоих выгнала в лютую, холодную, августовскую питерскую ночь. Мы, пару дней будем бомжевать на вокзалах, а потом обретём счастье в моей съёмной квартире. Бомжевание можно было пропустить, но для этого нужно быстро найти ключ от съёмной квартиры. План не особо хороший, надо доработать. Я решительно направился к выходу из комнаты, но сбежать не успел. Выход мне преградила Антонина, протянула фигурную отвёртку и тихо сказала:
– Шкаф, тумбочки, спинки кроватей.
Я хотел было вспылить: «Я рождён для любви, а не для вот этих вот вращений!» – но ещё раз посмотрел в глаза Антонины, взял отвёртку и понял, что это правильно. Я должен крутить. И ещё, я вдруг, ВНЕЗАПНО осознал, что если у меня когда-то будет жена, то такая как Антонина. Потому что – это правильно. Ты можешь сходить на войну, вернуться, а она будет ждать. Потому что – это правильно. Ты можешь слетать в космос, к Марсу, вернуться, а она будет ждать. Потому что – это правильно. Ты можешь подолгу пропадать где-нибудь в Антарктиде, занимаясь любимым делом – подыманием пингвинов, а на «большой земле» у тебя будет куча детей, но все они, непостижимым образом, будут похожи на тебя. Потому что – это правильно. Ты никогда не услышишь: «Хочу, хочу, хочу» или «Не буду, не буду, не буду», тебя никогда не заставят горбатиться на трёх работах, чтобы она могла соответствовать соседке Катьке с пятого этажа. Потому что – это неправильно. Такой и должна быть ЖЕНА, Жена с большой буквы…
Вот только, в тот момент семейные дела, мне были совсем не интересны. Интересовал меня исключительно сам процесс создания детей. А вот Антонина, по моему глубокому убеждению, ко всем этим процессам станет готова исключительно после свадьбы, а моё отношение ко всем этим свадьбам на тот момент вы уже, наверное, поняли – резкий негатив!
Я подтянул все разболтанные крепления в комнате, проверил их надежность, положил отвёртку на стол, и залихватски отчитался, о выполнении поставленной задачи, перед Антониной:
– Товарищ старший комнаты. Ваше приказание выполнено!
После чего, чмокнул её в щёку и пошёл к выходу. «Так! Стоп! Что это сейчас было? Какие ещё чмоки? Это идёт вразрез с Генеральной Стратегией Похищения Марины!». Я остановился, повернулся и посмотрел на Антонину. Она, в свою очередь, глядела на меня с замиранием, приложив к щеке руку. Из углов комнаты, на меня таращилось ещё две пары удивлённых глаз. Потом Тоня встряхнула головой, разгоняя наваждение, и пошла мыть окна. Ясно. Она уже в душе смирилась с тем, что мне нужна Мари, но, тем не менее, пока до конца не отпустила. Надо срочно искать ключ и валить отсюда поскорее, пока мексиканский сериал не назрел!
Перед тем, как спуститься в метро, я, всё-таки, набрал наудачу номер домашнего телефона Дашки. К моему величайшему удивлению и радости, в трубке послышалось «Аллё». Танька!
– Это ваш домашний любимчик, Максимушка. Будущий генерал медицинской службы. Вы что, уже вернулись с дачи? – спросил я.
Оказалось, что вернулась только она, к школе подготовиться, остальные приедут в пятницу.
– Мне нужно ключ от моей съёмной хаты забрать, во сколько ты будешь дома? – я задал свой второй вопрос. Танька на удивление долго думала и ответила:
– Подходи в семь вечера…
– А что так поздно? Давай сейчас! – не понял я.
– Сейчас не могу, я не готова, – обескуражила меня мелкая.
«К чему там можно готовиться?» – подумал, было, я, но возражать не стал. В семь, так в семь, главное – сегодня.
Так, а пока у нас есть куча времени решить ещё одну небольшую проблемку – финансовую. Это у девчонок деревенских, я, как у Христа за пазухой – на полном довольствии, а в своей квартире, хоть шаром покати, а кушать что-то надо, да и сигарета последняя осталась. В Петровске, на дорожку пару червонцев мне засунуть в карман почему-то не догадались. У кого бы перезанять, чтобы переотдать? Меня осенило: «Так Фёдор же уже неделю дома!». Наши командировочные деньги мы, вместе с ним, благополучно пропили-прогуляли в Петровске, но у него же есть жена, а она куда-то на работу ходит. Подкинет на недельку бабосиков, а там и наша учёба начнётся, а вместе с ней и стипендия подкатит. Я набрал его номер, и, услышав в трубке жизнерадостное: «Алёёпть?» – совсем воспрял духом. С Федей мы просидели часа три, я рассказал ему о последней неделе в Петровске, рыбалке, о коварстве офицеров, и том, как они меня выпроводили из гарнизона! Потом, согласовали план сдачи отчёта о стажировке, и я уехал. Время 17.00, ни туда, ни сюда. В общагу ехать смысла нет, да и могут опять пристроить куда-нибудь по хозяйству. Поеду-ка я лучше сразу на «Академическую», поброжу по местам «боевой славы»: Бутлерова, Науки, Ковалевской – есть, что вспомнить. И поехал.
Побродив по району и, как следует, насытившись ностальгией, я подошёл к двери семейства Дашки. Позвонил в звонок. Дверь открылась. На пороге стояла Танька в прозрачном сексуальном Дашкином халате на голое тело. Я стушевался:
– Я не вовремя? Помешал?
– Нет, – ответила Танька, – Я как раз тебя ждала.
Завела меня в квартиру, дождалась, пока я сниму обувь и потащила в родительскую спальню. А там всё готово: постель расправлена, и даже уголок одеяла призывно откинут. Чтобы у меня не оставалось сомнений в том, чем мы сейчас будем заниматься. Танька распахнула халат, прижалась ко мне всем телом и впилась в губы. Да я, собственно, всегда был только «за». Не прерывая поцелуя, разделся и завалил её в кровать. После пяти минут страстных прелюдий она тихо снизу сказала:
– Только, пожалуйста, аккуратнее, у меня это первый раз…
Я оторопел: «Оба-на! Вот это поворот!». Обычно, я сам гонялся за девственницами. На какие ухищрения я только не пускался, чтобы добраться до заветной цели. А тут она сама тащит меня в постель. Чевой-та? Я заглянул под кровать – Пельша с камерой нет. Ничего не понимаю. Хотя, чему я удивляюсь? С Дашкой мы дружим уже несколько лет. С перерывами на загулы, когда у меня внезапно-нечаянно новая любовь случается. Но Дашка сильно не обижается, ей важен конечный пункт назначения – свадьба. Так вот, всё это время Танька тусуется с нами, и я, ни разу не видел её с парнем. Малой очень не повезло, она похожа на папу. А папы, как известно, бывают не самые красивые. Разумеется, кроме меня. Моих детей боженька в макушку поцеловал. Они – копия папа! Такие же ангелоподобные! Аминь! Шучу, конечно. Но, если кто-то желает убедиться…
Ладно, заигрался. Я всегда думал, что к своей первой ночи любви девушки подходят с особым трепетом. Выбирают лучшего из лучших, и только ему отдаются. Хотя, с чего это вдруг я себя принижаю? Сколько себя помню, по жизни Дашка ходила с таким надменно-ехидным выражением лица. Дескать: «Ну и чо?» – как у всей молодёжи того времени. Но, после утреннего секса выползала к завтраку со счастливым, максимально довольным жизнью лицом. У Таньки вполне логично зародилось мнение, что вот там за дверью происходит что-то очень хорошее, волшебное! Если даже вредная сестра так разительно меняется. И нет причин не доверять специалисту, который скрывается за этой дверью. Проверенный, надёжный, как автомат Калашникова. Каждое утро – максимальное попадание, в десятку. Злобная, токсичная сестра, становится нежной и приветливой, как Барби. И она загадала волшебное желание. И я, в данный момент времени, его исполняю.
Мне показалось, что так нежно и аккуратно, я, ни разу в жизни, не подходил к вопросу межполовых отношений. Танька всего один раз пискнула, а уже к концу представления, вовсю, стонала от удовольствия. Когда всё закончилось, вскочила и убежала в ванную комнату. А я серьёзно задумался. Разумеется, очень сильно хотелось остаться, на оставшееся, до приезда остальных членов семьи, время. И «малина» родная, и свежеиспечённая любовница под боком. Очень страстная любовница. Самая страстная любовница! Это будет сказка. Но, с другой стороны, если я ночью не вернусь в общагу, Маринка будет потеряна мной навсегда. Какой бы девушке понравилось, что её, ещё не до конца сформировавшийся ухажёр, где-то шарахается по ночам. Или три ночи подряд. Поэтому, я встал и начал одеваться. Когда вся такая вкусная после душа голенькая Танька выскочила из ванной, я стоял полностью одетый в коридоре. Танька, увидев меня в таком виде, моментально погрустнела, но я прижал её к себе и страстно поцеловал. Чтобы даже не сомневалась в моей вечной любви! Слегка оттаяла.
– Прости, но мне надо бежать, честно, – с неподдельной грустью сказал я, – где мой ключ?
И началось самое интересное. Выяснилось, что ключа в доме нет. Он находится у моей соседки по лестничной площадке Нади, на улице солдата Корзуна. Как-то раз Дашка, напившись вдосыть бургундского, пошла искать на улицу приключения, себе на жопку. Приключений не нашла, но познакомилась во дворе дома со своей ровесницей, дочерью нашей соседки, гуляющей с собакой. После этого, во время нашего с Витей отсутствия, они частенько проводили время вместе, и, в целом, подружились. Именно ей Дашка посчитала максимально разумным оставить ключи для полива цветов. Я тоже был знаком с Надей, и мысленно обругал себя за то, что сам сразу не догадался оставить именно ей ключ. Я ещё раз поцеловал Таньку, вышел на улицу и быстрым шагом пошёл к метро.
Со времени утреннего звонка Таньке и по сей момент, меня не оставляла в покое какая-то назойливая мыслишка, которую, я всё никак не мог ухватить. И тут, наконец-то я её подцепил! Фраза Таньки из нашего разговора: «Приехала готовиться к школе». В начале девяностых статья: «За совращение несовершеннолетних» – это самое последнее, на что могли отреагировать правоохранительные органы. Целую страну разворовывали, всякие там развращения – баловство! Многим моим подругам было по семнадцать, и даже шестнадцать лет. Но, по отношению к Таньке, этот факт казался почему-то неправильным. Я привык к ней, как к «мелкой». Два года более-менее, как умел, о ней заботился. И тут такой подлый удар: кожаным кинжалом, почти в самое сердце. И я принялся себя успокаивать. В школе можно просто учиться, а можно работать или проходить учебную практику. Я стал вспоминать, где она учится. Так. Каждое утро, после завтрака она уходила на учёбу. Ни о чём. Ага, прошлым летом Танька хвасталась, что поступила в училище. Уже лучше. И скорее всего, в школе она проходит практику из педучилища. Хотя в «педуху» поступают и после восьмого класса. Всё! Прекрати себя изводить! Она сама это затеяла. Я послушный инструмент её сексуальных фантазий.
Чтобы успокоить чувства верующих, поделюсь полученной позже информацией. Как оказалось, в педучилище, «малая» поступила после десятого класса (тогда это был последний класс). Она младше Дашки всего на год и выходит, ничего предосудительного по российским законам мы с ней не совершили. А ещё спустя год, она вышла замуж за конкретного пацанчика с района, начинающего автодилера, и благополучно уехала с ним на ПМЖ в Германию. Ибо, перебитые Мерседесы сами себя в Россию не пригонят. Так что, будем считать, что у неё всё хорошо.
И, видимо, за мою безмерную нежность и ласку, провидение меня вскоре вознаградило. Вопреки собственному желанию, благодаря мелкой, я познакомился с творчеством латиноамериканского торчка Карлоса Кастанеды. Хотя, до сих пор не особо понимаю, зачем мне эти знания. Спустя несколько месяцев, после похищения Марианны из болота заточек, в свой яркий и сияющий мир (спойлер!), вечером вернувшись с учёбы, я обнаружил на домашнем автоответчике занимательное сообщение: «Максим, это Таня, у меня в субботу день рождения. Приходи, мы будет совсем одни…». И голос такой тихий, спокойный – никакой. Я, в тот момент, упрямо подбивал клинья к Таньке Фроловой из общаги «тряпочки» на Луначарского. Хорошая такая Танька, аппетитная. Но, упёрлась и ни в какую: «Я замужем, отстань!». Муж у нас военный, нормальный пацан, но вообще не пойми где ошивается. А я тут страдаю. Разумеется, не особо прислушиваясь к интонациям речи, я решил для себя, что это Фролову наконец-то разум посетил: «Нельзя от такого энергичного кавалера отказываться!». И теперь, мне надо блеснуть.
Хоть курсанты никогда не бедствовали, на подарки в виде ювелирных украшений и путёвок в Дубай, средств таки не хватало. Остаётся стандартный набор: цветы, вино и книга. Если с первыми двумя позициями мне было всё ясно, то вот по книжному репертуару нужно проконсультироваться со специалистами. На начальных курсах, в моде у романтичных девочек были: «Унесённые ветром», «Поющие в терновнике» и весь Фитцджеральд в ассортименте. Дословное цитирование, с соблюдением интонаций Рета Батлера, отца Ральфа или Великого Гэтсби обладало практически «трусыснимательным» эффектом! А за последний год я, как-то, отстал. А у кого лучше всего консультироваться? Конечно, у работника книжного магазина, желательно женщины, желательно юной. Чтобы знала, что сверстницы читают, да и самой нравилось. Я зашел в любимый книжный магазин на проспекте Ветеранов и моментально нашёл нужного мне человечка: худющая продавец-консультант, с огромным горбатым носом, почти слепая (её очками в солнечную погоду можно картинки на фанерке, вместо выжигателя, рисовать), моя сверстница или чуть-чуть постарше – классическая «канцелярская крыса». Ввиду особенности внешности, с огромной вероятностью, обделена мужским вниманием и вынуждена свою сексуальную жизнь обильно разбавлять эротическими фантазиями. А книга в этом лучший помощник. Я подошёл к ней и задал волнующий меня вопрос. Тут же сложилось ощущение, что именно меня, с этим вопросом, она весь день ждала! Моментально схватив с прилавка томик, на обложке которого красовался голожопый мужик с ракушкой на башке, брызжа слюной от восторга, она начала свою пламенную речь:
– Вот! Вот, что вам нужно. Любая девушка сразу поймёт, что вы неординарная, многогранная, всесторонне развитая личность. Но, будьте готовы к тому, что ваша жизнь никогда не будет такой, как прежде. Карлос – РАСКРЫВАЕТ!!!
Мда… Если бы я к ней с этой книгой пришёл, она, не задумываясь, отдала бы почку. Будем надеяться, что на Фролову творение произведет хоть треть подобного эффекта. Я вышел из магазина, держа в руках том Карлоса Кастанеды «Ученье Дона Хуана». Самому, что ли, прочитать? А вдруг также восторженно начну фонтанировать слюнями? Нет, не буду – все опыты сначала на кроликах.
В субботу с утра начал подготовку: до скрежета отмылся, выбрился, до остроты нагладился и, ровно в назначенное время, зашёл в комнату Таньки. Она сидела на табуретке над мусорным ведром и чистила в него картошку. В видавшем виде махровом халате, пушистых тапках, на голове бигуди. В комнате, действительно, больше никого, но, как-то, не особо торжественно и сама Фролова не сильно похожа на именинницу. Может, я слишком рано пришел? Или что-то неправильно понял, и мы гулять пойдём… после жареной картошки? Но, как говорится, «поздняк метаться», работаем! Я протянул Таньке букет и хорошо поставленным командирским голосом произнёс:
– Поздравляю! – и полез обниматься.
Танька приняла букет, развела в стороны немытые после грязной картошки руки, отдавая всю себя под обнимашки, подставила обе щеки для поцелуев, потом слегка отстранилась и спросила:
– Спасибо конечно, а с чем?
– С днём рожденья! – удивился я, и пересказал запись с автоответчика.
– Максимушка! Ты, когда головка управление у головы перехватывает, соображать совсем перестаёшь! Давай вместе порассуждаем. Мы, когда с тобой познакомились? Вспоминай! Ночь, куча тел на полу, и томный голос у меня в правом ухе: «Давай потрахаемся, давай потрахаемся, ну давай потрахаемся! Мы аккуратно, на полшишечки. А мужу ничего не скажем!». Я эту «шишечку» устала всю ночь из себя выдёргивать! Помнишь?
Конечно, я помнил. Именно тогда я обратил на Таньку внимание.
– А после какого праздника случилась эта волшебная ночь? Правильно! После моего дня рождения. А в каком месяце это было? Конечно, в мае! А сейчас какой месяц?
А сейчас ноябрь. Как я сам об этом не подумал. Я сел на табуретку и обхватил голову руками. Вот лошара! Фролова бесцеремонно пнула меня по ноге:
– Чего расселся, Дон Жуан местного разлива! Записную книжку в зубы и бегом к телефону, обзванивать всех Танек! Где-то в городе сейчас, юная Пенелопа ждет своего принца, с алым… парусом наперевес! А он тут сидит, зачарованный.
Точно! Я подорвался и недвусмысленно посмотрел на букет. Танька быстро убрала цветы за спину и протараторила:
– Не отдам! Ты мне их уже подарил! Новый купишь! Но знай, я оценила твой поступок! Если, из всей толпы своих Танек, ты в первую очередь пришёл ко мне, то это дорогого стоит! Если я, перед отъездом, всё-таки соберусь изменить мужу – ты первый в моём списке!
Во даёт! У неё, оказывается, целый список! По пути к ближайшему телефону, я вытащил из кармана телефонную книжку, которая была всегда у меня с собой, и открыл её на букве «Т». Ого! Семь записей с именем Таня. Правда, первые три уже почти выцвели, и значит, вряд ли