Я ничего не должна тебе, мама. Когда материнская «любовь» становится клеткой…

1. Предновогодняя суета

Предновогодняя суета забирала и без того беспощадно убегающее время у людей, которые не хотели запрыгивать в последний вагон уходящего года, откладывая покупки подарков друзьям и родным. Многочисленные магазины, увешанные светящимися гирляндами и призывами воспользоваться акциями и скидками, маняще мелькали перед глазами. Хотелось утонуть в этом море вещей, игрушек, косметических наборов, товаров для дома и творчества и даже простых книжек. Суета, вскружив голову, примелькалась настолько, что оставалось лишь ждать, когда праздники закончатся. Но впереди ждала еще рабочая неделя, корпоратив с коллегами и долгая дорога домой.

В кармане завибрировал телефон, Маргарита достала его. На экране мигало: «Мама». Она замерла, словно звонок был из прошлой жизни, где у нее еще были муж, дом и дети.

– Привет… – начала она, но голос матери ворвался в трубку:

– Рита, твой муж, он подает в суд! Хочет забрать детей! Говорит, у тебя ничего нет – ни семьи, ни жилья, ни прописки! Ты слышишь?

Маргарита прикусила губу, чтобы не выдохнуть: «Он уже не мой муж». Водитель такси украдкой ловил ее взгляд в зеркале, и ей хотелось провалиться под сиденье.

– Да, мама. Я тебя слышу, – машинально повторила она.

– Тебе нужна стабильность. Может, ты все-таки вернешься? Твой дом здесь.

– Давай поговорим об этом, когда я приеду? Хорошо? Не могу больше говорить! Люблю. Целую. – Маргарита сбросила вызов раньше, чем мама смогла бы продолжить.

Телефон дрогнул в руке – на экране заставка: сыновья, Влад и Максим, смеются в летнем парке. Маргарита провела пальцем по их лицам, словно могла коснуться. «Мама, ты скоро вернешься?» – спрашивали они тогда. Она кивнула, но соврала.

«Твой дом здесь», – снова прозвучала обжигающая фраза в мыслях. Маргарита поежилась, ловя себя на мысли, что теперь уже и не знает, где ее дом. Раньше было все понятно, дом – это там, где твоя семья. И у нее была эта семья с мужем и двумя детьми. Но после развода она приняла для себя трудное решение: переехать на другой конец России, куда пока не могла взять своих любимых сыновей.

Можно сказать, что и дома-то у нее тут не было. Жила она у друга-коллеги, который и пригласил ее в этот маленький городок Керчь – город моря, ветра и древних улиц, где каждый камень помнил века. Но даже его уютная гостеприимность не могла заменить того, что она оставила за тысячи километров.

Отсутствие жилья было первой причиной, почему Маргарита переехала одна. Бывший муж настоял, чтобы она сначала обосновалась в новом городе, нашла работу, получила прописку – и только потом забирала детей. «Им нужна стабильность, – твердил он. – А у тебя пока ничего нет». Эти слова резали, но она понимала: он прав.

Вторая причина была глубже. Мать, не смирившаяся с разводом, каждый день напоминала ей о «разрушенной семье», о «потерянном будущем». И тогда Маргарита решила: нужно бежать. Подальше от упреков, от взглядов, от этого тягостного «Ты все испортила».

Теперь, сидя в такси и глядя на мелькающие пейзажи за окном, она думала только об одном: скорее бы закончилась эта рабочая неделя. Скорее бы сесть в самолет и улететь в родной Златоуст – маленький городок в Челябинской области, окруженный Уральскими горами, где родилась и прожила первые 17 лет. Сейчас там, среди знакомых с детства улиц, жили ее сыновья. Они делили время между бабушкиным домом, где пахло пирогами и старыми книгами, и квартирой отца, в котором больше не было ее.

В памяти всплыли не только не раз покоренные горы, но и дети, ходившие с ней в походы с малых лет. Их голоса – звонкие, смешливые, такие родные. Сердце сжалось от тоски, но на губах появилась легкая улыбка. Дети – вот то, что занимало ее мысли каждую минуту, вырванную из суеты. Она вспомнила, как они обнимали ее перед отъездом, обещая вести себя хорошо и слушаться бабушку.

Эти воспоминания не отпускали ее даже сейчас, когда за окном такси мелькали огни вечернего города. Он медленно погружался в сумерки, а девушка сидела на заднем сиденье, устало прислонившись к стеклу. Ее русые, слегка волнистые волосы до плеч были чуть растрепаны знаменитым керченским ветром, а непослушная прядь то и дело падала на лицо. Серо-голубые, как небо после дождя, глаза смотрели в окно, но взгляд был рассеянным, будто она видела не улицы, а что-то далекое, почти забытое.

Маргарита невольно улыбнулась, откинув ту самую прядь волос, которая снова пыталась скрыть ее лицо. В этот момент ее глаза встретились с глазами таксиста в зеркале заднего вида. Он быстро перевел взгляд на дорогу, словно смутившись, но она успела уловить в его выражении что-то доброе.

– Приехали, – произнес он, прерывая тишину.

Она кивнула, расплатилась и вышла из машины, запахнув, но не застегивая черное пальто. На ногах были сапоги на каблуке – ее маленькая хитрость, чтобы добавить себе несколько сантиметров роста.

– Хорошего дня! – донеслось вслед.

Девушка обернулась и улыбнулась в ответ. Это была такая привычная для Керчи фраза, которую говорили все – от продавцов в магазинах до случайных прохожих. Она слышала ее так часто, что уже не замечала, но сейчас эти слова почему-то показались особенно теплыми.

2. Стас

– Привет! – встретив ее у открытой двери, с улыбкой произнес Стас – тот самый коллега-друг.

Русые кудрявые волосы, собранные в небрежный пучок и местами тронутые сединой, выдавали его возраст – 55 лет. В остальном он казался моложе: атлетическое телосложение, серые глаза с едва заметными морщинками, манера держаться – энергично, как тридцатилетний. Директор частной психиатрической клиники, он заботился о Маргарите почти по-отечески.

Хоть они и работали вместе, но сегодня был напряженный день, и они почти не пересекались. Маргарита погрузилась в прием пациентов, а Стас решал организационные вопросы. С работы она отправилась в спортзал, поэтому домой они добирались по отдельности.

– Привет, – еле заметно улыбнулась она. Его присутствие, как всегда, успокаивало.

– Устала? – спросил он мягко, снимая с ее плеч пальто. В его жестах читалась привычная опека – та, что давно заменила ей семью.

Она кивнула, сняла сапоги и прошла на кухню, где на столе дымилась запеченная рыба с лимоном и салат из свежих помидоров с огурцами.

Маргарита с благодарностью посмотрела на друга. Она, психиатр, помогавшая другим справляться с кризисами, сама была беспомощна в быту – совершенно не любила готовить. А Стас… Он дал ей не только кров и работу в своей клинике, но и то, чего не хватало даже в браке: заботу, внимание и уют.

За ужином она держалась, отрезая кусок рыбы с преувеличенной аккуратностью, но к третьей вилке сдалась.

– У нас есть вино? – голос дрогнул. Она ненавидела эту слабость, но вино хотя бы заставит слезы течь, а не давиться ими.

– Может, не стоит? – В его вопросе не было осуждения, только тревога.

– Стас! Давай без этого? Ты не на работе, а я не твой пациент!

– Но мы же помним, что случается с тобой, когда ты выпьешь? – Он произнес это с долей иронии, которую она поддержала:

– Я не могу всегда быть только врачом. Я тоже иногда хочу расслабиться. Совершить какую-нибудь глупость, если на то пошло.

– Можешь. Лишь бы не винила себя за это потом.

– У меня в арсенале столько техник, которые помогут с этим справиться. Давай, наливай!

Он покорно достал бутылку красного. Когда первый бокал опустел, ее защиты дали трещину, и она уже больше не могла держать себя в руках, переключившись на главную проблему – страх потерять детей.

– Он заберет их, Стас… Ты же знаешь, какой он.

– Ты мать, – он положил руку поверх ее ладони, как делал всегда, когда ей было страшно. – Никто не отнимет их у тебя.

– Я – безответственная, – выдохнула она, повторяя слова бывшего мужа, как проклятие. – Уехала, бросила…

– Хватит, – резко забрал он бокал, но голос остался мягким. – Пойдем спать.

Она позволила ему поднять себя из-за стола, чувствуя, как дрожат колени. Он обнял ее за плечи, провожая до комнаты. У двери остановился и коснулся губами ее лба.

– Какого черта ты такой… хороший? – прошептала она, глядя ему в глаза. Ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал ее по-настоящему, как в тот вечер, когда она так же плакала в его гостиной. Или как тогда, когда она рассказывала ему о своих запутанных отношениях, в которых была удостоена роли любовницы. Но он лишь сочувственно посмотрел на нее, поправив серебряные пряди, выбивавшиеся из резинки.

– Спокойной ночи, Маргарита, – сказал он, исчезая в коридоре. Голос звучал устало, будто он на секунду сбросил маску «вечного оптимиста», за которую цеплялся все эти месяцы.

Маргарита закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Комната, залитая тусклым светом уличного фонаря, казалась чужой, как и все в этом городе. Она плюхнулась на кровать, не снимая черные, как ее мысли, блузку и юбку.

«Твой дом здесь», – снова эхом отозвался голос матери. Маргарита накрыла лицо руками, будто могла стереть слова. Мама звонила каждое утро: «Ты же психиатр, найди подход к мужу!»

Дети. Влад и Максим. Их смех в трубке сегодня звучал дальше, чем всегда. «Мама, ты приедешь?» – спрашивали они. Она обещала.

Суд, жилье, эта проклятая прописка… Аспирантура, статьи, диссертация. А еще эти пациенты – депрессии, тревоги, зависимости. Ни одного интересного случая для научной работы. «Ты деградируешь», – шептал внутренний критик.

Любимый человек, с которым она переступала все свои принципы. Отношения, обреченные на провал и непонимание со стороны друзей и близких. Подруга с очень непростым характером и сложностями в коммуникациях.

Стас… Его поцелуй в лоб обжег сильнее вина. Она потрогала это место пальцами – тепло все еще пульсировало под кожей. Его серебряные пряди. Его рыба с лимоном. Его «Спокойной ночи, Маргарита», словно он боялся сказать больше. Она сжала подушку, пытаясь вытеснить образ его рук – тех, что могли бы обнять ее не по-дружески. Но она знала, он первым никогда не переступит эту черту. Потому что «как отец».

Вино жгло желудок, но мысли, вопреки ожиданиям, не притупились. Они метались, как пациенты в палате во время приступа: мать, дети, Стас, муж, любимый человек, подруга, та наркозависимая девушка, которая сегодня смотрела на нее с вызовом…

Маргарита потянулась к телефону, открыла галерею. Фото сыновей на Таганае. «Мы как птицы!» – кричал младший. Теперь она была птицей в клетке – между долгом и желанием, наукой и рутиной, матерью и чьей-то любовницей, врачом и просто женщиной.

За окном завыл ветер, и Маргарита свернулась калачиком, натянув на себя край покрывала. Сон не приходил. Только мысли в голове множились, сливаясь в один вопрос: «Когда это кончится?» Но ответа не было.

3. Разногласия

Маргарита приоткрыла глаза, и первое, что она увидела – волосы Стаса на подушке. Внутри все сжалось. Она медленно приподнялась, стараясь не шуметь, но простыня шуршала предательски громко. «Черт, пора заканчивать с вином», – мысль ударила, как холодный душ. Воспоминания врезались обрывками: вчерашние слезы, его руки на ее плечах, шепот: «Я помогу…» А потом – эта слабость, из-за которой она пришла к нему ночью, когда тревога сжала горло.

Она скользнула с кровати, подбирая с пола блузку. В зеркале мелькнуло отражение: растрепанные волосы, синяки под глазами, следы от подушки на щеке. «Ты же психиатр, а ведешь себя…» – с досадой подумала Маргарита, застегивая пуговицы дрожащими пальцами.

– Выходи за меня? – неожиданно послышался сонный голос Стаса из-за спины.

Маргарита замерла.

– Не говори глупостей! – выдохнула она, стараясь звучать резко, но голос дрогнул. – Мы же оба понимаем, эта ночь ничего не значит.

Он сел. Его взгляд, обычно отечески-теплый, сейчас прожигал насквозь.

– Но нам хорошо вместе. Ты не можешь это отрицать.

«Хорошо?» – В голове вспыхнули образы: его губы на ее шее, смех сквозь слезы, как два изгоя, нашедших друг друга в этом чужом городе. Но это было не «хорошо». Это было отчаяние.

– Стас!

– Тебе нужна семья. – Он встал, приближаясь. – Чтобы вернуть детей.

Она отступила к двери, спина уперлась в косяк. «Он прав. Но это не выход», – мысли метались. В голове всплыла мать: «Может ты вернешься к мужу?»

– Давай не сейчас.

– Маргарита, не беги от ответа! – Он схватил ее за запястье, но нежно, как всегда.

Она вырвалась, сердце колотилось так, что звенело в ушах.

– Я не бегу, я опаздываю на работу! – Она потянула дверную ручку, но та заскрипела, будто смеясь над ее паникой.

– Я твой начальник, – он шагнул ближе, блокируя выход, – и разрешаю задержаться.

– Это неправильно… – прошептала она, глядя на его губы. «Поцелуй меня. Нет, не надо».

Они оба были свободны лишь физически, эмоционально принадлежа другим людям. Она, состоящая в любовной связи, с человеком, с которым никогда не сможет создать семью; он безответно влюбленный в ее подругу. И это их как объединяло, так и отталкивало друг от друга.

– Брось! – усмехнулся он. – Тебе ли говорить о правильности? Ты же учишь пациентов…

– Принимать себя, – перебила она, голос окреп. – А не подстраиваться под обстоятельства и чужие ожидания.

Его рука дрогнула, опускаясь.

– А сама себя принимаешь? – он произнес тише, и в этом вопросе она услышала то, что прятал годами: боль одинокого человека, который тоже боится остаться ни с чем.

Маргарита резко открыла дверь. Утренний свет ворвался в комнату, ослепив ее.

– Прости, – бросила она в пустоту коридора и быстрым шагом направилась в свою комнату. Его взгляд жег спину, но она знала: если обернется – сдастся. А сдаться сейчас – значит потерять себя.

День пролетел в бешеном ритме. Маргарита зарылась в истории болезней, будто в них можно было найти ответы на все вопросы. Между приемами пациентов – звонок детям: Влад рассказывал о школе, Максим хвастался поделкой, которую помог сделать дед. Голоса сыновей звучали как эхо из другой жизни, а она лишь повторяла: «Скоро приеду, солнышко».

На столе громоздилась стопка книг по DBT-терапии1. Она поправила очки в тонкой черной оправе, чьи угловатые линии контрастировали с мягкостью ее взгляда, и открыла верхний том, проводя пальцем по абзацу о регуляции эмоций. «Если бы тогда, тринадцать лет назад, я это знала…» – мелькнуло в голове. Образ подруги – с неверно диагностированным БАР2 вместо ПРЛ3 – всплыл неожиданно ярко: рыжие волосы, смех сквозь слезы, ночные звонки с криками: «Я не могу так больше!» Маргарита сжала страницы. Они не спасли ее. Не спасли, потому что вместо DBT ей прописывали литий, вместо поддержки – отчуждение. А она, тогда еще не врач-психиатр, а просто студентка, испугалась. Испугалась не столько эмоциональной бури подруги, сколько матери, которая требовала: «Сосредоточься на учебе! Не трать силы на эту неадекватную!» Лена чувствовала, что родители Маргариты отвергают ее, и боялась потерять подругу, но все же позволила той отдалиться.

А потом пришло известие о ее смерти. Оно перевернуло все. Маргарита винила себя: «Я должна была быть рядом! Должна была…» Именно тогда она впервые взбунтовалась против материнской воли, сменив кафедру акушерства и гинекологии – туда, куда ее так настойчиво «проталкивали» – на кафедру психиатрии. Она понимала: Лену не вернуть. Но, может, сможет помочь другим – таким же отчаявшимся, раздавленным системой и бездушием, как ее подруга.

– Маргарита Николаевна, у вас есть минута? – В дверь заглянула медсестра.

Маргарита кивнула, откладывая книгу. «Сейчас не время для самокопания», – приказала себе, но мысли о подруге не отпускали даже за чашкой чая в ординаторской.

Вечером, после работы, она встретилась с Настей – той самой подругой, в которую много лет безответно был влюблен Стас. У нее, среди прочих диагнозов, тоже значилось ПРЛ. Они сидели в кафе, и Настя, как всегда, крутила в руках салфетку, разрывая ее на полосы.

– Я нашла классного специалиста по DBT, – начала Маргарита осторожно. – Она из Питера, но ведет онлайн…

– Хватит! – Настя швырнула клочки бумаги на стол. – Я не твой пациент! Или ты уже всех вокруг решила вылечить?

Маргарита вздохнула. Они танцевали этот танец уже полгода, с тех пор как она появилась в этом городе: Настя – взрывалась, она – отступала. Но сегодня что-то щелкнуло.

– Ты права, – сказала она тише. – Ты не мой пациент. Ты – друг. И я боюсь тебя потерять.

– Ты не потеряешь, – тихо произнесла подруга, сжимая в руках новую салфетку. – Мне тяжело, да. Но ты же знаешь, я справлюсь.

– Тебе нужна профессиональная помощь.

– Так окажи ее мне! Но не надо толкать меня к каким-то другим врачам! – Настя ударила кулаком по столу, отчего чашка с кофе задрожала.

Маргарита, не моргнув выдержала ее испепеляющий взгляд. «Она не злится, ей страшно», – напомнила себе, как учила родственников пациентов.

– Ты же знаешь, я не могу лечить подругу, – голос ее звучал мягко, но твердо. – Это может привести к серьезным последствиям.

– Давай, расскажи еще про этические нормы! – Настя вскочила, глаза блестели от слез. – Ты же всегда знаешь, как правильно!

Маргарита промолчала. Они обсуждали это десятки раз, и каждый раз подруга, как истинный «пограничник», ранилась о ее принципы.

– Ладно… Пока! – Настя выбежала из кафе, дверь захлопнулась с треском.

На столе остался блокнот с потертой обложкой. Маргарита потянулась за ним, но пальцы дрогнули – он упал, раскрывшись на странице с рисунком. «Еж, зарубленный топором, вокруг кровь» – черно-красные штрихи, кричащие болью, заполняли лист. На полях – карандашная пометка: «Ненавижу!»

Маргарита резко захлопнула блокнот, словно могла спрятать чужую боль. Сердце колотилось не от страха, а от ярости. «Я не позволю тебе стать Леной», – вспомнила она подругу из прошлого, чье лицо уже стиралось в памяти.

«Еще не все потеряно», – сказала она себе. Завтра попробует снова.

4. Справиться со стрессом

Вернувшись домой, Маргарита облегченно вздохнула – Стас на ночном дежурстве, не будет лишних изматывающих разговоров. Хотя, кого она обманывала? Он не был тем человеком, который докучал ей разговорами. Он всегда отличался умением без оценочно слушать и не вмешиваться туда, куда не стоило бы. И она хотела, чтобы он оказался рядом, и даже если бы все снова вышло за рамки… В конце концов, они взрослые и свободные люди, которые никому ничего не должны. Так он постоянно говорил ей, когда она пыталась извиниться за свою, как она считала, слабость.

Маргарита прошла на кухню и уже хотела налить себе вина, чтобы отключить эти мысли, как вспомнила утреннюю сцену.

– Так, с вином пора заканчивать! – сама себе сказала она. – Проблемы нужно решать по-другому. Чтобы ты посоветовала своему пациенту? Ну, же, Рита, соберись!

И она стала перебирать техники, помогающие справиться со стрессом и эмоциями:

1. Дыхательные практики и заземление

– Техника «4-4-6»: вдох на 4 секунды, задержка на 4, выдох на 6. Это снизит тревогу и вернет контроль над телом.

– Заземление через органы чувств: назвать 5 предметов вокруг, 4 звука, 3 тактильных ощущения, 2 запаха и 1 вкус. Это поможет вернуться в «здесь и сейчас».

2. Медитация и осознанность

– Короткая медитация на осознанность (10 минут): сфокусироваться на дыхании, не оценивая мысли. Признать эмоции без осуждения: «Это сложно, но я справлюсь».

– Сканирование тела: пройтись вниманием от макушки до стоп, отпуская напряжение.

3. Физическая активность

– Прогулка на свежем воздухе: движение снижает уровень кортизола.

– Йога или растяжка: поможет соединить тело и ум, снять мышечные зажимы.

4. Рефлексия через письмо

– Выплеснуть эмоции в дневник. Ответить себе на вопросы:

«Что я чувствую сейчас?»

«Что эта ситуация говорит о моих потребностях?»

«Как я могу позаботиться о себе сегодня?»

5. Самосострадание

– Напомнить себе, что ошибки – часть человечности. Проговорить внутренне:

«Мне тяжело, но я заслуживаю доброты».

– Избегать самокритики: заменить «Я должна была контролировать себя» на «Я устала и искала поддержки».

6. Творческое выражение

– Арт-терапия: нарисовать свои эмоции абстрактно, без оценки.

7. Фокус на базовых потребностях

– Проверить достаточно ли ела/пила сегодня? Дефицит ресурсов усиливает стресс.

– Микро-отдых: 30 минут сна или тишины с таймером восстановят силы.

И главное для нее, как врача! Запланировать сеанс у супервизора для профессиональной поддержки.

– Черт! – выругалась Маргарита, понимая, что ее супервизор, которым до недавнего времени являлся Стас, и есть часть ее проблемы!

«Нужно срочно найти другого, – подумала она, после чего на автомате применила технику „самосострадания“. – Обратиться за помощью – не слабость, а профессиональная осознанность. Я учу пациентов принимать свою человечность – и мне нужно применить это к себе».

Этот вопрос она оставила на завтра, а сейчас собиралась выйти на пробежку.

Бег – был лучшим решением! Музыка в наушниках, теплый декабрьский воздух и полная сосредоточенность на движениях и ощущениях стоп на различных дорожных покрытиях. Еще одна техника, которой она обучала пациентов – «Осознанное наблюдение за текущим действием». Она относилась к базовым навыкам осознанности в DBT-терапии. Ее цель – отвлечь ум от автоматических мыслей и эмоций.

После бега Маргарита приняла душ и наскоро приготовила легкий ужин – что-то простое, чтобы не тратить силы. На кухне, пока грелся чайник, включила любимую классическую музыку в современной обработке. Мелодии, знакомые с детства, звучали по-новому, словно напоминая, что даже старое может обрести свежие краски. Она заварила себе зеленый чай – свой любимый, с легким ароматом жасмина, который всегда помогал немного успокоиться, и направилась в комнату.

Завернувшись в мягкий халат, взяла с прикроватной тумбочки очки и книгу – «Руководство по эффективному психиатрическому ведению пациентов с пограничным расстройством личности» Джона Гундерсона. Это было практическое пособие для врачей, предлагающее структурированный подход к лечению ПРЛ через фокус на стабильность, четкие границы и улучшение повседневного функционирования. Метод, не требующий углубленной специализации, подходящий для начального этапа терапии и включающий инструменты для кризисных ситуаций, шаблоны диалогов и кейсы, помогая снизить выгорание специалистов и дать пациентам опору в управлении симптомами.

Ей бы сейчас почитать любимую английскую классику – что-то вроде Джейн Остин или Шарлотты Бронте, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Но вместо этого приходилось углубляться в научную литературу. Маргарита всегда старалась держать планку – быть на высоте как в профессии, так и в жизни. Даже если это стоило ей личного комфорта.

Страницы перелистывались почти машинально, а мысли снова и снова возвращались к сыновьям. Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берет верх, и тихо вздохнула. Завтра – новый день. А когда-нибудь они снова будут вместе.

5. Предложение

Ночь прошла беспокойно. Маргарита ворочалась в постели, ее одолевали воспоминания. Перед глазами то и дело возникали улицы родного Златоуста и лица сыновей, которых она оставила. Ей казалось, что развод, последовавший за ее изменой, не просто пошатнул семейные устои, но разрушил тот маленький островок надежды на светлое будущее, о котором так часто твердила мама.

– Стерпится – слюбится, – были ее любимые слова, которыми она заканчивала любой разговор о ее отношениях с нелюбимым мужем. В пример она всегда приводила свой брак с отцом, в котором на протяжение многих лет несла роль жертвы.

Маргарита бывало и хотела возразить, что такой брак всегда обречен на провал, но, как послушная дочь, молчала. Может быть, мама знала лучше. Может быть. По крайне мере в это очень хотелось верить той, кто жил в браке, лишенном любви и даже какой-то дружеской привязанности. Отношения с мужем больше напоминали юридические обязательства: заработать на жизнь, накормить, одеть, вырастить и дать образование детям. А любовь у каждого была на стороне. Маргарита была уверена, что и муж ей изменял. Но это ее совсем не волновало.

Даже сейчас, когда виновницей распада семьи выставили ее. Она была огорчена, что не оправдала маминых надежд, что рассталась с детьми, но остальное совсем не задевало. Да, брак распался, но была ли в этом ее вина? Ведь виноваты всегда двое.

Размышляя об этом, она сжала подушку, пытаясь заглушить тоску. Сон медленно подкрадывался, погружая в дебри пережитых воспоминаний.

Проснулась она только к обеду. Голова была тяжелой, а мысли такими же мутными, как и утренний свет, пробивавшийся через шторы. Из кухни доносились приглушенные звуки – Стас уже вернулся с ночного дежурства. Маргарита слышала, как он возится с посудой, готовя обед.

Она приняла душ и вышла на кухню. Стас сидел за столом, накрытым простой, но аккуратной сервировкой.

– Садись, – сказал он, указывая на стул. – Поешь, а потом поговорим.

Она послушно села, чувствуя, как напряжение нарастает. Стас был человеком прямым, и его серьезный тон не оставлял сомнений.

– Маргарита, – начал он, когда обед был почти закончен. – Я хочу предложить тебе кое-что важное.

Она подняла на него глаза, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

– Если ты не готова к отношениям, давай заключим фиктивный брак, – сказал он спокойно, но твердо. – Это даст тебе защищенность. У тебя будут все условия, чтобы перевезти детей. Я помогу.

Маргарита замерла. Ей было 36 лет, а этот мужчина, старше почти на 20, годился ей в отцы. Как к отцу она к нему и относилась, пока однажды не позволила нарушить эту границу, поддавшись какому-то необузданному желанию. Причиной всему была тоска по детям, потопляемая в бутылке вина, после которой принципы дружбы и рабочей субординации утонули там же.

Тогда Стас проявил себя как заботливый мужчина, о котором мечтает любая девушка. Любая, но не она.

Ее сердце было уже занято. С того первого дня, как она приехала в этот город и познакомилась с ним… С человеком, в которого тут же влюбилась и о котором не смела даже мечтать: многолетний брак, казавшийся надежным и крепким, разные интересы и абсолютное равнодушие к ней. Она не рассчитывала даже на дружбу. Но с нее все и началось. Неожиданно после того, как она позволила себе открыться совершенно чужому человеку. Конечно же, не без помощи вина и в отсутствии Стаса, обычно принимающего «удар» на себя. Но в тот день его рядом не оказалось, и это положило начало дружеским отношениям, уже через несколько месяцев перешедшим в любовную связь, о которой теперь знали лишь самые близкие: Стас и Настя.

– Что бы сказала твоя мама? – иногда шутила подруга, подкалывая Маргариту ее зависимостью от материнского одобрения.

– Плевать! – отвечала она, но понимала, что не хотела бы, чтобы та узнала, о ее роли любовницы. Мама не просто считала подобное неприемлемым, но и настаивала, что женщина не может оставаться незамужней, активно пытаясь восстановить брак Маргариты.

– Держись за него, дочка! – повторяла она каждый раз. – Он хороший человек.

Это она говорила и до того, как Володя стал ее мужем, убеждая тогда еще несмышленую девчонку, что надо бы замуж выйти, раз уж такое дело. А дело было, действительно, такое – беременность, которую мать-гинеколог не могла позволить прервать.

– Вы же столько лет прожили в месте! – эхом продолжал звучать в голове мамин голос, словно та стояла за спиной. Маргарита сжала край скатерти, пытаясь отогнать наваждение. Перед ней был Стас – не Володя, не тот запретный человек, а друг, который годами ловил ее падения. Его предложение висело в воздухе. «Выход? Или новая клетка?» – пронеслось в сознании.

Она посмотрела на его руки – те самые, что поднимали ее с колен после каждого провала. Теперь они лежали на столе, спокойные и уверенные, в отличие от ее дрожащих пальцев. «А что, если…» – начало формироваться где-то глубоко внутри, но страх быть «таблеткой» снова сдавил горло.

– Стас… – голос ее сорвался, будто пробирался сквозь колючки воспоминаний.

Он поднял руку, прерывая не ответ, а ее внутреннюю бурю:

– Не отвечай сейчас. Подумай. Просто… это может быть выходом.

Маргарита посмотрела на него. Несмотря на периодически случаемые интимные слабости, между ними никогда не было романтических чувств – только дружба, поддержка и взаимное уважение. Стас был для нее скорее отцом, чем потенциальным мужем. И в его предложении она чувствовала не любовь, а ту самую заботу, которой ей так не хватало с детства.

– Обещай, что ты подумаешь? – вместо былого утверждения прозвучал вопрос.

Она молча кивнула, чувствуя, как в голове начинается хаос. Мысли о сыновьях, о будущем, о том, как она оказалась в этой ситуации, смешались в один клубок. Стас встал и начал убирать со стола, оставив ее наедине с собой.

Маргарита закрыла глаза. Она знала, что ему можно доверять. Но еще один брак без любви… Разве это то, чего она хочет?

Она ушла в свою комнату и почувствовала, как напряжение слегка отпускает. Взяла в руки книгу и, расположившись на кровати, погрузилась в чтение, надеясь отвлечься от мыслей о прошлом и будущем. На этот раз это был зачитанный до дыр роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Сейчас история о том, как Элизабет раздумывает о замужестве, казалась ей еще ближе, чем раньше. Особенно момент, где она отказывается от предложения, вызывая недовольство своей матери.

Когда пришло время ехать на работу, Маргарита собралась и вышла в прихожую. Стас уже ждал ее у двери, готовый подвезти.

– У тебя же сегодня выходной, – сказала она, застегивая пальто.

– Кто-то же должен тебя отвезти. Пусть это буду я! – Его улыбка вызвала улыбку в ответ.

– Стас, я на такси доберусь.

– Мне нужно немного поработать, – открыв дверь, ответил он, пропуская ее вперед.

Они вышли из дома и сели в машину. В пути почти не разговаривали, но атмосфера была спокойной и дружеской. Тишину нарушало лишь радио, где диктор зачитывал экстренные новости: «МЧС предупреждает: ожидается усиление ветра до 25 м/с, сильные ливни, возможны подтопления. Рекомендуется избегать нахождения под деревьями и ЛЭП. Запрещен выход в море и горы…»

Стас усмехнулся:

– Нас ожидает очередной шторм! Такое тут часто, ты привыкнешь.

Маргарита кивнула, глядя на небо, которое еще оставалось безоблачным, вопреки тревожным прогнозам. Внутри нее было ощущение уверенности. Возможно, впереди еще много трудностей – и природных, и житейских. Но с такой поддержкой, как сейчас, она знала, что справится.

6. Рабочие моменты

Машина остановилась у входа в клинику. Маргарита взяла с заднего сиденья сумку и повернулась к Стасу, но он уже вышел, чтобы открыть ей дверь.

– Спасибо, – сказала она, слегка смутившись. – Ты, правда, не должен был… Нас могут увидеть…

– Перестань, – мягко прервал он. – Мне плевать на пустую болтовню.

Они стояли несколько секунд, глядя друг на друга. Маргарита чувствовала, как в груди все сжимается. Она хотела сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Так они и шли молча до крыльца клиники, рядом с которым возвышался огромный тополь. Дереву, судя по толщине ствола, было лет сто.

Стас бросил на него недовольный взгляд.

– И как его до сих пор не спилили? Тут полклиники в зоне риска, если ветер повалит. Да и остальные деревья – сплошная аварийка!

«Если тополь рухнет, – подумала Маргарита, – это будет символично». Она посмотрела на небо и удивленно произнесла:

– Откуда бы тут взяться ливням, небо без туч.

– Еще налетят!

– С таким слабым ветром? Кажется, МЧС, как всегда, перестаралось.

– Хотелось бы, – открывая дверь и пропуская Маргариту вперед, выдохнул Стас, – но, увы…

В здании их встретил грохот перфораторов и запах пиломатериалов.

– Капитальный ремонт начали в самый неподходящий момент, – пробурчал Стас. – Дожди обещают, а они демонтируют кровлю. Типично для нашей страны: пока гром не грянет…

Маргарита кивнула, стиснув зубы. Дрель сверлила не только бетон, но и ее нервы.

– Хорошей смены, – наконец произнес Стас, слегка касаясь руки Маргариты, когда они сравнялись с его кабинетом.

– Спасибо, – она кивнула и пошла дальше, чувствуя, как ее провожает его взгляд.

Рабочий день начался как обычно. Пациенты, медицинские карты, звонки… К счастью, не оглушали звуки ремонта – рабочие наконец закончили и ушли, подарив клинике хрупкую тишину. Маргарита с облегчением вздохнула: мигрень, мучившая ее все эти дни, начала отступать. Но мысли о разговоре со Стасом не отпускали. Она ловила себя на том, что постоянно вспоминает его слова: «Это может быть выходом». Сверху, как усмешка, ложились слова матери: «Тебе нужно вернуться к мужу».

Мама. Она звонила уже три раза. Первые два вызова Маргарита проигнорировала, а на третий ответила, о чем тут же пожалела. Ей пришлось снова выслушать материнские наставление по поводу восстановления ее семейной жизни.

– Мамочка, я сама все решу, – попыталась возразить дочь той, кто всегда знал «как лучше».

– Рита, ну что ты решишь? Ты уже решила! Развелась, уехала, сейчас что?

– Мам, наши отношения давно себя изжили. Ты же сама все знаешь.

– Я знаю то, что ты не осмелилась мне рассказать. А он рассказал. Рита, я не понимаю… Но он готов все простить и принять тебя назад. Я с ним говорила.

Маргарита вздохнула, понимая, что начинается старая песня, и ее снова хотят сосватать за мужчину, от которого она ушла. Ушла без сожалений. Но спорить с матерью было бесполезно, тем более на расстоянии можно легко переступить эмоциональную грань, поэтому она предпочитала молчать.

– Рита, ты меня слышишь?

– Слышу, мама! Мы с тобой об этом уже говорили. Я скоро приеду.

– Нет, ты меня не слышишь! Ты должна приехать немедленно! Бросай свою богадельню и возвращайся! Твой дом там, где твоя семья.

– Мам, я не могу бросить работу! И мой дом теперь здесь.

– Не говори глупостей! Там у тебя никого нет. Да и жилья… Живешь у начальника, позор какой! Я надеюсь, вы с ним не?.. – Она нарочно не договорила, подчеркивая непристойность не только этого действия, но и самого слова.

– Он предложил мне пожениться, – не выдержав напора, сболтнула Маргарита, и тут же об этом пожалела.

– Господи! Да ты с ума сошла! Он же тебе в отцы годится! А он о чем думает? Как же ваша этика?

Маргарита хотела возразить, что этика не запрещает отношения между коллегами, что они взрослые, свободные люди, но противостоять материнскому слову ей всегда было сложно. А потому она, снова сославшись на работу, прервала этот зашедший в тупик разговор.

Чтобы хоть как-то отвлечься, она решила проветриться. Накинув пальто поверх белого халата, незаметно проскочила мимо кабинета Стаса, и быстро оказалась во внутреннем дворике клиники.

Ветер, уже набирал силу, а небо затянуло тяжелыми тучами, но воздух пока еще пах сухой пылью. Маргарита удивилась этой резкой смене погоды, но все так же скептически настроенная, села на скамейку, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Маргарита Николаевна, – раздался голос.

Она открыла глаза и увидела молодую медсестру, которая держала в руках кружку чая.

– Вам, наверное, холодно. – Девушка протянула кружку. – Возьмите.

– Знала бы ты, что такое холодно… – вспоминая уральские зимы, поежилась Маргарита. – Но все равно спасибо, – она улыбнулась.

– Это Станислав Александрович попросил, – призналась медсестра. – Он сказал, что вы любите зеленый чай.

Маргарита почувствовала, как тепло разливается по телу. Не только от чая, но и от мысли, что кто-то заботится о ней так, как это делает Стас.

Устремив взгляд на его окно, она еще раз улыбнулась, заметив, что он за ней наблюдает. В этот момент она представила, как между ними натянута невидимая нить, которая становится все крепче.

– Он просил Вас зайти, – прервала ее мысли медсестра, собирающаяся уходить.

Подойдя к кабинету Стаса, Маргарита остановилась перед дверью с табличкой «Директор», на которой ниже было написано:

Сергеенко Станислав Александрович

врач высшей категории

доктор медицинских наук, профессор

Хотела бы и она достичь таких карьерных высот. Но сейчас чувствовала какую-то неуверенность, сравнивая себя с ним. Возможно, даже подавленность, ведь она еще только в начале своего пути. Это вызывало легкую зависть и сомнения в своих силах.

Постучав и услышав приглашение войти, Маргарита переступила порог кабинета не то друга, не то начальника. О чем именно пойдет речь, она могла узнать лишь из дальнейшего разговора.

– Проходи, присаживайся, – он хотел, чтобы девушка чувствовала себя комфортно, поэтому начал мягко.

Это создавало легкое напряжение, смешанное с любопытством. Она была готова к разговору, но не знала, чего ожидать. Молча села на стул напротив.

– Не знаю, как сказать, – неуверенно начал он, дав понять, что сейчас перед ней друг. – Звонила твоя мама…

– Мама звонила? Тебе? – растерявшись спросила Маргарита.

– Да.

– Что она хотела?

– Рассказать мне, что я порчу твою жизнь. Что ты любишь мужа и должна к нему вернуться, а я…

– В отцы мне годишься, – тихо повторила Маргарита слова матери.

– И это тоже. Использую свое служебное положение.

Маргарита тяжело вздохнула, не понимая, как реагировать на подобную информацию. Мама, конечно, всегда старалась держать под контролем всю ее жизнь. Казалось, что на расстоянии это делать намного сложнее. Но не тут-то было! Она умудрилась даже названивать ее начальнику.

– С мамой я поговорю, – прозвучал безэмоциональный ответ. – Извини за этот звонок.

– Ты в порядке? – взволновано поинтересовался Стас, видя, как Маргарита ушла в себя. Она никогда не отличалась особой эмоциональностью, но обычно легко обсуждала с ним любые вопросы, даже личные. А сейчас будто бы не понимала, что происходит. – Может, тебе нужна помощь?

– Все хорошо, спасибо! Я справлюсь! – встряхнулась она. – Ты только для этого меня звал?

– Нет. С сегодняшнего дня у тебя терапевтическая группа. – Он подал Маргарите папки с историями болезней.

Она сняла очки с макушки, где они покоились, словно изящный аксессуар, и водрузила их на переносицу, превратившись из усталого человека в собранного профессионала. Бегло прочитав, дойдя до последней медицинской карты, посмотрела лишь причину госпитализации, закрыла папку и, подняв очки обратно на волосы, возмутилась:

– Шутишь? Они же все суицидники!

– Ты DBT-терапевт, суицидники – твой профиль. Ты же сама просила.

– Я просила не совсем это.

– Хочешь вернуться к зависимым?

– Станислав Александрович! Ты же знаешь, что мне интересно.

– Я тебе это и предлагаю! Не торопись, присмотрись, там не все так просто. – Уверенность в ней как в профессионале смешивалась с заботой. Он не хотел давить, хоть и считал, что это важный шаг для ее роста.

– Стас, я даже не готова! – Маргариту сковывал страх неподготовленности. Недавно завершив курсы DBT-терапии, она еще не успела перевести теорию в практику: все силы уходили на научную работу – сбор данных для диссертации, анализ литературы, бесконечные исследования. А теперь предстояло за считанные дни подготовиться к ведению группы. И это не просто составить расписание. Нужно было: создать план сессий – от вводного занятия до финальной рефлексии, с четкими целями для каждого этапа; продумать стратегии вмешательства – как реагировать на сопротивление участников, конфликты в группе или эмоциональные срывы; подготовить материалы – рабочие тетради, чек-листы навыков, примеры кейсов для обсуждения; отработать сценарии – отрепетировать формулировки, чтобы избежать двусмысленностей и не нарушить этические границы.

«Но, когда это сделать?» – мысль ударила холодом.

– Тебя никто не заставляет сразу терапию начинать. Пойди сначала познакомься. После праздников начнешь!

Маргарита посмотрела на настенные часы, которые показывали полшестого вечера. Ей хотелось легкого дежурства, без новых поступлений и тем более новых групп. Просто закрыться в кабинете, может быть, даже поспать. Но начальство решило внести в ее скучную рабочую обстановку разнообразие. И она, как хорошая девочка, должна была справиться на отлично!

– Кстати, – остановил ее Станислав, подавая еще одну карту, которую как раз заполнял, когда Маргарита зашла в кабинет. – Эта тебе точно понравится. Новая пациентка, Диана Богданова.

Она заглянула в карту, в которой под вопросом значились два диагноза: БАР и ПРЛ.

– Под вопросом? – уточнила Маргарита заинтересовано.

– Поступила вчера, множественные порезы рук, закрытая, не особо хочет о себе рассказывать.

– А привез кто?

– Я так понимаю друг, он и лечение оплатил.

– Ты сам с ней общался? – спросила Маргарита, читая результаты PDQ-4+4 – тестирования Дианы, в котором ответы были даны не на все вопросы, некоторые просто перечеркнуты карандашом.

– Да.

– А BPI5? – уточнила Маргарита о необходимом для нее тестировании.

– Там дальше листай.

– Ага, вижу. – Она смотрела в еще один не до конца отвеченный опросник. – И что думаешь?

– Думаю, хотела проблем на свою голову – получай! Не знаю, что тебя так эти «пограничники» влекут, с ними же самому с ума сойти можно. – Стас шутил. На самом деле он считал, что хоть «пограничники» и сложные пациенты, но также, как и другие, заслуживают профессиональной помощи.

– Думаешь, все-таки ПРЛ?

– Вот ты и разбирайся!

– Я заберу? – обозначая карту новой пациентки, спросила Маргарита.

– Я еще не до конца заполнил. Заберешь чуть позже.

Маргарита кивнула. Оставив папку на столе, и, взяв остальные истории болезней, новоиспеченный терапевт группы суицидников направилась к себе в кабинет, чтобы подробнее познакомиться с поставленной задачей.

7. Терапевтическая группа

За девять лет работы в психиатрии Маргарита привыкла к разным ситуациям. Но сегодняшний день был особенным. Она чувствовала себя морально вымотанной: последние месяцы вела группы с пациентами, борющимися с наркотической и алкогольной зависимостями, и это требовало огромных эмоциональных затрат. Особенно потому, что это направление ей совсем не нравилось, и она часто просила Стаса дать ей возможность проявить себя в чем-то более интересном.

– У нас частная клиника, где я возьму тебе «интересные» случаи? – с сожалением отвечал он.

И она понимала, что основными клиентами частной психиатрии в большей степени становятся люди с зависимостями. Хотя в последние годы участились обращения с различными личностными расстройствами, но эти люди редко оформлялись на стационар, ограничиваясь фармотерапией. Они обращались в частную клинику, чтобы избежать госпитализации, которая была обязательной при обращении в государственное учреждение.

А теперь ей предстояло провести первое групповое занятие с новыми пациентами, каждый из которых пришел с совершенно другими психологическими проблемами. Были ли это личностные расстройства или всему виной депрессия, ей еще предстояло разобраться. Она глубоко вдохнула, поправила белый халат и открыла дверь в небольшое, уютное помещение, где ее уже ждали.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Маргарита окинула взглядом присутствующих. Первой, кто привлек ее внимание, была девушка примерно того же возраста, что и она, сидевшая, слегка сгорбившись. Ее взгляд был устремлен в окно, но, казалось, она не видела ничего за его пределами. Выглядела девушка уставшей, словно на ее плечах лежал невидимый груз.

Рядом сидела совсем юная девушка лет двадцати. Ее взгляд был опущен в телефон, но по тому, как она нервно листала экран, было видно, что она не находила там утешения.

Третьей в комнате была женщина, которой на вид было далеко за пятьдесят. Но Маргарита знала, что ей недавно исполнилось только сорок шесть. Она сидела, сложив руки на коленях, и время от времени поглядывала на дверь, словно ожидая кого-то.

Маргарита заметила, что четвертый стул пустует. Она на мгновение задумалась, затем открыла блокнот, чтобы уточнить, кто отсутствует. В записях значились две молодые девушки, одна из которых поступила вчера вечером. Видимо, именно ее и не хватало. Маргарита понимала, что начало всегда дается нелегко, особенно когда ты только погружаешься в новую обстановку. Она решила не акцентировать внимание на отсутствии новенькой и начала занятие.

– Здравствуйте, – мягко произнесла она, присаживаясь на стул напротив группы. – Меня зовут Маргарита, и я буду вашим терапевтом.

– Маргарита… а отчество? – уточнила взрослая женщина.

– Николаевна. Но для создания атмосферы равенства, доверия и открытости в группе, мы чаще всего обращаемся к друг другу на «ты». Это помогает участникам чувствовать себя более комфортно и снижает барьеры в общении. Но если кому-то сложно или он хочет, чтобы к нему обращались на «Вы», давайте обсудим это, чтобы всем было комфортно.

В группе наступила короткая пауза. Первой нарушила молчание девушка до этого смотревшая в окно. Она повернулась и слегка улыбнувшись произнесла:

– Я не против «ты». Мне кажется, это действительно помогает расслабиться.

– Я тоже согласна, – неуверенно произнесла самая юная участница группы, оторвав взгляд от телефона.

Женщина, задавшая вопрос об отчестве, немного смутилась, а затем попыталась улыбнуться:

– Хорошо, я тоже согласна. На «ты», так на «ты».

Маргарита кивнула, удовлетворенная решением группы.

– Отлично. Тогда давайте начнем. И помните, что, если в процессе кому-то станет некомфортно, мы всегда можем это обсудить и найти подходящий вариант.

Группа затихла, готовясь к началу работы, и в воздухе повисло ощущение легкого напряжения.

– Сегодня мы познакомимся друг с другом и начнем наш путь к изменениям. Каждый из вас здесь не случайно. И я верю, что вместе мы сможем найти ответы на ваши вопросы.

Сеанс начался, как обычно. Маргарита, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, предложила каждому участнику группы поделиться своими мыслями или чувствами, которые их беспокоили. Однако сегодня что-то было не так. Она чувствовала, как тяжесть накатывает на нее волнами. Голова была будто в тумане, а мысли путались. Она пыталась сосредоточиться, но усталость, накопившаяся за последние месяцы, давала о себе знать.

– Давайте начнем с того, что каждый из вас расскажет немного о себе, – предложила Маргарита, стараясь сделать свой голос максимально теплым и поддерживающим. – Не нужно говорить о том, что вас беспокоит, если не готовы. Просто представьтесь и расскажите, что привело вас сюда.

В комнате повисла пауза, но Маргарита знала, что это нормально. Первый шаг к исцелению – это признание своих проблем, и он всегда дается нелегко.

Тишину нарушила девушка-ровесница:

– Меня зовут Катя. Я… я просто устала. Устала жить для других.

Ее голос звучал монотонно, и Маргарита едва улавливала смысл слов. Что-то о родителях, о чувстве долга, о том, что она забыла, что значит жить для себя.

Маргарита кивала, стараясь поддерживать зрительный контакт, но ее мысли уже блуждали где-то далеко. Она вспоминала вчерашний день: бесконечные приемы, сложный пациент, не желающий идти на контакт, и ее собственные нерешенные вопросы, которые она откладывала на потом.

Второй заговорила сорока шестилетняя женщина:

– Я Алла. Я хочу изменить свою жизнь, но не знаю, как.

Она говорила о своей дочери и о том, как она боится, что передаст ей свои страхи и неуверенность. Маргарита записывала что-то в блокнот, но делала это механически. Она ловила себя на том, что не может вникнуть в суть сказанного. Ее собственные проблемы, которые она так тщательно пыталась игнорировать, начали всплывать в голове: недосып, чувство вины перед близкими, запутанные отношения и постоянное ощущение, что она не справляется.

Последняя участница, не поднимая глаз, добавила:

– Я Юля. Я не знаю, зачем я здесь. Просто… мне кажется, что я теряю себя.

Ее слова были наполнены горечью и разочарованием. Она говорила о матери, о том, как та всегда критиковала ее, и о том, что она чувствует себя ненужной. Ее голос дрожал, но Маргарита едва могла сосредоточиться на словах. Она смотрела на часы, считая минуты до конца сеанса. Ей хотелось побыстрее закончить, уйти в свой кабинет, закрыть дверь и просто посидеть в тишине. Она чувствовала, что терпение на исходе, и это пугало ее. Ведь она всегда была тем, кто держал все под контролем, кто поддерживал других. А сейчас она едва могла поддержать себя.

Когда последние слова были сказаны, Маргарита быстро подвела итог, стараясь звучать как можно более собранно.

– Спасибо всем за сегодня. Вы сделали важный шаг, поделившись своими чувствами. Давайте на следующем занятии продолжим работу.

Как только сеанс закончился, Маргарита попрощалась с девушками и направилась в свой кабинет. По дороге она встретила медсестру и, вспомнив об отсутствующей участнице, уточнила:

– Ты не в курсе, почему Диана не пришла на занятие?

Медсестра покачала головой:

– Я узнаю и сообщу вам.

– Лучше попроси ее зайти ко мне.

– Сделаю!

– Спасибо, – кивнула Маргарита. – И, пожалуйста, принеси ее медицинскую карту, она должна быть у Станислава Александровича.

Вернувшись в кабинет, она села за стол, откинулась на спинку кресла и на мгновение закрыла глаза, пытаясь сбросить напряжение. Затем открыла ежедневник и пробежалась по списку дел на неделю: купить подарки, сходить в спортзал, закончить отчеты, отправить статью в научный журнал. Но больше всего ее радовала запись, стоящая на 29 декабря: «Поездка домой». Эти слова словно согревали изнутри, напоминая, что скоро она сможет отдохнуть, увидеть близких и на время забыть о своих проблемах.

Она вздохнула, перевела взгляд на медицинскую карту Дианы, принесенную медсестрой, и начала внимательно изучать записи. Девушка поступила в клинику после того, как нанесла себе многочисленные порезы на руках. В карте упоминались напряженные семейные отношения, постоянные конфликты, которые, судя по всему, стали одной из главных причин ее эмоционального состояния. Попытку суицида девушка отрицала, на вопрос о причинах самоповреждения внятного ответа не дала.

Маргарита старалась выделить ключевые моменты, которые помогли бы ей лучше понять пациентку. Но чем глубже она погружалась в чтение, тем сильнее чувствовала, как усталость накрывает ее с головой. Глаза начали слипаться, а мысли путаться.

Она сняла очки и отложила их вместе с картой, решив, что продолжит позже, и снова взглянула в свой ежедневник. Запись о поездке домой все еще вызывала теплую улыбку. «Еще немного, – подумала она, – и я смогу отдохнуть».

Маргарита хотела встать, чтобы налить себе чаю, но тело будто не слушалось. Она облокотилась на стол, положив голову на руки, и закрыла глаза, чтобы просто на минуту отдохнуть. Но эта минута растянулась.

Тишина кабинета, мягкий свет настольной лампы и накопившаяся усталость сделали свое дело. Маргарита уснула. Ее дыхание стало ровным, а лицо, наконец, расслабилось. Сейчас, хотя бы на короткое время, она позволила себе просто быть. Без мыслей, без забот, без бесконечного списка дел.

За окном сгустились сумерки, а кабинет погрузился в тишину, которую нарушали лишь яростные порывы ветра и монотонный стук дождя по стеклу. Но эти звуки, словно приглушенная мелодия, не мешали Маргарите – они сливались в фоновый шум, убаюкивающий и знакомый. Она спала, и, возможно, это был самый важный момент ее дня – момент, когда она наконец остановилась.

8. Диана

Маргариту разбудил оглушительный треск, будто потолок готов был обрушиться. Открыв глаза, она услышала, как ураганный ветер бьет в окно, а ливень, словно из бесконечного ведра, хлестал по крыше. Она вскочила, сердце бешено застучало. «Тополь, – промелькнула первая мысль. – Тот самый, столетний, что кренился у крыльца». Она выглянула в окно, откуда как раз было видно, – дерево стояло на месте, будто стихия его совсем не задевала.

Еще один удар – на этот раз глухой, тяжелый, и руки врача, державшего только что заваренный чай, дрогнули.

– Блин! Этого еще не хватало! – возмутилась Маргарита, снимая облитый халат.

В дверь постучала, и, не дожидаясь ответа, зашла девушка. Маргарита заметила перебинтованные руки и поняла, что это та самая Диана, которая не явилась на терапевтическое занятие.

Девушка оглядела кабинет и пристально стала рассматривать Маргариту.

– Вы врач?

– Да. И ко мне можно обращаться на «ты», – поправила Маргарита. – Проходи, садись.

«Типичный психиатр. Не хватает только белого халата и очков», – подумала Диана.

Она вальяжно села в кресло в углу кабинета, забросив ногу на ногу. Ее оценивающий взгляд мог бы смутить, но перед ней был опытный психиатр, привыкший к разным пациентам и умеющий держать себя в руках.

– Меня зовут Маргарита, – представилась врач. – А тебя? Диана?

– Николаевна? – прочитав на дипломе, висящем на стене, ухмыльнувшись, спросила девушка, игнорируя встречный вопрос. – Как по Булгакову.

– Точно, – последовала улыбка в ответ, но