Я тебя не отпущу
Глава 1
– Вы его видели? Это же чистый секс!
Я так занята замыванием пятна на блузке, что не сразу разбираю слова, которые доносятся через стенку.
– Ты о ком? О том красавчике в кабинете нашей главной? – Судя по голосу, это Валентина, помощница главбуха.
– Да, Ярослав Вольский! Исполнительный директор «Авалонстроя».
Узнаю Арину, своего секретаря.
– Какой мужчина! Ему явно за сорок, но как выглядит! Все эти Клуни и Костнеры отдыхают! – вздыхает Наталья, секретарша моего заместителя.
– Ха! Это вы еще их генерального не видели! – многозначительно произносит Арина. – По слухам, они родственники.
– И что? Генеральный весь в этого Аполлона? – не скрывает любопытства Валентина.
– Нет. Там высшая лига! Высокий, молодой, красивый. Ходячий тестостерон.
– Да-а! – тянет Наталья. – Подтверждаю. Они неделю назад приезжали вдвоем к моему боссу. Я, пока кофе подавала, чуть слюной не захлебнулась. Потом трусы выкручивать пришлось.
– Ты так описываешь, будто он модель, – смеется Валентина.
– Он круче. Глаза голубые. Взгляд как у хищника. А сам из себя такой… одни мышцы. И не буграми, как у качков, а красиво. Со стоячим задом и широченными плечами, – продолжает Наталья.
– Он словно разделся перед тобой! – хмыкает Арина.
– Ой, если бы разделся, я бы там и отдалась! Даже старшего Аполлона не постеснялась бы. Такие мужчины раз в жизни встречаются. Было бы хоть что потом вспомнить!
– Выдыхай, – осаживает Арина. – У него невеста есть. Мисс чего-то там. Да еще и из благородных. То ли дочка, то ли внучка какого-то министра.
– Счастливая. Хорошо быть богатой и красивой, – не скрывает зависти Валентина.
– Начальство наше тоже благородное, – говорит обо мне моя секретарша. – И фасад ничего, и возраст… всего тридцатник. Но что-то счастья я не видела. Мать-одиночка, к тому же приемного ребенка.
– Ты благородную с хорошо пристроившейся не путай! – поправляет Наталья. – Если бы не бывший муж, ничего бы у нее не было. Ни этой фирмы, ни постоянных поездок на курорты, ни дорогих шмоток.
– Ой, да наша Диана Дмитриевна вообще какая-то неудачница. И мужа не удержала, и шикарного любовника упустила. – В голосе Арины слышится презрение. – Был у нее два года назад один. Я сама его не видела, но девочки с ресепшена на первом этаже рассказывали, что красавец и любил ее безумно. Нашу фирму рейдеры тогда хотели захватить. Акционеры уже готовились сдаться без боя, а этот красавчик разрулил все одной левой, своего управляющего нашей фифе подсуетил и акции подарил. Якобы специально у бывшего мужа для нее выкупил.
– Бывают же мужики! Ох! – восторгается Валентина.
– И бабы-дуры! – добавляет Арина.
– Ага. Которые упускают нормальных кобелей, а потом детей из приютов в одиночестве растят, – вставляет свои пять копеек Наталья.
Если бы не последняя фраза, я бы еще сдержалась. Из-за неожиданного материнства два последних года редко бывала в офисе – некому было подрезать длинные языки и ставить на место особо зарвавшихся. Можно сказать, сама виновата. Но после упоминания моей малышки, самой сладкой девочки на свете, терпение лопается, как мыльный пузырь.
Так и не высушив дурацкое пятно на блузке, я застегиваю пиджак на все пуговицы и выхожу из санузла в просторную курилку.
Появление «начальства» не остается незамеченным. Будто увидели привидение, все три сплетницы мгновенно бледнеют. Валентина нервно одергивает подол платья, Наталья вытягивается в струнку, а предательница Арина пятится к двери.
– Заявления об увольнении мне на стол в течение часа. – Обвожу взглядом всю троицу и демонстративно медленно вытираю руки бумажной салфеткой.
– Диана Дмитриевна, я… мы не то имели в виду, – жалобно блеет самая безобидная из всех, Валентина.
– А я – то. Если заявления не лягут на стол в указанный срок, вылетите по статье. Уверена, наш юрист найдет причины для такого расставания.
– Умоляю… Не увольняйте. Мы не со зла, это все от глупости. Несли тут всякий бред. Без умысла, клянусь вам! Диана… Дм… – Наталья пытается произнести мое отчество и не может.
– Не волнуйтесь, я найду кого-нибудь, кто сможет подать кофе и не замочить белье. – Вышвырнув салфетку, направляюсь в коридор. – А у вас сейчас задание по правописанию для первого класса. – Смотрю на часы. – Надеюсь, справитесь.
Вместе с хлопком двери в груди тоже что-то хлопает. Прежняя я не умела быть такой стервой. Всегда быстро прощала и ни на кого не держала зла. Та Диана, наверное, купилась бы на раскаяние и дала сплетницам шанс. Нынешняя же…
Так и не закончив мысль, я бросаю короткий взгляд в зеркало и, убедившись, что пятна не видно, а «фасад» действительно на все сто, иду в свой кабинет. Впервые за последний месяц. После долгого отдыха на морях, по мнению моих подчиненных. И тяжелой болезни дочки – на самом деле.
Как первый раз, окидываю взглядом рабочее место Арины. Ставлю себе мысленную пометку срочно найти ей замену и, растянув губы в дежурной улыбке, распахиваю дверь кабинета.
Заместитель за неделю предупредил меня о сегодняшней встрече. «Когда подпишем с ними контракт, сможем выйти на самый высокий уровень!» – с гордостью трижды повторил он. Но стоит сделать шаг за порог, увидеть высокого широкоплечего мужчину у окна…
…сердце больно ударяется о грудину и падает в пятки.
Глава 2
– Диана, это Ярослав Борисович Вольский, – представляет гостя Алексей.
Несколько лет подряд он был моим заместителем, но полгода назад, из-за проблем с поставщиками, стал директором новой компании, моей собственной.
– Приятно познакомиться. – Быстро беру себя в руки и протягиваю ладонь.
Получается вполне спокойно, без тряски и паузы. Будто я не догадываюсь, кто передо мной, якобы не узнаю в мощной фигуре, светлых волосах, прямых линиях подбородка, носа и бровей знакомые черты. Такие яркие, какие генетически передаются лишь близким родственникам: сыновьям, внукам и изредка племянникам.
– Диана Дмитриевна… – произносит Вольский. – Алексей рассказал, что у него есть партнер, однако я не ожидал, что им окажется такая красивая женщина.
Взгляд карих глаз беззастенчиво скользит по моим ногам, костюму и лицу. Он не раздевает, нет ощущения липких пальцев на обнаженной коже. Но это и не восторг. Скорее оценка. Так оценивают лошадей перед скачками и породистых сук, перед тем как купить щенка.
– Спасибо за комплимент, – тяну уголки губ еще шире.
Плевать, что от подобной улыбки уровень моего интеллекта в глазах Вольского упадет до плинтуса. Мне все равно, что подумает Алексей. Сейчас гораздо важнее не выдать своего состояния – оно слишком далеко от нормы.
Два года я не получала никаких вестей о Климе Хаванском. Знала, что с него сняли все обвинения и выпустили из тюрьмы, но, как ни пыталась, так и не смогла найти номер или актуальную электронную почту.
Общие знакомые делали вид, что не знают меня. Сестра Клима внесла мой телефон в черный список. А дом, в котором мы жили, оказался продан.
Нас словно не было. Ни голодных поцелуев, ни сумасшедшего секса, ни любви, в которую я так быстро поверила. Не осталось ни одной ниточки.
Сейчас же прямо передо мной стоит более зрелая копия Хаванского. Тот самый «дядя Ярик», добрый родственник, который в свое время вытянул Клима и его сестру из детского дома. Ярослав Борисович Вольский – мой новый и самый ценный клиент.
– Мы раньше не встречались? – Он задумчиво склоняет голову набок.
Похоже, от Вольского не укрылось мое замешательство.
– Вы бы меня запомнили, – включаю на полную циничную стерву, и пока дядя Ярик восхищенно хмыкает, прохожу вглубь кабинета, устраиваюсь в гостевом кресле.
В игру вступает Алексей. Он подробно описывает возможности нашей компании, показывает фотографии с результатами отделочных работ и делится главными цифрами.
Раньше всем этим занималась исключительно я, на Алексее был контроль и аналитика. Но с появлением маленькой Ники рабочие вопросы отошли на второй план.
Мой внутренний трудоголик научился закрывать рот и делегировать полномочия, а Алексей из исполнительного зама превратился в руководителя. Настолько хорошего, что сейчас нет необходимости как-то дополнять.
Изображая мебель, я наблюдаю за скупыми эмоциями Вольского. Глушу странную тревогу, которая то сжимает, то отпускает горло. И пытаюсь понять, какого черта именно теперь, когда я наконец смирилась со своей потерей, прошлое постучало в настоящее.
Ответов, конечно же, нет.
К концу переговоров, удовлетворенный качеством наших работ, Вольский сообщает, что его юристы вскоре пришлют договор. Он прощается с Алексеем и целует мою руку.
От короткого прикосновения по коже ползут мурашки, но я снова цепляю на лицо маску радушной и глуповатой партнерши по бизнесу.
Теоретически это должно ослабить мужской интерес. Вольский не похож на закомплексованного мужлана, который, как амулетами от сглаза, обвешивается силиконовыми пустышками.
Только зря надеюсь. Все идет не по плану.
– Диана, у меня сейчас обед. Не хотите составить компанию?
Ярослав дольше, чем положено, задерживает мою руку в своей.
– Сейчас лишь двенадцать. Боюсь, для меня слишком рано.
– А для кофе? Я знаю неплохое место недалеко от этого офиса, там готовят чудесный эспрессо. В медных турках. На песке.
Настойчивостью дядя Ярик все сильнее напоминает своего племянника. Такой же бульдозер без задней передачи.
– Если только кофе.
У меня нет никакого желания распивать кофе с этим мужчиной, но выяснить правду все же нужно.
– Тогда… – С ловкостью факира Вольский устраивает мою руку на сгибе своего локтя и по-хозяйски распахивает дверь кабинета: – Прошу!
Глава 3
Заведение, куда меня привозит Вольский, трудно назвать даже кафе. Здесь всего два столика, каждый максимум на трех персон, а за спиной пожилого бариста висит табличка: «К сожалению, я ничего не слышу, но могу сварить для вас лучший кофе в городе».
Идеальное место, чтобы поделиться секретами или слить коммерческую тайну. «Надо запомнить адрес!» – говорю я себе и позволяю Ярославу помочь мне устроиться.
– Кажется, вы хотели пообедать. – Открываю меню.
В нем семь пунктов, и в каждом кофе, только разных сортов.
– Не люблю есть в одиночестве, а вы согласились лишь на чашечку эспрессо.
– Я согласилась поехать с вами. – Делаю заказ и откидываюсь на спинку деревянного стула. – Мы ведь здесь не ради напитков?
– А вы умеете брать быка за рога! – Вольский тоже откидывается. – Я слышал о вас, но представлял несколько иначе.
– Внешность обманчива. Об этом вам, наверное, тоже сказали.
Теперь многое становится понятно.
– Предпочитаю доверять собственному чутью, а не слухам.
– Так вы хотели присмотреться?
– В том числе. В интимной обстановке, без свидетелей. А еще угостить вас кофе. – Вольский окидывает взглядом кафе.
– Если уже насмотрелись, можете спрашивать.
Раз уж я приехала, чтобы узнать правду, то решаю ничего не скрывать. Баш на баш.
– Давно вы сотрудничаете с «Грандсервисом»? – Ярослав называет компанию Алексея.
– С момента создания.
– Наша служба безопасности проверяла «Грандсервис». Вас нет среди акционеров. В уставных и банковских документах указаны совершенно другие люди. Единственное общее – бизнес-центр, в котором находятся офисы обеих компаний. И Алексей Фролов. Мы узнали, что раньше он работал на вас, однако последние полгода больше не ваш подчиненный.
– Он по-прежнему моя правая рука, – пожимаю плечами. – А что касается разделения на две компании, считайте это производственной необходимостью.
– То есть Фролов как подчинялся вам, так и подчиняется?
– Совершенно верно.
– Какова все же причина создания «Грандсервиса»? Какие-то трудности с поставщиками или заказчиками?
– Это конфиденциальная информация. К нашему будущему договору она не имеет никакого отношения.
– Возможно. – Ярослав щурит глаза.
– А теперь позвольте и мне один вопрос. То, что за Фроловым на самом деле стою я – это тоже трудность?
Если в офисе я еще сомневалась, что Вольский знает о моем знакомстве с его племянником, то теперь сомнений нет.
Он прекрасно понимает, кто перед ним, и, похоже, как и Хаванский, считает меня предательницей. Тварью, которая сбежала к новому любовнику, как только прежнего посадили за решетку.
Горькая история, не имеющая ничего общего с правдой. Мое проклятие, о котором нельзя никому рассказывать.
– Так как? Я для вас проблема? – уточняю, не дождавшись ответа.
– Пока ничего не могу сказать, – неохотно признается Вольский. – Одно ясно: у нашей службы безопасности появился серьезный прокол.
– И из-за него компания в любой момент может лишиться клиента.
Закрыв глаза, делаю медленный вдох.
За что мне это?
– Буду предельно честен. У нас несколько подрядчиков, которые выполняют одинаковые работы. У вас есть все необходимое оборудование и специалисты, и я бы не хотел менять вашу компанию на какую-нибудь другую. Однако ничего не могу исключать.
– Это предупреждение?
Эспрессо и правда хорош, но пить его приходится через силу.
– Можно считать и так. – На лице Ярослава появляется что-то похожее на добродушную улыбку.
– Тогда, наверное, мне стоит сказать спасибо. Буду готова к любому развитию событий.
Отставив чашку, я поднимаюсь со своего стула.
– Погодите. Куда вы? – Вольский перехватывает за руку.
– Полагаю, мы все обсудили. Мне нужно в офис. – Дико хочется стряхнуть чужую ладонь, но не подаю вида, что мне неприятно.
– Я уже вызвал своего второго водителя, он вас отвезет.
– Не хочу вас обременять. Я прекрасно доеду на такси.
– Я настаиваю.
От взгляда карих глаз Вольского меня обдает холодом.
– Хорошо. Я подожду машину на улице. – Свободной рукой беру свою сумочку.
– Так забавно. Восемь лет назад с моим племянником произошел интересный случай. Он был свидетелем на свадьбе у лучшего друга. Бракосочетание было поспешным, поэтому племянник не видел невесту до регистрации. Но после… – Вольский хмыкает. – Мне пришлось натянуть боксерские перчатки, чтобы помочь этому Ромео спустить пар.
Я задираю голову. Не нужно, чтобы Ярослав видел сейчас мои глаза.
– И как, помогло?
Вспоминаю слова сестры Клима. Именно она в прошлом рассказала мне эту историю. Алиса без подсказок догадалась, что я была той невестой. Она так хотела помочь мне понять ее брата, свести нас, словно можно полюбить кого-то еще сильнее.
– Ему не очень. А вот мне всегда хотелось узнать, что же это за женщина, из-за которой мой не слишком эмоциональный племянник слетел с катушек и заставил меня целый час вкалывать в поте лица.
– Думаю, это вопрос прошлого.
Меня больше никто не держит, поэтому разворачиваюсь и иду к выходу. Ни на секунду не хочу здесь задерживаться. Внутри все в клочья.
Но слова, которые летят в спину, заставляют оглянуться и вздрогнуть.
Глава 4
– А не хотите узнать, сколько в прошлый раз пришлось попотеть, чтобы Клим спустил пар?
Ярослав даже не смотрит на меня. Он словно с чашкой общается.
– Простите… – Чтобы не упасть, цепляюсь за дверную ручку.
– Спарринг длился очень долго. Гораздо дольше, чем восемь лет назад. И это был мой первый нокаут.
– Надеюсь… хотя бы в этом я не виновата.
Хочется опуститься на пол и обхватить ноги. Жалкая получилась бы картина, поэтому стою.
– Что вы? Нет. – Вольский снова улыбается. – Никогда так не радовался собственной отключке. Но, пожалуй, больше такие жесткие поединки я не потяну, – заканчивает он и, будто потерял ко мне всякий интерес, переводит свое внимание на экран мобильного телефона.
За это я второй раз готова сказать ему спасибо.
Два года жила мыслью, что все забудется. «Время лечит. Отболит и перестанет» – дурила себе голову народной… глупостью. А сегодня всего за пару фраз экспрессом прокатилась в прошлое.
В уютные мужские объятия. В жар от близости. В обволакивающее, как горячая ванна, ощущение счастья. Непривычное, с тонкой горчинкой.
Так дико было – после нескольких лет замужем за другим вдруг выяснить, что у настоящего счастья совершенно иная яркость и глубина. Что со своим мужчиной короткая минута стоит года.
Хреновое открытие. Да еще и с коротким сроком годности.
– До свидания. – Пока окончательно не расклеилась, я быстро собираю себя по кусочкам и прощаюсь с Вольским.
– Машина уже ждет, – все так же не глядя в мою сторону, сообщает он. – Водитель в вашем полном распоряжении.
Если бы не контракт, послала бы этого умника к черту. Но ради блага компании держу язык за зубами и иду к ближайшей машине.
Ошибиться сложно. Авто – точная копия стоящего рядом джипа Вольского. Разница лишь в распахнутой, словно в ожидании пассажира, двери.
– Здравствуйте, – тихо бубнит водитель.
Не обращая на него внимания, я сажусь на заднее сиденье и вынимаю из сумочки телефон. На нем один пропущенный звонок от Алексея и СМС от няни. Как вскоре выясняется, Ника опять капризничала и отказалась есть пюре.
– Пристегнитесь, пожалуйста, – звучит более громко.
На мгновение замираю. Голос кажется знакомым: очень характерная хрипотца. Но, занятая перепиской с няней, я ленюсь поднять голову и присмотреться к водителю более внимательно.
Следующую минуту подробно расписываю, где лежит любимый творожок дочки. Прошу до моего приезда накормить малышку хотя бы им и бананом. Однако от следующей фразы телефон сам выпадает из рук.
– Куда едем, Диана Дмитриевна? – Водитель поворачивается ко мне.
– Николай?..
Две встречи с прошлым в один день – многовато даже для такой «любимицы» фортуны, как я. Только ошибиться сложно. За рулем точно Николай – один из охранников Клима. Его лучший специалист по безопасности. Настолько надежный, что Клим сделал его моим личным телохранителем.
– Узнали? – Правый уголок губ Николая ползет вверх.
– Вы… – Откашливаюсь. – Вы теперь работаете и на Вольского?
– Лишь на Ярослава Борисовича. Клим Александрович уволил меня два года назад. К счастью, его дяде понадобился водитель, так что без работы я пробыл всего пару месяцев.
– Это из-за меня?
Не мое дело, но не могла не спросить. Николай был единственным, кто знал некоторые мои тайны. Хранил их как свои и даже пытался остановить меня от того «предательства».
– Я вам тогда говорил, что он меня убьет, если отпущу вас. Не убил. Наверное, это хорошо. А остальное… не так важно.
– Мне жаль.
– Не жалейте. Крутить баранку не так уж плохо. Никакой ответственности и геморроя из-за слишком шустрых подопечных. – Он подмигивает левым глазом.
Догадываюсь, на кого намекает, и губы сами растягиваются в улыбку.
– Если я могу как-то загладить вину…
– Все в прошлом. – Николай поворачивается к рулю. – Скажите лучше, куда ехать.
– Тогда… – Бросаю взгляд на телефон. И решаюсь. – Домой. Адрес не изменился. Думаю, вы помните.
***
После встречи с Вольским я чувствовала себя выжатой как лимон, а сейчас на удивление все хорошо. Несмотря на общую связь с Климом, от присутствия Николая становится только легче. Я не дурю себе голову возможными проблемами на работе, не мучаю мозг болезненными воспоминаниями и догадками, зачем Вольский вызвал именно этого водителя.
Наверное, именно так работают ассоциации. Николай всегда был моим помощником, временами – соучастником, и теперь я чувствую себя рядом с ним, как и раньше.
Позволяю телу расслабиться.
Оставляю телефон на сиденье.
Без всяких мыслей смотрю в окно на город. На любимые питерские улочки, яркие витрины и мостики.
Перегруженные извилины зеванием сигналят о том, что на сегодня с меня хватит. Что дальше только дочка и никакой работы. Стараясь не размазать макияж, я тру глаза и уже у самого дома, слишком поздно, замечаю входящее сообщение:
«Я отправил няню домой. Она совсем не умеет справляться с Вероникой. Жди сюрприз».
Глава 5
Что за сюрприз, становится ясно уже через минуту. Как только выхожу из машины, из подъезда мне навстречу вылетает Ника и за ней, упакованный в дорогой костюм и белую рубашку, Герман, мой лучший друг.
Он идет не налегке, а с огромным букетом роз и белым плюшевым зайцем.
– Мама! – Подбежав, моя сладкая булочка тянет руки для объятий.
– Цветы и заяц тебе. Я подержу, – произносит Герман и равнодушно кивает Николаю.
– А в честь чего? – Я с трудом подбираю слова.
– Цветы просто так, а этот… – Герман поправляет ушастого. – Он моральная компенсация. Я уволил няню Вероники и уже попросил агентство прислать завтра кого-нибудь на замену.
– Уволил? – хриплю, будто подхватила ангину.
– Давно нужно было с ней расстаться. Она совершенно не умеет ладить с маленькими детьми. Не представляю, как ее могли порекомендовать.
– Я заплатила за месяц вперед.
На самом деле сейчас плевать на няню и ее увольнение. От удивленного взгляда Николая левая щека горит огнем, а сердце бухает так громко, словно собирается проломить грудную клетку.
– По поводу денег не волнуйся. Я уволил, я и возмещу. И вообще… могу завтра сам посидеть с Вероникой. У меня выходной.
– Хорошо, решим…
Присев на корточки, я целую в сладкий нос свою маленькую блондинку. Только после этого решаюсь глянуть в сторону бывшего телохранителя.
– Если заяц не понравился, можно прямо сейчас заказать кого-нибудь другого. – Герман вопросительно хмурится.
Мой друг – один из умнейших людей в городе. Седьмой номер в списке лучших антикризисных управляющих. Но, когда дело касается чтения эмоций, он глух и слеп.
– Заяц замечательный. Все в порядке. – Встаю. – Мне просто нужно несколько минут. Можешь отвести Нику в квартиру?
– Ээ… – Герман оглядывается, словно выискивая здесь еще кого-то.
– Пожалуйста. – Складываю руки в молитвенном жесте.
– Да, конечно. – Он протягивает дочке ладонь.
– Солнышко, ступай с дядей Германом. Мама скоро придет. – Посылаю малышке воздушный поцелуй. – Я не задержусь. Обещаю. – На последнем слове голос становится совсем тихим.
Не знаю, услышала ли мое «обещаю» Ника, но Николай, кажется, видел и слышал все.
– Она копия Клима Александровича! – Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и хрустит шеей.
– Да, характером тоже, – вырывается у меня с нервным смешком.
– Когда?.. Она такая большая! И ходит, и разговаривает…
С математикой у Николая точно полный порядок. Багаж знаний о развитии детей тоже отличный.
– Ника не моя дочь. Она приемная.
Чтобы не говорить на улице, я распахиваю переднюю пассажирскую дверь и сажусь в машину.
– Параллельно с вами Клим Александрович ни с кем не…
– До меня, – перебиваю. – Вероника – дочь Евы, жены Исаева. Они вращались с Климом в одних кругах.
– Той молодой девушки, что вечно следила за вами? – Николай не скрывает своего шока.
– Она не следила. Она присматривалась.
В прошлом мне тоже было трудно понять, зачем бывшая девушка Клима ходит за мной по пятам. Поначалу думала, что она сошла с ума, потом подозревала банальную женскую ревность. Лишь когда Ева принесла новорожденного ребенка, все стало на свои места.
Любящая мать могла отдать свое чадо только той, что тоже любит отца ребенка.
– Ева изменила мужу с Климом. Исаев обо всем догадался, но, вместо того чтобы развестись, заставил молодую жену родить ребенка и отдать в детдом.
– Пи… – Николай садится рядом.
– Исаев не хотел, чтобы кто-то узнал, что он рогоносец, для него это было позорнее развода. А Ева слишком сильно зависела от мужа. Подробности я так и не выяснила. Что-то связанное с ее семьей. Долги или судимость.
– И она отдала ребенка вам… – Даже звучит дико.
– Если кратко, то да. Принесла маленький розовый сверток ко мне домой, с документами и визиткой заведующей детским домом, которой уже заплатила за помощь.
– А отцу ребенка не сказала ни слова.
– Клим клялся, что Ева беременна не от него. Если я правильно поняла, у них даже романа не было.
– Да. В клубе пару раз… Кхм. Но все равно. Как можно было молчать?
– Боюсь, Исаев не самый простой человек.
– Клим Александрович мог бы защитить.
– Он тогда сам был под следствием. К тому же, возможно, Исаев шантажировал жену. – Так и хочется добавить: «Как и меня». К счастью, вовремя закрываю рот.
– И теперь вы с этим… Германом растите дочку Клима Александровича?
До этого Николай смотрел на меня с недоверием, а сейчас во взгляде отчетливо читается осуждение. Эффектное появление друга все же оставило свой отпечаток.
– Я ращу Нику одна, – обрубаю гнусные догадки. – Герман помогает нам, но он мне не муж. И уж точно никогда не станет отцом Нике. У нее уже есть папа. И пусть Клим оборвал со мной все связи, когда-нибудь он все равно узнает.
После своего признания облегченно выдыхаю. По сути, на этом можно и закончить. На мне нет никакой вины. Не я лгала Климу, утверждая, что беременна от мужа. Не я просила Еву отдать ребенка. Перед удочерением и после него я, как одержимая, искала контакты Хаванского, чтобы сказать о дочке.
Я такая же жертва, как моя маленькая девочка, ее мать, Клим и даже Николай. В нашей ситуации вся ответственность целиком и полностью на одном человеке – на Исаеве. Но этот вершитель судеб слишком хорошо позаботился о том, чтобы его марионетки, что я, что жена, молчали как рыбы.
– Твою мать! Узнай Клим Александрович тогда обо всем этом… – Николай кладет руки на руль и опускает на них голову.
– В то время он был слишком занят своей обидой на меня.
В памяти тут же всплывает свежий рассказ Вольского о долгом спарринге с племянником.
– Если бы… – Николай выпрямляется. – Если бы только обидой.
Глава 6
Не только мне сложно рассказывать о прошлом. Николай тоже говорит будто через силу. Хоть и не прошу, он не скрывает ничего о тех жутких днях. И я, словно собственными глазами, вижу все, что происходило с Климом.
– Клима Александровича освободили утром. Даже адвокат не знал, что с него сняли обвинения. Все случилось так внезапно, что домой пришлось ехать на такси.
Наверное, глупо надеяться, что Климу намекнули на мою помощь, но все же спрашиваю:
– Ему сказали, почему отпустили?
– Тогда, в отделении, нет. Просто вернули вещи и сказали: «Свободен». Уже потом он сам выяснял, как все вышло.
– И?
Николай отрицательно качает головой:
– К тому моменту я уже не работал на Клима Александровича. Просиживал штаны дома перед телевизором. Не знаю, чем там закончилось.
– Ясно. – Я прикусываю губу, пытаясь скрыть разочарование.
– Ну а буквально через час после того, как он приехал домой, явился курьер с посылкой, – продолжает свой рассказ Николай. – Коробка примерно двадцать на двадцать. В ней были какие-то фотографии и флешка. Сестра Клима Александровича сунула нос, попыталась узнать, что на них, но босс все собрал и, не сказав никому ни слова, ушел в свой кабинет.
– Это потом у него был спарринг с дядей? – Отвожу взгляд в сторону.
В отличие от Николая я точно знаю, что было на фотографиях и флешке. Эти кадры снились мне по ночам долгие месяцы, до появления Ники.
Красивая эротика. Без пошлости и грязи, чувственно и натурально. Объятия. Поцелуи. Загорелые тела. Шелковые простыни. Даже не секс – настоящие чувства.
Тот, кто не знал, какие отношения связывают меня с мужчиной на фото, сказал бы, что это любовь. А знающие… их никогда не было. Для всех посетителей небольшого частного клуба мы с Германом всегда были любовниками. Сторонниками свободной любви, как и остальные.
Исаев мечтал отомстить. Он хотел, чтобы Климу было так же больно, как и ему. Для этого он нашел у Хаванского единственное слабое место – меня. И втоптал в грязь. Сделал это изысканно, с особым цинизмом, и преподнес так, что я возненавидела собственное тело и усохла от слез.
– Да, спарринг был сразу после возвращения из кабинета. Клим Александрович, видимо, заранее позвонил Ярославу Борисовичу.
– Вольский сегодня рассказывал мне о бое.
– Он крепкий мужик. По молодости бывало всякое. Так просто его на лопатки не уложишь, но бывший босс… – Николай трет лоб. – Он тогда и меня бы, наверное, уложил.
– Злился?
– Нет. С виду спокойный был, будто вообще ничего не произошло. А бил настолько четко и мощно, словно внутри резерв какой-то открылся. – Николай замолкает и минуту смотрит вперед. Как раз в сторону моего подъезда.
– А потом Клим собрался и уехал из Питера на два года?
Сейчас уже поздно ворошить прошлое, легче мне не станет. Но вопрос сам сорвался с губ.
– Уехал… Не туда, куда вы подумали, – хмыкает мой бывший охранник.
– То есть?..
– Правда не знаете?
– Даже не догадываюсь.
– Хм… – Николай дергает шеей и возвращается к рассказу: – Алиса все же увидела фотографии. Она такой крик подняла… Требовала, чтобы мы ваши вещи из дома выкинули. Меня обвинила, что знал, куда вы ездили, и молчал. Жарко, в общем, было.
– И Клим повез чемоданы с вещами в мою квартиру? – теперь начинаю догадываться.
– Снова мимо. Он запретил всем даже прикасаться к ним, закрыл спальню на ключ и рванул к вам домой. Один, так и не позавтракав после освобождения.
– Боже… – В салоне тепло, но я все равно обхватываю себя руками. Знобит.
– До ночи просидел у вас под дверью. Я дважды катался сюда, еду по просьбе его сестры привозил. Только он ни еду не взял, ни к двери никого не подпустил. Ждал и ждал. А вечером Алису в торговом центре с лестницы столкнули. В итоге перелом ноги и ушиб плеча. Пришлось возвращаться.
– Столкнули?.. Не упала?
От шока, кажется, волосы на голове шевелятся.
– Климу Александровичу еще за решеткой мягко намекнули, что он теперь нежеланный гость в Питере. Якобы лучше согласиться на контракт, который предложили китайцы, и уехать.
– Так падение Алисы – это… – Не договорив, закрываю рот рукой.
Я два года верила, что Клим и не пытался разобраться. Плюнул на меня и уехал. Но все оказалось куда хуже.
– Это был намек, что нужно торопиться. Ждать, когда намекнут доходчивее, Клим Александрович не мог.
Глава 7
Я все же солгала своей малышке, сказав, что скоро приду. Скоро не получается. После всех откровений мы с Николаем еще минут пять сидим в машине. Молча перевариваем сказанное и услышанное.
Ума не приложу, как бы я упрашивала его не говорить пока о Нике. К счастью, бывший охранник понимает все без лишних просьб.
– Долго прятать девочку не получится, – произносит он, когда я выхожу из авто. – Клим Александрович теперь в Питере. Рано или поздно все вскроется.
– У нас и так достаточно секретов. Будь моя воля, он знал бы о Нике с самого ее рождения.
– Это будет шок, – улыбается Николай.
На мгновение его суровые черты смягчаются. Исчезают морщины между бровями… те самые, которые за последние два года стали гораздо глубже. А в уголках глаз собираются целые пучки из лучиков.
Никогда не видела Николая таким довольным. Впрочем, не удивляюсь. Моя маленькая сладкая девочка умеет скручивать в ванильный рогалик даже самых черствых людей, независимо от пола.
Кто бы мог подумать, что у такого жесткого и циничного мужчины, как Клим Хаванский, может родиться такое теплое и ласковое солнышко?
– Я бы многое отдал, чтобы увидеть реакцию бывшего босса. – Николай подмигивает мне.
– Думаю, ждать осталось недолго. – Киваю на прощание и наконец иду домой.
***
Герман встречает меня у порога. Уже без цветов и зайца, но все такой же упакованный и стильный.
– Сварить тебе кофе? – Он сам забирает мою сумочку и ставит на высокую тумбу, подальше от цепких детских ручек.
– Ты у нас сегодня и за няню, и за официанта?
Больше всего на свете хочется остаться наедине с дочкой. Встреча с Вольским и откровения с Николаем опустошили меня полностью. Слишком много неожиданного нового и болезненного старого. Извилины скрипят от напряжения. Только подозреваю, попытка вытолкать Германа за дверь закончится настоящим допросом.
– Мне несложно, ты знаешь. Капучино, эспрессо? – Он подходит к кофеварке и вынимает рожок.
От одного вида банки с кофе во рту разливается противная горечь.
– Не нужно. Лучше чай.
– Не ожидал, но если хочешь… – Герман снимает пиджак и закатывает рукава рубашки.
Обычные движения, я видела их так часто, что могу по секундам повторить каждый жест. И все равно что-то цепляет. Может, красивые мужские запястья с дорогими часами на левом. Может, короткие темные волосы – намек на страстную натуру. Может, длинные пальцы… с белесым следом от обручального кольца на безымянном.
– Клим вернулся в Питер. – В задумчивой тишине мои слова звучат как гром.
Наверное, нужно было сказать что-то перед этим, подготовить. Но след от кольца…
– Ты уверена?
Герман стоит ко мне спиной – не знаю, что отражается на его лице. Вижу лишь, как напрягаются плечи.
– Если ничего не изменится, послезавтра мы подпишем контракт с компанией Хаванского. А через неделю проведем общую презентацию проекта.
Я тянусь к стакану с водой и, не спрашивая, чей он, выпиваю все до последней капли.
– Что вы сделаете? – Герман все же поворачивается.
Кажется, мой всезнающий друг впервые чем-то удивлен.
– Два месяца назад они объявили тендер. Алексей подал документы от обеих компаний. – Вымученно улыбаюсь: – Как ты учил. Мою отсеяли сразу. То ли бумажки какой-то не хватило, то ли цены были выше… Точно не знаю, всем занимался Фролов. А сегодня исполнительный директор приезжал к нам на переговоры по «Грандсервису». Ярослав Борисович Вольский. Дядя Клима. Знал бы ты, как они похожи! – Нервно вздрагиваю.
– То есть они отсеяли… тебя? – Герман интонацией выделяет последнее слово. – Несмотря на то, что твоя компания старше, больше и известнее?
Пожимаю плечами. Все и так очевидно. Мне нечего добавить.
– Отлично! Непредвзятость во всей красе!
– Это было ожидаемо.
Я больше не думаю ни о каком кофе, но привкус горечи на губах становится лишь ярче.
– Тогда… раз вы будете сотрудничать, скоро он… может заявиться сюда, в эту квартиру, за Вероникой? – Герман будто специально не желает называть вслух имя Хаванского.
– Клим ее отец.
Смотрю на стакан. Снова хочется воды, однако встать и налить нет сил.
– А ты не думала, что если он исключил компанию, то решит исключить и тебя саму… – Герман поворачивается в сторону детской. – …из жизни дочери?
– Мы уже говорили об этом. – Закрываю глаза. – Не раз и не два.
– Все это время он был далеко, в своем чертовом Китае. А сейчас здесь! Рядом!
– И что это меняет?
– Все.
Я чувствую, как чужие руки ложатся на плечи, легонько сжимают и притягивают к твердой мужской груди. Точь-в-точь как два года назад… как десятки раз после этого.
Ирония судьбы – много лет Герман был верен своей жене. Прощал ей измены, потакал любым капризам, списывал бесконечных любовников на психическое заболевание – нимфоманию. Он был идеальным мужем. Со святящимся над головой огромным нимбом и неподъемно тяжелыми крыльями за спиной. Но после того, как Исаев заставил меня поучаствовать в той отвратительной фотосессии, в Германе словно что-то изменилось.
Всего на одну ночь мы изобразили любовников. Без настоящей близости, с целомудренными поцелуями. Фиктивно. На камеру. Однако уже через месяц он развелся с женой. Удалил из своей жизни все, что могло о ней напомнить. И пришел ко мне.
– Герман, я не выйду за тебя. – Распахиваю глаза. – Даже ради Ники.
– Я смогу вас защитить. У меня достаточно связей, чтобы противостоять даже ему. – Он вновь игнорирует имя.
– Прости… – Снимаю с себя его руки. – Я благодарна тебе за помощь. Не представляю, как бы мы с Никой справлялись без тебя. Но…
– Пожалуйста…
В глазах напротив вспыхивает такая мука, что становится больно.
– Ты уже потратил много лет на больные отношения. Со мной они будут ничуть не лучше.
– Диана, хотя бы сейчас не спеши с ответом. Не представляю, что у вас там произошло, если ты теперь избегаешь любой близости. Я ждал тебя эти два года. Подожду еще. Сколько нужно.
– Ты просто сменишь одно извращение на другое.
– Тогда считай, что я тоже извращенец. – Герман целует меня в щеку и тут же пальцами осторожно стирает поцелуй с кожи. – Извращенец, который любит тебя и готов защитить своих девочек от кого угодно. Хоть от вашего бывшего, хоть от твоих ночных кошмаров.
Глава 8
Ближе к вечеру, попрощавшись с Германом и выслушав телефонный отчет Алексея, я ставлю мобильный на беззвучный режим и мы с Никой идем в парк. После сегодняшних встреч и новостей просто необходима передышка. Без разговоров, без воспоминаний и тревоги.
Вместо того чтобы думать над словами Николая, я веду за руку свою малышку. А вместо того чтобы трястись из-за предстоящей встречи с Климом, пою детские песенки и наслаждаюсь редкой для Питера солнечной погодой.
Парк находится близко, от дома всего метров сто. Красивый, большой, с тенистыми аллеями, по которым Ника любит рассекать на беговеле, и с детской площадкой, где мы уже изучили каждый сантиметр.
Самое забавное – когда покупала нынешнюю квартиру, я и не догадывалась, что скоро буду гулять здесь со своей дочкой. Тогда не интересовали качели и песочница. Не возникало вопроса, есть ли рядом хороший детский сад. Мне нужно было место, где получится переждать – расстаться с мечтами и научиться жить дальше.
Я искала идеальное жилье для одинокой женщины, а нашла самый лучший район для жизни с ребенком. С голубоглазой непоседой, совсем не похожей на меня, но такой любимой, что иногда становится страшно… жутко от мысли, что Ева могла оставить дочь в детском доме или вообще решиться на аборт.
За воротами парка делаем с Никой первую остановку. Даю дочке беговел и прошу быть осторожной. Наивная просьба, учитывая, что энергии в моей крошке как в атомной станции.
– Вы сегодня раньше обычного? – замечает меня Катя, недавняя знакомая.
С виду ей лет двадцать, не больше. Миниатюрная, худенькая, с длинной русой косой и небольшим шрамом возле виска. Днем Катя раздает в парке рекламные флаеры, а по вечерам убирает в частном детском саду. Именно там мы и познакомились. Я пришла заключать предварительный договор, а она протирала пыль на детских шкафчиках.
– День был насыщенным. Хватит на сегодня работы. – Оттопырив большой палец, показываю Нике знак «класс» и киваю в сторону песочницы.
– Хорошо звучит, – улыбается Катя. – Ника с няней без вас скучает. Это заметно.
– Я без нее тоже.
Беру один флаер, на этот раз с рекламой пекарни, складываю его вчетверо и сую в карман. На другую помощь Катя не согласится, а мне слишком нравится эта бойкая девчонка.
– Знаете, Ника становится все больше похожей на вас, – вдруг сообщает она. – Я серьезно. Присмотритесь. Ваш нос, ваш разрез глаз и улыбка.
– Это она щурится. Солнце. – Опускаюсь на ближайшую лавочку.
– Если не щурится, тоже похожа.
Катя говорит так уверенно, что я снимаю солнцезащитные очки и присматриваюсь. Скольжу внимательным взглядом по треугольному подбородку, по пухлым дочкиным губам, безумно похожим на губы ее отца, по носу… действительно напоминающему мой, по глазам.
Эти глаза были первыми, что я увидела, когда два года назад Ева принесла свою малышку. Не нужен был никакой тест ДНК, чтобы понять, чей это ребенок. Такие глаза могли быть лишь у дочери Клима.
Помню, в первую секунду стало больно. Пять лет в браке я пыталась забеременеть. Ходила по врачам, горстями пила витамины и лекарства. Настолько сильно изводила себя мыслью о ребенке, что, окунувшись в отношения с Климом, вычеркнула из головы фантазии о материнстве.
Между нами все было так зыбко и ярко, что казалось, глупо травить редкие минуты напрасными мечтами. Режим «Карьеристка» на короткий срок сменился режимом «Женщина». Вначале счастливая, затем – одинокая. А спустя несколько месяцев после отъезда Клима я вернула себя к жизни с режимом «Мама».
Никогда бы не подумала, что можно любить чужого ребенка как своего собственного, однако у судьбы оказалось отменное чувство юмора. Ева сбежала, оставив мне документы и дочь. Я и близко не представляла, как быть дальше, – чем кормить малышку, какие подгузники покупать, во что одевать и как купать, – но уже не могла выпустить это маленькое чудо из рук. Не могла расстаться с ней ни на секунду. Будто она моя.
– Вы заметили? – Катя садится рядом.
– Ты права. Что-то есть.
Не могу сдержать улыбку. Возможно, это игра света, возможно, усталость, но сейчас Ника и правда кажется больше похожей на меня, чем на биологическую маму.
– Красивая малышка. Вместе вы потрясающе смотритесь. А если бы ее папа был не брюнетом, а блондином, это был бы вообще отпад. Модные журналы дрались бы за ваши семейные фотографии.
– Брюнетом… – догадываюсь, о ком говорит Катя. – Герман мой друг. Только друг. А папа Ники… – Улыбка стекает с губ. – Он как раз блондин.
– Ух ты! – Катя мечтательно закатывает глаза.
– И кажется, очень скоро они познакомятся…
За два года я часто представляла встречу отца и дочери. Исаев заставил меня солгать о себе стать предательницей в глазах Клима. Но ни одна живая душа на свете не могла заставить солгать еще и о Нике.
Клим имеет право знать – многие месяцы я твердо держалась этой позиции. Искала его, пыталась передать новости о дочке. Однако сейчас, когда встреча реальна, становится страшно.
Как ни горько признавать, к сожалению Герман прав: у Клима достаточно денег и связей, чтобы отобрать Нику. В прошлом ради меня он пошел на преступление – ворвался со своей охраной на чужой склад и устроил там настоящий погром. Хаванскому было плевать на арест и тюремный срок.
На что он пойдет ради родной дочери, не хочется даже думать.
– А они… – Катя качает головой.
– Он не знает о ней. Так вышло. – Не представляю, как кратко объяснить все, что между нами случилось.
– Тогда ему капец! – Она заливается хохотом. – Этот шустрый ангелочек никого не оставит равнодушным. Папа у нее детские макарошки будет из рук есть. – Катя, по сути, повторяет мою собственную сегодняшнюю мысль.
– Надеюсь. – Краем глаза кошусь на мигающий экран телефона.
– Вот увидите!
Заметив молодую парочку, Катя поднимается с лавки и спешит навстречу. Протягивает флаеры, приглашает в пекарню. А я снимаю блокировку и тревожным взглядом смотрю на заголовок входящего письма.
***
Алексей звонит через пару минут. Убедившись, что Ника надолго застряла в песочнице, я отвечаю на звонок.
– Вы уже получили приглашение? – спрашивает Фролов сразу.
– Да, от Вольского. На презентацию. Через неделю.
– Контракт еще не подписан, но мы в обойме. Это отличная новость! – Кажется, Алексей готов начать праздновать.
– Наше участие в презентации пока ничего не значит. Они могут тянуть с контрактом до старта строительства, а потом сменить нас на другого подрядчика.
– Диана Дмитриевна, Ярослав Борисович лично отправил нам письма! Даже не секретарь! Мне кажется, это не просто так.
– Конечно… Хотелось бы.
– Я сделаю последние расчеты и вышлю им наши рекламные материалы. Все будет в самом лучшем виде. Но представлять проект придется вместе.
– Не уверена, что для компании это будет лучше.
– Не знаю, что именно прислал вам Вольский. У меня здесь все четко. – Алексей на миг прерывается, а затем зачитывает: – Ждем вас с Дианой Дмитриевной. Уверен, она лучше всех сможет рассказать о перспективах сотрудничества.
В моем приглашении ничего подобного нет. Внизу лишь одинокое «Ждем» и дата. Только сомневаться в словах Алексея не приходится.
– Тогда… на все про все у нас неделя.
Ничего нового, именно таким был изначальный план. И все же тревога липкой лентой окутывает тело.
Я не собиралась отсиживаться в стороне или прятаться, но выступать перед Климом и его дядей…
– А знаете, я с ним согласен, – вдруг продолжает Алексей. – Уж кто-кто, а вы точно произведете фурор!
Глава 9
Неделя до презентации пролетает как один день. Чтобы не думать о предстоящей встрече, я умышленно заваливаю себя делами, а по вечерам играю с Никой в развивающие игры и читаю ей новые сказки.
Наверное, это не самая лучшая стратегия, однако результат мне нравится. К презентации я настолько вымотана, что уже не важно, кого встречу и что услышу.
Как можно было догадаться, в день икс Герман приезжает к нам с самого утра. Вместо костюма на нем удобные брюки и джемпер. Стиль совсем не деловой, но все такое отутюженное и качественное, что хоть сейчас на прием к королеве.
– Я помню, что тебе не понравилась новая няня, поэтому сам посижу с Вероникой, – заявляет Герман с порога.
Причина, конечно, липовая. У меня нет претензий к няне, она не лучше и не хуже прежних. Скорее, один ревнивый мужчина решил быть поближе – если не ко мне, то хотя бы к моей дочери.
– В этом нет необходимости. Няня справится. А в парке за ними присмотрит Катя, она мне обещала.
– Эта малолетка? Что она может понять?
– Ей двадцать. К тому же Катя с шестнадцати лет живет одна и научилась быть самостоятельной.
Она об этом не рассказывала. Катя вообще не любит говорить о себе, но ее детсадовская начальница с удовольствием поделилась со мной информацией об их уборщице. Ее было буквально не заткнуть! Фонтан красноречия, а не женщина.
– Тебя не будет до позднего вечера. – Взгляд Германа темнеет. – Может, и дольше. Вероника начнет скучать. Лучше рядом буду я, чем кто-то чужой.
Демонстрируя, что не собирается слушать никакие отговорки, этот упрямец снимает ботинки и идет ванную.
– Спасибо. – Я опираюсь плечом о дверной косяк и наблюдаю, как он моет руки.
Когда-то Герман казался самым аристократичным мужчиной на свете. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица, узловатыми пальцами и идеальными манерами. Я безумно злилась на его жену и очень долго не могла перебороть привычку обращаться к нему на «вы».
За годы нашей дружбы мое мнение о Германе почти не изменилось. Из фиктивного любовника он превратился в самого близкого человека, стал роднее отца и брата. Единственное, о чем я жалею, – что не могу ответить ему взаимностью.
– Обед и ужин я приготовила, – киваю в сторону кухни. – Хватит и тебе, и Нике. Нужно лишь разогреть.
– Не первый раз.
– Только умоляю, никаких десертов из ресторанов!
Герман не может баловать меня, поэтому реализует свою потребность в ухаживании на Нике. Это, конечно, большое везение, но к двум годам дочка уже перепробовала столько кулинарных шедевров, что скоро придется бросать работу и идти учиться на кондитера.
– Брокколи, значит брокколи, – со вздохом, будто обреченный на пытки, соглашается Герман.
– И индейка. В сливочном соусе, как ты любишь, – улыбаюсь.
Обсуждать детское меню перед важной презентацией – так себе развлечение. Однако все эти разговоры здорово помогают справиться с тревогой.
– Хочу, чтобы ты помнила… – Помыв руки, Герман вытирает их полотенцем и берет меня за плечи. – Мое предложение все еще в силе.
– Прошу, давай не будем…
– Скажи «да», и я сделаю так, что никто не сможет разрушить нашу семью.
Он будто не слышит меня. Горячими ладонями ведет по рукам, наклоняется к губам. И целует. Без напора, без надежды на отклик. Невесомо, как икону.
– Прости.
Ничего не могу с собой поделать. Тело привычно реагирует на близость – мышцы парализует и вместо живой теплой женщины я превращаюсь в холодный камень.
– Он тебя недостоин. – Герман опускает голову и тяжело вздыхает.
– Это презентация. Не встреча и не свидание. Не факт, что мы вообще увидимся.
Теперь мы оба замалчиваем имя того, о ком говорим.
– Мы с Вероникой будем ждать.
Отпустив меня, Герман поворачивается к двери и не оглядываясь уходит в детскую комнату.
Всего на мгновение хочется сделать то же самое. Забыть о сегодняшнем событии и продолжить жить той жизнью, какой жила до этого дня. Но слабачка Ди исчезла еще два года назад. Сломалась под тяжестью фальшивой вины и онемела от долгого воя в подушку.
***
К моменту, когда приезжает Алексей, я уже одета и накрашена. Простое черное платье-футляр повторяет изгибы тела. Туфли на высоких шпильках удлиняют ноги настолько, что я почти модель. А собранные в высокую прическу волосы открывают шею, делая образ строгим и при этом беззащитно-женственным.
– Мамочка! Ты как пгинцесса! – картавит Ника и смотрит на меня с таким восхищением, что слезы на глаза наворачиваются.
– Спасибо, милая. Это самый приятный комплимент. – Обнимаю свое маленькое счастье и оглядываюсь в сторону гостиной.
Мнение Германа мне не менее важно, чем мнение дочки, но, словно сильно занят, он не выходит прощаться. Из комнаты не раздается ни звука.
– Береги себя и дядю Германа!
Чтобы не испачкать помадой, я посылаю Нике воздушный поцелуй и наконец делаю то, к чему мысленно готовилась уже неделю. Подхватываю сумочку и при полном параде выхожу за дверь.
Будто потерял дар речи, Алексей молчит до самого ресторана. Изредка ловлю на себе его заинтересованные взгляды и, чтобы не смущать, прячу улыбку. А когда мы выходим из машины и поднимаемся по лестнице в просторный зал, разрешаю взять меня под руку.
С виду полный порядок. Все так же, как на других презентациях. Реки шампанского, живая музыка и увешанные драгоценностями гости – все признаки роскоши и успеха. Но стоит подойти к сцене, где уже ждет Вольский, оступаюсь и чуть не падаю.
Можно сколько угодно доказывать, что чувства не передаются на расстоянии. Можно расшибиться в лепешку, споря о том, что взглядом нельзя коснуться тела.
И все же прямо сейчас я внезапно чувствую…
Волну эмоций, которая сбивает с ног…
Взгляд, от которого вспыхивает огнем каждый миллиметр кожи.
Глава 10
У каждого мужчины своя аура. У одних угнетающая, рядом с такими чувствуешь себя кем-то не важнее собаки. У других – тревожная, они так завалены бесконечными заботами, что становятся невидимыми для других. У третьих – дразнящая, они будят интерес и заставляют оглядываться в свою сторону.
У Клима Хаванского аура хищника.
Еще не вижу его, но уже ощущаю себя дичью, на которую вот-вот начнется охота. Слишком знакомое ощущение, чтобы спутать Клима с кем-то другим.
Много лет я воспринимала его как врага. Все ждала, когда расскажет мужу, что именно он был моим первым – выиграл у прокурора как дешевую проститутку. И вот опять… дежавю. Новая встреча, позади целая пропасть из тайн, а мы на старте.
– С вами все в порядке? – Алексей замечает мое волнение.
Словно это может как-то помочь, он перехватывает у официанта бокал с шампанским и протягивает мне.
– Сейчас… Голова немного болит. – Догадываясь, как эта забота может выглядеть со стороны, беру бокал и посылаю Алексею благодарную улыбку.
Фролов вкалывал над проектом больше моего. Он пропадал в офисе по вечерам и в выходные, лично корпел над каждым расчетом. Ни один призрак из прошлого не заставит меня подвести Алексея.
– Осветители перестарались, – авторитетно сообщает он. – Хоть солнцезащитные очки надевай.
– Наверное. – Делаю глоток.
– После выступления можно будет прогуляться по внутреннему дворику, он здесь неплохой. Парк в миниатюре. – Алексей кивком указывает в направлении двойной стеклянной двери.
Не успеваю я ответить «конечно», как рядом материализуется Вольский.
– Диана Дмитриевна. – Он окидывает загадочным, совершенно нечитаемым взглядом, целует мою руку и кивает Фролову: – Алексей Викторович. Приветствую.
– Спасибо за приглашение.
Дежурная фраза. Правильнее было бы спросить, зачем Ярославу понадобилось, чтобы именно я представляла компанию, но вместо этого изображаю на лице радушие.
Если дело касается Клима, Вольский ни за что не скажет правду, а выслушивать сказку о том, что женщина на сцене смотрится эффектнее мужчины, нет никакого желания.
– Вы потрясающе выглядите. – Ярослав Борисович отделывается таким же штампом.
К счастью, ритуальное приветствие на этом и заканчивается. Мужчины тут же вспоминают о договоре, который намертво застрял в нашем юридическом отделе. Вольский рассказывает о других подрядчиках, шутит, что с такой командой может повторить подвиг Петра Первого и перестроить Петербург.
Изо всех сил делаю вид, что слушаю. Периодически киваю и насилую губы улыбкой, а сама с трудом держусь, чтобы не обернуться.
Это настоящее испытание. Невозможно себе врать – мне интересно, изменился ли Клим за два года, как он воспримет мое появление и какой будет наша встреча.
В том, что она случится, нет никаких сомнений. Вольский не стал бы просто так возить меня в кофейню, подсовывать в качестве водителя Николая и требовать присутствия на презентации.
У каждого в этом зале есть мотив. Чтобы выяснить некоторые из них, нужно лишь дождаться подходящего момента.
Когда выхожу на сцену, волнение сразу же уходит на второй план. Свет бьет по глазам еще сильнее – софиты осветителей устраивают настоящий солярий. И будто вытянутый из-под земли крот, я начинаю рассказывать о своей компании.
Делюсь цифрами, названиями проектов, над которыми мы работали. Описываю нашу роль в предстоящей стройке и сроки, которых мы придерживаемся при выполнении тех или иных работ. Стараясь не усыпить гостей сухой информацией, показываю на слайдах результаты. И с каждой секундой все отчетливее чувствую Взгляд. Он такой же, как и в первые минуты в ресторане, только на этот раз смотрящий значительно ближе.
От этого открытия к концу выступления начинают подрагивать руки. А когда на сцене гаснет свет и я, наконец, вижу зрителей… улыбаться становится больно.
Внутреннее чутье сработало как самый точный датчик.
Интуиция не ошиблась.
Клим сидит в четырех метрах от меня. В сером костюме и голубой рубашке. Единственный в зале без галстука или бабочки. Расслабленный, словно он в баре, а не на презентации своего крупнейшего проекта. Такой же красивый, как два года назад. И… не один.
Рядом с ним девушка. Молодая, привлекательная, высокая, в отличие от меня – даже без каблуков. «Мисс чего-то там… То ли дочка, то ли внучка какого-то министра», – вспоминаются слова офисных сплетниц. Идеальная спутница для такого роскошного мужчины, как Клим Хаванский. Пара…
– Диана Дмитриевна, у вас ораторский талант, – зудит на ухо Алексей, пока я спускаюсь со сцены.
– Спасибо за выступление, – медленно тянет Вольский.
– Хотел бы кое-что уточнить… – встревает возникший из ниоткуда невысокий пожилой мужчина.
За ним тут же занимает очередь другой участник презентации.
Но я не замечаю ни первого, ни второго. Ноги ватные. Не могу нормально дышать, не могу стоять на одном месте. Как под гипнозом, смотрю на Клима. Впитываю каждую черточку любимого лица: горькую улыбку, свежие морщинки в уголках губ, ледяную синеву глаз и безразличие, читающееся во взгляде.
Я догадывалась, что от встречи станет больно, однако не представляла, что настолько.
– Алексей, сможете ответить на все вопросы вместо меня?
За ребрами звенящая тишина. Цепляюсь за Фролова как за спасательный круг.
– Конечно…
– Спасибо. Уверена, вы справитесь.
– А вы? Вам плохо? Вы уезжаете? – На лице моего зама шок.
Безумно хочется ответить «да» и, как Золушка, сбежать с этого гребаного бала. Дома ждут дочка и Герман – самые близкие и понятные люди. Моя крепость и опора. Но сквозь «не хочу» я заставляю себя сделать медленный вдох.
– Свет, – говорю первое, что приходит на ум, – он все же слишком яркий. Мне нужно немного прогуляться. По дворику, как вы и советовали.
– А, то есть все нормально?
Алексей, похоже, не верит. Смотрит на меня как на призрака. Благо не пытается нащупать пульс или потрогать лоб.
– Абсолют-но. – Голосовые связки отказывают. Последнее слово произношу с предательским заиканием.
– Тогда вам и правда лучше погулять.
– Да.
Чтобы не выдать себя еще больше, я кое-как отцепляю руки от предплечья Алексея и подбитой лодкой плыву сквозь пеструю толпу к выходу в парк.
Сквозь силу преодолеваю метр за метром до стеклянной двери. Толкаю ее, но, вместо того чтобы оказаться в спасительном одиночестве, замираю, когда позади раздается женский голос:
– Диана! Пожалуйста, подождите.
Глава 11
Судьба любит надо мной пошутить. Уже давно заметила. Однако сегодня это черный юмор.
Позади не официантка, не какая-нибудь обвешанная бриллиантами жена подрядчика, а та самая девушка, что сидела с Климом. Мисс Совершенство без каблуков.
К сожалению, сбежать не успеваю.
– Диана Дмитриевна! – Девушка ныряет следом за мной во внутренний дворик и ловит за руку.
– Извините, я хотела отдохнуть. Если вам что-то нужно, давайте обсудим в другой раз. Голова очень болит. – Некрасиво так вести себя с незнакомыми людьми, только это выше моих сил.
Перед глазами все еще Клим, его рука на колене девушки. И Арктика в глазах.
– Ой, а у меня с собой таблетки!
Мисс тут же раскрывает маленькую сумочку и достает оттуда несколько блистеров с разными лекарствами.
– Вряд ли мне поможет.
– У меня даже от мигрени есть! – Она выбирает из блистеров один и протягивает мне. – У мамы часто случаются приступы, а она вечно все забывает.
– Спасибо… – От этой заботы становится стыдно.
– Я сейчас за водой сбегаю. Одну минут�