Проклятые. Книга 2. Притязания на раба

Пролог

Темница замка. На сколько мрачное может быть место, где таятся секреты короля? Неугодные короне люди, находят против своей воли скверное пристанище. Место, где может разойтись на широкую ногу тайная канцелярия. Где недомолвки превращаются в быль, и стираются границы личностных мнений.

Казематы столицы Рандонара, не были исключением. Не стоит думать, что существуют короли, при которых подобные места пустуют гулким эхом. Нет таких людей, не пользующиеся скрытыми от людских глаз камерами и развилочными коридорами, в которых так легко заблудиться. Однако, при правлении Круствала Непреклонного, сюда захаживали не часто. Государственные изменники, шпионы и прочие соглядатаи имели место быть в любой стране. Им требовалось отведённое помещение.

Узурпатор, взявший власть силой, свергнувший кровного наследника, и занявший его трон, правил железной рукой. Справедливо и гордо! И всё же, темница сильно поменялась, когда тело короля было лишено его головы. Это место стало куда популярнее. Теперь у Рандонара новый властитель. Ему не потребовалось иметь прямого наследия, не приходилось поднимать восстание и сражаться лично в десятках вооружённых столкновений. Достаточно было сделать пару взмахов дымчатым кинжалом, согласиться на несколько медовых фраз и немного запачкаться в чужой крови. Как итог: бывший барон, Оттер Ак Даполрат – смог водрузить своё широкое седалище на кресло, что повелевает судьбами жителей страны.

И чтобы удержать свою новоиспечённую власть, казематы стали очень удобным местом. Где, как ни здесь, можно укрыть умников, решившись противиться гласу их нового владыки? Или более того – выдвигать свои правила, и что-то от него требовать? Где можно поговорить с глазу на глаз с будущим глашатаем на рыночной площади? Ещё вчера, он был против воли короля, а сегодня уже восхваляет его – прекрасно понимая – как приспешники Его Величества поглядывают из-за угла.

Некоторые методы лишают силы воли, заставляя идти навстречу своимновым друзьям,ведь не хочется стать подобно тем, менее удачным сокамерником, которые ревут и стонут в соседней комнате.

Тем не менее, в подобных местах скрывают не только противников короны, но и других людей. Знать о существовании которых, никому не требуется.

На нижних ярусах, до куда не доходят мольбы о пощаде, и даже тьма становиться гуще, есть несколько дверей. Запертые печатью мага, сквозь них не пробраться даже самым назойливым ворам. Именно в одной из этих камер, Дапалрат, держал свою самую любимую узницу, изредка позволяя себе её навещать.

Но в этот раз, напротив личной камеры, стоял не король собственной персоной. А тот, кто однажды уже потерял свою жизнь, и смог обрести её вновь. Никто иной как, прямой наследник трона – Олам Паркальский. Без лишней суеты, спокойно подошёл к двери и приложил к ней свою исхудавшую ладонь. Круг, соединённый множеством линий, вспыхнул зелёным светом, медленно по контуру начал тлеть чёрным испаринами. Вскоре, печать исчезла. За дверью щёлкнул засов, она со скрипом поползла в сторону.

Его взгляд не взирая на непроглядную темень мог спокойно видеть просторное помещение, часть которого была отведена под ветхий комод в углу камеры, и трухлявый стол. Напротив, огороженная железными прутьями небольшая площадь камеры.

– Кто здесь? – раздался уставший голос, по ту сторону решётки.

По периметру висели давно потухшие факелы. Наследник страны, не теряя своей простоты, медленно обошёл комнату, притронулся к одному из них, заставляя его вальяжно разгораться, разгоняя тусклый свет.

К прутьям кинулась женщина. Она была в ужасном состоянии. Мешки под глазами, бледное лицо, сальные волосы, грязное платье, ставшее уже больше похожим на тряпку. Тошнотворный, режущий глаза запах, не свойственный этой благородной персоне. Вот только… юноше с перерезанным горлом и дырой в сердце, плевать на подобные мелочи.

– Олам… – судорожно хватая воздух произнесла женщина. – Ты жив!?

– Не совсем, – ровным тоном ответил мёртвый принц, не обращая внимания на маленькую капельку, текущую из краешка глаза женщины.

– Мальчик мой, – зажав рот ладонью, она завороженно оглядела сына. – Ты жив, Олам?!

Пускай и при таких скверных обстоятельствах, но всевышние боги услышали её мольбы.

Олам промолчал, предоставляя женщине время собраться с мыслями. Ровно до тех пор, пока не понял, как её взгляд зацепился на его смертельных ранениях и бледной впалой во многих местах коже.

– С тобой всё хорошо? – радостный блеск в глазах начал быстро таять, сменяясь на тревогу и смятение.

– Приветствую вас, Лиссиана Паркальская! – шершавый голос, заставил девушку сделать шаг назад от железных прутьев.

Мёртвый юноша смотрел некоторое время в глаза своей матери, затем подошёл к решётке, протянул руку к замку. С его ладони слетели те же клубы чёрного дыма, которыми он снял печать с двери. Замок заскрежетал, и калитка открылась.

Измождённая женщина ещё некоторое время колебалась, но долгожданное воссоединение смело все немыслимые преграды. Она открыла калитку, и набросилась на него с объятиями.

– Что с тобой, ты холодный, ты болен? – схватив за щёки, она посмотрела в его налитые чёрным глаза и ужаснувшись отпрянула. – Ты…

– Позже… – он вытянул руку останавливая переживания матери. Подошёл к комоду. Достал оттуда старый металлический канделябр, сбросил догоревшие свечи на каменный пол.

– Родить короля очень сложно. Ещё сложнее, его воспитать. Надо потратить очень много сил и времени.

– О чём… ты говоришь?

Хриплый голос девушки лениво распространялся по стенам камеры. Едва ли усерднее того, единственного факела, что освещал помещение.

Олам повернулся к ней и посмотрел на исхудавшую, повидавшую ужасы заточения женщину.

– Я вас понимаю. Как вам было сложно родить и воспитать своё дитя?! Нужно было столь многому его научить, – не обращая внимание на вопрос Лиссианы, он покачал головой и продолжил: – считать и писать, разумно и рационально мыслить. Нужно, чтобы он познал мир, в котором мы живём. На словах это может и просто, но на деле…

– Ты не мой сын! – дрожащим голосом сказала узница.

– Это правда, – Олам подошёл ближе. – Прошу меня простить, что приношу матери такую печальную весть, но ваш сын безвозвратно отправился за забытые границы!

– Это ложь! – взвизгнула бывшая королева, прикрывая рукой рот. Горькие слёзы нахлынули с новой силой, устремляясь вниз, оставляя на лице мокрые дорожки.

– Не буду просить вас прекратить плакать. Сердце матери никогда не смириться со столь страшной утратой.

– Но ты же…

– Я не он, – мертвец приподнял подбородок, показывая гниющий разрез на шее. Затем вскинул рубаху, показывая щелку от клинка ножа на груди.

Женщина не смогла стойко принять увиденное и всхлипывая рухнула на колени, закрывая лицо руками.

Он постоял некоторое время, дав шанс убитой горем женщине, принять дурную весть.

Присел перед ней на одно колено.

– И всё же, я не просто так пришёл к вам именно в этом обличии. Мне нужна ваша помощь. Вашего сына хладнокровно убили. И я знаю, чья рука принесла вам горе. Взамен на вашу справедливую месть, я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.

– Кто вы? – шепотом превозмогая себя спросила рыдающая женщина.

– Мы с вами очень похожи. Вы заточены здесь, без возможности освободиться. Я, заточён в другом месте, разве, что чуточку дольше вашего. Однако, здесь вы можете, дышать, спать и кушать. Вы можете намного больше, чем могу я. Моих возможностей хватает, лишь на такие фокусы, как вновь подарить вам лик вашего ребёнка. Думаю, любая мать отдаст многое, чтобы ещё хоть раз, повидаться со своим чадом. И это, – он схватил руки, прикрывающие плачущее лицо матери и развёл в стороны, – мой вам подарок. Вы можете проститься с сыном, не томясь в неведении о его существовании. А также, я смогу вам предоставить шанс расквитаться с обидчиками. С этими безжалостными людьми, посмевшими сотворить такое. Если вы, конечно, согласитесь мне помочь.

– Что вам нужно?

– Как я уже сказал, мы с вами очень похожи. У меня тоже есть сын, и мне нужно всё подготовить к его возвращению. Он, как и Олам – будущий король. И его враги тесно связаны с вашими.

– Кто вы? – девушка повторила свой вопрос уже совсем другим тоном.

– Это не имеет значения. Моё имя вам ничего не скажет, как и многое другое. Для вас, куда важнее знать, что посмевшие сделать непоправимое с вашей семьёй, умоются кровью, куда сильнее чем досталось вашим любимым!

– Я ни в чём не виновата, прошу вас… – сквозь стоны, взмолилась мать.

– Справедливость восторжествует – я вам это обещаю! Мы сможет помочь друг другу – вот увидите! Но, вы должны пообещать мне, делать всё, что я вам скажу, даже те вещи, о которых вы не могли ранее и подумать. Месть – это всегда сложно. Но разве можно стерпеть ту обиду и печаль, которую вам причинили злые умы? Взгляните в лицо своего мёртвого сына и скажите, способны ли вы это стерпеть?

– Не-е-т…

– Я помогу вам, и буду счастлив это сделать. Это будет нелегко, у меня уже есть план, и по его свершению вы будете счастливы, как и возымеют спокойствие души ваших близких. Но, до тех пор! Повторяю, ДО ТЕХ ПОР! Только моя воля должна вами руководить, и ничья более. Вы согласны?

– Кто? Кто… их убил? – она взглянула на него умоляющим выражением лица.

– Не сейчас, во избежание необдуманных вами действий, я не могу сказать этого. Ваши своевольные решения, в порыве эмоций и гнева могут привести к обратному эффекту. Как только моё дитя придёт домой, в это место. Это может занять долгое время, но будьте уверенны, он явиться! И явиться до того, как вашему терпению придёт конец. И тогда, я скажу, чьё чернильное сердце должно остановиться. И вы сможете быть удовлетворённой местью сполна. Верь мне, и не забывай – одна ошибка, одно неосторожное действие может порушить все ожидания.

Лиссиана понятливо кивнула головой.

– Отлично, – Олам ударил канделябром о пол, и куски воска разлетелись в стороны, оголяя острые шипы, на которые ставят свечи.

– Повернись.

Девушка непонимающе уставилась своими красными глазами.

– Не беспокойся, маленький ритуал, даст мне возможность общаться с тобой будучи находясь на расстоянии. К тому же, я уже говорил. Ты должна слушать меня беспрекословно.

На последних словах он распорол себе ладонь острым концом подсвечника. После чего, спокойно стал ждать исполнения его воли.

Женщина на трясущихся ногах поднялась, напоследок посмотрела на своего мёртвого сына. Повернулась к нему спиной.

– Возьмись за прутья, будет немного больно.

Он разорвал в районе поясницы тряпку. Притронулся к коже своей рукой, с ладони потекла чёрная как смола жижа.

Утратившая всех своих близких девушка закричала от боли. На пояснице, в том месте, где он прикоснулся, под ладонью равномерно в стороны расползался наливной синяк, даруя не самые приятные ощущения. Будь они в другом месте, на крик сбежались бы люди. Однако они были там, где крики утопают в безмолвии и тишине. Там, где крики – это, что-то нормальное и естественное. Где крики, никто не слышит и куда не спускаются, даже если есть причина.

В какой-то момент девушка потеряла сознание, и рухнула на холодный каменный пол.

Глаза она открыла вновь в непроглядной тьме. В одиночестве. Факел на стене медленно тлел, возвращая мрачную атмосферу. Тяжело дыша, она медленно, держась за прутья решётки поднялась. Сознание плыло, и не спешило восстанавливаться. Словно кто-то вторгся в голову, оставляя после себя погром и разруху.

Девушка простояла так несколько долгих мгновений, пока голова не перестала кружиться. Выпрямилась, огляделась. Она стояла в луже некой тёмной субстанции, очень похожей на кровь. Очень тёплой и густой. Потрогала поясницу, и ничего не почувствовала. Как и в принципе, она более не чувствовала холода, голода, грусти и тоски. Будто кто-то выдернул из неё лишние эмоции и взамен оставил, что-то своё. И это «своё», как ясный отпечаток, отражалось эхом в голове. Где-то глубоко внутри. Нашептывало и подсказывало.

Она вытянулась стрункой, звонко прохрустев затёкшими суставами, вытерла лицо грязными руками, откинула длинные волосы за спину. Зашла внутрь решётки, прикрыв за собой дверь. Присела в углу, с нездоровым блеском в глазах уставилась на медленно угасающий факел. И чем меньше в нём становились угольки, тем явственнее она понимала, что от неё требовалось. Что нужно, чтобы отомстить за безжизненные руки своего сына, за прорезь на его шеи, и за дыру в его груди.

Последний уголёк погас. Мрак, окружающий девушку отныне не имел в себе страха и отчаяния. Мрак, который по собственной воле впустила в свою душу отчаявшаяся мать, унимал и успокаивал.

– Я всё сделаю…

* * *

Бывший барон был в очень скверном настроении. Когда он садился на трон, был воодушевлён и полон решимости. Но на деле всё оказалось, не так как он себе представлял. Блеск злата, всегда манил. Он чарует. И будет всегда желанен. Но злато! Не идёт ни в какое сравнение с властью. Власть – как наркотик: дурманит, прельщает, расслабляет, окрыляет, восторгает и удивляет. Но держать её в руках, словно воды набрать в ладони.

Как только власть поменялась, из всех щелей повылезали приверженцы, агитаторы, революционеры, либералы, как и прочие отщепенцы народных масс, которые играли на нервозных струнах его души. Землепашцы отказывались работать, ремесленники отказывали в налогах, торговые гильдии раскладывали на доске политики свою версию. Как Дапалрат не пытался довести до их тщеславных умов, что после нападения, эти завышенные налоги – необходимость. Каждый искал свои выгоды, рыская в поисках новых доходов. И это только внутренняя политика. С внешней, дела обстояли совсем плохо. Если не ещё хуже. Альпард наотрез отказывается сотрудничать, все старые договора подлежат новому осмотру, Рилд указывает на то, что Рандонар присвоил себе их рудники, и теперь требует их обратно. Тьялм, едва ли не войной хочет идти. Между ними всегда были напряжённые отношение, но Круствал всегда находил способы разрешить все неурядицы. С его смертью, эти выводки кардсаля, словно с цепи сорвались. Принять сражение в таком положении страны, практически невозможно. Одна отрада – гильдия магов на его стороне. Хотя чего-то существенного от них ожидать не стоит. Пускай гильдийцы и клялись поддерживать его, пока их цели сопутствуют друг с другом, но от этих высокопарных ублюдков всего можно ожидать. Сегодня они друзья, завтра клятые враги. И всё же стоит признать, без их поддержки ему было бы совсем худо. В особенности, помогло их умение убирать ненужных людей и затыкать рты.

Кто сказал, что метод силы и давления – не действенен? Более чем… и намного практичнее!

Барону как-то удалось видеть то, что вытворяли с телами своих мучеников при помощи магии. Способ добычи некой «алой руды». Даже врагу не пожелаешь. Посидит очередной умник, посмотрит на этот процесс пару смен, с участием его верного товарища и дело за малым… Правильно вбить в голову нужные мысли и весомый посыл вчерашнему противнику, как он становиться на всё согласен. А для уверенности, можно добавить вслух имена его жены и детей. И вот, уже этой сменой, он полностью поддерживает благостное стремление нового короля и его рвение построить новый мир на руинах утраченного.

Страх – это тоже магия. Неказистая, но весьма убедительная. Проблема в том, что пользоваться этим чувством можно только при наличии силы. Которой у него не было… Потому роль магов он ценил и принимал. А также понимал, что рано или поздно придётся платить по счетам.

Но это потом…

Сейчас куда важнее утрясти все неровности и переварить захваченное. Ну… или «честно заработанное», кому как удобнее.

Была у него и своя маленькая радость – Лиссиана. Ему было больно видеть её мучения. Из-за того, что он скрыл её от гильдии магов, как и от всех других глаз, ему требовалось некоторое время, пока всё уляжется. А самое главное, пока её сила воли не будет сломлена. Пройдёт время, и она сможет принять его в качестве нового короля. Говорят – время лечит, но в данном случае, оно работает совсем наоборот. Рано или поздно девушка сдастся, и примкнёт к нему. Она увидит в нём своего спасителя. Она увидит в нём своего близкого, и ещё одно давнее желание сбудется.

Король подошёл к двери, достал из кармана куртки амулет, приложил к двери. Печать загорелась изумрудным светом и быстро потухла.

Не услышав характерного щелчка, Дапалрат нахмурил брови.

Аккуратно приоткрыл дверь, брезгливо всматриваясь внутрь.

– Лиссиана? – напряжённый голос утонул во тьме камеры.

– Оттер, это ты? – спустя несколько томительных ожиданий раздался женский голос. – Я думала, ты про меня забыл.

– Прости. Было много дел. Как только освободился, сразу к тебе.

– Я не сержусь. Уже устала злиться.

Бывший барон зашёл внутрь, освещая камеру ярким светом огня, исходящего от факела. Подошёл к старому комоду, усердно в нём поковырялся. Достал тюк тряпок и тару с животным жиром.

– Что это за пятно на полу? – он краешком глаза увидел лужу перед решёткой.

– Здесь холодно и сыро. Уверенна, я подхватила не одну болезнь.

– В очередной раз, прошу простить меня.

Девушка подошла к решётке. Измученным взглядом посмотрела на спину барона, который непринужденно наматывал пропитанную ткань на набалдашник факела.

– Как долго ты ещё будешь меня здесь держать?

– Я уже говорил, как только опасность минует вас.

– Опасность, о которой ты не говоришь мне! Я способна о себе позаботиться!

– Знаю, – он повернулся к своей королеве, – а также я знаю, что это не ваша задача. Вы должны понимать, что я, как барон этой страны, озабочен её целостностью и безопасностью. А вы являетесь одним из этих факторов. Первой ступенью, на которой всё держится, и без которой всё рухнет. Наберитесь терпения, уверяю вас, я делаю всё необходимое для того, чтобы вновь показать вас свету.

Лиссиана зло взглянула на барона, подогнув губы, отошла от железных прутьев. Принялась выхаживать по дозволенной ей маленькой территории камеры.

– Посмею заметить, вы сегодня выглядите намного лучше, – Оттер водрузил на стену, новый факел взамен старого.

– Я всегда была собой хороша, – губы изогнулись в лукавой улыбке, но от взгляда Дапалрата не ускользнула нотка раздражения.

Девушка вела себя совсем иначе. Крики и ругань испарились, как и её требования вытащить из этой вонючей камеры. Любой может свыкнуться с этой темницей, но не королева! Та, кто была ближе всех к первому мужчине страны и принимала все его привилегии.

– Не посмею с этим спорить.

– Я уже спрашивала, и спрошу ещё раз: неужели не нашлось никакого другого места, чтобы защитить меня?

Это правда. Девушка каждый раз задавалась этим вопросом. Но каждый раз, это была истерика, не желающая слушать. Сейчас всё иначе.

– Магия способна на многое, и только критические решения способны с ней тягаться.

– Хватит! Не делай из меня дуру!

– Судя по всему, вы до сих пор обозлены, – он слегка скривился. – Загляну вечером, принесу вам еды и тёплых вещей.

– Стой! – властный голос Лиссианы ненароком заставил напрячься барона.

– Я же сказала, не делай из мена дуру! В этих стенах у меня было много времени, чтобы всё обдумать. Мой муж, вероятнее всего мёртв. Ты пытаешься меня укрыть от гильдии магов.

Девушка прильнула к решётке, и впилась в своего собеседника самым милостивым взглядом:

– Прошу тебя, отведи меня в купальню, дай мне вновь почувствовать себя человеком.

Мужчина выдохнул, напрягая свои ноздри, что-то обдумал. После, вернулся к шкафу, и достал оттуда кувшин с водой на верхней полке. Налил в стакан, поднёс узнице.

Королева, не отворачивая своего взгляда от глаз барона сделала жадный глоток. Затем схватила его за край куртки и потянула на себя.

– Ты ведь хочешь вновь увидеть меня доброй?

Дапалрат усердно перебирал в мыслях, что заставило девушку так сильно поменяться. Она нынешняя, разительно отличалась, от себя прошлой. Он задумчиво прищёлкнул пальцами.

– Я не глупая… – грустно сказала она, – позволь мне быть доброй.

Говорят, девушки умеют разговаривать глазами. Подобно хорошему актёру, они могут вызвать внутри мужчины жалость и восхищение. Умело играя на мужском достоинстве и мальчишеской гордости. Предубеждая влечение и страсть, защиту и покорность. Схожее чувство в её глазах больно ущипнуло и его.

Если бы не его влюблённость в эту девушку, подобный фокус возможно не сработал на его меркантильной натуре. Однако, всё было совсем наоборот. Если добавить его утомлённое терпение, результат не заставил себя ждать.

– Я постараюсь всё устроить.

Она протянула свою ладонь и ласково притронулась к его пухлой щеке.

В этот раз, её взгляд был совсем другим, но не менее сильным, её милая улыбка, взгляд полный доверия. Перед которым ни один мужчина не устоит.

Стоит ли удивляться тому, с какой щепетильностью мужчина выполнил просьбу? Как только Руэс покинул зенит, Дапалрат явился в темницу, в сопровождении четырёх человек в балахонах, на головы которых были накинуты синие капюшоны. Король Рандонара подошёл к решетке, всунул ключ, но провернуть его не смог. Замок был сломан, а дверь открыта. Он с прищуром посмотрел на удивлённое лицо Лиссианы, но смолчал.

Некоторое время они так и смотрели друг на друга, но затем Оттер улыбнулся, сделал вид проворачиваемого по кругу ключа, подалбливая им стенки замка и открыл дверь.

– Прошу тебя, одень это, – протянул балахон идентичный тем, что были надеты на его сопровождающих.

Большую часть пути они шли молча. Лиссиана довольствовалась свежим ночным воздухом, о котором она так мечтала, и смотрела на звёздное небо.

– Как же давно я его не видела? – сама у себя спросила шепотом. – Они отобрали у меня всё!

– Что говоришь? – спросил барон.

– А-а? Нет, ничего! Мысли вслух. Небо мне кажется, стало красивее, с тех самых пор как я оказалась погребённой во тьме казематов.

– Тебе кажется, дорогая моя. Разве что погода нас радует. Ни единого облачка.

Оттер посмотрел вверх, затем огляделся на Лиссиану, высматривая эмоции на лице.

– Погода? – на мгновение задумалась, – может, ты и прав.

Вскоре, шестеро достигли дворцовых бань, что находились на первом этаже замка. Дапалрат предусмотрительно оставил своих подчинённых за дверью, а сам вместе с девушкой зашёл внутрь. В лицо сразу ударил тёплый воздух, ароматы цветов и запах вкусных блюд.

– Я приказал накрыть пышный стол. Сегодня можешь довольствоваться всеми изысками, которые пожелаешь.

Слуги, копошащиеся над приготовлениями понурив головы, выбежали. Остались только две смуглые девушки, в накинутых простынях.

– Ты очень добр ко мне, – произнесла Лисси, вскользь притронувшись ладонью к его локтю. – Я только заметила: в замке стало безлюдно. Нам никто не попался на пути.

– Я об этом позаботился. Здесь только наиближайшие слуги.

– Понятно, – она скинула капюшон, плечи халата скатились с её тощих, похудевших рук.

– Ты так и останешься наблюдать?

– Прошу меня простить, с вами останутся слуги. На этом я вас покидаю, – неохотно отводя взгляд бросил барон.

– Оттер… останься. Я слишком долго была одна в заточении. Мне не хватает общения. Желательно с теми, кого я знаю. А с ними, мне будет сложно найти общий язык. Зная тебя, они не проронят ни слова. – Она слегка изогнутой чёрточкой губ посмотрела из-за спины.

– Пожалуй, я должен убедиться лично, что с вами будет всё в порядке… – подобного он не ожидал. Сглотнув внезапно ставший ком в горле, из-за чего его ответ звучал не твёрдо.

Бывший барон щёлкнул пальцами и махнул головой оставшимся слугам, приказал покинуть купальню.

– Как поживает твоя жена? – спросила королева, до конца скидывая с себя тряпки вслед за балахоном, оставляя худое, грязное тело обнажённым.

– Боюсь, что она не смогла пережить те ужасы, что пришли в наш дом. Вскоре после нападения на Горанд, Уллария покончила с собой.

– Какой ужас… – толика наигранности затесалась в голосе девушки, и в который раз это смог заметить Дапалрат.

Взамен, весьма понятной злости и ненависти, она вела себя совершенно по-другому. Так, словно они были близкими друзьями с самого, и ничего пред рассудительного между ними никогда и ничего не было. Данный факт, заставлял его нервничать.

– Мой муж и сын тоже мертвы, – Лиссиана склонила голову останавливаясь перед широкой гранитной ванной.

Барон не совсем понял, спрашивала ли она, или утверждала. Его взгляд зацепился на наливном синяке на пояснице. Затем пришло воспоминание, о небольшой луже возле камеры, и открытой решётке. По всей видимости она смогла отворить калитку, но магическая печать на двери в саму комнату остановила девушку. И тогда она решила попробовать выбраться из темницы другим способом.

Словно прочитав его мысли, королева закинула сначала одну ногу в ванную, затем вторую, и погрузилась в обжигающую кожу водицу.

– Я уже говорила, у меня было достаточно времени, чтобы подумать о многом, – окунула голову в воду, пригладила свои волосы, аккуратно положила их через плечо. – Как же хорошо…

Девушка, словно намеренно играла с ним. То, не договаривала, то, лукавила. Будто, старалась вывести его из себя.

Дапалрат молчал. Стараясь не сболтнуть лишнего, предоставляя право голоса своей узнице.

– Я кое-что поняла, – простецки сказала девушка, натирая себя мочалкой.

– И что же?

– Ты… не хочешь, ко мне присоединится?

От услышанного барон едва не подпрыгнул. Скосил голову на бок, и пристально всмотрелся на Лиссиану, мирно натирающую себя тёплой пеной и мылом.

– Ты, у-у-уверенна? – заикаясь, спросил бывший барон.

– Мы с детства с тобой знакомы. Я помню, как заглядывался на меня, и всё время пытался с нами играть. Но твой отец это запрещал. Он приходил в ярость от того, что ты игрался с людьми низких сословий. И всё же, тебя это не останавливало. Ты раз за разом, вопреки своему отцу, приходил к нам. Это ведь было, потому что ты хотел меня видеть? Я права?

– Верно, – чувствуя, как становиться душно, ответил Оттер.

Лиссиана улыбчиво повернулась, поманила указательным пальчиком. Полного телосложения мужчина, откидывая пуговицу на воротнике двумя пальцами расправил свою куртку.

Молнией проскользнула мысль, что в таком возрасте она по-прежнему привлекательна и весьма хороша собой. Словно и не стареет. Мысленно отмахнулся, быстро собираясь с самим собой, стараясь держать голову трезвой.

– Не думаю, что это будет хорошая идея.

– Как хочешь. Может такого момента и не быть больше, – она занырнула в ванную, чтобы спустя мгновение-другое, вынырнуть с блаженствующим выдохом. – Так, где я там остановилась?

Лиссиана провела подушечками пальцев по губам, задумчиво поглядывая в потолок.

– О детстве, – подсказал мужчина.

– Ах-х-х. Да-да. Точно! О том, как я размышляла, сидя в темнице. Ты не мог бы сесть рядом, вместе с той аппетитной курочкой, – Указала на жареную курицу с картошкой, стоявшую на столе, посреди прочих блюд.

Дапалрат подошёл к треноге, поднял весь поднос и переставил его ближе к ванной. Снял свою куртку, под которой он изрядно вспотел, и швырнул на лавочку возле мраморной стены.

Паркальская вытянулась на край ванны, прикрываясь рукой так, чтобы верх её груди слегка виднелся, другой рукой она взяла кусочек картошки, надломила его и изысканно положила на язык, стараясь соблюдать манеры и правила приличия свойственные девушке её статуса.

– Есть вещи, о которых не сложно догадаться. Особенно, когда у тебя «столько» свободного времени. Поправь меня если, я где-то ошиблась. Поскольку Круствал меня до сих пор не нашёл. Значит он мёртв! Мой сын либо мёртв, либо пропал без вести. Я жива по двум причинам. Я королева-регент, и ты влюблён меня. И раз, я столько времени находилась в темнице, трон занял ты. Спрятал меня из-за гильдии магов. Не знаю, как они в этом замешаны, но они хотели избавиться во время нападения от всей королевской крови. Ты нашёл способ спасти свою давнюю возлюбленную.

И напоследок, раз ты стал новым королём Рандонара, ты был вынужден пойти на соглашение с гильдией магов, чтобы удержать власть, это и объясняет моё столь долгое заточение.

Не могу сказать, что я в восторге от всего этого, но вынуждена признать. В одиночку, в разграбленной и треснутой по швам стране, мне, далёкой от политики девушке, было бы очень сложно удержать всё в руках.

Лиссиана приложила измазанный в жиру палец к его губам, прерывая возмущение.

– Прежде чем ты что-то скажешь, подумай, что может быть дальше!

Оттер настороженно нахмурился.

– Неужели заточение открыло в тебе талант провидца? – попробовал он отшутиться.

Лиссиана оторвала кусочек курочки.

– Я помню твоих слуг в лицо. Когда пришла стража вывести меня из города. Среди слуг, которые отправлялись со мной, были и двое твоих. Они-то мне и сказали, что возможен акт нападения магов на утёсе. И чтобы их обмануть, я должна была поменяться с одной из них местами. А также, обменяться бусами, кольцами и серьгами. Я слышала, что маги используют поисковые заклинания на вещах, принадлежащие людям долгое время. В моём случае – это были украшения. Одного, я не совсем понимаю, как тебе удалось обмануть их? Ведь даже маги не заподозрили подмену.

Бывший барон убрал взгляд в сторону, потёр ладони, а затем прикусывая нижнюю губу пощёлкал пальцами.

– Когда верхушка гильдии спросила о тебе. Я дал им кольцо моей слуги, выдав за твоё. Мне пришлось ей пожертвовать. Но взамен, я хорошо позаботился о её семье. Они больше никогда не будут бедствовать. Никто бы не стал меня обвинять во всей этой суматохе в её смерти. Это мой рок. И мне нести его до самого конца.

– За что я тебе признательна, – девушка скромно растянула губы в улыбке, глядя в глаза королю. Она откинулась на спину, прикрыв глаза продолжила. – В том состоянии, в котором я находилась. С болью в сердце об утрате. В таком состоянии я не могла руководить собой, не говоря уже о стране. И ты всё это прекрасно понимал. Но всё же! – Она сурово посмотрела на Дапалрата. – Не смей меня туда возвращать! Мне не нужен трон. Пускай он и впредь остаётся у тебя. Я, в свою очередь объявлю народу о своём решении довериться тебе. Это должно будет укрепить твои претензии на трон. Королева-регент, спустя несколько сезонов после тех ужасных смен была найдена и спасена Бароном Оттером Ак Дапалратом. Да здравствует король Дапалрат! Герой, что спас свою королеву и страну от разрухи, в самый сложный её период! А? Звучит? – Не теряя эмоции, спросила женщина. – Что касается меня!? Я стану твоим советником, стану правой рукой, если понадобиться, я даже стану делить с тобой ложу. Я дам тебе наследника.

– Звучит заманчиво, однако… поймёт ли народ, столь бурные перемены в их любимой королеве? Столь скоро она сменила постель после траура о сыне и муже?

– По сыну, я действительно скорблю, превыше всего на свете. Но по мужу… раньше он был обаятелен и смел, у него был шарм. Время шло. У него появилась любовница. Рандонар заменил ему жену. Наша любовь становилась куском льда. Как и наша с ним постель. Разумеется, не всё сразу. Пара слухов о романтике между мной и тобой, пара сплетен, о том, как я была несчастна с Круствалом, и народ поймёт и примет. Нужно время, даже полоумному простаку известна суть – вчерашняя мозоль тревожит с каждой сменой всё реже. Моё личное мнение… а что, по-твоему, мне делать дальше? Пускай я королева, но я так же человек с желанием жить дальше. И как любая женщина я могу вновь обрести дитя, начать всё заново, и лучше всего это делать в тепле и уюте, будучи сытой и здоровой. А кто как, ни король способен мне всё это предоставить? Особенно тот, который влюблён меня с самого детства?

Она протянула руку, притронулась к его щеке, ласково, едва касаясь.

– Не отвергай меня, я так от всего устала… и хочу всего лишь спокойно жить дальше, – на этот раз её лицо источало мольбы вперемежку с раскаянием. Но бывший барон сидел всё с тем же непреклонным нахмуренным видом.

Дапалрат ощущал внутри себя и восторг и разочарование. Возбуждение и скорбь. Печаль и растерянность. Триумф и горечь поражения. Она затеяла свою игру. Но знал бы Великий Аркхар. Как же сложно ему отказаться…

– Ну, так как? После всего услышанного, ты по-прежнему, не хочешь присоединиться ко мне? – видя замешательство Оттера, Лиссиана решила его подтолкнуть к ответу, разметая рукой пену.

– Не сейчас. Нас не должны заподозрить в интимных связях. Не сейчас! Через сменарий, ты покончишь с трауром, затем мы пустим слух по двору, о нашей совместной симпатии, и только тогда ты станешь моей женой. А затем родишь мне наследника. До тех пор… все должны думать, что мы друзья, и не более того. Оплакивай своих родных, но уже не в темнице, а подле меня. Как верная своему народу королева.

– Я так рада, – вскликнула девушка, прыгнув ему на шею и обняв, тем самым облила горячей водой всю его одежду. Нисколечко не стесняясь своей наготы.

Он не отпрянул. Позволяя себя обнимать, и довольствуясь моментом. Она не видела его от уха до уха самодовольную улыбку. Она смотрела в окно, за которым в сумерках едва заметно показалось лицо её умершего сына. Медленно Олам кивнул головой, в знак хорошо проделанной работы. Лиссиана улыбнулась в ответ. Коварной и злой ухмылкой.

Глава 1

Как разительно может поменяться жизнь в считанные мгновения?

Вот, ты путешествуешь по полям и лесам, переходами от деревень до городов, видишь озёра, реки, любуешься пейзажами и причудами природы. Общаешься с попутчиками, в спокойствие ужинаешь возле костра, под те или иные рассказы, медленно, но верно движешься к цели. И вот, ты уже стираешь ноги в кровь, несколько смен к ряду, стараясь убежать от того, от кого убежать, не имея особых талантов, практически невозможно.

Сатизаре Гоутраст, пришлось прочувствовать этот жизненный и спонтанный опыт, на собственной примере.

Вместе с невольниками, отшельником и Каа Мусари Д, девушка покинула лагерь ордена Енитара. Её долгое путешествие по правому поясу Керона подходило к концу. За следующими ответами в своих поисках, ей предстояло вернуться обратно за пределы грифа Рюппеля. Однако, едва они успели провести свою первую смену Мелан в дали от лагеря, как враг настиг их с самыми серьёзными намерениями.

Четверо всадников, верхом на своих грозных гронтирах, атаковали безжалостно и внезапно. Едва проклятая успела открыть глаза, как увидела перед собой яркую вспышку и неприятное жжение на лице. Отшельник, почувствовавший заранее их приближение, успел укрыть себя и девушку защитным барьером, о который с треском разрушилось заклятие недруга.

В перламутровом свечении, смогла уловить силуэт пролетающего мимо одного из невольников Ретрена. Он быстро промелькнул перед глазами и приземлился с характерным звуком в дальних кустах лишайника.

Задуматься о его состоянии, времени не было. В барьер лохматого отшельника устремились новые заклятия, заставляя уходить в глухую оборону. Внутри себя, Сатизара успела отметить, насколько тот искусно владел защитным умением. Его купол сверкал, искрился, дымился и плавился от яростных атак, но не ломался. Возможно, со временем у всадников получилось бы взять вверх. Но вмешалась ка’ардсуэль. Она, в очередной раз доказывая, что её бочкообразная внешность для борьбы – не проблема. Ловко перепрыгивала с места на место и лупила атаковавших магов своими массивными ручищами. Тем самым предоставив шанс побега для проклятой. Вернее, для отшельника, взгромоздившего её на руки и ретиво побежав подальше от места сражения.

Оказавшись на руках у другого человека, первое время Сатизара терпела жуткую тряску. Но, отвратительный запах, исходящий от отшельника, был выше её сил. Как итог: она заставила его остановиться, и убедила, что сможет бежать сама. Только, никак не могла представить, что эта погоня затянется на долгие три смены.

Едва им казалось, что они смогли оторваться, едва успевали перевести дух, дать ногам короткий отдых, как отшельник вскакивал и давал знать жестом руки, что ещё ничего не закончилось.

Первую смену она терпела. Вторую – она изнывала и ревела. Третью – она была готова сдаться!

У всех есть свой предел! И девушка с антрацитовыми волосами честно старалась продержаться как можно дольше. Пока ноги не отказались подчиняться.

Кем там были по своей сути невольники – неизвестно. Несмотря на опасность противника, они в компании Мусари Д, смогли, либо задержать, либо устранить угрозу в лице трёх всадников. Но последний – четвёртый! Никак не желал упускать свою добычу. К началу третьей смены, с первыми лучами Руэса, девушка отчётливо видела, как с грохотом и рычанием среди крепких и заросших деревьев, среди кустов, к ним мчался гронтир.

Правильно оценив обстановку, отшельник решил вступить в бой. И, что-то подсказывало проклятой, у того на победу было слишком мало шансов. Она попыталась воззвать к силе своей метки, надеялась на последний лучик надежды. Но одних мыслей и желания оказалось не достаточно. Пот обильно заливал глаза, потому дальнейшее она слабо могла увидеть или понять. Лишь мутными красками и краткими обрывками. Так как со стороны, в тот самый момент, когда всадник уже был готов в одном прыжке атаковать отшельника, в него с рёвом врезался другой, неизвестно откуда взявшийся, гронтир. Их тела смешались в кучу, кувыркаясь два зверя ломали всю растительность на своём пути, смещаясь в сторону. Затем стук когтей о лизратовые чешуйки, рычание, бряцание и звук лопающихся костей. Последним она слышала, короткий предсмертный скулёж, одного из монструозных животных.

Рассудок, за столь длительный забег настолько ослабел, что в душе уже было плевать, на происходящее. Веки медленно смыкались, голова наливалась железной, неподъёмной тяжестью.

* * *

Проснулась она с неприятным головокружением, уставшая и с жутко ноющими мышцами. Мутным взглядом осмотрелась. Это была ветхая лачуга. Не заброшенная, но очень бедная и душная. Не смотря на жару внутри дома, Сатизара была накрыта плотным шерстяным одеялом. Частичка за частичкой восстанавливая всё произошедшее за последнее время, девушка пыталась осознать реальность. Это было сложно, мысли то и дело норовили ускользнуть от цельной картины, предоставляя лишь рваные ошмётки воспоминаний. Не смотря на положение дел, одно было очевидно! Всадники, дождавшись, как только проклятая уйдёт из-под крыла лордов Енитара, сделали свой ход.

Пошатываясь и тяжело дыша скинула одеяло, села на край кровати. Увидела себя полностью обнажённой. Кто-то раздел её и более того, перевязал ноги, с бёдер до ступней. Бинты набухли алыми подтёками, изрядно замарав второе одеяло, на котором она спала. Попробовала встать, и в тот же миг скривилась от острых, схожих на покалывание тысячью игл, судорогах. За окном светил Руэс, освещая рядом на тумбочке глиняную кружку с жидкостью внутри. Проклятая настороженно взяла стакан, брезгливо принюхалась. Внутри пахло застоялой водой и крыжовником. Сухость во рту подтолкнула на опрометчивый и неосторожный шаг. Без какой-либо мысли, девушка, почувствовав сладковатый вкус, жадно прильнула к краю стакана. С усердием, стараясь не проронить ни капли выпила всё до дна. Затем, наплевав на духоту, и смрадный дурман пота и грязи, исходящий от неё, вновь забралась под одеяло. Закрыла глаза. Сон не стал бегать вокруг измождённой девушки, покорно принял в свои объятия.

* * *

Следующее её пробуждение было намного лучше! Голова обрела ясность, ноги не отдавали гудением, дыхание стабильное и равномерное. За исключением одного: она не могла двигаться. Чья-то рука бережно придерживала Сатизару за талию, голова лежала на широком плече незнакомого мужчины.

Он искоса глянул на девушку, мило улыбнулся.

– Как спалось?

Девушка, морща складки на лице судорожно оглянулась, затем резко побледнев от испуга, дёрнулась, из-за чего стремительно поползла вниз и едва не рухнула на землю. Мир вокруг перевернулся, после чего она оказалась свисающей вниз головой. В стороне на неё зыркнули пара светящиеся жёлтым буркала гронтира.

Мужчина успевший схватить её за ногу, подтащил обратно. Без церемоний засунул пальцы за пояс, будто какой-то мешок с поклажей, посадил на прежнее место. Укутал в одеяло и бережливо подоткнул его края под девушку.

– Не дёргайся. Упадёшь.

Всадник!

Схватили!

Попалась!

Сатизара так запаниковала, что не сразу заметила шедших рядом отшельника и невольников, молчаливо смотрящих на обескураженную проклятую.

Она снова огляделась, но уже гораздо спокойнее и поняла, что они безмятежно двигаются по тракту. Ни тебе погони, ни сражений, ни суеты.

– Что происходит? – слова давались ей тяжко. Состояние было намного сноснее, но всё же отголоски усталости давали о себе знать. Руки вялые, ног она не чувствовала. В этот раз одета в свои прежние, но постиранные одежды. Слегка обтягивающие штаны и чёрная куртка. Не видела только сапог на ногах.

Несмотря на это, всадник держал её у себя в объятиях, словно грудного ребёнка.

Как ни крути, но ситуация очень странная.

– Как я успел заметить, твои друзья не очень общительные, потому расскажу сам: Во-первых – погони больше нет. Во всяком случае, пока… Во-вторых – тебе разве родители не говорили, не пить и не есть, всё, что лежит рядом?

Девушка с немым укором, скривила губы и постаралась подобрать увесистое слово, куда он мог пойти со своим вопросом. Однако, так ничего и не сказала. Всадник, ждавший ответа, лишь ухмыльнулся и продолжил:

– Та кружка, которая стояла возле твоей кровати, была наполнена не водой. Это было лекарство. Его надо пить по глотку два раза за смену. Там большая доза токсинов и желез гронтира. Очень хорошее лекарство, однако, есть последствия если переборщить, что ты с удовольствием и сделала. Могу предположить, ты сейчас не чувствуешь половину своего тела. Я прав?

Сатизара нервно отвернула взгляд в сторону.

– Вижу, что прав, – мужчина явно довольствовался происходящим. – Дело в том, что я младший брат того самого мага, что попал к вам в плен. Помнишь? Он не дал своему товарищу тебя изнасиловать. Мы с братом установили между собой телепатическую связь. Когда он был схвачен орденом, передал мне сообщение. Я в курсе, что с ним сделал Лафгет.

– Ты не сказал самого главного, – произнесла Сатизара.

– Разве? Лафгет убил моего брата, и я решил ему отомстить. Всё просто. Подгадал момент, узнал, что ему нужно и ударил. – Меланхолично ответил он, словно и не чувствовал вину за убийство собрата по гильдии.

– Ударил в спину всаднику, но не ему! И теперь, ты предатель! Сомневаюсь, что ты настолько глупый, что намеренно пошёл на это ради мести. Стать врагом для магистра тайной канцелярии гильдии магов. Ты даже не глупый, ты полный кретин!

Всадник на это лишь легкомысленно фыркнул, и глумливо поморщил нос.

– Начнём с того, что «спасибо», ты говорить совсем не умеешь! Во-вторых, тот всадник, что едва не нагнал тебя, был редкостной сволочью. Я уже имел честь работать с ним. И прекрасно знаю, что он заслуживал отправки за забытые границы более чудовищным способом, чем это получилось. В-третьих, добраться до Рин Лафгета Шелле и тем более сразить его в честной дуэли, задача не просто сложная, она не выполнимая. И как ты выразилась, только «полный кретин», пойдёт на этот шаг. Но, за брата отомстить – нужно! И не важно, кто это будет, хоть сам Непререкаемый. И тут весьма кстати, появляется орден Енитара, который способен на равных сражаться с боевой элитой гильдии и девушка, за которой так отчаянно охотиться магистр тайной канцелярии.

– И что мешает, Лафгету проникнуть в твою голову, как он это сделал с твоим братом, а затем поймать меня, а после избавиться от тебя?

– Ранг! – спокойно ответил мужчина. – Не буду отрицать, что такое невозможно. Тем не менее, ранг не присуждается за отлично проделанную работу. Это совокупность умений и результативности. А ранг всадника – это результат тех людей, кто вышел за рамки обыденной стези мага. Иными словами, я нашёл способ защититься от телепатической связи со своим командиром. Каким бы он не был прекрасным чародеем, заклинания – это прежде всего конструкция, механизм, работающий по определённым правилам. И если убрать шестерёнку в определённом месте, весь каркас перестанет функционировать. Но, пожалуй, я уже сильно углубился. Тебе будет, достаточно знать, что он не сможет повторить на мной тот трюк.

– И что дальше? – голова ещё немного кружилась, но Сатизара старалась не показывать своей слабости. – Присоединишься к ордену и будешь убивать себе подобных?

– Надеюсь, этого не потребуется. Рядом с тобой и орденом я думаю, смогу понять, как именно можно отомстить Лафгету. Какое-то время буду тебя сопровождать. А там, как знать…

Усталость снова накатывала на девушку медленной поступью. И поделать со всадником что-либо, она не могла. Судя по невольникам и отшельнику, их всё устраивало. Потому продолжать разговор дальше было лень, за исключением одного мучавшего вопроса:

– Где Муса, что с ней?

Один из невольников повернулся, горько поджал губы и помотал головой.

Что это значило, можно было только гадать, но вероятнее всего, ничего хорошего!

Они шли до самого вечера, когда Руэс начинал угасать и прятался за линией горизонта, сумерки сгущались. Небо заволокло тёмно-лиловым покрывалом. Путники устроились на ночлег по другую сторону макового поля, где пышные лиственницы, укрывали от ветра, а их высокие кроны могли защитить от внезапного дождя. Гронтир всадника преклонил свои лапы, и мужчина, аккуратно держа на руках девушку, спустился. После чего животное лёгкой трусцой направилось в глубь леса. Недалеко слышались звуки течения ручья или реки, из-за чего стоял гул жаб и саранчи. А самое главное, девушка не видела вокруг себя ни надоедливых мух, ни жужжание противных комаров.

Всадник опустил Сатизару на землю, облокачивая о ствол дерева. Затем ушёл в темень лесного покрова и вернулся спустя некоторое время с охапкой хвороста. Невольники ушли вниз по теченью, чтобы наловить рыб. Отшельник же оставался рядом, пряча взгляд, или стараясь на неё не смотреть. Привязал лошадей рядом на травянистом лугу. Разжёг костёр.

– Ты не сказал своего имени? – в конце концов, не выдержав молчаливую атмосферу спросила девушка.

Гильдииц украдкой посмотрел на неё. Его уголок рта немного приподнялся.

– Зачем тебе это знать?

– Зачем тебе это скрывать?

Всадник снова хмыкнул.

– Учитывая ситуацию, предпочту оставить подобное в тайне. Имя человека имеет особые свойства. Это та вещь, с которой он живёт всю свою жизнь. В мире магии – это имеет свою особую ценность. Ты когда-нибудь слышала, как работают поисковые заклятья?

Он сначала глянул на огонь, затем на девушку, и не дожидаясь ответа продолжил:

– Если у тебя есть вещь, принадлежавшая хозяину долгое время, к примеру, кольцо или локон волос, то вероятность найти такого человека намного выше и расстояние будет куда больше. Имя человека – чем-то схоже. Только спектр возможностей куда больше.

– И как мне тебя называть? «Эй?» «Всадник?» «Кретин?»

Хозяин гронтира задумался, затем улыбнулся, и пошевелил горящие поленья в костре.

– Называй как хочешь, не обижусь.

Сатизара на полном серьёзе начала рассматривать вариант – «кретин», но что-то внутри, мешало принять такое решение. Она оглянулась по сторонам и заметив маковое поле решительно сказала:

– Мак!

– Не плохо, – всадник улыбнулся.

Руки девушки уже обрели достаточно чувствительности, однако ноги никак не хотели возвращаться к своей работоспособности. Чтобы сесть удобнее ей пришлось постараться, достать до своих коленей и пододвинуть их в сторону.

– Куда направлялись всадники, когда атаковали орден первый раз?

Мужчина, закончил ворошить прогоревшие угли и отложил тросточку в сторону, завалился на спину и уставился на небесные светила.

– В сравнении с именем, этого тебе точно знать не нужно!

– Если ты говорил правду, ты больше не принадлежишь к гильдии магов. Ты теперь по другую сторону баррикад.

– Ты права. Но лишь частично. Разумеется, мне есть, что скрывать! В гильдии магов у меня остались друзья, и их много. Я не планирую воевать с ними. Мне нужен только один человек. И не вижу надобности раскрывать все их дела. В этом нет нужды!

– Тебя это устраивает? – проклятая повернулась к отшельнику, который сидел на земле скрестив ноги и старался оставаться незамеченным. На вопрос, он лишь лениво приподнял свои плечи и так же безучастно их опустил.

Сатизара недовольно фыркнула. Она не понимала, кто её бесит больше, взявшийся из ниоткуда всадник, или дурно пахнущий и безмолвный отшельник!? К тому же, совершенно расслабленный находясь в такой близости к своему бывшему врагу.

– Что, вопросов больше не будет? – спустя некоторое время тишины, поинтересовался Мак.

– Я хочу пить! – разговор потух сам собой. Всадник дал понять, что расспрашивать его не имеет смысла. А молчание по большей части, всех устраивало. К тому же обида за её преследование, никуда не испарилась.

Мак, не снимая со своего лица ехидную ухмылку, потратил несколько крох времени поглядывая на девушку, затем молчаливо встал с земли, отряхнулся, достал тюк с водой и передал его девушке.

– Если я не хочу раскрывать секреты гильдии, это не значит, что я против любого общения, – мужчина легко догадался о чём думала проклятая.

– Кто тебе сказал, что ты кому-то интересен без планов гильдии?

Мак вернулся на своё место.

– Это довольно грубо… Неужели я никак не могу тебя заинтересовать?

– Хорошо, – решила подыграть девушка, – какого кардсаля ты постоянно ухмыляешься?

– Почему мне этого нельзя делать?

– Потому, что ты в очень скверной ситуации, не считая того, что не так давно убили твоего брата!

– Все мы отправимся за забытые границы. Лично я, давно перестал думать по этому поводу. Мне гораздо проще довольствоваться тем, что есть здесь и сейчас. Я не говорю, о том, что нужно всё забыть и двигаться дальше. Нет! Я говорю, о том, что сейчас хорошая погода, что я в компании привлекательной девушки, с очень стройной фигуркой. И скоро будет вкусный ужин! Который ты тоже оценишь, поскольку мои кулинарные навыки не уступают магическим.

Его самодовольная улыбка так и верещала, что он нисколько не стесняется своего раздутого эго, и по-настоящему всем доволен.

– Слишком много «Я», для… постой… так это ты меня переодевал… – лицо девушки медленно, но верно обретало черты гнева и замешательства.

– Не смотри на меня так.

Его улыбка от происходящего становилась только шире.

– А ты думала, кто тебя одевал, бинтовал и мыл? Отшельник стеснялся, рабы ваши и того сбежали, как только речь зашла о твоём уходе. А бабы из деревни, где мы остановились, по углам разбежались при виде гронтира. Ладно, хоть ночлег нам предоставили. Я думал, ты будешь благодарна, даже как-то… надеялся на маленькую благодарность.

Казалось, свою ухмылку он уже не может сдерживать, она становилась всё шире.

Сатизара вопросительно уставилась на отшельника, но тот почувствовав неладное, отвернул голову в сторону и закатил глаза к небу.

Предатель!

– Если ты меня хоть как-то…

– Ты об этом никак не узнаешь, – перебил девушку мужчина, – эти великолепные воспоминания, пожалуй, предпочту забрать с собой за забытые границы.

Сатизара испустила два сгустка воздуха из своих ноздрей, как разъярённый бык. Оглянулась, чтобы найти что-нибудь увесистое и не поленилась бы кинуть ему это прямо в лоб. Однако, к сожалению, кроме травинок, пары мелких грибков и тоненьких веток, рядом ничего не нашлось.

В их посиделки вновь вмешалась неловкая тишина, ровно до тех пор, когда на свет огня вышли два невольника, держа в руках четыре крупных хвостатых обитателей реки.

– А вот и ужин! – радостно возопил Мак. – Уверяю тебя, когда ты попробуешь моё творение, сама захочешь передо мной переодеться!

Один из невольников вопросительно оглядел присутствующих, затем приподняв правую бровь, глянул на отшельника.

Тот в свою очередь, обречённо покачал головой.

Их молчаливость начинала сводить с ума Сатизару. Однако разговаривать с всадником, она решительно отказывалась. Во всяком случае, пока не покушает.

На удивление, он ни разу не солгал. Наспех соорудил импровизированный стол для разделки рыбы, затем сварганил вертел, достал из своей сумки травы, специи и как показалось проклятой – муку. Довольно умело разделал будущий ужин, измазал приправой, как внутри, так и снаружи и увлечённо водрузил над костром.

Совсем скоро вся компания довольствовалась ароматным и нежным мясом рыбы.

Правду говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Вот только, эта игра работает в обе стороны. Хорошо и вкусно покушав, проклятая немного смягчилась по отношению к Маку. И через некоторое время потянулась за своим рюкзаком, усердно в нём поковырялась и достала металлическую плашку с женским именем.

– Это принадлежало твоему брату, – она кинула его через костёр.

Всадник без труда поймал браслет, развернул его и вчитался в надпись:

– Орсия.

Его голос словно частично наполнился грустью.

– Это наша подруга детства. Когда мы подросли, оба влюбились в неё. Из-за чего поругались и долго не общались. Не буду рассказывать, что именно случилось. Но она выбрала его. И простить я смог, только когда увидел первый раз свою племянницу.

Он замолчал, обдумывая что сказать, но предпочёл отмолчаться.

– Мне не показалось? Это было немного откровения?

– Спасибо! – поблагодарил всадник взамен ответа, в очередной раз улыбнулся и спрятал во внутренний карман пластинку.

Из-за этого девушке стало не по себе. Она почувствовала себя виноватой. Он потерял брата, а она намеренно продолжала ему язвить и грубить. Не смотря на щепетильную тему.

– Мне жаль твоего брата. Я, искренне ему благодарна за его поступок, – намного скромнее произнесла девушка.

Со стороны леса послушался шелест и хруст лопающихся веток. Сатизара напрочь позабыла об ещё одном члене их скромного отряда. Гронтир, облизывая свою пасть вальяжно обошёл импровизированный лагерь, и по кошачьи улёгся возле своего хозяина, не забыв пару раз шлёпнуть своим хвостом о землю, поднимая пыль.

– Куда он ходил? – девушка озвучила засевший в голове вопрос.

– Она.

– Что?

– Она! – повторил Мак. – Это девочка!

Он похлопал своего питомца по лизратовым чешуйкам, из-за чего гронтир лениво потряс всем своим корпусом, подняла огромную морду и с неким презрением осмотрела всех присутствующих.

Хоть раз в своей жизни, но проклятая увидела не злобный оскал чудовища, желающего разорвать человека на части. А спокойный и умиротворённый вид этого создания.

– Ходила охотиться. Им тоже нужно пропитание, – Мак облокотился спиной о своего товарища и улёгся удобнее, задрав ладони за затылок.

– Ты, наверное, первый раз видишь гронтира так близко?

Девушка кивнула. Отмечая про себя, его догадливость.

– Гильдия магов постаралась на славу, сделать из этих существ главную тему детских страшилок. Гронтиры – благородные существа! И очень умные.

– И ужасно опасные, – закончила за него проклятая.

Всадник пристально взглянул на неё и соглашаясь кивнул головой.

На этом дальнейший разговор словно утратил смысл. Мелан взошла достаточно высоко в небо, чтобы понять, как уже достаточно поздно, и пора бы задуматься о хорошем сне. Завтра предстоял долгий путь, следовало набраться сил. Но для начала надо было решить одну маленькую проблемку.

Гоутраст попыталась встать, ноги подкосились, и она с шипением упала обратно на землю.

– Ты куда собралась? – не отворачивая голову от костра, спросил гильдиец.

– Мне нужно отойти.

– И далеко ты уйдёшь? Твои ноги будут в таком состоянии ещё как минимум пару смен.

– Мне нужно, – коротко бросила девушка.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Я отнесу тебя.

– Я сама, – она сделала ещё одну попытку, и ей даже удалось немного опереться на ноги, однако в тот же миг колени подогнулись под тяжестью туловища. Проклятая зло кривясь рухнула обратно.

– Не перенапрягайся ты так. Я же сказал – отнесу. – Он подошёл ближе и уже готов был просунуть руки чтобы поднять проклятую. Но Сатизара его оттолкнула.

– Я же сказала, САМА! – последнее слово она выкрикнула, нач�