Смертный цветок

Леда пару дней назад была дико расстроена – ее уволили с работы из-за неразберихи в школе: местная шпана ввязалась в драку прямо на ее уроке, разбив друг дружке носы и выбив парочку зубов. Зрелище было отвратительным, следы крови тянулись от коридора до самых парт.

И Леда бы даже сочувствовала пострадавшим детям, если б причиной конфликта не стала пачка снеков и случайно брошенное слово – казалось бы, конфликт, который можно замять на уровне административного состава школы, но…

Может, от того, что прежде Леда выдавала на собраниях позицию, которую все хотели озвучить, но боялись; а может, от того, что она периодически отказывалась докупать материалы для оформления школы за свой счет без учета стимулирующей выплаты, но ее смогли под шумок уволить.

Это было досадно – не печально, а именно досадно, ибо уже тем же днем, но уже задним числом на ее место взяли сына сотрудницы из министерства образования – Леда готова была себе руки сломать только для того, чтобы кусать свои локти.

Ведь сначала ты учишься двенадцать лет, проходишь попутно кучу курсов повышения квалификации только ради того, чтобы по итогу тебя обогнал какой-то щегол, у которого мама "а вы знаете кто мой муж".

Леда бесилась жутко – не только потому, что теперь нечем было платить за квартиру. Но также и потому, что теперь нужно было искать новую работу – в этом мире, когда ты не можешь положиться ни на кого другого, кроме себя (потому что все остальные из семьи уже мертвы), приходится крутиться и действовать, чтобы не умереть с голоду в ближайшей подворотне Патров.

И Леда начала действовать.

Сначала она обошла все школы в своем районе, затем объездила все в городе – только лишь для того, чтобы узнать, что в середине учебного года, чтобы не нарушать составленную заранее дорожную карту, директора никого нанимать не собираются.

Это было ударом по эго. Болезненным, но не смертельным. В конце концов, как-то раз два года Леда уже проработала в полиграфии маленькой газеты, так что быть обслуживающим персоналом за деньги – не страшная перспектива, которая ничуть ее не пугала.

Пару недель спустя, когда деньги стали кончаться даже на кредитной карте, Леде на глаза попалось объявление в газете – еще тогда она подумала, что это было очень старомодно. И читать газеты, с ее стороны, тоже не было признаком молодого двадцатипятилетнего духа.

– Ух-х-х… Дерьмо… – она обвела черные печатные буквы ручкой и вздохнула, уже прикинув, во сколько завтра с утра она отправится в магазин "Цветов Персефоны". Название доверия не внушало, но не настолько, чтобы пойти в поисковик и пробить место хотя бы на картах.

На следующее утро, наконец сподобившись надеть что-то кроме белой рубахи, Леда выскользнула из дома, на ходу собирая волосы в маленький пучок на затылке.

Пару кварталов она прошла пешком и вскоре обнаружила, что пункт ее прибытия располагался не так уж и далеко от дома – для успокоения она вдохнула и выдохнула, прочистила горло торопливым кашлем и вошла в стеклянные двери магазина "Цветы Персефоны".

Над головой созвякал маленький колокольчик, Леда остановилась, оглядываясь по сторонам – все было заставлено живописными вазами с цветами, фигурными пластиковыми ведрами с саженцами и упаковками атласных лент и флористических тейпов. Пахло просто божественно – лилиями, свежими пионами, чистым хлопком и сандалом.

Заметив за прилавком из массива черного дерева высокого мужчину в дорогом (Леда заметила блеск начищенных серебряных пуговиц на манжетах) костюме, она неловко улыбнулась.

– Вам нужен букет? – без приветствия спросил незнакомец, она сделала пару вдохов и подошла ближе.

– Нет, я видела, что у вас открыта вакансия на флориста-консультанта, – она автоматически поправила волосы, даже не осознавая этого, чтобы выглядеть более… презентабельно.

Незнакомец смерил ее изучающим взглядом, от которого Леда отвела глаза, почувствовав себя неловко.

– Меня зовут Леда. Леда Хадзис, – она не спешила протягивать руку для рукопожатия, ожидая, когда незнакомец за прилавком скажет хоть слово. – Могу я поговорить с директором магазина?..

Мужчина изучал лицо Леды, отмечая напряженность вокруг ее глаз и легкое сжатие челюстей. Это был взгляд, который он видел раньше, хотя и редко направленный на него. Положение ее плеч, жесткая линия позвоночника – он распознал признаки подавления эмоций, сдерживаемых исключительно усилием воли.

Гнев, предположил он, проблеск всплывающего старого знания из прошлой жизни. Смертные так легко воспламенялись от несправедливости, от малейшего пренебрежения к их достоинству. Это было чуждое понятие Богу мертвых, для которого достоинство давно потеряло свое значение. И все же здесь была Леда, охваченная этим. Само ее присутствие было вызовом апатии, которую он когда-то испытывал по отношению ко всему живому.

Он оттолкнулся от дверного косяка, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. При такой высоте он казался великаном по сравнению с более миниатюрной Ледой, его широкие плечи загораживали ленту полароидных фотографий сзади. Он вышел из-за прилавка, подошел на шаг ближе, потом еще на один, пока не остановился на расстоянии вытянутой руки.

Слишком близко, – предостерегающий голос эхом отозвался в его голове. – Слишком интимно.

Но он проигнорировал это, как делал часто. Вместо этого он протянул руку и нежно убрал выбившуюся прядь волос с лица Леды, заправив ее за ухо. Действие было неожиданным, фамильярным, переходящим профессиональные границы. Но с другой стороны, так много времени, когда он не развлекал себя разглядыванием смертных.

Она не нуждается в твоей жалости, – утверждал голос в его голове, но его заглушало гудение зарождающегося любопытства.

Глаза Леды вспыхнули и встретились с глазами незнакомца на короткий миг, серые и яркие от волнения. Он мог видеть битву, происходящую в них, внутреннюю борьбу между отчаянием и вызовом. Это был взгляд, который он хорошо знал, потому что видел его так много раз в прошлом.

– Ты хочешь устроиться ко мне на работу? – наконец спросил мужчина, и Леда вздрогнула: она никак не ожидала, что владелец магазина будет стоять за прилавком, озадачивая себя подбором цветов для букета.

– О… – растерянно выдохнула она, ее глаза расширились еще больше, как будто ей в спину ткнули зубочисткой. —Да, – пролепетала она, протягивая свое резюме, просмотренное за эти пару дней несметным количеством людей, но всегда беззаботно отклоненное. – Да, я бы хотела. Судя по вакансии, моя специальность вам не совсем подходит, но, знаете, цветы всегда были моей страстью…

Мужчина сдержанно склонил голову набок.

– Ты лжешь, Леда, – сказал он спокойным голосом, и она тут же заткнулась, покраснев до кончиков ушей: обычно ей удавалось одурачить хоть кого-нибудь. Она же как-то попала на свою предыдущую работу, верно?..

– Нет, зачем? Я… нет, вовсе нет, – попыталась сопротивляться она, но мужчина прервал ее взмахом руки.

– Тебе нужна работа, – сказал он мягко и сдержанно, глядя на нее сверху вниз. Леда отчаянно закивала. – Отлично. График работы пять-два, заработная плата выше рыночной… много цветов.

– Мне подойдет, – жалобно пискнула она, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть свою удачу.

– Меня зовут Гадес Гривас, – он не протянул ей руку для рукопожатия, Леда просто кивнула в ответ. – Приятно познакомиться, мисс Хадзис.

– Можете звать меня просто Леда, – поспешно добавила она с виноватым выражением на лице.

– Хорошо, Леда, – продолжил Гадес спокойным голосом. Она предпочла промолчать и ничего не говорить о его странном имени, решив подумать об этом на досуге. Главной целью сейчас было устроиться на работу. – Заполните заявление о приеме и отдайте сканы и копии моей помощнице, она сидит в офисе за дверью, – Аид махнул рукой на дверь, которую Леда не сразу заметила за вазами с цветами. – Ее зовут Салея.

– Хорошо, – она попыталась сохранить нейтральное выражение лица, но вся кровь отхлынула от волнения, и ее сердце упало в желудок.

Когда Леда быстрыми семенящими шажками направилась к двери, она внезапно остановилась и повернулась к Гадесу, который вернулся к прилавку и продолжил методично сортировать цветочные стебли.

– Вы не пойдете со мной, мистер Гривас?.. – ее голос звучал жалобно, как будто ей наступили на хвост.

– Нет, мне нужно закончить букет. Салея подготовит ваши документы, а я подпишу их позже. Все, что вам нужно сделать, это заполнить их, – сказал он, не отрывая взгляда от цветов. – И зовите меня Гадес. Я не люблю формальностей в команде.

– Идет, – как послушный манекен, Леда направилась к двери как можно быстрее, чтобы скрыться из поля зрения внушительной фигуры Гадеса.

Она влетела в кабинет и вздохнула с облегчением, а потом заметила девушку, которая выпрямилась в своем кресле – Леда вздрогнула. Девушка была смертельно красивой: ее длинные каштановые волосы ниспадали с плеч аккуратными волнами, костюм тройка с юбкой из плотного твида сидел по фигуре и, кажется, даже был притален. Из-под стола Леда заметила носки лакированных лодочек – со вкусом у помощницы все было замечательно. На первый взгляд трудно было сказать, сколько лет было Салее.

– Салея, здравствуйте, Гадес послал меня заполнить документы… – пробормотала Леда, роясь в своем рюкзаке.

– Лорд Гадес, – строго поправила девушка, но таким резким тоном, что Леда внутренне сжалась.

– Простите? ..

– Он Лорд Гадес, – девушка произнесла это почти по слогам, как будто Леда была интеллектуально одаренной, и она чувствовала себя неуютно, как будто ее с головы до ног окатили ведром помоев.

Салея была красивой девушкой – даже в сидячем положении она выглядела высокой, была стройной, деловой костюм с юбкой подчеркивал изгиб ее тонкой (осиной, как модно говорить) талии. Ее голубые глаза хищно блестели, пока она оглядывала Леду с ног до головы.

Ну же, подумай, что я тебе не соперница, и реши заполнить мои документы, – подумала она про себя, подавая тонкую стопку.

– Да-а, Лорд Гадес попросил меня передать это Вам, – Леда подсунула Салее на стол бумажки, которые та тут же грубо перехватила.

Кто-то сегодня не в духе… – подумала Леда, неловко присев на край кресла перед и сложив руки замком на коленях.

– Вы уже работали в подобного рода бизнесе? – строгим тоном спросила Салея, перебирая бумаги тонкими наманикюренными пальцами.

– Э-э-э… Да, в продажах два года, – неловко ответила Леда, чувствуя дискомфорт в присутствии девушки: в груди неприятно кольнуло, словно сердце собиралось остановиться в любую минуту.

– Я имела в виду флористику, – закатив глаза, Салея звучно цокнула языком, и Леда почувствовала себя самым тупым человеком на планете – ну, как обычно, сейчас они пороются по бумажкам и решат, что есть кандидаты лучше (и сообразительнее). Или те кандидаты, у кого мама "работает в образовании" или "папа-миллиардер". Леда хотела бы фыркнуть, но держала лицо кирпичом.

– Во флористике нет, – честно призналась она, поджав губу.

– И Лорд Гадес сказал Вам заполнить заявление?.. – Салея подняла на нее глаза впервые, впившись взглядом в каждую черточку и изъян на ее лице. Вот же грымза – Леда поежилась.

– Да, как видите, – она не могла выдавить из себя милую улыбку, поэтому поджала губу и кивнула.

– Интересно… – слова Салеи повисли в воздухе. Леда никуда не собиралась уходить, и как только Салея поняла это по неловкому постукиванию ногтей по столу, то принялась делать копии ее документов.

– Вот заявление, – Салея с силой большей, чем было нужно, положила бумажку перед ней, подавая ручку (черную и увесистую) – похоже, серьезная организация, раз они могут позволить себе писать такими ручками и нанимать сучек-секретарш.

Леда причмокнула губами и с энтузиазмом принялась заполнять бланк о приеме на работу.

– Дата сегодняшняя, – это не было актом милосердия со стороны Салеи, скорее она еще раз хотела указать Леде на ее место в пищевой цепи.

Она неловко скорчилась:

– Число не подскажете?..

Звук, который Салея издала, снова цокнув языком и закатив глаза, можно было записывать, обрабатывать и выкладывать, как бесплатный бит для музыкантов – настолько профессионально она играла стерву.

После заполнения заявления Леда протянула бумажку вперед, Салея как раз закончила делать копии и вернула ей документы.

– Если Лорд Гадес подпишет, то выходите завтра к девяти утра, – Салея протянула еще одну бумажку. – Вот здесь оставьте свой номер. НЕ квартиры. Номер телефона.

Если б у раздражения в этот день было имя, оно бы было Салея.

Леда быстро оставила свой номер и вернула клочок.

– Буду ждать звонка, – с дружелюбной улыбкой, прижимая папку с документами к груди, она поднялась на ноги.

– Ждите, – Салея сделала вид, что занята бумажками, и Леда поняла, что разговор явно окончен. Она незаметно с досадой скривилась и направилась к двери.

Гадес продолжал расставлять цветы с методичной точностью, выбирая каждый стебель и лист, как будто это был кусочек грандиозной головоломки. Он слышал приглушенные голоса Леды и Салеи из-за двери, резкий тон его помощницы прорезал тихий гул магазина.

Бедная девочка, – подумал он про себя, проблеск старых знаний всплыл на поверхность. – Она понятия не имеет, во что ввязывается.

Он видел, как Леда смотрела на него: смесь благоговения и трепета в ее глазах. Это было обычной реакцией, к которой он привык за долгие годы. Но было в ней и что-то еще, искра вызова, заинтриговавшая его.

Она напоминает мне Персефону, – размышлял он, выбирая особенно яркую розу. – Тот же огонь в ее глазах, тот же отказ отступать.

Воспоминание о жене вызвало у него острую тоску, и он отогнал ее, помотав головой. Она ушла, затерялась в тумане времени. Но чувство связи сохранилось, ощущение, что, возможно, судьба привела Леду к нему не просто так. Гадеса можно было считать фаталистом?..

Он закончил с букетом и отступил назад, критически осматривая дело своих рук. Это была хорошая композиция из белых роз, цвета упаковочной бумаги сочетались с проблесками маленьких полевых ромашек, и это нравилось ему. Он надеялся, что это понравится и Леде.

Вряд ли ей трудно угодить, – подумал он с кривой улыбкой.

Он взглянул на закрытую дверь, гадая, сколько еще Леда пробудет здесь. Салея, без сомнения, допрашивала ее, подвергая бедняжку испытаниям. Это был необходимый процесс, чтобы отсеять слабых и недостойных притязателей легкой наживы.

Леда покинула маленький спёртый кабинет, чуть не задушивший ее присутствием сучки-секретарши.

– Ого! – она не смогла удержаться от возгласа, когда заметила букет на прилавке – без сомнения, собранный Гадесом.

Все, от размера цветов до атласной изумрудной ленты, восхитило ее – подобранные бутоны один к одному, вкрапления маленьких белых сухоцветов… Леда завороженно подошла ближе, молча дивясь собранной вручную красоте.

– Нравится? – послышался голос сзади, она подпрыгнула на месте, но сдержала вскрик. Обернувшись, она заметила Гадеса с легкой загадочной полуулыбкой.

– Лорд Гадес, – неловко проговорила она, прижимая документы к груди. – Да, букет отличный. Что-то в стиле викторианской эпохи, очень… Утонченно.

Они помолчали.

– Я написала заявление, ваша помощница великодушно обещала подготовить документы к вашему подписанию, – Леда старалась скрыть легкое раздражение от поведения секретарши. – Надеюсь, вы подпишете, – она улыбнулась уголком губ.

– Подпишу, – в одно слово заверил Гадес, и Леда почувствовала себя стеснённо.

– Хорошо. Тогда до завтра?.. – с надеждой на работу спросила она, ее брови жалобно встретились на переносице, как две крыши домов, покосившихся от времени. Гадес вежливо кивнул, и Леда рванулась прочь. Колокольчик над стеклянной дверью звякнул, когда она скрылась.

Минуты тишины после ее поспешного ухода опустились на Гадеса блаженной тишиной и легким замешательством – впрочем, длилось это недолго: вскоре из кабинета выбежала гневная Салея.

– Она курит! – начала девушка сердито, дуя губы. Гадес вздохнул – обожествленные существа, которым не хватало силы, всегда были такими разъяренными в присутствии обычных людей. – И у нее нет образования флориста!

– Табак – это не порок, Салея, – Гадес крутил в руках остаток атласной ленты, глядя на стеклянные двери, через которые несколько минут назад вышла Леда. – И мисс Хедзис нужна работа.

– Мы не благотворительная организация, Вы могли бы развернуть ее прямо от прилавка, – фыркнула Салея, размахивая заявлением, слишком небрежно зажатым в руке.

– Салея, – укоризненно покачал головой Гадес, беря в руки лист бумаги и вглядываясь в почерк – он был торопливый, округлый, местами обрывался на острые хвостики букв. Гадес прикусил губу, заинтригованный.

– Дай мне ручку, – он протянул раскрытую ладонь, не глядя на нее, она неохотно вложила ручку, щелкнув колпачком. Гадес размашисто подписал заявление и вернул его. – Оформи все, как положено. Она выходит завтра?

– Завтра, – раздраженно пробормотала Салея, пряча ручку в нагрудный карман, как хорошая секретарша.

– Это хорошо.

Салея хотела сказать что-то еще, но аргументы о курении и отсутствии пункта «инициативность» в резюме не выглядели достаточными аргументами, чтобы убедить Гадеса. Так что ей пришлось вернуться в офис с фырканьем (слишком очевидным для них обоих).

Позже Гадес наблюдал, как солнце начало восходить над Патрами, заливая город теплым сиянием. Он сидел в своем кабинете со стаканом выдержанного виски в руке, перебирая в уме события прошедшего дня. Встреча с Ледой была… интригующей. В ней было что-то такое, проблеск, который он не мог точно определить, как нечто понятное. Возможно, дело было в том, как она противостояла Салее, а может быть, в том, как она восхищалась букетом, который он с такой тщательностью создал.

Он сделал глоток, наслаждаясь обжигающим вкусом, когда алкоголь скользнул по горлу. Виски было редкого сорта, приобретенное во время пребывания в Олимпии пару лет назад. Это было напоминанием о жизни, которую он оставил позади, о власти и престиже, которыми он когда-то владел. Но те дни прошли, и теперь ему оставалось самому ориентироваться в этом странном новом мире.

По мере того, как день лениво тек дальше, Гадес поймал себя на том, что все больше и больше думает о своей новой сотруднице. Она была любопытным созданием, несомненно. Он мог видеть огонь в ее глазах, решимость, которая двигала ею найти и во что бы то ни стало получить работу. В каком-то смысле это напомнило ему Персефону.

Гадес покачал головой, отгоняя эти мысли из головы. Он знал, что вел себя глупо. Леда была всего лишь смертной, временным развлечением в его долгом и одиноком существовании. Но все же он не мог избавиться от ощущения, что судьба привела ее не просто так.

Он опустошил залпом свой бокал и встал, разминая длинные затекшие конечности, пока шел к окну. Внизу мерцали огни города – море возможностей. Он задавался вопросом, что принесет завтрашний день, задавался вопросом, какие новые вызовы и приключения ждут его в ярком свете нового дня.

Леда вернулась домой и устало выдохнула, расплывшись по дивану лужей желе – конечности обмякли, голова запрокинулась на подлокотник. Она громко зевнула и наконец расслабилась. Живот протяжно заурчал.

Нужно было поесть и при том срочно – не в меру критично, но все-таки. Ленивыми шагами добредя до кухни, Леда заглянула в холодильник без особого энтузиазма – во-первых, ей в голову сразу же пришла мысль попросить об авансе завтра же. А во-вторых, в холодильнике был кусок плесневелого сыра, зубчик чеснока и засушенный насмерть хлеб.

– М-м-м… Дорблю… – саркастично выдохнула Леда, вытаскивая содержимое и раскладывая на столе.

Обжарив сухари на теплой сковороде с каплей масла (которое чудом не заплесневело тоже), Леда натерла получившиеся тосты чесноком, а сверху уложила маленькие кусочки сыра – все-таки планировать свой бюджет было полезно. Полезно, но не необходимо, не так ли? Она фыркнула, запивая свои кулинарные шедевры чаем без сахара – пакету было уже как минимум три заварки.

Скудный ужин, тем не менее, не мог испортить ее настроения – Леда была встревожена мыслью о новой работе.

До вечера она рылась в шкафу и примеряла презентабельную, но удобную (это важно) одежду. В конце концов, она решила, что таскать вазы с цветами все равно по итогу придется ей, а значит нагибаться и садиться в одежде должно быть комфортно. Но и быть уволенной за несоблюдение дресс-кода в первый же день тоже не хотелось.

Леда наскоро приняла душ и улеглась спать – потому что кровать после ледяной воды (горячую отключили за неуплату) становилась резко уютной и привлекательной.

Сон был монотонным, черным и успокаивающим – ей снилось беззаботное прошлое, далекое детство, в котором она рассекала асфальт на роликах, держа в руке палку для лучшей аэродинамики.

Проснувшись по будильнику в семь тридцать утра, она заварила себе пакет чая в пятый раз и молча пила десять минут, поглядывая в окно за скудной белой занавеской. За стеклом виднелись ветки церциса, обрамленные пышными созвездиями фиолетовых цветов, больше похожих на цветные подушки. День обещал быть хорошим – солнце стремительно разгоралось, принося с собой умиротворение.

Закончив чаевничать, Леда наскоро умылась, уложила свое аккуратное каре и надела простые черные брюки и белую рубашку. Накинув на плечо рюкзак со всякими мелочами, она выскользнула из квартиры.

Ноги донесли ее до места работы раньше нужного, и она решила свернуть в маленький переулочек между магазином "Цветов Персефоны" и булочной, где как на зло пахло свежей выпечкой. Живот протяжно предательски заурчал, извещая всю округу о нестерпимом голоде своей хозяйки – она наморщилась, почувствовав укол тоски, но вместе с тем надежду на лучшее.

Подкурив, Леда смотрела в рассветные лучи солнца в голубом небе – погода в Патрах почти всегда была замечательной, сегодняшний день не стал исключением. Маленький переулок, в котором располагались магазин и приятная булочная, был покрыт легкой тенью из-за молодых оливковых деревьев. Архитектура закутка в целом напоминала нечто старомодное, с этими белокирпичными стенами домов и желтоватой черепицей на крышах. Леда сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза, считая минуты до рабочего дня на новом месте.

Когда стрелка на часах отмерила 8:57, Леда подошла к закрытой стеклянной двери цветочного магазина, как потерявшийся облупленный кот с фрески.

– Вот бы меня не нахлопали… – пробурчала она себе под нос.

Время стукнуло девять, Леда огляделась по сторонам, ожидая увидеть или Гадеса, или Салею. Но никого не было кругом, только серая тротуарная плитка и легкий ветерок – Леда нахмурилась, покусывая нижнюю губу.

– Может, сегодня выходной в магазине?.. – она глянула расписание, висевшее на фасаде – нет, ошибки не было, рабочий день. Где были все?..

– Очень вряд ли, – послышался низкий голос сзади, Леда взвизгнула, рывком обернувшись – перед ней стоял Гадес. Она даже не слышала, как он подошел – ни звука, ни дуновения ветерка, ни единого стука идеально начищенных кожаных туфель.

– Лорд Гадес! – она натянула измученную неловкую улыбку. – Я не слышала, как Вы подошли.

– Мгм… Давно стоишь? – он ловко увильнул от объяснений, в его руках звякнули ключи – он отворил дверь и впустил Леду в павильон.

– Нет, минут семь, – соврала она, проходя в магазин и снимая с плеча рюкзак. – Там подсобка? – она кивнула на дверной проем за прилавком. Гадес кивнул.

– Можешь оставить там личные вещи, да, – подтвердил он спокойным ровным голосом, на ходу снимая пиджак.

Леда быстро оставила вещи в небольшой подсобке на столе и вернулась в основной павильон – Гадес стоял посреди зала, засучивая рукава своей нежно-фиолетовой рубашки. И она впервые обратила внимание на его глаза, когда они встретились взглядами – они были фиалковыми. Как линзы. Как нарисованные. Нереальные. Не из этого мира точно.

– Критский блять, – выругалась Леда и тут же одернула себя, захлопнув рот ладошкой. – Простите, сэр.. Э-э-э… Лорд Гадес. Просто… У вас необычные глаза, – наконец выдавила она, чувствуя испарину на спине от стыда.

Гадес приподнял бровь в ответ на вспышку неуверенности Леды, слабая ухмылка тронула уголок его рта. Редко кто был настолько резок в его присутствии, особенно смертный. Большинство было слишком напугано его аурой власти и тягучей, неизбежной смерти. Но Леда … она просто захлопнула рот рукой, как детсадовец. Он мог видеть неловкость на ее лице, в нервно поджатой губе и бегающем взгляде. Капельки пота на ее пояснице, наверное, были осязаемы.

Он шагнул ближе к ней, его высокая фигура возвышалась над ее. Он почувствовал слабый аромат ее духов, смесь чего-то морского, приторно-сладкого и чего-то большего, чего-то, присущего только ей. В некотором смысле это отвлекало. Но он отогнал эту мысль, сосредоточившись на насущном вопросе.

– Мои глаза … необычные? – переспросил он, его глубокий голос отдавался низким рокотом в груди. Он не часто обсуждал свою внешность, но что-то в искреннем любопытстве Леды заинтриговало его. Он поймал себя на том, что хочет ответить на ее вопрос, хотя бы для того, чтобы понаблюдать за ее забавной реакцией.

Он перевел взгляд на окно, уставившись на яркие солнечные лучи, струившиеся сквозь стекло, и радужки его фиалковых глаз почти заискрились от интенсивности игры света. Теплые блики плясали на его угловатых чертах, отбрасывая тени, подчеркивающие сильную линию подбородка и высокие скулы. Он был красивым мужчиной, даже он знал это. Но его красота была обоюдоострым мечом, напоминанием об одиночестве, которое пришло с бессмертием.

– Да, я полагаю, так оно и есть, – пробормотал он, поворачиваясь лицом к Леде. Он мог видеть, как расширились ее глаза, когда она вгляделась в его черты, как у нее слегка перехватило дыхание. Он почувствовал прилив удовлетворения от того эффекта, который произвел на нее, хотя и приказал себе быть осторожным.

– Но это не так важно, – продолжил он, слегка тряхнув головой, будто пытаясь избавиться от отвлекающих мыслей. – Сейчас важно то, что ты здесь, и ты готова приступить к своим обязанностям. Я верю, что это так.

– Агх… Да, сэр, – Леда вдохнула и незаметно выдохнула. – С чего начнем? Я открыта для мастер-классов, – пошутила она нервным голосом, сцепив руки в замок за спиной.

Она переступила с ноги на ногу, одернув брюки.

– Фартук, – Гадес подал ей ткань с завязками и выжидающе уставился на нее, словно решив посмотреть, задаст ли она вопросы к странному дизайну фартука или безропотно наденет его. Он был нежно-розовым, с массивными рюшами по подолу, с длинными завязками – такие смертные любили показывать в фильмах определенного жанра. И это забавило Гадеса больше, чем он готов был признать.

– Да, точно… – Леда развернула фартук и вскользь оглядела его: ее лицо на секунду сморщилось в красноречивую гримасу, не похожую на удовольствие.

– Ого… Как… Необычно, – она долго подбирала слово, но в конце концов остановила выбор на слове "необычно", хотя ее интонация была громче слов.

Тем не менее Леда повязала фартук на талии, обернув завязки вокруг пояса брюк несколько раз, сделав небольшой узел спереди.

– Будем приступать? – было видно, что фартук ей исключительно не понравился, но она отказывалась признавать это в первый день своей работы, не желая вылететь за скверный характер.

– Проходи, – Аид указал ей на стойку, наблюдая за ней, как коршун.

Леда прошла за прилавок, постучав кончиками пальцев по полированному дереву. Ее взгляд остановился на Гадесе, и она почувствовала себя настолько тупой, что ее колени сщелкнулись вместе.

– Умеешь открывать кассу? – спросил он.

– Да, – нахмурившись, на ходу пытаясь вспомнить, Леда открыла программу и подключила пин-пад. Гадес ухмыльнулся уголком губ.

– Хорошо. Теперь нагнись, – он кивнул под прилавок, Леда растерялась и замерла на пару минут. На ее лице пронеслась двойная паника, но затем, взяв себя в руки, она нагнулась и, заметив маленький ручной секатор, несколько ножниц и флористическую ленту, подняла все это и разложила перед собой. Гадес наблюдал, как Леда шарилась под прилавком, в ее движениях сочетались нервозность и решительность. Он видел, как сосредоточенно нахмурились ее брови, как слегка дрожали ее пальцы, когда она возилась с инструментами. Это было странно притягательное зрелище, от которого он обнаружил, что не в силах отвести взгляд.

– Фух, – она потерла лоб, снова чувствуя себя идиоткой. Ей подумалось, что идиоткой она чувствовала себя только в присутствии Гадеса. Если б его здесь не было, она бы явно расслабилась больше. – Что дальше?

Гадес молча поставил перед ней пустую вазу, когда она появилась из-под прилавка, вооруженная необходимым оборудованием. Он не смог удержаться от легкого смешка. Для него было редкостью видеть кого-то, настолько искренне озадаченного простым поручением. Почти все его сотрудники (в не самом большом количестве) были опытными профессионалами, уже сведущими в искусстве флористики. Но Леда… она была глотком свежего воздуха.

Они в тишине переглянулись – Гадес скрывал веселье и любопытство, Леда скрывала волнение и панику.

– Собрать букет?.. – неуверенно пискнула она.

Она посмотрела на него широко раскрытыми и неуверенными голубыми глазами. Он мог видеть вопросы, клубящиеся в их глубинах, нерешительность, подергивающую уголки ее рта. Он знал, что она ждет дальнейших инструкций, ждет, когда он проведет ее через следующие шаги, как терпеливый и опытный наставник.

Ваза была реликвией времен его пребывания в Подземном мире, пережиток прошлого, который он принес с собой в этот новый век. Он поднял ее, медленно поворачивая в руках, оценивая изящный дизайн.

– Это редкая винтажная штучка, – объяснил Гадес, и его голос прозвучал как низкий гул в тишине магазина. – Она требует нежных прикосновений и твердой руки. Цель состоит в расположении цветов таким образом, чтобы они дополняли форму и текстуру самой вазы.

Он передал сосуд Леде, наблюдая, как ее пальцы коснулись его собственных. Он ощутил странное тепло от прикосновения, вспышку причастности, которого не ощущал уже несколько столетий. Он отмахнулся от нее, говоря себе, что это просто тепло магазина, влажность цветов.

– Первый шаг – вымыть вазу.

– Да… Да, точно, помыть… – засуетилась Леда, похлопывая себя по бедрам: мозг от волнения отключился, она все никак не могла вспомнить, чем можно помыть старую вещь, которая от одного чиха могла рассыпаться в прах и наверняка стоила куда дороже, чем все ее внутренние органы вместе взятые.

– Держи, – Гадес со смешком протянул ей ведерко с водой и тряпкой, которое стояло неподалеку от прилавка среди цветов. Леда выдохнула с таким облегчением, что это нельзя было не заметить – от напряжения у нее со лба скатилась капелюшка пота.

Дрожащими руками она смочила тряпку и начала аккуратно стирать пыль с завитков на вазе – ее движения были неуверенными, аккуратными и расторопными.

– Нежнее, – в одно слово попросил Гадес, но голос у него был слегка мрачный – Леда сжалась на секунду, сделала глубокий вдох и продолжила уже аккуратнее.

Работая в тишине, она чувствовала себя неловко, стараясь не смотреть в сторону Гадеса, чтобы случайно не вызвать его раздражение. Обычно она не вела себя, как идиотка, но сейчас все валилось из рук – паника в крови, впрыснутая с первой мыслью "Меня уволят, если я подышу не так".

Через пару минут сосуд был чист, а вода в ведерке стала темной от пыли. Леда отжала тряпку и повесила ее на ручку ведра, неловко обтерев руки о фартук.

– Теперь цветы?.. – начала она скрипящим хриплым голосом.

– Теперь цветы, – Гадес уложил перед ней стопку гладких белых лилий с темно-зелеными стеблями. Леда вдохнула – она знала (потому что мама показывала ей в детстве), что нужно обрезать стебли под углом, чтобы они смогли впитывать влагу и распускаться.

Дрожащими руками Леда начала обрезать стебли чуть выше первого среза, ставя лезвие под угол. Они отщелкивали и брякались о столешницу с тихим "пынь".

Гадес внимательно следил за каждым ее вдохом, и Леда чувствовала, как по ее спине ползли неприятные мурашки, но руки синхронно двигались, сжимая и разжимая мелкий гладкий секатор.

– Тебе кто-то рассказывал? – голос Гадеса выдернул ее из параноидального панического бреда в голове, она подняла взгляд, щелкнув секатором – отрезанный кусочек стебля отщелкнул и, ударившись о плечо мужчины, упал на пол. «Пынь…»

– Что рассказывал? – Леда поджала губы, ее глаза были почти дикими от волнения, похожими на два стеклянных шарика марблс.

Взгляд Гадеса скользнул вниз, туда, где маленький кусочек стебля ударил его в плечо, затем снова поднялся к лицу девушки. Он мог видеть страх и замешательство, кружащиеся в ее широко раскрытых голубых глазах, плотно сжатую челюсть, которая выдавала ее нервозность. Это было выражение, которое он видел бесчисленное количество раз прежде на лицах недавно умерших, когда они пересекали реку Стикс, не совсем уверенные в том, что ждет их впереди.

– Как подрезать цветы, – Гадес изящно нагнулся, поднял обрезок и положил его на прилавок к остальным.

– А, о… Мне когда-то показала мама, – Леда вернулась к монотонной обрезке стеблей, пока Гадес ждал продолжения истории.

– Чудно, – так и не дождавшись, прогундосил он слегка разочарованно.

Леда закончила обрезать стебли лилий и выдохнула, отложив секатор. Она огляделась, но, не заметив раковину в павильоне, быстро смекнула, что она находилась в подсобке.

– Но! – уточнила Леда. – Мама не рассказала, сколько и какой температуры нужно налить воды в вазу.

– Тебе никто не говорил, не так ли? – тихо сказал Гадес, его голос прозвучал низким рокотом в тишине павильона, цветы словно мерно качнулись в напольных вазонах. Он сделал шаг ближе к прилавку, его высокая фигура нависла над маленькой фигуркой Леды. – Люди говорят, что со мной… трудно работать. Что у меня большие ожидания и еще более вспыльчивый характер.

Он протянул руку, забирая гладкий секатор из дрожащих пальцев Леды. Широко раскрыв глаза, она наблюдала, как он ловко обрезает стебли с привычной легкостью, поправляя ее работу. Тихие щелчки ножей был единственным звуком в магазине, если не считать нежного шелеста лепестков.

– Я вижу, что у тебя к этому талант, – продолжил Гадес, показывая ей аккуратно подрезанные стебли. – А талант заслуживает того, чтобы его лелеяли, даже если носитель немного… нервничает.

Он отложил секатор на стойку и скрестил руки на груди, его фиалковые глаза впились в глаза Леды.

– Теперь следующий шаг – подготовить сосуд для цветов. Мы хотим, чтобы цветы плотно прилегали к основанию, без воздушных карманов. Ты знаешь, как это сделать?

– Мгм… Нет, – Леда знала, что притворяться, юлить и врать было бессмысленно: складывалось впечатление, будто Гадес точно знал, где она могла приукрасить действительность.

Она неловко похлопала себя по бедрам, ее взгляд бегал по ровно обрезанным стеблям лилий, солнечные лучи проникали сквозь стеклянные двери, вокруг пахло свежими цветами.

– Но я готова учиться, – добавив в голос оптимизма, она подняла широко распахнутые глаза на Гадеса, словно вверяя себя и свои руки под его руководство полностью и добровольно.

Он не мог удержаться от легкой улыбки, тронувшей уголок его рта, пока он наблюдал, как Леда нервно ерзала, ее глаза метались по магазину, она выглядела, как олень в свете фар. Это было редкое зрелище – видеть кого-то, кто так искренне стремился учиться, был так готов отдать себя в руки того, кого он считал… смущающим.

– Славно, – сказал он тихим шепотом, когда потянулся за маленькой баночкой с чем-то, похожим на мелкий белый песок. – Первый шаг – создать подстилку для стеблей. Это поможет удержать их на месте и обеспечит немного дополнительного питания.

Он насыпал щедрое количество песка на дно вазы, его большие руки работали с удивительной нежностью. Творя, он непрерывно давал инструкции, его глубокий голос звучал успокаивающим рокотом в тишине магазина.

– Затем тебе нужно наполнить вазу чуть теплой водой. Не слишком горячей, не слишком холодной – просто комфортная температура для стеблей. Думай об этом, как о дне спа.

Он отступил в сторону, жестом предлагая Леде попробовать. Когда она потянулась за кувшином с водой, он не мог не заметить, как ее пальцы коснулись его собственных, посылая маленькую электрическую искру по его коже. Он стряхнул это наваждение, говоря себе, что это всего лишь игра света, тепло магазина.

Но когда Леда начала наливать воду в вазу твердыми и уверенными руками, Гадес поймал себя на том, что восхищается ее растущей уверенностью. Это была приятная перемена по сравнению с нервозностью, с которой он столкнулся впервые, и он не мог не испытывать небольшого чувства гордости за то, что помог ей успокоиться.

– Итак, – сказал он, потянувшись за маленькой бутылочкой с чем-то, похожим на прозрачную жидкость. – Секретный ингредиент – цветочная пища.

Леда послушно наблюдала и впитывала услышанную информацию, ее глаза следили за руками Гадеса, и она пока не смела вставить ни одной ремарки, только кивала, словно умудренная опытом ученица филфака.

– Угу… Мгм… Аха… – вылетало из ее рта, пока Гадес добавлял какие-то капли в воду.

Он не смог удержаться от тихого смешка при звуках подтверждения, которые срывались с губ Леды, каждый из которых был более восторженным, чем предыдущий. Это было странное ощущение – иметь рядом с собой кого-то, кто так открыто стремился учиться, и он обнаружил, что наслаждался новизной этого.

– А теперь, – пророкотал он, когда потянулся за небольшим пучком зелени в соседней с прилавком вазе. – Последний штрих – немного свежести, чтобы скрыть стебли и добавить яркости. Мне нравится использовать что-нибудь с небольшой текстурой, как салал. Но ты можешь использовать все, что больше нравится.

Он начал раскладывать зелень вокруг основания цветов, его большие руки работали с удивительной деликатностью. Создавая, он непрерывно давал инструкции, его глубокий голос звучал успокаивающим шепотом в тишине павильона.

– Помни, ключ к хорошей композиции – это баланс. Ты хочешь, чтобы цветы были звездой шоу, но зелень и ваза должны дополнять их, а не затмевать.

Он отступил на шаг, оценивая работу своих рук критическим взглядом. Это была красивая композиция, белые лилии потрясающе контрастировали с зеленью салала. Он не мог не испытывать чувства гордости за то, как они работали вместе, за то, как Леда выполняла его инструкции с таким рвением и вниманием.

– Неплохо, – сказал он с ноткой одобрения в голосе. – Очень неплохо. Еще немного практики, и ты будешь составлять букеты, способные соперничать с моими.

Он повернулся к Леде, его фиалковые глаза светились теплотой, которую редко можно было увидеть.

– Скажи мне, – мягко попросил он. – Есть ли у тебя еще какие-нибудь таланты, спрятанные в твоей маленькой упрямой головке? Потому что у меня такое чувство, что ты полна сюрпризов, мисс Хадзис.

– Оу-у-у… Нет, скрытых талантов нет. Я просто сотрудник мечты, которого вы искали, – смущенно с легким сарказмом протараторила Леда.

Она критически оценила получившийся букет и сложила рамку из пальцев, чтобы глянуть общую композицию.

– Я бы добавила акценты, чтобы разбавить двухцветность, – наконец сказала она, опустив руки и повернув голову к Гадесу.

– Что-то маленькое. Возможно, сухоцветы, – она оглядела россыпи цветов в вазах. – Кстати, что насчет… цветов? Есть какой-то справочник с общими характеристиками, журнал самых популярных букетов? Или здесь создаются только авторские композиции? – она приподняла брови, честно посмотрев на Гадеса.

Он приподнял бровь от внезапного порыва уверенности Леды, в уголках его рта заиграла ухмылка. Он не привык, чтобы его сотрудники разговаривали с ним так фамильярно, так… нахально. Но в этом было что-то подкупающее, грубая честность, которую он находил освежающей.

– М-м-м? – пробормотал он с теплотой в голосе, когда проследил за взглядом Леды, устремленным на различные вазы и корзины, выстроившиеся на полках и полу магазина. – Справочник, ты говоришь?..

Он повернулся к ней, в его фиалковых глазах блеснул озорной огонек.

– Полагаю, я мог бы одолжить тебе пару томов, – сказал он с ноткой поддразнивания в голосе. – Но у меня такое чувство, что ты из тех людей, которые предпочитают прокладывать свой собственный путь, а не следовать за инструкциями в книжке.

Он шагнул ближе к Леде, его высокая фигура нависла над ее маленькой фигурой.

– Здесь, в нашем маленьком царстве, мы гордимся тем, что создаем единственные в своем роде произведения, – сказал он тихим шепотом. – Каждый букет – шедевр, отражение уникальной личности и вкусов клиента.

Он протянул руку и взял маленькую веточку "Дыхания младенца" из ближайшей вазы.

– Но, – добавил он, подмигнув. – Нет ничего плохого в том, чтобы добавить несколько классических штрихов, если это отзывается в твоей душе.

Он протянул веточку Леде с вызовом в глазах.

– Скажи мне, – мягко попросил он. – Как ты думаешь, у тебя есть для этого способности? Талант создавать что-то по-настоящему захватывающее?

Гадес знал, что у Леды действительно был талант, потенциал стать чем-то действительно особенным. Он видел это по тому, как загорелись ее глаза, когда она осматривала магазин, по тому, как уверенно работали ее руки, когда она следовала его инструкциям. Он хотел развить этот талант, помочь ей достичь вершин в должности флориста, о которых она наверняка даже не помышляла.

– Вода камень точит, Лорд Гадес, – обращение "Лорд Гадес" на ее языке еще пока ощущалось чужеродно, но чувство неловкости Леда быстро подавила, потому что ей была нужна эта работа – по счетам нужно платить.

Отвлекаться на мысли о бедственном материальном положении было печально, и тем более было печально сознавать тот факт, что ей было просто-напросто стыдно после великодушных мастер-классов Гадеса выплатить ей аванс в первый же рабочий день. Леда отложила эту мысль в дальний ящик, решив, что пока можно пожить на воде.

– Вы будете здесь, со мной весь день? – она неловко прокашлялась, смотря на Гадеса снизу-вверх, как нашкодивший кот. – Или… Мисс Салея к нам присоединится? – конечно же, ей не хотелось, чтобы злобная Салея пришла и начала веять повсюду свое раздражение: у Леды сложилось первое впечатление, и оно было не совсем нарядным – будто Салея изначально была настроена против нее.

Глупая маленькая букашка еще не знала, что оказалась в присутствии бессмертного бога подземного царства и нимфы – если б Леда знала, возможно, она бы… не пришла сюда?..

Она выдохнула, ее глаза были невинно-честными, она смотрела на Гадеса в ожидании ответа, ничего не подозревая.

Гадес почувствовал вспышку веселья от внезапной официальности Леды, кривая улыбка тронула уголок его рта. Действительно, Лорд Гадес. Он не привык, чтобы к нему обращались с таким почтением смертные сотрудники, но было что-то очаровательное в попытках Леды соблюдать приличия, несмотря на явный дискомфорт в ее голосе.

Он обдумал ее вопрос, в его фиалковых глазах блеснул озорной огонек. В обыденный день он бы оставил Леду на милость Салеи без раздумий, у нее был талант терроризировать новых сотрудников магазина своим острым языком и еще более острым взглядом. Но в Леде присутствовала искра решимости исследователя и художника, которую он хотел подпитывать, а не позволять погасить ее своей не слишком тактичной помощнице.

– Мисс Салея не присоединится к нам сегодня, – пророкотал Гадес. – Я обнаружил, что предпочитаю… наблюдать за твоим обучением сам. По крайней мере, на данный момент.

Он не смог удержаться, чтобы не добавить с дразнящей ноткой в голосе:

– Если, конечно, ты не предпочтешь ее компанию? Уверяю, она обладает обширными знаниями. Хотя, возможно, не так мягко преподносит их, как я.

Гадес знал, что рискует, предлагая обучать Леду самому. Но в конце концов это было веселее и продуктивнее, чем позволить растоптать под пятой неодобрения Салеи юный талант. У него было чувство, что Леда – необработанный бриллиант, и он хотел быть тем, кто поможет ей засиять.

– Не бойся, – сказал он, его голос смягчился, когда он протянул руку, чтобы нежно убрать выбившуюся прядь волос с ее лица. – Ты в хороших руках со мной. У меня… Твердая рука.

Конечно, о чем Гадес не упомянул, так это о том, что его твердая рука могла быть животворящей смерть.

Леда застыла, когда ладонь Гадеса коснулась ее волос – по спине пробежали какие-то странные, напряженные мурашки: прежде руководители на всех ее работах соблюдали субординацию, лишний раз стараясь к ней не прикасаться.

Она почувствовала себя странно – прикосновение Гадеса не было неприятным, просто показалось… Неуместным.

Она поджала губу, качнув головой.

– О, я, разумеется, предпочту Вашу компанию, Лорд Гадес, – кивнула она озадаченно, покусывая верхнюю губу, как пиранья.

Признаваться в том, что Салея вызывала в ней только самые негативные эмоции, Леда посчитала пока слишком скоропостижным – в конце концов, ей подумалось, будто Салее можно было дать время на раскрытие характера и своих уникальных черт. А может, даже это не спасло бы ее, и она все равно осталась бы сукой.

Леда выдохнула, неловко поправляя фартук на бедрах. Когда тишина между ними затянулась, в магазине звякнул колокольчик, стеклянные двери открылись, вошел первый покупатель.

– Здравствуйте, чем могу вам помочь? – тут же Леда выскользнула из-за прилавка и подошла к посетителю – это был молодой симпатичный парнишка в бейсболке.

– Мне нужен букет для мамы, – ответил он, заправив козырек кепки назад. Леда причмокнула губами, вмиг растеряв свой запал – она никогда не дарила матери букетов и, честно сказать, не знала, что можно посоветовать.

Ее взгляд упал на вазу с хризантемами – когда-то эти цветы любила ее бабушка. По правде говоря, любая женщина любит все цветы на планете – с этим трудно спорить. Дарят тебе сто одну розу или кактус в горшке, ты одинаково будешь с упоением наблюдать за раскрытием бутонов или ростом своего растения в нарядном кашпо.

– Могу посоветовать хризантемы – благородные цветы. Какой цвет любит ваша мама? – Леда обращалась к парнишке с теплой улыбкой – годами тренированный инстинкт от работы в продажах до школьных времен.

Гадес наблюдал, как Леда приступила к действию, ее прежний дискомфорт растаял, когда она переключила свое внимание на молодого человека. Он не мог не почувствовать укол гордости за ее естественную непринужденность и уверенность перед лицом клиента. Было ясно, что у нее есть талант к этой работе, умение заставить людей чувствовать себя как дома и непринужденно в ее присутствии.

Пока Леда и молодой человек обсуждали достоинства различных предлагаемых цветов, Гадес обнаружил, что его взгляд задержался на изгибе ее щеки, на том, как ее глаза искрились энтузиазмом, пока она говорила. Он мог видеть скрытую страсть, любовь к ремеслу, которая в первую очередь привлекла ее в этот магазин. И, он должен был признать, было что-то глубоко притягательное в этой искре, в огне, который угрожал поглотить его, если бы он позволил.

Он слегка тряхнул головой, пытаясь прояснить свои мысли. Вряд ли сейчас было подходящее время предаваться мечтам о достоинствах его новой сотрудницы. У него был бизнес, которым нужно было управлять, и Леда нуждалась в его руководстве, чтобы добиться успеха.

Наблюдая, как она завязывала последнюю ленточку на букете, собранный для молодого человека, он не мог не испытывать чувства удовлетворения. У нее был природный талант к этому, инстинктивное понимание того, как сочетать цвета и текстуры, чтобы создать что-то по-настоящему красивое. И он хотел быть тем, кто поможет ей использовать этот талант, наблюдать, как он будет расти и расцветать под его опекой.

– Молодец, Леда, – Гадес одобрительно кивнул, когда подошел ближе к паре. – У тебя природный нюх на это, который, я думаю, сослужит тебе хорошую службу в этом бизнесе. Продолжай в том же духе, и я не сомневаюсь, что ты в мгновение ока станешь одним из наших самых успешных дизайнеров.

Он повернулся к молодому человеку, легкая улыбка заиграла в уголках его рта.

Когда парнишка, расплатившись с довольной моськой, покинул магазин, заставив колокольчик снова звякнуть, Леда выдохнула. Она немного помолчала и повернулась к Гадесу, убирая с прилавка моток с лентой и ножницы.

– Вы сказали, у вас есть еще сотрудники? Каких размеров штат? – она заинтересовалась в возможности завести себе друзей, потому что, скажем честно, болтать с кем-то хотя бы о работе (пусть и на самой работе) было всяко веселее, чем постоянно пялиться в телефон.

Леда аккуратно поставила ближе к кассе букет, который они собрали вместе с Аидом, и расправила замявшийся лепесток лилии.

Гадес прислонился спиной к стойке, его высокая фигура производила впечатление внушительное, несмотря на расслабленную позу. Он обдумал вопрос Леды, в его фиалковых глазах блеснули искорки озорства. Магазин был небольшим, далеко не таким большим, как у некоторых других флористов в этом районе, но Гадес предпочитал сохранять интимность, поддерживать индивидуальный подход.

– Нас всего несколько, – сказал он с ноткой гордости в голосе. – Салея, конечно, и молодой человек по имени Иса, который помогает по выходным. Он смышленый парень, хорошо освоивший ремесло. А теперь еще… и ты.

Он позволил последнему слову повиснуть в воздухе, мягкая улыбка заиграла в уголках его рта. Гадес знал, что Леда не была похожа на других сотрудников, которых он нанимал на протяжении многих лет. В ней была искра, пламенная решимость, которые отличали ее от других, и он хотел подпитывать это пламя, наблюдать, как оно растет и поглощает все на своем пути.

– Мы сплоченная группа, – продолжил Аид, его голос стал мягче. – В некотором смысле, как маленькая семья. Мы полагаемся друг на друга, заботимся друг о друге. Это не всегда легко, но оно того стоит.

Он сделал паузу, рассматривая Леду задумчивым взглядом. Он видел одиночество в ее глазах, жажду связи, товарищества. И в этот момент он понял, что не зря принял ее в штат.

– Иса, значит… – задумчиво пробубнила Леда себе под нос, гоняя воздух в щеках, как белка. – Надеюсь, подружимся с ним, – она неловко улыбнулась.

***

До обеда Леда составляла букеты, когда редкие покупатели заходили за "особенным подарком" для своей половинки или близкого человека – она чувствовала, как Гадес наблюдал за ней своими странными фиолетовыми глазами.

И только тогда, когда она об этом подумала, она вспомнила, что хотела и рассмотреть их поближе, и углубиться в этот вопрос – тем более, что Гадес в объяснениях элегантно съехал с темы.

Когда в павильоне стало пусто, Леда убрала разбросанные веточки и выкинула осыпавшиеся листы от стеблей, заправив волосы за уши.

Аида не было в помещении, и она подумала, что он вышел в подсобку – сделав два шага в дверной проем, она очутилась в маленьком помещении, заставленном цветами.

Гадес стоял в маленькой подсобке, окруженный яркими красками и пьянящими ароматами цветов, за которыми он ухаживал месяцами. Он был в процессе пересадки особенно упрямого папоротника, его длинные пальцы тщательно разрыхляли почву вокруг корней, прежде чем начать пересаживать их в новый горшок. Это была задача, требовавшая терпения и точности – двух качеств, которыми Гадес обладал в изобилии.

Работая, он услышал тихий звук шагов позади себя, нежное шуршание ткани о ткань, когда Леда приблизилась. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что это была она, он чувствовал ее присутствие, как тепло, исходящее за его спиной. Его фиалковые глаза вспыхнули, когда он заметил ее растрепанный вид, то, как ее волосы выбились из небрежного пучка, и пятно грязи на ее щеке.

– Не позволяй своим растениям погибать, Леда, – сказал Гадес с ноткой задумчивой серьезности, поднимая увядший стебель розы, знававшей лучшие дни. – Этой нужно больше воды, меньше солнца. И нужно быть осторожнее с лилиями, они хрупкие создания.

Он шагнул ближе к ней, его фигура излучало тепло и мудрость. Но в его позе не было угрозы, только мягкое предостережение, желание научить ее ремеслу. Он потянулся, его рука на мгновение задержалась возле ее щеки, прежде чем легким, как перышко, прикосновением смахнуть грязь.

– Всем нам нужно с чего-то начинать, – тихо сказал Гадес, его глаза искали ее. – И у меня такое чувство, что со временем ты станешь профессионалом. Но пока… позволь мне показать тебе, как правильно ухаживать за цветами.

Леда провела остаток рабочего дня под руководством Аида, позволяя ему брать контроль над ситуацией всякий раз, когда что-то шло не по плану.

К концу рабочего дня, когда время было уже без пятнадцати шесть вечера, Леда обнаружила, что скрывать урчание в животе стало невыносимо – что было прискорбно, учитывая ее финансовое положение.

Хотелось курить, хотелось пить. Пока Гадес был в подсобке, Леда успела даже сделать пару глотков воды из ведерка для цветов – вот настолько все было плохо.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, она вернулась к сборам обрезков стеблей с сосредоточенным лицом.

Гадес появился из задней комнаты как раз в тот момент, когда Леда заканчивала свою работу, ее щеки раскраснелись после долгого рабочего дня. Он мог видеть усталость, отразившуюся в чертах ее лица, то, как слегка поникли ее плечи, когда она поставила корзину с обрезанными стеблями под прилавок. Он слишком хорошо знал это чувство, голод, который гложет изнутри желудка, и жажду, которая подступает к горлу, как ветерок в пустыне.

Он шагнул ближе к ней, его высокая фигура отбрасывала длинную тень на ее. Гадес всегда был высоким человеком, его рост свидетельствовал о его божественном происхождении, и все же он никогда толком не знал, как использовать этот рост в своих интересах. Но сейчас, когда Леда стояла перед ним, вздернув подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом, он почувствовал внезапный прилив желания защитить ее от жестоких реалий мира.

– Иди, отдохни, – он улыбнулся, указывая на дверь. – Ты это заслужила. Я закончу здесь.

Он помолчал, рассматривая ее мгновение, его фиалковые глаза блеснули в угасающем свете магазина.

– И Леда… обязательно съешь что-нибудь. Растущему флористу нужны силы.

Тогда в его голосе послышался какой-то намек, мягкая упрекающая нотка, от которой у Леды по спине пробежали мурашки. Она знала, что должна чувствовать себя оскорбленной, должна ощетиниться от намека на то, что о ней нужно заботиться. Но вместо этого она обнаружила, что странно тронута заботой в его тоне, нежным беспокойством, окрасившим его слова.

– Спасибо, Гадес, – тихо сказала она, и легкая улыбка заиграла в уголках ее рта. – Я ценю вашу заботу. Правда.

С этими словами она повернулась и направилась к двери, колокольчик тихо звякнул, когда она толкнула дверь и вышла в прохладу вечерних Патров.

На полпути домой, шагая и держа руки в карманах брюк, Леда вдруг остановилась посреди тротуара и громко, звучно цокнула языком.

Ей хотелось провалиться сквозь землю – она оставила свой рюкзак в подсобке магазина вместе с ключами от квартиры и телефоном: вот, что бывает, когда твой начальник ощущается каким-то невозможным подавляющим мужиком.

Леда звучно выругалась и запустила руки в волосы: делать было нечего, Гадес наверняка уже закрыл магазин и отправился домой или по своим бизнесменским делам. Но проверить – полагаясь на удачу – все же стоило.

Она одернула рубаху, и вторая волна осознания настигла ее, как удар обухом по затылку – она ещё и забыла снять фартук.

– Блядский Крит, – Леда понеслась назад в магазин, вообще не надеясь там кого-то застать.

Гадес стоял за прилавком, его высокая фигура производила впечатление в тускло освещенном магазине. Он просматривал накладные поступивших с утра цветов, его острые глаза критически изучали цифры. Это была задача, которую он выполнял бесчисленное количество раз прежде, но сегодня вечером его разум не был полностью сосредоточен на текущей задаче.

Он услышал, как звякнул колокольчик над дверью, звук, который заставил его вздрогнуть. Он не ожидал, что в магазине в такой поздний час будет кто-то еще, и мысль о воре или вандале пришла ему в голову первым делом. Но когда он повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с незваным гостем, то увидел стоящую там Леду с раскрасневшимися щеками и расширенными от паники глазами.

– Леда, – сказал Гадес скептично, когда увидел ее растрепанный вид. – Что ты здесь делаешь в такой час? Я думал, я ясно дал понять, что тебе нужно отдохнуть.

Он сделал паузу, рассматривая ее мгновение, его фиалковые глаза блестели в мягком свете магазина.

– Почему фартук все еще на тебе? Ты что-то забыла или просто не потрудилась снять его перед уходом?

Гадес знал, что его голос звучали резко, резали воздух. Но он ничего не мог с собой поделать, не мог избавиться от чувства беспокойства, поселившегося в его груди. Он не хотел, чтобы она попала в беду, не хотел, чтобы она оставалась одна в незнакомом месте, уязвимая и незащищенная, полностью смертная.

– Скажи мне, – его голос понизился до более мягкого тона, когда он подошел к ней ближе. – Что ты забыла, моя дорогая? Я помогу тебе найти.

Он потянулся, его рука на мгновение задержалась у ее щеки, прежде чем убрать выбившуюся прядь волос с ее лица.

Леда покраснела до кончиков пальцев на ногах и торопливо сняла фартук, протянув его Гадесу.

– Простите, Лорд Гадес, – извиняющимся жалостливым тоном сказала она, чувствуя его раздражение. От этого стало неловко еще сильнее. – Я забыла рюкзак, – она поджала губу, аккуратно обходя мужчину по дуге и направляясь в подсобку.

В подсобке, не задерживаясь взглядом на деталях, Леда живенько накинула лямки рюкзака на плечи и уже развернулась, чтобы покинуть магазин окончательно, как вовремя застыла, чтобы не впечататься в грудь Гадеса.

– Простите, – хрипло пискнула она, голос ее подвел от легкого страха. – До завтра, Лорд Гадес, – она направилась к выходу, пока ее глаза были настолько круглыми, что их можно было перепутать с бейсбольными мячами.

Гадес стоял на своем, его высокая фигура служила барьером между Ледой и дверью, когда он преградил дорогу. Он мог видеть страх в ее глазах, то, как трепетал пульс у основания ее горла, когда она пыталась проскользнуть мимо него. Это был взгляд, который он видел много раз прежде, взгляд смертного, который боялся неизвестного, последствий своих поступков.

– Леда, – сказал Гадес низким и спокойным голосом, несмотря на гнев, который кипел под поверхностью. – Ты забываешься. Тебе не нужно меня бояться.

Он потянулся, его рука легла ей на плечо, пальцы нежно обхватили нежную кость сустава. Он чувствовал напряжение в ее мышцах, то, как она напряглась от его прикосновения, словно хотела убежать. Но он удержал ее, его хватка была нерушимой, когда он наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Я здесь не для того, чтобы наказывать тебя, моя дорогая, – мягко сказал Гадес, его фиалковые глаза изучали ее. – Но я здесь, чтобы напомнить вам, что действия имеют последствия. Ты не можешь просто бросить свои вещи и ожидать, что они будут ждать тебя, когда ты вернешься.

Он помолчал, рассматривая ее мгновение, его большой палец слегка коснулся ее ключицы.

– И ты не можешь ожидать, что я буду у тебя на побегушках, ждущий тебя часам в подсобке из-за забытого рюкзака. Я не твой слуга, Леда. Я твой работодатель, и поэтому у меня есть ожидания насчет твоего поведения.

Гадес знал, что его слова были резкими, что вес его авторитета был тяжел для ее маленького тела. Но он также знал, что ей нужно было услышать их, нужно было понять �