Нити Тьмы. Книга III. Лиерархен

Пролог

Ферс смотрел на Лайенирту исподлобья злым взглядом, опершись руками на стеклянную столешницу. Он не сомневался, что она к случившемуся с Радой не причастна, но всё равно был очень зол. Главнокомандующая одарила его в ответ холодным взглядом, где-то в глубине которого затаились искры насмешки.

– Мальчик мой, твой гнев мне более чем понятен. Обещаю тебе, я найду того, кто виноват и в этой беде, и во всех предыдущих. Сдаётся мне, это дело рук кого-то одного. Можешь обижаться на меня сколько хочешь, но с этим подонком я разберусь сама. Какие бы злобные мысли не посетили твою голову, любое придуманное тобой наказание померкнет в сравнении с моим. Просто поверь мне. Как Раде Лиерархен? – она широко улыбнулась, видя, как её верный Смотрящий напрягся. – Полно, я прекрасно знаю, что ты ни за что не дал бы ей погибнуть.

– Я еле успел, – скрипнул зубами Ферс. – И поверь, если бы я опоздал… Мне стало бы плевать на всех твоих чаров. Всю твою армию. Я бы вас всех перебил.

– Не закипай, я могу даже сделать вид, что мне страшно, если тебе от этого полегчает, – умилилась Лайенирта. – Ты бы лучше свою энергию в другое русло направил. Мы оба знаем – для неё сейчас небезопасно нигде. Захочет вернуться – сделаем новые документы, но нужно время, чтобы её удалили из всех баз как Раду Энлайт. Вот и займи её пока – пусть имя новое себе придумает, например. Тебя со службы официально отпускать не буду – пусть в твоём управлении думают, что ничего не изменилось. Заодно докучать не будут и домой наведываться лишний раз.

Виновато покосившись на женщину, на которую он только что был очень зол, марн нахмурился и искренне её поблагодарил. Он не собирался говорить Лайенирте о том, что уволок Раду в Лиерархен, но раз она догадалась, оправдываться или юлить смысла не было.

– Подумать только. Ни за что бы не поверила, если бы мне кто-то когда-либо сказал, что ты станешь отцом и будешь этому рад, – на её лице появилась мимолётная тёплая улыбка. – Поздравляю, мальчик мой. Вас обоих. Береги её… их.

Преисполнившись тёплых чувств, Ферс сгрёб главнокомандующую всего Тарнодана в охапку и крепко обнял, произнеся на прощание:

– Нирта, я – твой должник. Спасибо тебе за всё. Если что-то понадобится, ты знаешь, как меня найти. Всегда готов тебе помочь.

– Поверь, тебя скоро ждут совсем иные заботы, – лукаво улыбнулась ему Лайенирта и аккуратно высвободилась из объятий.

Смутившись, марн улыбнулся, попрощался и ушёл. Проводив его взглядом и умилённо покачав головой, главнокомандующая достала сплитфон и, проделав в нём нехитрые манипуляции, тяжело опустилась в своё кресло. Жестом она вызвала на столешнице экран сплитпада, на котором отобразилась карта нового района Тенериса.

Задумчиво прищурившись на пару минут, Лайенирта начала расставлять на отрисованный рельеф модели различных зданий и сооружений. Специальная комиссия, якобы существующая для таких манипуляций, была мифом. Никаких исследований, даже инженерных изысканий, не проводилось никогда. Они были ни к чему…

В правом углу стола замигала алая лампочка – сработал датчик движения, расположенный на лестнице, ведущей к этажу управляющей. Лайенирта хмыкнула, улыбнулась уголком рта и убрала жестом карту, откинувшись на спинку кресла и ожидая гостя.

На экране сплитпада, транслирующем записи с камер, в той, что находилась в коридоре, мелькнул силуэт. Коснувшись рукой сенсора, главнокомандующая открыла дверь и в кабинет вошла Тена Бренкерт. Высокая, утончённая, с аккуратно уложенными в строгую причёску цвета шоколада волосами, она была на вид лишь немногим младше Лайенирты, но весь этот напускной лоск сильно отличал её от главнокомандующей.

Вошедшая резко остановилась, налетев на непоколебимый холодный взгляд Лайенирты. Дверь за её спиной плавно закрылась, и женщина поёжилась, ощутив себя мышью, запертой в одной клетке с голодным котом. Тена учтиво поздоровалась, стараясь внешне никак не выдавать своей тревоги.

Обычно вежливая, Лайенирта устрашающе молчала, сложив руки на груди, а её бледное уставшее лицо было каменно-непроницаемым. Лишь в глубине тёмных глаз горели недобрые огоньки, изучающие и пробирающие до холодных мурашек. Главнокомандующая поднялась и деловито направилась к окну, задав гостье совершенно неожиданный для неё вопрос:

– Тена, ты знаешь, почему во всём Хампте всего лишь одно окно?

– Нет, – смутилась та, – быть может, здесь слишком высоко, чтобы сюда могли добраться нелюди?

– Они и до третьего этажа добраться не смогут, а здесь – тридцать шестой, – безучастно ответила Лайенирта. – Люди горазды усложнять, а на деле – всё намного проще. Главнокомандующий, живший во времена постройки этого здания, был заядлым курильщиком, отчего и велел добавить в проект окно. Ему было лень ходить в курилку или на улицу. Правда всегда проста. Хоть сотни лет назад, хоть сейчас.

– Тебе оно ни к чему, ведь ты не куришь? – Тена была напряжена, как струна – она понимала, что этот разговор не сулит ей ничего хорошего. Однако, внешне она всеми силами старалась быть непринуждённой и доброжелательной.

– Отнюдь. Сегодня оно мне точно пригодится, – уклончиво ответила главнокомандующая. – Ты весьма преуспеваешь на своей должности. Наши статистические показатели никогда не достигали таких высот. Механизм Хампта близок к идеалу, и всё это – благодаря тебе. Умной, хитрой, расчётливой, но при этом безликой мерзкой твари, бегущей по чужим головам и жизням. Жажда власти так упоительна, не правда ли?

Позади раздался щелчок и Лайенирта обернулась. Тена умело держала в руках пистолет, направив дуло на управляющую. С минуту она решалась, под безмолвным безразличным взглядом обвинительницы. Собрав волю в кулак, Тена в упор высадила в главнокомандующую всю обойму.

Пули прошили форму, словно она была из самой обычной ткани. Или… и правда – была сшита из таковой? Лайенирта даже не дёрнулась от сокрушительных выстрелов, надменно улыбнувшись ошарашенной Тене. Задумчиво почесав лоб, от которого отрикошетила одна из пуль, не оставив и следа, управляющая тихим злым голосом спросила:

– И как? Полегчало? – она стала надвигаться на замершую Тену, и та испуганно заплакала, ощущая, что её тело мгновенно парализовало и она не может даже моргать. – Чувствуешь это? Как страшно, когда смерть приходит именно за тобой? А ведь так легко скармливать ей чужие души, не правда ли? Обычно я никогда не вмешиваюсь. Играю по правилам миров, а иначе – зачем всё это? Но… для тебя, дрянь, я сделала исключение. Настолько искусно была сплетена твоя паучья сеть, что куда ни ткни, везде попадёшь лишь в исполнителей, которые и представления не имеют, на чьём поле играют. Осторожный и хитрый кукловод, нигде и ни разу не проколовшийся. Ты – будто бы сама система, безликая, жестокая, лишённая сострадания. Столько загубленных жизней… и одна, что была так важна именно для меня… – она отвернулась, не желая выдавать всей боли, что выжигала её изнутри. – А мне уже начало казаться, что вот оно, здесь получилось создать что-то стоящее, стабильное, но нет… Люди, как и прежде, удивили меня со своей самой подлой стороны. Что ж… Я не ведала мести ранее. Говорят, она сладка. Давай-ка опробуем. Я хочу, чтобы ты ощутила на своей шкуре всё то, что чувствовали так или иначе убитые тобой.

Лайенирта развела руки в стороны, и Тена повисла перед ней в воздухе. В глазах женщины стоял животный страх, но сопротивляться сковавшим её путам она была не в силах. Тена не могла сказать что-либо в своё оправдание или закричать, её горло словно сдавила удавка.

Казалось, кабинет главнокомандующей наполнился обречённым ужасом. Лайенирта холодно улыбнулась и тело её жертвы начало ломать, словно тряпичную куклу… конечности, шея, позвоночник… жуткие рваные раны, укусы, расползающиеся по телу ушибы раздирали и терзали тело, но она не умирала, беззвучно корчась в мучительных конвульсиях. Управляющая опустила руки и безвольное переломанное тело рухнуло на пол мешком.

– Финальным аккордом стоило бы привести сюда кого-то из твоих близких и убить у тебя на глазах, – склонившись над изуродованным телом, прошипела Лайенирта, – чтобы ты могла почувствовать тоже, что и мой мальчик, пытавшийся отдать жизнь за ту, которую всей душой любил и видел, как она умерла, закрыв его собой. Вот только ты настолько прогнила, что у тебя нет близких. Ты всех оттолкнула и забыла, любя лишь себя одну. Ничего, у меня есть кара, соответствующая тебе. Никто никогда ей не подвергался, но ты заслуживаешь однозначно.

Смахнув из уголков глаз слёзы, Лайенирта вытянула над Теной руку, и от её тела к тонким пальцам управляющей потянулась светящаяся белым нить, в ладони собираясь в подобие клубка. Когда нить закончилась и взгляд Тены остекленел, главнокомандующая накрыла клубок сверху другой рукой. На её лице промелькнул злой оскал, и она резко сжала ладони, отчего белый шар мгновенно рассыпался в чёрный пепел, так и не долетевший до пола.

Легко, словно тело ничего не весило, управляющая взяла его за руку и притащила к окну. Распахнув его настежь, она вытащила безвольные останки на вытянутой руке, и те обратились в чёрный пепел, который сдуло порывом ветра и унесло в небытие.

– Теперь мертвее тебя нигде не будет, – зло пробормотала Лайенирта, доставая из кармана припрятанные там сигареты, мундштук и зажигалку. Закурив и выпустив серый дым в этот серый мир, она посмотрела на тлеющий огонёк, а затем перевела взгляд на лес темнеющих в предзакатных сумерках высоток, задумчиво пробормотав: – Бросишь тут с вами, как бы не так…

Глава 1

Мерный шелест какого-то работающего механизма обволакивал, заполнял собой всё, что только мог уловить слух. Тело было непослушным, вялым, даже обездвиженным. Настолько сильно, что разлепить глаза казалось неимоверно сложной задачей.

Сознание непослушно ворочалось, не желало возвращаться, подкидывая вспышками болезненные воспоминания. Яркий белый свет в глазах. Как в состоянии перехода, но во сто крат мощнее, до невыносимой ослепительности. Резкая, пронизывающая тело, боль и – спасительная тьма, увлекающая от неё в небытие. Ника шевельнулась, с усилием разлепляя веки и с хрипом, еле слышно, простонала:

– Кас… Кас…

Тишина. Девушка окинула взглядом окружение – она лежала в палате, подобной той, в которой не так давно выхаживали раненную Раду. Больница Хампта? Да, кажется, она стала последним воспоминанием Ники… Руки дёрнулись, по телу пробежала болезненная судорога, стальными клешнями впившаяся в мозг.

– Кас! – ей показалось, что на этот раз получилось гораздо громче.

Сдавленно прорычав, борясь с накатывающей болью и не отпускающей слабостью, Ника перевернулась на бок и буквально скатилась с кровати, сильно ударившись об кафельный пол. Она постаралась сосредоточиться на своих действиях, кое-как поднявшись и держась за всё, что попадётся под руку. Мысли путались, но сводились к одному логичному заключению, на которое девушка только бормотала под нос:

– Нет… И думать не смей… Нет…

Коридор за дверью палаты был пуст. Его яркое освещение больно резало глаза и дезориентировало, словно в кошмарном сне. Сощурившись и держась обеими руками за стену, Ника выбрала одно направление и упрямо поплелась куда-то. Неважно куда. Даже иссушённая как никогда в своей жизни, она его найдёт.

Позади послышались шаркающие шаги. В воспалённом сознании они звучали, словно гром средь ясного неба. Очень захотелось убежать, но слабое тело не хотело подчиняться и, потеряв равновесие, девушка стала падать. Её подхватили чьи-то руки и незнакомый, спокойный, мужской голос произнёс над ухом:

– Госпожа Велант, вы ещё слишком слабы. Вам нельзя подниматься с постели. Идёмте, я провожу вас в палату.

– Кас… Где мой муж? – ведомая под руки внушительным мужским силуэтом, расплывающемся в глазах из-за бьющей пульсирующей боли в голове, еле слышно спросила Ника.

Ответа не последовало. Мужчина довёл её обратно до кровати – уйти она далеко от палаты не успела – и с настойчивостью уложил пациентку обратно. Девушка разозлилась, пытаясь высвободиться. Остервенело вцепившись пальцами в его руки и замерев, она прорычала громче:

– Где мой муж?! Что с ним?! Отвечай!

Медбрат (или санитар?) попытался выбраться из её цепкого захвата, но у него не получилось – Ника мёртвой хваткой держала его за предплечья, повторяя по кругу одно и тоже. Выругавшись под нос, он недовольно ответил:

– Ваш муж погиб три дня назад. Он мёртв, слышите? Отпустите меня! Вам помогут! Уже назначили лечение в Прайстере! После него вы забудете о своей психотравме!

Руки Ники ослабли, и он сумел вывернуться, ринувшись к предметному столу неподалёку. Мужчина быстро наполнил чем-то шприц и направился к девушке. Она замерла, не в силах поверить в сказанное, и он задумался, стоит ли делать укол. Наступившую было тишину пронзил душераздирающий хриплый крик. Ника силилась вновь вскочить с кровати, шипя:

– Нет! Ты врёшь! Этого не может быть! Он был жив! И я отдала ему свою жизнь! Где мой муж?! Что вы с ним сделали?!

Медбрат вздохнул, придерживая буйную пациентку и вводя ей содержимое шприца. Спокойным убаюкивающим голосом он ответил:

– Мне очень жаль, госпожа Велант. Ваш муж был настоящим героем. Он умер до прихода врачей на полу в коридоре. Его тело кремировали согласно регламенту. Мне очень жаль… Поспите. Вам помогут…

Его последние слова утонули, отодвигаясь, во вновь навалившейся на Нику тьме. Сознание померкло, не желая больше оставаться в этом мире. Мире, который теперь навсегда останется для неё пустым…

Ярко-белое. Всё вокруг омерзительно ярко-белое. Пол, стены, потолок, мерзкий свет отовсюду. Даже внимательно смотрящий на неё тяжёлым взглядом врач.

Прайстер… Самое страшное слово, которое Ника когда-либо слышала. Оно вспыхнуло обжигающим воспоминанием, раскатившись по телу дрожью. Но… если то, что она слышала об этой клинике за свою жизнь – правда, то здесь действительно девушку ждало спасение. В своём уме и сознании отсюда не выходил никто. Отца Каса лечили именно здесь, а значит, и она больше ничего и никогда не вспомнит.

Кас… они всё врут. Врут! Он не мог погибнуть. Пройдя через сто смертей, пережив самые страшные битвы, портя треклятому Хампту статистику… Просто не мог! Изнутри вырвался очередной хрип, болезненный и невыносимо громкий. Сознание вновь померкло, не желая ютиться в этой реальности.

Темно. Вялое, растекающееся в небытие сознание вернулось, но света, бьющего даже через закрытые глаза, больше нет. Ничего нет. Ни света, ни запахов, ни звуков. Только боль. Не физическая – тело было в горизонтальном положении и покое. «Какие отвратные препараты, – медленно проползла мысль в голове Ники. – Не работают вообще. Почему я ещё чувствую? Помню? Надо попросить увеличить дозировку…»

Пошевелившись, девушка разлепила тяжёлые веки и нахмурилась. Тёмно-серый потолок. Тёмно-серые стены. Она лежала на большой двуспальной кровати, заботливо укрытая мягким пушистым одеялом в комнате без окон. Помимо постели в ней ничего не было, а если и было, мозг не собирался это различать, размывая перспективу в отчего-то испортившемся зрении.

Фыркнув, Ника зажмурилась, гоня видение. Открыла глаза – и вновь ничего не изменилось. «Похоже, препараты работают-таки, – стукнула в голове вялая мысль. – Не думала, что моё сумасшествие приведёт меня в такое странное место… Может, в этой реальности я встречу Каса …»

Приподнявшись на локте, Ника грустно улыбнулась и на неё накатила волна тьмы от недовольного бодрствованием сознания. Пришлось рухнуть обратно на мягкую перину. Мягкую. И руки не связаны. Это – точно видение. В лечебнице такого определённо не допустили бы. Она – чар, сожжёт ещё кого-нибудь по неосторожности, а с учётом того вранья, что ей сказали – так и вовсе может быть смертельно опасна для любого, подвернувшегося под руку.

– Пришла в себя? – услышала Ника знакомый, низкий, женский голос прямо у себя над головой.

– Странно, что в видении ко мне пришла именно ты, – оскалившись в сумасшедшей улыбке, пробормотала Ника.

– Боюсь, если бы я была видением, то скорее – кошмарным, – грустно отозвалась Лайенирта, бесшумно опускаясь на кровать рядом с девушкой. – Препараты ещё плещутся в твоей крови, поэтому тебе не так больно. Как только их действие пройдёт, будет намного хуже. Вот только придётся пройти это самой. Без лекарств, туманящих разум. По этой причине ты здесь.

– Здесь – это где? – Ника не верила ни одному её слову.

– В моей квартире на вершине здания Хампта, – тихо ответила главнокомандующая. – Я забрала тебя из лечебницы, Ника. Увы, всё не так просто, как мне хотелось бы. Моя власть не безгранична. Если ты не хочешь отправиться в Прайстер, тебе придётся убедить Тайный совет в том, что ты вменяема и готова к дальнейшей службе.

– Кас… мёртв? – Ника пронзила её острым, как бритва, взглядом.

Тяжело вздохнув, Лайенирта кивнула и ответила:

– Судя по свидетельствам врачей – да. Тела дозорных стараются доставить в крематорий как можно быстрее. Я не успела… – она опустила глаза, сделав внушительную паузу. – Запись о кремации тоже имеется. Всё по уставу. Девочка моя, мне так жаль…

– Не смей! – рыкнула Ника, ощущая, как по щекам бегут слёзы. – Не смей меня так называть! Он не мог умереть! Вы все врёте!

Она замолчала, разбившись о тяжёлый ледяной взгляд главнокомандующей, как волна об утёс. Умер. Его больше нет. Осознание накрыло болезненной волной, и Ника закрыла лицо руками, протяжно воя от бессилия и отчаянья.

Последующие три дня, слившиеся для неё в один, Ника провела в комнате Лайенирты. Она почти не вставала с постели, ничего не ела и отказывалась разговаривать с главнокомандующей.

Жить вновь не хотелось, даже больше, чем немногим больше года назад. Перед глазами возникло тепло улыбающееся ей лицо Каса, его нравоучения при первой встрече на крыше, и по щекам покатились слёзы. Он непременно её сейчас по-доброму отругал, если бы… Девушка зарылась лицом в подушку и в очередной раз завыла, не в силах сдерживать эмоции.

Все, кого она любила, так или иначе её покинули. Кас погиб, Сарита и Арс тоже, Мей умерла, мама и Рада в Лиерархене… Совсем одна. Ника сжалась, накрывшись с головой одеялом. Там, снаружи, слишком пусто и одиноко, чтобы туда возвращаться. Вот только внутри также… и больно. Нестерпимо больно.

– Тебе нужно предстать перед тайным советом, – послышалось с другой стороны одеяла. – Я говорила им, что ты в порядке, но они хотят убедиться лично. Теперь самый могущественный чар в этом мире – ты, и равных даже близко нет. Разумеется, сильные мира сего хотят видеть, что ты не сошла с ума от настигшей тебя психотравмы.

– Что за совет? – безучастно спросила Ника, высовывая нос из-под одеяла и одаривая Лайенирту укоризненным пустым взглядом.

– Серые кардиналы, незримо управляющие этим миром наравне со мной, – вздохнула главнокомандующая. – Автократия не удержится без финансирования и политической поддержки элит. Приходится мириться с тем, что они всегда рядом и контролируют мою деятельность. Об этом совете практически никто не знает, иначе возникли бы ненужные вопросы. Тебе я могу доверить эту тайну. Не только ты осталась одна, д… Ника… – она отвернулась, опуская глаза.

– Если они решат, что я – сумасшедшая, то меня отправят обратно в Прайстер? – в воспалённом сознании возникла крамольная мысль, что это – далеко не самый худший исход, ведь она всё забудет и не умрёт при этом, так что перед Касом её совесть будет чиста.

– Ты не была в Прайстере, – нахмурилась Лайенирта. – Возможно, тебе это приснилось. Я забрала тебя из больницы Хампта. Прости, что не сразу. Поверь, никакое воображение тебе не нарисует того, что творится за стенами этой лечебницы. Ты должна убедить совет в своей вменяемости. Если они решат иначе, воспротивиться их воле будет сложно даже мне, – её лицо дрогнуло, и Ника догадалась, что по какой-то причине, ведомой только самой управляющей, та не преминет биться за неё до конца.

Зная Лайенирту, у Ники не возникло мысли, что это только потому, что она – самый сильный чар, символ власти Хампта и вот это вот всё. Безвольно раскинувшись на подушках, девушка задумалась. Выходит, аппарат мерзкого Хампта куда громаднее, чем ей казалось раньше. Бездушный механизм, перемалывающий жизни и тут же забывающий о них. Или… спасающий заблудшие души и защищающий невинных от нелюдей?

Мысли закипели, ворочаясь в недавно потухшем сознании. Если не она встанет между жерновами системы и хранами, между хранами и нелюдями, между нелюдями и жителями Тенериса, то –кто? В глубине души зародилась злость. Нужно было хорошенько всё обдумать. Одно Ника поняла твёрдо – уходить пока что рано, как и списывать себя со счетов.

– Хорошо, я твоего совета не боюсь, – медленно ответила она, свинцовым взглядом прошив главнокомандующую насквозь. – Мне нужна форма. И – до моего выступления перед этими товарищами, я хочу прогуляться. Не беспокойся, дальше кампуса я не уйду.

– Договорились, – кивнула Лайенирта. – Завтра всё будет. Встречу назначим ближе к вечеру, – она подозревающе прищурилась. – Если решишь им высказать всё, что накипело, я не буду вмешиваться. Гнев – нормальная реакция здоровой психики в такой ситуации.

– Я вам всем выскажу, – пробормотала Ника и вновь накрылась одеялом с головой. Мысли следовало структурировать в уединении, и главнокомандующая молча покинула её затворническую обитель.

Следующее утро далось тяжело. Всю ночь Нике снился Кас, его горячие руки обнимали её, прятали от всего этого прогнившего мира, от всех треклятых миров… Он тепло улыбался ей и рассказывал что-то интересное, иногда они смеялись и целовались.

Возвращаться в реальный мир не хотелось вообще. Ника резким движением стёрла слёзы, набежавшие на глаза, и нехотя поднялась с постели. Помимо кровати в комнате обнаружилась пара простых деревянных стульев, на одном из которых лежала сложенная форма, а на другом – полотенце и расчёска.

В квартире главнокомандующей оказалось три комнаты – одна гостиная и две спальни. В ванную можно было попасть только через гостиную. Нике не хотелось, чтобы Лайенирта видела, что она проснулась, поэтому взяла сложенные на стуле вещи и тихонько высунула в гостиную нос. Тихо и пусто. Вероятно, у управляющей слишком много дел, чтобы прохлаждаться дома – пусть и в шаге от рабочего места.

На всякий случай, Ника постаралась наступать на прохладный гладкий пол как можно тише. Она прошмыгнула в ванную и встала под холодный душ. Всё теперь в её жизни будет холодным, даже то, что нестерпимо горячо.

Злые слёзы снова покатились по щекам, смешиваясь с каплями воды, так старательно пытающимися смыть с неё боль. Девушка сдавленно зарычала и выбралась из душа, сунув голову в сушилку для волос, висящую на стене.

Тёплый воздух, струящийся по волосам, напоминал о том, что она чувствовала, когда была рядом с мужем. В очередной раз захотелось выйти в окно, но ближайшее и единственное было в кабинете Лайенирты, а ей такого подарка Ника ни за что не сделает. И совету этому, и всему треклятому Хампту.

Собравшись, девушка ушла, удивившись, как приветливо открылась перед ней дверь из квартиры главнокомандующей. Внутри кольнула злость – не так уж и сильно её бояться, если позволяют настолько спокойно уйти. С другой стороны – если будет нужно, Хампт везде найдёт.

Идя по холлу, Ника ловила на себе любопытные взгляды. Разумеется, все знали о её горе, но судачили наверняка только о том, припишут ли ей психотравму. И, если припишут, куда отправят такую важную особу, как она. «Не дождётесь, – подумала девушка, меряя холл напористыми шагами и стараясь не замечать никого вокруг. – По крайней мере, пока что. Кас точно не хотел бы, чтобы я угодила в ад лечебниц. Не за это… он… жизнь отдал…»

Кулаки непроизвольно сжались, и лампочки в холле начали перемигиваться. Ругнувшись себе под нос, Ника ускорила шаг и вышла на улицу. В лицо подул леденящий ветер приближающейся зимы. Вдыхая его всей грудью, Ника всеми силами попыталась не думать ни о чём, кроме серого неба над головой и отголосков моторов машин, блуждающих среди высоток.

Зайдя в здание Академии, девушка повернула направо. Среди портретов в длинном освещённом коридоре, висел портрет Каса, а рядом с ним – вместе – Арса и Сариты. Все они были очень реалистично нарисованы, словно живые, счастливые и… как будто она пришла к ним в гости, и вот-вот её обнимут, нальют горячего чая, и они будут разговаривать и смеяться у камина…

Не… живые. Самые дорогие, родные и… Ника рухнула на пол. Запустив руки в волосы, она вновь разрыдалась. Как, оказывается, мало в этом мире нужно для счастья… Девушка просидела на полу около часа, вздрагивая, ни в силах пошевелиться. Наконец, опершись спиной о противоположную от экспозиции стену и прижав ноги к груди, Ника посмотрела на улыбающихся с портретов близких и отрешённо пробормотала:

– И я вас очень люблю… Всегда буду любить. Я знаю, вы всегда со мной. И вместе… Мы справимся. Я не могу уничтожить Хампт – без него погибнет много ни в чём неповинных людей. Но его систему, весь этот проклятый механизм… Необходимо уничтожить. И нелюдей в Лиерархене. Сколько бы их не существовало там. Пока не знаю, как. И не знаю, что делать со всем этим. Но я не сдамся… Пока что, – она поднялась и подошла к портрету друзей. – Надеюсь, там вы счастливее и свободнее, чем здесь. И живёте… у моря…

Ника закрыла глаза, всеми силами пытаясь снова не заплакать. Пустота внутри заполнялась гневом и отчаяньем. Подойдя к портрету мужа, она уткнулась лбом в него, словно это был живой Кас и сдавленно пробормотала:

– Лучше бы умерла я. Ты – предатель, Кас, как ты мог уйти без меня… Теперь ты – там, а я – здесь. Это несправедливо. Дурацкая книга всё солгала. Это я должна была умереть, а ты – нет. Почему? Почему я жива?! Почему тебя нет?!

Она посмотрела в застывшие холодные глаза мужа на портрете. Даже сейчас казалось, что он смотрит на неё с насмешливым укором, таким добрым и родным. В глубине души мелькнула отчаянная надежда – это не правда. Не может быть правдой. Ей солгали. А его… может, спрятали в лечебнице, а всем сказали, что он умер?

Нахмурившись, Ника задумалась. Такое развитие событий вполне могло быть – Кас применил портал, наверняка подобная магия под строгим запретом, что бы он там про это ни говорил. Возможно, даже аура самого могущественного чара не смогла его спасти. Да и Лайенирта не показалась такой уж расстроенной, а Кас ей был не менее дорог, чем Арс. Если эта догадка верна, она непременно его найдёт и спасёт. Если только… это не глупая пустая надежда её затуманенного болью разума.

– Ну уж нет уж, – зло пробормотала Ника под нос. – Я найду тебя. Найду. Неважно, за какой чертой, неважно, где и когда. Даже смерть не разлучит нас.

Надежду отчаянно душили сухие факты, но Ника не сдавалась. Вновь до боли сжав кулаки, она поплелась по коридору на выход, а там – обратно к Хампту, громадной возвышающейся впереди пирамиде, окутанной на вершине белёсым туманом. «Лайенирта не позволила бы Каса сдать в лечебницу, – шептало сознание. – Тебя же она не отдала. А его – тем более. Она за него и врачей бы всех расстреляла, чтобы свидетелей не было, ты же понимаешь. Хватит, Ника, смирись. Его больше нет.»

– Заткнись, – вслух фыркнула девушка самой себе и задумалась, что стоило бы попросить у главнокомандующей каких-нибудь успокоительных.

Неровен час, она придушит и её, и весь этот треклятый Тайный совет. Или сожжёт в порыве ярости. От последней мысли на лице девушки появилась еле заметная сумасшедшая улыбка, а в глазах сверкнул злобный огонёк. Кстати, а почему бы и нет?

Совет, о котором никто никогда не слышал, заседал на тридцать пятом этаже главного здания Хампта. Помещение, где проводилось заседание, было обширным и каким-то чуждым, так как в отличие от всех прочих, тёмно-серых, поблёскивало начищенной белизной. Белые стены, пол, потолок, даже овальный стол и стулья возле него. «Как в лечебнице, – отметила про себя Ника, щурясь от неприятного света отовсюду. – Чем больше блеска – тем больше лжи…»

Девушка окинула злым взглядом собравшихся за столом. Возвышаясь над сидящими – она стояла, убрав руки за спину и дожидаясь, пока все члены совета разместятся по своим местам. Двенадцать, не считая восседающей во главе Лайенирты. Пару человек Ника смутно узнавала, все остальные наверняка тоже были какими-то важными шишками, но новости она принципиально не читала, а значит, и признать никого из них не могла. Да и так ли это важно?

Если бы гибель хранов на улицах не поддерживала их толстые кошельки, наверняка нашлись бы методы борьбы с нелюдями, в которых человеческие жертвы исключались. Да, это – сложно, но не невозможно. Просто им это было не нужно.

Внутри снова стал закипать гнев. По пальцам сложенных за спиной рук пробежали белёсые тени, практически незаметные стороннему глазу. Всё естество рвалось наружу в желании праведной мести – только выпусти.

– Начнём заседание, – возвестил низкий голос Лайенирты, не спускающей с Ники взгляд. Хитрая управляющая, часто имевшая дело с чарами, прекрасно улавливала состояние и желание озлобленной чародейки. – Госпожа Велант, считаете ли вы, что в свете последних событий получили психотравму?

– Нет, – коротко ответила Ника, смутившись от вежливого обращения к себе. Видимо, на совете регламенты Хампта не работали, и девушка приняла это к сведению, хотя обращаться хотя бы к кому-то из присутствующих с уважением она не желала.

– Считаете ли вы, что готовы продолжить службу в дозорах? – задала следующий вопрос Лайенирта, воровато оглядывая собравшихся. Ника стала догадываться, чего добивается главнокомандующая и на её лице мелькнула злая улыбка.

– Да, я готова, – медленно ответила девушка, стараясь сохранять выражение лица непроницаемым.

– Чушь! – не сдержался грузный мужчина с кучерявыми бакенбардами, прогудев на весь зал. – Невозможно от потери оправиться так быстро! Вас непременно стоит подержать для начала в лечебнице, пока не пройдёте все тесты!

Улыбнувшись уголком рта, Ника неспеша направилась к мужчине, обходя овальный стол. Проходя мимо каждого сидящего на пути, она ощутила нечто новое – поначалу ей показалось, что собравшиеся – не люди, а норвы, но вскоре девушка поняла – идущий от них страх – не её, а их собственный. Эти крысы боялись злую могущественную чародейку. Боялись до дрожи во всём своём естестве, хотя и пытались не показывать этого.

Когда-то Кас говорил ей, что его часто отправляли на всевозможные психологические тесты. Выходит, вот где находился источник всех этих злосчастных проверок.

Раньше Ника не задумывалась, что чаров могут банально бояться, ведь для неё, как и для многих жителей этого мира, они были защитниками. Сейчас девушка отчётливо понимала, что всё чуждое и непонятное – а что может быть более чуждым, чем магия? – страшит и выводит из душевного равновесия. Понимала. И не преминула воспользоваться.

– Кто вам сказал, любезный, что я оправилась? – нависнув над притихшим членом совета, тихо поинтересовалась Ника. – Отнюдь. Я очень, очень зла. И я буду мстить за смерть дорогого мне человека, покуда живу. Всем, кто повинен в его гибели, – она пригвоздила его взглядом, а в словах отчётливо сочился яд. Оскалившись в злой улыбке, девушка с торжествующей ненавистью наблюдала за его реакцией.

Надменной спеси разом поубавилось. Мужчина инстинктивно поёжился и вжал голову в плечи, словно пытаясь спрятаться. Его спас другой член совета, сидящий рядом с Лайениртой, задавший напрашивающийся у всех присутствующих вопрос:

– А свершение вашей мести… вы видите в уничтожении нелюдей?

Резко повернувшись в сторону говорившего, Ника прищурилась. На прощанье она одарила насмешливо-злым взглядом его недоверчивого коллегу и, всё также неспешно, направилась к задавшему вопрос. Отвечать она не спешила, чувствуя, как повисшее в зале напряжение разгоняет по телу адреналин.

Педантичный мужчина средних лет, рискнувший задать вопрос, оказался более стойким, чем предыдущий член совета. Либо он был просто более самоуверенным, решив, что не нападёт же она на них в самом деле? Ника одарила его сумасшедшей улыбкой, и посеять зерно сомнения в душе новой жертвы ей было невероятно приятно и вполне удалось.

– А вы как думаете? – наконец вопросом на вопрос ответила девушка. – Эти лиерархенские твари пытались убить меня, а в итоге погиб мой муж! Неужели вы думаете, что я всё оставлю вот так, буду отсиживаться по лечебницам, пока мои товарищи храны гибнут на улицах?! Я – самый сильный чар этого мира, стану упиваться горем, пока может не вернуться кто-то ещё?! Чей-то муж, брат, отец, чья-то жена, сестра, мать?! Да как вы смеете быть обо мне такого мнения?! – её руки объяло белое пламя, и Ника со всей силы стукнула ладонями о столешницу, прожигая её, словно раскалённый нож – масло.

Взгляд мужчины затуманил первобытный страх. «Правильно боишься, тварь, – подумала в гневе Ника, смотря на него через состояние перехода и видя, как от его тела накатывает дрожащая рябь непомерного ужаса. – Вы все виноваты. Все. И в этом мире, и в том.»

Желание создания волны подобно той, что охватила её, когда погибли друзья, захлестнуло разум. Сжечь… Всех. Без разбора. Без жалости. Проклятущая прогнившая система!

– Довольно. Надеюсь, больше ни у кого нет вопросов к самоотверженной госпоже Велант? – голос Лайенирты, казалось, проник в сознание, будто огнетушитель пытаясь загасить в нём пылающий гнев.

В зале повисла гробовая тишина. Ника выдохнула и «стряхнула» огонь с ладоней, одновременно выходя из состояния перехода. Она окинула присутствующих тяжёлым пронизывающим взглядом.

Нет, желание спалить их у неё не пропало, но – какой в этом толк? Каждый здесь – болванка, слишком высокого мнения о себе, но тем не менее – пустышка. Убьёт их всех, на их место придут другие. Такие же. Или хуже. А её, слабую и опустошённую, навсегда упекут в лечебницу. Это – не выход. Систему можно разрушить только целиком, планомерно, от основания до всех её нескончаемых голов.

– Главнокомандующая, прошу вас разрешить мне вернуться к дозорам с завтрашней ночи, – нарушил тишину спокойный голос Ники.

– Разрешаю, – кивнула Лайенирта, сверкнув одобрительным взглядом. – Раз вопросов к вам больше нет, вы можете идти.

Коротко кивнув, Ника направилась к выходу, не сказав больше ни слова. Всех присутствующих она хорошо запомнила в лицо. Сегодня госпожа Велант не лгала и не лукавила ни в одном своём слове.

Глава 2

Первый дозор стал для Ники спасением, прежде всего, от самой себя. Прошлую ночь она провела у Люси, но спала плохо и пришла к выводу, что нагружать других людей своим присутствием не стоит.

Весь прошедший день Ника бесцельно слонялась по Тенерису, словно пытаясь физической нагрузкой выдавить боль из себя. Ничего не получилось. Только к душевной боли добавились усталость и тяжесть в теле.

Окинув взглядом свою сегодняшнюю команду и приветственно кивнув, Ника залезла внутрь унарта и закрыла за собой дверь. Храны удивлённо переглянулись, а она уставилась перед собой пустым взглядом.

Как ни старалась, Ника не могла пересилить себя и забраться в клетку на крыше – слишком живы были ещё воспоминания о том, как они вместе с Касом ехали в ней на концерт. И тепло его тогдашней улыбки раскалённым клинком рассекло душу. Ника зло скрипнула зубами и закрыла глаза, не позволяя течь слезам.

Унарт добрался до отведённого ему этой ночью сектора и остановился. От обострившихся эмоций чувствительность повысилась в разы. Ника ощущала червоточину через три сектора отсюда, но в отведённом ей пока что было глухо. Она одарила команду угрюмым взглядом, первой выбираясь наружу.

Ночь. Тишина. Ни малейшего дуновения ветра. Только пара тусклых фонарей, скорее мешающих зрительному восприятию, чем помогающих ему. «Мрак,» – вспомнилось Нике любимое ругательство Сариты, и на душе ещё больше заскребли кошки.

Тарахтя, унарт поспешил скрыться за гермоворотами парковки в ближайшей высотке. Желая занять себя хоть чем-то, Ника зачаровала оружие всем хранам в команде, хотя нужды в этом пока не было.

Спустя час безмолвного дозора, она задумалась, что поступила глупо – зачарование могло спасть в самый неподходящий момент. Покосившись на пылающие белым огнём клинки хранов, девушка успокоила себя тем, что её эмоциональной боли, прямо влияющей на магию, достаточно много, чтобы они так пылали сутки напролёт.

По спине пробежал холодок, мурашками катясь по телу к кончикам пальцев. Ника расплылась в злой улыбке и кивнула хранам – их ждал бой. Червоточина расползалась язвой на теле земли, вибрируя и беспокоя чувства спешащей к ней чародейки.

С минуту дозорные стояли в паре-тройке метров от мутного стекла портала, напряжённые и поднявшие клинки на изготовку. Поверхность червоточины подёрнулась мощной рябью, и из неё показалась массивная безглазая морда оренкрата.

Резким движением плети, в мгновение зачаровывающейся в полёте, Ника хлёстко ударила монстру по морде. В глубине души мелькнула надежда, что удар окажется смертельным, и гигант рухнет, закрывая своей тушей портал.

Уши резанул омерзительный болезненный визг, но такое посягательство оренкрата только разозлило. Импульсивным движением он протолкнул себя через червоточину и, переставляя ряды массивных ног, направился в сторону двуногих, посмевших на него напасть.

Храны инстинктивно бросились врассыпную, что дало Нике простор для манёвра. Оттолкнувшись всеми силами от земли и буквально взлетев над монстром вверх, за мгновение полёта Ника нажала кнопку на рукояти плети, и та выпрямилась и затвердела, обратившись в копьё. Перехватив его посередине, она слёту вогнала оружие в массивное тело оренкрата. Монстр вновь взвизгнул и вскинулся, в попытке сбросить с себя убийственную напасть.

Соскользнув по его гладкой шкуре, Ника шустро откатилась в сторону – наполнявшая тело чудовища жидкость начала струится из полученной раны. Оренкрат, омерзительно вопя, пытался вытащить из себя погасшее копьё, извиваясь всем телом и клацая двумя смертоносными пастями. Пока он отвлёкся, Ника рассекла ему второй плетью брюхо, которое монстр так непредусмотрительно открыл, откинувшись назад в попытке извлечь копье.

Зловонная жижа потекла из нанесённой раны, а чудовище повалилось на землю, хрипя в предсмертных конвульсиях. Концом плети, на котором предусмотрительный Лиевс сконструировал для неё манипулятивный захватный механизм, Ника зацепилась за торчащее копьё и с силой рванула на себя, вытаскивая его из мёртвого тела. Руками вытащить она уже не смогла бы, так как останки оренкрата тонули в токсичном яде из его чрева.

Аккуратно взяв копьё за рукоять внизу, Ника преобразовала его обратно в плеть. Как вытереть большую его часть от яда она подумает после, а сейчас это может стать очень даже неплохим подспорьем в бою. Девушка обернулась. Храны боролись с мощным потоком нелюдей, текущим из червоточины, словно из прорвавшейся трубы.

Кого-то крупного в их числе не было, что показалось Нике странным – она первый раз видела, чтобы всякая «мелочь» лилась из червоточины рекой сама по себе, без помощи оренкратов или арпелов.

Времени на размышления об этом у неё будет ещё предостаточно, не до этого. Сейчас было важно только, чтобы кто-то не лишился ноги или руки. Девушка замахнулась плетью, умело снося ей сразу пару рядов злобных тварей. Храны орудовали мечами рядом, но и на их лицах Ника мельком уловила изумление.

Рядом с сотоварищами простора для манёвра с плетьми было маловато, и Ника убрала ту, на которой должно было оставаться меньше яда оренкрата, и достала из ножен клинок. Спустя около получаса боя, храны начали выдыхаться, а потоку нелюдей конца и края не было. Их уже достаточно далеко оттеснили от червоточины и прижимали к стене какого-то невысотного здания.

До ушей донеслось сдавленное рычание – один из хранов ухватился за бок, продолжая отчаянно размахивать клинком в другой руке. Нет. Сегодня, в её дозоре, никому умирать нельзя. Только ей самой. Ника сделала несколько шагов в сторону и замахнулась плетью, раскатав очередную порцию врагов. Сделав несколько шагов навстречу наступающей орде, она резко скомандовала:

– Все на крышу! – храны недоуменно уставились на неё, но резкий приказ привёл их в чувства: – Выполнять!!!

Здание позади было трёхэтажным – в форме Хампта на него можно было запрыгнуть даже без особой сноровки. Приказ – есть приказ. Храны шустро переместились на крышу, уставившись оттуда вниз изумлёнными взглядами.

Смотав плеть до минимальной длины, Ника побежала в сторону, уводя всех нелюдей за собой. На всякий случай, на бегу она махала светящимся лезвием клинка, привлекая к себе внимание и отводя его от команды. В темноте девушка различила массивное дерево с мощными ветвями на значительной высоте. То, что было нужно.

Плеть негромко засвистела, разматываясь на свою максимальную длину. Уцепившись её концом за крупную ветвь, Ника нажала на кнопку сматывания. Девушку подняло вверх, уцепившись за рукоять одной рукой, другой она шустро подкинула в руке клинок, снимая с него зачарование, убрала его в ножны и извлекла из них вторую плеть.

Нелюди недовольно защёлкали пастями внизу, прыгая в попытках дотянуться до ускользнувшей жертвы. Ника зачаровала вторую плеть. Раскрутив её волчком, она обрушила на врагов целый светящийся вихрь. В панике, уцелевшие было ринулись прочь, но чародейка шустро отпустила руку и спрыгнула вниз, доставая из ножен клинок и расправляясь с теми, кто избежал убийственного вихря.

Последних убегавших настигли клинки спустившихся с крыши хранов. Наплевав на «правило схлопывания», когда скорый унарт можно было вызывать только после закрытия червоточины, Ника холодным голосом скомандовала в коммуникатор на запястье:

– Семнадцатый. Скорый. Срочно.

– Принято, – донеслось из него хрипловато.

«Надо поменять, – мелькнуло в голове девушки, направившейся к раненному товарищу. – Если сломается совсем, кому-то это может стоить жизни…»

– Как ты? – обеспокоенно спросила Ника у храна, судя по нашивке на форме – Прата.

– Бывало и лучше, но не думаю, что требуется прям скорый, – пробормотал тот. – Спасибо, командир. Это было… очень эффектно.

Она усмехнулась, направившись к червоточине. Её поверхность вновь пошла мелкой рябью, но Ника уже научилась отличать попытки проникновения от начинающегося схлопывания, поэтому молчаливым тёмным изваянием застыла над ней. Когда осталось совсем немного, вдалеке послышалось урчание мотора скорого унарта.

Сегодня Ника нашла в себе силы направится после дозора к себе домой. К себе… Она была единственной живой родственницей Каса, поэтому права на владение его квартирой автоматически перешли ей. Мерзостнее чувства и не найти… Нике Хампт тоже уже выделил отдельную квартиру, но она представляла из себя пустую коробку с голыми стенами. Заниматься её обустройством совсем не было желания… Да и сил.

Переступить порог было сложно. Стоя у распахнутой двери, Ника задумалась над мыслью уйти в свою выделенную коробку и спать там на полу. Это, по крайней мере, было бы не так больно. Автоматическая лампочка загорелась в прихожей мерным светом, освещая вход туда, где совсем недавно жило счастье и тепло.

Опустошение прокатилось по телу и душе. Зачем ей всё это? Бороться… ради чего? Ника вошла внутрь и тихо затворила за собой дверь. Верхняя одежда упала с её плеч на пол, там же остались и грязные после дозора ботинки. Часть токсичного яда попала на край подошвы, и она немного оплавилась – придётся менять к следующему дозору.

Наплевать. Ника прошлёпала босыми ногами по светло-серому паркету и замерла, исступлённо смотря на диван в гостиной. Она часто сидела на нём с мужем, воодушевлённо рассказывая ему о своих чаяньях, а Кас улыбался ей и гладил по голове, утешая. Боль пронзила тело терзающей стрелой.

Не видя ничего перед собой, девушка ушла на кухню, села на пол в углу смыкания кухонных столешниц и разрыдалась навзрыд. Она потеряла счёт времени, казалось, весь мир застыл в одном моменте нескончаемой боли.

В прихожей еле слышно открылась дверь. Ника вскинула голову, но, даже отсюда, она хорошо чувствовала, кто наведался к ней в гости. Он тоже её чувствовал, весь этот нестерпимый поток боли, заполнявший квартиру, но не сразу сообразил, где находится источник.

Зайдя на кухню, Ферс сочувственно вздохнул и направился к Нике. Он сел с ней рядом, и она уткнулась ему лицом в плечо, не переставая захлёбываться слезами.

– Надеюсь, ты не считаешь виноватой себя? – тихо спросил марн.

– Считаю, – уверенно ответила Ника. – Он погиб из-за меня. Не было бы меня в его жизни, Кас жил бы спокойно дальше и портил треклятому Хампту возрастную статистику.

– Он никогда спокойно не жил, – глухо отозвался Ферс. – Да и… Поверь мне на слово. Не жизнь это, когда ты одинок. Я только недавно это понял. Услышь меня, – он сделал выразительную паузу, – мы все там будем однажды.

Подняв на него болезненный взгляд, Ника кивнула. Ферс помог ей подняться и, поддерживая под руку, проводил до прихожей. Там он жестом напомнил Нике про сплитфон, указав на аркантитовый ящик. Девушка послушно кинула звякнувшие кольца в него, и они вместе направились по лестнице на крышу.

Глава 3

В одиночестве, когда Ферсу нужно было куда-то уходить, Рада чувствовала себя некомфортно, даже боялась оставаться в его большой квартире одна. Он это прекрасно понимал и всегда стремился как можно быстрее вернуться домой, но всё же их временная разлука была в последний месяц частым явлением.

Ощущение нереальности происходящего быстро сошло на нет. Рада вскоре смирилась с тем, что ещё долго не сможет увидеть свою семью. А вот смириться с тем, что выходить за пределы квартиры её – да ну, не может быть – парня опасно, никак не могла.

Последнее время марн стал более молчаливым и даже замкнутым. Ферс много времени проводил в раздумьях, и Рада стала подозревать, что он жалеет о содеянном. Он ей почти ничего не говорил и не рассказывал, предпочитая не касаться миров снаружи, а только интересовался её состоянием и желаниями. Если в последнее входило что-то про разговоры или новости из родного мира, марн сразу поникал и был предельно краток.

Ещё в первый свой день в Лиерархене девушка заметила, что Ферс стал носить на груди позолоченный миниатюрный медальон. На логичный вопрос, что находится внутри него – было заметно, что он открывающийся – марн только грустно улыбнулся:

– Узнаешь, если меня вдруг не станет. Не раньше.

На бурю негодования по этому поводу он не отреагировал никак, только молча выслушал и кивнул, вызвав у Рады подозрения, что нахал на самом деле не услышал ни единого её слова.

Загадочный Лиерархен манил, возбуждая любопытство девушки, но Ферс был весьма категоричен в своих отказах от прогулок наружу. Обиды и надутые губки не помогали, поэтому всё, что ей оставалось – смотреть на этот причудливый мир из окна своей высотки, словно в движущийся экран.

Именно этим она и занималась часами напролёт в отсутствие марна. Ничего подобного Рада в жизни не видела. Тарнодан в ночное время умирал, прятался, становился тёмным и мрачным. В Лиерархене ночью жизнь била ключом ничуть не меньше, чем днём.

Ни одна из рвущихся к небу высоток не была тёмной, а про ставни тут и вовсе, казалось, никогда не слышали. Огни переливались причудливыми узорами, на некоторых зданиях висели объёмные голограммы реклам. Снующие туда-сюда транспортные средства, называемые нумрами и свободно передвигающиеся как по поверхности земли, так и в воздухе, делали картинку в огромном окне её обиталища живой и подвижной.

– Почему Лиерархен не передал технологию создания нумров Тарнодану? – как-то решила допытаться до марна Рада. – Только представь, насколько быстрее дозорные могли бы добираться до червоточин в любое время…

– Потому что наши миры… Не сказать, что в дружеских отношениях, – натянуто ответил Ферс. – Я бы сказал так – вынужденные союзники. Пока тарноданцы уверены, что здесь обитают лишь монстры, никто в здравом уме сюда не сунется. А это выгодно обеим сторонам.

– Но, могли бы передать тайно? В Хампте сказали бы, что это разработка наших учёных… – Рада осеклась, видя на его лице умилённую улыбку.

– Могли, но – не стали, – вздохнул Ферс, но объяснять причину он явно не хотел. Марн уже хотел сменить тему, поэтому Рада поспешила с новым вопросом:

– Как так вышло, что здесь не бояться низших? – она поёрзала, нежась в его тёплых объятьях.

– Здесь червоточины не открываются, как в Тарнодане, – нехотя объяснил ей марн. Все эти ужимки в ответах только больше распаляли любопытство Рады, тогда как его самого заметно тревожили. – Точнее, они открываются и в городе тоже, но в Тарнодане низших нет – приползать некому. Разве что – нелегалам, но это – большая редкость. Этот город – Шаертайен – находится не под Тенерисом, если смотреть на наши миры как отражение друг друга. Вся обитаемая часть этого мира окружена силовым полем, проникнуть через которое довольно проблематично даже разумному существу. Низшие не проберутся в любом случае. Здесь про них уже давно никто не вспоминает – хватает и других проблем. Норвы живут своей жизнью, их больше волнуют политические волнения в верхушке власти, нежели какие-то там монстры.

– Почему тогда не сделать такое поле на территории Тенериса с этой стороны? – нахмурилась Рада.

– Радость моя, прошу тебя, не задавай вопросы, ответы на которые тебе лучше не знать, – он положил руку на ещё плоский живот девушки и вкрадчиво произнёс: – У тебя сейчас совсем другие заботы. Да и у меня тоже. Как ты могла понять, моя раса здесь привилегированна, но это совершенно не означает, что нахождение рядом с марном сулит тебе безопасность. Здесь всё ещё сложнее, чем в привычном тебе Тарнодане. Доверься мне, пожалуйста, и постарайся быть послушной девочкой, если не для себя, то хотя бы для малыша.

– Как я могу быть спокойной, если ничего не понимаю? – фыркнула Рада. – А ты не хочешь рассказывать?

Тяжело вздохнув, Ферс крепко прижал вредину к себе. Он был бы рад рассказать ей всё, так как обещал, что между ними больше не будет секретов. Вот только эмоциональное состояние Рады стало волновать его ещё больше, а суровая правда ей в любом случае не понравится. Погладив её по такой непривычно огненно-рыжей шевелюре, Ферс задумчиво увёл разговор немного в другое русло:

– Я не просто так бежал отсюда, как только мог. Здесь у меня гораздо больше ответственности, а ещё – тут никуда не деться от слежки. И, поверь, та, которой балуется Хампт в Тарнодане – детский лепет по сравнению с местными тисками. Хитрая система искусственного разума отслеживает всё – счета в банке, поездки в транспорте, запросы в интернете, даже сделанные тобой шаги, если дать ей хотя бы маломальский доступ в твоё личное пространство. А она, в большинстве своём, порой даже не спрашивает. Всюду камеры, считывающие и прослушивающие системы, а мощности возможности хранения данных колоссальны.

– Кошмар какой, – девушка вновь нахмурилась, незаметно для себя поглаживая его по плечу и прижимаясь щекой, словно пытаясь спрятаться. – Как так жить-то можно? – она задумалась и, не получив ответа на риторический вопрос, спросила: – Почему тогда этих технологий нет в Тарнодане? Они-то точно выгодны обеим сторонам… Или нет?

– Потому что это невыгодно властям, Лайенирте – в частности, – Ферс сдался и улыбнулся уголком рта. – Она сама не чиста на руку, но меня это устраивало. Контроля, имеющегося в Тарнодане, управленцам вполне хватает. Большее их самих вывело бы на чистую воду. Нет никаких сложностей в производстве видеокамер – это всё придуманная для отвода глаз ложь. Радость моя, ты даже не представляешь, сколько кругом лжи… Предположу, что и сам знаю далеко не всё.

– Ферс… Скажи, но только честно, – уверенно сказала Рада, а марн напрягся, готовясь изгаляться, чтобы не отвечать напрямую и не врать при этом. – У тебя могут быть проблемы из-за моего нахождения здесь?

– Могут, – выдохнул он, понимая, что ответ она и так знала. – Поэтому я и не могу позволить нам хотя бы прогулку по городу. Пока что. Норвы, не говоря уже о моих сородичах, прекрасно чувствуют, кто перед ними находится. А теперь представь – ты только наполовину норв, ещё и имеешь способности к чародейству, которые здесь, относительно Тарнодана, преумножаться в разы. Я не могу судить, как тебя будут чувствовать окружающие, ведь я тебя люблю и мои ощущения, связанные с тобой, максимально сильны, – уловив сверкнувший огонёк в её небесно-голубых глазах, марн поспешил добавить: – Даже не вздумай практиковаться в магии. Навредишь малышу.

Насупившись, Рада недовольно сложила руки на груди. Она понимала, что Ферс прав, но как же можно было не попробовать хотя бы разик? Словно в ответ на её мысли, в глубине янтарных глаз марна стали зарождаться оранжевые огоньки. Он очень громко молчал, сверля её обеспокоенным взглядом.

– Ладно, – сдалась девушка, чмокнув его в щёку. – Попробую попрактиковаться через год-другой. Если ты меня не выгонишь раньше обратно в Тарнодан, – усмехнулась она.

– Прекрати, – закатил глаза Ферс. – Я же переживаю за тебя, глупая. Уверен, ты не осознаёшь всей опасности, что несёт за собой использование магии. Даже чаров в Тарнодане этому обучают целый год. И то, насколько я слышал от Каса, есть индивидуумы, что при обучении получают ожоги или и вовсе остаются без конечностей.

– Ну, а что мне ещё делать, когда ты уходишь? – всплеснула руками Рада. – Я понимаю, что ты не можешь находиться со мной постоянно, но в интернете сидеть нельзя – мало ли, как меня оттуда вычислят, выходить никуда нельзя, книг у тебя тут нет… Я так с ума сойду.

– Я принесу тебе книг, – извиняющимся тоном пообещал марн. – К тому же, я всё же надеюсь, что смогу с тобой прогуливаться хотя бы иногда, а для этого тебе придётся выучить лиерархенский. И не только для этого… – он нахмурился.

– А для чего ещё? – прищурилась Рада, чуя подвох.

Ферс помялся, раздумывая, стоит ли пугать девушку очередной неприятной правдой. Смутившись, он задумался, что эта информация будет для неё ценна, раз уж она остаётся одна в квартире.

– Здесь… Приглядывают… За такими, как я, – выдавил он. – Ключи у надзирателей примерно такие же, как у представителей Хампта в Тарнодане – они открывают любую дверь. В том числе, и в любое жилище. Они имеют право приходить для проверки в любое время, даже если знают, что я не дома. Нет ничего запретного, если в доме марна находится норв, тем более, противоположного пола. А вот то, как он тебя может почувствовать, да ещё и с учётом, что ты не понимаешь языка…

– Я поняла, – перебила его Рада, тактично не уточняя, почему Ферса могут так рьяно проверять. – Принеси мне учебники, пожалуйста. Я выучу.

– Умница, – выдохнул марн, касаясь губами её лба. – У тебя всё получится, я помогу с практикой. Кстати, подумай вот над чем: Лайенирта сразу догадалась, что я забрал тебя сюда и ничего против не имеет, но она рекомендовала тебе придумать для себя другое имя, если решишь вернуться в Тарнодан. Да и здесь, пожалуй, не помешало бы на всякий случай не афишировать настоящее.

– Отличная идея, – воодушевилась Рада. – Я подумаю. Если напишешь мне список местных имён, которые используют норвы, буду тебе признательна. Выберу что-нибудь.

– Для меня ты всегда будешь моей радостью, – грустно улыбнулся Ферс, прижимая её к себе и нежась в идущем от неё тепле.

В изучении языка дела шли паршиво. Завернувшись в пушистое одеяло, Рада водила пальцами по крючковатым буквам, совершенно незапоминающимися и казавшимися абсолютно одинаковыми. Она упрямо не сдавалась, но кроме «здравствуйте», «спасибо» и «до свидания» сказать ничего не могла.

С выбором имени тоже возникла проблема. Имена у норвок были замысловатые, как и у всех жителей Лиерархена. Какое бы Рада ни выбирала, она сама же забывала его на следующий день. Возвращаться в Тарнодан у неё пока что желания не возникало – страх перед казнью за дезертирство гнал прочь все мысли о доме, по которому девушка часто скучала.

Высотка, в которой находилась квартира Ферса, была возведена на горе, и панорама из огромного окна во всю стену поражала девушку всякий раз. Шаертайен только просыпался, снующего меж высоток транспорта было немного, но на гладких боках самых ранних нумров поблёскивали первые рассветные лучи.

Привыкнуть к тому, что и время суток здесь было противоположно Тарнодану, поначалу было сложновато. Пока в Лиерархене занимался рассвет, в Тарнодане сгущались сумерки. Рада старалась подстроиться под свой новый ритм жизни как могла, но получалось так себе. Даром, что спать хотелось практически постоянно, независимо от времени суток.

В прихожей на грани слышимости хлопнула дверь. Ферс объяснял девушке, что специально не ставил автоматическую, чтобы в квартире можно было услышать появление незваного гостя. Сам марн дверью никогда не пользовался, заходя домой через окно, так что сомнений в том, что пришёл кто-то чужой, не возникло. К тому же, даже заходя через окно, Ферс всегда звал её по имени, а сейчас в квартире повисла тишина – гость намеренно тихо передвигался по жилищу.

Накрыв учебник одеялом, Рада вскочила с кровати и направилась к окну в своей домашней безразмерной рубахе, которую ей как-то принёс Ферс. С внешней стороны окна находилась небольшая площадка, которую Рада шутливо называла насестом – марн всегда громко шк�